Эларис вышла из портала на границе с сумеречным лесом, тут же оглядываться по сторонам принялась. Спустя несколько секунд бездна буквально окутала жрицу, защищая от возможных напастей со стороны. Так же и усиливая в некотором роде Эларис. Она обернулась на своего спутника. Безусловно оба знали для чего они пришли именно сюда. На удивление сейчас была совсем не многословной, лишь кивнула Ушастому в знак своей готовности.
— Как часто ты вообще в этом месте бывала? Наверняка лишь пару раз в своей жизни, верно? — Вопросительно приподнял бровь и оглядел эльфийку, которая всячески уже опять пыталась себя оградить от внешнего мира. Акарио спокойно прошел вперед, сходя с деревянных досок моста, да уже шагая по темной земле Сумеречного Леса. — И я должен задаться вопросом о том, уверена ли ты в своих суждениях по поводу действенности защитных рун?
— Более чем. — По каким-то причинам не отвечала вовсе на первый вопрос, сделала насколько коротких и плавных движений, в сторону Акарио. Чувствовала в этом месте очевидно словно была в своей тарелке. Рука поползла по плечу эльфа. — Даже пусть они будут не эффективны, идти вот так вот в столь опасное место...- голос всё время двоился и отзывался словно эхом. — Я могу одна это сделать, шаман обещала свою помощь не запятнанным душам. Мне же её помощь может не помочь. Ты понимаешь, что бездна меня вполне возможно оставит в том месте.

— Ровно, как и меня может там оставить. Вряд ли Хеллия будет благосклонна и оставит без внимания тех, кто так нагло пользуется ее доменом, лишь чтобы самому себе облегчить жизнь. — Вздохнул коротко, да направился вперед, пока что, не желая рассчитывать на энергии темные, чтобы себя оградить. — Ты же знаешь, что в темном коридоре без окон зажжённая спичка горит ярче, чем маяк во время шторма? Ты сейчас и есть эта спичка, которая зажглась посреди Сумеречного Леса. Гораздо практичнее лишь идти с распущенными руками и наслаждаться этой чудесной атмосферой.
— Кто там? – на дороге появились, люди, что сопровождали какого-то связанного старца. Некроманта. Путники были озадачены явно появлением двух Эльфов в Сумеречном лесу
Эларис вздохнула, давая тёмным энергиям расползтись по сторонам. — Тем не менее мои органы чувств были намного острей сейчас. И я та спичка, что могла бы отогнать от нас всякую дрянь. — Жрица обратила на человека внимание. — Правда от мотыльков нам видимо не избавится. — Голос стал прежним. Затем взгляд скользнул к группе. — Доброй ночи господа.
Представший во главе этой группе человек выглядит очень уставшим и побитым. Джонс бы прошел мимо, если бы не вызывающие одеяния неизвестных эльфов. А вдруг один из них тот, кто пытался управлять мертвецами в другой части леса. Маг сложил руки на рукоять трости и молчаливо осмотрел каждого из стоящих перед собой. сопровождала повязанного некроманта.
Акарио развернулся медленно и внимательно изучил группу, которая носила золотых львов на груди своей, но что-то было не так с ними. Потрепанные какие-то, да и еще скованный странный тип, что очень похож на некроманта, в самом заднем ряду находился. Однако саму шляпу Джонса заметить было не трудно, по крайней мере личности установлены. Вайс очень медленно стал стягивать собственный капюшон, чтобы остальные убедились в его личности, да и не особо сильно подозревали. Очень лениво приподнял руку и помахал туда-сюда Дрэйку.
— Ночи странной, храбрые расхитители секретов арканных. Я так понимаю, что вы вовсе не старого деда вывели на прогулку последнюю? — Приковал свой взор к некроманту.
— А, магистр Акарио, — сипло отозвался мужчина, узнав лицо и светлые волосы эльфа. — Вы бы не блуждали в таких нарядах ночами в этом лесу. Вас можно легко спутать с одним из этих, — кивнув на человека в темных одеяниях и с длинной бородой, чародей тем самым ответил на вопрос высшего.
Спутница мужчины тяжело вздохнула. Кажется, звали её Хелли. В голове у неё сквозь паутины мыслей пробивались несколько сотен вариаций, но ни одна, почему-то, не завершила своё логическое начало, пробудившись в формации построенного текста изречённого. — Ну почему же, — волшебница пожала плечами, — свежий воздух полезен. Женщина кивнула Акарио.
— Да, определенный риск заключается в похождениях ночных по лесам, особенно мертвым, но такова судьба исполнителя воли Совета. — Посмотрел на Хелли, а затем улыбнулся коротко и тоже ответил ей поклоном. — Не стоит преувеличивать мою значимость, покуда я ничего толком полезного не совершил в данных землях. Все мы делаем лишь то, что нам необходимо, дабы выжить, защитить, обезопасить невинных. К слову о невинности, это единственный пленный ваш на вечер или были еще некоторые седовласые гении, которые решили порезвиться этой ночью вокруг мёртвого дерева, распуская внутренности какого-то бедолаги?
Ещё один хилый чародей смерил безразличным взглядом эльфов, что стояли на пути. Сейчас они его не интересовали, а раз не интересовали то и внимания ему уделять не следовало. Кроме насторожённости, он слишком долго выживал и жил чтобы сгинуть посреди какого-то темного леса.

— Дело в том, что буквально несколько часов назад другая группа воинов Альянса столкнулась на поле фермерском с установкой призыва чудовища одного, и подозрения падают на культистов, которые могли в этой местности действовать.
Эларис сложила руки на груди начиная изучать лица вновь прибывших, вовсе не вмешиваясь разговор. Лишь на мгновение дёрнула ухом, ровно что-то услышала. Жрица скользнула дланью под капюшон явно поправляя прядь что недавно выпала из-под него же.
