Внешне, драконы Крыла Пустоты во многом отличаются от своих сородичей на Азероте. Будучи наследниками Чёрного рода, они сохранили память о своем наследии. Однако умирающий мир, что был дарован Аграммаром, имел на этот эту стаи иные планы. Тораку — рыбоподобный дракон, обладающий чертами как обитателей морских глубин, так и возвышенных существ, парящих на небесах этого мира. Он у нас четырехлапый с весьма усиленной мускулатурой от рождения. Когти обладают хорошо режущими свойствами, что позволяет резать некоторые металлы. Иногда кажется, что они ему просто ни к чему из-за самих по себе мощных лап. Но, используя силу этих частей тела можно производить весьма опасные удары, делая из тех же орков калек. Ещё одно оружие, которым может похвастаться дракон, так это его хвост. Внешне он полностью повторяет драконий, лишь на конце оборачиваясь с ног на голову. Это самый, что ни на есть, настоящий плавник, которым можно весьма больно ударить в бою. Кожа в районе конца хвоста особенно твёрдая, будто бы кости внутри особо толстые и предназначенные для борьбы. В основном же он используется драконом для более быстрого произведения маневров в воздухе, чем и должен быть по своей первичной функции.

Что же до туловища, то оно весьма крупное и покрыто драконьей чешуей. Несмотря на внешний вид, кажущийся за гранью мироздания, это существо живое и из плоти и крови. Да, драконы очень связаны с магией из-за чего крылья их весьма отличаются по своей природе. Через них можно глядеть, ибо они отчасти прозрачны. Они могут поглощать магию, а главное — они лишь на половину физические, что говорит о том, что дракон плод тлетворного влияния Круговерти Пустоты. В отличии от орков скверны, его род не стал демонами. Напротив, они стали в некотором роде свободными от всех оков, награжденные наследием Смертокрыла и Пустоты. Поэтому эти существа может и выглядят слегка отстраненными, слабыми и никудышными драконами со стороны, но по прежнему грациозны, могущественны и опасны.

Обликом смертным для этого дракона является коричневый орк, с татуировками загадочных чёрных змей с острыми мордам. Он одет в обычные традиционные одеяния орков, легкие и созданные в основном из кожи. Где-то присутствует традиционная волчья, а в иных случаях предусмотрены более экзотичные талбуки и даже редкие элементы с кожей копытня, пробитой мелкими заклепками. Вся эта одежда выглядит довольно просто для какого-то жителя Азерота, но здесь каждый охотник будет ценить ресурсы, используемые из своего трофея. Не даром те же орки из клана Громоборцев надевали на поверх обычной брони множественные укрепление из костей рилаков, гроннов и других чудищ Дренора, на которых охотились, либо приручали. Или, например, Северные волки, которые во многом одеваются в одежду из шкуры северного волка, отличающегося более светлой шерстью, чем их агрессивные чёрные сородичи.

Что касается самого орка, то он сутулый, крепкого телосложения и не обладает каким-либо высоким ростом. Напротив, он усреднен во по всем параметрам, мало отличаясь от остальных, если не считать цвет кожи. Кстати о ней, орк Торка Язык-Без-Костей обладает уникальной раскраской бледного цвета, нанесённой как на лицо, так и по всему телу. Он надеялся таким образом впечатлить окружающих, а также сойти за своего, ведь главное для него в этом облике не оказаться белой вороной.

Морда у него кислая, уставшая, будто он зарубил десять хряков и ещё столько же распотрошил. Зубы белые, чистые, а клыки немного пожелтевшие. Нос карликовый и был достаточно далеко от губ, поэтому можно назвать его «нос сморчком». Уши длинные, но не настолько, чтобы быть какими-то неадекватными для орочьих норм. Это была некоторая иллюзия глаза, вызванная отсутствием волос на голове. Поэтому уши и обладают вполне себе нормальным размером, выделяясь лишь из-за лысины.

Тофу Пылающая Рыба

Ещё одно обличие, в котором ходил Тораку Красивенький. Во время тяжких испытаний и лишений, приведших его к разрыву с Ордой, он стал пандареном, странствующим мастером меча, который проявляет феноменальную принципиальность, что отражается и на его внешности. Это белошкурый, с синевато-фиолетовыми пятнами, грозный пандарен. На его лице виднеются шрамы прошлых битв, а глаза выделяются змеиной формой и магическим свечением. 

Он не многословен, но ярок в выражении своих эмоций и действиях. Во многом это отражается и в его личном характере. Тофу — это отражение сути Тораку нынешнего в противовес орку «Торка Язык-без-костей». В этом обличии он одет в мрачные, порой некромантические тяжёлые латные доспехи с символикой пандаренского фольклора. Мрачные образы животных на шлеме, клёпанные элементы кожи на доспехах и гравировки на металле. Всё это дополняет картину магическим проявлением, что показана в виде ауры тайной магии.

Характер

Внешне Тораку ничем не отличается от своих сородичей за исключением своей излишней любопытности. Прямо по глазам можно увидеть, как он просто одержим идеей знаний. Заставь дурака богу молиться, он себе лоб расшибёт! Так вот, молодой дракон, выросший среди своих товарищей, наблюдал за орками скверны, видел их ужасные дела и не верил, что существа этого мира всегда были другими. Он прекрасно знал, что этот мир был совершенно другой. Но не знал, каким он был. По итогу это вывернулось в его излишнюю привязанность к оркам в желании познать Дренор через их культуру, ведь они казались ему живым лицом этого образа мира, где жили новоиспеченные существа Запределья, которое он знал отлично.

