Игровое имя:
Леру

Изрешетившие небо листья разошлись по сторонам, пропуская сквозь себя трёхпалую ладонь цвета бледной лазури. Тонкая и нежная — она показывала юность клыка, вьющийся волос которого ещё был столь короток, что вздымающийся к небесам ирокез как у многих его собратьев оставался самозабвенной мечтой. За ладонью, сцепившейся на крепкой ветви показался младый лик, поросший первыми следами истощения от долгого скитания в джунглях. Разумеется он бывал в них и раньше, бывал по дню и по два дня, но всегда в сопровождении матери с отцом, или же иных более сведующих в выживании собратьев. Сейчас же оставался лишь он, его копьё, каменное острие и часть древка которого была выкрашена смолою в чёрный, а также ложная тишина хищных зарослей. Оказаться в них ему не посчастливилось волей испытания, данного юноше племенем для подтверждения его силы с уменьями. Для подтверждения того, что по истечению шести лет жизни своей йокут действительно достоин именовать себя членом Чёрного Копья.

Дерево, на ветвь которого тролль взобрался – оказалось пусто. Ни повисшей змеи, что могла стать лёгкой добычей и более чем сытной пищей, ни сочных плодов, собой способных утолить не только голод, но и жажду. Последняя давала знать о себе особенно чётко, от чего лазурновласому приходилось чувствовать неприятную сухость, со временем перетекающую в жжение. Осмотревшись по сторонам, взглянув на мягкую землю под деревом и убедившись в том, что никто не притаился в распластавшихся под его ногами папоротниках – он прыгнул вниз, да чуть прищурил глаза, дабы подавить страх и насторожение, отчаянно рвавшиеся наружу. Прыгнув, тролль не почувствовал земли под своими ногами ни через несколько мгновений, ни через десяток, если не более того. Приятные потоки влаги всё ещё били ему в лицо, как и лёгкие дуновения ветра, сопротивлявшиеся падению, произойти которому было не суждено. Глаза юнца распахнулись так широко, как только могли распахнуться. Он не заметил, не понял того, что произошло. Заросли потускнели, обратившись угрюмыми камнями, в расселине меж которых тролль и стремился вниз. Бесконечно долгим было его падение, в котором сердце билось столь часто, что сам детёныш бы не удивился, если бы оно выскочило из груди, прервав его мучения, вызванные страхом за собственную жизнь. Рука тролля не выпускала копья и собрав остатки воли своей он с изогнутым предплечьем направил то вперёд, пытаясь уместить орудие так, чтобы оно хоть на миг прервало его полёт.

Так и произошло. С дрожью дерева, со звучанием пружинящего древка – руку юноши выбросило инерцией, но она удержалась, хоть и плечо было безнадёжно изувечено, запав куда-то к ключице по воле произошедшего. Подвывая и хрипя от боли с залитым слезами лицом, короткий клык потянулся к спасшему его орудию второй рукой, тем самым давая себе хоть малейший шанс на дальнейшее удержание. Взгляд же не отрывался от вырезанной его руками побрякушки: маски тики, размером не больше его собственной ладони. Её сдерживала у острия древка перевязь из верёвок, разукрашенных в белый, алый и лазурный цвета. Подобное отсылало на цвета племени Чёрного Копья, ради близости к которому он и держался за свою жизнь, хотя мог сдаться уже десятки, если не сотни раз. Увидев нависающий над ним уступ, что резко проявился из неоткуда, тролль попытался подтянуться на орудии, вспрыгнуть, достигая места своего спасения, но этого не произошло. Древко переломилось и он упал в бездну, в последние мгновения ощущая лишь силу удара и боль, пронзившую его при столкновении с водной гладью. Холодную влагу, которой она окропила его пред забвением.


Содрогнувшись, жилистое тело возмужавшего со всё новыми сезонами дождей клыка подвело его голову к ветви, о которую он, разумеется, ударился со всей силой, впоследствии падая в обжигающие крапивы, вылезти из которых было сродни тому, чтоб окунувшись в горучую смесь ощутить нежное соприкосновение с водой. Со стороны послышался смех. Нет, вовсе не простой смешок, а истинный гогот из сразу нескольких глоток.