— Как Вы можете наблюдать — единственный, — холодно ответила девушка, окинув взором спутницу волшебника. — Уверена, мы могли бы столь многое обсудить с Вами! Однако… — она кивнула в сторону недовольного старикашки, что то и дело тёр руки друг о дружку в затянутых путах. – нам предстоит долгий путь, а время — дар, который нам не принадлежит, к сожалению, — Хелли виновато опустила голову.
— Боюсь, он никак с этим не связан, — коротко ответил сиплый мужчина, который немного опустил голову, желая скрыть свой лик под козырьком своей старой, черной шляпы, когда Эларис начала его изучать. Не любит он излишнего внимания.
Худощавый маг, скосив взгляд на некроманта решил его вести несколько более надежно, а тобишь собственноручно. Ухватив того под локоток колдун лишь краем глаза следил за толпой, ибо в случае чего был намерен использовать этого неудачника как щит. Ну и тем более если ты сам перепачкан во внутренностях нежити таким лучше не светить.
— Я конечно сомневаюсь сильно, что именно он причастен был к разлому, не ощущаю в нем той необходимой энергетики, но допросить его тщательно все-таки стоит. Быть может он что-либо видел, либо слышал, либо… Вещие сны пронес в своем сознании, даже не подозревая об этом. Надеюсь, что вы отдохнете этой ночью, а и в последующие дни будете намного бдительнее следить за событиями в этих землях, так как, увы, ни я, ни большинство моих коллег, не сможем присутствовать какое-то время, дабы оказывать помощь. Война в совершенно других землях, да и в совершенно ином мире. Хотел бы предупредить, что у Стражей Тирисфаля и Конклава есть подозрения, что всему виной — натрезим. Не хотелось бы подтвердить это ценою вашей безопасности, поэтому не стоит идти на необдуманные риски, а время для бесед и различных теорий еще будет в будущем. Связаться при помощи писем вы сможете, не сомневаюсь. — Акарио чуть поклонился, чтобы дать свободу действиям магов Альянса, да и не задерживать их более.
— Разумеется, как и Вы, магистр Акарио, или же правильно называть Вас Архи-магистром? В любом случае, если мы узнаем что-то дельное, и Вы будете заинтересованы в этом деле, магистр Хелли или я сообщим Вам итоги допроса, — кивнул сиплый мужчина с короткой тростью, которую использовал для опоры при ходьбе. Затем сделал шаг вперед и еще раз учтиво кивнул сразу двум эльфам. — А теперь, если позволите, мы должны идти. Безопасной вам ночи, дети Солнца, — последнее он произнес на родном языке эльфов — талассиан. Говорил без ошибок, плавно, словно, это его родной язык.
Жрица всё равно смотрела на каждого. Затем посмотрела на Акарио, несколько в задумчивости опустила глаза на землю, а рука потянулась к подбородку. Ушастая начала анализировать проблему, что теперь складывалась у неё в голове на основании ощущений. Жрица ещё раз бросила взгляд на старца, что прибывал пленником. Долго и упорно изучала его. одним лишь только взглядом. Затем вновь глянула по сторонам вдыхая полной грудью воздух. В саму же голову начали лезть мысли… шёпот абсолютного разного характера. Большую часть жрица само собой отметала, однако в то, что казалось ей наиболее интересным начала вслушиваться, теряя связь с реальностью.
— Я буду заинтересован, разумеется. Доброй ночи и вам, спокойного отдыха. И не дайте этому ублюдку сильно буянить в клетке.
Маг в очередной раз кивнул и продолжил идти, хромая на левую ногу.
— Рады были увидеть вас, — девушка кивнула, оглянувшись назад. Её преследовало чувство, будто сзади кто-то умеренно шагает. Показалось, вестимо. — Он не сможет, — девушка улыбнулась и шагнула в такт с остальными.
Эларис однако заметила всё же боковым зрением что человек и группа с ним решили пойти своей дорогой машинально кивнула.
— Ну, так вот, о чем мы говорили до этого? — Развернулся и посмотрел на Эларис, оценивающе немного. — Ах, да, спички. Отогнать мошкару можно и простым взмахом руки, а когда на тебя вылетит стая воргенов раздраженных, то мы в две пары ушей не сможем действенно защищаться от них и остерегать спину друг другу. Именно поэтому по лесу ходить выгоднее тише травы, ниже воды. Или как там люди используют это крылатое выражение? — Задумался на долю секунды, а затем тряхнул головой и выкинул из головы лишние мысли. — К сути перейдем, мхм. Нам нужен источник силы, место, где Тени больше всего сгущаются. Если ты и правда хочешь защитные руны против Хеллии разработать на такой основе, то исключительно в таком месте и необходимо это совершить, где грань между мирами тонка, словно лист осенний.

Эларис большую часть времени, пока Эльф пытался донести информацию до её ушей так же пребывала в задумчивости...- А? Ты прав. — Девушка сделала жест рукой, и с головы пропал капюшон и наплечники. — Я хочу послушать что в этом месте происходит, будешь меня защищать. — Сказала жрица, как только детали доспеха пропали. — Если я сама конечно не справлюсь. — Эларис развернулась- Поглубже давай зайдём. Мне кажется лучше искать место непосредственно на границе с Перевалом. А ещё лучше было бы зайти в перевал, но это уже дрянная затея будет.
— Иногда мне кажется, что ты вовсе меня больше не слушаешь, а просто прикидываешься. — Направился вперед, лишь плащ бесшумно от порыва ветра вздрогнул, а после раздался тяжелый звук ударов ботфортов об каменную кладку дороги.
