Игровое имя:
Мьерох

— Говори, — голос Кледо звучал звонко под сводами пещеры. Он был требовательным, настойчивым, не признающим сопротивление. Воздаятель, прикованный к стене цепями из скверностали, что жгла кожу, усмехнулся. С копыт медленно капала синяя кровь, мешаясь с энергиями хаоса. Он был изможден и изранен.
— Тебе с самого начала?

— С самого.


Мне не довелось видеть свет Солнца и голубого неба с рождения. Я знал лишь один свет — Наару. Они были покровителями, наставниками, спасителями. И они же направляли наш корабль, ведя его по волнам космического пространства. Я не знал ветра и трав, не знал что такое в общем — жить на планете, жить в мире. Нам рассказывали разные истории нашего прошлого, описывая их как сказки, как страшные сказки. Был ли я счастлив? Был. Я не знал смерти, не знал потери, а на словах сложно узнать что это такое. Я был наивным счастливым ребенком, что рос под родительской опекой и взором Пророка. Это ли не счастье для изгнанника? И все же, в мою жизнь ворвалась война, развеев дымку юности. Первый мир, который я увидел, была Эрния. Меня тогда уже считали молодым изгнанником, способным держать в руках оружие. Обучали, гоняли, тренировали. Нас готовили словно на войну. В этом мире появилась и кроха — моя младшая сестра.


Её это откровенно раздражало. Они были в этой пещере далеко не первый день, а дреней так и не рассказал ничего полезного. Но продолжал болтать пустое, перебирая слова уклончиво.

— Ты принимаешь меня за обделенную умом? — хлыст свистнул в воздухе, заставив воздаятеля дрогнуть. — Мне нужна конкретная информация и ты знаешь о ком. Или мне повторить вопрос-с?
Кледо гневно покачивала хвостом, разглядывая подвешенного дренея. Предатель не хотел развязывать свой язык, предпочитая терпеть скверну, что выжигала его кровь. И улыбался.
— Нет, я только подобрался к сути.


Затем было бесчисленное множество миров. В некоторых зарождались разумные народы, некоторые были населены обильной флорой и фауной. Каждый из миров — это жизнь. Не бывает маленькой и большой, обильной или угнетенной. Жизнь — это жизнь. Я тогда этого не понимал и не горжусь тем временем. Мы у всего лишь хотели выжить. Мир за миром, жертва за жертвой. Некоторые из дренеев терялись в тех мирах, некоторые оставались по своему решению — задержать тех, кого посылал по наши жизни Искуситель. Меня самого вырвали из пекла скверны, уже впившей свои мерзкие когти в земли нового мира. Кто знает, быть может если не храбрость моей сестры — там бы и остался. Не лучшая судьба, но и не такая худшая. Нам было на кого равняться. Среди нашего народа не мало храбрецов и героев, что готовы были бросить свои жизни в пасть войны, только бы дать большей части живых уйти. Ради шанса мы и сражались. Шанса жить.


— Ты мне еще про детей своих расскажи. Что бы я знала, где их найти и как убить! — ман'ари негодовала, теряя холодность эмоций. — Знаешь, давно я хотела испытать один прибор…

— Даже не надейся.

— О-о, тебе понравится.


Семья… Для меня семьей были все изгнанники, но по крови были лишь отец с матерью да младшая сестра. И с каждой вехой своей жизни она ставилась неуправлеймой, бунтующей, её просто не могли понять. Я и не пытался её понять, я просто наслаждался её историями или тем, как она возилась с животными в отсеках. Её страсть. Сам же я предпочитал кузнечные залы и мастеровые, наблюдая и познавая. Пусть я и решил не идти по пути ремесленника, но встать за наковальню всегда смогу. А как иначе, когда знания хочется впитывать подобно губке? Даже прочел немало книг о теоретической магии, слушал лекции анахоретов и магусов. Да и нужно было занимать свои руки хоть чем-то, что бы не дать мыслям терзать разум. Так хоть какое-то отвлечение он бесконечного пути. Мне не казалось оно бегством, даже наоборот. Искали плацдарм для наступления, для ответа армии Легиона. Но из года в год, из века в век, но мы так и странствовали, куда-то по волнам космических ветров. Хотя, признаться, меня увлек джед'хин. Пусть я и не стал чемпионом, зато добился неплохих результатов, заслужив почетный килт.
У сестры появлялись поклонники, да и она сама активно находила предметы обажания. Своих подруг пыталась записать в мои любовницы, но мне с ними не везло. Находились те, кто мог разделить мои интересы, кто жил от битвы до битвы, проводил дни в мастерских, но… они были лучше меня. Я еле уговорил сестру перестать заниматься сватовством. Она же вздыхала по воздаятелям — единственным, кто мог унять её пыл. И вместе мы смотрели на тех, кто был живой легендой на ровне с Пророкм. Тех, чьи имена знала многая молодежь, ведь именно они были наставниками и воспитателями. Вместе с сестрой мы брали пример с Терлаама Ша'Куре, что бы близким другом семьи, пусть и не часто баловал нас вниманием. Благодаря его рвению я решил идти по пути праведного Света, а сестра взяла в руки лук.


