Игровое имя:
Рал

2 марта.

Действие происходит ночью в заливе между Гилнеасом и Болотиной. Серебряный полумесяц освещает морскую гладь, в то время как ветер умеренно дует на запад. На торговом судне уже давно установилась гробовая тишина. На верхней палубе неспешно покуривал свою трубочку высокий худой мужчина в матросской форме. Его взгляд был устремлён вдаль, туда, где на горизонте сливаются в одну линию вода и небо. Корабль проплывал в нескольких километрах от берега. Моряк прошёлся по кораблю до хвостовой его части, где стоял рулевой, и, поднявшись по ступенькам, с выражением иронии спросил :

Джеффри: — Арни, как погодка? Не штормит?

Арнольд: — А ты на паруса подуй, может, тогда быстрее поплывём.

Оба ненадолго замолкли, после чего рулевой, продолжая смотреть вперёд, промолвил:

Арнольд: — Нет. К утру точно не успеем. Табак у тебя остался?

Ответа не последовало.

Арнольд: — Джеф! – Глянул на своего товарища, что стоял справа и упирался о леерное ограждение. – Тебе говорю.

Джеффри: — Смотри. – Моряк вытянул вперёд свою левую руку и указал ей плывущий впереди корабль, паруса которого были частично разодраны, а на корпусе виднелись ряды черепов.

Арнольд: -Буди капитана! Быстро! – Моряк отпустил руль и бросился вниз по лестнице к двери, что вела на нижнюю палубу, где находился почти весь экипаж судна. Джеффри, соответственно, побежал к носовой части корабля, в каюту командира.

Джеффри: -Товарищ капитан, противник впереди! – Произнёс басом матрос, войдя в комнату.

Слегка дернувшись от раскатистого голоса Джефа, который явился посреди ночи, Чарли – пухлый мужчина лет 40 с широкими усами среднего роста – вскочил с койки и начал надевать свои сапоги, попутно отвечая:

Чарли: — Буди всех! Надо разворачивать посудину.

Джеффри: — Сэр, если свернём, напоремся на рифы.

Чарли: — Сука, повезло нам. Где второй дежурный?

Арнольд же тем временем уже находился на нижнем ярусе и с криком «Тревога!» перебегал из одной комнаты в другую. Весь экипаж начал в спешке покидать свои кровати и подниматься наверх. Однако не успела и треть состава выйти на палубу, как по судну уже дали первый залп. Итогом стала сломанная главная мачта. Когда все, наконец, покинула трюм, капитан уже стоял у штурвала и, сделав им полный оборот влево, резко перенаправил движение корабля, из-за чего некоторые матросы повалились на пол. Менее через минуту в сторону парусника вновь полетели пушечные ядра, два из которых таки смогли достичь цели
и сделали пробоины в хвостовой части.

Чарли: — Криворукие козлоёбы. – Проскрипел командир, сжимая рукояти штурвала, что было мочи, после чего окинул взглядом свой экипаж и промолвил. – Спуститесь кто-нибудь впятером вниз и посмотрите, можно ли залатать дыры. Остальные хватайтесь за перила.

Пятеро матросов незамедлительно направились в трюм, уже частично наполнившийся водой. Через пару минут они вернулись на верхнюю палубу и доложили о том, что пробоины слишком большие, их попросту нечем закрыть, а значит, корабль скоро пойдёт ко дну. Сделав глубокий вдох, капитан принял решение направить судно к берегу, окружённому рифами. Постепенно парусник сбавлял ход, что, конечно, только играло на руку нападавшим. Заметив, как враг приближается, Чарли оставил штурвал и приказал всем прыгать в воду, а далее
плыть до суши. Когда за бортом оказалась бОльшая часть экипажа, прилетевшие в третий раз пушечные ядра неприятеля попросту изрешетили корпус торгового судна, что привело к детонации пороха. Из-за взрыва парусник разломало пополам, а его обломки разбросало в разные стороны. Проплыв несколько сотен метров в холодной воде, члены экипажа вместе с капитаном вышли на берег. Практически все находились в шоковом состоянии, ибо всё произошло чересчур быстро. Каких-то несколько минут они спали на своих койках, а теперь стоят на берегу мокрые и озябшие. Отдышавшись, Чарли устремил свои взгляд в сторону тонущего судна, дабы убедиться, что на сушу вышли все, кто могли. Командир ждал около
минуты, в то время как остальной экипаж начал собираться своего капитана. В толпе Рал заметил Дэвида Гудмана – парня 17 лет со светлыми волосами, высокого роста и худощавого телосложения.

Рал: — Дейв. – Когда тот обернулся, Ричардсон вопросительно кивнул головой и спросил. – Живой?

Дэвид: — Да, вроде того. Сам как?

Чарли: — ТИШИНУ! – Басом проговорил командир, после чего все прекратили свои разговоры и обратили свой взор на говорящего. Тот, в свою очередь, обратился к одному из своих подчинённых. – Джеф, пересчитай всех. Должно быть ровно 21 за вычетом меня.

Моряк принялся вполголоса делать расчёт. Каждый член корабля в это время стоял неподвижно.

Джеффри: — Первый, второй, третий… – Окончив счёт отчётливо произнёс. – Восемнадцать.

Чарли: — Плохо. Значит, троих потеряли. Все, у кого есть оружие, выйдете вперёд.

К командиру приблизились всего лишь четверо моряков, вооруженных саблями и кинжалами. Слегка прикусив нижнюю губу Чарли на секунду оторвал взгляд от своей команды и осмотрелся.

Чарли: — Итак, состав, слушайте внимательно: дела у нас хреновые, но деваться некуда — нужно продвигаться вглубь материка. Друг от друга не отходите. – Вздохнул. – Рано или поздно мы должны встретиться со здешними ополченцами, поэтому шансы ещё есть.

После этих слов экипаж проследовал за капитаном. По раскинувшимся полям Гилнеаса идти пришлось около получаса. Ветер, хоть и не сильный, пронизывал одежды идущих, заставляя их периодически растирать свои окоченевшие руки. Спустя некоторое время они дошли до пригорка, на вершине которого росла чата высоких деревьев. Сначала послышалось чьё-то шуршание, сопровождаемое звуком, который обычно издаётся при натягивании тетивы. Далее на возвышенности показалась фигура в черной одежде, чьё лицо скрывала маска.

Неизвестный: — Ни с места. Кто такие?

Чарли: — Легче, легче. С кем я говорю?

Неизвестный: — Со мной.

Чарли: — Спасибо, но я не об этом.

Неизвестный: — Я тебя, сука, спрашиваю последний раз: кто такие? – После этих слов мужчина в чёрном натянул стрелу в полную силу, точно готовясь произвести выстрел в капитана, что встревожило членов команды. Постепенно начал нарастать гул в рядах экипажа.

Чарли: — Моряки, кто. Нашу посудину атаковали Отрёкшиеся, и теперь приходится передвигаться на своих двоих. Мы груз из Штормграда должны
были доставить.

Выслушав капитана незнакомец чуть опустил своё оружие вниз и принялся всматриваться в лица матросов.

Неизвестный: — Ну да… На бандитов вы не особо похожи. Ходите кто в чём, хотя на улице ночь, оружия… тоже не особо. – Закинул оружие за спину, после чего поднял правую руку вверх и сразу же опустил её. Сзади от него в тридцати метрах послышался другой голос.

Неизвестный(2): — Ацтек (ударение на е), что у тебя?

Неизвестный: — Беженцы. – Сделал несколько шагов вперёд и обратился к капитану. – Вы ихний командир?

Чарли: — Да.

Неизвестный: — Звать как?

Чарли: — Чарли.

Эдгар: — Хорошо, Чарли. Я Эдгар. Думаю, ты уже понял, кто
мы.

Чарли: — Повстанцы… или грабители.

Эдгар: — Если бы мы были последними, то сейчас бы с вами не разговаривали.

Чарли: — Мы слышали, как тебя назвали Ацтеком. А сейчас говоришь, что ты Эдгар.

Эдгар: — Это называется позывной, старик. Ладно, ввожу в курс дела: сейчас наш отряд проводит вас до нашего лагеря — это в сорока минутах пешком отсюда, — там уже доложишь обо всём командиру. – Заметив как капитан уставил на него недоверчивым взглядом добавил. – И не надо так на меня глядеть. Выбора у вас особо всё равно нет, поэтому смотри: или идёшь с нами, или ведёшь своих людей дальше неизвестно куда.

Чарли: — Да я уже понял, что нам так и так идти. Веди… – Усмехнулся. – Ацтек.

Через несколько секунд после этих слов на возвышенности на расстоянии двух метров друг от друга показались ещё шесть силуэтов, каждый из которых был одет практически в такую же экипировку. Ацтек скомандовал:

Эдгар: — Сегодня возвращаемся пораньше. Винт, пойдёшь впереди. – Глянул на стоящих справа от него экипаж корабля. – Не отставайте.

Путь предстояло пройти по всё тем же полям и равнинам, чей рельеф не отличался особым разнообразием: небольшие углубления, холмы, редкие деревья. На небе же медленно начали собираться тучи, стараясь заслонить собой серебряный полумесяц. Наконец, начали подходить к лагерю. Находился он на очередном возвышении, которое тем не менее отличалось от других своей большой площадью. По краям была воздвигнута стена из деревянного частокола. Группа шла по дороге, ведущей к главному входу, около которого стояли трое охранников. Не дойдя до ворот, все вдруг остановились, а вышедший им навстречу солдат с ружьём, глядя на Эдгара, который к тому времени снял свою маску, и промолвил:

Солдат: — Пароль, позывной.

Эдгар: — Застава. Ацтек. Мог по сути и не спрашивать.

Солдат: — Извиняюсь, сэр. Работаю по уставу.