— Снова… – судорожно пробормотал себе под нос тролль, ощупывая буквально пронизанное холодным потом тело, которое к тому же спешно охватывали новые ощущения от жжения крапивы. Неприятно, но терпимо, особенно после всех тех травм, через которые он прошёл за первый десяток лет своей жизни. С момента прохождения испытания прошло уже четыре года и жизнь его истинно сильно переменилась… Об этом ещё предстояло подумать в очередной раз, а пока – голова юноши дёрнулась, скорее интуитивно, нежели намеренно отзываясь на произнесение его имени кем-то из соплеменников.

— Пха-аха! Леру, ты снова выползаешь из самого глупого места и визжишь как юный раптор в драке со своими братьями! – слова, как и настрой юного клыка были полны детской беззаботности. Всё же, а даже сейчас он вместе с упоминаемым им Леру оставались детьми. Хотя, то скорее уже можно назвать подростками, если среди троллей вообще есть такое понятие.

— Кажется, Секу, он снова сбежал от своей ма и па. – напоказ промолвила юная девушка, собранные в «ананасовый» хвостик волосы которой пылали жаром солнца.

— Да и не важно откуда он сбежал, да и куда сбежит – тоже. – отмахнулся тролль от рыжевласой, проделывая кивок головой в сторону, да после проговаривая: — Идём, бездельник. Маста Унг’бве просил меня с Чури обтесать, да уложить на древка десяток камней. Сказал найти и тебя, да только делать этого не пришлось – ты сам появился. А мог и не делать этого.

Выходящий из-под насупленных бровей взгляд Леру обратился к Секу, возвышавшемуся над ним даже тогда, когда Леру поднимался на ноги, пока в остальное время он предпочитал пребывать полу-согнутым, аль на корточках – без разницы. Так ему было удобней и не чувствовалось ноющей боли в спине, появившейся после неудачного падения на прошлой охоте, да и после падения уже утром этим легче как-то совсем не стало. Видение, увиденное им, разумеется, голову тролля не покинуло от слова совсем. Оно было не первым, но и не последним, в чём тролль имел полную уверенность, пусть и всё-равно удивиться при следующем подобном случае, перетекающем в обыденность с момента как он прошёл испытание ещё четыре сезона дождей тому назад. Опомнившись, клыкастый молчаливо кивнул, как бы намекая на то, что готов следовать за соплеменниками.

— Почему ты ушёл? – вопросила у него Чури с нескрываемым интересом во взгляде зелёных огоньков глаз.

— Мне хотелось тишины. – он солгал. Делал подобное уже множество раз, когда ему задавали вопросы, дать чёткого и внятного ответа на которые клык вовсе не мог. Как объяснить что каждую ночь сны его обращались в кошмары? Как объяснить что они заставляют его просыпаться среди ночи по нескольку раз, а то и того больше? Никак, Леру попросту не мог сформировать мысль, высказать которую искренне желал, но не мог. Для него подобные было необъяснимым, как необъяснимым оставались и скрежеты с бряцанием, доносившиеся до него за пеленой снов ровно также, как доносились и расплывчатые образы. Тени, скребущиеся в ночи и среди дня, аль пятна чистого света, переливавшиеся с близкой им лазурной дымкой – не важно. Всё оставалось непонятным и всё мучало его сильнее всякой боли, истощая не тело, но разум.

— Так ушёл бы за дом! – воскликнула она со смешком. – Зачем было уходить непонятно куда за сорок шагов от деревни? Так ещё и без всего, даже без кинжала! Смерти своей что-ли хочешь, Леру? Джунгли это наш дом, но и место испытаний, так к чему ты полез в них подремать и вовсе не подготовился?

— Она задаёт верные вопросы, дурная ты голова. Зачем ушёл? Зачем и следы свои прятал, что мне пришлось по примятой траве и вкусу гниющей листвы что ты примял выискивать.

— Я не делал этого… – с недоумением произнёс юноша. Как и его собратья – он был охотником, пусть и юным. Тем не менее, он действительно не помнил чтоб пытался хоть как-то скрыть себя, или же делал то неосознанно, как многие разы до. – Да и если бы хотел, брат, не думаешь ли ты, что не нашли бы вы меня будь даже свет Солнца на вашей стороне?