Кледо была готова поклясться хвостом Кил'Джедена, что больше не прибегнет к подобным практикам. Воздаятель её порядочно раздражал. Ей нужна была информация, которая и так собиралась по крупицам. На что только не пойдут охотники за головами.

— Да! Наконец, ты сдался и произнес это имя. Говори! Я хочу знать, кто дорог этому предателю!
— Не… не надейся.


Дети детей, я даже не заметил, как вокруг сестры образовалась большая семья и крепкая любовь. И, похоже, они были счастливы. Я лишь имел больше причин не дать в поисках мира-дома себе оступиться и пропустить удар. Ведь за воздаятелями были дети и семьи.
Но от трагедий даже Пророк не может уберечь. Крушение Генедара до сих пор у меня как в тумане. Та паника, тот страх что подняла меж нами К'ара — эти эмоции были слишком сильны. Но мы выжили. Потеряли очень и очень многих, но выжили. Хотя главная потеря, конечно, это Наару. Всю мою жизнь они были рядом с нами, обучали и вели меж звезд. Теперь… изгнанники были одни. Я ощущал необъяснимую пустоту и потерю, хотя знал, что Свет все еще с нами. Пророк с нами. Значит… мы можем выжить. Дальше отступать было все равно некуда, пришлось учиться жить с постоянным небом над головой. Эмоции от этого были невероятными. Все казалось таким нереальным, но первые урожаи, первые контакты с местными аборигенами… Дренор оказался очень обитаем, на нем было несколько Империй, а про ботани я и говорить не хочу. Мне не было в этом мире места. Пришлось пойти в миротворцы и отгонять дикое зверье от городов и поселений. И даже горн с наковальней не дарили прежнего покоя. Без хрустальной песни наставников я чувствовал себя потерянным. Да и Пророк… он остался близким к нам, но изменился. Я точно знал, что теперь не будет все как раньше. Теперь нас ждала настоящая неизведанность будущего.
Размеренная жизнь отнимала силы. Я не переставал опускать молота, что получил еще на Генедаре. Несущий праведность всегда был со мной, а вместе мы гоняли ботани, стаи диких волков, сопровождали караваны и послов к оркам. Мои попытки жить дальше были слабыми, пока я не встретил её. Она точно была из дренорских — я не видел её на корабле. Светлая, не знающая ужасов потери и смерти. Я снова ожил рядом с ней. Крайний дом на краю Эмбаари, сад и небольшая кузня. Её звонкий смех. Сестра находила причины шутить над мной, а я… я просто жил. Наконец-то жил.


— Хм, да, вы порядочно расслабились. Раздавить жертву, что не чует опасности — проще простого.
— Это с нами… и сделали.