Эдгар: — Понятное дело. Айзек спит уже?

Солдат: — Да, скорее всего.

Эдгар: — Так. – Обернулся к колонне, стоявшей перед воротами. – Новоприбывшие идут за мной, остальные, ждите около казарм.

Члены экипажа проследовали за Ацтеком в лагерь. Из-за непроглядной ночной темноты разглядеть что-либо в местах, где не было факелов, не представлялось возможным, однако общий план строения был понятен: выстроенные в ряды деревянные здания, остатки от недавно горевших костров и четыре охранные вышки по разным сторонам. Доведя группу моряков до очередной постройки, Эдгар приказал ждать, а сам направился внутрь. Спустя пару минут Дэвид подтолкнул своим локтём Рала, который то и дело осматривался по сторонам.

Дэвид: — Ну? Что скажешь?

Рал: — Шахт не вижу. Плантаций тоже. Считай, в плен нас брать они не намерены. Думаю, просто военные.

Дэвид: — Угу. А ты не подумал, что шахты могут быть в одном месте, а сам лагерь в другом?

Рал: — Слушай, что ты доебался? Ты спросил — я ответил. – Перевёл взгляд в сторону внезапно скрипнувшей двери. – Глянь.

На пороге вместе с Эдгаром показался мужчина в чёрных тканевых штанах и тёмно-жёлтой рубахе, обутый в кожаные сапоги коричневого цвета. На лице виднелась густая щетина, волосы же были коротко подстрижены и свисали чуть влево. Мужчина, сделав несколько шагов вперёд и пробежавшись взглядом по каждому, кто стоял перед ним, промолвил:

Айзек: — Моряки, значит. Ну, что ж. Моё имя Айзек. Обращаться ко мне как «Товарищ капитан». Но да ладно. Вижу, ночь у вас не задалась, поэтому задерживать вас не намерен. Эдгар, проводи их до свободных казарм и прикажи кому-нибудь из наших им одеяла выдать. – И выдержав небольшую паузу командир добавил. – Кстати, вы обход успели сделать?

Эдгар: — Практически. Нам оставалось ещё на юго-востоке проверить.

Айзек: — Плохо, сержант. Плохо… Ладно, гонять вас не буду — всё равно до рассвета не успеете. Скажи своим, что пока свободны.

Эдгар: — Есть, сэр.

Ацтек, после того как отдал капитану честь правой рукой, повёл за собой экипаж потонувшего судна. Далее около казарм прибывшая со склада пара солдат принесла набор наволочек и одеял и распределила их между матросами. Моряков разделили на две равные по числу группы и пустили в здания. Внутри виднелись одни лишь двухъярусные кровати, что стояли вдоль стен, и четыре квадратных окна. На деревянных койках лежало пожелтевшее сено, заменяющее собой матрас. Спустя десять минут в обоих зданиях, наконец, смолкли последние звуки, после чего все 19 новоприбывших легли спать. На следующее утро, когда моросил мелкий дождь, в первой половине седьмого для матросов было объявлено
построение, на котором присутствовал Айзек в окружении пятерых солдат, вооружённых железными мечами. Почти два десятка человек были выстроены в шеренгу, пролегавшую вдоль казарм.

Айзек: — Итак, слушайте! Вы находитесь в лагере сил сопротивления Гилнеаса — это уже вам известно. Повсюду идёт война с нежитью. Война, которая каждый день уносит чью-то жизнь. То, что вы видите вокруг себя — оставшиеся осколки от нашего полка. Людей повсеместно не хватает, и вы должны это прекрасно понимать. Посему говорю следующее: каждый из вас обязан числиться в том или ином роде войск. За неисполнение данного приказа вам грозит трибунал. Всё по законам военного времени. Вопросы?

На несколько секунд установилась безответная тишина. Тогда капитан скомандовал следовать за ним к штабу. По дороге на новичков то и дело смотрели заинтересованные лица. Прибыв на место командир громогласно произнёс:

Айзек: — В корпус заходить по одному. Назвать своё имя, фамилию и род деятельности. После вернуться в строй.

Собственно, начался сбор сведений о каждом, кто прибыл вчера ночью. При входе в штаб каждый матрос видел следующую картину: капитан сидел за широким столом посередине, а по бокам от него сидели четыре человека, являвшиеся командирами отдельных отрядов. Каждый вошедший должен был дать свою краткую характеристику, а после покинуть здание. Вся процедура вкупе отняла порядка 50 минут, после чего вышедший из корпуса охранник сообщил о том, что капитан приказал ждать около своих казарм. Вернувшись к баракам, каждый принялся заниматься своими делами. Кто-то просто сидел около входа, кто-то вошёл во внутрь и начал набивать солому в свои чехлы для подушки.

Рал: — Чего сказал им?

Дэвид: — Сказал: зовут Ымгыр, рост метр двадцать, глаза голубые, цвет кожи чёрный.

Рал: — Ага. И как? Поверили?

Дэвид: — Не особо. Насчёт цвета кожи они засомневались.

Рал (*облокотился о стену и посмотрел наверх*): — Значит, хреново убеждал, раз засомневались. Как, кстати, ощущения после вчерашнего?

Дэвид: — Я рад, что хотя бы живой. Троих, видимо, вообще взрывом снесло.

Прошло ещё около часа. За это время практически все разговоры среди выживших членов экипажа закончились, и лишь пару человек, сидя на своих кроватях, глухо напевали какую-то песню. Наконец, Айзек в окружении других офицеров подошёл к казармам, где находились матросы. Те начали выстраиваться в один длинный ряд.

Айзек: — Итак, товарищи бойцы. По решению командирского звена каждый из вас поступает в распоряжение такого или иного отряда. Сейчас называю фамилию — делаете шаг вперёд.

Шеренга начала укорачиваться и разбиваться на несколько групп. В конечном итоге Ралу, Дэвиду и ещё троим матросам было велено подойти к командиру разведки – рослому с густой, но короткой бородой белокурому мужчине, всё лицо которого было исчерчено морщинами. Мельком осмотрев новобранцев, Джонатан приказал следовать за ним к тренировочной базе, куда, стоит сказать, отправились и остальные командиры с новоприбывшими. Прибыли на место, которое представляло собой сектор площадью около 500 квадратных метров, состоящий из трёх складов с учебной амуницией, двух высоких деревянных стен, пятнадцати манекенов и нескольких линий с препятствиями длиной 50 метров каждая.

Джонатан: — Объясняю один раз — повторять не буду. Я старший сержант Джонатан Вилсон — командир разведотряда. Начальство поставило передо мной задачу, за два месяца сделать из вас хоть сколько-то обученных солдат пригодных для ежедневных вылазок. Срок маленький, поэтому будем проводить тренировки в ускоренном режиме. Любое нарушение порядка будет караться в полной мере. – Взглянул на стоящих в конце Рала и Дэвида. – Вас это тоже касается. Итак, первым делом я должен объяснить суть ваших задач. Первое: проводить обход территорий. Каждый день вместе с остальным отрядом вы будете прочёсывать местность близ лагеря и выслеживать неприятеля. Второе: подрывы и диверсии. Объяснять, думаю, особо не нужно. Заложил взрывчатку — убежал. Плюсы вашей работы: вы всегда нападаете первыми, поэтому эффект неожиданности на вашей стороне. Минусы: бегать нужно быстро и часто. Никаких передышек, времени в обрез. Это было первое. Теперь второе: права на ошибку у вас нет. Пустили стрелу чуть в сторону- вас засекли. Вышли из тени- вас засекли. – Выдержал небольшую паузу, дабы перевести дыхание после сказанных ранее слов. – Ну и небольшая деталь: каждому будет выдан его позывной. Во время заданий в общении использовать только его. И пароль, соответственно. Его мы меняем каждые двое суток. Вот и всё, собственно. А теперь до склада шагом марш.

Будучи на базе, все пятеро новобранцев сменили свою одежду на потёртую кожаную броню, предназначенную для проведения тренировок. Из обуви были чёрные сапоги, перед надеванием которых требовалось обмотать свои ноги портянками. Тем временем состояние рекрутов оставляло желать лучшего: из-за частичного недосыпа и отсутствия завтрака в начале дня каждый из них чувствовал лёгкую головную боль и слабость в конечностях. До обеда оставалось ещё около трёх часов. Нужно было в течение этого времени как-то продержаться. Обучение началось, как это часто бывает, с разминки. Десять минут бега по кругу, затем растягивание конечностей и в конце отжимания, во время выполнения которых руки у новобранцев переставали слушаться, и те падали животом на землю, из-за чего сержанту приходилось поднимать голос.

Джонатан: — Разминка окончена. – Промолвил он наконец, явно не удовлетворённый первыми результатами. – Следующим шагом вам нужно за отведённое время пройти полосу препятствий. Сегодня я даю вам поблажку в виде дополнительных десяти секунд. Не успеете — будете проходить заново.

Всем пятерым, наряду с остальными группами, предстояло следующее: как можно быстрее пробежать первые 15 метров, перепрыгнуть через две идущие друг за другом глубокие ямы, далее проползти 10 метров на животе под колючей проволокой, после чего в конце, взобравшись по доске, пройти по округлому бревну. К сожалению, первые три захода оказались провальными: кто-то цеплялся одеждой за проволоку, так как недостаточно плотно прижимался к земле, кто-то попросту сваливался со скользкого деревянного ствола. Следующие попытки были более удачными, однако из-за ограниченности в о времени с поставленной задачей справиться не удалось.

Джонатан: — Построились! Итак, что могу сказать: справились наполовину – уже хорошо. Но работаете медленно. Движения неуверенные, скорость перемещения низкая. Следующие несколько недель будем работать над этим. – Вилсон глубоко вздохнул и посмотрел в сторону. Заметив, что к столовой уже начали сходиться люди, сержант промолвил. – Даю пол часа на то, чтобы отмыться и привести себя в порядок. Далее объявляется обед.

