Чуть больше недели прошло с того момента, как Тарик покинул Мелькоракс в поисках своих бывших соратников, которыми он командовал семь лет назад. Его цели были достаточно просты: принудить мятежных рыцарей служить новому Королю Личу или перерезать их всех, принеся черепа своих бывших товарищей по оружию к Владыке. Казалось бы, что ничего проще и быть не может, но как бы не так. После того, как парящая цитадель покинула свою изначальную точку базирования, ренегаты притащили на Поля Падальщиков достаточно много низшей нежити. Врата Смерти вывели рыцаря на знакомую для него местность, где он сражался в лучшие времена, во времена, когда ему не приходилось задаваться кучей лишних вопросов, из разряда: «Могу ли я убить этого живого? Могу ли я вырезать во-о-он ту деревню?» Сейчас, все было в разы хуже. Носить маску «защитника» этой проклятой планеты, не иметь возможности даже помыслить о том, чтобы Плеть пробудилась ото сна, дабы смести все живое на этом дряхлом мирке. Отвратительно и в высшей степени плачевно. Облаченный в доспехи Повелителя Плети, рыцарь встретился со своим отрядом возле разрушенной казармы Альянса, вернее, встретился с тем, что от войска осталось после поражения Артаса у Ледяного Трона. Диалог не задался с самого начала и результат был достаточно очевиден. Расчленителя задавили толпой вурдалаков, вперемешку с рыцарями из Рассадника Страдания, которые особой нежностью и вежливостью никогда не отличались. Кто ж знал, что смерть одного из их соратников так повлияет на результат «переговоров». В конечном счете, рунный клинок одного из таких предателей пронзил тело Торгаддона. Меч с влажным чавканьем вышел из груди мужчины, покуда громадный труп рухнул наземь. Пройдет достаточное количество времени, прежде чем Горас вернется сюда, чтобы лицезреть содеянное и забрать тело своего брата. Это была уже третья его смерть, и кто-то все никак не хотел умирать. Похоже, рыцарь был любимчиком Короля Мертвых, ну, или ему просто повезло со своими соратниками, большую часть которых он ненавидел, но которые все-равно помогали ему.