Не все шло очень гладко. В одном из патрулей я попался огрским охотникам за рабами. Сначала меня отправили в шахты на Хребте в горах. Путь туда — само по себе испытание. И там не грешили проводить бои между рабами. Особо отличившихся передавали на арены Горгронда, оттуда — в Награнд, в Верховный молот. Я провел в такой жизни несколько лет, пока на одном из перегоне, как раз к Верховному молоту, рангари не освободили рабов. Я знал, что рано или поздно помощь придет. Дренеи своих не бросают. Я был рад вернуться к семье и обычной жизни, пусть на теле и остались шрамы. И все же…
Война ударила подобно грому среди неба. Дальние посты, патрули рангари. Орки, словно нерешительные хищники, обнажали свои клыки на нас. Мы не были готовы к войне с теми, кто не наделен Скверной. Стихии мира были на их стороне, и вскоре рангари были вырезаны. У нас не осталось пограничных или патрулей, спаслись лишь единицы. Сестра долго приходила в себя, ведь если бы не её муж, не отпустивший её, то и она бы пала от орочьего топора. А я берег покои Элодора. Сама мысль о войне меня не пугала, к бою я был готов. Боялся я за другое — за семью.
Вскоре, мир проснулся. Стихи отвернулись от орков и мы схлестнулись в войне. Я не хотел оставлять свою жену и маленькую дочку. Она родилась накануне войны и уже могла стоять на своих маленьких копытах. Но зная, что если я не возьму оружие в руки и не выйду со стольными воздаятелями к дикарям — я просто не смогу жить дальше, жить в вечном стыде и страхе. Мы дали отпор, занимались эвакуацией. Просели по всем фронтам — Карабор, Храмовый город, был атакован безжалостно. Меня не было в той битве, но говорят, что там, с орками, был очерненный Бездной наару, Темная звезда.
Мы хотели дать бой около Аукиндона. Оркам что-то помогало, мы пытались распутать клубок. В прочем, не пришлось тратить на это время. Демоны явили себя сами. Сколько паники и ужаса поднялось в наших рядах. Пророк нас не сберег, позволил Искусителю ударить в спину. Я не думал об этом. Я молча крошил орочьи черепа и отлеживался под надзором целителей. К тому времени я уже не знал, где моя жена и дочь.
Мы отступили к Шаттрату. Именно в нем отец вызвался за нас, за весь свой род, жаждя остаться среди тех, кто встретит орков и даст им бой. Последней в своей жизни. Последней для себя. Пророк говорил с каждым, кто оставался в тех стенах, и когда подошел к нему я — отправил прикрывать беженцев. Он говорил, что мою судьбу сковал холод. Быть может, я мог встретить смерть среди снежных шапок земель Ледяного огня? Мне пришлось подчиниться. Когда мы добрались до последнего нашего уцелевшего города — Телредора, города-святилища — сестра потеряла половину своих детей. И обзавелась полукровкой-внучкой. Я не одобрил это решения, то, что делали орки с нашими пленными было против самой природы. Она меня не слушала. Наверное, именно тогда мы отдались друг от друга.


— Что с Терлаамом? Он не погиб при той осаде, иначе бы меня тут не было, — Кледо строго смотрела на воздаятеля. Её хвост гневно метался из стороны в сторону.
— Он выжил, как и многие из достойных.


Мама. Матушка. Мать. Когда мы убедились в смерти отца, она изменилась. Стала потерянной, отчужденной. Я как мог пытался обрести её вновь. Но эта связь была утрачена, больше она не уделяла внимание нам.
Со временем начались вылазки на материк. Я старался участвовать в них, если позволяли идти. Нужно было защищать город, защищать Пророка. Я все еще был разлучен со своей кровью, со своей любовью. Но на вылазках все было строго, требовали субординацию. Приходилось подчиняться, хоть мне это и не по душе. Ради общего блага я действительно старался. Потом… Потом мир рухнул.
Когда произошел взрыв я вернулся на Телредор вновь ни с чем. Вода ушла из Зангарского моря, обнажив дно. К нам на остров пришли выжившие после осады Шаттрата. Измененные. Оскверненные. Потерянные для Света. Один из бывших воздаятелей, Нобундо, ныне говорил о голосах стихий. Мне было плевать. О других выживших они ничего не знали. Но вот мать нашла в его словах утешение. Она отринула знания магии и слушала голоса стихий. Я просто пытался поддержать её. С сестрой мы до сих пор не примерились.
Больше остров не был безопасным, пришлось переправлять беженцев. Тем более, что Пророк обнадеживал нас новостью о новом корабле и новом приходе Наару. Верил ли я в это? Да. Тем более, речь шла о нашей миссии. То, что надлежит сделать дренеям ради Армии Света. Столь же эфемерном мифе..
Я так и не нашел ни жену, ни дочь. Мы, с потерями, но добрались до Крепости Бурь, захваченной новыми чужеземцами. Скольких я убил за войну? Я не считал. Быть может шрамы помнят, но я — нет. Это был туман из гнева, ненависти, жажды мести. Позже я узнал, что моя дорогая жена и чудесная дочка стали жертвами орочьих чернокнижников и отдали свои души в пламя Темного портала. Я не знаю, так ли это, но я до сих пор ищу их кости там, на Дороге Славы.
От комплекса Крепости Бурь удалось отбить один корабль-спутник. Нам этого хватило, пусть остались еще наши в Дреноре. Я не испытывал желания оставаться. Я хоть продолжать бой, а Пророк вещал о союзниках, об Армии Света, и направлял корабль на Азерот. Плевать. Главное отомстить тем, кто сделал это с нами.