— Прости. Сложно прислушиваться к окружению, когда в голове и без того бардак. — Жрица время от времени оборачивалась, переходя на ход назад. -Я не думала, что это место мне может понравится.
— Если ты это считаешь оправданием… — Пожимает коротко плечами и оглядывается по сторонам. Иногда замедляет ход, чтобы прислушаться к шуму ветра, хрусту сухих веток, шелесту кустов, а когда это все смолкает, то направляется дальше. И при этом не только прислушивался ивсматривался, но и ощущал на уровне темной энергетики. Как никак, а Тени звали...
Женщина вздохнула.
— Хочешь поговорить об этом?.- Взгляд устремился на вурдалаков, что бесцельно бродили меж деревьев. Что-что, а их вонь нельзя было не заметить. — Обходим?
— О чем говорить тут можно вообще? Сколько уже ты ввязалась в эту эпопею с Иллюминатом, ты стала совершенно другой, отчужденной от всего, что делало тебя — собой. Не могу просто подходящих слов подобрать, чтобы описать все, что я чувствую к тебе, насколько меня это все терзает, и что я чувствую себя беспомощным, потому что не знаю даже кто ты сейчас. — Посмотрел вниз и наступил на одного из пауков, раздался хруст. Акарио двинулся дальше, внимательно наблюдая за вурдалаками. — Один некромант убит, второй пойман, они должны быть безмозглыми и оставаться на месте, если двигаться быстро.
— Я ...- Вздохнула, — Прости. — Жрица несколько выпрямилась, заведя изуродованную длань за спину. А уши значительно приспустились. Поникли. Однако взгляд продолжал бегать по окружению. — Я изменилась верно, может я покажу тебе кое- что, что заставить тебя верить в меня. — Как только остановились на перекрёстке поджав губы сделала короткий пас всё же обращаясь к своим навигационным способностям. — Начнём поиск?
— Тут не дело в извинениях, это не исправит ситуацию по щелчку пальцев, — впрочем, Акарио и щелкнул пальцами, а затем оглянулся по сторонам, — я от тебя в последнее время ни одной другой эмоции и чувства не видел, кроме как растерянности и отчуждения от этого мира. Как мне на это реагировать? Ты же знаешь, что я тебя поддерживаю во всем, всего лишь… — Оборвал то, что хотел сказать, а после прикрыл глаза и выдохнул медленно через рот. Короткий кивок головы. — Да, начнем определять местоположение.
Эларис посмотрела косо на Акарио, затем стряхнув буквально заготовку с руки, решила одарить поцелуем того прямо посреди дороги. — Тогда ты точно должен увидеть то, что я хочу тебе показать. Это тебя успокоит...- Девушка сделала несколько шагов прочь отворачиваясь от Акарио, рука вновь была возведена, а жрица вновь начала что-то нашёптывать себе под нос.
Акарио в теории не понимал, как расценивать этот поцелуй. Был ли он настоящим, переполненным чувств, либо просто действием, которое ожидается выполнить при таких ситуациях, согласно моральным устоям и нормам?.. Акарио посмотрел на спину Эларис и ничего не сказал на этот раз. Вместо этого он прикрыл глаза и полностью замер, покуда шелест листвы стал все больше и больше нарастать. Сумеречный Лес, по своей сути, был вторым домом для Акарио. Здесь он тренировался, он тут жил, здесь была и Она, и его братья… Лес полный боли, смерти, холода, печали, но среди всей Тьмы были и проблески лучей Солнца, которые изменили жизнь этого эльфа в корне. С тяжелым сердцем, да неимоверным грузом воспоминаний на плечах, он обратился вновь к Теням… Темные линии потянулись к его ногам моментально, вылезая из трещин в дороге. У каждого из них энергия формировалась по-своему, так как это было естественнее для них самих. В случае Акарио это было что-то между витиеватыми ленточками и ломанными линиями, которые словно змеи окутывали его тело, а затем пронизывали плоть, проникая в нее без какого-либо труда. Силуэт Акарио медленно стал искажаться, темнеть, пока вовсе не обрел размытую оболочку. И лишь когда он установил точную связь с этим лесом, то тогда и понял, куда лучше всего направляться стоит.
Эларис опять обратила внимание на состояние Акарио, всё же удалось прочувствовать невольно то, что мучало Эльфа. Жрица поникла от подобной атмосферы буквально моментально. Затем всё же выпрямившись пошагала туда, куда её указывали тени. Сотни слов хотели слететь с губ ушастой. Однако полчища вурдалаков буквально заставили на секунду замереть её. Эларис так ничего и не говорила, вслушиваясь обстановку. Левая, уродливая рука, буквально вцепилась в рукоять клинка. Всё это были попытки хоть как-то держаться. Дабы ушастому не становилось ещё тяжелее от её вида. — Нам туда, но мне кажется мы всё ещё далеко. — Сказала наконец еле заметно дрожащим голосом. Затем, как только Эльф остановился, обернулась к тому. — Акарио?
— Мы скоро уже прибудем, просто необходимо дойти до места, где даже мир забывает имена прошлого, так как время все стирает. — На этот раз уже монотонно произнес и двигаться дальше продолжил. В собственных мыслях понимал и воспринимал эту ситуацию с многочисленных ракурсов и точек зрения, и понимал свою роль во всем этом, и осознавал, как сказанные слова повлияют на нее, и все остальное всецело… Менять что-то было не поздно, всегда можно было забрать слова обратно, но от такого жеста еще хуже будет, да и толку меньше. Акарио коротко посмотрел на Эларис и продолжал идти по тропе Сумеречного Леса вперед, находя равновесие в том, что по крайней мере может быть полезным в обеспечении безопасного пути дальнейшего, ведь в этой местности наибольшее количество воргенов было, но пока что даже листва не шевелилась зловеще. Если бы еще не этот густой туман...