После этих слов пятёрка направилась в сторону душевой, представляющее собой небольшое здание с двумя окнами, разделённое на входную и место для мытья. Вода, как правило, была холодной, ибо тёплую нужно было чем нагревать, а все деревья в округе уже давно были пущены на постройку укреплений или зданий. Обед же был простой: щи, ломоть хлеба и кусок вяленого мяса. За приёмом пищи следовал двадцатиминутный отдых, далее очередное построение на тренировочной площадке.

Джонатан: — Разойтись на вытянутые руки. Слушайте внимательно: любой солдат рано или поздно попадает в трудную ситуацию. Либо у него отсутствуют припасы, либо нет прикрытия и так далее. Но самое страшное, это когда у него нет под рукой оружия. Любого. Тогда он сразу становится простым мешком с мясом. Вы не будете исключением, но драться без оружия должны уметь все. Я не пандаренский монах, у меня отец не Суньхуйвчай, но научить я вас всё же чему-то могу.

Вилсон выставил левую ногу вперёд, слегка согнул колени, после чего выставил сжатые в кулаки руки на уровне шеи и промолвил:

Джонатан: — Повторяем за мной.

Когда новобранцы приняли то же положение, что и их командир, сержант подошёл к каждому из них и толкнул правой рукой в грудь. Все пятеро смогли устоять на своих местах, хотя Дэвид и Рал по сравнению с остальными отклонились заметно больше. Дальше в течение часа Джонатан обучал своих подчинённых двум ударам рукопашного боя: длинный одиночный и два быстрых коротких. Отработка шла на манекенах, песком набитых изнутри. Далее шла самая продолжительная часть практики: обучение владением кинжалами. Каждый взял себе со склада по два затупленных и проржавевших клинка. Старший сержант, как и в случае с рукопашным боем, сначала продемонстрировал своим подчинённым правильную стойку, необходимую для эффективного использования кинжалов в схватке, после чего в течение получаса Вилсон, разбив группу на три пары (из-за того, что в ней было только 5 человек, командиру приходилось поочерёдно работать с каждым из новобранцев), обучал рекрутов тому, как следует передвигаться с оружием во время боя. Вслед за этим следовала отработка ударов на манекенах, длившаяся до 8 часов вечера, пока солнце почти полностью скрылось за горизонтом. Перед ужином, который обычно начинался в девять, Джонатан приказал всем новобранцам перебраться в казармы, где жили остальные 15 разведчиков.

Здания к тому времени были уже пусты, ибо все отправились на очередной ежедневный обход. За десять минут до отбоя Вилсон собрал новобранцев в одном здании и продемонстрировал им некий лист, на котором карандашом были написаны чьи-то имена, их звания, возраст и позывные. По оттенку пяти последних строк можно было понять, что написаны они были сравнительно недавно.

Джонатан: — Итак, господа, даю вам пару минут для ознакомления. Каждому нужно запомнить свой позывной, позывной командиров и, если могёте, всех остальных. Кто не может- пишет себе на лбу.

Пробежавшись глазами по нескольким строчкам, Рал, наконец, дошёл до своей графы, в которой было написано: Рал Ричардсон, 18, «Мельник», рядовой.

Рал(*вздохнул*): — Ну вот…

Джонатан: — Есть проблема, солдат?

Рал: — Никак нет, сэр. Я просто раньше думал, что позывные выглядят иначе.

Джонатан: — Например?

Рал: — Ну…Мистер Белый, Мистер Рыжий и так далее. Звучало бы неплохо.

Джонатан(*усмехнулся*): — Угу, ясно. Я уже вижу, как люди бы начали в таком случае грызть друг другу глотки за звание Мистер Чёрный. Ты уже всех запомнить успел, да? Если что, могу зачёт прямо сейчас устроить.

Рал: — Ещё пару минут, товарищ сержант.

Дэвид: — Довыпендриваешься сейчас. Извините его, он всегда такой.

Джонатан: — Это можно исправить. Всё — время вышло. Ложитесь спать, завтра в конце проведём несколько спаррингов.

Следующие три недели прошли практически без изменений. Каждый день пятеро курсантов
обучались начальным навыкам, необходимым для зачисления в ряды разведки. За это
время рекруты успели познакомиться с остальными пятнадцатью членами отряда. Большинство из них вскоре удалось установить лояльные и в некоторой степени дружеские
отношения. И всё же человек по имени Клинтон, представлявший собой 24-летнего мужчину среднего роста плотного телосложения с веснушками на щеках и короткой стрижкой, зачастую косо смотрел на новоприбывших. Его особенностью было то, что все его звали Шило. Данное слово стало не только позывным, но ещё и кличкой Клинтона, которая досталась ему за его несносный, грубый характер. Как бы то ни было, данный разведчик, находясь в должности капрала, пользовался у своих сослуживцев уважением, ведь, как правило, на заданиях его недюжинный опыт помогал отряду выбираться из трудных ситуаций.


23 марта.

В этот день, начиная с самого утра, над землёй повисли непроглядные дождевые тучи, готовясь пролить осадки на и без того вязкую почву. Уже после обеда осадки лили с такой силой, что заглушали практически все посторонние звуки, из-за чего Джонатану приходилось
говорить громким басом.

Джонатан: — Начиная с сегодняшнего дня, все бои будут проводиться несколько иначе: сначала вы дерётесь меж собой, а уже в конце поочерёдно выходите вместе со мной один на один. Предупреждаю сразу: поблажек делать не буду. Поэтому не обижайтесь, если в конце первой недели на вас живого места не будет. Я не никого не пугаю, просто ставлю перед фактом. Вашей задачей будет в течение пяти минут отбивать все мои атаки…Ну и контратаковать, разумеется. Поражение засчитывается в случае, когда вы падаете на спину либо же на живот.

Что ж, следующие полтора часа всем пятерым запомнятся надолго. Бой против сержанта для каждого длился не более полуминуты, после чего Вилсон, как правило, производил комбинацию из трёх-четырёх ударов, выстоять против которой было очень тяжело, ибо, несмотря на крупный размер тела, движения сержанта были молниеносными. А если учесть, что схватка проходила под дождём, то шансы на поражение значительно увеличивались. Рекорд установил один из новобранцев по имени Оливер – 23-летний мужчина среднего роста с бритым лицом и тёмными волосами. Он, благодаря своей изворотливости, продержался около двух минут и даже смог нанести серьёзный удар по нижней губе своего командира. После окончания всех спаррингов, переводя дыхание, Джонатан объявил перерыв и удалился где-то на 10 минут.

Оливер(*держит правую руку на повреждённых рёбрах*) – Ну, как у всех ощущения?

Дэвид: — Как после падения со второго этажа. Интересно, у нас вообще были шансы?

Адам: — Конечно были. – Пытается сдержать хохот, отчасти вызванный болью. – Просто нужно было нам в четыре рыла со спины напасть, пока один отвлекал бы его.

Дэвид: — Вот это была бы битва чести.

Оливер(*вытянул руку вперёд*): — Смотрите. – Боец указал взглядом на идущих со стороны казарм Джонатана и Клинтона. – Вот Шило нам как раз тут и не хватало.

Джонатан: — Итак, надеюсь, все успели отдохнуть. Сейчас в качестве вашего оппонента выступит капрал Клинтон. – Перевёл свой взгляд на Шило. – Капрал, постарайся не убить их. Они уже в рукопашной получили с лихвой. Просто дай мне взглянуть, на что они сейчас способны.

Клинтон: — Есть. Ну-с, кто будет первым? – Подошёл к квадратному столу, что стоял под крышей, и взял два учебных кинжала.

Желающих не оказалось, пришлось идти по порядку. Дождь к этому моменту уже начал стихать, однако после себя он оставил зыбкую почву, в которой нога человека вязла за несколько секунд, из-за чего совершать быстрые передвижения не представлялось возможным. Клинтон, как и было велено, дрался не в полную силу, тем самым давая новобранцам наносить редкие контрудары. Начали проходить по второму разу. Рал, подойдя к Дэвиду, чуть толкнул его в плечо и вполголоса промолвил:

Рал: — Слушай, дай мне один свой кинжал.

Дэвид: — На кой?

Рал: — Видишь? – Посмотрел на Шило, проводившего в это время спарринг с Оливером. – Он постоянно оружие в левой руке перебирает. Кисть, наверное, болит. Можно сыграть на этом.

Дэвид: — Я знаю, что ты задумал, поэтому говорю сразу: план хреновый.

Рал: — Давай быстрее, хватит причитать.

Вздохнув, Гудман неохотно передал один из своих клинков. Ричардсон зафиксировал оружие за пазухой так, чтобы была видна только рукоять и конец затупившегося лезвия. Далее Мельник, наконец дождавшись своей очереди, встал напротив Шило. У того уже наблюдалась небольшая одышка. Клинтон произвёл правой рукой колющий удар в грудь своего оппонента. Уведя оружие своего врага в сторону, Ричардсон попытался перехватить инициативу путём выбивания оружия из левой руки Клинтона. Попытка оказалась удачной, однако Шило в ту же секунду рукоятью оставшегося клинка нанёс сильный удар по кисти Мельника, из-за чего у обоих в руках осталось по одному кинжалу. Капрал совершил короткий выпад вперёд, тем самым на время открываясь под удар соперника. Рал же не стал ждать и сразу, когда выпал шанс, вытянул из-за спины запасное оружие и приставил его к подбородку Клинтона. Шутка оказалась неудачной. Капрал обхватил кисти Рала и ударил своей головой по его носу, заставив новобранца повалиться на землю с кровью на лице.

