Игровое имя:
Синнер

Анкта персонажа — Здесь

Дисклеймер: данный текст не предназначен для чтения детьми и особо впечатлительными людьми. Все происходящее вымысел и мясо, жестокость, наркота, и прочее здесь как художественная необходимость. Приятного прочтения.




Синнер Шиманури закрыла глаза, но после очутилась в до боли знакомом месте. Это был порог маленького театра в одной лордеронской провинции, ставшей ее домом на почти что двадцать лет. Рядом с гномкой стоял мальчик лет восьми, одетый в темные незамысловатые одежды деревенского жителя. Это был Итан Крисп — ее лучший друг и по совместительству соратник, с которым она прошла тысячи битв когда-то. Ныне он был снова маленьким и смотрел на Синнер с озорным выражением лица. Словно ожидал чего-то хорошего в кратчайшие сроки. Ждал, когда их двух пустят в театр.

Что это у тебя? — Спросил Крисп, указывая на предмет в руках Синнер. Гномка опустила взгляд на руки и увидела горшок с растением. Цветы сияли розоватыми бутонами и были покрыты мелкими капельками росы.

Это вроде... Орхидея. — Ответила Синнер с трудом, ведь не сильно разбиралась в сортах цветочных растений.

-А ей вообще цветы нравятся? - Спросил Крисп

-По-моему нет. Она вообще мало что любит. — Не задумываясь произнесла Синнер, стараясь не размышлять над своими собственными словами.

С маленьким Криспом она была знакома большую часть его жизни, в один момент почти заменив ему мать. Говорить они могли столь же легко и непринужденно, как и воевать с демонами.
Дверь деревянного строения открылась, и перед парочкой предстала мать Синнер, гномка Мирел. Она, на удивление, тоже выглядела младше обычного, вновь стоя в костюме из своей молодости. Мать несмотря на возраст не выглядела бодро и хмурилась, осматривая пришедших.

Привет, Синнер. — Сказала Мирел, распахивая дверь шире и уходя внутрь дома. Синнер и Крисп зашли следом.

-Спасибо, что пригласила.

Ты вообще-то почетная гостья. — Мать отвернулась вдаль помещения, где горел теплый свет люстры, и громче произнесла:

Эй, народ, Синнер пришла!

-Здарова, давайте к нам! — Отозвался один дворфийский силуэт в глубинах другой комнаты, махая рукой пришедшим. Крисп добро рассмеялся и побежал к другим.

-Держи. — Синнер протянула матери горшок с орхидеей, стараясь быть вежливой.

-Ой, цветок. Мусор для дома… Чудно, — Недовольно откликнулась мать, после чего вернулась к двери и закрыла ее.

Синнер могла лишь вздохнуть. Она не видела мать очень давно, ведь однажды после очередного скандала бросила ее на долгие десятилетия. Дочь могла лишь чувствовать вину за свой поступок.





***



-Ты как раз вовремя, Синнер. У нас тут птица в окно залетела, все никак не можем ее поймать. — Мирел указала в другой зал, где вовсю бегали радостные знакомые Синнер. Она разглядела их детальнее и узнала всех.


Лети на волю, тебя червячки ждут! — Говорил Крисп, с радостью и улыбкой бегая за совой леса Террокар больших размеров.

Животное летало по полкам и шкафам, спасаясь от преследователей с полотенцами и подушками. Они стремились поймать или прогнать ее, превращая это действие в игру.

Ох, Свет! Энергии у нее больше чем у гончей, бегущей за магом. — Сказал хорошо знакомый Синнер сержант Гилберт из отряда Рейдеров Адского Пламени. Молодой человек носил чистую парадную форму, и тоже бегал за совой, стараясь не отставать от друзей.


Вас к переговорному устройству, миссис Мирел Шиманури. — Сказал подошедший ближе к Мирел и Синнер средних лет человек в строгом костюме.

-Благодарю, дворецкий. — Ответила Мирел, кивая пришедшему.

-Это что, Арнольд Траув? — Спросила удивленно Синнер. Она сумела пережить его, увидеть, как начальник состарился и умер, желая оставить таверну на гномку. Но в самый важный момент она его бросила одного.

-Кто? — Ответила мать, словно совсем не понимая сути вопроса.

-Арнольд Траув, хозяин таверны в которой я работала шестнадцать лет. Мой друг, актер, бард, и хороший семьянин. Друг мэра Янтарной Мельницы! — Говорила Синнер матери.

Он просто дворецкий… - Сказала Мирел

Арнольд подошел ближе и вежливо поклонился.

К вашим услугам. Мы с мэром Янтарной Мельницы действительно друзья, он прекрасный человек.

Молчать. — Строго сказала Мирел, недовольная разговорами дочери и «дворецкого».

Простите. Вас ждут у переговорного устройства.

-Я ответу в переговорной комнате. — Объяснила гномка, после чего повернулась к дочери:
Синнер, сделай что-нибудь полезное для разнообразия, помоги гостям с птицей. — После этих слова Мирел и Арнольд ушли, оставляя гномку в обществе старых друзей.




***



Ну ладно, с меня хватит! — Дворф Дювальд в простых одеждах попытался напрыгнуть на сову с одеялом, чтобы укрыть и не дать ей улететь. Но лишь пролетел пару лишних метров и упал в пол, ибо птица ловко вспорхнула и оказалась в другой части зала. Дворф встал и потер спину, на которую приземлился, недовольно ворча:

-Надо же, упал прямо как вера наших солдат в Свет после закрытия Темного Портала!

-Вполне логично, никто не верил в спасение. — Согласилась Синнер, подходя к старому знакомому.

-Синнер! Наконец-то посетила наше местечко, ага! — Радостно откликнулся бородач.

Да-да, мне постоянно снился этот сон про близких, которые уже умерли. И я такая:" Я тоже к ним хочу!" — Ответила гномка, счастливая от того, что видит родных людей и добрых друзей. — И вот, я здесь!

После этих слов рядом с Синнер пробежал сержант Гилберт, который с подушкой в руках продолжал гоняться за совой по комнате.

Окружаем с правого фланга, ха-ха! — Шутливо говорил человек.

-Сержант Гилберт! — Поздоровалась Синнер.

Так выгравировано на моем клинке. — Отозвался он, пожимая руку Синнер и вновь уходя в погоню за совой. Гномка, наблюдая за его попытками прогнать птицу, говорила:

-Воин, которого я почти не знала, и мечтала быть, как он...

Сержант подполз к Синнер и вложил в ее руки подушку, сосредоточенно наблюдая за совой.

-Приготовься, солдат. Оди-и-ин, два-а-а... — Гилберт указал Синнер, куда та должна была кинуть подушку, чтобы остановить птицу. Но в самый последний момент та вспорхнула и переместилась, будучи испуганной кем-то еще.

Синнер обернулась и увидела еще одного знакомого, человека в робе даларанского мага, что пытался попасть в птицу подушками издалека.

-Приве-е-ет, старина! — Сказал маг, подходя к гномке. Та смущенно и задумчиво произнесла:

-Волхв… Финеас. Рада я… Тебя...

-Неудобно, да? Ведь в нашу последнюю встречу я висел на стене бастиона Адского Пламени после того, как прикрывал твой отряд и отстал. Орки схватили и повесили меня, чтобы прямо из Оплота Чести увидеть можно было…

Ага... — Виновато отозвалась Синнер, вспоминая те страшные события прошлого. Формально, маг спас ее ценой своей жизни в те годы.

Забей на этой, подруга. — Сказал маг, пожимая плечами. Он посмотрел на Синнер и приложил подушку к лицу, далее шутливо имитируя хрипящие звуки задыхающегося. Гномка смотрела на это шокировано и со страхом.

Какого… Эй, хватит... — Говорила она, явно не оценив шутку.

Ой-ой, прости. Это я на секунду забылся.