Эларис простояла некоторое время на месте, опуская глаза в пол, жрица в очередной раз окутала своё тело тёмными потоками, на сей раз стараясь скрыться и от самого Акарио оставаясь безмолвной тенью. Сердце раз за разом сжималось буквально, обливаясь кровью. Однако несколько вздохов спокойных и жрица уже просто ведомая тёмными силами тянулась куда-то, где казалось есть средоточие той самой энергии. Неизвестно смогли Акарио разглядеть жрицу, что безмолвно уползала вперёд, однако, как только расстояние стало достаточно велико остановилась на месте, очередной раз оглядываясь по сторонам. Тишина и пустота, оглушающая буквально. Из-за переживаний в голову начал вновь лезть шёпот, и видимо то продолжало колоть эльфа в самое сердце, раз она продолжала в безмолвии ждать Акарио.
Акарио не стал говорить что-то лишнее в данный момент, продолжая идти теперь по тропе более узкой, так как с главной дороги уже свернул. Факела, которые раньше зажигали воины Ночного Дозора, стояли потухшие, некоторые были обвалены. Паутина кругом, холоднее становилось с каждым шагом, но это не особо сильно волновало Акарио. Он на этой тропе уже столько раз был, что она должна была запомнить его шаги. Скрипучая и ржавая ветряная установка медленно все же крутилась против часовой стрелки, нарушая гробовую тишину. Чем дальше по тропе он шел, ощущая при этом очень отчетливо саму Эларис, тем тоньше грань между мирами становилась.
Жрица всё ещё брела молча на сей раз упуская Эльфа вперёд. С каждым шагом сокрывшись пыталась подавить в себе же эмоции бурлящие, лишь для того чтобы излить их в ином месте. И вот оно кладбище. Жрица, приметив снующую личинку сразу же избавилась от той выпустив тёмный шип в эту тушицу. Шаг ещё, шаг. Начали слышаться стенания душ, что тут обитали, кажется их боль начала собой подавлять то, что чувствовала сама Эльфикой. Камуфляж в мгновение спал около входа в это место. Эларис склонила колено, прикладывая руку к земле. В очередной раз Жрица принялась что-то нашёптывать себе под нос пуская по округе еле заметные импульсы.
Маг не стал замедлять хода и останавливаться перед самой границей кладбища, просто-напросто прошел дальше. Еще несколько трупных личинок-переростков ползало по могилам, которые разрушены были временем, а именно надгробные камни рассыпались, надписи были избиты дождями постоянными, либо заросли плющом могильным… Акарио вскинул руку и легким пасом заставил трех личинок улететь к херам собачьим за пределы общей видимости. Шуршанье крон деревьев послышалось, потом шлепки туш об кору древесную, либо об землю. Благо, что на кладбище в этот раз не было мертвецов ходячих, либо вурдалаков с призраками, которые тут обычно оставались после неудачных экспериментов недо-некромантов с комплексами завышенной самооценки и чувства собственной важности. Наступая даже на старые и сухие кости, которые ломались под ногами в пыль, Вайс направлялся сразу к эпицентру темных сил, которые бурлили в этом месте — сама часовня. Ее стены — изуродованы и временем, и природой, и многочисленными битвами, которые происходили под ее сводами, и снаружи. Жуткое зрелище, абсолютный мрак, но благо эльф видел в темноте хорошо. Он избрал остановиться на пороге дверного проема, где, разумеется, дверь снесена с ржавых петель была уже много лет обратно...
— Мы прибыли… — Отозвался тихо.
— Я вижу. — отозвалась Эларис абсолютно безликим тоном. Руки жрицы машинально задвигались, открывая разлом за разломом, чтобы достать оттуда требуемые предметы. — Не пускай никого. — Сказала всё так же, выставив длань на книгу, что теперь левитировала перед ней. В руках была краска, чёрная, Книги страницы зашелестели. Женщина начала произносить Слова, что взывали к силам этого места.

Как только начал образовываться тёмный вихрь в этом месте, что казалось абсолютно не нарушал движений воздуха в этом помещении, принялась применять краску по назначению. В мгновение образованная кисть принялась вырисовывать на полу сплетения рун. Мазки были аккуратные и точные, предмет буквально танцевал на полу без устали и остановок лишних. Рисунок был окончен, а вихрь энергии направлен в начертанное. И вот том упал на пол, с открытым разворотом на той самой руне. Ещё несколько мгновений потребовалось эльфийке дабы убедиться в целостности и работе начертанного. Ещё минута, и кинжал, что казалось она носила для обороны распорол плоть… Прямо сквозь перчатку. Ладонь была разрезана, и алая жидкость полилась в центр того самого рисунка, самовольно растекаясь по его очертаниям. Жрица же уселась в центре в итоге всей этой картины, в позе лотоса продолжая нашёптывать себе что-то под нос. И хорошо было бы будь это тем самым, за чем явились сюда эльфы.