Джонатан: — Грязно играешь, Ричардсон. Вставай, хватит валяться. Сейчас тренировка закончится, и сразу дуй в госпиталь.

Клинтон: — Как, кстати, вкус победы? Не горчит?

Рал(*держит руку возле ноздрей*): — Никак нет…болит немного…пройдёт.


5 апреля.

Джонатан: — Мёртв, мёртв, мёртв. – Поочерёдно указал на подбегающих Рала, Томаса и Джека. Дэвид и Оливер в это время стояли позади командира, за финишной чертой и, упёршись руками о колени, делали глубокий вдох-выдох. У всех пятерых на спине висели мешки, которые наполовину были заполнены камнями. – Поздравляю! Если бы вас прямо сейчас отправили для диверсии в лагерь ходоков, назад вернулось бы полтора человека, и то, если повезёт. – Выдержал паузу. – Снимайте рюкзаки. Переходим к стрельбе из лука. Каждому взять по десять стрел и встать в линию напротив мишеней.

Вилсон принялся обучать новобранцев тому, как следует держать оружие, какую стойку при этом нужно принять и как вести стрельбу на месте. Сержант заметил, что Мельник на удивление быстро осваивает элементарные приёмы по владению луком. Тогда рядовому было приказано поразить свою мишень несколько раз, при этом постоянно отдаляясь от неё после каждого выстрела.

Джонатан: — Ты охотой раньше занимался?

Рал: — Так точно.

По лицу сержанта было видно, что он хотел задать ещё вопрос того, почему Рал не сказал ему об этом в день, когда всех новоприбывших собрали около командирского корпуса, однако не стал этого делать, ибо причина была ему ясна. Вместо этого Вилсон приказал Мельнику за пятнадцать секунд попасть по пяти круглым целям. Начинать нужно было с той, что стояла по середине, а далее уже по выбору поразить боковые. Успешным считался лишь тот выстрел, после которого выпущенная стрела оказывалась в пределах центрального круга. Ралу удалось поразить только четыре из пяти – в предпоследней мишени наблюдалось попадание чуть выше середины. Тем не менее такой результат убедил Джонатана в том, что было бы разумнее обучить Ричардсона владению кинжалами, ибо время, которое было дано руководством на обучение, подходило к концу. К сожалению, всё оказалось не так гладко: спарринг должен был проходить вместе с уже известным Шило. Его и Вилсона капитан поставил в качестве руководителей учебного процесса.

Клинтон: — Локоть выше держи! – Пробасил капрал, после отражения очередного удара.

Когда схватка была окончена, Шило, вместо того, чтобы подвести результаты, уставил свой взгляд на Рала. Его же это в некоторой степени смутило.

Рал: — Что? – Проговорил он тихо и с такой интонацией, будто его собираются в чём-то обвинить.

Клинтон(*отрицательно помотал головой*): — Ничего. – Помолчал несколько секунд. – Сука, сколько же это ещё продолжаться будет. Я тебя вообще не чувствую, рядовой. Слепой монах табуреткой убить может, ты же либо вообще ничего не умеешь, либо делаешь всё на отъебись. Ты сам-то как оценишь свой уровень подготовки?

Рал(*пожал плечами*): — Средний, думаю.

Клинтон: — Средний? Ну что ж, давай проверим это. – Капрал подошёл к столу, на котором лежало учебное оружие, и взял с него затупившийся железный меч. – Представь, что я обычный Отрёкшийся. Мы с тобой ночью один на один в чистом поле. Давай, нападай первым.

Выставив своё оружие, Ричардсон произвёл три тщетные атаки, после которых Клинтон сделал отскок назад и со всей силы произвёл вертикальный удар сверху вниз. Хоть Мельник и успел выставить свои клинки крестом и отойти чуть влево, дабы в будущем попытаться воткнуть меч в землю, физической силы юноши оказалось недостаточно, из-за чего оба кинжала выскочили из рук. Начала чувствоваться ощутимая боль в правом запястье, от которой у Рала сжались зубы. И пока оппонент был безоружен, Шило завершил начатое ударом под левый глаз, заставивший рядового упасть на спину.

Клинтон: — Вот твой средний уровень. Поднимайся — тренировка на сегодня окончена. Сейчас идёшь со мной в лазарет.

В медпункте капралу доложили о растяжении мышцы руки, а также незначительном сдвиге одной из костей. Было рекомендовано остановить обучение хотя бы на сутки. Клинтон приказал Ралу после бани возвращаться в казармы. Подходя ко входу, Ричардсон заметил стоящего рядом Дэвида, на лице которого виднелась небольшая улыбка.

Дэвид: — Вот это фонарь. Кто победил?

Рал: — Дружба.

Дэвид: — Угу, я заметил. Слушай, вот что хотел спросить: почему ты не сказал им, что умеешь стрелять?

Рал: — Хм-м… Дай-ка подумать… Половой, который умеет стрелять из лука. Не находишь это подозрительным, нет?

Дэвид: — Ладно, ладно. Тебя понял. – Посмотрел на синяк под глазом. – Чего на тренировке опять вытворил?

Рал: — Блядь, лучше не спрашивай. Единственное, что могу сказать: пытаться блокировать размашистые удары – такая себе идея. Ты себе переломаешь либо руки, либо кинжалы.

Дэвид: — По-моему, это было очевидно.

Рал: — Ой, не выёбывайся. И без тебя тошно.

Дэвид: — Ты мне расплачься ещё тут. Ему тошно… От Шило чего угодно можно было ожидать.

Рал: — Я не об этом?

Дэвид: — А о чём?

Рал(*вздохнул*) – Да как-то всё по-скотски получается. Сначала отец ушёл на фронт – не знаю, живой или нет, – потом дядя наш дом продал и спился, а скоро, видно, и до меня очередь дойдёт.

Дэвид: — Ты решил из себя мученика выстроить или как? Думаешь, мне не хочется выбраться из этого дерьма? – Указал рукой на проходящего вдали солдата с ружьём. – Ему не хочется? Всем надо вернуться домой, пойми это. И вообще: что с тобой стало за последнее время, я не понимаю. Ходит, сопли распустил. Хоронить себя раньше времени — это точно не выход, скажу тебе, поэтому прекращай. – Прислушался к гулу, который доносился со стороны. – Пошли. Народ уже начал к столовке подтягиваться.


6 мая.

Время, отведённое на обучение новоприбывших, закончилось четыре дня назад. В течение следующих суток Джонатан брал одного из пятерых в свой отряд и вместе с остальными разведчиками уходил на ночной обход. Оставшаяся же четвёрка оставалась в лагере под наблюдением Клинтона. Каждому выдавался стандартный комплект оружия: два кинжала, лук с двадцатью стрелами и одна дымовая шашка. Из снаряжения же были рюкзак, в котором находилось немного вяленого мяса и кусок хлеба, фляга с водой, крюк с верёвкой, а также комплект кожаной брони чёрного цвета. Единственное, что могло привлечь внимание, были сапоги: на ничем не примечательную обувь были наложены чары, что скрывали шаги их владельцев. Время дало о себе знать, и поэтому на данный момент использовать данную способность на постоянной основе не представляется возможным: максимум четыре часа. Хотя, большинство разведчиков уже давно научилось растягивать данный лимит, путём чередования активирования и деактивирования чар, которое происходило при соударении сапог друг с другом.

Ночью после продолжительно дождя пахло сыростью. На небе тучи до сих скрывали Луну, однако редкие лучи всё же пробирались сквозь завесу и освещали окрестности. Возле костра, над котором был подвешен чугунный горшок с похлёбкой, сидели на лавочках Оливер, Томас, Джек, Дэвид и, собственно, сам Клинтон.

Дэвид: — Шило.

Клинтон: — М?

Дэвид: — Слушай… Мы когда к тракту двигались пересекали череду возвышенностей. Знаешь, думаю.

Клинтон: — Знаю. И что там?

Дэвид: — Да ничего особенного: просто тройка ходоков проходила. Мне Джонатан приказал с левого фланга зайти. Я и пошёл. Но по пути какую-то яму заметил со скелетами: уложены были в ряд, так ещё на них и форма нашенская была.Клинтон: — Это называется братская могила.

Дэвид: — Я знаю, что не сестринская. Просто спросить хотел: у вас совсем тогда всё плохо было, раз вы в спешке даже похоронить толком не успели?

Капрал, достав из-под лавочки тонкую ветку, провёл на земле отчётливую линию.

Клинтон: — Вот смотри: это дорога. Мы находимся южнее, а вот тут – Нарисовал круг выше черты. – когда-то был другой лагерь на подобии нашего. Связь поддерживали через рацию. Однажды они доложили, что к ним направляется большой отряд Отрёкшихся. Наше командование поставило задачу любой ценой задержать их около тракта. – Сделал глубокий вздох. – Мы и держались… Три дня. А потом нас просто снесли. Тогда пожрать-то нельзя было спокойно, не то что хоронить.

Дэвид(*после некоторого молчания*) — Много погибло?

Клинтон(*пожал плечами*) — Хрен знает. Человек двести. Это если вычесть тех, кто после в лазаретах скончался. – Фыркнул, глядя на костёр, после чего посмотрел на Оливера. – Рядовой, принеси мне какую-нибудь кочергу — дрова поворочить нужно.

Оливер: — И где мне её взять?

Клинтон(*на секунду закатил глаза*) – Найди, укради, роди. Мы так до утра будем эту бурду варить. Чтобы через десять минут был здесь. Выполнять.

Вздохнув, Оливер неохотно встал со своего места и направился в сторону бани. Шило же на некоторое время уставил свой на огонь.

