javik
+353
javik [Ролевики]
С Днем пельменей!

Анкета

Пол:
Мужской

О себе


Пой, богиня, про гнев Ахиллеса, Пелеева сына, Гнев проклятый, страданий без счета принесший ахейцам, Много сильных душ героев пославший к Аиду, Их же самих на съеденье отдавший добычею жаднымПтицам окрестным и псам. Это делалось, волею Зевса, С самых тех пор, как впервые, поссорясь, расстались враждебноСын Атрея, владыка мужей, и Пелид многосветлый.Кто ж из бессмертных богов возбудил эту ссору меж ними? Сын Лето и Зевса. Царем раздраженный, наслал онЗлую болезнь на ахейскую рать. Погибали народыИз-за того, что Хриса-жреца Атрид обесчестил.Тот к кораблям быстролетным ахейцев пришел, чтоб из пленаВызволить дочь, за нее заплативши бесчисленный выкуп.Шел, на жезле золотом повязку неся Аполлона, И обратился с горячей мольбою к собранью ахейцев, Больше всего же – к обоим Атридам, строителям ратей:«Дети Атрея и пышнопоножные мужи ахейцы! Дай вам бессмертные боги, живущие в домах Олимпа, Город приамов разрушить и всем воротиться в отчизну! Вы же мне милую дочь отпустите и выкуп примите, Зевсова сына почтивши, далеко разящего Феба».Все изъявили ахейцы согласие криком всеобщимЧесть жрецу оказать и принять блистательный выкуп.Лишь Агамемнону было не по сердцу это решенье; Нехорошо жреца он прогнал, приказавши сурово:«Чтобы тебя никогда я, старик, не видал пред судами! Нечего здесь тебе медлить, не смей и вперед появляться! Или тебе не помогут ни жезл твой, ни божья повязка.Не отпущу я ее! Состарится дочь твоя в рабстве, В Аргосе, в нашем дому, от тебя, от отчизны далеко, Ткацкий станок обходя и постель разделяя со мною.Прочь уходи и меня не гневи, чтобы целым вернуться!»Так он сказал. Испугался старик и, послушный приказу, Молча побрел по песку вдоль громко шумящего моря.От кораблей удалясь, опечаленный старец взмолилсяК сыну прекрасноволосой Лето, Аполлону владыке:«Слух преклони, сребролукий, о ты, что стоишь на защитеХрисы и Киллы священной и мощно царишь в Тенедосе! Если, Сминфей, я когда-либо храм тебе строил на радость, Если когда пред тобою сжигал многотучные бедраКоз и быков, то услыши меня и исполни желанье: Пусть за слезы мои отмстят твои стрелы данайцам!»Так говорил он, молясь. И внял Аполлон сребролукий.Быстро с вершин олимпийских пошел он, охваченный гневом, Лук за плечами неся и колчан, отовсюду закрытый; Громко крылатые стрелы, трясясь за плечами, звенелиВместе с движеньями бога. Он шествовал, ночи подобный.Сев вдали от ахейских судов, тетиву натянул он; Страшно серебряный лук зазвенел под рукой Аполлона.Мулов начал сперва и быстрых собак поражать он, После того и в людей посыпались горькие стрелы.Пламя костров погребальных всечасно пылало повсюду.Девять носилися дней аполлоновы стрелы по стану.В день же десятый созвал Ахиллес народ на собранье, Это внушила ему белорукая Гера богиня: Скорбью терзалась она, погибающих видя данайцев.Стали сбираться они, и, когда на собранье сошлися, С места поднявшись, пред ними сказал Ахиллес быстроногий:«Видно, придется, Атрид, после долгих скитаний обратноНам возвращаться домой, если смерти избегнуть удастся: Страшно и гибельный мор, и война истребляют ахейцев.Спросим однако жреца какого-нибудь иль пророка.Иль толкователя снов: ведь и сон посылается Зевсом.Пусть нам поведает он, отчего Аполлон так рассержен: Гневен ли он за обет неисполненный, за гекатомбу? Или же дыма от жира баранов и коз без порокаТребует бог, чтобы нас от жестокого мора избавить?»Так произнес он и сел. И тогда пред собраньем ахейцевВстал Калхас Фесторид, превосходный гадатель по птицам.Ведал, премудрый, он все, что было, что есть и что будет, И по просторам морским направлял корабли к ИлионуСилой гадания, данной ему Аполлоном владыкой.Добрых намерений полный, взял слово и стал говорить он:«О Ахиллес! Объяснить мне велишь ты, любимец Зевеса, Гнев Аполлона, далеко разящего бога-владыки.