Вечер начался с ноты позитивной: Медея играла с собственным младшим, и самым последним ребенком после Адастеры и старшего сына по имени «Медей», Арлуином. Арлуин был рожден в Даларане, незадолго до открытия Пандарии. Его отцом стал бывший мужчина чародейки – почетный верховный друид Круга Кенария Артейн Круг Звёзд, с коим она разошлась со временем, ибо их роман был краток и крайне бурен; не сошлись они в итоге во взглядах на жизнь и миропонимание, хоть она по сей день терпит к нему ярые чувства, как и он к ней. Об ребенке он так и не узнал, ведь чародейка решила скрыть своё положение дабы не обременять занятого мужчину, ведь она и сама была способна дать нужное образование чаду и воспитать из него великого чародея. Арлуин был единственным живым существом после Медеи в её поселение, где остальные роли занимали сущности тайной магии, принявшие обличия смертных для пущего комфорта. Чародейка послала за ними Аркуса, своего верного соратника, что забрал того из Даларана и доставил к ней в Награнд. Арлуин обучался в академии юных волшебников, и не шибко знал о внешнем мире. Забрать его Медея решила по простой причине – из-за пробуждения Н’Зота, ибо на Азероте стало слишком опасно.

Мать и сын играли в «угадай заклятие». Если Арлуин не угадывал какой пасс рукой ведет к тому, или иному заклятию, в него посылался малый водяной шар. Благо, в Награнде было относительно тепло, и они не беспокоились от переохлаждения. Правда, это была игра в одни ворота, хоть и Медея поддавалась сыну. Медея пребывала в сотканной собой иллюзии, как и её сын – это было сделано ради его пущей социализации, хоть и со стороны выглядело крайне аморально. Но, не беда, ведь каждое «существо» в их поместье было личностью и крайне мудрой, способной даровать дельное воспитание.

После завершения игр, Медею отвлек Аркус, сообщив, что для постройки фермы необходимы семена, которые можно будет прикупить в Телааре – дренейском поселение неподалеку, а также взять рекомендации по взращиванию плодов в Награндской почве. Впрочем, чародейка согласилась, и решила взять с собой сына, дабы познакомить его с новым, безопасным миром. Добрались до Телаара они довольно быстро благодаря волшебству. В ходе прогулки между матерью и сыном развязалась беседа, затрагивающая её прошлое.

Мать и сын шли по цветущим полям Награнда, над их головами пролетали парящие островки, будоража воображение.

[Арлуин]

— Мама, а почему этот мир умирает? — вопросил Арлуин, с восхищением читаемым во взгляде рассматривая местные пейзажи. — Я не хочу, чтобы он умирал. Тут красиво. А эти летающие островки — просто вау! Как куча маленьких Даларанов!

— Как куча маленьких Даларанов, говоришь? — усмехнулась чародейка от сравнения, держа сына за руку. — Когда-то, недобросовестный колдун получил силу, с которой не смог совладать. Он начал раскрывать много-много порталов, и в конце концов впустил сюда хаотичную силу Круговерти Пустоты. Вам ведь рассказывали её на лекциях, верно? Сила Скверны разорвала саму ткань реальности в клочья, и этот мир плавно стал падать в Круговерть.

— Ого! Значит у Награнда тоже была своя Азшара! Крут-о-о-о… — пропел он последние слова, хохоча. Медея лишь отругала его суровым взглядом, ведь нельзя было надсмехаться над болезненным прошлом. Плавно выдохнув, он не придал значения нагоняям от матери, и продолжил: — Он умирает, как и ты? Ну… тебя ведь тоже злая магия прокляла! Я не хочу, чтобы ты стала, как Награнд… он красивый, но ему плохо...

— Тебе не стоит думать об этом, — с долей хрипоты и монотонности заключила Медея, поддавшись в не самые приятные воспоминания. — Я не умру, пока ты не встанешь на ноги и не прославишься, как самый сильный чародей, что здесь, что на Азероте, мой дорогой Арлуин.

— Да! Я стану самым сильным, и сниму с тебя злое проклятие, и спасу Награнд! — радостно воскликнул он. Вестимо, ребенок всё еще не осознавал всю глубину проблему жизни; что она конечна даже для эльфов. Продолжили мать и сын свой путь в разговорах об землях. Медея рассказывала Арлуину историю Запределья и о местных обитателях, которых, как стоит опасаться, так и знать их слабости. Военная закалка чародейки, всё же, сказывалась на воспитание сына. Правда, вскоре они дошли до заветного Телаара, и нашли рынок, где торговали провиантом.

Торговой оказалась крайне добродушная дренейка Нансила. Та крайне удивилась ночному эльфу с ребенком здесь, в Награнде, и так и напрашивалась вызнать причину их жизни тут; спрашивала новости с Азерота и подобное, но Медея тактично умалчивала, желая попросту купить заветных семян и провианта на первое время. Нансила успела поведать, что в основном, из мяса в Награнде – это вепри, местные буйволы и ящеры. Но, мясо последних поедать нежелательно. Также, можно завести несколько местных гигантских сов для яиц и посадить грибы из Зангартопи. К сожалению, в конце концов та заверила, что коль хочется привычной еды – то за семенами придется отправляться в Азерот. Так и быть: дренейка продала Медеи несколько горсток семян Награндских овощей, пшеницы и семена яблони, дабы это можно было взрастить в ближайшие сроки. Даже так, Медея оказалась довольна! Ей оставалось лишь найти вепрей для их разведения, и сов, для производства яиц. Прикупив всё дельное, она с улыбкой покинула Телаар, держа сына под руку.