Клинтон: — Слушай, Дэйв, ты ведь Рала знаешь, верно? Он что-то не очень смахивает на мойщика полов: стреляет хорошо, честь отдаёт так, как положено и так далее.

Гудман слегка подвигал нижней челюстью вправо-влево, думая над тем, стоит ли говорить об этом или нет.

Дэвид: — Неважно. Времени много прошло, можно и рассказать. Если вкратце, у него отец раньше служил сержантом в армии. Вот сколько себя помню, он постоянно со своим отпрыском возился. Потом ушёл на фронт и не вернулся. Рал принял решение отправиться на Арати – искать его там. Пешком туда, конечно, туда так просто не дотопаешь, а вот по воде ещё можно. А я как раз в это время работал поварёнком на одном из судов, что Фальдирскую бухту ходил периодически. Рал попросил поговорить с тамошним капитаном, ну я и сказал, мол: «Так и так, парень он работящий, жрёт в меру, спит мало» и тэ дэ. Вот, собственно, и всё.

Клинтон: — Подожди-ка. Его гениальный план предусматривает
просто высадку в порту и всё? Его же, если заметят около окоп, сразу пинками
выдворят.

Дэвид: — Так ему ж терять особо нечего.

Клинтон: — Ладно, ладно, заканчивай эту охуенно грустную историю, суть я понял.

Оливера всё не было. От костра продолжал исходить манящее ко сну тепло, а из звуков были слышны только разговоры изредка проходящих патрульных.

Клинтон: — Эх, вот почему сейчас тут нет бутылочки эля. Сразу стало бы теплее и веселее.

Джек: — Думаю, самое время рассказать анекдот.

Клинтон: — Хм, мой запас уже как полгода исчерпан — я пас. Однажды, помню, сидел днём в казарме. Голова болела – страх. Подходит кто-то из моих сослуживцев и, дабы развеселить, рассказывает мне в сотый раз историю про чёрного, который, думая, что он заколдован, ходил по магическим лавкам и просил, чтобы его сделали белым. И я как-то не выдержал, вскочил из-за стола и сказал, – На этом моменте Шило специально выпучил глаза и выдвинул чуть вперёд свой подбородок. –«Выйди отсюда! Твои истории просто ДОЕБАЛИ уже, я не могу их слушать… Одна история охуительней другой».

Джек: — Бывает.

Клинтон(*обернулся назад*): — А вот и наш добытчик. Чего так долго-то?

Оливер: — Дверь закрыта была. Пришлось сначала ключи найти. – Передал кочергу капралу.

Через несколько часов начало светать. На горизонте всё отчётливее проглядывалась алая полоса, предвещающая восход солнца. Разведчики начали возвращаться с ночного обхода. До лагеря оставалось около пятисот метров. Мельник шёл замыкающим. Временами он похлопывал себя по ногам, точно пытаясь изобразить барабанную дробь.

Джонатан: -Ты решил по дороге марш устроить?

Рал(*с лёгким сарказмом*): — Так точно! Поддерживаю боевой дух отряда. Без музыки ведь и помереть можно.

Джонатан: — Я смотрю, из тебя ещё не всю дурь успели выбить.

Рал: — Кто-то пытался.

Джонатан: — Хм, это ты сейчас про Шило говоришь. Чего вы с ним сцепились как собаки? – Повернулся к Ричардсону. – Характер свой решил проявить, а?

Рал: — Он нас за людей не считает, как к нему ещё относится. Командир он может и хороший, но человек…

Джонатан: — А что человек? Пожил бы день в его шкуре ещё не таким стал бы. – Выдержал паузу. – Тебе рассказать, из какого дерьма он поднялся?

Мельник посмотрел в сторону. Видимо, разговор о Шило был крайне не приятным для юноши, однако идти оставшееся время в молчании тоже не хотелось, поэтому пришлось выбирать.

Рал(*неуверенно*): — Ну… Думаю, можно послушать.

Джонатан: — Вот и слушай. Он всё своё детство жил в нищете. Чтобы не умереть с голоду, его мать стала потаскухой, а он сам был вынужден горбатится за гроши, из-за чего в шестнадцать у него вылезла грыжа. Позже я предложил ему вступить в армию, чтобы у него хотя бы крыша была.

Рал: -Могу спросить, откуда вы знаете такие подробности?

Джонатан: — Мы с ним земляки, парень. Я его каждый день видел. И поверь, он тебя недолюбливает не потому, что ты есть. Просто из-за твоей неопытности на задании могут погибнуть те, кто ему хоть как-то дорог – его товарищи. Поэтому не обращай на это особого внимания.

Рал: — Ему же это не даёт право калечить нас.

Джонатан: — Правильно. – Усмехнулся. – Но он капрал, поэтому ты с ним ничего не поделаешь. Знаю, не совсем справедливо, но это уже к вопросы к тем, кто дал ему звание.

Рал: — Кстати о званиях. Я как-то тайком подсмотрел церемонию дачи присяги… И мне как-то стало интересно: а что, будет, если в конце, после слов по типу «клянусь защищать невинных», «быть справедливым» и «хранить верность Альянсу», тихо про себя сказать «но это не точно»?

Джонатан(*приложил руку ко лбу*): — Как же ты достал со своими вопросами. Вступи в армию – там и узнаешь.

Рал: — Вряд ли получится. Там как-то странно система отбора работает.

Джонатан: — То есть?

Рал: — Ну… В Златоземье, помню, была девчонка тогда примерно моего возраста. Я не знаю почему, но… Она однажды начала проводить тренировки солдатам Седьмого Легиона.

Джонатан: — Чего?

Рал: — Нет, я серьёзно. Это так и должно работать или я чего-то не понимаю?

Джонатан: — Хм… Я в Штормграде уже давно не был. Хм...

Вилсон на пару секунд отвёл свой взгляд от Мельника и, почёсывая подбородок, посмотрел в сторону лагеря, до которого оставалось всего несколько десятков метров.

Джонатан: — Наверное, так и должно быть.


12 июня.

За последние недели Отрёкшиеся стали проявлять все большую. Всё чаще приходилось сталкиваться с отрядами численностью по 20 мертвецов в каждом, из-за чего участились случаи боестолкновений.

После обеда капитан объявил об общем сборе в командирском корпусе.

Айзек: — Итак, даю слово Эшли. Докладывайте.

Эшли(*встал со стула и по стойке смирно промолвил*): — Ситуация следующая: за прошедшие дни мы потеряли тридцать человек личного состава. Раненых становится все больше. При этом наши запасы еды уже подходят к концу. Из того, что осталось, половина сгнила. С медикаментами ситуация обстоит не лучше. Прогноз следующий: если ничего не сделать, такими темпами нас окончательно разобьют уже к концу этого месяца, может, даже раньше. – Закончив говорить, старший сержант сел на своё место.

Айзек: — Другими словами, находиться здесь больше не представляется возможном. – Посмотрел на Джонатана. – Что вы скажете, сержант?

Джонатан: — Капитан, разведка докладывает, что противник укрепил свои позиции вдоль главного тракта на всём его протяжении. Единственная брешь, которую мы успели отследить, находится на северо-восточном направлении. Там шансы на прорыв ещё есть.

Капитан посидел несколько минут в молчании. Далее, обговорив с остальными командирами все детали, Айзек пришёл к выводу о том, что выбора как такового и не остаётся. Придётся направляться в сторону стены Седогрива.


13 июня.

Чуть больше суток ушло на то, чтобы укомплектовать весь личный состав лагеря и подготовить его к выступлению. Все двести человек, за плечами которых висели рюкзаки, наполненные боеприпасами, едой и переносными палатками, в десять часов вечера начали путь. Под покровом темноты они продвигались через земли Гилнеаса. Из источников света была лишь пара ламп, которую несли идущие в первых рядах, а остальным же было приказано не пользоваться каким-либо освещением, так как это могло привлечь лишнее внимание. От основной группы отделился отряд разведчиков вместе с Джонатаном. Они шли примерно в четырёхстах метрах впереди и заранее докладывали о встречающихся на пути отрядах противника.

Итак, ополченцы начали потихоньку подходить к месту, о котором говорил Вилсон. Оно представляло собой две невысокие горы, между которыми проходила дорога. На возвышенностях располагались четыре катапульты и около тридцати Отрёкшихся, вооружённых ружьями и мечами. Идти в лобовую атаку при такой расстановке сил бессмысленно, ибо артиллерия попросту закидает наступающих бочками, доверху набитыми чумой. Было принято решение, взорвать первым катапульты, используя бомбы с механизмом отложенного взрыва. Восемь человек, разбившись на пары, ползком начали приближаться к позициям неприятеля. Позади двигалась небольшая группа из оставшихся разведчиков готовая в случае, если впередиидущие будут замечены, прийти к ним на помощь. С левого фланга шли Ацтек, Винт, Шило, Волан. С правого, в свою очередь, заходила вторая четвёрка. Продвижение шло крайне медленно. Причиной тому служили то и дело проходящие патрульные с факелами. Спустя час, казавшийся вечностью, солдаты, наконец, достигли своей цели. Убив троих Отрёкшихся из лука, солдаты начали установку зарядов. В каждой паре был тот, который ставил бомбу, и тот, что прикрывал его.

Эдгар(*шёпотом*): — Да давай же ты, с-сука. – Проскрипел Ацтек, пытаясь повернуть заклинившую ручку на бомбе.

После того, как солдат надавил своим телом на рукоять, механизм пришёл в движение, но вот только если бы не этот скрип, вызванный наполовину проржавевшей пружиной… К катапульте начали подходить находящиеся в замешательстве мертвецы. В это время Ацтек и Винт поняли, что уйди бесследно не получится, посему оба приготовили дымовые шашки. Ополченцы, не став медлить, бросили их под ноги неприятелю, после чего рванули вниз по склону, туда, где должна была их ждать группа прикрытия. Послышались несколько раскатистых выстрелов.