— Если бы еще было от кого защищаться. — Акарио вошел в помещение и хмуро оглядел его. Последним «жильцом» данной обители зла был наверняка какой-то фармацевт-некромант, судя по остаткам трупных повозок, ошметков мяса, заготовка для поганища на столе, а также четыре чана с едкой зеленой жижей, внутри которых болтались остатки чьи-то. Все гнилое было. Запах был отвратный, но по крайней мере сквозняк выветривал самое худшее, а будь тут дверь. Было бы плохо на ровном месте. Акарио сюда прибыл тоже не просто так, ведь не одна Эларис желала какие-то темные манипуляции совершить. Для Акарио же потребовалось ровно ничего из ингредиентов, лишь тьма, скопление ее, да и все. Он не вставал посреди часовни, так как в месторасположении не было абсолютно никакого значения в данный момент. Эльф уселся просто около стенки, прислонившись к ней спиной, а затем опустил чуть голову вниз и закрыл глаза. Руки плавно легли по сторонам тела ладошками к потолку, ноги просто вытянуты вперед. Открывая себя полностью для Теней, Акарио впал в кататоническое состояние, покуда темные нити окутали его с ног до головы. Вместо эльфа теперь на полу была лишь размытая тень в чистом ее проявлении. Размытая, черная, меняющая свои очертания… Именно в таком состоянии Акарио перенес собственный разум на грань между мирозданием, чтобы там уже войти в состояние глубокой медитации. У него в голове, в отличии от Эларис, не было бардака, хоть и постоянные шепоты каждый день присутствовали, а кошмары ночные — терзали и душу, и плоть, и разум, показывая самые зловещие кошмары, потаенные страхи, фобии. И в какой-то степени Вайс привык к этому настолько, что мог подавлять это все, запечатывать внутри, не позволяя выходить из-под контроля. Сколько раз приходилось сражаться против Безликих, против натрезимов, да и Древних, и других личностей, которые практикуют контроль над разумом… Железная сила воли присутствовала у этого эльфа, благодаря всему обучению, которое он смог перенять от стольких источников за свою жизнь. И это не только Кирин-Тор и Стражи, но и Ами, Анериан, даже в какой-то степени Ниалек'Таш, Тенегрим, и много других.
Эларис не имела такой же основы, как и Акарио, просто потому что лишь недавно обуздала всё это… Оставался лишь единственный инструмент, который изо дня в день не давал покоя ушастому созданию. И именно сегодня, именно с ним произошла размолвка. А ещё эти ощущения. Груз, что лежал на плечах Акарио, оказывал не малое влияние на жрицу. Однако не сейчас. Она отреклась от всего, от всех мыслей что посещали её голову. Оставались только ритуал и она. Тени тут оказались вовсе не податливыми. Вероятно, потому, что рядом была злосчастная башня, и эльфийке пришлось бороться буквально за каждую каплю энергии, что потребуется в дальнейшем для более сложного и трудоёмкого действия. Понемногу, жрицу начали посещать души умерших, создания тени, но ни одно из них не могло пробить круга, дабы хотя бы до коснутся до той, кто начал тревожить силы этого места. Со лба уже стекал холодный пот, а глаза давно сомкнулись. Тёмные нити начали оплетать тело Жрицы. Сама тьма желала вернуть её в свои объятья в момент силы и слабости единовременно… тут рисунок обозначил свою готовность, завершённость, наполненность. Эларис поднялась на ноги, встречая взглядом буквально каждого, кто навестил её. Очередной раз она раскрыла разлом. И действительно нужен был материал, носитель. В руке появилось два камня, сродни тем, руническим. Эларис разложила запачканные кровью предметы по периметру руны, в отведённых именно им местам. Потоки тёмные начали плавно перетекать в каждый из них, пока рисунок на полу не пришёл в негодность. Однако сейчас то, что стало носителем тёмной энергии, пока не имело сил. В процессе истощения руны и духи куда-то пропали, что позволило ушастой поднять камни и подойти усевшись рядом с Акарио, который
пребывал в полном равновесии сейчас. Мрак и Тьма потустороннего плана мироздания не была ему чужда, но это не означало, что он мог расслабиться. Из пола стали появляться обезображенные руки с уродливыми когтями, которые хватали размытый эльфийский силуэт и пытались растерзать его. Вайс же не позволял им захватить над собой контроль, не разрешал самому себе разбиться на сотни осколков, тем самым теряя свою эссенцию в черноте. Перемещения при помощи теней по всему Азероту, конечно, интереснее намного занятие, да и слияние с ними, чтобы наблюдать за интересующими личностями, но чем больше приходилось использовать эту силу, тем меньше и меньше от эльфа оставалось. Благо, что он обрел усиленные способности и познания в магии, на которые мог положиться вдобавок к природному, чуть ли не врожденному таланту к ближнему бою, ловкости, силе. И теперь, когда самое серьезное испытание буквально в десятке часов, необходимо было полностью вернуть контроль над собственными терзаниями, чтобы Хеллия не смогла обернуть их во вред самому эльфу. Он отчетливо понимал и осознавал, что Эларис — это главная его слабая сторона, на ряду со страхами, которые связаны с семьей, с «Пятой Лапой», посему одной из целей было упорядочить отношение к ней. Любовь — сильное чувство. Оно может дать силу, отобрать ее, сделать кого-то сильнее, а другого — уязвимым, как ребенка, все познается в сравнении. Для Акарио его возлюбленная, с которой он связал свою жизнь, была опорным камнем, краеугольным, ибо именно в ней он находил спокойствие, гармонию, поддержку и мог довериться ей полностью, отдаться без остатка. С каждой минутой, которую Акарио проводил в углубленной медитации, он держал Эларис в центре сознания собственного, как якорь, что не позволял ему потеряться. Мерзкие лапы все агрессивнее пытались проломить защиту эльфа, но каждый раз витиеватые ленточки