Я объясню. Но пойми и меня, – поклянися мне раньше, Что защитить пожелаешь меня и рукою, и словом.Думаю, сильно придется разгневать мне мужа, которыйАргосом правит, которому все здесь ахейцы послушны.Страшен для низшего царь, если злобу его он возбудит.Вспыхнувший гнев он хотя и смиряет на первое время, Но сокровенную злобу, покуда ее не проявит, В сердце таит. Рассуди ж и скажи мне, спасешь ли меня ты?»Тотчас Калхасу в ответ сказал Ахиллес быстроногий:«Смело веление бога открой нам, какое б ни знал ты.Фебом клянусь я, Зевеса любимцем, которому такжеМолишься сам ты, Калхас, открывая веления бога: Нет, пред судами, покуда живу на земле и смотрю я, Рук тяжелых, клянусь, никто на тебя не подниметВ стане пространном данайцев, хоть будь это сам Агамемнон, Властию нынче верховной гордящийся в войске ахейском!»Сердцем тогда осмелел и сказал безупречный гадатель:«Сердится не за обет неисполненный иль гекатомбуФеб, но за Хриса жреца: обидел его Агамемнон, Дочь ему выдать назад отказался и выкуп отвергнул.Этого ради карает нас бог, и еще покарает.Не отведет от данайцев постыдной он гибели прежде, Чем быстроглазую дочь отцу не вернете обратноДаром, без выкупа, – прежде, чем в Хрису святой гекатомбыНе привезете. Тогда лишь на милость мы бога преклоним».Слово окончил и сел Фесторид. И с места поднялсяСын Атрея, герой Агамемнон пространнодержавный.Гневом пылал он. В груди его мрачное сердце ужаснойЗлобой наполнилось. Ярко глаза загорелись огнями.Прежде всего он Калхасу ответил, зловеще взглянувши:«Бед предвещатель! Хорошего ты никогда не сказал мне! Вечно приятно тебе только бедствия людям пророчить.Доброго слова ни разу ты нам не сказал, не поведал.Вот и теперь объявляешь ты всем, как речение бога, Будто бы беды данайцам за то ниспослал Дальновержец, Что за прекрасную Хрисову дочь я блистательный выкупНе пожелал получить. Ну да! Я хочу ее оченьДома иметь; Я ее Клитемнестре, законной супруге, Предпочитаю: нисколько не хуже она КлитемнестрыСтаном своим и лицом, своими делами и нравом.Но соглашаюсь: ее возвращу, если требует польза.Лучше желаю я видеть спасенье, чем гибель народа.Вы ж мне награду тотчас приготовьте, чтоб я средь ахейцевНе оставался один безнаградным, – прилично ли это? Сами вы видите все, что свою я теряю награду».Так он сказал. И ответил ему Ахиллес быстроногий:«Сын многославный Атрея, корыстнейший муж между всеми! Высокодушным ахейцам где взять тебе эту награду? Мы не имеем нигде сохраняемых общих сокровищ; Что в городах разоренных мы добыли, всё поделили; А отбирать у народа, что было дано, не годится.Лучше ее возврати в угождение богу. А послеВтрое и вчетверо все мы, ахейцы, за это заплатим, Если поможет нам Зевс крепкостенную Трою разрушить».Сыну Пелея в ответ сказал Агамемнон владыка:«Доблестен ты, Ахиллес, на бессмертных похожий, – однакоПолно лукавить: меня провести иль склонить не сумеешь! Хочешь, чтоб сам обладал ты наградой, а я, обойденный, Так, без нее бы сидел? И велишь, чтобы эту отдал я? Пусть же ахейцы меня удовольствуют новой наградой, Столь же приятною сердцу, вполне равноценною с первой.Если же в том мне откажут, то сам я приду и наградуИли твою заберу, иль Аяксову, иль ОдиссеяДать заставлю; и рад тот не будет, к кому я явлюся! Все это, впрочем, подробно обдумать мы сможем и после.Нынче же черный корабль на священное море мы спустим, Выберем тщательно лучших гребцов, гекатомбу поставимИ Хрисеиду посадим, прекрасноланитную деву.Станет один во главе кто-нибудь, разумный в советах, –Идоменей, Одиссей ли божественный, храбрый Аякс ли, Или и сам ты, Пелид, ужаснейший между мужами, С тем, чтобы жертвою к нам Дальновержца на милость подвигнуть».Гневно взглянув на него, отвечал Ахиллес быстроногий:«Эх, ты, в бесстыдство одетый, о выгоде все твои думы! Кто из ахейцев захочет твои предложения слушать –В путь отправляться какой-то иль храбро с врагами сражаться? Я за себя ли пришел, чтобы против троян-копьеборцевЗдесь воевать? Предо мною ни в чем не повинны троянцы.