— Бегство. Очень благородно.
— Бить в спину — благороднее не менее. Я всего лишь менял позицию.


Мы не успели перевести дух — на борту Экзодара обнаружились чужеземцы. Я вновь убивал. Снова, снова и опять поднимая молот. Если наша кровь была синей, кровь орков зеленой, то у этих кровь была алой, с вкраплениями скверны. Такие же демоны, такие же слабые.
Мне хочется считать, что именно по их вине случилось новое крушение, но мы уже были у цели. Уже был на орбите Азерота.
Не сразу удалось оправиться от ран и произошедшего. Еще и кристаллы Экзодара треснули, став токсичными для нас и для экосистемы. Пришлось устранять последствия. Много последствий. Признаюсь, что я в Азероте не задержался. Как только мы стали частью Альянса и появилась возможность вернуться в бой, на осколки Дренора, я со смелостью шагнул в портал как Кулак Длани Аргуса. Вновь орки, вновь демоны, вновь залитая кровью земля. Я не мог без борьбы, не мог без битвы. Я ощущал… что вновь забываю как это — жить в мире. Разум и тело хотели лишь быть в бое, быть на волоске от смерти.


— Жаль, что не умер. Быть может быть так был полезнее делу, чем бестолку чесать языком.
— Полезен тебе? Я скорее язык себе откушу, тварь.
— Ничего, не волнуйся. Мы поработаем над этим.

Когда я очнулся от войны — мы уже стояли перед освобожденным почершевшим и извратившим свою суть Карабором. Названные осколки Запредельем были свободны. Иллюзорно были, но больше здесь не было запоминающихся битв. Я так и не нашел своих ни среди трупов, ни среди спасенных пленников. Пришлось, с тяжестью на сердце, похоронить их для спокойствия души. Новый бой звал, но уже в Азероте. Я никогда не доверял эльфов крови. Они — убийцы моего народа так же, как и орки. Но мы выступили против общего врага, и даже носили один табард. Расколотое солнце, остров Кель'данас. Кому расскажешь — не поверят, но и не такое случалось. Прошло не мало лет, а я до сих пор помню споры с одним рыжим эльфом по поводу того, кто скольких демонов убил. Они те еще хитрицы и мухлежники. Конечно, был исход приятен всем сторонам. Я признал себе, что народы Азерота разные и многочисленные. Каждый из них сражается по тем или иным причинам. Кто-то исполняет приказы, кто-то исходит из личных мотивов. Я… хотел остаться здесь. Тем более, что Альянс, наши новые союзники, нас призывали на север своего мира, в новый бой.
С Плетью я столкнулся сразу после высадки. Недели морского пути были утомительными, не сравнятся с плавным дрейфом Генедара. Я никогда не уходил из Длани Аргуса, но многие из моих сестер и братьев со временем присоединились к Серебряному авангарду. Я вызвался тоже. Если в Запределье было жарко от скверны и светил, то здесь, в Нордсколе было холодно. Я даже чуть не отморозил свой хвост.


— Воевать против точнейшего и самого искуснейшего проекта моего господина было бессмысленным.
— Да, я знаю. Но мы победили.