Вывалившись из Врат Смерти, Горас сразу же отнес громадную тушку рыцаря на алтарь, дабы затем привлечь к этому делу некромантов. Покуда леди Морорер и Шая готовились к ритуалу, рядовые их коллеги по цеху подлатали труп рыцаря, дабы он не превратился в сгнившую дрянь. Ожидая, покуда шалдорай и Наместница прибудут, Аксиманд буравил взглядом бездыханное тело своего брата, бормоча что-то себе под нос:
— Добро пожаловать… нет, так не пойдет: он ведь уже тут был. С возвращением, брат мой? Нет, слишком банально… Быть может, просто похлопать по плечу и вдарить лоб об лоб… Нет, чушь полнейшая… Стихи? Точно, стихи. Он обожает стихи, — про себя начал говорить тот, глядя на кусок плоти, лежащий перед ним. Кажется, это и правда было важным событием. Во всяком случае, самым важным за сегодняшний день, —… силой в этом мире обладает только тот… плохие слова. Нужно что-то друго… О, Волк, упивайтесь муками и вечностью чумы. Приветствую, брат. Найди мне рифму на имя Тарик, — Горас кивнул подошедшему Вераксусу.
— Страданий, Аксиманд, — волк приложил лапу к подбородку. — Тарик, Тарик… даже не знаю, на такое имя рифмы не придумаешь.
Покуда два рыцаря «мило» беседовали и пытались придумать не то прозвище, не то что-то еще, Альма и Шая вошли в мясной цех, где обычно собирали поганищ и другие аберрации, ну и где латали рыцарей, куда ж без этого.
— Вот и я об этом же. Вечных теней, леди Шая и леди Морорер. Благодарю, что вы откликнулись так быстро. Уже догадываетесь, что я хотел попросить?
Какое-то время, все затихли. В воздухе витал вопрос: «Что? Опять?» Ответом было: «Не опять, а снова.»
— Каким образом он помер в этот раз? — Отозвалась Морорер.
— Я отбил его у стаи ворон. А еще трех вурдалаков, что доедали его ногу. Хотя, рана в груди говорит о клинке. Мне кажется, что эта старая саронитовая бочка с тухлыми шпротами просто пошла искать Азиманда и Собирателей. В общем, не суть важно. Главное то, что его опять нужно поднять. И слегка… как бы выразиться, приструнить за подобные выходки.
— Снова хирургия?
— Нет смысла. Пока просто поднять. И лишить ранга… хотя бы временно. Пока не докажет мне, что способен выполнять приказы спустя эти годы праздности. Поможете?
Морорер уныло кивнула, кому-то опять работать. Скоро Альма и Шая скинут Меттью с его поста «отца не-живых», а счет их воскрешенных рыцарей перевалит за пять десятков, наверное.
— Начнем, я займусь кругом, — наконец-то отозвалась Шая. Она явно была недовольна тем, что ей приходиться воскрешать одного и того же рыцаря уже во второй раз. Но выбор был невелик.
— Мне заняться подпиткой некротики, фокусируя все ближе к центру? Или я вообще могу просто постоять в сторонке?
— Аксиманд, Вераксус. Займитесь напиткой обелисков. А я же, помогу Шае с ритуальным кругом.
Начинался веселый процесс воскрешения, который был избит в достаточной мере на протяжении десятка лет. Шая оставила свою косу витать в воздухе рядом с Торгаддоном. Мрак Ночи посмотрела на труп, на душе скребли кошки. Альма почувствовала этот переход в настроении. Он сменился на нейтральный холод. Свет фонаря, что был закреплен на фонаре засветился ярче. И его напитка была завершена, а девушка протянула руки, скованные саронитовыми перчатками к телу Торгаддона. В это же время, Горас воздел клинок чуть выше к потолку, в одно мгновение фокусируя потоки некротики и хлада на кончике рунического оружия. Грань Ночи начала отливаться лазурью, когда все вязи рун постепенно заструились мертвецким блеском. Сила Ледяного Трона откликнулась на зов своего чемпиона, устремляясь к его проецирующей нити. Вот уже потоки искомой силы начали кружить подле ритуального круга, жадно силясь поглотить тело, но не так… все произошло. Хоровод энергий направился к обелискам, хищно вопя в тени помещения. Энергия заструилась по столпам-катализаторам, погружая их в сумрачную темень и даруя возможность использовать полученную силу. Таковым был жест Командира Смерти, и на том его потуги, пока что, были ограниченны.