-Пригодится? — Сказал вдруг подошедший мальчик Крисп, протягивая Синнер кочергу для камина. Гномка приняла ее и все же решила помочь другим с совой, летавшей по комнате.

-Отличная идея! Давай, обойди всех. Вспугни ее как следует! — Подбадривал Гилберт, хлопая гномку по плечу.

Та же начала вместе с другими бегать по комнате, стараясь попасть по сове. Она прыгала за ней и по полкам, и по диванам, все никак не дотягиваясь до крыльев или туловища. Все присутствующие смеялись и помогали Синнер, орудуя подушками и одеялами.

-Давай, гони ее на кухню, ха-ха! — Говорил Крисп, показывая в коридор.

Гномка с компанией начала заводить птицу в сторону кухни, перекрывая другие пути. Вместе они сумели оттеснить ее к окну, после чего та и покинула дом, улетая и теряясь в ночном небе. После этого мать вернулась из переговорной комнаты и осмотрела всех веселых гостей.

-Да-да, Синнер обидела птичку, какая молодчина. К слову об обиженных: моя дочь Лилит опоздает к ужину, так что начнем без нее. — Сказала Мирел, подразумевая старшую сестру Синнер.

-Она хотя бы к началу концерта успеет? — Спросил Гилберт.

Пусть только попробует опоздать! Ну а нам пора идти за стол, пока ужин не остыл прямо как моя любовь к своим детям. — Недовольно произнесла Мирел, после чего повела всех в трапезную.




***



И там они продолжили свои беседы. Синнер уселась в большое кресло и начала рассматривать «ужин», который был на столе. Причем у каждого свой. Перед уже более взрослым Криспом лет двадцати лежал тортик с зеленоватыми ягодами и черной глазурью. Его кусочки, разделенные вилкой, напоминали Синнер осколки инфернала, под которыми Майор Крисп погиб когда-то.

-Я помню как первый раз убил демона. Я даже кровь с клинка смывать правильно не умел. — Говорил Крисп, время от времени пробуя свой торт.

-Правда? — Спросила Синнер, стараясь поддержать разговор.

Просто вытер тряпкой. — Крисп пожал плечами и отделил от своего лакомства еще один большой кусочек.

-Прошу... — Арнольд в костюме, исполняя роль официанта, поставил перед Синнер поднос с салатом. Листья его сложно было назвать аппетитными на вид: по всем признакам принесенная зелень являлась листьями кровопийки, сочно сочащимися от яда.

-Спасибо, Арнольд. — Сказала Синнер, оглядывая принесенный салат и беря вилку в пальцы.

Первый убитый демон бывает только раз вообще-то. Во второй раз это уже обязанность, а в третий — рутина какая-то. А в первый… Кажется, что получил сверхсилу! — Говорил Крисп, покуда остальные внимательно слушали его рассказ.

Синнер же отвлеклась на запястье левую руку, которая начала неприятно зудить. Она начала чесать запястье чуть ли не до крови, недовольно мыча что-то под нос. Но вместо крови из разодранной руки начала мелкими каплями течь темная жижа, что была для гномки пугающем открытием...

Это еще что за... — Говорила она пораженно, пока официант Арнольд не прервал ее, взяв за плечо.

Не-не, ну не за столом же. — Говорил он по-доброму, словно и не замечал странностей. Человек поставил перед Синнер стакан воды, чтобы та запивала салат.

-Ладно, моя очередь. — Сказал Гилберт, вклиниваясь в разговор, -Я тоже видел демонов, кода защищал Оружейную Экспедицию во Второй Войне.

Все гости довольно кивали и выражали гордость и уважение сержанту, слушая его историю. Но Синнер от нее была отвлечена словами матери, сидевшей рядом:

Сегодня на концерте ты должна спеть нам.

-Мам, ты же знаешь, я не останусь на концерт. — Ответила Синнер, хмурясь. Гилберт тем временем уже почти окончил свой рассказ.

… Если бы тогда я знал, что это приведет к двум худшим вещам... — Говорил он, после всего рассказа склоняя голову в столу. Перед ним была тарелка в темным-темным супом, чем то отдаленно напоминавшим нефть. Именно она хранилась в Оружейной Экспедиции ранее.

-У тебя их две, а так можно было? — Спросил Финеас. Перед магом на столе расположилась жаренная птица, приправленная зеленью и специями. Синнер помнила, что подобные птицы обычно объедали повешенные тела на Полуострове Адского Пламени.

Финеас, мы же болтаем, это не соревнование. — Сказал Дювальд. Дворф попутно поедая кусочки сахарного льда со своей тарелки.

-Ну тогда у меня их будет три. — Ответил маг уклончиво.

-Нет, три — уже слишком... — Сказал дворф с улыбкой, ложкой набирая еще мороженного.

Синнер помнила, что в последний раз Дювальда видела в качестве мрачного ледяного призрака, оставляющего за собой следы из инея, на руинах Оружейной Экспедиции.

-Первый худший момент — это прощание с мамой. А второй, когда Синнер успела вылезти из горящего танка, а я — нет. — Сказал Гилберт, вздыхая с тоской. Он отодвинул рукав парадной формы, и все могли увидеть, что вместо руки у него была обгоревшая черная кость с маслянистыми пятнами горючей нефти.

Все лишь могли удивиться и с печалью сочувственными взглядами смотреть на страшные увечья, несовместимые с жизнью.

По крайней мере, ты умер быстро. А я до сих пор помню каждый день в облике страдающей души, после того, как рыцарь смерти вырвал нас из тел. — Сказал Дювальд с грустью, набирая в ложку мороженного. -И этот непередаваемый холод. Кап-кап-кап... — Дворф наклонил ложку и с нее в такт его речь медленными каплями сыпалось мороженное.

От этих речей у Синнер еще больше зачесался локоть. Она, спрятав руки начала чесать правую, интенсивно и раздраженно, не привлекая внимания.

-А у тебя что, Синнер? Воспоминание, расскажи о себе. — Произнес Финеас, поедая ножку жаренной птицы.

-Думаю, самый худший момент в моей жизни, ну-у-у-у... — Она сделала паузу, собирая на себе сочувствующие взгляды сидящих за столом. Набрав воздуха в грудь, она продолжила:

Был прямо перед моим приходом к вам. Когда я вернулась в Цитадель Громового Молота и попрощалась с Тинки Светомузыкой. — Синнер попробовала салат из своей тарелки, но поперхнулась и поморщилась, — Кх-кх, у вас тоже зелень отдает кислотой? Эй, Арнольд, сгоняй-ка мне за нормальным салатом!

Сию минуту, мисс Шиманури. — Отозвался официант.

-Гилберт, как думаешь, твоя смерть была не напрасной? Ведь ты погиб на службе во имя всеобщего блага. — Спросил Финеас. Синнер лишь могла слушать и ждать, почесывая зудящее запястье с раздражением.

-Вот бес...Слишком много чести для бедного солдата вроде меня. — Вздохнул Гилберт.

Но Дювальд вступился за него, говоря:

-Конечно не напрасно! Мой сержант заплатил огромную цену.

-Просто… Иногда я думаю, что вся наша борьба... — С сомнением пробурчал маг, взирая на жаренного падальщика на свой тарелке.

Верно, меня это тоже беспокоит. — Вдруг сказала Синнер серьезно. — Потому что когда мы говорим о жертве, о потери и страданиях…

Синнер, ну опять ты начинаешь. — Произнесла матушка все тем же недовольным тоном, прерывая ее речь.

-Да вы с детства кормили меня этим! Я выросла на рассказах о том, что счастье — это эгоизм. Что нужно отдавать себя другим. Но самопожертвование не имеет смысла! — Возразила Синнер, попивая воду из своего стакана.

