Игровое имя:
Луфина

Лгунья


Введение.

Семейство Вандери

«Сегодня чудесный день. Дату писать нет смысла, поскольку это мой с Элирией день рождения. Интересно, какие подарки нам подготовил отец? Пускай в последние дни он был строг со мной, но, думаю, это было лишь в предверии праздника. Скоро придут гости и нам с сестрой надо готовиться.»

Удивительно, как бывает наивен разум подростка. Казалось бы, такой чудесный день, праздник рождения! Все должны учтиво улыбаться тебе, кланяться, приносить подарки и пожелания. Увы, но этот день рождения для Луфины оказался помрачением в ее не такой уж и красочной жизни.

Куда же я спешу. Для начала стоит описать вам, дорогой читатель, о ком же пойдет речь сейчас, иначе вы рискуете и вовсе не понять трагедии. Героиня нашего рассказа — Луфина Вандери, дочь мелкого барона Гилнеаса Руфуса Вандери, который владел небольшим поместьем на окраине города и, как бы ни было это прискорбно, оказавшемся прямо-таки за стеной Седоргрива, поскольку так неудачно поместье Вандери располагалось за запланированной чертой воздвижения знаменитой стены.

В какой-то степени это повлияло на отца Луфины, ведь он немало сил потратил на то, чтобы его поместье так же было под защитой от внешних угроз, но увы, король Седогрив не желал отклоняться от уже намеченного плана постройки. Негодованию отца не было предела, ведь темперамент был его пылок и жесток, отчего свою злость Руфус Вандери не редко срывал на своих детях и слугах. Бедные-бедные дети.

К слову о детях Руфуса. У него было всего две дочери. Близняшки Луфина и Элирия. Так уж судьба распорядилась, что первой на свет появилась Элирия, по сему ее принято считать старшей, но лишь в шутку, так же и я в своем рассказе буду иногда упоминать ее как старшую сестру. Луфина, желавшая вырваться на свет, стремилась к этому так бойко, что мать ее, не выдержав часы болезненных и мучительных родов, испустила дух. Руфус Вандери хоть разумом и понимал, что невинное дитя не виновато в этом, однако это не помешало в сердце его завестись обиде, пускай и неосознанной, от утраты любимой женщины. Любовь Руфуса к жене не передать человеческими словами и, полагаю, только утонченный талласийский смог бы с этим справиться. Однако я не буду хвастать своими познаниями в иных языках, поскольку это сильно отвлечет нас от трагедии.

Почившую жену проводили со всеми почестями и следуя традициям Гилнеаса. Руфус Вандери в этот день почти что даже не смотрел в сторону своих новорожденных детей, оставив их на заботу старухе Гризель, нянечке и повитухе поместья Вандери. После же, из года в год, Руфус в печальном одиночестве посещал могилу возлюбленной, аккурат на следующий день после празднования каждого дня рождения Элирии и Луфины.

Росли девочки здоровыми и смышлеными детьми, что крайне радовало старуху Гризель, но отец не был так тепло настроен к таким, по его мнению, пустякам. Пускай девочки и росли вместе, но характером они отличались уже с юных лет. Сказывалось, что внимание отца еще с младенчества больше доставалось Элирии, в отличии от Луфины, которую в мыслях Руфус Вандери корил за смерть любимой. Луфина отличалась кроткостью и смиренностью с юных лет, с опаской глядя на новые и непонятные ей вещи, в отличии от своей сестры Элирии. Та всегда была готова к веселью и празднествам, не унывая и радуясь всему новому вокруг. Но то детство и совсем юное.

Глава 1.

Картина

В возрасте шести лет случился примечательный момент в жизни сестер. Научившись кое-как читать по слогам, Элирия от скуки бродила по поместью, прихватив еще с собой сестру для компании. Непоседливая девочка на столько отчаялась в тот день искать для себя развлечение, что решила читать подписи под портретами и картинами, украшавшими стены их родового имения.

-Э-э-эри-и… -кривляясь от попыток вспомнить, как читается та или иная буква, выдавливала из себя Элирия.