Вераксус осмотрел обелиски и руны на них. Снимая со спины свою коcу, Волк начал нашептывать темные мантры себе под нос. «Жнец» наполнился некротической энергией, что струилась по венам воргена, насыщаясь ею, Вераксус пару раз вдарил навершием о землю, распространяя энергию по округе, что темными путами распространялись по всем обелискам, наполняя те энергией, заставляя надписи на них возгораться нечестивым пламенем. Обелиски тотчас взмыли в воздух, жадно поглощая от вас желанную некротику. Порою, казалось, что они отчего-то требуют куда больше обычного. Быть может, всё это было из-за частых ритуалов. Некромантки же умело сработали вместе, сформировав крепкий и надёжный круг, что блеснул зелёным.
— Шая, мы с тобой сейчас вытаскиваем душу Тарика. Рыцари, наполнить тело некроузлами, — скомандовала Альма. В ее голосе можно было ощутить властность, кажется, она медленно входила во вкус происходящего, пускай и выполняла на пару с Шаей рутинную работу некромантов. Кивнув Шае вновь, Морорер направила губительные для живущих потоки энергии Смерти в тело старого воителя Плети, словно ищейка начиная того… «прощупывать», дабы найти его след в Землях Теней. Левой своей дланью, Альма отворила разлом в Мир Мёртвых, направив свои потоки туда, где душонка Тарика ныне покоится в океанах ужаса и хлада. Там, где он не скроется от Морорер. Шая же, в свою очередь, вскинула фонарь вверх. Душа рыцаря была далеко и изловить ее оказалось труднее обычного. Темный ходок на момент приняла такое же обличье как и принимает Тень Аксиманда — Аннаэл и… в один момент, фонарь на косе засветился ярче-яркого. Душа Торгаддона была здесь. Пойманная на свет, словно мотылек, она зависла в печати, что появилась прямиком на столе. Хотя, назвать душу рыцаря яркой было трудно. Она была черна, Расчленитель не просто так получил свое прозвище. Он убивал сотни и жил по достаточно простому принципу: «Сокрушай слабых, убивай сильных.» На его руках кровь невинных, от которой он никогда не сможет отмыться, да и ему это не особо и нужно. Рыцарю Нер'Зула нравилось бесчинствовать и убивать все, что движется, а что не движется, то двигать и убивать. Рутинная жизнь чудовища, которое признает себя таким, в отличии от других, что прячут свое желание к убийству внутри себя.
Горас поднял уже не клинок, но собственные длани в сторону лежащего тела. Филигранные движения Командира Смерти напоминали скорее пасы дирижера, чем натяжные потуги неживого рыцаря. Казалось, что Горас играет мрачную симфонию, сотворяя основные узлы, которые станут катализаторами новой нежизни Тарика. Вот уже пальцы начали ускоряться, а зеленые и фиолетовые нити вслед за этим сплетались друг с другом подле чела старого воина. Аксиманд не впервые занимался подобным, да и сложности толком в этой работе не было, особенно, коли ты ваятель плоти с огромным багажом знаний за спиной. Вот и сейчас, Хладный Рыцарь лишь молча следовал нормам, сотворяя некроузлы — центральный и головной. Пару взмахов нечестивых дланей воргена, было достаточно для того, чтобы сконцентрировать всю энергию, что была распространена вокруг сего круга, но вновь коснувшись рукояди своего оружия, оно дало возможность напитать ему себя ещё больше, некротическая энергия пропитала Вераксуса настолько сильно, что его лик обрел вид чистейшей тьмы, наконец, собрав общий багаж сил и энергии, Волк принялся воссоздавать огромный клубок некротических нитей. Нить за нитью, связь за связью. Воссозданные клубки ниток были направлены прямо в тело Торгаддона, несколько раз раскручиваясь, они темными путами восполняли каждый поврежденный узел некогда самого опасного воина. Жилы и вены наполнялись энергией, нити спутывались, образуя крепкие узлы вновь.
— Осталось вселить душу в тело, — быстро скомандовала тем Морорер, впрочем, уже давно набившая руку в воскрешении мёртвых. Нити её опутали душонку Тарика словно ласковые длани матери, что несли дитя в колыбель. Во многом, такое отношение к душе рыцаря было обусловлено тем, что Тарик являлся собратом по вере для Альмы. Оба поклонялись Королю как Богу и были едины в этом стремлении. Разница была только в том, как они это делали. Если Альма была куда более сдержана в этом плане, то Торгаддон был тем, кто яро отстаивает догмы Культа и готов убивать за любое неверное слово в сторону Короля Лича вообще, как единой сущности.
Шая вместе с рыцарями действовала заодно и пойманная ею душа воина Плети, напару с Альмой, была помещена в тело рыцаря. Тело, которое было ей же когда-то улучшено. Горас понимал, какая ответственность, на данный момент, лежит на нем, не на ней и не на ком ином. Сейчас лишь на нем. Они с Альмой были лишь теми, кого он пригласил помочь. Аксиманд лишь повел дланью сверх-вниз, устремляя огрызки и осколки души Торгаддона в его же тело. В это мгновение Командир решил особо не выделываться, да и сил уже не оставалось на то, чтобы добавлять нечто от себя… лишь скрупулезный труд и флегматичная действенность. Ни более, ни менее. Душа Тарика была вселена в тело — некромантки вновь управились с положенной им задачей, что весьма неудивительно, ибо это было не первое воскрешение на их веку. Горас и Вераксус же служили отличным подспорьем для подобного ритуала.