Ни лошадей, ни коров у меня ведь они не угнали, –В счастливой Фтии моей, многолюдной, плодами богатой, Нив никогда не топтали; безмерные нас разделяютГоры, покрытые лесом, и шумные воды морские.Нет, для тебя мы, бесстыдник, пришли, чтобы ты был доволен, Честь Менелая блюдем и твою, образина собачья! Ты ж за ничто это все почитаешь и все презираешь.Также и мне ты грозишь, что моей завладеешь добычей, Подвигов тяжких наградой ахейцами мне присужденной.Но никогда не имею награды я равной с твоею, Если ахейцы какой-нибудь город троянский захватят.Больше всего нас приводят к победе средь сечи жестокойЭти вот руки мои; но как только дележ наступает, Дар богатейший – тебе. А я, и немногим довольный, В стан свой к судам возвращаюсь, трудом боевым истомленный.Еду теперь же во Фтию! Гораздо приятней вернутьсяНа кораблях изогнутых домой. Посрамленный тобою, Не собираюсь тебе умножать здесь богатств и запасов!»Тут возразил Ахиллесу владыка мужей Агамемнон:«Что же, беги, если хочешь! Не я умолять тебя стануРади меня оставаться; останутся здесь и другие; Честь мне окажут они, а особенно Зевс промыслитель.Всех ненавистней ты мне меж царями, питомцами Зевса.Только раздоры, война и сраженья тебе и приятны.Да, ты рукою могуч. Но ведь это дано тебе богом.В дом возвращайся к себе с кораблями своими, с дружиной.Правь мирмидонцами там. По тебе я, поверь, не печалюсь, Гнев твой меня не страшит, а грозить тебе буду я вот как: Феб-Аполлон у меня Хрисеиду мою отнимает, –Пусть! Ее на моем корабле и с моею дружинойЯ отошлю; но к тебе я приду и твою БрисеидуСам уведу, награду твою, чтобы ясно ты понял, Силой насколько я выше тебя, и чтоб каждый страшилсяСтавить со мною себя наравне и тягаться со мною!»Так говорил он. И яростный гнев охватил Ахиллеса.Сердце в груди волосатой меж двух колебалось решений: Или, острый свой меч обнажив, у бедра его бывший, В разные стороны всех разбросать и убить Атреида, Или же гнев прекратить, смирив возмущенное сердце.В миг, как подобными думами разум и сердце волнуя, Страшный свой меч из ножен извлекал он, явилась АфинаС неба; послала ее белорукая Гера богиня, Сердцем обоих любя и равно об обоих заботясь.Став позади Ахиллеса, коснулась волос его русых, Видима только ему, никому же из прочих незрима.Быстро назад обернулся Пелид изумленный; узнал онСразу Палладу-Афину; блестели глаза ее страшно.Громким голосом ей он слова окрыленные молвил:«Дочь Эгиоха, зачем ты сюда ниспустилась с Олимпа? Иль пожелалось тебе увидать Агамемнона наглость? Но говорю я тебе, и я это намерен исполнить: Скоро он дух свой чрезмерной своею надменностью сгубит!»Так отвечала ему совоокая дева Афина:«Бурный твой гнев укротить я сошла, если будешь послушен, С неба; послала меня белорукая Гера богиня, Сердцем обоих любя и равно об обоих заботясь.Ну, оканчивай ссору, рукою меча не касайся! Словом, впрочем, ругайся, каким тебе будет угодно.Вот что тебе я скажу, и все это исполнится точно: Вскоре тебе здесь дарами такими ж прекрасными втроеЗа оскорбленье заплатят. Сдержись же и нам повинуйся!»Ей отвечая, промолвил тогда Ахиллес быстроногий:«Вашего с Герою слова, богиня, я слушаться должен, Как бы духом гнев ни владел, ибо так оно лучше.Тем, кто послушен богам, и боги охотно внимают».На рукоятке серебряной стиснув тяжелую руку, Меч свой огромный в ножны опустил Ахиллес, покоряясьСлову Афины. Она ж на Олимп воротилась обратноВ дом Эгиоха-Зевеса, в собрание прочих бессмертных.Сын же Пелея с словами суровыми тотчас к АтридуВновь обратился, и в сердце нисколько не сдерживал гнева:«Пьяница жалкий с глазами собаки и с сердцем оленя[3]! Ты никогда ни в сраженье отправиться вместе с народом, Ни очутиться в засаде с храбрейшими рати мужамиСердцем своим не решался. Тебе это кажется смертью.Лучше и легче в сто раз по широкому стану ахейцевГрабить дары у того, кто тебе прекословить посмеет.