А вот и нет. — Не согласился Крисп, поедая торт. Он незаметно для гномки уже принял свой взрослый облик, сидя за столом в тяжелых латах Рейдеров Адского Пламени. Рогатый шлем лежал на столе рядом с тарелкой.

Самопожертвование ради чего-то большего — может быть. Но просто глупая жертва собой из-за чего-то незначительного и не стоящего уж точно не имеет смысла.

-Конечно имеет, а как иначе! Ведь я пожертвовал стольким и был таким хорошим солдатом. — Говорил Крисп, бряцая латами при движении рук и жестикуляции.

Ну и чем же ты пожертвовал? — Спросила Мирел.

-Да всем вообще, мне жизнь была не в радость из-за каждодневных битв!

-Ты умер из-за того, что тебя придавило камнями инфернала... — Сказала матушка, словно упрекала Криспа в столь неуклюжей кончине.

Мы же не о смерти говорим, мы нашу ЖИЗНЬ обсуждаем! — Возразил человек. — Я отдал ВСЮ свою жизнь этой войне!

-Если начнем обсуждать всю жизнь, то застрянем тут надолго. Давай худшие и лучшие моменты. — Говорил Дювальд, доедая мороженное.

Синнер старательно боролась с пагубными мыслями, ибо каждый в этой комнате напоминал ей о чем-то трагическом или печальном. Она никак не могла бросить чесать запястье, уже почти и не скрывая свое занятие перед другими.

-Ладно, худший момент. — Начал Крисп, вытирай рот платком после очередного куска торта, — Десятый год, война с орками в самом разгаре. Мы удерживали Кузню Смерти до самого конца, но теряли ее под натиском ТОЛП неприятелей! Нас давили со всех углов и орки гибли сотнями! Орки и мои люди гибли сотнями! Это был Ад, в котором я выжил! — Говорил он, стремясь придать своим словами больше значения жестикуляцией.

Тебе это тоже нравилось. — Указал Финеас, доедая ножку птицы падальщика со свой тарелки.

-А вот и нет!

Думаешь, твои вечные игрушки с орками хуже, чем смерть этого парня, который умер так болезненно? — Маг указал на Гилберта, однажды сгоревшего в танке в страшных муках.

Ну-у-у, не стоит сравнивать нелепую смерть в огне с двадцатью годами битв... — Неловко откликнулся Гилберт, всячески отнекиваясь от своих мук и не желая возводить их в ранг подвига.

-Дювальд скажи, что наша война тоже важна! Все те двадцать лет, которые мы сражались с орками, демонами! Это важно, правда? — С надеждой спросил Крисп, поворачиваясь к дворфу.

Я тоже всегда так думал, и действительно в это верил. Меня от становления мастером-паладином отделяла всего одна церемония, но Оружейную Экспедицию атаковали рыцари смерти. Они вырвали наши души, заставив страдать до скончания веков. — Сказал дворф, пожимая плечами, — Я все потерял.

Тем временем Синнер продолжала настойчиво чесать запястье, словно помешанная. В один момент она вышла из себя и заявила:

-Ай, вы намеренно не замечаете, что у меня болит рука?

Ладно, принесем тебе мазь. — Сказала Мирел.

-И что мне с ней делать?

В шприц залей да вколи. — Издевательски ответила мать, закатывая глаза.

Дворф паладин же продолжил:

-Но плюс в том, что в Свете я нашел истину. Я стал настоящим.

Хорошо, ты обрел веру. Чем тебе это помогло? — Спросил Крисп.

Мне не надо было более скрываться среди пьянчуг и отребья Громового Молота, пить за компанию до блевотины и отвращения. Тогда-то я и обрел покой и преисполнился всемогущей силой Света.

Можно задать тебе вопрос? — Спросил Финеас.

-И почему вы, люди, говорите так. — Пошутил дворф, -Раз ты спрашиваешь, значит можно, задавай. И вообще, ты уже спросил!

-А ты получал удовольствие, служа Свету? Настоящее удовольствие.

-Это было лучше, чем что-либо другое в жизни. — Ответил дворф.

Тогда это не считается. Раз тебе нравилось, значит, это эгоизм. Назови то, что делал действительно бескорыстно и не ради получения силы и удовольствия. — Сказал маг, указывая на дворфа.

А это откуда взялось? Я помогал страждущим, кого волнует, что мне от этого было хорошо? — Возмутился Дювальд.

-Удовольствие — это чистый эгоизм. Я решил посвятить себя магии, невообразимой силе арканы! — Самолюбиво и с наслаждением произнес Финеас.

Я не потерплю разговоры о магии в моем доме! — Вдруг сказала Мирел все тем же недовольным тоном, заставив даларанца сменить вектор беседы.

Ведь когда-то Синнер сбежала из родительского дома, чтобы стать магом Даларана против воли матери. Именно поэтому они не общались и были врагами друг другу половину жизни.

-Если бы я не загонял себя в постоянном поиске все большей силы и способов ее продемонстрировать, эх-х… Как тогда, когда я остался для прикрытия отряда Синнер. Оставшись позади против толп орков, я желал лишь показать свою мощь магии и-и-и-и… Худшее воспоминание. — Произнес маг, после чего с рвением откусил большой кусок от жаренной птицы-падальщика со стола и продолжил:

Ну, одно из трех худших. А можно у меня четыре будет?

-То, как я тебя увидела повешенным, входит в пятерку моих худших. — Сказала Синнер, продолжая расчесывать запястье.

Что это за вздор вообще, я столько всего сделал ради многих людей. Я вовсе не плохой человек! — Возмутился Крисп, разводя руками.

Никто и не говорит, что ты плохой человек, Крисп. — Заявила Синнер, добавляя неловкий смешок в конце. Ей до сих пор было стыдно, что она не сумела спасти его, хотя могла.

-А вот и нет! Вы говорите! Все из себя «настоящие»! Кто отряды прикрывал, кто во Второй Войне воевал, Свету служил!

Я не убил ни одного орка, я своих танком давил. — Вдруг признался Гилберт, опуская голову. Он собрал на себе молчаливые шокированные взгляды окружающих. Синнер, восхищавшаяся им, даже не подозревала о таком. Он продолжил:

Ни одного пленного не освободил, ни разу наступлению не помог. Я вообще не знаю, что там делал… Только Синнер пропустил вперед и в танке сгорел, хотя если бы она ползла быстрее, то-о-о...

-Пожалуйста, — Арнольд подал Синнер мазь в маленькой миске, чтобы та могла избавиться от чесотки. Далее официант-дворецкий заявил:

-Ваша дочь уже вернулась, мэм.

Что? Лилит приехала? Раньше она не успевала к ужину. — Говорила Синнер удивленно. Она очень давно не видела старшую сестру.

Так, у меня еще один вопрос. — Вдруг спросил Крисп, вставая со своего места. Он начал ходить возле стола и говорить.

Прибыл еще один «почетный» вопрос... — Шутливо отозвался дворф Дювальд с улыбой.

-Довелось ли вам слышать песнь На'ару? Никому, нет? Ну я так и думал! — Довольно произнес Крисп, размахивая руками, -Я был Дланью А'дала и убивал демонов во имя Него, верша волю высшего существа. Это что-то да значит!

-Меня будут помнить, это должно что-то значить! Меня будут... — Говорил Крисп вдохновенно, но прервался, когда вошла Она.

В трапезную зашла Лилит, старшая сестра Синнер. Они различались лишь одеждой и прическами, но воистину были похожи как две капли воды. Гномка в лентой куртке с порога беспардонно произнесла:

-Извиняйте, припозднилась. Концерт уже был?

Заходи, подруга,- Говорил Дювальд

-Добро пожаловать! Тебя мы давно не видели. — Радостно произнес Финеас.

Ты ничего не пропустила. Нам же все равно делать нечего. Так почему-бы не подождать нашего «героя», — Сказала Мирел в привычной недовольной манере.

