Раз. Два. Три. Вдох.

— Ты сопротивляешься. Ты цепляешься за жизнь, как будто бы она имеет значение. Ничего, ты ещё узнаешь правду.

Чёрный Лес. План И'Шараджа, в котором нет ни времени, ни пространства. Фактически, эмпирически — не было. Никогда. И никогда не будет. Сотни и тысячи душ стенали в нём, сокрушаясь и распадаясь навсегда. Дом душ сломленных и обречённых. Такими были все, кого пожрал Ксал'ато. Кроме одной души. Мейлориэль.

Мейлориэль. Бог Света. Фаворит Солнца. Ложное Солнце. Мессия. Спаситель. Убийца. Террорист. Гордыня. Страх. Сомнение. Отчаяние. Разрушитель. Тысяча предназначений, званий и титулов, друг другу противоречащих. Он был в каждом этом слове. Он был, даже несмотря на миллиарды эонов, проведённых здесь в окружении кошмаров и сущностей, что сам убил. Он был единственной несломленной душой.

Единственной душой, что имела временной ориентир, которым было размышление о природе Божественного. Мессия смотрел с позиции добра и зла, религии, материализма — со всех сторон, что мог изобрести заново ещё живой собственный разум. И раз за разом он приходил к единственному определению Божественного — воля. Заразительная ли, разрушительная ли. Любая воля, достаточно сильная, чтобы остаться непреклонной и твёрдой даже здесь, в Лесу; воля сопротивляться неизбежному; воля, способная изменять мир, и если не мир реальный, то мир своего восприятия. Это было в некоторой степени парадоксально. Как, впрочем, и всё, что мог Мейлориэль изобрести в этой бессмысленной вечности, в ожидании своего воскрешения.

— Тебе не удержать Меня. Я буду либо освобождён, либо поглощён. И даже так, Я буду. Веришь ли сему?


— Ох, Мейлориэль. От твоих губительных заклятий погиб даже не один десяток ордынцев. Возможно даже больше сотни. И это только за два дня боёв. Уверен, что некоторые семьи син'дорай, орков, троллей остались без своих отцов, матерей, кои были в тот день на штурме. Твои заслуги помнят, хоть и немногие из ныне живущих очевидцев. Посему твердить о благих намерениях, высшей цели, явно не тебе.

— Десятки? Сотни? Хоть тысячи. Не важно, сколько. Они сами пришли, готовые погибать за свою идею. И убивать за неё. То, что Я хочу мир без жестокости и боли, ничему не противоречит. Цель оправдывает средства. Если цель — спасение души.

Десяток душ в мире, где время существовало, знали, что именно время — главный враг. Не приходилось и сомневаться, что рано или поздно Ксал'ато, созданный уничтожать души, уничтожит и нужную им душу. Они хотели вернуть Мейлориэля к жизни, каждый по своей причине, и потому собрались вместе в пещерах под Залом Сердца. Хотели начать немедленно. Перенеслись к Обители Тайн, где хранилось заточённое в кристалл тело. Но там провести ритуал не могли: не готова была сама обитель, не было ни защитных рун, ни иных наблюдателей. Но были последние слова, услышанные теми двумя, кто был в Чёрном Лесу в прошлый раз: «Встретимся на озере Звёзд».

Озеро Звёзд было красиво; в окружении чёрной проклятой земли оно становилось даже ярче, чем звёзды на небе, и вокруг не было, казалось, никого, кто мог бы помешать. Суть затеи была проста. Никто не хотел рисковать и отправляться в Чёрный Лес головой и с головой, и вытащить душу Мейлориэля было так невозможно. Впрочем, выпустить из топора все души, включая нужную, возможно.

— Прости, не я выбрала тебе эту судьбу. Прости меня...

Подготовка к ритуалу заняла всего ничего: магический круг, кристалл, топор в центре, рен'дорай. Берег озера Звёзд был покоен. Не было никого, кто мог бы помешать. Нет, не вернуть Мейлориэля в мир. Не было ничего, кто мог бы помешать мессии. Помешать мессии вернуться. Всё было готово для воскрешения.