-Эри-на Ван-Де-Ри, -помогла ей Луфина, разглядывавшая с интересом висящий перед ней портрет высокой, красивой дамы. Портрет она этот видела и раньше, он висел над камином в кабинете отца, где сейчас и находились девочки, пока отца не было дома. Только вот как-то не приглядывался ребенок к изображенной на полотне деве. До сих пор. Черты лица изображенной красками Эрины были будто высечены из камня лучшим в мире скульптором, а красота поразила маленькую девочку в самое сердце. Действительно, среди служанок поместья и гостей отца не было еще столь очаровательных дам, что смогли бы выбиться из общей массы и запомниться Луфине, — Красивая. Не помню, чтобы папенька когда-то о ней говорил.

-Может да, а может и нет. Папенька мало вообще говорит, — пробормотала Элирия, которой уже успел надоесть этот портрет и она подбежала к невысокому шкафу с запылившимися книгами. Сдувая пыль с полок и проводя пальцем по корешкам книг, она вслух пыталась прочитать их названия.

Луфина же всецело отдалась мыслям о висящей перед ней картине. Ребенок не задавался вопросом, почему это единственная картина в кабинете отца. Так же ее не заботило, что там бормочет и выкрикивает ее сестра. Все равно это были пустяки, как и всегда. Все ее мысли были охвачены очаровательной красотой девушки с картины. Некой Эрины. В сердце Луфины кольнуло что-то до боли знакомое, но чего она не встречала ранее. Дама, искусно написанная масляными красками, вызывала у нее чувство чего-то родного. Неожиданно в реальный мир из мира мыслей Луфину вернул толчок в плечо. Будто вырванная из сна, она с недоумением обернулась к обидчику, наконец услышав свою сестру.

-Луфина, там на книге тоже написано Эр… Э-Ри-На! Честно! Я смогла прочитать! — радостно заявила девочка своей сестре, прыгая и светясь от счастья.

-Эрина? Как и эту женщину на картине, да? — в груди Луфины зародился неподдельный интерес и она вновь взглянула на портрет.

-Да-да! Честно говорю! Пойдем. — Элирия быстро перебежала к шкафу и указала на одну из верхних полок, куда можно было добраться только если найти на что взобраться. Подойдя к сестре, Луфина глянула наверх, чуть прищурившись и, к своему удивлению, обнаружила, что действительно на корешке одной из книг, что выглядела новее остальных, было большими буквами написано имя девы на портрете.

-Ого-о. Может это про женщину на картине? Давай посмотрим? — с энтузиазмом, ей не присущим, протянула Луфина, кажется, испугавшись собственных слов.

Стоило Луфине только заикнуться о том, чтобы достать эту книгу, как Элирия уже кряхтя и пересиливая себя, мало-помалу сдвигала небольшой обитый табурет. Тащить было не далеко, для взрослого человека это не составило бы труда, но для двух шестилетних девочек это было целое испытание. Луфина стремглав присоединилась к сестре, помогая ей толкать злосчастный табурет по ковру, против ворса. Тяжело вздохнув в унисон, но завершив сей подвиг, девочки начали взбираться на табурет. Места хватило обеим.

-Та-а-ак… *Элирия встала на носочки и потянулась к заветной книге, пока Луфина, чуя неладное, схватила сестру за талию обеими руками и прижала к себе, чтобы та не упала… По крайней мере таков был план. Однако стоило только Элирии начать тянуть книгу на себя, как с нее слетела пыль и ударила в нос непоседливой девочке. Шатнувшись от неожиданности и негромко чихнув, что больше походило на фырканье, Элирия медленно, но верно, начала падать. Все усилия Луфины удержать шаткий баланс на табурете и не дать сестре упасть не увенчались успехом. Без особого шума, но болезненно и с громким охом девочки плюхнулись на ковер. В руках Элирии была книга, а в руках Луфины — Элирия. Большую часть удара на себя приняла Луфина, а Элирия лишь локотком болезненно задела пол.

-А-а-ауч! -воскликнула Луфина от легкой боли, -Осторожней, Эли!