— Шая, направляем в него энергию из обелисков. Рыцари, пользуйтесь своими личными силами. — Проговорив сие, Морорер в очередной раз воздела длани к верху, воззвав к обелискам, чьё гудение зловещим эхом отзывалось в стенах Мелькоракса. То, чем наполнили их рыцари, уже готовилось вылиться наружу, всей своей мощью наполняя убитого, что скоро и случилось.
— Настало время, — наконец, Волк преобразовал энергию Смерти и чумы, в огромный общий поток, что стремительно и пульсирующей струей, рванул прямо в туловище Багрового безумца, наполняя каждую клеточку его тела. — Пробудись, Тарик!
Хладный Рыцарь ухмыльнулся и кивнул на желание некромантки, вновь возвращая клинку на свободу. Острие меча было направлено прямо к тушке собрата, а руны, в очередной раз вспыхнули в полумраке цеха. Горас возложил многое в этот жест: благоразумие, верность, спокойствие, рассудительность и, наконец, холодную решимость. Сила Командира Смерти вошла во все еще бренное тело, вместе с этими постулатами, насыщая и наполняя вновь пробуждающегося. Пока происходил весь процесс, сребровласый поднял вторую длань, свободную от клинка, и вторил жесту некромантов, насыщая и собственными силами плоть перед собой.
Вихрь некротики закружился в зале, наполняя собой одно тело, одну душу. Тарик все это время лежал на алтаре и не шевелился. Не удивительно, ведь он был мертв. После схватки со своими бывшими соратниками, когда рыцарь наткнулся на воинов Плети, его душа, как и любая другая эфемерная сущность, отправилась в Темные Земли. Все это время, черная душонка Тарика бродила по стране Теней, ни о чем не думая, ничего не предпринимая, лишь иногда ускользая от хищных тварей, что пытались сожрать ее, ведь вкус его души был сладок. Вкус безумца, убийцы, маньяка, фанатика. Веселое сочетание. Казалось бы, что на этом все закончится и в целом, смерть в бою была не так уж и плоха, но как всегда, что-то пошло не так. В одно мгновение, человек ощутил, как его сущность обхватывают черные лапы, что вытягивают его в реальный мир. Значило это лишь одно: кто-то решил вернуть рыцаря к не-жизни. Какой-то миг, он был заточен в непонятной среде, в фонаре Шаи, а затем, перемещен обратно в свое тело. Еще миг и рыцарь начал пробуждаться. К перерожденному вновь воину начали возвращаться чувства и эмоции. Ненависть, гнев, злоба накатила волной на неживого. Левая рука сжалась в кулак и резко покрылась темно-зеленым светом. Словно от мощного разряда молнии, Рыцарь Плети подскочил с саронита, поднимая свою массивную длань в воздух. Одно мгновение и подле него образовалось копье из энергии Смерти, ростом превосходящее своего призывателя сантиметров на пятьдесят. Расчленитель предполагал, что его могли вытягивать обратно некроманты ренегаты, а потому, сходу приготовился убивать вновь. Когда зрение сфокусировалось на фигуре в доспехе, что стояла перед ним, копье растворилось, а рука перестала гореть в некротическом пламени. Агрессивность сменилась усталостью, сила — слабостью. Рыцарь ощущал себя художником, который ослеп, композитором, который оглох. Он помнил, где была сила, но сила, к которой он мог прикоснуться теперь, была лишь воспоминанием. И сейчас, когда он осознал, где находиться, он сгорал в пламени собственной ненависти, презирая себя за то, что не смог выполнить свою цель. Тарик потер рукой переносицу и задал один вопрос: «Сколько на этот раз?»