Ксал'ато был крепок и жесток. Стены его тюрьмы были границами его мира. Теми, что Мейлориэль однажды преступил, переступал ни раз, выстраивая себе лестницу под землю, в бесконечную Тьму, на костях своих заблуждений. Теперь же Ксал'ато служил одной цели — развоплотить угрозу. И чтобы выпустить одну душу, надо было сломать тюрьму для всех тварей, что хранились в нём.

Сил рен'дорай и эфириала хватило, чтобы силой Бездны открыть путь всем заточённым душам. И они покинули свою тюрьму. Сломленные, разбитые. Лишь эхо тех, кто некогда жил.

—… я не виню тебя ни в чём. Я виню себя за то, что я, кажется, не смогла тебя сберечь.


Души рвались поглотить Свет. Пленённые рвались к своей свободе. Лишь один не рвался. Мейлориэль. Он был той преградой меж покоем и свободой, что убиенные должны были преодолеть. Не было у него ни Ксал'ато, ни копья, ничего, но он начал убивать их снова. Десятки, сотни, тысячи — так много, что не было разницы, эльф ли, богомол ли, дреней ли, они все имели его лицо. И он убивал их, разрушая самостоятельно. И каждое уничтоженное эхо множилось в его груди, в его изувеченных лёгких новым вдохом.

— Ты сам себе противоречишь. Ты хочешь мира для себя? Тогда это не мир вовсе. Это не будет миром, это будет ещё хуже, чем было до этого. Если для тебя стать тираном — это и есть мир, то мне тебя жаль.

Мейлориэль проходил через кровь раз за разом. Он убивал в реальности, в иллюзии, в фантазии, в мечтах. Он убивал и в своей тюрьме. Всегда было в нём стремление воспротивиться потоку. Сопротивлялся и теперь. И чем больше сущностей на его эфемерных руках, тем меньше останется другим. И так началась новая вечность.

— Ответь мне: тем, кем ты был, ты являешься сейчас? Спустя тысячи лет?


Души стенали в агонии — мир живых был не для них, как не было и самих душ. Лишь их эхо. Они окружали тех, кто выпускал их, пытаясь захватить их тела в попытке вернуться к жизни. Пытаясь не вернуть убийцу в мир. Ксал'ато хотел оставить Мейлориэля в себе, шепча каждому, кому мог, искажённую истину: каждая из этих душ умерла от его руки. Но живые уничтожали их, веря в необходимость своей цели; они не придавали значения тому, что это души, считая это ещё одним необходимым днём.

— Голоса вам симпатизируют. Вы сумасшедший.

Но морока становилось всё больше, и всё больше росло отчаяние Ксал'ато, изливающееся волнами. И так сильно было это отчаяние, что даже богомолы, остатки роя, выглядящие, как единый легион, встали над берегом, наблюдая за происходящим. Они умирали, они вставали, они опускались на колени, чувствуя благоволение их Бога. И в миг, когда всё было кончено, остановились резко и души.


Выход был для него открыт. Седьмая вечность, в которой он пребывал, разверзла свою пасть, замерев. Больше не было в Мейлориэле непокорных душ, и он мог выйти. Мессия развернулся.

— Ты настоящий не увидишь будущего. Тот, кто увидит, ещё не сформировался. Он ещё рождается, ведь мессия и новый бог рождается болезненно: в муках, в сомнениях, в сожалениях, в отчаянии. И когда ты это отринешь, то переродишься, и новая заря, новое Солнце взойдёт над Азерот. И выжжет всех несогласных. Но разве это не сделает мир совершеннее?

Мейлориэль уходил из Чёрного Леса, оставив сомнения. Семь вечностей наедине с самим собой и с отражениями себя же не смогли его оставить. Он шёл навстречу своей свободе, своему предназначению, что сам же и прервал, презрев попытки Бога Глубин захватить свой рассудок.

Деревья наконец менялись, росли корни, проваливалась земля, но ничто уже не могло помешать достичь границ бескрайнего мира. Туманы рассеивались под твёрдой поступью последней души, что не принадлежала Ксал'ато. Тела под ногами убирали свои руки, не смея прикоснуться к мессии. А он всё шёл.