Главным атрибутом, противодействующим его любопытству, является надоедливая до глубины души невнимательность. Тораку достаточно рассеянный, пусть и это противоречит его любопытству. Из-за этого он часто меняет мнение, пытается переключиться на что-то другое или вовсе забывает, что хотел сделать. Бич его трудов, если сказать проще.

Что же касается его иных черт, то он достаточно храбрый для того, чтобы выходить из стаи в поисках чего-то интересного, но когда он чует давление кого-то на себя, то сразу поднимает свои пятки, боясь за жизнь и лишения. Из этого можно сказать, что он и относительно пуглив, ведь храбрость и пугливость вещи не только противопоставлены, но и исходят друг от друга. Почему это так? Потому что именно из-за преодоления страха, либо его принятия, рождается смиренность, через которую дракон может пройти что угодно, даже если это грозит ему смертью.

Когда он находится в более менее спокойной обстановке, то можно назвать его по-настоящему надоедливым ящером. Он будет перечислять сотни фактов о всём подряд, даже если это не имеет смысла к сегодняшней повестке, или вообще не пригодится в его жизни. Он мудр, но не факт, что эти знания ему нужны, а потому он ведёт себя, как маленький ребёнок, поглощая всё в себя, как губка, и делясь этим с остальными, даже если это им не нужно.

В драконе много противоречий, которые постоянно сводят описание дракона к тому, что он непонятный, странный, да и вообще чудик. Но на то он и живое существо, чтобы в одних случаях поступать так, а в таких же условиях, но в другом моменте — иначе. Именно этим он и отличается от остальных, что в оскорблении к нему можно назвать лицемерием. Он же это назвал «дыханием жизни».

Новое Дыхание

1. Тораку более не является ни болтливым хвастуном и наивным ребёнком. Его подход к миру — это подход стратега. Он научился оценивать любую ситуацию, соотнося риски и потенциальные выгоды. Его решения взвешены, но не лишены эмоциональной окраски и направлены на достижение конкретной цели. Битвы шлифовали его до состояния идеального воина. Жестокость для него — не проявление ярости, а эффективный метод, который он применяет без сомнений, когда это необходимо. Это не горячая ненависть, а ледяная решимость. И если жестокость обязывает его лишиться жизни ради близких, то он готов поступить так, проявляя как светлые черты из прошлого, так и тёмные, завязанные на утратах, боли и злобе.

2. Вера в гуманоидов, в их понятия чести и братства, была в нём убита — сначала вероломством людей, а затем окончательно растоптана коварством сородича, укравшим тело названного брата. Теперь он смотрит на них иначе, будь то орк, человек или эльф — с одинаковым подозрением и презрением. Он видит в них слабых, вероломных и ограниченных существ, движимых сиюминутными страстями и готовых предать ради выгоды. Его идеал сместился от «Сильной Орды» к «Силе для своего рода». Он стал изгоем среди гуманоидов и принял эту роль, видя в ней свободу от их порочных законов и несправедливости их мелкого мира.

3. Его способность к верности не исчезла, но трансформировалась до неузнаваемости. Потеряв Лагроша, он более не способен к легкому братанию. Его преданность становится тотальной, мрачной и слепой, но направлена она теперь лишь на немногих, кого он причислил к «своим». В данном случае — на Крыло Пустоты и, в частности, на Сонаку. Эта преданность носит почти фанатичный, инстинктивный характер. Он не просто защищает их — он готов ради них на любое изуверство, на любую жертву, видя в этом единственный и высший смысл своего существования. Эта идеализированность даёт ему иметь внутренний огонь, способ объяснить свою бренность существования. Жизнь ради других, жестокая, но верная.

4. Под многолетними наслоениями солдатской дисциплины и насилия вновь заговорила его истинная, драконья природа. Но это не возврат к прошлому. Это новый виток. Он осознал себя не просто драконом, а старшим драконом, чья обязанность — обеспечить выживание и процветание своего вида, сохранить его наследие новому поколению, защищать тайны своего народа. Защита Сонаку для него — это не сентиментальная опека, а стратегическая миссия. В ней — будущее всего Крыла Пустоты. В этом проявилась его главная черта: противостояние Тораку Разрушителя и Тораку Защитника. Он — хищник, самурай, который без колебаний уничтожит целый мир, но встанет стеной на пути любой угрозы и защитит своих, тяготея грузом ответственности и понимания себя, как старшего в стае.

5. Тораку разочаровался в идеалах, что горели в нём с молодости, о дружбе и долге перед чужими народами. Его движущей силой стал холодный, почти нигилистический цинизм. Он верит только в силу, в право древней крови и в необходимость брать то, что принадлежит ему по праву рождения. Его миссия по возвращению наследия драконов и особенно Крыла Пустоты на Азерот лишена романтики. Суровая необходимость в мире, где выживает только самый сильный и безжалостный. Приговор Орды Тораку воспринял не как поражение, а как подтверждение своей правоты, истинности своих суждений. Они боялись его, а значит, он был опасен и силён. 

