Игровое имя:
Мелевир


— Между злом и солнцем лишь есть одна тропа, та, что проложена по пути познания окружающего, его перемен и событий, приведших к тем переменам. Иной попросту нет и не будет.

I

Суетливые шаги юноши слышались издалека даже в, казалось бы, не столь широкой зале, где основное место занимали множественные книжные полки, да сами книги, что на них не уместились и были прикреплены к вечному плясу среди таких же, обречённых на вечный полёт томов. Стены, по всей видимости, не были особо толстыми, потому эльф отчётливо улавливал голоса: мужской и женский, знакомый и не знакомый от слова совсем. Первый принадлежал Релиану Искаженная Песнь — искусному чародею и мастеру обмана, что был им свершаем при помощи иллюзий. Второй же — Нимелии, его бабушке и вечно властвующей госпоже дома Лик Солнца.

— «Я не равен магистру, но смогу помочь тебе сделать так, что заложенный в юное тело талант раскроет себя в полной мере». — послышалось приникшему к стене эльфу, что в это же мгновение отпрянул, в дополнение к тому заслышав шаги.

Дверь распахнулась, но почему-то в ней виднелась лишь его родственница. Прекрасная в любой ипостаси, немочь бледный лик Нимелии не забывается никогда: яркая, богатая и величавая — облик госпожи Лика Солнца притягивает взгляд любителей истинной красоты. Сложные и замысловатые одежды не знают ни единого изъяна, как и ровно нанесённая дланью мастера косметика. Украшения и аксессуары на её лице и теле не имеют цены, а голос пленял своей красотой и наигранной лаской, занесённой в него.

— Мелевир, — обратилась к нему уже зашедшая за порог тысячелетия дева, протягивая свою тонкую кисть уже давно возмужавшему внуку.

— Мелевир, — она повторила, уже с большей настойчивостью.

В глазах помутнело, а голос леди Лика Солнца стал каким-то расплывчатым и неестественным, отдающимся эхом так, будто бы был способен пробиться под водную гладь, в которой ни с того ни с сего оказался наследник её крови. Как-то неожиданно бархатный ковёр, вышитый в бирюзовый с золотом, переменился потрескавшимся мрамором, на котором ещё виднелось стёртое изображение фрески, кажется… Великого Ока — символа Даларана. Да и он сам отличался от того юноши, что предстал пред ним в отражении зеркала: покрытый грязью и копотью, облачённый в разодранную униформу, частью которой являлся клобук, упавший до плечей и позволивший иным видеть истощённый лик волшебника, обретший несколько алеющих отметин от ударов нависавшего над ним товарища.

— Ну наконец, — произнёс юный страж. Это был человек. Молодой и с сияющими огоньками радости в глазах при виде признаков жизни, что проявил сдерживаемый им эльф.

— Айден… — послышался охрипший голос Мелевира, уложившего покрывшуюся ссадинами кисть на пурпурный табард с изображением всё того же Великого Ока. — Потолок обрушился из-за неудачного… — эльф не успел договорить, ибо был прерван.

— Нет, глупец. Это не неудачная огненная глыба Тарика, вовсе не его… — взгляд каштановласого юноши пал на изувеченное тело старого чародея, конечности которого вывернулись неестественным образом под влиянием физических сил. Он быстро увёл очи обратно на своего товарища. — Заклинание. Ужасное заклинание, разрушившее Даларан.

В глазах вновь помутилось, но уже не из-за травмы, а от непонимания, охватившего дитя Кель'Таласа. С усилием он приподнялся на локте, вновь хватившись груди, но уже ниже, у ребра, что по всей видимости — было сломано. — Нет, это плохая идея. — с тяжелым вздохом златовласый вновь приник к мраморному полу. Он был шокирован, выведен из себя и в дополнение к тому — пострадал, но всё ещё пытался сдержать спокойствие. Так, как делал то при вторжении Плети в Даларан. — Это слуги Короля-Лича?

— Не знаю, — ответил ему Айден. В мгновение сожаление на его лице испарилось, обернувшись животным страхом пред шумом, послышавшимся в коридоре, ведущем в залу, где и располагалась группа выживших, а ныне — её малая часть в лице двух юных чародеев. Айден взялся за свой посох и движением кисти образовал сгусток чародейского пламени, уже занеся руку для того, чтобы направить его в противника.