За этими приветствиями речь Криспа совсем забылась. Лилит подошла к его пустующему месту за столом.

-Я уже извинилась, была на вылете. — Так же недовольно возразила Лилит.

-Как обычно: летела, да не успела. — Вновь говорила мать, -А я вот бегала весь день как робот, чтобы приготовить ужин!

Я сюда присяду. — Сказала Лилит, сажаясь на место Криспа без какого либо стеснения.

Арнольд сразу же поставил перед новой гномкой поднос, на котором были мясные блины из человечины. Синнер поняла это по тому, как в одном из них хорошо виделся чей-то палец с золотым кольцом. Лилит как ни в чем ни бывало подкинула официанту монету:

-Купи себе безделушек.

Спасибо за доброту, мисс. — Ответил Арнольд, отходя от стола.

-Что я пропустила? — Спросила Лилит, осматривая пришедших. Синнер молчала, втирая принесенную ранее мазь в запястье все сильнее.

-Мы вспоминали худшие и лучшие моменты. О, я вспомнил! — Говорил Дювальд, поднимая руку, -Внутренние Земли, давным давно! После войны Трех Молотов я всерьез думал покончить с собой...

-Вот дьявол,Дювальд, серьезно? — Сказала Синнер сочувственно.

-Да. Но позже я вступил в новообразованный орден Серебряной Длани и преисполнился верой в Свет.

Стоп, ты не покончил с собой потому что появилась Серебряная Длань? А что бы ты делал, если бы его не образовали? — Спросила Синнер. Лилит рядом с ней невозмутимо поедала блины, прожевывая человеческие останки и взирая на гостей рядом.

Даже не знаю… Вступил бы в другой орден? — Ответил дворф-паладин.

-Ой, да ХОРОШ, никакой логики! — Возразила вдруг Лилит, отвлекаясь от поедания мяса, -Скажи уже, что не хотел помирать, вот и все!

Я так рад, что не умер тогда, потому что потом, во времена Второй Войны, я вступил в орден и понял, что могу сделать еще так много хорошего в своей жизни... — Воодушевленно говорил Дювальд.

-ХОРОШ, мой черед. — Сказала Лилит, подняв руки, — Двадцать первый год, Нордскол. Меня сбили над пустошами Драконьего Погоста. А полеты — единственно, что имело для меня значение!

Это худший момент? — Скромно и вежливо спросил Гилберт.

-Лучший. Рада, что застрелилась после падения. — Ответила Лилит.

Синнер, потирая руку мазью, недовольно озиралась, начиная раздирать запястье все сильнее. Мирел возмутилась:

-Что я сказала про эти разговорчики!

-Я сделала выбор, ушла на своих условиях. Не многие могут этим похвастаться. — Гордо сказала Лилит, из стакана перед собой испивая кровь вместо воды.

-Мда уж... — Согласился Гилберт.

-Точно... — Сказал Крисп, севший у другого края стола.

-А какой там был вид с высоты падения… Вы мне не поверите. — Мечтательно заявила Лилит.

Вдруг Синнер дочесала запястье насколько, что в один момент кисть правой руки буквально отвалилась и с сухим оглушительным хрустом упала на пол. Все присутствующие за столом пораженно глянули на эту картину, а сама гномка в шоке смотрела, как лишилась части руки. Но через миг паузы все начали… Смеяться. Словно сие событие было не ужасной сюрреалистичной трагедией, а шуткой и дружеским подколом. Они по-доброму смеялись, глядя на Синнер, поддерживая ее. Вскоре и сама она избавилась от видимого шока и поддержала общее теплое настроение за столом смехом.

-Что-то я перестаралась с травами, по-моему. — Сказала Синнер, ощупывая руку, которая только что с треском отломалась от нее.

О, ты лечишься травами? — Спросила Мирел.

Да, я... — Синнер сильно призадумалась, опуская взор. Словно что-то потаенное не давало покоя, но она старалась удержать это чувство.

-Когда же это было... — Задумчиво проговорила она, стремясь вспомнить хоть что-то о травах и о том, что стряслось перед тем, как она попала за стол.

-Не задумывайся об этом. Твой лучший момент. — Сказала Лилит, как всегда прямолинейно и коротко.

-О-ох, мой… Я не знаю. В этом году я занималась инженерией в Штормграде. И у меня была одна клиентка без руки... — Говорила Синнер.

-И что, ты просто сделала ей протез? И это все? И это твое лучше воспоминание? — Вопрошала Мирел, словно обвиняя Синнер в ее низости.

-Ну не знаю, я еще не определилась. До меня слишком быстро очередь дошла. — Старалась оправляться она, почесывая затылок еще здоровой рукой.

Ничего, подруга... — По-доброму сказал Дювальд, вставая со стула, обращаясь к гномке:

-Что делает этот момент особенным?

-Было… Приятно… Помочь кому-то… Сделать что-то... — Говорила Синнер с трудом и застенчиво, словно каждое слово давалось ей с трудом.

-Видите? Она тоже помогала, как и я! — Довольно сказал Дювальд.

-Но главное в том, что она имела силу и демонстрировала ее, как и я! — Тут же добавил Финеас.

Скорее важно то, что я вспомнила прошлое. Как я шаталась по миру и воевала бок о бок с хорошими товарищами, получая от них помощь и помогая им... — По теплому сказала Синнер, -Наверное, это — лучшие воспоминания.

Что-же, пора начинать концерт. — Сказала Мирел вдруг, после чего Арнольд открыл дверь в театральный зал. Все гости с радостными возгласами пошли внутрь, покидая свои места. Лишь Синнер сидела за столом, ожидая.

Ну что-ж, тогда всем пока! — Сказала она.

А ты что, не с нами? — Спросил Крисп у гномки.

-Я всегда на этом месте просыпаюсь. Вы идете на концерт, а Арнольд говорит «Разрешите», хотя мог бы сам дотянуться до моей тарелки, не спрашивая ни о чем. И конец. — Пояснила Синнер.

-Э-эм-м… Ну ладно? До встречи. — После этого Крисп ушел с остальными.

Через пару секунд Арнольд действительно подошел к столу и вежливо сказал «Разрешите», подбирая тарелку Синнер и унося прочь. Но чуда не произошло. Гномка не проснулась, оставшись сидеть в пустой трапезной в полной тишине. Она смотрела по сторонам и с роем мрачных мыслей в голове старалась осознать, что происходило в данный момент не так. Она закрыла глаза, с силой сожмурила их, но ничего не менялось...




***




И ей пришлось зайти Внутрь зала. Оттуда уже играла музыка и Дювальд вещал:

-Всем привет! Располагайтесь по-удобнее! Сегодняшний вечер будет посвящен Синнер Шиманури! — Торжественно произнес дворф.

Она оказалась в концертном зале со сценой и партером для зрителей. На стульях уселись все ранее присутствовавшие в трапезной, кроме Криспа. Красные большие шторы занавеса качались на легком ветерке, а в низине для зрителей было довольно темно. Сцена освещалась прожекторами, направленными на Дювальда в торжественном золотистом облачении паладина. Синнер ничего не оставалось, как сесть на один из стульев и слушать дворфа на сцене.

Наш первый гость не нуждается в представлении, но я все равно его объявлю. Дамы и господа, наш любимый… Майор Крисп! — Произнес дворф, после чего отошел в сторону.

Занавес открылся, прозвучали аплодисменты. Возле фортепиано в центре сцены стоял человек в полных грозных латах и накидке армии Сынов Лотара. Его шлем лежал на крышке музыкального инструмента, а на лице была широка улыбка. После конца аплодисментов публики, он начал говорить, расхаживая по сцене:

-Спасибо-спасибо! Я посвящаю свое выступление нашему почетному гостю: Синнер Шиманури! — После его слов свет одного прожектора устремился на гномку в зрительском зале.