— Очередные бредни, пф-ф. – Секу пренебрежительно отмахнулся. – Пусть зулы и просят нас проявлять терпение к твоим странностям, хвастовства я терпеть не буду, Леру.

— Да-да, вот правильно он говорит! – поддакивала ему Чури. – Ты ведёшь себя непонятно как и сам часто не понимаешь что делаешь. Это раздражает, а некоторых гневит! Меня например!

Несколько минут они шли в полном молчании, а девушка задрала нос ввысь, как бы радуясь тому, что смогла заставить соплеменника подумать над своим поведением. На деле же Хан попросту увлёкся наблюдением за птицей, метавшейся среди ветвей в почти что следовании за троицей детей Чёрного Копья. На мгновение он ещё более ссутулился, подбирая с земли отпавший корешок, да сдёргивая с того выпирающую пору, что и отбросил к птице, не обратившей на подобный жест внимания.

— Я приношу пользу ровно также, как приносите её и вы. Не оскорбляю мудрейших и пытаюсь сделать всё, что в силах моих. Делаю даже тогда, когда руки стираются от усталости и боли. – речь клыкастого была более чем серьёзна. Да, он был юн, но тем не менее был способен и высказаться, особенно в момент подобных его принижений из-за перемен и их последствий, проявивших себя после пришествия из джунглей те долгие четыре сезона дождей назад.

— Бивни у тебя ещё не выросли так говорить. – чуть ли не плюнул словами в его сторону Секу, чуть оборачивая голову. – Все мы меняемся, а ты остаёшься таким же дураком, как был им всегда. Дёргаешься почём зря, оборачиваешься без толку и делаешь то, чего делать не должен. – на лице охотника показался малый оскал. Он не без причин так относился к соплеменнику. Всё же, а тролли были злопамятны.


Приятный запах благовоний доносился из шатра знахарей, в то время занятых проведением какого-то ритуала, призванного не умилостивить духов, но принести бодрость собратьям, которые смогут уловить развеиваемый ими аромат. Снаружи же бегала детвора, хотя чего тут – почти каждый из них уже прошёл обряд становления и гордо ступал вместе со взрослыми на охоты в глубокие джунгли, дальше зарослей, видованных ими когда-либо. Юные моны и ву’моны занимались кто чем: одни бросали под ноги себе клинки, прочерчивая теми грани и пытаясь таким образом забрать себе наиболее весомый кусок очерченного ранее круга, иные же переговаривались и ластились друг с другом. Жизнь кипела своим чередом и Леру’хан был её частью. Отречённой, пребывающей в нескольких шагах от общих групп, но частью. Троллю просто было более спокойно не участвовать во всём этом, а наблюдать и изредка слушать, даже если подобное грозило ему очередным обострением жуткого скрежета в ушах, проявлявшего себя ни с того ни сего. Достаточно было малого волнения или неаккуратного вопроса, заданного самому себе, как в голове начиналась настоящая какофония звуков, разобрать которые не представлялось возможным. Во многом из-за этого юный Леру был чем-то на подобии изгоя среди равных ему в возрасте, но вместе с тем это отчуждение и помогало ему избегать ещё большей боли.

— Ха, Секу! Какой он красивый! — донёсся до тролля женский возглас, за ним и ещё несколько.
Обратив свой взгляд к названному соплеменнику, охотник, перешагнувший свой седьмой сезон дождей оторвался от раскладывания камешков на песке в каком-то ясном одному лишь ему порядке, да прихватил с собой несколько, раскладывая те по мешкам исходя из своего видения того, как каждый должен располагаться в определённом мешочке. Его привлекла вещь, которой собрат хвастался: череп нетопыря. Красивый, очищенный от кожи и лишённый царапин. Он просто почувствовал, что эта вещь ему нужна, а почему – понять вовсе не смог. Может, то было от большой любви к детям Хир’Ика – Лоа-нетопыря, в мудрости поклонения которому Леру пытался найти успокоение, а может и ответы на вопросы, ответить на которые самостоятельно он не мог. А может на то были какие-то другие причины. Пройдя через роящихся и занятых играми одногодок, лазурновласый оправил заканчивающуюся нелепым хвостиком причёску и поприветствовал Секу, на фоне которого он сам выглядел не то хилым, не то просто бестолковым, особенно из-за просьбы, с которой он к нему обратился.