Возвращаясь домой, Медеи и Алруину повстречалась преграда. На Награнд плавно опускалась ночь, и предательски, в темноте они столкнулись со старым орком маг’харом, живущим в поселение неподалеку. Чародейка уже была готова призвать силу магии, дабы сравнить в округе с землей, но мудрый шаман остановил её, начав говорить на всеобщем.

— Не делай этого, — сказал орк Крагг хриплым гласом. Он опирался на трость, а во второй руке держал крайне малых размеров лук. Из-за спины вышел маленький орчонок, сверля взглядом Арлуина. — Ты не на Азероте, ночной эльф. Здесь нет войны, мы не желаем зла, мы не пили демонической крови.

Медея с облегчением выдохнула. Ей бы не составила труда разобраться с орком, но коль он первый пошел на контакт и не угрожал ей и ребенку — чародейка спокойно выдохнула, хоть и не терпела к подобным существам теплых чувств. Вероятно, эта встреча изменит её понимание.

— Что ты делаешь так далеко от родной земли, незнакомка? — продолжил молвить шаман. Его внук Крагор, которого он выводил учить стрелять из лука по дичи, рассматривал неизвестных пред ним существ, а в особенности, мальца с сияющими магией глазами. Жаль, тот не говорил на всеобщем — лишь на орочьем.

Высокорожденная выдохнула, покачав головой.

— Азерот не лучшее место, чтобы растить детей, орк. Меня звать Медея Явление Истока… я поселилась здесь со своей семьей; подальше от войны, подальше от распрей и конфликтов. Рада, что вы также цените мирное небо над головой, — снисходительно промолвила она, опираясь на трость. Это была беседа двух старцев, только одной было лет больше, вероятно чем всей орочьей нации.

— Я тебя понимаю, чародейка… — снисходительно кивнул старый шаман. Провидец сразу понял, что перед ним личина не обычная, ведь не каждый осмелится жить в погибающем мире. — Значит, это твою магию я учуял неподалеку. Правильно делаешь, что сокрылась от взора чужого. Дренор умирает, и демонов становится всё больше со временем. Не прочь, если наши мальцы поиграют друг с другом? Крагор никогда не видел эльфов, и в его глазах прям горит интерес.

Леди Явление Истока задумалась на мгновение, и оценочно осмотрела орчонка: он был также мал, не более восьми лет, как и Арлуин. Правда, орчонок Крагор был куда массивнее, мускулистее, и всецело выглядел более воинственно, чем молодой эльф; вестимо, таково воспитание орков. Что поделать? Ребенку нужна была социализация, посему Медея позволила Арлуину поиграть с Крагором.

Беседа Арлуина и Крагора выглядела крайне комично: они не понимали друг друга словами, но прекрасно осознавали, как можно занятно провести время. Арлуин создавал из магии малые мишени, покуда Крагор стрелял в них из лука, резвясь и веселясь. Тем временем, старая чародейка и престарелый шаман беседовали: беседовали они о жизни, об Азероте, об Тралле и Новой Орде.

Шаман Крагг пустил слезу от горечи, когда заслышал о зверствах Сильваны, о смерти Саурфанга и о пробуждение Древнего Бога. Он был стар, и не хотел заканчивать свою жизнь зная, что его потомки там, в далеком мире, погибают и страдают, несут зло и разрушение.

— Стихии Дренора плачут, слыша твои слова, Медея. Орда… когда-то мы уже совершили ошибку, испив демонической крови, обрекли дренеев на погибель и гонения, разрушили свой собственный мир… а теперь, нас возглавил иной демон — Сильвана Ветрокрылая, которая вновь заставила наш народ повторить ту же ошибку. Позволь я принесу прощения за то, что сотворили мои потомки с твоим родным домом, — монотонно молвил добродушный старик, смотря, как эльф и орчонок играют в содружестве, не ощущая к друг другу ярой ненависти и жажды убийств.

— Нет причин для извинений, Крагг. Ни ты, ни твои потомки не виноваты в игрищах судьбы. Так устроен мир: мы рождаемся с клыками, и с ними же погибаем. Я мыслю не как жертва пострадавшая от минувшей войны, а как ученый, объективно понимающий взгляд каждого: зверства были, есть и будут, именно поэтому я и мой сын здесь, в Награнде. Там, на Азероте, нет покоя; ни секунды свободы, и всё по вине демонов, что когда-то начали свой Пылающий Поход, явив цепь разрушительных последствий.

Их разговор продолжался крайне долго, пока не стемнело. Дети уже успели устать, и Крагг попросил древнюю чародейку об одолжение на прощание. Ему нужна была помощь, чтобы защитить стихии от вмешательства демонов, ведь те могли вновь обращать их в инфернальные подобия. Медея согласилась, и сказала, что явится, когда Крагг прибудет к Кругу Стихий.

Алруин и орчонок Крагор попрощались на родных наречиях: один воскликнул «локтар-огар», а другой… «Элун-Адоре». На сим, двое потомков совершенно разных миров разошлись, так и не поняв, что их предки пережили в прошлом, сквозь какую войну и ненависть те прошли. Вероятно, новое поколение — надежда на будущий, прекрасный мир без войн и боли.

интерфейс