-Лу! Ты плохо держала! -в ответ воскликнула сестра, выбираясь из объятий Луфины и недовольно фыркнув, чихнула еще раз.

-Ох-ёй, — поднялась младшая сестра, потирая бочок рукой, -Надеюсь это того стоило.

С этими словами обе девочки глянули сначала на добытую тяжким трудом книгу, а после на картину загадочной Эрины. Накинувшись вдвоем, как хищные звери, на книгу, замерли над ней, будто опасаясь. Пересиливая себя и подначиваемая Элирией, Луфина все же открыла заветную рукопись. Элирия же в это время встала позади сидящей на ковре сестры, чуть нависая над ней и с интересом наблюдая за тем, как Луфина перелистывает страницы. Книга была написана от руки, кое-где с рисунками. Некоторые страницы были вырваны. Где-то по середине лежала парочка небольших конвертов с подписями отца.

-Ну-у! Что там! О чем эта книга! — нетерпеливо выкрикивала Элирия, дергая за плечи сестру.

-Да по-тише ты, дай хоть что-то прочитать, Эли, — недовольно отозвалась сестра и, перелистнув книгу в самое начало, приложила палец к строке и стала читать в слух, медленно следуя глазами за своим пальцем, указывавшим ей на порядок букв, -До-ро-га-я Э-Ри-на. Я бы хо-тел вы-ра… -зить сво-о-о-ю то-с-ку...

Вдруг дверь в кабинет громко скрипнула. Девочки подскочили от испуга и взглянули в сторону шума. Их отец, с лицом полным ужаса и злобы смотрел на них с высоты своего роста, словно титан взирает на провинившихся смертных: -Что вы читаете? — тихо и как-то холодно проговорил Руфус Вандери. Он прекрасно понимал, что за книга в руках Луфины, ведь слышал, как она читает. Однако характер мужчины требовал, чтобы его дочери сами признались в своем, как ему казалось, проступке.

-Папенька, ты уже вернулся? Сегодня ты рано! — воскликнула радостно Элирия, но тут же притихла, когда до нее дошли исходящие от Руфуса злобные веянья. По сему предпочла замолкнуть и виновато опустить взгляд.

Луфина же, напуганная таким тоном отца, не понимала, что они с сестрой сделали не так, но кротко кивнула, опуская взгляд на раскрытую книгу: -М-мы увидели ч-что на этой книге написано имя женщины с портрета и нам стало интересно...

Услышав это, Руфус взглянул на картину Эрины. Его лицо скривилось в болезненной ухмылке. Сжав кулаки, он подошел к дочерям. Наклонившись к ним, резким движением отобрал из рук Луфины книгу, сильно перепугав тем самым саму девочку и процедил сквозь зубы: -Даже смотреть в ее сторону не смей.

Обращался он к Луфине, это было ясно и она это прекрасно поняла. Однако не поняла почему отец так строг к ней сейчас и почему злится. Что же такого в этой загадочной Эрине, что на нее даже взглянуть нельзя? Разум ребенка терзали страх и недоумение. От сильнейшего испуга, она глянула туда, куда ей только что запретили смотреть. На лицо Эрины на портрете.

-Непослушная дрянь! — в это же мгновение Луфина почувствовала… боль. Острую и резкую, такую, которую раньше не ощущала. Слезы мигом покатились из глаз, а сама девочка завалилась на пол, закрывая лицо руками. Оно пылало, словно объятое пламенем. Элирия от неожиданности вскрикнула и оторопев, начала отступать назад, оступилась и упала на ковер, напугано глядя на озлобившегося отца. Он все продолжал громко ругаться на Луфину. Подняв ее с пола за руку и крича в заплаканное лицо девочки, которое та пыталась отвернуть и закрыть свободной рукой. Это злило Руфуса еще сильнее, отчего тот выпалил: -Такую уродливую тварь взамен Эрины я не желал! — отшвырнув ребенка в сторону, отчего та вновь болезненно упала, добавил: -Убирайся с глаз долой! Чтобы я твоей тени тут не видел. — Руфус выпрямился, тяжело дыша и глядя на книгу с именем Эрина.