— Секу, дай мне эту вещь. – палец Леру хотел было уже коснуться черепка, как был отбит строгим ударом ладони.

— С чего бы мне тебе её давать? Я нашёл её когда мы вместе с моим па забрались так глубоко, что смогли поглядеть на мурлоков, роящихся у пещеры, это моя находка! – прижав к груди черепок, клык отрицательно помотал головой.

— Я дам тебе свои ракушки и камни, Секу! Ты ведь говорил что тебе нравится то, как они поблёскивают! – вытянув из мешочков горстку поблёскивающих камней, да мелких клыков, Леру с мольбой в глазах взглянул на юного охотника. Он не знал: Зачем? Почему он так хочет эту вещь? Но он хотел её более всего и был готов отдать за неё то, что у него было, а как иначе?

Взамен на предложение последовал толчок, от которого клыкастый повалился на землю, болезненно морщась и выпуская из рук всё что в них сдерживал. Камушки, когти и кости – всё разошлось по сторонам.

— Мне вообще не нужны эти вещи, уходи и продолжай бормотать себе под нос как всегда то делаешь, с тобой всё равно и говорить никто не хочет!

Со всех сторон полился смех, и лишь стоявший где-то в отдалении взрослый мон с интересом наблюдал за происходящим. Всё же, а подобные моменты чётко показывают истинно слабых: тех, кто неспособен даже оскалиться на унижение, а трусливо подожмёт хвост, уйдя в сторону. Не таких клыков воспитывает Чёрное Копьё и охотник Унг’бве желал подтвердить это для себя ещё раз.

— Зачем ты это сделал? – подняв голову, Леру прошёлся ладонью по лицу, запачканному землёй грязью. – Ты мог просто попросить меня отстать, Секу! Мы же племя, брат! Даже рапторы не грызут свою кровь в гнезде!

— Они едят слабых, пустоголовый. – парировал он слова Леру’хана, после отмахиваясь от него. – Прочь!

Тролль не развернулся по указке ровесника, но и не показал готовность к схватке. Просто пошёл чуть левее него, накренив голову к земле и прикрыв уши руками от накатившей боли. Не от толчка, а от шумов, спутывавших и скребущих его изнутри. Шумов, прекратившихся тогда, когда он взглянул на палку, лежавшую подле остывшего кострища. Леру взялся за неё, перехватив одной рукой и в размахе обрушил на плечо Секу, заставляя его покачнуться. Было ли это подло? Возможно. Тем не менее, Леру действовал так, как был научен. Сила в этот миг была на него стороне и он использовал момент, перехитрив и введя в заблуждение бахвалившегося клыка. Сделал то почти что неосознанно.

— Гра-аха! – послышался болезненных всхлип. Покачнувшись, Секу заметил что черепок выпал из его рук, а девушки с которыми он общался – отошли. Прошло несколько секунд пред тем, как он получил новый удар. На этот раз то был тычок в грудь палкой, за которым проследовал резкий удар стопою по лицу от возвысившегося над ним в прыжке Леру’хана. Славная гибкость клыкастых показала себя достойно и не успев опомниться Секу уже оказался на земле.

— Я такой же, как и ты! – жалостливо вскрикнул Леру, вновь подхватывая палку, да вознося ту над головой своей, да головой Секу. Пара грузных ударов под затылок и тот бы однозначно погиб.Леру это знал, ведь уже делал подобное со зверьми. В груди колотило, как колотило при каждой охоте, когда юнец встречался с могучими зверями, а руки уже готовились свершить желаемое, как чувство вины ударило ему в голову, нахлынув нескончаемым потоком мыслей. Секу – его брат, кровь от крови Чёрного Копья. А это – лишь драка, простая драка, в которой он осмелился подумать о столь ужасном поступке. Палка была выпущена из рук и Леру’хан взвалился на колени, хватаясь обеими руками за свои волосы, за черепок нетопыря, из-за которого всё произошло. Тем временем особо близкие Секу юные клыки вступились за собрата, стали забивать Леру ногами и руками до момента, когда очередное попадание не выбило его из сознания.