Гномка пораженно встала, вновь зазвучали радостные возгласы и аплодисменты. Синнер, оглядываясь с виноватым и отчасти пораженным видом, ошеломленно произнесла, стараясь хоть как-то извиниться перед Криспом:

-Итан Крисп… Прости меня за то, что я… Сотворила с тобой. С нами… Я не смогла тебя уберечь... — Говорила она, после чего опустила голову подавлено.

Синнер взяла сироту из разрушенного Штормграда в свои помощники, с малых лет воспитывала Криспа убивать и сражаться. Просто чтобы облегчить свою работу, а не ради его блага и спасения. Она лишила мальчика и нормальной жизни и детства. А позже Крисп погиб на ее глазах, и она ничего с этим не сделала.

Не-не-не, Синнер. Моя очередь. — Ответил Крисп со сцены по-доброму.

-Да, точно, прости... — Пораженно Синнер уселась назад, а Крисп пошел за фортепьяно.

Усевшись и размяв пальцы, он начал играть и петь:



Жизнь — спектакль долгий,
Верь мне, старина...
Да только у нее есть свой конец.
Вступление все длится, пролетают года,
В окружении любящих серде-е-е-ец...




Крисп душевно играл на фортепьяно и начал постепенно покрываться трепещущими зеленоватыми огоньками. Они были подобное красивой магии, освещая человека на сцене в предавая его пению искренности и доброты.


Слова учи, беги быстрей
У вот тебя увидят все
Ведь ты поднялся та-а-а-ак высоко-о-о-о-о...
По-во-юем, по-во-юем...
Не конец еще-е-е…


Вдруг зеленоватое пламя с Криспа перешло на фортепьяно, заставляя его гореть в демоническом огне. Сам выступающий вскочил из-за стула и схватился за два демонических клинка, взявшихся из неоткуда. Он начал с истовым искусством нечеловечески быстро и умело вертеть их подобно лучшим мастерам фехтования, выделывая пируэты и красивые трюки. Тон его пения сменился на более веселый и озорной, а сам человек все сильнее горел адским зеленым огнем.


Война, как жизнь, вечная,
Но есть итог:
Здесь теня твоя,
Переживет тебя-я-я...
К чему борьба и ругать,
Милый мой дружок,
Наследие оставь,
Уйди шутя-я-я-я...


Крисп уже не являлся человеком на момент этих строк. Он превратился в латный доспех, который через все щели полыхал адским огнем, а грозный шлем с маской-черепом заменил ему лицо. Инфернальный Крисп в один момент начал тускнуть и испускать все меньше огня. Он опустил голову и жалостно, с мольбой, пел:

Стихает звук, война ушла
И песню вдруг
Споет игла
Ее когда-то пели мы с тобо-о-ой...


Прожектор выключился, и на темной сцене обгорелый инфернал, похожий на Криспа, устремился в краю. Там уже стояла белая деревянная дверь, которой ранее Синнер не замечала. Дверь сама по себе открылась, а Крисп, стоя перед черной неизвестностью за дверным проемом, допевал.


По-во-юем, по-во-юем
По-во-юем...

После этого он повернулся к темному пространству за дверью спиной и демонстративно прикрыл несуществующий нос, слово собирался нырнуть в воду. Сделать глубокий вдох, инфернал-Крисп сделала шаг и упал в бесконечную черную даль то Ту Сторону Двери.
Вновь публика залилась аплодисментами и радостными возгласами, а Синнер в шоке схватилась за лицо. Разинув рот, она смотрела, как ее товарищ попросту исчез в тьме неизвестности. Смерть, забвение, вечный страдания? Она не знала, куда ушел ее Крисп. Но вскочила со своего места, запрыгнула на сцену, и подошла к двери, осторожно оглядывая черноту за ней. Она окликала:


-Крисп? Итан? Майор? Ты где? — Кричала она, но ответа не последовало. Синнер повернулась и увидела, как на сцене Дювальд представляет следующего «выступающего».

Далее со своим воздушно-акробатическим номером выступит наш с вами любимый друг и любитель «позависать»… Волхв Финеас!

Заиграла иная музыка арфы Даларана, а с потолка сцены даларанец Финеас спускался все ниже на двух петлях с кольцами, держась за них руками. Публика аплодировала, а человек начинал умело демонстрировать приемы акробатики на брусьях. Дворф, представивший Финеаса, отошел на край сцены, ближе к Синнер.

-Куда пропал Крисп? — Спросила она.

Дворф недовольно зашипел с пальцем у рта, ведь не хотел, чтобы Синнер портила выступление даларанца.

Расслабься и смотри выступление. — Лишь сказал Дювальд приглушенно.

Но Синнер такой ответ не понравился она повернулась к двери и начала вопрошать:

-Куда ведет эта дверь?

Садить, подруга, еще не твой черед... — Ответил Дворф.

Нет, я хочу СЕЙЧАС знать…

-Берегись! — Шутливо дворф оттолкнул гномку от двери, потому что Финеас, закончив свой номер, раскачался на петлях и влетел прямо в черноту за ней. Барабанная дробь и аплодисменты публики — волхв был так же поглощен темным мраком за дверью.

-Конец всего для волхва Финеаса! — Объявил Дювальд. Синнер все же вернулась на свое место в зрительском зале, — Ну что же, не будем прерываться. Поприветствуем на сцене известного, всеми любимого, и обожаемого… Арнольда Траува!

-Эй, покурить не хочешь? — Вдруг шепнула Лилит рядом сидящей Синнер, что выглядела обеспокоенно.

-Да, да… Лишь бы этого не видеть... — Ответила Синнер, и вместе с сестрой они вышли из зала, вдруг оказываясь на одной из улочек Гномрегана, знакомой обеим гномкам с детства. Они встали на мостик, расположившийся высоко над улицей и проезжей частью.

Лилит закурила папиросу, облокотившись на перила края моста. Синнер, вставая рядом, спросила:

-Слушай, а ты не знаешь, что по Ту Сторону?

-Ты знаешь этого психа с бородой? Дювальда. — Лилит, явно проигнорировав вопрос сестры, начала говорить о наболевшем.

-Да, знаю.

-Говорит, что обрел мир! А как, в Серебряной Длани? Да нихрена! — Сказала Лилит недовольво, размахивая руками. Синнер же взяла папиросу из ее пачки и закурила в след, отвечая:

-Ну не знаю. Я ему верю.

-Отвечаю: КАЖДЫЙ в этой комнате бы вернулся к жизни, если мог. Мир? Да они сами себя успокоить пытаются! — Говорила гномка-летчица возмущенно, стряхивая пепел вниз с моста.

-Это как? — Не поняла Синнер.

Что в жизни есть какой-то смысл. Или цель. Мол, если верно расставишь приоритеты и будешь стараться, то в конце получишь приз. Сертификат в рамке и надпись: «Поздравляю, ты обрел МИР»... — Выговорилась Лилит, прерываясь лишь на новые затяжки папиросы.

-Ха, а что… Это весело. — Лишь отшутилась Синнер, вспоминая все плохое, что сделала сестре и другим «гостям». Ей было стыдно даже вспоминать, как она сидела у Лилит на шее, долгие годы питаясь за ее счет без намека на благодарность. А позже покинула ее и мать, даже не попрощавшись и не помирившись.

-Открыть секрет? Все время, что они потратили на добры дела, на помощь другим, достижения цели… Я не делала НИХРЕНА доброго. — Призналась Лилит, обильно жестикулируя, -И вот она я — ТАМ ЖЕ, где и они.

Ты была самым умелым летчиком Гномрегана, и командиром целых эскадрилий. — Возразила Синнер.

-Ага, а еще была генералом Плети и наставником рыцарей смерти. И вот она я — там же, где и ты с другими. — Лилит папиросой указала на сестру.