На шум прибежала старуха Гризель. Замерев в дверном проеме, она громко ахнула, оглядывая плачущих детей и грозного Руфуса. Тот стрельнул взглядом на старуху и тихо ей сказал надменным голосом аристократа: -Уведи их и не пускай в мой кабинет в мое отсутствие, Гризель. Иначе окажешься на улице.

Старушка закивала и неуклюже подошла к плачущей Луфине, осторожно поднимая ее на руки. После чего подошла к Элирии, протянула ей руку, помогая встать. В то же мгновение они покинули комнату, оставив отца семейства наедине с портретом. Взглянув в глаза Эрины, Руфус не сдержался и по его щеке пробежала одинокая слеза. Лицо искривилось в гримасе отчаянья: -Любовь моя...

Глава 2.

Сестры

Время шло, менялось поместье Вандери. Отец семейства уже как несколько лет уделяет особое внимание своей, как он любил акцентировать, старшей дочери — Элирии, готовя ее стать в будущем наследницей поместья и титула отца. Луфину же такая участь обошла, что позволило ей быть свободней в своих предпочтениях и интересах. Прекрасно понимая свое положение в поместье, смышленая и рассудительная младшая сестра все больше проводила времени в одиночестве, углубляясь в собственные мысли и рассуждения, увлекаясь рисованием и литературой.

В какой-то момент она даже решилась воспроизвести по памяти портрет, висящий в кабинете отца, не смотря на ужаснейшие воспоминания с ним связанные. Пересиливая страх, в тайне от всех в поместье, ютясь в тесной комнате, чьи окна выходили на закат, она кропотливо восстанавливала из памяти образ Эрины. Осторожные движения кистью по полотну, тщательно подобранные краски и недюжинное терпение. Можно сказать, что Луфина была одержима образом нарисованной дамы.

Элирия же купалась во внимании отца. Я бы хотел сказать, что это было в радость самой девушки, но ее тяготила ответственность, которую отец возлагал на плечи своей любимой дочери. Привыкшая с детства поровну делить все со своей сестрой и видя, как Луфина отдаляется от нее, замыкаясь в себе, Элирия заковала собственное сердце в тиски, решив, что если такова ее участь и ничего изменить она не в силах, то самым верным решением будет подчиниться воле отца и не перечить ему.

В какой-то момент между девочками возникло негласное соперничество. Сами того не понимая, своими действиями они будто пытались что-то доказать друг другу. Только вот понимание они давно утратили и каждая стремилась к своему. Если Элирия желала показать то, на какие жертвы она идет ради семьи и не стеснялась высказывать Луфине свое недовольство ее отрешенностью, то Луфиной двигала лишь… Зависть. Она искренне завидовала Элирии. Тому как тепло с ней обращается отец, тому, какое значение придают ее сестре, отодвигая саму Луфину на задний план, иногда даже не упоминая в разговоре о детях Вандери. Столь ужасно чувство зависти, пожирающее душу Луфины, сколь отвратительно для нее самой. Все же Элирия была ей родной сестрой и, по сути, самым близким человеком в этом мире. Ужасные мысли зависти сменялись самобичеванием и истеричными срывами, во время которых девушка не могла понять, что же ей в действительности чувствовать к сестре?

Вернемся к дню рождения, которое я так торопливо упомянул в начале. Шестнадцатилетие дочерей. В поместье готовится праздник. Старуха Гризель себе места не находит, прислуга мечется по коридорам и залам, украшая и подготавливая все к званому ужину. Руфус Вандери почти не бывает дома, приходя поздно ночью вусмерть уставший и замученный. До дня рождения остался один день.

Элирия смогла уговорить Луфину побеседовать по-сестрински в ее комнате, чтобы подготовиться к празднику. На кровати девушки лежало два одинаковых белых платья, комната была украшена цветами, а в воздухе был мягкий запах распустившихся на подоконнике цветов.

-Чудесные платья, не правда ли, сестра? — с улыбкой Элирия повела рукой, указывая на кровать, встретив взглядом Луфину, только зашедшую в комнату.