Да, Секу однозначно есть за что не любить меня. – с усмешкой произнёс тролль, пребывавший на ветви дерева в полном одиночестве тихой ночи, что как и многие другие – была проведена вдали от дома. Он лишь недавно вернулся с охоты и сейчас мог себе позволить раздумья, разглядывая потрескавшийся за долгие годы черепок нетопыря. С того разговора на пути в деревню прошло уже семь сезонов дождей, а с драки, где и был получен разглядываемый им трофей – и того больше. Он хотел уже вернуться к своей ма Ашан’Ти для того, чтоб помочь ей с разделкой тигра, приволоченного им ещё днём, да только… Даже сейчас случайные мысли побуждали его к действиям, которые любой иной не совершил бы. Оправив ремешок, за который держалась сумка с копьями – Леру перевёл её вес на соседнюю ветвь, а сам в свою очередь повис на ветви собственной, сцепляя тело голенями и перекрещивая руки на груди, словно нетопырь, готовившийся ко сну. Но спать охотник не собирался, вовсе нет. Его нутро говорило о близости кого-то, вопило о нём будто шестое чувство, что себя оправдало в момент когда лазурноволосая голова дёрнулась назад, подмечая фигуру, скрывавшуюся среди папоротников.

— Меня непросто услышать, Леру’хан. – донёсся до него глас тролля, вышедшего на лунный свет, что тут же поспешил осесть на алом ирокезе, вздымавшимся к небесам.

— Но именно тому ты и учил нас, маста. – взгляд Леру всё ещё задевал собою Унг’бве даже тогда, когда тролль кривил торсом при взборе обратно на ветвь, дабы схватить суму с копьями и после покинуть древо, вернувшись на землю.

— Учил, как и учил не нагромождать себя множеством трофеев. Они выдают тебя при каждом движении, особенно когда их столь много, юный клык. – мужчина бросил взгляд на представшего пред ним юношу, почти что голое тело которого укрывали множественные амулеты и цепочки, да даже волосы его умещали в себе несколько подвесок. Этот клык явно был больше похож на ритуалиста, чем охотника, хоть таковым и не являлся. Впрочем, странностей вроде произвольных одёргиваний у Леру было также хоть отбавляй.

– Провидец Ванджи хочет видеть тебя, просил меня провести к нему.

— Но он же слеп, — без усмешки, но всё же с шутливостью произнёс юноша. Как-никак, а смеяться над мудрейшими даже при их отсутствии было крайне неблагоразумно.

Наставник так ничего и не ответил своему ученику. Одному из таковых, все же, а именно на плечах Унг’бве во многом и возлежала обязанность воспитывать юных охотников. Тролль кивнул, попросту развернувшись, да устремившись обратно под покров зарослей, покуда Леру поспешил за ним.


При мягком свете жаровень внутри хижины знахаря голубая кожа троллей казалась на тон темнее, а каждая капелька пота легко поблёскивала, скатываясь всё ниже, дабы стать единой с одеяниями, либо же пасть на деревянный пол, обильно усыпанный сеном и не имеющий всякий излишков вроде спальных мешков. Даже почитаемому троллю было достаточно подстилки. Внутри помещения находилось трое: Леру’хан, позвавший юного клыка провидец Ванджи и творец ве-ве Дари, некогда отдавший свой язык в дар Хетиссу, пред которым провинился, оскорбив того. В отличии от остальных Леру не сидел, он лежал на животе, подперев подбородок свой обеими ладонями и вздрагивая каждый раз, как тела его касалась тонкая игла, умещённая на протяжном инструменте, представлявшем собой тонкую дощечку, по которой наносились удары какой-то тростинкой, вынуждавшей предмет чеканить об кожу тролля, оставляя на той следы чёрной краски. Техника нанесения ве-ве никогда не была уделом слабых. Сам клык, что проходит через нанесение, как и художник, что имел неограниченное пространство творчества должен был готов не только физически, но и морально. Поведением своим юный охотник мог поразить некоторых. Никакого писка, никаких эмоций, выдержка, которой славятся клыки. Многие верещали от касания игл, а после и лезвий, но только не юноша, мысли которого были полны раздумьями и попытками осмыслить слова зула, доносившиеся до него нескончаемым потоком в процессе нанесения на тролля узоров.