— Я не должен, не должен лежать вот так… Просто. — произносил Мелевир, с животным скулом переворачиваясь на живот, дабы после найти опору в руках и попытаться приподняться. У него это вышло и уже вскоре чародей оказался на четвереньках, подняться с которых так и не смог. Он погрузился в забвение. Снова.

II

— Ты теперь больше похож на одного из своих, Мелевир. — с улыбкой на лице подметил Айден, отпрянув от стены, о которую ранее облокачивался.

— Это ещё что значит? — произнёс волшебник, облачившийся в малиновые с золотом одеяния, средь некоторых элементов которых покоились драгоценные камни — изумруды. Впрочем, недоумение быстро покинуло молодой лик волшебника. — Я всегда был одним из детей Кель'Таласа, Айден. Даларан это не Длань Тира, куда ни один здравомыслящий эльф не сунется, здесь наш народ пустил корни ещё… Впрочем, кому это я обьясняю.

На лице Айдена появилась улыбка — теплая и полная добродушия, что только мог дать этот человек, которому и не было трёх десятков, в то время как он успел стать одним из лучших друзей эльфа, возраст которого перешёл за отметку в более чем в век. Сблизившись, всё так же сдерживавший на себе табарду Кирин-Тора страж обнял друга, тем самым выражая уважение к выбору того.

— Знаешь, твоим сородичам не помешало бы почаще вести общение с нами и иными воителями маршала Гаритоса. Разные слухи ходят, в основном о том, что вы мужеложцы. Каждый второй.

— Шутить удумал? — примитивная, но способная вызвать улыбку хохма не обошла стороной эльфа, вынырнувшего из обьятий. — Что до общения — я не знаю, друг мой. Их ничего не роднит с вами, разве что, общая скорбь из-за… — эльф прервался, давая понять о нежелании продолжать свою мысль.

— Я тебя понимаю, Мелевир. — Айден утвердительно кивнул, отходя в сторону и указывая на проход через арку, где у здания с фиалковым куполом на страже пребывало два разрушителя чар, грозно имитировавших статуи. — Не все пробыли в этом городе, не все смогли понять всю важность единения народов, особенно в столь трудный час. Но это не значит того, что ты должен забывать обо мне ради удовлетворения прихотей этого…

— Магистра, — продолжил за него златовласый. — Магистра, Айден. Почти как в Кирин-Торе, за одним исключением — по сравнению с ним любой из магистров Даларана это дитя малое. — не в силах сдержать ехидную улыбку, Мелевир оправил обод кольца с изображением Великого Ока на своём указательном пальце. — Удачи, друг мой.

— Ты не теряйся там, Мел. Мы со стражами всё ещё живём в кельях у Аметистовой Крепости и ждём тебя, ты ведь — один из нас.

III

— Один из нас… — пробормотал чародей, уведя руки с затылка и обречённо свесив те, ссутулившись. — Один. Из. Нас. — это уже было сказано по слогам. Мелевир прислонился к холодной плите из камня своим лбом. Он успел устать, но ни суматоха этого утра, ни пройденные бок о бок с нагами бои не могли истощить его так сильно, как то сделало произошедшее позже. Их предали, попросту предали и осудили за поступок, свершенный в силу нужды, без намерения принести вред тем, кого они называли союзниками и на кого возлагали надежды, видели опору для продолжения борьбы с силами Плети в проклятых землях.

— Наконец-то ты показал своё истинное лицо, Кель'Тас. Я знал, что вы все в сговоре с этими тварями. Мне не нужно иных доказательств, чтобы казнить вас всех как предателей.

— Милорд, это было только моё решение! Прошу вас, пощадите моих солдат!

— Не трать слов понапрасну. Я никогда не доверял вам, тщеславные эльфы. Вас не следовало даже принимать в Альянс. Но теперь вы получите по заслугам. Уведите их!

За картиной разговора между принцем Кель'Тасом и маршалом Гаритосом в голове проявилась иная — шедшая уже после: скованные цепями и шествующие в четыре ряда, охраняемые сотнями солдат. Они — эльфы крови из Армии Ярости Солнца, последняя надежда на спасение своего народа… Приговорены к смерти за предательство, которого не свершали. Все до единого. Нет, худшим было не это, худшим было бездействие. Бездействие союзников, знавших о неправомерности приказа, но ничего с этим не сделавших. Бездействие представителей Кирин-Тора, что ещё недавно называли его братом, а теперь с холодным спокойствием служили надзирателями и создателями магических кандалов, не позволявших творить заклятья.