6. Несмотря на все комплексы, надломанные стёкла в его душе, дракон понимает, что не всегда стоит поступать так, как идут его принципы. Сложно пойти против них, что на самом деле верно. Однако, несмотря на упёртость, Тораку Красивенький способен периодически возвращаться к своему молодому «Эго», то есть «Я». Он может найти друга, поступив с принципами в утраченную веру к гуманоидам, проявить милосердие к врагу, если тот бился достойно или вызвал у него жалость. Тораку в этом плане остаётся по прежнему живым, динамически развивающимся, но к тому же и сохраняющим и иногда пробуждающим себя молодого. Поэтому, если кому-то удастся растопить его сердце, то он способен увидеть за жестокой маской молодого, любопытного и доброго дракона, по прежнему любящего приключения, чудаковатость.

История драконов Пустоты достаточно интересна. Её много раз мусолили исследователи Альянса и Орды, пытаясь выяснить причину их изменения, мировоззрение и почему они живут своей жизнью, забыв про задачу, положенную титанами перед их предками. В любом случае, это уже не так важно, если речь идёт о драконе Тораку. Он, как один из Драконов Пустоты, ведомых в Долине Призрачной Луны, жил довольно обособленно от внешнего мира. Его защищали, оберегали, как и множество дракончиков. Ещё будучи в яйце, он размышлял о том, что будет делать, когда вылупится. Эти мысли доходили порой до того, что он думал, как реализовать свою жизнь с самого начала, чтобы быть важной ячейкой стаи, либо напротив, ничего не думать и плыть по течению.

Период взросления Тораку из яйца в дракончика был довольно долгим. Когда его сородичи уже вылуплялись, он с трудом проклёвывал своё яйцо. Однако, желание всё же жить дальше, взяло верх. Дракончик Пустоты быстро стал подхватывать налету знания своего рода, учиться охоте, прыгая на спину драконидам, что только и дело, что чуяли подвох и готовились к отражению нападений со стороны орков скверны. Один раз ему даже досталось, когда он подрался со своим братом по выводку. Чуть не лишился своих отростков и пальца на правой лапе. Однако всё разрешилось. Смена настроения происходила быстро, но он старался меньше всего уделять своё внимание унынию и чему-то важному, чем безмятежное детство.

Дракончик, как правило, был рассеян и долго учился у своих более старших братьев всякому. Сначала его учили родословной, где возводили происхождение от Нельтараку, первого из Драконов Пустоты и прародителя стаи. Однако не забывали упомянуть и о Смертокрыле, что хотел сохранить свой род, но не смог предвидеть, чем он станет в наше время. Эти истории увлекали Тораку, ведь он каждый раз представлял их снова и снова. Смертокрыл грозно размахивает своими крыльями по Запределью (Потому что Дренор он не знал, как выглядит, а потому представлял именно так), оставляет свои яйца и защищает их от злых туземцев. Позже он слышал о героях, что были с Азерота, мира закрытого от них, но вновь открытого, благодаря непонятной магии. Эта новость интересовала дракончика снова и снова, ведь всякая хорошая история о своем роде уходила корнями именно оттуда. Своего рода Горианская мечта, если сравнить это с ограми. Он представлял, что Азеротом правили драконы, защищали эти земли, следуя великой цели.

Зная о своем происхождении, он вновь и вновь пытался найти похожие аналогии с народами из Запределья. Единственное, что он подметил, так это то, что эльфы явно не из этого мира, а наги явно имеют что-то общее с существами Запределья. Он не знал, является ли это истиной, но надеялся, что его рассуждения окажутся подтверждены. Что ещё он заметил, так это то, что его стая явно не упоминала о судьбе остальных черных драконов, которых он позже увидит, когда повзрослеет.

Обращаясь к основе своего существования, он понимал, что его род существует пока есть тайная магия. Это довольно ограничивало его, потому что вокруг, в Запределье, было её пусть и много, но подобраться к скоплением такой мощи было опасно. Он понял, что должен быть какой-то иной способ. Им оказалась прямая подпитка из Круговерти Пустоты. Всякий дракон учился этому, чтобы не было проблем с их эфирными телами, состоящими из энергии самой Пустоты. Тогда он пробовал всякое, подпитываясь от различных источников магии, будь то живые существа, либо сила, что пребывает везде. Благодаря наставлением более старших драконов, он учился удерживать эту силу, меняя её хаотическую природу на более благодатную, подверженную упорядоченной природы. Он оттачивал это до тех пор, пока со временем это уже не стало частью его сути.

Главной проблемой всего этого круговорота магии, что вытворял Тораку, было привыкание. Увы, он был драконом Пустоты, а не какой-либо другой стаи, которые пока ему не были известны. Он понимал, что его тело уже слишком сильно зависит от магии, а вызванное привыкание и некоторая зависимость должны держаться в рамках. Для этого он старался уменьшать влияние магии на себя, пытаясь держать хрупкий баланс, чтобы не породить в себе семена злобы, которые могли бы вылиться на что-то иное, никак не связанное, а скорее ассоциируемое. Поэтому вопрос магии держался остро и в секрете, да бы никто из будущих знакомых, не считая родных по крови драконов, не узнал об этой слабости. К сожалению, об этом даже и не надо говорить, видя дракона со стороны, как эфирное существо, нежели чем из плоти.

После чего, Тораку стали учить охоте. Главное в этом деле — уметь сливаться с этим миром, быть тенью его и ощущать силу добычи. Вероятнее всего, она сможет оказаться хищником и попросту разорвать дракона, что для стаи было утратой гораздо более серьёзной, чем неудачная охота. Первыми противниками Тораку были мелкие существа. миролюбивые спорлинги, змеи, больные талбуки и остатки уже пожранных зверей. Дракон осознал, что иногда лучше поесть недоеденное и не искать свежее, чем потом пожалеть и оказаться в пасти гронна.