окутывали их, а затем ломали и пожирали, превращаясь в пасти волков. Белоснежка использовал весь жизненный опыт, каждую крупицу знания о мире в целом, магии, вере, Тени, и прочем, чтобы для собственного разума создать непреодолимую защиту из многочисленных барьеров, силой которых были воспоминания светлые, добрые, не развращенные, не испорченные, и не поддельные. Истинные. И даже пусть Хеллия обдает безграничной силой, пусть она и есть воплощение Тени и Смерти в одном лице, Акарио не потерпит поражения в собственном разуме. Минуты бежали, время текло равномерно и едино, но для Акарио даже секунда сейчас была продолжительностью в час, а то и больше. Домен Тени так тонко граничил с Бездной и ее влиянием, но в какой-то степени обе эти энергии походили друг на друга, имели общую связь, которую и Тенегрим замечал в эльфе, и Вэнлиар тоже, а сейчас, наверняка, и Эларис. Танцор Теней всегда ходил по лезвию кинжала заостренного, покуда к его горлу приставлена была петля виселицы, к сердцу — копье. Постепенно стал исчезать вовсе из виду. Его силуэт стало размывать еще больше, чем прежде. С каждой секундой витиеватые ленты отделялись от него, разлетаясь по помещению часовни, а после — растворялись в воздухе. Все меньше, и меньше… Если бы Акарио видел этот процесс со стороны, то наверняка бы заметил эхо Амитиель, чьи способности полностью увидел в момент, когда она с обрыва шагнула в Когтистых Горах, а в полете на такие же ленты распалась. Остальной группе пришлось заниматься более физическим методом спуска вниз, чтобы продолжить путь к выжженному кратеру, где не было жизни. В физическом мире все проходило очень равномерно и спокойно, а в сознании у Акарио настоящая бойня была. Это место переполнено было гневом и желанием мести, страданиями и агонией, и все это набросилось на Вайса чуть ли одновременно. Ушастому пришлось в дебрях подсознания отбиваться от существ, которые не передаются описанию, ведь души были древние, а чем больше времени такая душа проводит в потустороннем плане мироздания, тем сильнее искажется от оригинальной формы. Вместо людей и зверей, которые обитали в этих ранее прекрасных лесах, теперь вывернутые наизнанку аберрации из плоти и костей, которые сливались вместе, формируя кошмары, что просто так не отпустят того, кто вторгся в это царство. Находясь рядом, Эларис могла отчетливо заметить уже, что от Акарио больше не осталось и следа. Последние ленточки распались и пропали, оставляя ее одну совершенно в этом кромешном мраке, посреди этого холода, посреди… Пустоты. И быть может это и было испытанием для нее, чтобы ее моральная подготовка разрушилась, чтобы в ее разум закралось сомнение и тревога, паника, а после — она вновь станет добычей для Теней. Хватит ли у нее сил, чтобы выдержать давление, которое оказывает кладбище на нее?.. В это время Акарио сражался за собственную жизнь, за свою сущность, сражаясь один на дюжину собственных уродливых копий, которые олицетворяли его слабости и страхи. Защищаться против такого напора было крайне сложно, но придерживаясь своего якоря, своего центра сил, которое олицетворялось Эларис, он держался на ногах, давал отпор, не смотря на многочисленные повреждения, которые оставляли вместо кровоточащих ран — пустоту.

Тем временем Эларис приманила к себе краску, кисть и книгу. Страницы вновь начали ровно по движению эльфийки с шорохом сменяться пока не открылась искомая. На ней был изображён один лишь знак. Но силу, что он в себе нёс нельзя было недооценивать. Жрица принялась на каждом из камней поочередно долго и сосредоточенно вырисовывать тот самый символ. В добавление активируя, короткими импульсами бездны. Тонкое искусство требовало абсолютного сосредоточения от Эларис. Как только жрица закончила с этим, камни были отложены в сторону. Тонкие нити тёмные принялись окутывать. Рисунок буквально въедался в полость камня. Этому требовалось время. И не мало. Кисти и книга были оставлены где-то сбоку Посмотрев с секунду на эльфа, жрица решила прибегнуть к подобному. Тёмные нити, что всё ещё окутывали её стали плотнеть и утолщаться, застилая её образ полностью. Руки были сведены у низа живота, да и сама эльфийка, ровно по учениям пандаренов теперь была в позе лотоса. Однако назвать это медитаций отнюдь нельзя было. Девушка сидела с открытыми глазами, наблюдая перед собой разного рода видения, навеянные тёмной энергией. Эларис попросту принялась намеренно пропускать сквозь себя бездну всё в больших и больших количествах испытывая свою волю, стержень. Взамен же приходилось вновь многое отдавать. Разум жрицы заполоняли возгласы крики, шёпот и … вот он голос то Акарио прозвучал, заглушая весь этот беспорядочный шум. Но говорил ли он о любви? Отнюдь, от чего временами лицо Эльфийки искажалось. Именно в этот момент в душу мог при желании заглянуть Любой находившийся в близи. Стоит только пожелать. Но вот Возлюбленный исчез из виду, сердце невольно пропустило удар, и жрица сама возжелала отправиться за ним. Однако то было не желание умереть или исчезнуть с лица земли. Осведомлённость в его способностях спасала разум ушастой. Эльфийка наконец сомкнула глаза, мысленно пытаясь отыскать Акарио. Может он так и остался рядом, может её самой придётся бороться. Однако погрузившись во мрак, жрица не заметила ничего кроме абсолютно чёрного волка, что смотрел на неё каждым из миллиона красных глаз. Он рычал готовился напасть. Он черпал силу от самой Жрицы и кажется сама она начала обращаться в пыль понемногу становлюсь тем самым волком тысячи глаз и ртов. Осталась лишь последняя крупица от самой Эльфийки и существо решило наброситься пока эти крупицы не озарил свет. Да она была тем самым волком, переживания понемногу уходили туда-же откуда пришли.