— Айден! — взревел волшебник, чуть ли не опадая на колени от отчаяния и боли, нахлынувшей на него волной. — И где ты! Где все! Чародей Талибор, Лериния! Где вы!? — крики юноши были заглушены крепкой мужской ладонью.

— Тише, — произнёс магистр Териад Гнев Солнца, представителем свиты которого в недавнем времени и стал Мелевир. Старик смежил брови и позволил чародею скользнуть по каменной кладке, одновременно с тем утирая слёзы отчаяния. — Не плачь, дитя крови. Это недостойно, недостойно, как и твои мысли о наложении рук на себя. — длань магистра скрылась в рукаве мантии эльфа, вынося из него длинную заколку с навершием в виде символа королевства Кель'Талас.

— Я не могу, не могу… — захлёбываясь слезами, произнёс Мелевир, дошедший до крайности в отчаянии. — Меня предали, оставили гнить здесь. На последнюю ночь, за которой придёт позорная казнь, я не хочу, чтобы моя голова пала с плахи. Пожалуйста… — он потянулся к заколке, медленно, так, чтобы не вызвать резкой реакции у наставника.

— Нет, — твёрдо ответил старый чародей, отбивая ладонь чародея, которого до сей поры считал достойным. — Только помысли о том, как жалко ты выглядишь сейчас, чародей Лик Солнца. Твоя мантия не в поту и крови, пролитых за свой народ, а в слезах и соплях отчаявшегося глупца, недостойного звать себя эльфом крови. — его палец уткнулся в часто поднимавшуюся грудь эльфа, что был для него подобным дитю. — Поклянись, Мелевир Лик Солнца. Не кому-либо, а самому себе и своим предкам, имени, которое они тебе дали.

— В чём, магистр? — в бирюзовых очах блеснул огонёк надежды, перемены предстоящих событий, что предложит светлейший ум.

— В том, что примешь недостойную смерть с гордостью. — говорил Териад чётко и без намёка на сомнение. Видимо, опыт жизни давал магистру понятие о возможном и необходимом, одной из частей которого была подобная беседа. — В том, что не вобьёшь эту булавку в плоть собственную, а в плоть предателей, оборвав жизнь хоть одного из них. Став примером, или же последовав за теми, кто первым прольёт кровь врага эльфов крови. Клянись и воспитывай в себе мысль не о горести, а о священной для нас мести.

Острое шило не без усилия пропороло кожу, а за ней и плоть, позволяя крови пробиться наружу, пройтись стройным ручейком по ладони сначала Териада, а после и самого Мелевира, нежданно обретшего уверенность в том, в чём быть уверенным попросту невозможно. Впрочем, на тот момент о невозможном говорить было глупо. Он пережил нападение Плети на Даларан, пережил каждую из самоубийственных битв, в которую их направлял маршал Гаритос и пережил предательство близких, предательство города, которому посвятил жизнь. Пережил это со своим народом и теперь лишь тот самый народ и его месть имели значение для сына Кель'Таласа.

— Я не буду клясться тому, во что не верю. — ожесточённый взгляд Мелевира столкнулся со взглядом магистра, что наполнился непониманием. — Смерть — не то, ради чего я буду клясться. Я поклянусь в мести и лишь ради неё и своего народа. В мести псу в обличии человека, которого зовут Отмар Гаритос и в мести всем его прихвостням. — уголки губ Мелевира сдвинулись, изображая подобие улыбки. — И пока я не свершу эту месть — о смерти и не задумаюсь. Вот моя клятва на крови.

IV

Тал ану'мен но Син'дорай! — донеслось от волшебника, стоявшего подле знамени с изображением пылающего Феникса. Перед его глазами проходила битва, самая настоящая и тревожащая и без того непостоянные просторы Круговерти — места, где эльфы крови нашли себе приют после поражения и разочарования в Иллидане Ярость Бури. За более чем год, проведённый в Запределье, Мелевир бесповоротно обратился в личность совсем иную: там, где было милосердие — пришла беспощадность, доброту заменила ненависть, а доверие — параноидальная подозрительность. Его лик очерствел ровно так же, как то сделал и дух, прошедший сквозь схватки с демонами ради служения и исцеления, ради мести для своего народа.