— Хочу быть падающей бомбой. Хочу быть кнопкой сброса. Хочу взорваться.

Провал, за которым ничего — вот, что на самом деле всегда скрывал сумрак Чёрного Леса. Там, внизу, гаснули и рождались взгляды, звёзды, там взрывалось и горело солнце. Вот то, к чему хотелось идти. Куда нужно было упасть. Мейлориэль раскинул руки и развернулся, медленно погружаясь в Пустоту. И медленно прикрывал глаза, уже не глядя на следующий за ним силуэт. Он раскрыл свою пасть.

— Чёрный Лес не покинет Тебя. Любимец И'Шараджа.


Среди тысяч душ, живых и нет, целых и разбитых, была одна душа, что наконец дорвалась до свободы. Мейлориэль, повитый Тьмой, сам блуждал среди них. Нежные руки жрецов его обволокли и направили к ожидающему свою суть телу. Тьма же связала сосуд с сущностью; Бездна стала их единственной связью. Под тёмным стеклом кристалла чёрная смоль заполнила лёгкие, жилы, кожу, вены, глаза — чтобы дать чему-то жизнь в Пустоте, эта жизнь должна быть Пустотой.

И пока ритуалисты исчезали в разломе Бездны, забрав и тело Мейлориэля, само тело мутировало. Так сама Бездна избавляла мессию от удушья смерти. Жуткие пустоши обратились Залом Сердца. Пещерами под ним. Кристалл был разбит. Мейлориэля уложили на кушетку в лазарете.

Раз. Два. Три. Вдох.

— Тебе снова приснился этот сон? Про чёрного семиглазого козла, который следит за тобой?

Список участвующих персонажей и желаемая награда:

Скрины: imgur.com/a/fkPF7f7

Ролевые итоги:

— Мейлориэль был воскрешён: его душа, заточённая в измерении Ксал'ато, в Чёрном Лесу, покинула этот мир, благодаря тому, что воскрешающие выпустили души из топора, и вернулась в исцелённое тело, избавленное от гниения. Последствия следующие:

– В силу того, что для освобождения души Мейлориэля пришлось выпустить души, которые были заточены в Ксал'ато, само оружие сильно ослабло, и для возвращения его силы требуется скормить множество душ, восполнив потери;

– Ослаблено и само тело, которое пусть и сохранялось магически, но не использовалось. Чтобы самому Мейлориэлю прийти в форму, потребуется время на привыкание и тренировки. Тем не менее, мутации, вызванные Бездной, позволяют ему передвигаться и участвовать в бою, пусть и не так эффективно, как раньше;

– Поскольку в Чёрном Лесу, в измерении Бездны, не было ощущения времени, Мейлориэль считает, что провёл в нём куда больше, чем может воспринять разум, и поэтому постоянно видит галлюцинации: души тех, кого убил, кого видел. В том числе, может в союзниках видеть своих личных врагов. Реакция самого Мейлориэля может быть разной, начиная от общения, заканчивая агрессией. В моменты приступа сетчатка глаз начинает светиться белым;

– Теперь Мейлориэль ненавидит до зубного скрежета всех слуг Н'Зота, включая и союзников из числа тех, кто однажды поддался контролю разума. Если будет возможность убить, он ей воспользуется.

Запрашиваемая награда: учёт ролевых итогов, разблокировка персонажа «Мейлориэль».

Дополнительно: персонаж «Сатурн» является неигровым персонажем члена команды, использованным для отыгрыша души воскрешаемого персонажа «Мейлориэль» и на награду не претендует согласно правилу 10.5. В рамках цепочки воскрешения является сюжетным персонажем; вне её — неигровой персонаж члена команды.

Участники:

Сатурн W
Иримэль
Моррана
Агриарий
Видение
Вэнлиар
Ранэлия
Силириэль
Теримиус

Цепочка:

– "Сорок дней: свобода имматериальная";

– "Сорок дней: гордыня воплощённая";

Вердикт:
Одобрено
Комментарий:

Здравствуйте!