Акарио уже однозначно не был рядом с Эларис. Его унесло за много верст в другие земли, а от них — еще дальше, пытаясь разорвать его на многочисленные осколки, которые никогда не смогли бы собраться воедино. Каждый раз, когда Акарио истреблял внутри себя отголоски собственные, эхо слабостей и страхов, он оказывался в местах из прошлого, которые для него многое значили. И Терамор оказался одним из пунктов, ныне разрушенный и превращенный в кратер, в котором тысячи душ блуждают и стонут, пытаясь отыскать что-то. У них это никогда не выйдет. И Западный Край, где «Пятая Лапа» обосновалась на какое--то время, и Гавань Менетила в Болотине, где они потерпели первоначальное крушение, что положило начало новой главе в их истории. И Награнд, где трещины пошли среди коллектива, и Седые Холмы, где их пути в конечном итоге разошлись настолько сильно, что другого выхода просто не было. Многие из «Пятой Лапы» не могли принять решений Акарио, а он, в свою очередь, не мог переложить на них тот груз, который сам взял на собственные плечи. Самые тяжелые выборы, вынужденные союзы с силами, что служили Древним мира сего, и лишь для того, чтобы остальные могли спать спокойно, в достатке, в относительной роскоши. Винит ли он их за их решение? Нет, ни капли. Он принял их выбор, да и знал заранее, что рано или поздно это произойдет, но то время, которое он провел с этой семьей — дало ему так много в плане чувств, ощущений, осознания того, кто он есть в этом мире, какова его роль. И пробыв несколько месяцев в Ульдуме, исследуя древние гробницы в тотальном одиночестве, он определился и обрел то, что так давно искал. Свое место в мире. Он выполнил долг наставника, друга, брата, а когда пришло время, то без лишних криков и истерик удалился, позволяя своей стае, своей семье, дальше нести идеологию единства и равенства в массы, так сказать. Семена были посажены, они выросли, превратились в могучие древа, которые сами в состоянии были сажать собственные семена. И для Акарио это было нечто схожее с тем, как воспитать собственных детей. И каждое место, в котором он оказался из-за Теней, лишь укрепляло его веру в этот мир, в себя, в собственные силы и в то, что необходимо продолжать жить, пусть и не ради себя. Истребляя последнюю часть обезображенной фигуры, поглотил энергию в собственную сущность, восстанавливая бреши в силуэте, заполняя пробелы, которые возникли из-за продолжительных сомнений, которые так долго его терзали. Акарио теперь вернулся в часовню на Безмятежном Кладбище, но вовсе не на том месте, где ранее был. Из дальнего угла комнаты его силуэт материализовался, а затем — Тени стали рассеиваться, отступать от его фигуры. Его насыщенно синие глаза взглянули на Эларис, а губы разошлись в слабой, но довольной улыбке, а на лице можно было прочитать спокойствие и равновесие. Он прошел дальше, ближе к эльфийке, а затем сел рядом с ней.

Сама эльфийка Продолжала Находиться в умиротворении с виду. Да и внутри было уже не так тяжело, как прежде. Однако она буквально забылась уже, оставаясь тем волком, что гулял по лесам. Горы и Реки, многочисленные лица, улицы дворы, всё стремительно проносилось. Эларис продолжала искать его… кого? Она гналась за тенью, за светом. Ночью и днём всё упуская из виду… добычу?… Нет… Поиск, вечный поиск терзал это создание, тёмное, своевольное. Однако, стоило буквально эльфу оказаться рядом, стало заметно как аура вокруг ушастой искажается. Огромная тёмная пасть, и красные глаза. Они уставились на Акарио, долго смотрели и изучали того. Шли минуты что позволили эльфу буквально шагнуть во тьму, что переполняла Эларис. Обрывки воспоминаний вовсе не терзали её. Они проносились в вихре и исчезали столь же быстро, сколь и появлялись. Тьма сгущалась, глушила и давила, пока существо не решилось приблизиться к Акарио, словно принюхиваясь… Но оно рычало, и скалило зубы, обнажая острейшие клыки… Он подходил всё ближе и ближе, вот уже казалось должен был проглотить Акарио, но вместо этого шею эльфа ласково обвили руки. Холод, что окружал это место кажется отступал, оставляя за собой тепло и тихий ритм сродни биению сердца. — Я нашла тебя, — ласково провел голос жрицы, хоть это и не было вовсе таковым. Стоило взглянуть Акарио вновь на Эларис, как его взору престают все приятные и тёплые воспоминая связанные лишь с ним и только с ним… Однако насладиться этим моментом не удалось. Жрица резко распахнула глаза, а тени отступились. Ответной улыбки не поступило, но одни только глаза могли сказать ушастому о многом. О всём тёплом, о всей любви. — Не пугай меня больше таким. — Наконец кончики губ приподнялись.
— И я тебя нашел. — Коротко кивнул, таким образом давая согласие о том, что не будет таким образом пугать более, но она должна была понимать, зачем они сюда оба пришли, к чему это все могло привести, да и чем закончиться. В процессе, когда темные силы из Эларис сочились обильной рекой, Акарио оставался совершенно спокойным, вглядываясь в эти глаза алые пристально, не позволяя ответной реакции, что намеривалась вырваться из недр души, проявить агрессию. Лицо эльфа тоже изменилось, он слегка улыбнулся, взяв эльфийку за руку и облегченно вздыхая. Холод вновь прокрался в заброшенную часовню из-за пронизывающего кости сквозняка, который заставлял цепи и крюки очень зловеще шуметь, но с другой стороны этот лязг напоминал музыку. Дико странные вкусы быть может были у Вайса, но это место не казалось ему таким уж черным. Быть может это дело было в лучах Лунного света, который пробивался через трещины очень бледно, а после — исчезал из-за нависающей над Сумеречным Лесом темноты? Или же другие причины были для этого?.. Не имеет так много значения. Вайс всматривался теперь в глаза возлюбленной пристальнее.