Тораку уже стал умелым дрейком. Его охота на обитателей Запределья была успешно. Иногда он даже смел напасть на малышей спорлингов, либо поедать их недоразвитых детей. Это не было чем-то жестоким для него. Скорее необходимым. Он обворовывал гнезда чужаков, выступал со своими собратьями в дело, оберегая выводок от лишних глаз. Тем не менее, стоит вернуться в прошлое.

Этот умелый охотник на этапе своего взросления совершил огромную ошибку. Когда ему была уготована честь выбрать свой облик, дракон пал в отчаяние. Ничего в голове не приходило, кроме орков. Он видел их зло, ужасы, и ему даже повезло их увидеть после того, как он стал слышать о неких зеленокожих «обитателях дренора» из уст товарищей. Ощущение, что Запределье не всегда было таким, не пропадало из мыслей Дракона Пустоты ещё с детства, однако в этот момент оно заиграло с ним интересную штуку. Дракон избрал своим обликом сущность коричневого орка из Гарадара. Несмотря на лёгкую предвзятость к неосквернённым оркам, он считает их ориентиром для познания мира, в котором сам живёт. Да, он боялся приближаться к ним, думая, что есть мизерный, но шанс подхватить ту самую оспу, однако именно образ этих существ стал отправной звездой к изучению культуры орков.

Наследие Смертокрыла

На далеком Острогорье Тораку решил исследовать земли огров. Он хотел понять, являются ли они местным народом или пришельцами, как Драконы Пустоты. Перелетая по долине, охваченной племенем Груула Драконобоя, он наблюдал истерзанных и заколотых на каменные колья драконов Чёрной Стаи. Раньше он не видел их, а потому это заставило его задуматься о том, что не все яйца драконов чёрной стаи стали ему подобны. Это значило, что либо всех оставшихся перебили великаны Дренора, либо ещё есть кто-то, кто знает или является чёрным драконом. Зачем он был озабочен этим вопросом? Нездоровый детский интерес к фактам и поиску мудрости ради мудрости, чтобы потом ею воспользоваться. Только вот она оказалась бы бесполезной в Запределье, ведь здесь свои законы.

Тем не менее, он стал летать, избегая столкновения с гроннами. Со временем он подметил, что деревня Громоборцев была уничтожена, а её место заняли какие-то странные зелёные орки. Они не были похожи на привычных ему орков скверны и, хоть и были такими же угрюмыми и жестокими, чуял он в них нечто иное, не порожденное больной фантазией демонов сознание. Он избежал с ними контакта, однако это стало роковой встречей, заставившей его задуматься о существовании портала в другой мир.

Он узрел дружелюбных огров из Клана Огри'лы, загадочных и коварных эфириалов, подобных ему, а также множество демонов, встреча с которыми для него была летальной. Рассмотрев каждую из присутствующих объединений, он сделал выводы:

1. Эфириалы по своей природе имеют много общего с драконами Пустоты, однако постигли в обретении магической оболочки гораздо большего. Из-за этого стоит их опасаться, ведь есть риск, что они будут желать использовать драконов в виде источника магии, поэтому общаться с ними себе дороже. Есть низкая вероятность, что они имели родство с людьми на полуострове Адского Пламени, но верить в подобное глупо. Однако, отрицать такую возможность из-за физиологии попросту невозможно.

2. Огры из клана Огри'лы выглядят весьма дружелюбны, как и их дальние родственники, народ полуогров Мок'Натал. Они сосуществуют с этим миром и не занимаются войной, как остальные кланы огров.

Ну и вспомнив о Мок'Натал, он решил, что всякая возможность узнать о новом мире возможно только благодаря им. Собрав волю в кулак, он обратился в орка и вступил в их деревню. Общаясь с вождём, он получил следующие условия: «Чтобы узнать о том, что происходит по ту сторону Тёмного Портала, ты должен стать Мок'Натал. Таким образом ты докажешь, что тебе можно доверять и ты окажешься хорошим орком». Согласившись с этим, Тораку, представившийся Торкой Язык-Без-Костей, принялся познавать традиции Мок'Натал, участвуя в охоте на зверей, чтобы в дальнейшим прокормить клан, или укротить ещё одного верного защитника деревни. Этого было достаточно, ведь философия Мок'Натал черпала свои истоки из сосуществования с этим миром, а не повелевания над ним. В этом Торка Язык-без-костей преуспел, хоть и не был таким же спокойным и молчаливым малым. Тем не менее, его уважали прежде всего за стремление познать культуру полуогров и не быть похожим на остальных орков, хоть и корили за излишнюю болтливость. В конце концов он стал частью Клана, который оберегал до той поры, пока ему не пришлось участвовать в битвах с ограми, намеревавшимся у служиться перед своими хозяевами — гроннами. К счастью, он чудом выжил, ведь благодаря недавно укрепленному союзу с Новой Ордой, оберегать деревню стало ещё проще. Попутно с этим и мало по малу он узнавал от соплеменников об Азероте, о мире вокруг, но не спешил уходить, ведь он ощутил чувство долга перед Мок'Натал, ставшим ему по своей сути вторым домом. Однако, чем больше он узнавал, тем больше появлялось у него и новых вопросов, на которые уже могла ответить Новая Орда. Возможно, у него пред станется возможность найти то, что он хотел, но кто знает?