Итоги: 1) Тарик Торгаддон (мех.ник: Торгаддон) был возвращен к нежизни на ритуальном столе Мелькоракса.
2) Характер рыцаря изменился в более… спокойную сторону. Благодаря Горасу, Тарик стал более рассудительным и сдержанным, получая возможность полного контроля над своими эмоциями. Сверху это все приправлено решимостью служить дальше и жаждой отомстить своим бывшим соратникам.
3) Рыцарь ощущает слабость, которая разжигает в душе воина ненависть к самому себе. Ненависть побуждает Тарика искать новые методы вернуть свою утраченную мощь и обрести ее в куда большем виде, чем она была до кончины на Полях Падальщиков.
4) Тарик понижен до рядового Рыцаря Смерти.
5) Упоминание Темных Земель немного напрягает рыцаря. Желания бродить в них у него маловато.


Список участвующих персонажей и желаемая награда:

Высокая требовательность

Альма — 120 (Ведущий, участник)
Тарикк — персонаж для реса (Писатель отчета)
Аксиманд — 107
Шая — 116
Вераксус — 112


Награда: учесть ролевые итоги, разблокировать персонажа "Торгаддон" и снять уровни в связи с воскрешением согласно правилу 6.7.


Вердикт:
Одобрено
Комментарий:

Доброго времени суток.

Отчёт получает одобрение по высокой требовательности. Однако прежде чем писать ролевые итоги, хотелось бы отметить два момента:

1) Старайтесь меньше использовать в отчётах отчищенные логи. Логи - это не отчёт. В будущем вы серьёзно рискуете натолкнуться на отказ просто потому, что на 70% составляете отчёт из этих логов.

2) В соответствии с правилом 11.14, теги должны характеризировать творчество. Шутки никоем образом творчество не характеризируют и за теги, дающие необходимое для прохождения по правилу число, не считаются. Благо в данном случае нормальных тегов оказалось достаточно. Однако за этим следует следить.

Ролевые итоги отчёта следующие:

- Торгаддон вновь воскрешён, но частые смерти не пошли ему на пользу. Чем больше он умирает и воскресает, тем больше ослабевает душа, тем сложнее ему будет восстановиться после каждого нового.

- Тело рыцаря медленно разрушается. Его душа больше не способна достаточно надёжно скрепиться с плотью, а потому любое тело, используемое Торгаддоном, со временем будет сгнивать, пока не останется один скелет. Процесс это не быстрый, но практически неизбежный.

- Воскреснув в третий раз, Торгаддон стал ближе к сути Смерти, его эмоции не просто находятся под контролем - они поблекли, некоторые (положительные, преимущественно, в любом проявлении) - едва-ли не исчезли. Он всё ещё способен их ощущать, хоть и слабо, но влияние их на его поведение минимально. Иной раз это делает рыцаря похожим скорее на машину, механизм.

- Тем не менее, одна эмоция всё же осталась практически нетронутой - ненависть. Холодная, жестокая ненависть к самому себе за собственную слабость. Она может подтолкнуть рыцаря искать силу, она же может стать его погибелью.

- Совершив ошибку, рыцарь продолжает расплачиваться за неё даже после своей смерти и воскрешения. Решением его непосредственных командиров, он лишился занимаемого им высокого ранга, вновь став рядовым представителем ордена, рыцарем смерти, всего-лишь одним из множества других.

- Тёмные земли, даже само упоминание о них вызывает в разуме Торгаддона ощущение холода. Гнетущего, неотвратимого, стремящегося пожрать его душу. Инстинктивно он будет стремиться держаться как можно дальше от любого их проявления.

В соответсвии с правилом 6.7, персонаж "Торгаддон" ныне считается воскрешённым. Он теряет 27 уровней и, после подтверждения их снятия, может быть разбанен для продолжения игры.

Учитывая высокие уровни других участников отчёта, дополнительных наград не полагается.

С уважением,
Doomerant

Проверил(а):
Doomerant
Уровни выданы:
Да
Предметы и золото выданы:
Не положено
17:04
08:58
229