Эльфийка в ответ смотрела в глаза Акарио, чему-то усмехнулась про себя, сжав длань Эльфа крепче. Эларис не отводила взгляда, что-то в нём осталось от того чёрного волка. — Я люблю тебя. — Решила нарушить наконец тишину самого романтичного места на сей момент. Эльфийка может так и продолжала бы просто сжимать руку Акарио однако всплеск энергии со стороны камней, заставил по телу эльфийки пробежаться дрожь. Свободная рука потянулась к возмутителям спокойствия. Затем и взгляд оказался прикованным к этим камням. — У меня кажется получилось…- в задумчивости сказала Эльфийка, заставив оба камня левитировать. — У этой метки есть минусы, но наши тела позволят избежать их. Возьми этот камень в металлическую руку, и попытайся просто поглотить его. Руна сделает своё дело. Если всё пройдёт гладко в мире теней, то нас с тобой будет не так просто обратить в мёртвых в услужении. Я думаю ты понимаешь почему требует контакта с телом? — Голос был спокойны и бархатным. Казалось даже любого зверя можно было утихомирить лишь речами.
— Его поглощать сейчас, либо же перед самим входом в Хельхейм? — Задумался, притягивая к себе один из камней, а после заставил его кружить вокруг пальцев. — И почему металлическая рука, а не естественная? В чем разница?
Эларис ухватилась уже изуродованной дланью за камень. — Есть вероятность, что тело начнёт изгнивать прямо на месте. На мне проклятье, которое не позволит тканям просто истлеть. — Пояснила Эларис. — Понимаешь думаю чем отличается металл от плоти? И используй лучше здесь. — Указала на рисунок на полу. — Как только мы покинем это место камень начнёт терять силу. А если активировать у Хельхейма, вполне возможно, что тебе не даст сама Хеллия прибегнуть к силам, что в нём запечатаны. — Жрица выпустила на время руку Акарио, лишь для того чтобы схватить своей когтистой дланью этот камень. Жрица начала попросту воздействовать на него, от чего он начал разрушаться. В мгновение тёмные нити начали впиваться в руку Эларис принося той невыносимую боль, чешуя на руке «приподнялась». Проще говоря рука буквально ощетинилась на воздействие подобное. Эларис стиснула зубы из последних сил, стараясь не издавать и писка.
Акарио в это время понимающе повел головой вниз, дабы совершить кивок, а затем переместил камень в металлическую руку. Ухватившись за него металлическими наконечниками для когтей, стал воздействовать на сосуд при помощи трех арканных нитей, а также четырех нитей теневых, которые пожирали этот магический предмет одновременно сверху и снизу, окутывая его, разрушая кусочек за кусочком. Довольно странные болевые ощущения стали проносится по всему телу, как будто сотня иголок воткнулась в каждую чувствительную часть физической оболочки эльфа. Он запрокинул головы и стиснул зубы, едва ли различимый скрип раздался, который был замаскирован грубым и сдавленным рычанием.
Как только всё было окончено жрица поёжилась от холодка, что по телу пробежался сию минуту. На проклятой длани сразу же появились белые полосы, ровно повторяющее те, что окутывали прежде длань. Эларис начала глубоко вдыхать и выдыхать воздух, что был наполнен смрадом трупов. Эльфийка на мгновение пошатнулась, поскольку выдержать столько боли конечно было невероятно трудно. Голова начала кружиться, что заставило уронить белую макушку на длань. — Я буду крайне удивлена если это не сработает.
— Я лишь надеюсь, что и остальные позаботились о мерах предосторожности в рамках похода данного. — В перерыве от приступов агонии, которые сковывали тело всецело и лишали всяческой способности даже пошевелиться, произнес на выдохе торопливо. — Однако думаю, что все будут лишь на Лоану рассчитывать, кроме Ситаса и его воинства, конечно.
Жрица просидела ещё на полу некоторое время, стараясь не отключиться в конец. Однако шевелиться всё же надо было. Эльфийка подняла голову и приподняв длань заставила руну буквально раствориться в пространстве дабы её старания более никто не использовал. — Расскажешь Лоане что мы сегодня делали?
— Думаю, что у тебя это более точно получится в плане действия руны и функционирования кристалла, но только исключи, либо не упоминай о том, что мне пришлось делать. Это и так табу, мне не хватало, чтобы еще больше косых взглядов на меня падало. Хватает от Совета… – Несколько резких выдохов вновь последовало, очередные спазмы, которые лишали воздуха и возможности сделать нормальный глоток воздуха, но постепенно данные первичные негативные последствия стали отступать, освобождая эльфа от мук. — Нам надо теперь отправляться отдохнуть перед битвой, собрать зелья и свитки боевые. Проверить все, чтоб было готово.
Эларис кивнула утвердительно. Затем опустила голову обратно на руку, продолжая понемногу отходить от произошедшего. — А у тебя силы вообще есть? — Тут по жрице стало заметно, на сколько много сил ушло на производство этих камней. Сколько сил всё же отняла эта медитация. — Нам… надо… Уходить быстрее. — С заминками произнесла Эларис начиная пониматься, опираясь о стену. На лице жрицы стали заметны пятна крови, порезанная рука ныла больше прежнего. Кинжал между тем был почти чист. — Эларис поморщилась, уставившись на книгу и краску на полу. — Ну...
— Не много,- Как только вся боль отступила Акарио так же поднялся на ноги, с трудом принимая вертикальное положение. Как только всё же смог удержаться на ногах и пришёл окончательно все подошёл к Эларис, подхватывая ушастую за талию, попутно позволяя той обвить рукой его шею. — Пошли отсюда, переждём в Темнолесии, а оттуда домой.- Маг начал выводить Эларис из этого места, а сама Эльфийка из последних сил сделала несколько пасов рукой, заставляя том пропасть, а краску попросту загореться. Теперь здесь о их присутствии напоминали лишь остатки руны на полу и истлевшая в огне краска.