Змей в шкуре Орка.

После своих размышлений о вопросах, порождённых Ордой, он принял решение. Мир, искаженный гниющими рубцами и объятый зелёным одеялом, обречён на погибель. Будущее народов Дренора на Азероте, как и возможное познание родного мира. Тораку увидел ценность Орды, новую возможность. Это была стена, защищавшая его от когтей демонов. И она сделала его сородичей больше, чем все речи за всю долгую жизнь. В его драконьей душе, хранящей память о бесчисленных эонах, что-то щёлкнуло.

Мир умирал. Он чувствовал это каждой чешуйкой. А орки, эти яростные, грубые сосуды его интереса к этому миру, уходили. В Азерот. Через Тёмный Портал. И он последовал за ними — не как беженец, но как союзник, чей долг ещё не оплачен.

По ту сторону его ожидал новый мир, пахнущий лесами, солёными морями и дымом горячих кузниц. Тораку, он же Торка Язык-без-костей, окунулся в эту реальность с новым интересом. Его молот, Гар'таш, тяжёлое наследие поверженной горианской империи, обрёл новую цель. Он гудел в его лапах, круша кости и плоть. Свинобразы, что мешали строительству? Раздавлены. Эльфы, чья магия жгла небо? Сметены. Наги, выползавшие из пенистых глубин? Разорваны в клочья. Кровь лилась рекой, и он стоял посреди неё, непоколебимый утёс под кроваво-красным стягом Железного Легиона. Орда заметила его. И характер его, некогда дружелюбный и любопытный на язык, начал закаляться в этом горниле, как сталь в руде. Идеи Орды — выживание любой ценой, сила прежде всего — проникали в него глубже, чем любое колдовство.

Он проявил себя и в Черной Горе, где были проблемы у Орды от рук предателей. Там, среди адского пламени и лязга мехов, Орда остановила оружие Судного дня — наследие прошлых лет. И в этом акте титанического самоутверждения Тораку увидел не просто победу. Он увидел свою дальнейшую судьбу, неразрывно связанную с этой Ордой. Успех шёл за признанием, но платил за них ужасами. Он видел жестокость, что превосходила любое зверство диких зверей Запределья, и насилие, ставшее будничным ритуалом. И что бы ни оставалось в нём от доброго дракона, некогда любившего мудрую беседу, теперь это тихое место в душе было затянуто костровым дымом, сплетённым из криков и вида пролитой крови. Этот круговорот насилия стал его личным демоном, вечным спутником в мыслях.

Когда активная служба Железного Легиона подошла к концу, для Тораку это не стало концом пути. Его приняли на землях в Логове Испытаний — наставлять молодых воинов. Он учил их не только боевым приёмам с молотом, а тому, как выжить в гнетущей земле, как убивать врага. И Орда, видя его рвение, предложила большее. Кор'крон. Элита. Гвардия, в чьих жилах течёт не кровь, а расплавленная сталь долга.

И здесь, в рядах привилегированных палачей, его мир окончательно поменялся. Насилие, бывшее когда-то средством выживания, стало инструментом в руках высших. Похищения, пытки, охота на чудовищ — всё это было просто работой на день. Жестокость стала нормой, постепенно преображающей дракона. Его бесконечная преданность, подкреплённая успехами в этих изуверствах, принесла ему звание сержанта Кор'Крона. К тому моменту он уже больше жил своей орочьей жизнью — с её простыми радостями боёвки и грубым братством, — нежели жизнью дракона Пустоты, существа бесконечного и одинокого.

В один из дней, когда тяжесть двойной жизни стала давить на его долг перед Ордой, Торка нашёл в себе смелость открыться лидеру своего отряда. В ответ получил лишь тяжёлый, много говорящий взгляд. «Скрывай, — последовал холодный, лишённый укора совет. — До времени. Сила Орды — в её единстве. Твоя тайна может стать трещиной в стене. Пока что». — Таковы были слова предводителя, что не шибко ратовал этой правде. Но он принял её, ибо верность превыше всего.

И Тораку согласился с приказом командира. Он снова запер свою правду глубоко внутри, заковав её в сталь дисциплины и ритуалы орочьего быта. Он был сержантом Кор'крона, что было важно сейчас. Драконья сущность сейчас представляла опасность для Орды, она должна пребывать в тени.

Мрачный коготь

Закалённый в боях, Тораку, вместе с остальным отрядом переходил с точки на точку. Где Орда нуждалась в передовых и верных воинах, там был отряд Кор'крон, верный и несгибаемый перед любыми задачами. Они сражались в Степях, Ашенвале, в Дуротаре. Везде, где были враги тайные и явные. Но раны, нанесённые фанатиками Сумеречного Молота и тварями извне, вынудили его обнажить свою истинную сущность. Тень дракона Пустоты легла на снег, породив шёпоты и недоверчивые взгляды. Проблемы не заставили себя ждать, и Орда, в лице кого надо, выделила ему… смотрителя. Наставника. Всадника.