-Ну а если все вернуть, прожить опять. Что бы ты изменила?

Эх-х-х, чтобы изменила... — Лилит облокотилась на перила, вздыхая. -Не стала бы так париться.

-Париться из-за чего? Из-за полетов? — Спросила Синнер.

Всего вместе. Я знаю, тебе трудно понять, потому что я одновременно и твоя сестра, и рыцарь смерти… Но как твоей сестре мне важно, чтобы ты знала, что я любила тебя. — Призналась Лилит с некоей долью печали в голосе.

Никого ты не любила! Тебя волновали твои полеты. Ты думала только о том, как бы улететь в далекие края и кого-нибудь сбить и рассказать всем, как было хорошо. А на меня ты забила. — Возмутилась Синнер, обвиняя сестру.

Тебе так казалось, потому что я была замкнута. Но я любила тебя, Синнер. И тебя, и матушку… Хотела, чтобы ты меня уважала, чтобы ты любила меня. — Говорила Лилит с тяжестью, -Но я боялась тебе это показывать. Я так переживала...

Синнер, выслушав признание сестры, отвернулась и понуро опустила голову, говоря:

-Жаль, что в настоящей жизни мы так не говорили...

-Как бы было хорошо... — Согласилась Лилит.

-Ну хотя бы сейчас поговорим. Пока я не проснусь.

Пр… Проснешься? — Усмехнулась Лилит как-то злобно, -Ты что, до сих пор не поняла?

-Поняла что? — Недоуменно сказала Синнер.

Лилит без слов пальцами ткнула окурок папиросы, отправляя его вниз с моста. Синнер посмотрела в след и увидела, что заместо проезжей части Гномрегана внизу была комната, в которой она остановилась прямо перед «сном». Гномка увидела собственное тело со стороны: волосы растрепаны, в руке, что сейчас у нее отвалилась напрочь, был шприц с экстрактом кровопийки. Из рта и глаз текла кровь, пена, слезы, а зрачки закатились, иногда дергаясь. В статичной картине гномки, словившей передозировку, двигался лишь маленький тревогобот, шелестя своими шестеренками. По экстренному протоколу он искал среди различных вещей в ее сумка экстренное лечебное зелье, орудуя маленькими клешнями-лапками. И у него очевидно ничего не выходило. Лежащее на полу закрытой комнаты тыле тоже иногда дергалось, издавая шипящие и булькающие звуки...




***





-В утрате участвуют все: люди, что нас покидают, и которые остаются... — Говорил Арнольд Траув со сцены, -Это — танец тенью ушедших близких...

Синнер вдруг ворвалась в концертный зал, прерывая человека на сцене и заявляя:

-Прекратите представление!

Извините!? — Возмутился Арнольд со сцены с недовольством.

Что тут происходит? — Говорила гномка, вскакивая на сцену.

-Что за грубость! Я собирался исполнить свой номер жонглирования кружками! — Заявил человек, вынимая с десяток утвари для представления из неоткуда и держа их в руках.

Успокойся, Синнер... — Говорила Лилит.

Да, почему бы вам не присесть и... — Арнольд потянулся, чтобы усадить Синнер на место, но гномка оттолкнула его прочь.

-Нет!

-Ой-ой-ОЙ-ОЙ!!! Нет, спасите! — Вдруг человека начало тянуть к белой распахнутой двери поблизости. Из тьмы за проемом появились черные цепи, обхватившие Арнольда и тянущие его в пустоту.

Я не готов! Я еще не увидел внуков, не передал свою таверну! Я еще столько всего не сделал. Верните меня обратно-о-о-о-о-оу-у-у... — Жестоко и непреклонно человек оказался попросту поглощен тьмой, и только тогда дверь вновь закрылась.

-Я должна проснуться! Я не хочу здесь быть! — Воскликнула Синнер в панике, оглядываясь. Ее обуздал страх и трепет при виде ужасного поглощения бездной за дверью очередного товарища.

-Конечно, только о себе и думаешь... — Недовольно заявила Мирел, разводя руками.

-Синнер, подруга... — Дювальд приближался к гномке, стараясь успокоить. В один момент она упала со сцены, ударившись о стулья в зрительском зале.

-Дювальд, как я сюда попала! — Вопрошала она в ужасе.

-А я то почем знаю? — Ответил дворф.

Я закрылась в комнате в Цитадель Громового Молота. Потом я… Я плакала и вспоминала о смерти Криспа, да-да… А еще выпила, нашла кровопийку… И решила добавить побольше... — Синнер, стараясь расставить все по полочкам, посмотрела на потолок концертного зала, но увидела там потолок своей комнаты в Цитадели Громового Молота! Она начала паниковать сильнее:

Нет, нет, нет! Я очнулась от травы, ДА! И связалась с Тинки по РАЦИИ!!! Именно так все было, я жива! — Нервно кричала она, отдаленно понимая, что такого она не помнила, а просто выдумала.

Синнер, мы же так готовились. — Говорил Дювальд, стараясь успокоить Синнер.

-Но я же связалась! Я не могла заснуть, я ОЧНУЛАСЬ И СВЯЗАЛАСЬ С ТИНКИ!!! Мне здесь не место! — Продолжала она, задыхаясь от страха и метаясь по сторонам, -Мне надо с ней поговорить, где рация?!

Гномка решила побежать в сторону выхода из концертного зала, но дверь была закрыта! Она обернулась и увидела, что Дювальд уже представляет следующего выступающего.

А теперь, дамы и господа, у нас для вас истинный подарок! Вы оцените. Спешите увидеть, пока она от нас не улетела... — Пошутил дворф, и из опустевшего зала из неоткуда раздался приглушенный смех.

-Нет, хватит! — Кричала Синнер, не имея возможности остановить страшное представление.

-Это Лилит Шиманури! — Торжественно заявил Дювальд, после чего зал залился аплодисментами.

Гномка летчик вышла в центр сцены и встала на табуретку, чтобы быть немного выше и видной всем. Сержант Гилберт в зрительском зале тем временем хлопал Синнер по плечу и отводил на место, говоря:

-Выдыхай, воплями делу не поможешь.

-Это должно было случиться, рано или поздно. — Сказала Мирел, сидя на стуле.

Лилит на сцене, оказавшись под ярким светом прожектора, взялась за лист бумаги и начала говорить:

-Стишок, сама придумала. Называется «Вид на полпути к забвенью.» Кхм-кхм-Кхм…

Откашлявшись, гномка неумело и неловко начала читать с бумаги строки:


Неслышно ветер стонет
Нежить внизу шумит
Летит она, готовая,
Решается, дрожит.
Сбившись с курса ночью,
Вниз камнем полетела,
Но вид на полпути к забвенью,
Она все же разглядеть успела.



Послышались аплодисменты, Лилит остановилась в паузе. Прожектор освятил белую дверь, что начала медленно со скрипом открываться за спиной гномки. Но она недовольно и нагло указалась на дверь и возразила:

-Еще не все, постой! Я не закончила. Рано. — Сказала она после чего прожектор вырубился и дверь вновь скрылась в темноте сцены.

Гномка, откашлявшись вновь, перевернула лист бумаги и продолжила:



Бурлящая река, снежный бережок...
И легкий ветерок резвится,
Взрыв самолета нежить вдруг привлек,
Покой им даже и не снился...
Как птица ты,
И стало все так ясно и понятно
Все будет хорошо...
НЕТ — было бы,
Не застрелись ты безвозвратно...



Вновь включился прожектор, освещая уже открытую белую дверь. Лилит посмотрела в ее сторону молча, но потом вернулась к своим бумагам, читая. Голос ее изменился, наполняясь грустью. Как и сама Лилит: гномка начала на глазах гнить и увядать, превращаясь в ходячий труп. Куски мяса и кожи вместе с одеждой летчика постепенно таяли и уходили прочь, а ее глаза начали святиться синим сиянием смерти. На ее останках выросла саронитовая броня, а позади со звоном упал рунический топор. Гномка потусторонним голосом, полным горечи, начала читать:



Как избежать паденья,
Как скрыться от проклятья...
Любую цену заплачу,
Если назад вернут...