— Ухо остро и не слышно в ночи, как крадётся он к зулов шатру желая ответы на вопросы свои подслушать. – произнося слова на стихотворный манер, слепой провидец шествовал вокруг клыкастых, сдерживая в руке своей подобие кадила, распространявшего по помещению терпкий аромат дурманящих трав. – Знания боль его облегчают, а близость с семьёй даёт ей крепчать. Не видит он троп, что проторены другими, но следы ему зримы, как зрима и боль собственной души, что он унять не может. Сомнения, страх и кошмары терзают юный ум. – остановившись, Ванджи обернул голову, а вместе с тем и взгляд серых зрачков на Леру’хана, чего сам клык не заметил. – Ты близок с племенем, но вместе с тем и отдалён. Любишь кровь свою превыше себя самого. Когда ещё видеть глазами своими я мог, то видел и это. Как мог ты боль причинить брату своему, но вместо того предпочёл принять десятки ударов близких ему просто за то, что вину чувствовал за свои думы.

Тролль поднял голову на провидца, что всё говорил и говорил, а слова его находили отклик. Не словестный, но внутренний, будто бы Леру’хана читали как рукопись знахарей, многие из которых сам тролль изучал тайком пробираясь к тем, дабы хоть как-то попытаться вывести себя из плена навождений. Почему-то за все годы ему ни разу не пришла мысль обратиться к мудрейшим напрямую с вопросами об этом… Всё окольными путями и никакой прямоты, как постепенно спутывалась речь его собственная под весом полученных знаний и неспособностью высказаться как-либо иначе, чем запутанно и далёко. Так в большинстве случаев.

— Тени шепчут, но ты не слышишь. Шепчут и те, что вне их таятся, желая донести слово своё, но ты не слышишь. – уже более тихо произнёс то Ванджи, склоняясь к Леру и после начиная шептать ему на ухо. – В Изначальном Доме ты найдёшь ответы на вопросы, что так желаешь знать. Там ты облегчишь боль, ведь тебе подскажут как сделать то. – уловив непонятливый взор юного охотника, зул продолжил. – Но ничего не будет просто так. Твои заслуги и решенья – будущего и настоящего мудрость – всё то подскажет тропу, что приведёт тебя назад. К Чёрному Копью.

— Эт-то… – голос тролля вздрагивал, всё же, а когда в тебя тычат иглой сдерживать речь крайне тяжело. – Испытание? Вновь?! – не возмущение, но вопросы возникли в его словах.

— Не задавай лишних вопросов, юный Леру’хан. Дождись момента когда обретённые тобою крылья смогут распахнуться в ширь и иди. Молча, взяв с собой лишь собственную решимость. Или же останься со своей болью и незнанием. Это твой выбор, один из них.

— Могата сделала свой выбор, предав нашего вождя. – по юрте разнёсся глас могучего таурена Хогора Приливного Тотема. Он был облачён в лазурные одежды, говорящие о его близости со стихией воды: спокойной и ласкающей своим касанием, но вместе с тем и способной смести любого в порыве гнева обратившись громоздкой волной. Навес под которым этот шу’хало расположился вместе с ещё одним собратом и троллем находился в лагере Орды у Громового Утёса. Здесь друзья и союзники Бейна Кровавое Копыто готовились помочь юному Вождю в свержении подлой предательницы Могаты Зловещий Тотем.

Для Леру’хана таурены являлись близкими друзьями и в какой-то мере представляли собой его самого: лишённого столь явной жестокости и более спокойного, даже… Более благородного, чем сам тролль вряд-ли мог отличиться. И нет, он не являлся одним из тех «синих тауренов», коих собой представляли его соплеменники, столь сблизившиеся с обладателями рогов, что стали подобны им по мировоззрению. Во многом аргументом к отличию охотника являлся его внешний вид, собой способный устрашить многих. Он был облачён в простые ткани, что во многих местах имели расселины или же протёртости. Тем не менее – они являлись лишь крупицей из великого океана атрибутов, носимых троллем в постоянстве. Фетиши, перевязи ветвей и костей, совмещённые с вырезанными из древа фигурками и масками тики размером с ладонь, кои украшали перетягивающийся через его торс ремень, за который некогда была закреплена сумка для метательных копий, а ныне лишь эти предметы ритуалистики, один из которых был перевязан белой, синей и алой нитью. Это был тот самый талисман, что он прикрепил к своему копью когда отправился на обряд инициации. Перечислять всё это множество, включающее и черепа, усаженные на выпирающий элемент наплечника вместе с лезвием камы можно до бесконечности. Суть остаётся одна – клык обрёл их вместе с тем, как обрёл ответы на вопросы, которые он так желал. Обрёл их в Изначальном Доме, где пройдя испытания обратно к племени вернулся не отчуждённый юноша, а тёмный охотник, помазанный таинственными духами Лоа на служение их воле.