Им стал Лагрош из клана Драконьей Пасти — орк с протодраконом и железной волей. Ирония судьбы — дракон, существо древнее и мудрое, вынужден был подчиняться смертному, стоявшему выше по званию в иерархии Кор'крона. Рядом с Лагрошем была его сестра, Тура. И в этом странном трио, в спасительном огне взаимовыручки — он спасал их, они спасали его — в Тораку стали просыпаться призраки его прежнего «я». Тени доброты и заботы, светлые всполохи товарищества, которые он считал навсегда похороненными под грузом жестокости и верного чувства долга. Но они были хрупки. Стоило прозвучать приказу, и добрый товарищ Тораку вновь исчезал, уступая место холодному изуверу, для которого пытка была просто методом допроса, а убийство — обычным делом.

Однако Нордскол готовил ему более сложные и ломающие испытания. Череда событий медленно,  но уверенно ковала в его души новое кредо — человеконенавистничество. Однажды, в особенно тёмный день, когда его вера в гуманоидов и без того трещала по швам из-за череды несправедливостей, на него нашла охота. Люди, эти хитрые и вероломные существа, выследили его и едва не отправили на тот свет. Он пал бы, истерзанный и преданный, но лишь верность его товарищей по оружию вырвала его из холодных лап смерти. Но семя было посеяно навсегда. Страх и ненависть к гуманоидам — будь то человек, орк или гном — пустили в его сердце ядовитые корни.

Но настоящий удар, переломивший его душу окончательно, ждал его впереди. Мак'Гора. Поединок чести, где его всадник, его названный брат Лагрош, пал. Для Тораку, чья драконья преданность, раз данная, становилась вечной, это была не просто потеря. Это была ампутация части его естества. Он унёс окровавленное тело брата в свою палатку, и над ним прозвучала древняя, как сам мир, клятва: «Кровь за кровь! Зуб за зуб!».

Он желал лишь одного — предать земле своего друга, согласно орочьим обычаям. Отдать последние почести. Но судьбе было мало его горя. Явились они — Рыцари Смерти ордена Чёрного Клинка, ходячие мертвецы, желавшие надругаться над памятью, вырвать тело из объятий земли и сделать его своим рыцарем. Ярость Тораку была слепа и всепоглощающа. Он не отдал бы им брата, даже если бы пришлось сложить горы трупов.

И тогда явилось спасение. Или то, что он по доверчивости принял за спасение. Неизвестный орочий всадник в накидке клана Драконьей Пасти. Сородич. Соклановец. Тот, кому можно верить, прилетел на протодраконе, чтобы помочь дракону. Тораку, сокрушённый горем и ослеплённый яростью, отдал ему тело Лагроша, поверив, что тот выполнит долг чести.

Это была ложь. Холодный, расчётливый обман. Всадник исчез в дали, унося с собой не только тело названного брата, но и последние крупицы веры Тораку в гуманоидов.

Они предали его. Все они. Люди, что едва не убили его. Сородичи, что украли прах брата. В его драконьем сердце, уже израненном войной и жестокостью, не осталось ничего, кроме ледяного, всепоглощающего презрения. Он ещё никогда не ненавидел так сильно. И в этой кромешной тьме его преданность делу Орды стала хаотичной, слепой и абсолютной — ибо кроме этой идеи, кроме этой стальной воли, у него больше не осталось ничего.

Пробужденные крылья

Годы шли. Сержант Тораку, дракон в орочьей шкуре, продолжал нести службу в Кор'кроне. Молот Гар'таш, наследие Горианской империи всё так же обрушивался на врагов Орды, приказы исполнялись с ледяной точностью. Но внутри,  где-то в глубине его души, что-то сломалось. Сомнения, подобные ядовитым побегам, прорастали сквозь железную броню дисциплины. Он вспоминал бескрайность Пустоты, мощь своего истинного облика, весы судьбы, что тяготели над его родом.

Зачем он здесь? Ради чего проливал кровь и хоронил часть себя и потерял друга? Ответ пришёл не как озарение, а как гнетущий, печальный вывод, выкованный в горниле самокопания. Драконы Пустоты не должны служить, а должны владеть. Азерот — не пристанище для беглецов. Это лакомый кусок, земля, хранящая драконье наследие, которое по праву крови и силы должно принадлежать им, как наследникам Смертокрыла. Его сородичи, рассеянные по осколкам реальности, обязаны вернуть себе то, что у них было отнято в далёкие времена. И он, Тораку, будет тем, кто проложит им путь на поприще колонизации.

С этой еретической для солдата мыслью он пришёл к одному из членов Совета Орды. Не с мольбой, а с требованием. Сложить полномочия. Уйти. Но Орда не отпускает тех, в кого вложила свою сталь и кто знает слишком много. Ценного кадра не поблагодарили — его сковали цепями. И он оказался в темнице.

Дни в заточении слились в череду допросов и унизительных проверок. И вот, наконец, приговор. Не казнь — она сделала бы из него мученика. Не помилование — оно оставило бы угрозу интересам Орды. Ему вынесли изгнание. «Дракону Тораку запрещено пребывать на земле Орды. Он лишён всех званий и титулов. За возвращение — смерть».

И это… устроило его. Это был не приговор в полном смысле, а скорее освобождение. Орда сама разорвала последние цепи, державшие его, оставив лишь груз ответственности. Он был свободен. Свободен от долга, от клятв, и иллюзий. Тораку отныне не воин Орды и презирался ими, но несмотря на это, чувствовал себя гораздо лучше. Теперь он может быть собой, быть драконом. И сможет парить в небесах, как хозяин новой земли.