-Платья? — девушка недоверчиво оглядела комнату сестры и взглянула на кровать, -Да. Платья красивые, Эли. Я бы даже сказала — сказочные. В твоем стиле. Но… Почему их два? Боишься замарать на празднестве одно и будет не во что преоблачиться?

Элирия посмеялась, складывая руки перед собой на уровне талии: -Лу, ну что ты. Это два платья для нас с тобой. Чтобы мы были как сестры на нашем празднике. Все как раньше, дорогая. Помнишь, как мы ругались, выбирая, какие платья нам надеть, чтобы обеим нравилось одно и то же? — девушка хихикнула, разворачиваясь к кровати и поднимая одно из платьев, разглядывая его, -Хотела сделать тебе сюрприз. Просила Гризель найти портного и постаралась сделать так, чтобы и тебе понравилось.

Луфина с секунду стояла в смятении. Подозревая какой-то подвох, она подошла к сестре и окинула взглядом второе платье. К удивлению для себя Луфина заметила, что платье ее привлекает: -Мне… — неуверенно начала младшая сестра, — Мне оно нравится. Эли, ты старалась… для меня? — нахмурившись, глянула на свою сестру, встретив лишь искреннюю улыбку в ответ.

-Конечно, моя дорогая. Конечно же. Мы же сестры. Да и тем более, что-то долгое время мы с тобой вот так спокойно не обсуждали платья, — покрутив свое, она приложила его к плечам, примеряя на вскидку и, игриво хихикнув, прижав к талии ткань, покрутилась на месте, — Мне идет?

На лице Луфины появилась небольшая улыбка и та кивнула сестре, заводя руки за спину: -Да, безусловно оно тебе идет, Эли. Ты будешь неотразима завтра.

-Так же как и ты, Лу! — радостно воскликнула старшая, -Мы поразим гостей наповал! Представь все эти засаленные лица папиных друзей, с восхищением провожающие нас взглядом, удивленно разинув рты.

Луфина посмеялась, поднимая с кровати свое платье: -Теперь ты убедила меня окончательно, Эли. У меня были планы, что надеть, но в топку их!

До самого поздна девушки просидели в комнате Элирии, безмятежно болтая и обсуждая предстоящий праздник. Только их начало клонить в сон, как Луфина отправилась с новым платьем и сияющей улыбкой обратно в свою комнату. На душе ее стало легче, она словно взглянула на свою сестру по новому, с обратной стороны. Счастливая Луфина.

Проснувшись рано утром, Луфина уже знала распорядок дня. Сначала шли обычные бытовые хлопоты, мерно сменяемые досугом и завтраком. За завтраком были только сестры и Гризель.

-Тетушка, а папенька с нами не будет? — спросила удивленно Элирия свою няню.

-Ох, дорогуша, он не вернулся еще. Сказал, что будет к обеду. У него какие-то о-очень важные дела, которые нужно завершить к вечеру, — Гризель подмигнула Элирии, тепло улыбаясь, -Наверняка вам подарки готовит, мои дорогие. Шестнадцатилетие — знаменательная дата.

-Надеюсь, он вернется в хорошем расположении духа. Недавний его скандал с садовником посреди ночи я еще долго не забуду, -хмыкнула Луфина, свободно себя чувствуя за столом и лениво тыкая вилкой в бобы.

-Ох, да, верно-верно. Я ужасно перепугалась, когда проснулась от его крика, — подметила Элирия, выдерживая строгую осанку и неторопливо приступая к еде, -Лу, как насчет сегодня прогуляться перед обедом? Было бы замечательно, если ты мне почитаешь одну из своих книг в саду.

Гризель удивленно распахнула глаза, услышав такое от Элирии и незамедлительно уставилась на Луфину, с трепетом ожидая, что же она ответит сестре.

-Конечно, почему бы и нет. Только мне надо сначала закончить с одним делом… — Луфина неловко качнула головой, взглянув на улыбающуюся сестру, -После завтрака сходим ко мне, мне понадобится твоя помощь.