Царь, пожиратель народных богатств, – над презренными царь ты! Будь иначе, – в последний бы раз ты нахальничал нынче.Но говорю я тебе и великою клятвой клянуся, –Этим жезлом я клянусь, который ни листьев, ни ветокВновь не испустит, однажды в горах от ствола отделенный, Зелени больше не даст, раз медь уж с него удалилаЛистья с корой и ветвями; теперь его носят в ладоняхСудьи, ахейцев сыны, уставы блюдущие Зевса.Пусть этот жезл тебе будет моею великою клятвой: Время придет, и ахейцев сыны возжелают ПелидаВсе до последнего; горько крушась, ты помочь им не сможешьВ битве, когда под ударами Гектора-мужеубийцыБудут толпами они погибать; истерзаешь ты скорбьюСердце свое, что ахейца храбрейшего так обесчестил!»Так сказал Ахиллес и, стремительно на землю бросивЖезл, золотыми гвоздями обитый, уселся на место.Сидя напротив, Атрид бушевал. Тут сладкоречивыйНестор поднялся, пилосский оратор с голосом звучным.Слаще пчелиного меда текли с языка его речи.Два поколенья исчезло людей, предназначенных к смерти, С кем родился он когда-то и вырос в хранимом богамиПилосе, – третьим уже поколеньем старик управлял там.Добрых исполненный чувств, обратился он к ним и промолвил:«Горе! Великая скорбь на ахейскую землю нисходит! Как ликовали б владыка Приам и Приамовы дети, Сколь беспредельную радость троянцы бы все испытали, Если б узнали, какую вы распрю затеяли оба, –Вы, меж данайцев в собраниях первые, первые в битвах! Мой не отриньте совет: ведь на много меня вы моложе.Знал я когда-то мужей и сильнее, чем вы, и храбрее; С ними я дело имел, и они не гнушалися мною.Нет, подобных мужей не видал я и ввек не увижу, –Воинов, как Пирифой и Дриант, предводитель народов, Иль как Эскадий, Кеней, Полифем, небожителям равный, Иль порожденный Эгеем Тезей, на бессмертных похожий[4].Были то люди могучие, слава сынов земнородных.Были могучи они, с могучими в битвы вступали, Горных чудовищ[5] сражали, ввергая в ужасную гибель.Был я, однако, и с ними в содружестве, Пилос покинув, Издалека к ним пришедши: меня они вызвали сами.Тех побеждал я чудовищ один на один. А сражаться С ними никто б из людей не осмелился, нынче живущих.Слушали речи мои и советы мои принималиЭти люди. Примите и вы. Так было бы лучше.Ты, Агамемнон, хоть властью силен, не лишай АхиллесаДевушки: раньше в награду ему ее дали ахейцы.Также и ты, Пелеид, с царем перестань препираться: Чести подобной, как он, не имел ни единый донынеЦарь-скиптроносец, которого Зевс возвеличивал славой.Пусть ты очень силен, пусть богинею на свет рожден ты, Все ж тебя выше Атрид: людей ему больше подвластно.Сердце свое усмири, Атреид, я тебя умоляю, Гнев прекрати на Пелида: сильнейшим он служит оплотомВсем нам в войне злополучной, которую нынче ведем мы».Нестору молвил в ответ повелитель мужей Агамемнон:«Так, справедливо ты все говоришь и разумно, о старец! Но человек этот всех тут желает собою превысить, Хочет начальствовать всеми и всеми решительно править, Хочет указывать всем. Но навряд ли ему подчинятся.Или вечные боги создали его копьеборцемЛишь для того, чтобы бранными всех осыпал он словами?»Речь его перебив, отвечал Ахиллес многосветлый:«Трусом ничтожным меня справедливо бы все называли, Если б во всем, что ни скажешь, тебе уступал я безмолвно.Этого требуй себе от другого кого-нибудь; мне жеТы не приказывай: я подчиняться тебе не желаю! Слово иное скажу, и обдумай его хорошенько: В бой руками вступать из-за девушки я не намеренПротив тебя иль другого кого: вы взяли, что дали.Но ничего из другого, что есть пред судном моим черным, Против воли моей захватив, унести ты не сможешь! Если же хочешь, попробуй, пускай и вот эти увидят: Черная кровь из тебя вдоль копья моего заструится!»Так меж собою сражаясь словами враждебными, обаС мест поднялись и собранье ахейских дружин распустили.