Он вернулся к своим. В Драконий Союз, где когда-то томился как военнопленный после стычек в Тирагарде. Теперь он пришёл добровольцем, заинтересованным в делах драконов. Он заботился в первую очередь о драконах пустоты, а потому был заинтересован, чтобы Аспекты принимали его за своего и были не против его авантюр, на которые он был готов податься, попутно поддерживая интересы остальных стай. Здесь он встретил Летриону — сумеречного дракона, чей разум не был поглощён безумием, и в её присутствии он чувствовал странное родство. Вместе они сражались против извращённых слуг Аспектов, и самым опасным их врагом оказался исполинский Дракон Бесконечности, чьи размеры затмевали башни, и его союзница — совсем юная драконица из Сумеречной Стаи. Охота на них стала навязчивой идеей Тораку, но монстры всегда оставались на шаг впереди, словно дразня его.

Но главное открытие ждало его в стенах Союза. Молодое поколение его собственной стаи — Крыла Пустоты. Юная Сонаку, крошечное существо, едва привыкшая к новому быту, чью хрупкую жизнь оберегала Летриона. И при виде этого дитя Пустоты в Тораку проснулось нечто древнее и могучее, чем ярость, чем ненависть, чем жажда власти. Проснулся инстинкт защитника рода. Старая связь, тянущаяся через поколения, снова затянула узел на его сердце.

 Знание языков

Дракон обладает знанием двух самых популярных языков смертных: всеобщим и орочьим. Это вызвано его желанием познать историю Крыла Пустоты и прочих драконьих родов через знания других народов, обладающих ими.

Драконий является ему родным, а потому не поддается вопросу в обладании.

Благодаря дружбе с пандаренами и обучению у мастера Зенто, освоил пандаренский язык и культуру. Он учился в храме Равновесия, где освоил не только язык пандаренов, но и их приёмы, умение использовать их без магии, достигая таких же результатов. Также немного познал и их учения, но по прежнему сохранял свои негативные черты характера.

Местоположение

На данный момент Дракон по прежнему находится в Острогорье, хотя и периодически уходит на охоту в другие области Запределья. Причиной тому может послужить реальная нужда в охоте, а также возвращение в родную стаю. Он вполне себе реализовал себя в качестве Мок'Натала, а потому не может надолго пропадать от взора соплеменников.

Способности

Дракон, как и любой из Крыльев Пустоты, обладает огромным магическим потенциалом. Исходя из собственных знаний, он вполне себе способен использовать магию Порядка, а также силы Круговерти Пустоты, подчиняя их своей воле и балансируя, да бы магия не сыграла с ним плохую шутку.

Аркана

Есть упорядоченная энергия порядка. Её сила способна перевернуть реальность и сотворить нечто такое, что способно существовать в дальнейшем. Эта энергия не желает что-либо поглотить и главной её целью является балансирование, сосредоточение и создание порядка. При помощи неё можно мгновенно телепортироваться, наложить иллюзию, сотворить нечто новое. Тайная магия, как ещё её называли люди, есть ничто иное, как магия творцов. Драконы, вероятнее всего, были и сами когда-то плодом акта творения, чем Тораку и гордится, используя чаще всего именно эту магию.

Овладел своей стезёй он достаточно просто. Главной причиной, почему он овладел этой магией было обязательство. Драконы Пустоты обязывают своё потомство познавать эту магию, объясняя важность этой стези. Сами существа эти очень связаны с магией Запределья, ведь являются порождением этого мира. Спрятанные от чужого взора чёрные яйца, изменившиеся под влиянием неупорядоченной магии Пустоты, породили очень зависимых от магии существ. Чтобы уметь выжить, нужно уметь упорядочить дикую магию, исходившую из родного мира, где вокруг очень много хаотического рода магии. Сохранить её, обуздав и использовав, драконы пустоты продолжают свой род. Отчасти они и сами состоят из магии, а потому явно понятно, что магию нужно научиться откуда-то доставать и не сойти с ума.

Нельзя сказать, что драконы учатся по трактатам Кирин-тора, строго подразделяя что-то, словно в учебниках, но можно выделить конкретные, которые Тораку выучил достаточно хорошо:

1. Иллюзия, что является одной из основ, которая призвана защитить Тораку от ненужного взора. Как он может это сделать? Легко и просто! Благодаря упорядочиванию мира, дракон может исчезнуть с глаз, окружить себя туманом тайной магии, а то и вовсе сделать множество своих двойников, что ведут себя полностью, как Тораку.

2. Колдовство — основа основ каждого мага, вне зависимости от того, человек это или дракон. При помощи неё Тораку и создаёт всё такое необходимое, что орки бы назвали шаманизмом, когда как за действиями Тораку скрывается огонь, порождённый тайной магией. Также, благодаря этой ветви волшебства он создает себе еду, некоторые мелкие предметы, а также одежду, если есть на то нужда.

Колдовство является магией порядка и не даром. Оно является шахматами. Ему легко научиться, но сложно стать профессионалом. Именно поэтому Тораку считает в этой части Порядка себя новичком, ведь аргументирует это словами:

— В этом мире нет предела совершенству, а потому я буду учиться всю свою жизнь, чтобы познать эту магию насколько это вообще возможно.

3. Отречение, которое Тораку особенно любит использовать, когда по его душу приходят какие-либо стрелки, чей град стрел может изрядно потрепать. Эта магия по своей сути является защитой. Если обратится к корню слова, то можно сказать, что дракон как бы высвобождает из себя всю магию, используя её в качестве щита от каких-либо физических, либо магических атак. Однако, насколько он может быть эффективен, зависит внутреннее состояние колдуна, то есть самого Тораку.