С уст чародея, облачённого в более тяжелые одеяния, нежели простая мантия, донеслись слова заклятья. На земле пред несколькими разрушителями чар проявились угольные начертания, в которые будто бы стягивался воздух, но не один лишь он. Защитники Кирин-Вара — отважные и умелые, но неспособные противопоставить что-то подлости и холодному расчёту, приведшему их в ловушку. Земля в пределе начертания возгорелась, а пламя поднялось к небу в огненном столбе, сверкнувшем несколькими испепеляющими вспышками. На месте четырёх магостражей остались лишь обугленные тела, мало чем напоминавшие об их прежнем бытие.

— Не растрачивай силы попусту, ученик. — приказным тоном донёс до него Териад, воссоздавший в своих дланях несколько огненных сгустков, что в стремительных рывках устремились к иным противникам, оставляя на месте столкновения с ними лишь зияющие дыры.

— Да, магистр. — и правда, это было лишним истощением для того, кто столь сильно привязан к иссушению демонических созданий, заключённых в изумрудные кристаллы. За время постижения искусства тайной магии под началом Териада Мелевир познал многое, большее, нежели мог себе позволить обычный заклинатель, пусть и обладающий правом получать знание равное с иными. Мелевир упивался этим, жаждал больших знаний, дабы применить их в пору схватки, похожей с этой. Пред ним сейчас были не демоны, не нежить, а несоизмеримо больший враг — предатели. Одни из них. Сейчас для эльфа уже не было разницы между обитателями Кирин-Вара и ставшими участниками предательства — все они едины в своих прегрешениях пред народом детей крови, а он — тот кто взымает плату за эти самые грехи, принося справедливость детей крови.

По окрестностям деревни разнёсся приказ об отступлении, реакция на который была незамедлительна. Краткая вспышка — и Мелевир вместе с иными оказались на достаточном расстоянии, дабы увидеть, как мана-бомба разрывает пространство деревни Кирин-Вар в клочья, искажая материальный план хаотичными потоками энергии тайной магии. Чародей смотрел на это с… изумлением. В нём не осталось ни толики жалости к тем, кто когда-то причинил боль ему и его народу.

— Ты не контролируешь себя, Лик Солнца. — слова магистра были полны осуждения и являлись попыткой донести до ученика простейшую мысль.

— Это не неконтролируемые действия, магистр. — ответ дитя крови был краток, но имел продолжение. — Я лишь свершаю неразумные попытки узнать предел силы, обретённой и направляемой против наших врагов. Как вы и говорили.

— Единственным благом является знание, а единственным злом – невежество. — перекрестив обе руки за поясом, Териад обернул свой взгляд на ученика. — Ты обрёл знание, но одновременно с тем остаёшься невеждой, Мелевир. Могущество в руках у наивного глупца — путь к обретению погибели им самим и теми, кто его окружает. До поры, пока ты не обучишься терпению и рассудительности — я отстраняю тебя от своих исследований и любого познания, что будет обретено в период отстранения.

— Да, магистр. — эльф встрепенулся, уведя подбородок выше. Он сделал это не от преисполнившей его злобы или обиды, а от неудовольствия, принесённого подобными вестями. — Что же, я хорошо усвоил урок нетерпенья. Теперь же — освою обратный.

V

Обернувшись, Мелевир сдвинул уголки губ, тем самым изображая подобие улыбки после невинной шутки, обращённой в его сторону. Ныне его тело укутывало не одеяние чародея крови, а простейшая мантия, вышитая в алый с пурпуром.

— Делаешь вид, что фиалковый град тебе приятен, Мелевир? — играючи склонив голову, воитель обратил свой взор на спутника. — Или же площадь Краса действительно вызвала великое множество приятных воспоминаний?

— Обойдёмся без подробностей, Аланаэль. — вынеся одну из рук, тем самым освобождая её от плена рукава мантии, Мелевир проделал останавливающий жест, глядя на сбор воителей в табардах Серебряного Союза в перемешку с носителями Ока Кирин-Тора. Чародея смутило нахождение столь большого количества представителей откровенно нелюбимых фракций подле Прибежища Похитителей Солнца, к которым эльф питал лишь немногим большее.

Нежданно из-за арок зданий с куполами в пурпурном цвете показались наконечники стрел, а за этим и сами стрелки. Худощавые и вытянутые, они были столь схожи с двумя детьми крови, но одновременно с тем столь же отличны — высшие эльфы. Так же из Серебряного Союза в компании Аметистовой Стражи — худшего кошмара любого чародея после разрушителей чар Кель'Таласа.