В ставку свою к кораблям равнобоким Пелид богоравныйШаг свой направил, при нем и Патрокл с мирмидонской дружиной, Сын же Атрея на море спустил быстроходное судно, Двадцать выбрал гребцов, погрузил на него гекатомбу, Дар Аполлону, и сам прекрасную Хрисову дочерьВзвел на корабль. А начальником встал Одиссей многоумный.Сели они на корабль и поплыли дорогою влажной.Сын же Атрея отдал народам приказ очищаться.Все очищались они и нечистое в море бросали.В жертву потом принесли у всегда беспокойного моряФебу они гекатомбу из коз и быков без порока.Запах горящего жира в дыму заклубился до неба.Так они в стане трудились. Атрея же сын АгамемнонСсоры кончать не хотел, которой грозил Ахиллесу, Но обратился со словом к Талфибию и Еврибату, –Вестники были его и проворные спутники оба:«В стан отправляйтесь скорей к Ахиллесу, Пелееву сыну, За руки взяв, уведите прекрасную дочерь Брисея.Если же он вам откажет, то девушку сам заберу я, С большим пришедши числом, и хуже тогда ему будет».Так он сказал и послал их, напутствуя строгою речью.Молча оба пошли вдоль всегда беспокойного моря.В стан мирмидонцев пришли, к кораблям, и нашли Ахиллеса, Пред кораблем чернобоким и ставкой своею сидевшим.Их увидав пред собою, не радость Пелид обнаружил.Оба смутились они и, стыдясь Ахиллеса, стояли, Не обращаясь с вопросом к нему и не молвя ни слова.Их в своем сердце он понял и к посланным так обратился:«Радуйтесь, други глашатаи, вестники Зевса и смертных! Ближе идите: Атрид, а не вы предо мною виновны.Он вас сюда посылает за девой прекрасноланитной.Богорожденный Патрокл, пойди приведи Брисеиду, Дай увести. Но да будут свидетели оба они жеПеред лицом всеблаженных богов и людей земнородныхИ пред самим бессердечным царем, если некогда сноваНадобность будет во мне, чтоб от смерти избавить позорнойПрочих ахейцев! Безумствует он в погубительных мыслях,»Прежде" и «после» связать не умеет, не может придумать, Как, пред судами своими сражаясь, спастися ахейцам".Так он сказал. И Патрокл дорогого послушался друга.Вывел из ставки Пелида прекрасную он Брисеиду, Отдал послам, и они к кораблям удалились ахейским.С ними пошла поневоле и женщина. Тотчас покинул, Весь в слезах, друзей Ахиллес и, от всех в отдаленьи, Сел близ седого прибоя. Смотря в винночерное море, Руки вперед протянул и к матери милой взмолился:«Мать моя! Так как на свет родила ты меня кратковечным, Чести не должен ли был даровать мне высокогремящийЗевс Олимпиец? Теперь же и малой меня он лишает.Злую обиду широкодержавный Атрид АгамемнонМне причинил: отобрал у меня и присвоил награду».Так он в слезах говорил. И владычица мать услыхала, Сидя в морской глубине у родителя старца Нерея.Быстро из моря седого, как легкое облако, выйдя, Села близ милого сына она, проливавшего слезы, Нежно ласкала рукой, называла и так говорила:«Что ты, дитя мое, плачешь? Какая печаль посетилаСердце твое? Не скрывай, расскажи, чтобы знали мы оба!»Матери, тяжко вздыхая, сказал Ахиллес быстроногий:«Знаешь сама. Для чего тебе, знающей все, говорить мне? Мы на священную Фиву, Гетиона город, ходилиИ разгромили его, и добычу представили в стан наш.Все хорошо меж собой ахейцев сыны поделили.Дочь прекрасную Хриса они Агамемнону дали.Хрис, священнослужитель без промаху бьющего Феба, К быстрым пришел кораблям меднолатных ахейцев, желаяПленную вызволить дочь, заплативши бесчисленный выкуп.Шел, на жезле золотом повязку неся Аполлона, И обратился с горячей мольбою к собранью ахейцев, Больше всего же к обоим Атридам, строителям ратей.Все изъявили ахейцы согласие криком всеобщимЧесть жрецу оказать и принять блистательный выкуп.Лишь Агамемнону было не по сердцу это решенье.Нехорошо жреца он прогнал оскорбительным словом.В гневе старец обратно пошел. Аполлон дальновержецПринял молитву его, ибо очень он мил Аполлону.Злая стрельба началась по ахейцам. Густыми толпамиВоины гибли. Повсюду носилися божий стрелыС края на край по широкому стану. Тогда прорицатель, Знающий точно глагол Стреловержца, его нам поведал.