Т.к. он состоит из энергии Круговерти Пустоты, то обязан всячески восполнять утраченный ресурс. Он зависим от магии, которую использует, из которой состоит. Потому всяческие контакты с магами он воспринимает в штыки и скорее будет иметь дела с последователями более элементарных течений, будь то шаманизм или друидизм. С ними нет риска, что его магия улетучится из его тела, а потому и жить спокойнее.

Шаманизм

Дракон Тораку не владеет шаманизмом, да вряд ли начнёт заниматься этим. Во-первых, он понимает, что это такое и уважает чужие традиции. Шаманизм для него нечто духовная составляющая, чем магическая, а потому он предпочтет использовать аркану, чтобы создавать огонь, воду или нечто похожее на магию стихий, лишь бы не иметь дел с элементалями, чтобы не гневить их.

Укрощение

Став частью Мок'Натал под именем Торка Язык-без-костей, он научился многим их традициям. Одна из таких — гармония с природой. Он уважает стихии, природу и потому прекрасно понимает, как найти язык с животными Запределья. Ему для этого не потребуется ни магия, ни собственное очарование. Лишь опыт, данный ему от старых полуогров-охотников.

Монах

Обучаясь в храме Равновесия у мастера Зенто, Тораку, прячась под личиной пандарена, освоил множество методов борьбы этого народа. Он знает об их философии, подходе к военному делу и часто демонстрирует эти навыки, будучи под личиной пандарена.

Фракции

Ша'тар

Фракция Наару, правившая отстроенным Шаттратом, Алдорами и фракцией эльфов крови — Провидцев. Все они завязаны на почитании Света и исполнении его воли. Рожденные в Свете представляют особый интерес для Тораку ввиду того, что несмотря на важность своих постулатов, они не стремятся навязать это других, используя иные методы контроля территории, где им отдают почести. Дракон осторожен к ним и уважает их за то, что они дали кров многим противоположным друг другу народам, жертвуя ресурсами ради благих целей.

Куренай

Фракция отстраненных от мира сего дренеев, вышедших из рабства и нежелающих как-либо пострадать вновь. Они соблюдают свои традиции, живут в мире и избегают контакта c чужаками. Дракон испытывает к ним жалость за прошлое, учитывая, что они когда-то были дренеями, но одновременно и пропитан уважением за то, что они несмотря на все невзгоды идут в будущее, желая избавиться от своей темной природы. Знает он о них лишь со стороны, а потому первый опыт общения будет неизвестен.

Пеплоусты

Племя сломленных, управляемое Акамой. Всем известно, что Пеплоусты одни из самых жестоких сломленных дренеев. Многие из них поклялись новому Владыке Иллидану, что говорит о тёмных намерениях. Неизвестно, что будет, если Дракон окажется в их цепких лапах, но точно стоит ждать мук и потерю рассудка.

Маг'хары — чистые от Скверны народ. Нечто вроде прямого доказательства, что орки не всегда были демоноподобными кровожадными варварами. Если Тораку и хочет узнать о культуре орков, то именно у них можно узнать всё это. Однако история Гарадара, как места, где находились все переболевшие загадочной болезнью, немного пугает дракона. Поэтому он и не посещает это место, боясь случайно подхватить болезнь

Огри'ла были величайшими ограми всех времён. Именно так бы описал Дракон пустоты тех, кто живут в Острогорье. Эти огры — последний оплот великой культуры своего народа, переживший как свое древнее великое государство, так и уничтожение мира. Они почитают апекситы, а также уверовали в Огри'лу, загадочное место, куда они уходят после смерти. Нечто похожее на орочий Ошугун, если провести аналогии. Миролюбивые огры-мудрецы однозначно одни из самых любимых фракций Тораку.

Траллмар — поселение тех самых загадочных зелёных орков из Азерота. Подумать только, они зародились в Запределье, ушли на Азерот и сотворили там свою новую цивилизацию, чтобы вернуться обратно и установить новый порядок! Они сохранили многое от тех самых орков, которых ищет Тораку, а потому он заинтересован в том, чтобы изучить их лично.

Споррегар является большим городом разумных вкусняшек. В городе с ними можно вполне себе общаться, дружить-не тужить, а в лесу, вдали от общества вполне себе заговорить и о том, какие спорлинги являются деликатесом. Скажу сразу — напуганные.

Консорциум — объединение загадочных существ из магии, что очень похожи на людей. Они делают красивые оазисы старого мира к которым, увы, просто так не пробраться. Они — мастера своего дела, однако дай им только повод и они украдут тебя, твои яйца и весь драконий род. Тораку очень боится быть иссушенным от любого из эфириалов.

Мок'Натал — народ полуогров с орочьей культурой. Очень интересные, близкие родственники Маг'харов, очищенных от Скверны орков. Вероятно, что они и есть одно из их племён, но, тем не менее, на них всегда можно положиться. Они — светоч знаний мира для Тораку. Через них он узнал об орках многое, а также стал частью их клана, отстаивая интересы клана в умирающем мире.

К чёрным драконам же Тораку относится с повышенным интересом. По своей сути, выходит, все драконы Пустоты — бывшая Чёрная стая. Он хочет узнать о них побольше, но пока видел лишь трупы на шпилях в Острогорье.