Марш по заснеженным землям против нежити был долгим. Я привык проводить время в компании дворфов, кружки пива и их историй. Да и сам многое рассказывал. А потом мы убивали. Мы смешали Плеть со снегом, пробивали их укрепления, теряли союзников. Я исполнял приказы и подчинялся. Я хотел жить с этим чувством удовлетворения от победы. Вот только на Серебряном турнире, увы, я выбыл. Не в первой очереди, но сам факт. Потому в возникшем Пепельном союзе оказывал помощь оборонительным силам и, по надобности, стоял у наковальни или же в помощниках. Это была долгая и холодная война, бок о бок с Рыцарями Смерти. Мне от этого было не по себе, но победа стоила такого союза.
Что было после того, как Короля-Лича не стало? Что же… Я остался с орденом Серебряной Длани. Помогал с обустройством Часовни, нёс службу, обучал послушников. После войны против Легиона, против Плети, я хотел только закрыть глаза и навсегда забыть обо всем, что пережил. Но потом начал вспоминать всех тех, кого встретил за все время своей жизни. Это было еще то воспоминание. Хуже было иное — кого я потерял за все эти года.
До того, как земли Азерота раскололись Катаклизмом, я вернулся в Экзодар. Охранял его от беженцев, в надежде, что удастся покинуть этот мир и идти своим путем, как и раньше. Я… ошибся. Решение Пророка меня расстроило, и после резни беженцев под Экзодаром я отправился в Запределье, к Алдорам. Мне было среди них комфортно, да и в самом Шаттрате было чем себя занять. Я еще надеялся найти своих жену и дочь, пусть мне говорили, что это не возможно.


— Они мертвы. Столько лет безвестно пропавшие не живут.
— Ты даже не представляешь, на что способен Свет, демон. Куда тебе.


В один спокойный год ко мне пришла сестра. И просила отправиться с ней на земли Азерота, к новому материку, что назывался Пандарией. Она описывала его как нечто невероятное, неизведанное, а битву на нем и ради него — достойной. Это был первый наш многословный разговор за много лет. Она похорошела, стала чаще улыбаться. Невольно, даже я заулыбался тоже. Я не знаю, чем занималась она все это время, но отправился за ней. В Пандарию.
Только вот мы разделились. Я опять попал на флот, что направлялся в Красаранг, а она ушла своими легким копытами далеко вперед. Потом рассказывала, что уговорила взять себя на один из торговых кораблей в Пиратской Бухте. И что у неё в голове, раз она идет в подобные места? Мне это не известно.
Впрочем, в Пандарии я пробыл не долго. Поучавствовал в нескольких стычках в джунглях, потом мы перешли в Кунь-Лай, защищая местных от Орды и их вождя, помогая с проблемными хозенами. Вождь… Адский крик заслужил мое уважение там, в Нордсколле. Но здесь он натворил немало дел. Достаточно быстро меня перевили обратно в Штормград. Что-то готовилось.
Осада Оргриммара была долгой. Я вновь обрел для себя орочьий народ и их союзников. И, спустя годы после той страшной дернорской войны, орки изменились. Они стали такими же, как были когда-то, только более яростными. Может, остатки скверны в их крови? Не знаю. Но сражаться с ними плечом к плечу было полезным опытом.
После того, как Гаррош Адский крик был захвачен и отправлен в тюрьму, я вернулся в Серебряную Длань.
После… после я не успел на Железный марш. Я узнал о нем тогда, когда портал уже был закрыт, а расправиться с остатками орков труда не составило. Когда же мне стало известно, откуда пришли эти орки, я понял… что не желаю идти туда. Идти в прошлое. Я слышал рассказы тех, кто был там, слышал речь сестры. И ужаснулся. Дренор, какой он был. Трепетный, дикий. Быть может, они там живы? Мне не хватило духу спросить. Не хватило. Дабы обрести покой, я вернулся к Алдорам. Я надеялся найти все ответы здесь, в прошлом. И… вот. Попал в твои руки. Столько месяцев спокойно жизни, вновь эти слухи о Легионе на Азероте, и тут меня берет в плен ман'ари.


Это её задело. Кледо устала от унылого рассказа, из которого знала так мало. Она рассчитывала получить голову Терлаама быстрее, от того выбрала не ту жертву для пыток, в которых была откровенно ужасной. Был еще способ выудить знание, заставить разум чистого потупиться и обратиться на путь Скверны.