После тех событий прошло не то, что множество дней — прошли целые годы, что Леру ранее исчислял в сезонах дождей, коих у себя насчитал уже двадцать один. Тролли Чёрного Копья уже успели пройти через многое, вновь утеряв свой дом, но обретя дом новый в лице Орды, раскрыть суть и понять которую клык смог лишь пройдя с ней сквозь Степи и Дуротар к благополучию. Его подобию, что из раза в раз пытались помрачить предательства и интриги. Можно сказать, за множество схваток бок о бок с новообретёнными союзниками Леру стал воспринимать их почти также, как воспринимал и своих соплеменников, по крайней мере так было со всеми кроме гоблинов, эльфов и отрекшихся. Уж слишком они были разными.

— Леру’хан, — обратился к нему сидящий напротив шу’хало, протягивая длинную трубку, в выпирающий элемент которой были забиты кружащие голову смеси. – Я рад видеть тебя после столь долгой разлуки. И рад, что твои извечные странствия в поисках мудрости ваших Богов прервались ради того, чтоб помочь нашему народу.

— Маруук, Хогор – братья мои. – тролль обратился к тауренам, перенимая у одного из них трубку, дабы поднести к ещё не тлеющим травам прошедшую через жар ветвь и воспалить дурман, одновременно с тем начиная прикуривать его. Выпуская клубящуюся дымку из рта без всякого кашля, кой после послышался со стороны рослых заступников Кровавого Копыта. – Волей могучих духов и стремлением моим является защита дорогих мне. Тех, за кого я без заботы о себе самом прикрою грудь, как делал множество раз. Тех, ради кого начертанные темной краской крылья будут распахиваться в полёте до врага. – выдержав краткую паузу, тёмный охотник невольно продрожал. Для него подобный тик был обыденностью, после которой слышался треск всех нагромождённых на него амулетов, превращавшийся в своеобразную песнь. – Я могу быть вдали, таиться среди теней лишь слушая и ожидая момента, но таков мой путь и я рад что в нём одна из троп привела меня сюда – к семье, как семьёй для меня является Чёрное Копьё.

— Кха-х-ха… – прокашлявшись после очередного вдоха дурмана, Хогор добродушно улыбнулся.
– Знал бы ты тролль о том, как сложны твои речи. Не проще ли было сказать что любишь нас, как любишь племя своё? – за сим храбрец тауренов испил из чаши, укладывая ту на столе ближе к себе, нежели та стояла ранее.

В ответ на слова союзника Леру усмехнулся. Его рука невольно потянулась к чаше, из которой испивал Хогор. Он уставил её на прежнее место и после заговорил, будто бы ничего не произошло:

— Хотел бы я дать тебе ответ, Хогор. Но у меня его попросту нет. — тролль развёл руками по сторонам, да уродливо улыбнулся из под ритуальной маски, кою чуть задирал лишь тогда, когда ему хотелось пить, есть или же внести дурмана в лёгкие. Она стала фактически истинной его личиной, а вместе с тем и опорой, выкрашенной в фиоловый, алебастровый и голубой с красным. Раш’ка – вот название этого ритуального предмета. Он носил и носит его на себе с момента становления теневым охотником и потери островов Чёрного Копья по вине морской ведьмы Зар’джиры. Не из желания сеять страх во врагов, но из желания указать на то, что с момента потери первого дома Чёрного Копья ему предстоит долгое странствие. Благодаря ней же тот скрежет и рокот что терзали его ум вместе с расплывчатыми образами стали намного ясней… Это был шепот духов и их обличия, что они желали донести до Леру. Духов, среди которых шепот Лоа был особенно ясен.

— А чего это ты её сдвинул? – после очередной загадочной фразы тролля Маруук взглянул на чашу, кою тролль, как он и сказал – сдвинул.