Первым я подал совет преклонить к милосердию бога.Злоба Атрида взяла. Немедленно с места поднявшись, Стал мне словами грозить. И угрозы свои он исполнил! В Хрису ахейцы везут быстроглазую девушку этуВ быстром своем корабле и дары посылают владыке.В ставку ж мою приходили недавно послы от АтридаИ увели Брисеиду, мне данную общим решеньем.Если только ты можешь, вступись за отважного сына! К Зевсу пойди на Олимп, умоли его, если услугуСердцу его оказала ты в чем-либо словом иль делом.Часто ребенком в чертогах отца приходилось мне слышать, Как ты хвалилась, что только тобою одной из бессмертныхЗевс чернооблачный был охранен от беды и позораВ день, как его олимпийцы другие сковать собирались, –Гера, с ней Посейдон и дева Паллада-Афина.Ты же, богиня, пришла и от уз избавила Зевса, Быстро призвав на Олимп многохолмный сторукого в помощь; Имя ему Бриарей у богов, у людей же – Эгеон.Силою страшной своею он даже отца превосходит.Возле Крониона сел он в сознании радостном силы, Боги в ужас пришли и сковывать Зевса не стали.Это напомни ему и моли, обнимая колени.Не пожелает ли он подать свою помощь троянцамИ, избивая ахейцев, прогнать их до самого моряИ до судов, чтоб царя своего распознали ахейцы, Чтобы узнал и широкодержавный Атрид Агамемнон, Как погрешил он, ахейца храбрейшего так обесчестив!»Слезы из глаз проливая, ему отвечала Фетида: Горе мне, сын мой! Зачем для страданий тебя родила я? Если бы ты пред судами, без слез, в безопасности полнойМог оставаться! Недолог твой век, и конец его близок! Нынче ты вместе и всех кратковечней, и всех злополучней.Не на веселую долю, дитя, тебя родила я в чертогах! На многоснежный Олимп я отправлюсь, метателю молнийВсе расскажу, и, быть может, его убедить мне удастся.Ты же теперь оставайся пока при судах быстроходных, Гнев на ахейцев питай, и от битв удержись совершенно.Зевс к Океану вчера к беспорочным на пир эфиопамОтбыл, а следом все вместе другие бессмертные боги.Но на двенадцатый день на Олимп он опять возвратится.К меднопорожным палатам Кронида тогда я отправлюсьИ, до его прикоснувшись колен, умолить постараюсь".Так сказав, отошла, Ахиллеса оставив на местеС сердцем, исполненным гнева за женщину с поясом пышным, Взятую силой и против желанья ее. Одиссей жеХрисы достиг и святую с собою привез гекатомбу.В гавань глубокую Хрисы войдя, спустили ахейцыВмиг паруса и, свернув их, в черный корабль уложили.Мачту к гнезду притянули, поспешно спустив на канатах, Сели за весла и к пристани судно свое подогнали.Выбросив якорный камень, причальный канат укрепили, Вышли на берег крутой, многошумным кипящий прибоем, И гекатомбу с судна Дальновержцу свели Аполлону.Вслед сошла и дочь жреца на берег родимый.Деву тогда, к алтарю подведя, Одиссей многоумныйВ руки отцу передал и такое сказал ему слово:«Хрис! Повелитель мужей Агамемнон меня присылаетДочь тебе возвратить и священную здесь гекатомбуФебу принесть за данайцев, чтоб милостив был к нам владыка, В гневе великом наславший на нас многостонные беды».Так он сказал и вручил Хрисеиду. И, радуясь, принялДочь дорогую отец. Между тем гекатомбную жертвуБыстро вокруг алтаря разместили ахейцы в порядке, Руки умыли и зерна ячменные подняли кверху.Жрец между ними с руками воздетыми громко молился:«Слух преклони, сребролукий, о ты, что стоишь на защитеХрисы и Киллы священной и мощно царишь в Тенедосе! Ты на молитву мою благосклонно на-днях отозвалсяИ возвеличил меня, поразивши ахейцев бедою.Так же и ныне молю: на мое отзовися желаньеИ отврати от данайцев теперь же позорную гибель!»Так говорил он, молясь. И его Дальновержец услышал.Стали ахейцы молиться, осыпали зернами жертвы, Шеи им подняли вверх, закололи и кожи содрали, Вырезав бедра затем, обрезанным жиром в два слояИх обернули и мяса кусочки на них положили.Сжег их старик на дровах, багряным вином окропляя.