Джонатан: — Лучники, снимите врага на склоне. Быстрее! Они наших сейчас перебьют.

Сразу же после этих слов во врага полетели пять стрел, которые поразили несколько стрелков Отрёкшихся. Далее начали отходить Шило и Волан. Отрезав врагу путь дымовой завесой, они приближались к остальной разведгруппе. В это время один из мертвецов нырнул под катапульту и вытащил из-под ней заложенный заряд, после чего метнул в спину отходящим разведчикам. Клинтон остановился. Бомба упала в десяти шагах от него. Не став долго рассуждать, Шило рванул к ней. Когда заряд оказался у него в руках, капрал замахнулся и бросил устройство обратно туда, откуда он прилетел. Оказавшись вне укрытия, Клинтон подверг себя смертельной опасности, ибо по остальным разведчикам уже шёл плотный огонь со склона. Солдату ничего не оставалось, кроме того, чтобы прижаться лицом к земле. Наконец, произошёл взрыв – первый заряд сработал. Затем поочерёдно взорвались оставшиеся три бомбы. Катапульту в мгновение ока разлетелись в щепки, равно как и близлежащие бочки с чумой.

Дэвид: — Шило, пошёл! – Прокричал рядовой, бросая свою дымовую шашку чуть дальше Клинтона, давай тем самым возможность ему отступить.

Капрал поднялся с земли и начал движение назад. Однако данный манёвр не остался без последствий. Для броска Гудману пришлось встать в полный рост, что привлекло внимание стрелков противника. Итогом стала пуля, попавшая в правую голень.

Клинтон: — Всё, сваливаем нахер от сюда! Сейчас наши в атаку пойдут. – Глянул на Дэвида. – Бляха… Прикрывай! – Сказал капрал, после чего закинул раненого Гудмана на плечо.

В эту минуту к позициям Отрёкшихся уже бежали со всех ног основные силы полка. Пользуясь численным большинством, ополченцы в конечном итоге всё же сумели овладеть блокпостом, после чего, дав время перевязать раненных и посчитать убитых, продолжили свой путь.

Позже гилнеасцы остановились подле стены Седогрива. Около берега они столкнулись с очередным отрядом Отрёкшихся.

Джонатан(*напевает в полголоса, глядя в бинокль*): — Тюк, тюк, тюк. Загорелся наш индюк. Всё равно ты будешь мой…никуда не денешься. – Развернулся к остальным. – В общем, их всего около пятнадцати. Около воды стоят лодки. Нужно постараться не раздолбать их. Первых снимаем тихо. Потом как повезёт. Эшли, скажи своим людям, чтобы были наготове.

На сей раз вперёд пошли пятеро, Рал был в их числе. Выждав момент, разведчики убили в спину проходивший рядом пикет. Далее в течение получаса им удалось незаметно нейтрализовать ещё шестерых Отрёкшихся, которые отошли слишком далеко от своих. И в конце два десятка стрелков из ополчения завершили начатое, расстреляв оставшихся оппонентов. Наконец, проверив лодки, гилнеасцы начали переправляться на другой берег, огибая стену. Из-за ограниченности в числе имеющегося транспорта, пришлось сделать несколько рейсов, что затянуло процесс почти до самого утра. Останавливаться было нельзя. Следующей и последней целью была стена Торадина.


14 июня.

Полдень. Небо заволокло серыми тучами, а по земле лениво дул прохладный ветер. Не желая сталкиваться с бесчисленным количеством мурлоков, ополченцы старались держаться подальше от берега, но при этом не заходя вглубь материка. В эшелоне стояла тишина, прерываемая периодическими стонами раненых, что лежали на носилках. Некоторые из них умирали прямо в пути, из-за чего тела приходилось попросту оставлять лежать на земле. Разведчики же продолжали идти впереди. К сожалению, пройти вдоль без стычек не удалось: на пути встречались небольшие отряды мурлоков. Конечно, находясь вне водной среды, они не представляли серьёзной опасности, в сравнении с Отрёкшимися, но и на них приходилось тратить пули и стрелы, которые постепенно заканчивались. Лазуритовый рудник остался далеко позади, и гилнеасцы стали приближаться к руинам южного побережья, залитых чумой. Солдаты, находясь буквально в паре сотен метрах от воды, обогнули данное место, после чего с трудом перешли по камням через небольшой водный перешеек, который следовал сразу после ранее упомянутых развалин.

Наконец, к вечеру ополченцы добрались до заброшенных фермерских сараев. Капитан отдал приказ сделать здесь остановку. Снаружи солнце начало уходить за горизонт, а сгущающиеся тучи предрекали начало дождя. В зданиях солдатам пришлось спать на прогнивших досках, укладывая своими телами ряды, которые растягивались во всю длину того или иного сарая.

В ту ночь заснуть смогли лишь те, кого вид мёртвых товарищей перестал вызывать какие-либо эмоции. Такими людьми являлась львиная доля всех ополченцев, которые уже давно привыкли к тому, что смерть на войне не более, чем условность. Ричардсон сидел около входной двери на выступающей деревянной балке и протирал некой тряпкой свой кинжал. Делал он это неспешно, постоянно глядя в одну точку на полу и думая о чём-то своём. Клинтон заметил его краем глаза. Встав на ноги, капрал подошёл к Мельнику, хлопнул его по плечу и махнул в сторону двери, тем самым предлагая выйти наружу, дабы разговором не беспокоить спящих.

Клинтон: — Сколько у тебя сколько стрел осталось?

Рал: -Не знаю. Десять, может, одиннадцать. – Произнёс он эти слова холодно и таким темпом, который был явно ниже того, каким он обычно говорил ранее.

Клинтон: — Ты их побереги. Может, пригодятся в будущем.

Рал: — Слушай, Клин… Или товарищ капрал, как правильно обращаться?

Клинтон: — Забей.

Рал: — Я по поводу наших позывных, паролей и тому прочего.

На кой хрен нам такая конспирация? Мы ж против нежити воюем.

Клинтон: — Так-то оно да, если бы не Следопыты.Эти твари могут маскироваться под личиной тех, кого убили. Вот отойдёшь ты по нужде в сторону, а потом вернётся вместо тебя эта ересь. И думай, ты это или не ты. Благо, мысли они читать ещё не научились.

Несколько минут оба стояли, не сказав друг другу ни слова. На улице шёл дождь, капли которого уже просачивались через отверстия в крышах, а по улицам ходили часовые с ружьями. Мельник, убрав в ножны своё оружие, скрестил руки на груди и упёрся об стену. Вздохнув, глядя вверх, Ричардсон спросил:

Рал: — Ты когда вернёшься, что делать будешь?

Клинтон: — Пить буду.

Рал: — Ну оно понятно. Неделю погуляешь, а потом?

Клинтон: — Опять пить буду.

Рал(*выдержал паузу*): — А потом?

Клинтон: — И дальше пить буду. Пока не забуду всё это. Потом встану, рожу умою и по-новому жить начну… Если смогу.

Рал: — Уже и планы есть, так думаю.

Клинтон: — Хм… Вообще, у нас в гавани Менетилов есть крепость с солдатнёй. Думаю, можно будет подвал в аренду взять и в нём медовуху готовить. А в чём её прелесть? Правильно: первое — без запаха, второе — веселит только в путь. Ты представь, каково каждый день патрулировать одни и те же улицы каждый день. Состариться раньше времени можно. А если уж мою лавочку прикроют, можно будет выделкой сапог заняться. Тоже в ходу будет, учитывая, что подошвы стираются в два счёта. Могу, кстати, и тебя в долю взять.

Рал: — Угу. Прямо предложение руки и сердца.

Клинтон: — Я тебе серьёзно говорю. Если ты ещё своего друга уговоришь на это, будет вообще отлично.

Рал: — Не. У Дейва родители в Штормграде. Не отпустят его. Кстати, ты его видел? А то я в суматохе даже понять-то толком ничего не успел.

Клинтон: — Вон в том сарае. У него кость скорее всего раздроблена. Придётся скоро ампутацию проводить.

Рал: — А по-другому никак? Маги же могут после перелома кость восстанавливать.

Клинтон: — Пока мы до этих магов доберёмся, сто лет пройдёт. Иди, посмотри, как он там.

Войдя в здание, Ричардсон увидел перед собой около десятка перебинтованных солдат. У многих уже начался жар. Некоторые пытались сбить его, набирая в ладони стекающую через отверстия в крыше дождевой водой. Дэвид лежал в противоположном конце. Мельник подошёл к нему, подпёрся к стене и, вздохнув, вытащил недоделанную свистульку из кармана своего нагрудника. Над ней юноша работал уже несколько дней, но в силу последних событий времени на неё не было от слова совсем. Ныне же Ричардсон около двух минут молча дорабатывал её последние штрихи, а Дэвид молча смотрел своими стеклянными глазами и думал: «Зачем она мне?»

Рал: — Вот, держи. – Протянул свистульку Гудману.

Дэвид: — Для чего?

Рал: — Мне делать было нечего, вот и смастерил. Ты же, вроде, умеешь на этом играть.

Дэвид: — Ну да. Сейчас свистну, и все местные обитатели сюда сбегутся. – Взял изделие вспотевшей левой рукой. – В принципе, могу что-нибудь сыграть.

Рал: — Лежи уже. Что у тебя с ногой лучше скажи.

Дэвид: — Ноет…Болит. Что ей ещё делать. Мда, представляю как через шестьдесят лет буду сидеть на лавочке и доёбываться до всех прохожих фразой: «Когда-то и меня вела дорога приключений… А потом мне простелили колено.»

Рал: -Хм, скучная история выходит.