— Эльфы крови, — обратился к ним страж, по обе руки от которого стояло два боевых мага. К радости Мелевира и Аланаэля — это был человек, а с людьми ещё возможно было договориться о скорейшем решении, как им казалось, нелепого казуса. — Вы пройдёте с нами.

— Куда? — вопросил Аланаэль.

— Зачем нам следовать за вами? — продолжил Клятва На Крови, сдерживаясь во всё такой же отстранённой позе. Чародей имел примерное знание о том, за что стража желала провести с ним беседу, но точно не о том, каким образом здесь причастны эльфы Серебряного Союза и Прибежище Похитителей Солнца. — Простите, но как иследователям из Реликвария нам необходимо в скорейшем времени вернуться на территорию Оргриммара.

Чародей не успел сделать и шагу, как в его плечо впилась стрела. Можно было быть уверенным — не будь пылающего барьера Аланаэля, то он бы удостоился ещё нескольких, разбившихся о преграду. Древко было переломлено бледной дланью, а с уст пал болезненный стон, отражавший не только последствие травмы, но и переполнившую ум эльфа досаду от допущения произошедшего.

— Убить их! — произнёс один из следопытов Серебряного Союза.

— Именем Солнца! — воскликнул Клятва На Крови, расставляя обе руки в сторону. На его ладонях взыграла энергия тайной магии, образовавшая рунное начертание под ногами у самого чародея и его спутника. Заклинание телепортации было, наверное, лучшим из того, что он мог сделать в подобной ситуации. — Мы ведь ничего не сделали!

— Вы повинны в служении Орде и потворстве её преступлениям! Пришло время платить за грехи! — страж вынес свободную от орудия руку вперёд, потоком сотворённых чародейских стрел разрывая барьер Аланаэля. Огненная преграда вспыхнула и разошлась искрами, раскрываясь и позволяя нанести чародею несколько ран, ставших смертельными.

Тело Аланаэля пало на землю одновременно с телом его соратника, ещё теплящего в себе жизненную силу. Мелевира сковало от боли, принесённой двумя стрелами, сотканными из вполне материальных элементов — древа и стали. В глазах потемнело, в то время как тело стонало, отвергая всякую мысль о сокрытии в забвении. Эльф обернул взгляд на обмякшее тело своего сородича, изумрудное сияние в глазах которого безнадёжно потускнело. Вновь это чувство — отчаяние и биение в муках от несправедливости, явившей себя.

— Уже шестой. — с ухмылкой на лице произнёс один из следопытов, склоняясь над убитым эльфом крови.

VI

Эльф оказался в темнице уже во второй раз. Сейчас ему не повезло и потому он остался средь стен из тёмного камня в гордом одиночестве и без всякого намёка на удобство. Заместо мягкой кровати было уложенное ещё прошлым сидельцем сено, а заместо зачарованной арфы свои песнопения вёл один из стражей, надзиравший за детьми крови в блоке Аметистовой Крепости, ставшим прибежищем Мелевира.

Стоя у призматического барьера, Мелевир внимательно наблюдал за передвижениями человека, сдерживавшего в руке малый щит и чародейский посох. Его вид, Великое Око, зиявшее на груди как символ служения Кирин-Тору — вызывали лишь гнев и чувство большей обиды. Уничтожение Кирин-Вара будто бы обернулось той же монетой, поприветствовав эльфов крови в обличии Аметистовой Стражи и ещё больших предателей из Серебряного Союза. Нежданно — ему послышались шумы, что были непривычны в пределе Аметистовой Цитадели. Отворачивать взгляда от стража, так же обратившего на это внимание он не стал, ибо то более не нужно было.

Через несколько мгновений в чародея впилось несколько чародейских стрел, большее схожих с кольями, образовавшими звезду в просторе тела мага из Даларана. Он всхрипел и пал на колени, не успевая пробыть на тех и минуты пред тем, как повалиться лицом на пол, где из его тела и полился нектар жизни, вид которого вызвал у эльфа крови одно лишь одобрение.

— Шорел'аран, — произнёс облачённый в малиновый с золотом чародей, обращаясь к павшему стражу и проходя ближе к трём клеткам, в которых покоились его собратья.