Прожектор включился без предупреждения, а открытая дверь была уже за спиной гномка рыцаря смерти.

-Я передумала, я, я… Я не хочу! — Говорила она, руками закрываясь от белой двери.

-Все в порядке... — Подошедший Дювальд погладил ее по плечу, успокаивая и давая продолжить.


Ну вот конец, мой час настал,
Безмолвно угасаю...
Ну почему я вид не разглядела
Пред пулей в лоб
Не понимаю!
Как жаль, я вид не разглядела
Перед прыжком
Теперь я знаю!
Как жаль я вид не разглядела,
Перед прыжком, я-я…


Вдруг гномка упала назад, прямо в пустоту за дверью, испуская крик ужаса. Она так и не договорила, сбившись на страх и панику. Синнер, видя этот ужас, вскочила с места:

-Все, мне пора сваливать! — Она побежала прямо к двери из концертного зала. Но, открыв ее и забежав внутрь, поняла, что вдруг оказалась на сцене сама!

Дювальд погладил ее по плечу, говоря:

-Синнер, уже ничего не исправить…

Уже ничего не поделаешь, подруга. — Согласился Гилберт, жестикулируя обгоревшими костями вместо рук.

-Как не кричи, как не брыкайся — ты уже давно заснула. — Говорила Мирел, -Тебе остается только присесть...

-Но я... — Старалась хоть как-то возразить она, но остановилась.

-Слушай, Синнер, возможно все же кто-то найдет тебя и поможет. Как возможно и то, что этого не произойдет. Нам это неизвестно. — Обяснил Дювальд.

-Можно задать тебе вопрос?

Дворф усмехнулся, вспоминая похожу фразу во время ужина. Но Синнер говорила довольно серьезно:

-Кому нибудь удавалось вернуться из этого места?

Эх-х, Синнер… Нет никакого места. Это твой мозг, который видит то, что он и должен. Все, что тебе остается, это расслабиться и смотреть представление.

Гномка вздохнула и присела, глядя на сцену. Слова Дювальда отчасти помогли справиться со страхом. Дворф же вышел на сцену, чтобы представить очередных гостей:

-Народ, перед вами миссис Мирел Шиманури и сержант Гилберт!

Мирел, одетая в нарядное платье, поклонилась залу, на что тот отреагировал аплодисментами невидимой публики. Гилберт же стоял позади за стойкой и держал в обгорелых культях флейту. Они посмотрели друг на друга и кивнули, начиная представление.
Гилберт затянул довольно красивую мелодию, перебирая пальцами-костями по флейте. Мирел же начала красиво танцевать, выказывая элегантность и утонченность. Она достала ленточку белого цвета и начала воротить ее, делая красивые узоры гимнастики. В прыжках, в перекатах, в круговых движениях: лента красиво вилась вокруг нее под аккомпанемент хорошей успокаивающей мелодии флейты. Синнер лишь могла завороженно смотреть на то, как мать, которая всегда была груба и жестока, хоть раз проявила красоту и тягу к прекрасному. Показала Синнер, что она способно не только работать за станком, но и показать свои душевные переживания.
Мирел прыгнула в зрительский зал и начала выделывать особо трудные трюки с ленточкой, сопровождаемы прыжками и невозможно долгими застываниями в воздухе. Словно сила тяготения утратила над нею власть в последнем выступлении. Она придвинулась к Синнер и произнесла:

А теперь сложный пируэт.

Мирел прыгнула по потолка и задержалась там, накручивая ленту в живописные узоры. Даже Гилберт, ранее игравший на флейте, удивился:

-Обалдеть... — Сказал сержант. Один край ленты свалился с потолка, где крутилась Мирель, и человек подошел к нему.

Музыка же только усилилась: флейта играла сама по себе, а к ней добавились еще барабаны с духовыми, невидимые и скрытые.

-А теперь… Легкий пируэт.

Мирель на потолке начала крутиться еще быстрее, и вскоре исчезла в лентах, покрываясь ими. Белая материя оплела ее подобно кокону, застрявшему в воздухе над сценой. Гилберт, обвязав край ленты вокруг своего пояса, подошел к белой открытой двери.

-Конец связи. — Лишь сказал он без какого либо сожаления, прыгая вниз. Он начал тянуть за собой и остальную ленту вместе с Мирель.

Кокон размотался, а гномка в платье, окинув Синнер холодным взглядом, оказалась притянутой к двери. Там она в след за Гилбертом исчезла. Лишь тогда музыка прекратилась, в одинокая флейта упала на пол сцены. Послышались аплодисменты из зала.




***




-Ух ты, хороший номер от Мирел и Гилберта! — Сказал Дювальд со сцены, пиная флейту прочь с пола.

-Ну все, готовы к главному номеру? — Спросил дворф, ловя овации от толпы.

-Нет... — Тихо говорила Синнер, пребывая в ужасе.

-Прошу любить и жаловать... — Многозначительно начал Дювальд, а после заиграла барабанная дробь.

Нет, не надо... — Говорила Синнер без сил.

-Звезда Рейдеров Адского Пламени! И армии Сынов Лотара… Старого Альянса, нового Альянса...

Свет прожектора упал на Синнер, сидящую понуро в зрительском зале. Она опустила голову и скрыла лицо ладонью единственной оставшейся руки. Дювальд же продолжал:

-Сестра Лилит и дочь Мирел, холостая и одинокая. Еще и бездетная, насколько я знаю... — Дворф обхватил пораженную Синнер и потрепал за плечо, издевательским тоном напоминая обо всем плохом.

-Инженер, водитель танка, стрелок, старший сержант, ЖУТКИЙ акоголик, наркоманка со стажем, талантливая баба, и ТУПОЙ ПРЕДАТЕЛЬ...

Это — Синнер Шиманури! — Наконец торжественно объявил Дювальд, и зал разразился оглушительными овациями вперемешку с аплодисментами.

Гномка оказалась на сцене. Она дождалась, пока стихнеет шум «публики», молча опустила голову и подошла к открытой двери. Смотря вниз в черную бездну, она спросила:

А это… Очень страшно?

Нет, я так не думаю. — Успокоил ее дворф, стоявший рядом, -Ровно так, как и должны быть. Все когда-то заканчивается…

-Капля, падает вниз. — Дворф после этих слов протянул руку в пустоту, и она тут же начала затягивать его внутрь двери.

-До встречи на Той Стороне… - Лишь сказала Синнер.

Ой, Синнер, нет… Нету никакой Той Стороны. Это конец. — После этих слов тьма засосала дворфа в глубины за дверью, не оставляя от него ничего.

Синнер пораженно смотрела, как в метре от нее бездна поглотила доброго друга, а из пустого зала вновь послышались аплодисменты. Гномка вышла в центр сцены и, в панике оглядываясь, произнесла:

-Я, я… Я должна кое с кем связаться по рации.

Неубедительное оправдание для тьмы за дверью. Поэтому оттуда к Синнер стали тянуться черные цепи и липкие путы. Гномка же решила бежать из зала прочь, прямо к трапезной. Оказавшись там, она бежала по казавшемуся бесконечным пустому обеденному столу, что тянулся до самой двери в прихожую. Туда, где они гоняли птицу.

-Кто-нибудь, кто-нибудь! — Кричала она, после чего запрыгнула в прихожую, уворачиваясь от липких пут.

Она устремилась к входной двери, но та вся заросла чудовищного размера орхидеей, принесенной в самом начале. Помимо цветастых лоз, в зарослях, блокировавших дверь на улицу, были кусты кровопийки...
Пришлось повернуть обратно в прихожую. Там огромная сова леса Террокар удерживала дверь в трапезную, не давая путам тьмы пробиться.