Ваше творчество было оценено, согласно критериям, указанным в пункте правил 1.14. Творчеству присвоена оценка "3", к выдаче ничего не положено.


Выдать награду за событие:

-

Дополнительно:

Участники воскрешения:

Иримэль
Моррана
Агриарий
Видение
Вэнлиар
Ранэлия
Силириэль
Теримиус

Технический персонаж:

Сатурн

Воскрешаемый персонаж "Мейлориэль" теряет 36 уровней, после чего может быть разблокирован.

Ролевые итоги:

— Мейлориэль был воскрешён: его душа, заточённая в измерении Ксал'ато, в Чёрном Лесу, покинула этот мир, благодаря тому, что воскрешающие выпустили души из топора, и вернулась в исцелённое тело, избавленное от гниения. Последствия следующие:

– В силу того, что для освобождения души Мейлориэля пришлось выпустить души, которые были заточены в Ксал'ато, само оружие сильно ослабло, и для возвращения его силы требуется скормить множество душ, восполнив потери;

– Из-за конфликта интересов Ксал'ато и Мейлориэля, эльф потеряет львиную долю связи с топором. Мало того, что сам процесс насыщения душами станет тяжелее, топор будет зачастую неправильно показывать себя в бою, а может даже и пытаться убить самого эльфа. Этот эффект развеется только тогда, когда Мейлориэль сможет найти другую несломленную душу в жертву Черному Лесу.

– Ослаблено и само тело, которое пусть и сохранялось магически, но не использовалось. Чтобы самому Мейлориэлю прийти в форму, потребуется время на привыкание и тренировки. Тем не менее, мутации, вызванные Бездной, позволяют ему передвигаться и участвовать в бою, пусть и не так эффективно, как раньше;

- Чем больше эльф будет предпочитать жизнь при помощи мутаций, нежели без них, влияние Тьмы и ослабевание тела будет прогрессировать. Мейлориэлю придется столкнуться с самым настоящим испытанием воли, с необходимостью в жертве собственным комфортом над соблазном отдаться Тьме полностью.

– Поскольку в Чёрном Лесу, в измерении Бездны, не было ощущения времени, Мейлориэль считает, что провёл в нём куда больше, чем может воспринять разум, и поэтому постоянно видит галлюцинации: души тех, кого убил, кого видел. В том числе, может в союзниках видеть своих личных врагов. Реакция самого Мейлориэля может быть разной, начиная от общения, заканчивая агрессией. В моменты приступа сетчатка глаз начинает светиться белым;

- Из-за проведенных "вечностей" в Черном Лесу, Мейлориэль потерял практически все свои былые воспоминания. Он помнит лишь свои бесконечные битвы, забывая детали своей предыдущей бытовой жизни. Он не помнит имен, не помнит своих спасителей. За все время в Черном Лесу, эта информация показалась ему рудиментарной и, оказавшись вновь на Азероте, ему предстоит вспоминать себя через знакомых.

– Теперь Мейлориэль ненавидит до зубного скрежета всех слуг Н'Зота, включая и союзников из числа тех, кто однажды поддался контролю разума. Если будет возможность убить, он ей воспользуется.

- Поскольку большинство близких союзников Мейлориэля используют Тьму, он будет испытывать паранойю по отношению к ним. Каждый встреченный эльф бездны или любой другой жрец Тьмы будет казаться ему скрытным слугой Н'Зота, что может очень негативно повлиять на дальнейшее взаимодействие. Мейлориэль сможет избавиться от этой паранойи только после смерти Н'Зота.


Если у Вас остались вопросы, касаемо вынесенного решения, то Вы можете обратиться ко мне в личные сообщения на сайте (https://rp-wow.ru/users/1018), в Discord (rolevik dima#4300) для получения ответов на них.

С уважением,

Проверил(а):
rolevik dima
Выдача (Опыт):
Да
Выдача (Арбитраж):
Не положено
+1
04:35
10:00
57
Нет комментариев. Ваш будет первым!