— Великий магистр пришёл спасти вас, — это стало следующей репликой эльфа, ответом на которую были радостные улыбки заключённых детей крови. Пройдя сначала к левой, а после и серединной клетке, чародей установил некие приспособления для обрушения структуры заклинания, сдерживающего призматический барьер, ставший непреодолимой преградой для Мелевира и других. Предметы, основным элементом которых являлись чародейские кристаллы — воссияли пурпуром и перевились путами электрических зарядов, в последствии давших начало рушению барьеров. По пурпурному изваянию энергии тайной магии прошли трещины, сначала одна, а за этим и десятки, будто бы у древа, распустившего свои ветви в стороны. Древа, что несло им свободу.

— Наконец-то, — протерев основания кистей, вышедший из-за предела клетки Мелевир попробовал воззвать к силе тайной магии и то у него получилось, отражаясь в малых импульсах средь пальцев — банальная проверка.

— Проходим в основной зал, а там следуем за остальными. — отдав краткое указание, так и не назвавший себя спаситель направился в сторону длинного коридора, простиравшегося между тюремными помещениями.

Мелевир и не успел понять то, как он вдруг оказался среди нескольких десятков таких же как и он. Вновь их покрывала копоть и грязь, вновь многие были истощены не только травмами телесными, но и прошедшими событиями. Проходя по залитой отходами плитке, которая была уложена в клоаке, чародей обратился к размышлениям о сути произошедшего, корню очередного предательства тех, кого он когда-то он называл равными и близкими. Нелепицей была его попытка удержать в себе хоть малую крупицу прошлого, коей являлся перстень с изображением Великого Ока. Он не снимал его и привык сокрывать за рукавом мантии, отшучиваясь на вопросы о данном предмете в манере: «Достойный трофей для достойного эльфа».

— Твой подарок для меня более ничего не значит, дорогой Айден. — оскалившись, Мелевир обтянул тонкими пальцами перст, что упрямо не желал покидать его, противясь всякой грубости, что только мог проявить эльф.

— Да сгинь же ты наконец! — произнёс он уже с большей грубостью. Наконец, кольцо поддалось усилиям чародея крови и оказалось сжато в ладони. Эльф сделал ещё несколько шагов, следуя за остальной группой из спасённых обитателей Даларана. Краткий взмах его руки ознаменовал окончательное отвержение всего дорогого в прошлом во благо свершений будущего, теперь окончательно.

Шаги прекратились и все спасённые выстроились в несколько рядов, ожидая слов чародея, закутанного к клобук.

— Мы транслоцируемся в Луносвет без верховного магистра. В данный момент он занят спасением верховного мага Этаса Похитителя Солнца.

Эпилог

После бегства из Аметистовой Цитадели, Мелевир вместе с частью своего народа стал членом Войск Похитителей Солнца для участия в компании на территории Острова Грома и противоборства силам Кирин-Тора, место для сочувствия которому затерялось в годах и предательствах, свершенных этой организацией против самого чародея крови и народа Кель'Таласа в целом. Однажды вставший на путь участия в войнах, чародей уже никогда не отступит с него, а если и сделает то — то только в посмертии, где мятежное сердце разочарованного Мелевира найдёт покой.

— Я — Мелевир Клятва Крови. Чародей крови и дитя Кель'Таласа, верное принцу Кель'Тасу Солнечному Скитальцу и всем тем, кто следовал за ним на пути к поиску исцеления для народа, стенавшего от магического голода.

— И тогда почему же вы не последовали за ним и вашим наставником Териадом Гневом Солнца в обретении проклятья скверны? — вопросил магистр Итанас, перевивая пальцы у торса в выжидающей позе.

— Потому что я был предан не их знаниям, не их пути и стремлениям. — ответ волшебника был чёток и полон уверенности в собственных словах. Сейчас он гордо стоял на территории Террасы Магистров, ожидая очередного вопроса от своего собеседника.

— А кому же вы были преданы, Мелевир Клятва На Крови? — с ехидной улыбкой на лице произнёс Итанас.

— Крови, пролитой детьми Кель'Таласа во благо свершений будущего. Земле, впитавшей в себя эту кровь и перенявшей боль погибших, навеки обратившись к проклятью тления…

— Это всё? — спросил он, сосчитав паузу за довершение тирады эльфа крови.

— И народу, тем, кто ведёт его к благополучию, ради которого я принёс каждую из своих клятв. — кивком Мелевир обозначил конец своей речи.