-И-извините, где тут радиосвязь? — Спросила Синнер у совы ошарашенно.

Животное повернулось в ее сторону и тогда гномка увидела, что заместо привычной морды у птицы были лишь кости черепа и клюв. Мертвая сова налетела на гномку, но та увернулась и схватила кочергу для камина, которую когда давал ей Крисп. Синнер махала в сторону совы железякой, пока не отогнала ту, заставляя улететь в переговорную комнату матери.

-Точно! — Воскликнула она, следуя за совой в переговорную.

В новой комнате, представлявшей из себя часть цеха Гномрегана, на столе лежала рация. Половину помещения занимали огромные вытяжки вентиляции. Сову, прогнанную Синнер, засосало в одну из таких труб. Но тут же из воздухопроводов начала лезть черная жижа и темные путы смерти!

Синнер схватилась за рацию и согнулась у стены, с дрожью наблюдая, как тьма крадется за ней по пятам со всех сторон...

Тинки! Тинки! Ты меня слышишь? — Кричала она в переговорное устройство.

Синнер? — Вдруг послышался спокойный голос Тинки из рации.

-Тинки, ПОМОГИ МНЕ! Тинки, как хорошо, что я… Слушай, Тинки, ты же меня спасешь? — Кричала Синнер в панике, уворачиваясь от темных липких щупалец и цепей.

Синнер, почему ты связалась со мной? Я же покинула Цитадель Громового Молота, ты заверила, что с тобой все хорошо. Я не могу могу тебя спасти.

Ответ заставил Синнер немного успокоиться и перестать метаться.

-Ты не взяла рацию с собой. Я не могла с тобой связаться... — Говорила Синнер так же спокойно, вздыхая.

Да.

-Значит, я закрылась в комнате одна, и никто не придет. — Заявила Синнер,

-Да. — Вновь согласилась Тинки.

-Тогда я… Перебрала с кровопийкой. — Синнер спокойно вышла из залитого темной жижей цеха, после его вновь оказалась на мосту перед своим домом детства в Гномрегане. Здесь они с Лилит недавно курили.

Слишком поздно, ничего уже не поделаешь. — Согласилась Тинки.

-Знаю...

-Я ничего не могу поделать, я далеко от тебя и думаю, что ты в порядке. — Заявила Тинки вновь.

-Что же мне делать... — С печалью сказала Синнер.

-Синнер, это уже не имеет значения. — Успокаивающе ответила Тинки, последняя на данный момент живая подруга Синнер.

Раз уж так вышло, ты можешь не бросать рацию?

Хорошо. — Ответила Тинки.

Долгая, страшно долгая пауза. Со всех сторон мост уже облепили черные щупальца, грозившие затащить Синнер в темноту двери. Она стояла и смотрела на пейзажи пустого Гномрегана. Улицы своего детства. Когда она ее не бросила мать и сестру ради мечты стать магом Даларана. Когда она еще не пережила всех своих друзей, наблюдая за их смертью и ничем не помогая. Гномка увидела на перилах моста пачку папирос своей сестры и взяла одну из них в зубы, зажигая. Она долго смотрела на родные пейзажи, пока наконец те не были затянуты тьмой полностью. Тогда она и спросила у Тинки:

Как прошел твой день?

-Хорошо. — Донеслось из рации.

Да?

-Да, чудесный был день. — Ответила Тинки мечтательно и тепло.

Синнер посмотрела под ноги. Те по колено были поглощены тьмой и обмотаны множественными чернильно-черными цепями. Мутная пустота шла все дальше пока не поглотила гномку полностью...


***


И тогда она открыла глаза.

Синнер вдруг глубоко вздохнула и вскочила с пола. Она закашлялась и стала протирать глаза руками, одна из которых вернулась на место. Из локтя вывалился пустой шприц, а в ноге торчал почти осушенный новый. Рядом был отброшенный во время резкого пробуждения тревогобот, у которого получилось в рамках экстренного протокола вставить в ногу хозяина экстренное лечебное зелье. Гномка уселась на пол и с ужасом в глазах смотрела на свою комнату. Где-то вдалеке отдавались эхом голоса жителей Цитадель Громового Молота, стучали кружки. Она же молча с раскрытыми глазами смотрела перед собой.
Первая попытка что-либо сказать не увенчалась успехом — Синнер закашлялась. Но после этого она хрипло прошептала:

Почему… Они. Они. Но не я.

Вопрос, оставшийся без ответа. Вопрос, который волновал ее уже очень давно. Ведь она причинила другим так много боли и проблем, оставляя добрых друзей позади и раня. Хорошие люди гибли в муках, а Синнер выживала. И даже сейчас, когда она осталась одна и должна была погибнуть, мамин тревогобот, сделанный когда-то как подарок на день рождения дочери, спас ее. Заслуживала ли она? Нет.

Пока что нет. Но пока ты жив, еще есть возможность что-то изменить.






Вердикт:
Одобрено
Комментарий:

Добрый день.

Квента смогла ровно два раза изменить впечатление о себе. Сначала читать ее было очень тяжело и скучно. Это связано с полным отсутствием какого-либо введения. Первую треть приходится читать и закономерно запоминать происходящее, совершенно не понимая, что происходит. После картина в один момент открывается читателю. Дальнейший текст становится интереснее, его метафоры - более заметными и очевидными, а финал - трогательным. У вас как минимум во второй раз получилось написать во-истину трогательную, впечатляющую историю, но вместе с тем она не лишена недостатка.

И кроме недосказанности в начале, я хочу подметить основную проблему - малая значимость второстепенных персонажей. Окей, мы сразу обращаем внимание на мать, которую Синнер искреннее любит, но любовь не взаимная, обращаем внимание на сестру, особенно когда они выходят курить. И когда эти персонажи уходят в забвенье, это вызывает эмоции, но... Не в случае с остальными. Понятно, что это ее сослуживцы. Мне верится, что это либо игроки, либо хорошо прописанные персонажи бэкграунда, но в квенте они представлены совершенно никак, и это делает их лишними в истории. Несомненно, они делают тяжелее и красивее картину целиком, но вот я, например, даже их имен запомнить не смог. Вы используете весьма понятный, простенький шаблон, даете ему имя и фрагмент истории, которая в общем-то никак не стреляет после.

Теперь перейдем к хорошим сторонам.

Во-первых, отсутствие чеховских ружей. Я все гадал, обыграете ли вы эту навязчивую птицу, чешущееся запястье, переговорную? И вы обыграли, это определенно плюс. В целом такое закрытие всех деталей требует определенного навыка ведения повествования, которым вы, несомненно, обладаете.

Красивые, понятные практически всегда метафоры - потрясающая идея с блюдами-вестниками смерти, истории о худшем и лучшем, дверь и "та сторона". Это только то, что сильно отложилось у меня в голове через час после прочтения. Я могу сказать, что это очень приятный момент и он сильно повлиял на итоговое впечатление.

Прекрасный конец - мне очень понравился фрагмент переговоров по рации. Сама абсурдность того, что она общается с подругой через завесу, и они рассуждают о смерти. Идея с потолком и видом под мостом. Именно эта атмосфера сурреализма заставляет читать творчество с искренним интересом. Я так и не смог понять момента с чесоткой в руке и лишением руки от этого. Буквально не нашел, за что можно зацепиться в тексте.

У вас вышла и правда отличная работа, как и предыдущая квента, эта читается легко и непринужденно и запоминается на фоне остальных, даже несмотря на то, что она не лишена недостатков, ошибок итд

Уровни:

Синнер 12

Контакт - rolevik dima#4300

Приятной игры!

Проверил(а):
rolevik dima
Уровни выданы:
Да
21:12
00:19
158