Поговорив с Гудманом ещё некоторое время, Мельник вышел из обветшалого сарая и направился в свой амбар, в котором вскоре отошёл ко сну.


15 июня.

Весь день измотанные гилнеасцы шли в сторону стены Торадина. Когда войско почти прибыло на место, Айзек приказал сделать остановку около побережья. Сделано это было потому, что боеспособных солдат осталось не более сотни, из-за чего, подойдя бы вплотную к стене, ополченцы сразу подписали бы себе смертный приговор.

В течение полутора часов командиры обсуждали последующий план действий. Оказалось, выбор был невелик. Имеющихся ресурсов, причём как людских, так и материальных, хватало лишь на то, чтобы какое-то время сдержать натиск противника, об крупномасштабной атаке речи идти могло. При таком раскладе было принято решение под покровом ночи отправить одного опытного солдата по воде в сторону бухты Фальдира, и попросить оттуда прислать подмогу. Этим солдатом оказался уже известный старший сержант Джонатан. Уже ночью он разбил оставшихся двенадцать разведчиков на две группы по шесть человек в каждой. Первая должна была сопровождать Вилсона, пока тот не отплывёт от берега. Вторая же была
обязана в это время отвлекать внимание на себя.

На сей раз погодные условия несколько затруднили выполнение поставленной задачи. На небосклоне повис месяц, освещавший местную округу, и лишь редко проплывающие облака были способны хотя бы на время затмить его. Иными словами, разведчикам нужно было выбирать время для манёвра, иначе их могли бы засечь раньше времени. Итак, выждав, когда лунный свет станет менее ярким, к подножию стены стали приближаться три бойца. За их плечами висели рюкзаки, начинённые порохом. Передвигаться приходилось перебежками, ибо на стене время от времени показывались патрульные. Также ещё приходилось поглядывать на небо. Спустя полчаса разведчики достигли цели. Свалив ранцы друг на друга, Шило, Винт и Клык начали движение назад. Когда все трое отошли на безопасное расстояние, в ход пошли лучники. Мельник и Ацтек натянули свои стрелы и произвели пристрелочный выстрел. Оба снаряда упали чуть ближе от того места, где лежали рюкзаки. Незамедлительно последовала вторая попытка. Как ни странно она оказалось успешной: одна из стрел вонзилась в сумку с взрывчатым веществом. И только после этого стрелки, заранее намотав на пару наконечников немного бинтов, обмоченных в спирте, приготовились произвести финальный выстрел. Кремень поднёс зажженную спичку к стрелам, после чего они разом вспыхнули. Лучники натянули тетиву. Выстрел. Неизвестно, кто же в конечном итоге попал по цели, но поставленная задача была выполнена. После того как горящие стрелы вонзились в
ранцы, произошла детонация пороха, сопровождающаяся оглушительным взрывом. Это не могло не привлечь внимания тех, кто находился на стене, посему на ней всё чаще стали мелькать враги с горящими факелами.

В это время первая группа уже находилась на побережье. Когда все они услышали далёкий гул, Джонатан скомандовал двоим идти вместе с ним к воде.

Гарольд: — Удачи, сержант. – Промолвил солдат, подавая весла Вилсону.

Джонатан: — Держитесь здесь. Нам немного осталось.

С этими словами Джонатан начал отплывать от берега. Остальным же оставалось молча провожать его взглядом, а когда он окончательно пропал на горизонте, группа начала возвращаться обратно. В наспех разбитом лагере их уже ждал весь командирский состав. Обе разведгруппы доложили о выполненной задаче, однако Эдгар предупредил, что теперь за ними, вероятнее всего, вышлют несколько мобильных отрядов неприятеля для зачистки местности.

Начались томительные часы ожидания. Голод вкупе с общей усталостью крайне негативно сказывались на моральном настрое оставшихся ополченцев. Уже не хотелось куда-то идти, что-то делать… Единственным желанием было то, чтобы всё это наконец закончилось. Неважно как. Просто чтобы закончилось.


Стражник: — Не двигаться! Кто такой?

Джонатан: — Не стреляй! Свои! Я из ополчения. – Прокричал Вилсон, подплывая к кораблю, находившийся перед входом в бухту.

Дежурный, позвав своих товарищей, сбросил ему вниз канат, по которому сержант взобрался на палубу.

Джонатан(*встал на вытяжку и отдал честь правой рукой*): — Старший сержант Джонатан Вилсон. Я прибыл сюда с докладом к вашему командиру. Мне нужно срочно встретиться с ним.

Выслушав его, стражники развернули своё судно и направились вглубь бухты. Джонатана высадили на причале, после чего один из солдат провёл его к командующему местным флотом. Прибыв на место, Вилсон увидел перед собой широкоплечего мужчину такого же возраста, как и он сам, с густыми усами и лёгкой лысиной на голове. Сержант доложил об оставшихся за стеной повстанцах, которым требуется помощь.

Хьюберт: — Сколько вас всего?

Джонатан: — Чуть больше сотни, товарищ капитан.

Хьюберт: — Хорошо. Я вышлю в сектор, который вы обозначили на карте, два корабля с подмогой. Надеюсь, все уместятся. Раненых много?

Джонатан: — Около двадцати. Некоторые уже, возможно, скончались.

Хьюберт: — Ясно. Капрал! – Крикнул в сторону двери, в которую после этого вошёл солдат в форме. – Поднимай наш состав Азуры один и Азуры два. Чтобы через двадцать минут корабли были готовы к отплытию. Сержант, – Перевёл взгляд на Вилсона. – Вы идите с ними. Укажите им точное расположение ваших войск.


16 июня.

Шесть часов утра. К лагерю ополченцев стали приближаться многочисленные силы Отрёкшихся. В распоряжении нежити были несколько передвижных катапульт. Увидев наступающих, один из патрульных прокричал во всё горло «Идут!» Первыми бои приняли те, у кого были ружья. Однако вскоре, дав по противнику несколько залпов, гилнеасцы начали нести тяжёлые потери. Самым страшным оказался артиллерийский удар, нанесённый бочками с отравляющей чумой, который заставил обороняющихся спешно отступать в берегу. Спустившись с крутого склона, оставшиеся солдаты оказались прижатыми к воде. В суматохе
Мельник глазами нашёл запыхавшегося Клинтона и, подойдя к нему, спешно спросил:

Рал: — Где Дэйв?

Клинтон: — Мёртв.

После этого слова у Ричардсона начало неприятно постукивать в висках, а дыхание стало более тяжёлым. Однако времени на раздумья не было, скоро Отрёкшиеся попытаются задавить остатки ополченцев, коих осталось не более пяти десятков. Капитан скомандовал распределиться стрелкам по бокам, а мечникам встать по центру. Пока шло построение, на горизонте показалась чата фрегатов Альянса. Конечно, они могли бы сразу направиться на помощь к окружённым солдатам, однако с противоположной стороны послышался грохот пушек – это давал залп боевое судно Отрёкшихся, проплывавшее в полукилометре от берега. Первыми же снарядами он повредил корпус одного из кораблей, из-за чего тем пришлось полностью отвлечься на него. В это время на суше отряды нежити подошли
практически вплотную к ополченцам. Единственное, что преграждало путь между
обеими сторонами, была земляная насыпь, которая тянулась вдоль побережья.

Айзек: — Ну всё, началось. Прут со всех направлений. Бойцы! Ребята! Не буду долго говорить. Все вы профессиональны, и каждый из вас стоит десяток Отрёкшихся. Просто сделайте свою работу, как вы делали её всегда, и мы победим. К БОЮ!

На склоне показался противник, чья пехота незамедлительно рванула к вперёд, дабы разбить первые ряды гилнеасцев. С этого момента счёт начал идти на минуты, ибо патроны в ружьях практически закончились, что означало бы переход в заведомо проигранный ближний бой. На море фрегаты навели свои орудия на корабль неприятеля и начали вести по нему прицельный огонь. За мгновенья корабль Отрёкшихся изрешетили десяток снарядов с порохом, заставив судно вскоре пойти ко дну. Теперь оставалось уничтожить врага, что наступал на суше. С противоположных бортов навскидку выстрелили несколько пушек, чьи ядра упали где-то за склоном.

Эдгар: — Да когда же эти бляди закончатся-то… – Проскрипел Ацтек, вытаскивая кинжалы из убитого им восьмого противника. – Ну что, Клин. Доходная работёнка, а?

Клинтон: — Вполне.

Обернувшись, Шило увидел, как на пригорке около пяти Отрёкшихся направляются куда-то в правую сторону, видимо, намереваясь в будущем зажать ополченцев в клещи. Капрал принял решение взять с собой одного из мечников и уже вместе с ним попытаться хоть как-то задержать обходящего с фланга врага. Стычка произошла на крутом участке склона. Находясь на порядок выше своих оппонентов, отряд нежити попытался попросту столкнуть вниз двоих ополченцев и уже, будучи на берегу, расправиться с ними. Напарник Клинтона, к сожалению,
пропустил один из ударов, из-за чего кубарем покатился вниз. Шило же попросту раздробил коленную чашечку одному из Отрёкшихся, который так же попытался сбить своей ногой оставшегося оппонента. Дальше… дальше флагманы открыли огонь по склону, откуда толпой наступала нежить. Один из снарядов упал близко от Шило и тех пятерых врагов. Ударной волной снесло всю шестёрку, после чего на ноги из них так никто и не поднялся.