Юноши, около стоя, в руках пятизубцы держали.Бедра предавши огню и отведавши потрохов жертвы, Прочее всё, на куски разделив, вертелами проткнули, Сжарили их на огне осторожно и с вертелов сняли.Кончив работу, они приступили к богатому пиру.Все пировали, и не было в равном пиру обделенных.После того, как питьем и едой утолили желанье, Юноши, вливши в кратеры напиток до самого верху, Всем по кубкам разлили, свершив перед тем возлиянье.Пеньем весь день ублажали ахейские юноши бога.В честь Аполлона пэан прекрасный они распевали, Славя его, Дальновержца. И он веселился, внимая.После того же, как солнце зашло и сумрак спустился, Спать улеглися ахейцы вблизи корабельных причалов.Но лишь взошла розоперстая, рано рожденная Эос, В путь они двинулись снова к пространному стану ахейцев.Ветер попутный ахейцам послал Аполлон Дальновержец.Белые вверх паруса они подняли, мачту поставив, Парус срединный надулся от ветра, и ярко вскипелиВоды пурпурного моря под носом идущего судна; Быстро бежало оно, свой путь по волнам совершая.После того, как достигли пространного стана ахейцев, Черное судно они далеко оттащили на сушу

И над песком на высоких подпорках его укрепили.Сами же все разошлись по своим кораблям и по стану.Он же враждою кипел, при судах оставаяся быстрых, –Богорожденный Пелид, герой Ахиллес быстроногий; Не посещал он собраний, мужей покрывающих славой, И не участвовал в грозных сраженьях. Терзаяся сердцем, Праздно сидел, но томился по воинским кликам и битвам.Срок между тем миновал, и с зарею двенадцатой сноваВечно живущие боги к себе на Олимп возвратилисьВместе все; во главе их Кронид. Не забыла наказовСына Фетида. Поднявшись из волн многошумного моря, С ранним туманом взошла на Олимп и великое небо.Там Громовержца сидящим нашла одиноко, без прочих, На высочайшей вершине горы многоглавой Олимпа.Села пред Зевсом владыкой, колени его охватилаЛевой рукой, а правой его подбородка коснуласьИ начала говорить, умоляя Крониона-Зевса:«Зевс, наш отец! Если в прошлом когда оказала услугуЯ тебе словом иль делом, исполни мое мне желанье: Сына почти моего, – кратковечнее всех остальных он.Ныне обидел его повелитель мужей Агамемнон: Отнял награду и сам, отобравши, добычей владеет.Так отомсти же за сына, премудрый Зевес олимпийский! Войску троянцев даруй одоленье, покуда ахейцыСына почтить не придут и почета ему не умножат».Так говорила. И ей ничего не ответил Кронион.Долго сидел он безмолвно. Фетида же, как охватила, Так и держала колени его и взмолилася снова:«Дай непреложный обет, головою кивни в подтвержденьеИль откажи; ты ведь страха не знаешь; скажи, чтобы ясноЯ увидала, как мало мне чести меж всеми богами».Ей с большим раздраженьем сказал облаков собиратель:«Дело плохое! Меня принуждаешь ты ссору затеятьС Герою. Станет она раздражать меня бранною речью.Вечно она средь богов уж и так на меня нападаетИ говорит, что в боях помогать я стараюсь троянцам.Но удалися теперь, чтоб тебя не заметила Гера.Сам ко всему приложу я заботу, пока не исполню.Вот, головой я кивну, чтоб была ты уверена твердо.Это – крепчайший залог меж богов нерушимости слова, Данного мной: невозвратно то слово, вовек непреложноИ не свершиться не может, когда головою кивну я».Молвил Кронион и иссиня-черными двинул бровями; Волны нетленных волос с головы Громовержца бессмертнойНа плечи пали его. И Олимп всколебался великий.Так порешив, они оба друг с другом расстались. ФетидаРинулась в бездну морскую с блестящих вершин олимпийских, Зевс же направился в дом свой. Все боги немедля с седалищВстали навстречу отцу; не посмел ни один из бессмертныхСидя входящего встретить, но на ноги все поднялися.Там он в кресло уселся свое. Белорукая ГераВсе поняла, увидавши, как он совещался о чем-тоС дочерью старца морского, серебряноногой Фетидой.