— Ч-что ты делаешь? Агх! — прикосновения ман'ари были обжигающим сами по себе, но в этот раз она что-то прикладывала к телу дренея. Она что-то вгоняла под его кожу.
— О-о, предатель, ты даже не знаешь? И еще вы рассчитываете на победу? Ладно, я расскажу. А ты — слушай. Ведь скоро забудешь. Это, — она подняла крохотный темный осколок, похожий на щепку. — Кусочек сланца скверны из захваченных нами миров. Кристаллизированный Хаос! С помощью него можно осквернить организм, сознание и волю напрямую. Правда, потребуется время… Ты удостоен большой чести, гордись, — она вогнала кусочек под кожу, как и прочие. И ощущения, что вызывал каждый вогнутый осколок были диким. невероятными. болезненными. Свет не могу их исторгнуть, как бы дреней не пытался.

— Я все равно сказал тебе уже все.

— Поверь, изгнанный, не все. Мне нужен Тарлаам Ша'Куре. Если выживешь и приспособишься с этими кусочками скверны внутри себя — я найду тебя. И ты будешь уже сговорчивее, так что запомни свою Госпожу. Если умрешь, то очень меня разочаруешь, крепыш. Не допускай этого, ладно?

— Я найду тебя. И убью.

— Попробуй, изгнанный.

Позже Мьероха нашли без сознания на дороге в сторону Шаттрата. Он был доставлен к Алдором и прошел восстановление. Но дренеи не смогли извлечь весь сланец Скверны — ман'ари явно позаботилась о предотвращении подобного исхода. А сам Воздаятель, как не пытался, не мог справиться с гнетущей силой. Ему отсрочили потерю рассудка на несколько дней. Не смирившись со своей судьбой, дреней стал искать способы избавить от скверны в своем теле. Результаты были скромны или не удовлетворяли Воздаятеля. Он обращался к анахоретам своего народа, и даже Пророк развел перед ним руками. От таких ран скончались многие при штурме Расколотого берега. Мьерох ощущал, что скверна вскоре возьмет верх. Он уже был ходячим мертвецом, и мог либо отдать душу Свету или подчиниться нечестивой энергии. Третьего варианта не было, и дреней занялся его поисками. Они привлек к этому делу свою сестру — рангари Кирасеэру. Вместе они разобрали множество планов и стратегий, но время было против них. Тогда-то женщина и упомянула о силах оплотов, что формируют добровольцев и рекрутируют новобранцев. Дрожащий голос и уговоры сестры не достигли сердца дренея. Он принял свое решение. Их прощание не было долгим, а после Мьерох отправился в Даларан, в поисках рекрутирующего из Рыцарей Смерти Черного Клинка.

Ему терять больше было нечего.


Вердикт:
Одобрено
Комментарий:

Доброго времени суток.

В конце концов, я бы хотел извиниться за задержку в проверке Вашей квенты. Однако, это лишь единичный случай. Долго отвлекаться я бы не хотел и сразу высказать некоторые мысли, которые у меня возникли в ходе изучения сего творчества.

Первая мысль - это чрезмерная, как мне показалось, отдаленность повествования в самом начале квенты. Это было самой первой мыслью, которая меня посетила, порождая не самые положительные ожидания. Однако, ожидания не были оправданы, что безусловно хорошо. Повествование приобрело своё русло и история персонажа была передана в полной мере, раскрыв так же и мотивацию становления его Рыцарем Смерти и в целом тем, кто он есть.

Вторая мысль: Некоторые вставки с диалогом между Вашим персонажем и Ман'Ари отвлекали от изучения истории Мьероха, довольно варварски нарушая погружение и атмосферу. Однако, другие вставки втесались достаточно неплохо и помогли сложить образ Вашего дренея.

Третья и заключительная мысль: Немногочисленные опечатки. И именно поэтому - сие не будет являться роковым минусом квенты, равно так же и не повлияют на окончательный бонус к уровням.

В целом, история вне всяких сомнений оказалась достаточно интересной, не без толики болезненных моментов из жизни. Таким образом, я смело одобряю квенту.

Мьерох получает +11 к уровню.

Проверил(а):
Baguette
Уровни выданы:
Да
19:14
23:01
610
ray
ray
15:27
+1
Думаю, квента закончена и готова к проверке.