Осознав, что дальнейшее наступление бессмысленно, враги прекратили атаку. На берегу остались лишь осколки от обеих сторон. Единого фланга к тому моменту у ополченцев уже не
было. В живых остались в лучшем случае два десятка солдат и столько же Отрёкшихся. К тому моменту Мельник успел получить колотое ранение в правое плечо. Парировав атаку мертвеца, Ричардсон вонзил свой клинок в шейный отдел позвоночника своего противника, из-за чего тот упал замертво. Это уже был шестой по счёту. Сразу же после этого сбоку напал скелет с двуручным мечом, чей колющий удар был направлен в брюшную полость Рала. Единственное, что успел сделать Мельник, — увести оружие Отрёкшегося влево и чуть вниз. Итогом стала разрезанная бедренная мышца. Ричардсон невольно рухнул на левое колено, и в этот момент мертвец попытался нанести вертикальный удар. Скрестив кинжалы, Мельник из последних сил заблокировал эту атаку, но при этом повалился спиной на землю, а за ним по инерции отправился и сам скелет, который однако продолжил давить на лежачего разведчика своим оружием. Лезвие меча медленно приближалось к лицу Рала, пока он, прижимая голову к земле и издавая истошный рёв, пытался сдержать натиск. И вот металл начал разрезать плоть Ричардсона, оставив после себя рану, что начиналась на лбу, проходила через правый глаз, в миллиметре от его роговицы, щеку и заканчивалась на нижней челюсти. Заметив обоих, Айзек подбежал к Отрёкшемуся и, ухватившись руками за дуло своего пустого ружья, нанёс прикладом удар, который попросту раздробил череп скелета. Мельник остался лежать на земле. Его лицо, как, впрочем, и половина его брони, залилось кровью, что вынудило Ричардсона дышать преимущественно через рот… А через минуту сознание покинуло его.

Из того, что происходило дальше, Рал мог вспомнить крики других солдат, получивших страшные ранения, топот бойцов Альянса, которые высадились с кораблей, и шум соударяющихся друг о друга морских волн.


30 июня.

В течение двух недель выжившие ополченцы пребывали в лазарете бухты Фальдира. Однажды вечером в палату солдат Альянса объявил о том, что корабли, идущие в приморские поселения и города, скоро отойдут от причала. В списке оказался Штормград. Поднявшись с кровати, за десять минут Ричардсон надел на себя свой комплект брони, который ранее был отправлен в починку, и начал прощаться с остальными. По наблюдениям Рала в живых оказалось всего двенадцать человек, не считая его. Остальные же либо погибли на том берегу, либо скончались прямо в своих койках.

Подходя к пристани, юноша заметил стоящему к нему спиной Клинтона, который, видимо, просто ходил по сторонам и рассматривал судна.

Рал: — Шило! – Реакции со стороны капрала не последовало, что вынудило прихрамывающего Ричардсона подойти ближе к Клинтону и развернуть его к себе лицом. – Клин! Я тебе ору, ору, а ты молчишь.

Клинтон(*с трудом выговаривает слова*): — А, эт-то…т-ты… Пр…привет. – Пожал в качестве приветствия правую руку Рала своей подрагивающей конечностью. – П…пошли пр…присядем.

Оба подошли к стоящим на пристани ящикам и запрыгнули на них. Всё это время Ричардсон смотрел на своего собеседника недоумевающим взглядом. Капрал вытащил из небольшого нагрудного кармана пожелтевший блокнот с карандашом и протянул их Мельнику, после чего показал на мочки своих ушей.

Клинтон: — С тобой т…трудно… разговаривать… Я пос…после того… того случая с… б-бомбой… н-не…

Рал: — Ты же глухой, Шило… Зачем же ты из медсанбата-то… Ай, ёлки. – В спешке написал на листке «Зачем из палаты удрал?» и показал капралу.

Клинтон: — Что з-значит… удрал. Ушёл.

Рал: — Так за каким же бесом?.. – Понимая, что говорить бесполезно, Мельник перевернул страницу в блокноте и крупными буквами вывел: «За каким бесом? Лечиться же нужно.»

Клинтон: — К-как за… каким. – Приложил четыре пальца к ушной раковине. – К-кровь из ушей п- перестала идти… Ч-чего ради я… там… валялся бы. Стражник сказал… сегодня корабль… д-домой отправляется… Как же я м-мог… не прийти… Ну,… вот я и пришёл.

Рал(*сделал глубокий вздох*): — Самогонщик ты, самогонщик…

Загрузка кораблей окончилась. Простившись последний раз, Шило и Мельник направились каждый к своему судну. Через несколько часов Клинтон вместе с Джонатаном прибыли в гавань Менетилов. Забегая вперёд, нужно сказать, чем впоследствии занялись два земляка. На полученные с военной службы деньги Вилсон арендовал для своего товарища небольшое помещение, в котором ныне Шило производит ремонт обуви и одежды для местных жителей. Сам же сержант продолжил нести военную службу в крепости, которая расположилась в том поселении.

Рал так и не смог восстановиться после эмоционального выгорания. Даже уже подплывая к порту Штормграда, он всё ещё думал о погибших, чьи лица проносились в воспоминаниях словно стая белых журавлей. В какой-то момент по его левой щеке предательски покатилась небольшая слеза, упавшая потом куда-то в воду. В течение двух следующих суток, сидя в дешёвом кабаке в снятой комнате за письменным столом, Ричардсон описывал от своего лица всё, что случилось с ним за последние четыре месяца. В последнем абзаце было написано следующее:
«Жизнь – она как сердце, не знаешь, когда остановится. Может, проживу ещё 30 лет, может, умру завтра. Я записал свой рассказ. История о Гилнеасе. История об ополченцах. О молодом капрале, который прошёл самый не простой путь. О содеянном я не жалею. Я скорблю об умерших. Не знаю, нужно ли говорить родителям Дэвида о случившемся, прошло ведь столько времени. Стоит ли мне отнимать у них надежду? Всех же нас когда-то забудут. К чему тогда разбивать им сердца? От местных я недавно услышал, что Арати перешло под контроль Альянса. В таком случае беспокоиться об отце мне уже ни к чему: если он выжил, то уже должен был вернуться в город. Если же нет… значит, ждать его бессмысленно. (*на этом моменте Мельник на секунду перевёл свой взгляд на свечку, что стояла перед ним*)Но довольно. Свеча уже почти потухла. Думаю, мне пора.»

Вердикт:
Одобрено
Комментарий:

Доброе утро!

Напоминаю, что квента оценивается как цельное художественное произведение вне контекста анкет и иного творчества.

По-началу я скажу свое мнение. Читать эту квенту было определенно интересно, но меня ни в какую не покидало ощущение, что я читаю часть "большого" романа, а не короткий рассказ. Этому есть несколько причин - уж слишком неторопливое повествование. У вас громоздкие описания боев и окружения, но при этом самые-самые простые и минимальные описания людей. Создавая творчество здесь, мы в первую очередь ставим цель в раскрытии персонажа, за которого собираемся играть, и здесь у вас основная проблема. Бесспорно, квента написана хорошо, интересно. Бои кажутся динамичными. Чувствуется понятие "времени", но при этом из квенты мы почти ничего не узнаем о вашем персонаже. Далее хочется выделить несколько моментов, я не назову их положительными и отрицательными - это вы решите для себя сами.

1. Очень много персонажей, имен, а к ним еще и позывные - опять же, будь это частью романа, в котором каждый персонаж бы играл важную роль и был как следует раскрыт - ок, но здесь же многие персонажи фигурируют ровно один раз. Я, честно говоря, во второй половине стал путаться, кто именно Джонатан, кто такой Дэвид (которого вначале назвали Дэйви). Да, это делает мир более живым, но при этом сильно затрудняет понимание происходящего - мы знаем персонажей всего полчаса и пару десятков книжных страниц. Прочитав и обдумав все, мне запомнился Рал(Мельник), Дэйв(?) и Джонатан (Шило). Все остальные, увы, слишком мало фигурируют в рассказе или же просто не влияют на события. Оставив их без имени, вы бы толком ничего не потеряли, но запомнить персонажей стало бы проще.

2. Хорошие, но достаточно острые и портящие атмосферу шутки. Меня они улыбали, девочка, тренирующая седьмой легион, стрела в колене и так далее, но при этом в такие моменты из рассказа читателя выдирает, что не влияет на погружение благоприятным образом. Мне это больше понравилось, чем нет, но вне контекста сервера такое лучше не допускать, как минимум завуалировать сильнее.

3. Переполнение диалогами - большая часть квенты - сухие разговоры между ее героями. Часто нет перерыва даже на каике-либо действия. Это очень простой способ подачи, через него можно хорошо выразить характер, но не стоит перебарщивать. Это и повлияло на внушительный объем квенты и не такую внушительную содержательность.

Теперь самый главный и ключевой минус квенты - она действительно ничего не раскрывает. Мы читаем историю, опять же, как целостное произведение, и оно в первую очередь о группе разведчиков. Все внимание и время читателя вы привлекаете к боям, к деталям солдатской жизни, но никак не главному герою, о котором мы узнаем самый мизер информации. Да, есть достойно написаные диалоги о Дэвиде, о торговле сапогами, про отца на фронте и спившегося дядю, но это слишком мало для подобной квенты. Не хватает описанных ситуаций, в которых показывается характер героя.

Я не понял реплики о пандаренском монахе, когда события, вроде как, идут около Катаклизма.

По качеству текста - более, чем достойно, но вы явно не перечитывали внимательно. Всплывают опечатки, ошибки в словах но это очень редко и тем более простительно для такого объема. В целом квента приятная, но опять же, была бы гораздо приятнее как часть большого рассказа о Рале или Джонатане.

Уровни:

Рал 6

Буду рад обсудить как вердикт, так и само творчество.

Контакт - rolevik dima#4300

Приятной игры!

Проверил(а):
rolevik dima, AnyTweetAny
Уровни выданы:
Да
+3
15:49
11:23
414
Нет комментариев. Ваш будет первым!