Тотчас с язвительной речью она обратилася к Зевсу:«Кто там опять из богов совещался с тобою, коварный? Очень ты любишь один, избегая общенья со мною, Тайно решенья свои принимать. Никогда не посмел тыПрямо, от сердца, хоть слово сказать мне о том, что задумал».Гере на это ответил отец и бессмертных и смертных:«Гера! Решенья мои не всегда ты надейся услышать.Тяжки, поверь мне, они тебе будут, хоть ты и жена мне.То, что услышать возможно, никто никогда не узнаетРаньше тебя – ни из вечных богов, ни из смертнорожденных.Те же решенья, что я без богов пожелаю обдумать, Не добивайся разведать и ты, и расспросов не делай».После того отвечала ему волоокая Гера:«Что за слова, жесточайший Кронид, ты ко мне обращаешь? Разве тебе я расспросами так уж когда докучаю? Можешь себе преспокойно решать, что только захочешь.Нынче ж я страшно боюсь, что окажешься ты проведеннымДочерью старца морского, серебряноногой Фетидой.Утром сидела с тобою она, обнимала колени; Ей ты, наверно, кивком подтвердил, что почтишь Ахиллеса, И обещался немало мужей погубить пред судами».Гере на это ответил Зевес, собирающий тучи:«Гера, дивлюсь я тебе! Все заметишь ты, все ты узнаешь! Этим, однако, достичь ничего ты не сможешь, а толькоБольше меня оттолкнешь. И хуже придется тебе же.Если я так поступаю, то, значит, мне это угодно! Лучше сиди и молчи, и тому, что скажу, повинуйся.Все божества, сколько есть на Олимпе, тебе не помогут, Если я, встав, наложу на тебя необорные руки».Молвил. И страх овладел волоокой владычицей Герой.Молча сидела она, смирив свое милое сердце.В негодованьи молчали другие небесные боги.Славный же мастер Гефест с такой обратился к ним речью.Мать успокоить хотелось ему, белорукую Геру:«Горестны будут такие дела и совсем нетерпимы, Если вы оба начнете вражду меж собой из-за смертных, Шумную ссору подняв пред богами! Какая же будетРадость от светлого пира, когда торжествует худое! Мать, я тебя убеждаю, хоть ты и сама понимаешь, –Сделай приятное Зевсу родителю, чтобы опять онНе раздражился и нам не смутил бы прекрасного пира.Стоит ему захотеть, – и мгновенно Кронид молневержецВыбьет всех из седалищ: намного ведь нас он сильнее.Мягкими, мать, постарайся его успокоить словами.Милостив станет тотчас после этого к нам Олимпиец».Так он сказал и, поднявшись с сидения, кубок двуручныйПодал матери милой и вновь обратился к ней с речью:«Мать моя, духом сдержись и терпи, как бы ни было горько, Чтобы тебя, дорогую мою, под ударами ЗевсаЯ не увидел. Тогда не смогу я, хотя б и крушился, Помощь тебе оказать: Олимпийцу противиться трудно! Он уж однажды меня, когда я вмешаться пытался, За ногу крепко схватил и с небесного бросил порога.Несся стремглав я весь день и тогда лишь, когда заходилоСолнце, на Лемнос упал; чуть-чуть только духу осталось.Там уж меня подобрали немедля синтийские мужи».Так сказал. Улыбнулась в ответ белорукая ГераИ приняла, улыбнувшись, наполненный кубок от сына.Начал потом наполнять он и чаши у прочих бессмертных, Справа подряд, из кратера им сладостный черпая нектар.Неумолкающий подняли смех блаженные боги, Глядя, как по дому с кубком Гефест, задыхаясь, метался.Так целый день напролет до зашествия солнца в весельиВсе пировали, и не было в равном пиру обделенных.Дух услаждали они несравненной формингою[10] Феба, Пением Муз, голосами прекрасными певших посменно.После того же, как солнца сияющий свет закатился, Спать бессмертные боги отправились, – в дом к себе каждый, В те места, где Гефест, знаменитый хромец обеногий, Им построил дома с великим умом и искусством.А молневержец Зевес к постели пошел, на которойСпал обычно, когда к нему сладостный сон ниспускался.Там он, взошедши, почил, и при нем златотронная Гера.

Отыгрыш

Активность:
Нет активности

Стена пользователя

Загрузка...
2 месяца назад
#
С Днем пельменей!
Загрузка...
2 месяца назад
#
Что-то меня блочит, не могу на сервер зайти:sad:Сёмга, помоги!
Загрузка...
2 месяца назад
#
Я снова тут
Загрузка...
4 месяца назад
#
Тык
Загрузка...
8 месяцев назад
#
Бу
Загрузка...