Вердикт:
Одобрено
Комментарий:

Добрый день. Рассматривалось по критериям Низкой требовательности. Хочу напомнить, что квента является целостным художественным произведением и оценивается вне контекста анкет и иного творчества.

Удивительно, как можно при таком достойном и качественном слоге писать такой сложный для восприятия текст. Читать квенту очень неудобно, поскольку вы вводите персонажей без предупреждения (почему-то рассказывая о них гораздо позже или вообще не рассказывая). Мне пришлось три-четыре раза перечитывать некоторые фрагменты, чтобы я наконец мог понять суть. Приведу вам один пример из текста:

"Стоя у призматического барьера, Мелевир(главный герой введен в сцену) внимательно наблюдал за передвижениями человека, сдерживавшего в руке малый щит и чародейский посох.(Введен человек, очевидно тюремщик) Его вид, Великое Око, зиявшее на груди как символ служения Кирин-Тору - вызывали лишь гнев и чувство большей обиды. Уничтожение Кирин-Вара будто бы обернулось той же монетой, поприветствовав эльфов крови в обличии Аметистовой Стражи и ещё больших предателей из Серебряного Союза. Нежданно - ему послышались шумы, что были непривычны в пределе Аметистовой Цитадели. Отворачивать взгляда от стража, так же обратившего на это внимание он не стал, ибо то более не нужно было. (Почему не нужно? Гг знал, что происходит? Он ведь также обратил внимание, как и страж)
Через несколько мгновений в чародея(Дело в том, что и человек-страж и эльф заключенный - два действующих персонажа - чародеи, поэтому начинается путаница) впилось несколько чародейских стрел, большее схожих с кольями, образовавшими звезду в просторе тела мага(дальше идет долгая мысль, мы отвлекаемся) из Даларана.(Маг из Даларана также может быть третьим персонажем, потому что как и сказано выше, вы вводите их без предупреждения) Он всхрипел и пал на колени, не успевая пробыть на тех и минуты пред тем, как повалиться лицом на пол, где из его тела и полился нектар жизни, вид которого вызвал у эльфа крови одно лишь одобрение."

Надеюсь мысль понятна, если нет, могу подробнее объяснить в дискорде, наконец перейдем к содержанию. На мой взгляд тема конфликта Кирин-Тора и эльфов крови очень интересная и мне удивительно, почему большинство авторов не уделяют ей достаточно внимания. Я обрадовался, когда увидел ее в основе повествования. Итак, у нас столетний эльф, жизнь которого разбивается о предательство. Он желает больше силы ради мести, но учитель во-время его останавливается. По итогу вместо безумца выходит просто ярый и холодный патриот. Обычно я критикую быстрые смены характера, но этот случай как раз исключение.

Теперь о вторичных персонажей - Айден и Аланаэль. К сожалению, мне пришлось возвращаться к квесте, чтобы вспомнить эти имена. Первый персонаж подан хорошо, второй практически никак и на мой взгляд является филлерным, имеющим одну цель - создать напряжение. Это не очень хорошая тенденция. А вот магистра Териада я запомнил - значимый персонаж, который влияет на главного героя и в конечном счете последний приближается по философии к первому. Итак, в чем проблема этих персонажей - они не нужны, показывают частный случай, который не отличается чем-то оригинальным. Очевидно у эльфа были друзья и среди сородичей и среди людей. Айден не выбивается из других людей по характеру или поведению в произведении, поэтому его выделение бессмысленно.

В остальном - жестокая, но реалистичная история. Понравился момент с избавлением от кольца, понравился диалог между гг и его учителем о знании и невежестве, понравилась подача в целом. Проблема в том, что вы пытались приурочить творчество к уже готовому персонажу, но как я часто указываю в начале вердиктов - именно это творчество можно считать фанфиком, а при таком мышлении тут много серых пятен. На будущее - персонажей нужно вводить в историю плавно, объяснять отношения между ними и главным героем. Запутанная история должна подаваться понятной для читателя, постепенно открывая ее детали. Действующие лица в эпизоде должны быть максимально понятными и точным, чтобы читатель мог представить сцену у себя в голове. Продолжайте в том же духе!

+6 на "Мелевир"

Контакт - rolevik dima#4300

Приятной игры!

Проверил(а):
rolevik dima
Уровни выданы:
Да
+7
03:24
13:08
486
Нет комментариев. Ваш будет первым!