— Я ничего не двигал. – ответи Леру’хан.

— Да нет же… Сдвинул. – Хогор вновь взялся за чашу, отпивая из неё и отставляя в сторону, подальше от Леру.

Двупалые стопы пронырнули ближе к храбрецу тауренов. Тёмный охотник взирал на союзников с непониманием сказанного ими, покуда рука его тянулась к чаше, вновь сдвигая её на прежнее место. Точь в точь и не на сантиметр левее или же правее.

— Вот, опять сдвинул! – воскликнул Маруук, буквально расхохотавшись после подобного. Вместе с ним засмеялся Хогор, а вместе с Хогором и сам Леру’хан, заметивший сделанное им лишь тогда, когда мягкая лапа таурена улеглась поверх его трёхпалой.

Вместе с Хогором и Марууком тёмный охотник провёл целый день и ночь. Они переговаривались, ведая друг другу истории из прошедших дней, что друзья не застали вместе, а также вспоминая те, где они стояли плечом к плечу в ожидании преград, преодолеть которые им предстояло единым стягом. Огненная вода, дурман, раскуриваемый из одной трубки и гогот, расходящийся по юрте – вот чем являлись минуты перед битвой за Громовой Утёс, в которой истинные сыны Орды одержали победу, изгнав предателей и принявшись восстанавливать прибежище шу’хало. К горести самого Леру он должен был покинуть их, как покидал и каждое из прибежищ когда все обязанности будут исполнены. Вместе с первыми тенями тролль направился в сторону деревни Сен’Джин, а от-туда в дальнейшие странствия, в которых он будет черпать каждую из крупицу знаний, что способна помочь его семье, племени, которому он столь предан. Поступками и службой Богам которыми он был помазан Леру сможет унять терзающий шепот незнанья.

— Таз’динго! За Чёрное Копьё! – послышалось от одинокого путника, шествовавшего среди холмов Мулгора.


Дополнение:

Момент становления темным охотником как таковым был опущен во благо избежания серьезных отступлений от лоровой составляющей вселенной, где испытание в изначальном доме было описано лишь в произведении Вол’Джин: Испытание, повторять которое как автор я вовсе не желаю.


Надеюсь что прочтение оставило у вас положительные впечатления!

Сноска:

Мон — Мужчина; обращение, типа «чувак», «приятель» и т.п..

Ву’мон — Женщина.

Маста — мастер, старший, учитель.

Зул — Префикс, обозначающий Вуду Мастера.

Шу’хало — обозначение народа тауренов.

Вердикт:
Одобрено
Комментарий:

Доброго времени суток, уважаемый игрок проекта.

Ваше творчество было оценено, согласно критериям, указанным в системе боя и развития (пункт правил 1.14). Оно было одобрено. Перейдем же к нюансам:


Как и в любом творчестве, у вашего есть недочеты. Они не связаны с логикой повествования, не связаны с грамматикой или орфографией. Есть лишь один момент, который вы, мой дорогой автор, сами указали. Это становление темным охотником, и этот процесс вы решили не описывать, дабы не уйти в имхолор. Однако, некоторые вопросы к вашей истории остаются. За это решение я не могу осуждать вас, однако и полную награду выдать также не смогу. Поэтому она будет уменьшена. При всем при этом, тот объем, который вы использовали для повествования, оказался хорошо просмотрен на наличие ошибок, кои вы, скорее всего, убрали из-за желания сделать своё творчество примером хорошей квенты. Это похвально. Но, тот самый момент с описанием становления темным охотником отсутствует. Вот из-за этого ( в который раз уже это повторяю) награда будет уменьшена. Итак, ваша награда:

Уровни:

Леру 13


Остались вопросы касаемо вердикта? Вы можете задать их мне в личные сообщения на форуме(https://rp-wow.ru/users/1995) или в дискорде Hawk#7658. Приятной игры на проекте!

Проверил(а):
Hawk
Уровни выданы:
Да
+7
18:46
19:11
832
20:06
0
Трипов вышло меньше чем я думал, но да ладно. pepejuice
По-настоящему ждал вердикта от рецензента. В итоге: постный рассказ с закосом под аниме + никакого разбора от товарища Hawk'а. Не знаю, что и добавить. ХАЛТУРА.