От удивления у Гризель чуть приступ не случился, но радость перехватила дыхание, отчего та чуть не подавилась водой. Хихикнув, сестры кивнули друг другу, продолжая трапезу. За завтраком они после обсудили лишь последние известия, которые Гризель успела ухватить ранним утром на рынке. Казалось бы, в Гилнеасе ничего не произошло. Самый обычный будний день.

После еды девушки направились в комнату Луфины. Помещение окутывал полумрак, темные тона окрашивали стены и мебель. У окна стоял мольберт с полотном, что дожидалось своего мастера. Всюду были книги, а легкий творческий беспорядок довершал картину. Разительно отличается от комнаты Элирии, где царят идеальный порядок и чистота.

Подойдя к мольберту, Луфина взяла в руку кисть и подманила рукой сестру, задумчиво вглядываясь в произведение. Это была незавершенная копия портрета Эрины Вандери, которую младшая сестра старалась воссоздать по памяти. Как ни как ей вход в кабинет отца закрыт, только Элирии дозволено туда заходить и только для разговора с самим отцом.

-Видишь ли, я… -Луфина только начала неуверенно, даже со стеснением, говорить указывая кистью на свою картину, как Элирия неожиданно ахнула, удивленно раскрыв глаза.

-Ты была у папеньки в кабинете? Выглядит так, будто ты ее со стены сняла и лицо стерла, — хлопая ресницами, обошла сестру, встав рядом и на мгновение позабыв о манерах, которые в ней так тщательно воспитывал отец.

-Н-нет, — неуверенно ответила Луфина, — Я ее рисую по воспоминаниям.

-С того дня? — неловко спросила Элирия, взглянув на растерянную сестру.

-Да, — коротко ответила младшая.

Пауза зависла в воздухе и с каждым мгновением будто натягивала напряжение, давящее на сестер.

-Ты не помнишь ее лица, верно? — наконец спросила Элирии, получив в ответ короткий кивок, -Хорошо, я могу тебе помочь.

С этими словами Элирия огляделась и, заприметив на прикроватном столике круглое зеркальце, устремилась к нему: -Папенька наш как-то случайно сказал мне, когда я взглянула на ее портрет, -протараторила Элирия, возвращаясь к Луфине с зеркалом и протягивая его сестре, -Он сказал, что ты, почему-то, похожа на нее больше, чем я. Правда тогда он был немного пьян после встречи с друзьями, но, кажется, говорил он искренне. Взгляни сама.

Луфина потеряла дар речи в этот момент, выронив кисть из рук. Медленно, боязливо она взяла зеркало в руки, не отрывая взгляда от улыбающегося лица Элирии. Подняв зеркало перед полотном так, чтобы ее отражение было точно на месте лица Эрины, взглянула на себя. Неожиданно для себя, она вздрогнула от испуга, продолжая вглядываться в отражение, а по ее щекам побежали слезы. Элирия, искренне и радостно улыбаясь, взяла в свои руки руки Луфины, держащие зеркало: -Это правда, Лу. Почему-то и мне так кажется, что ты на нее похожа больше, чем я.

Луфина упала на колени, роняя зеркало и не сдерживая слез. Элирия опустилась за ней, мигом обняв сестру за плечи и поглаживая по волосам. Она понимала, что сейчас не нужно слов, но лишь немая поддержка. Утирая слезы, Луфина тихо всхлипнула. Ураган эмоций пролетел в ее разуме, будоража каждую мысль и каждое воспоминание. Осознавая всю картину целиком и представляя собственное лицо на месте лица Эрины, Луфина задрожала в руках Элирии, шепнув той: -Н-нет…

Пересиливая эмоции, девушка стала подниматься. Опираясь на мольберт и глядя на безликий портрет она громко произнесла: -Нет. Он не мог так сказать.

-Но это правда, Лу, -протянула взволнованная Элирия, -Я не стану тебе лгать, сестра. Он действительно так сказал.

-Но почему тогда… Столько лет, — шокированная девушка все еще не могла поверить в услышанное. Мотнув головой, чтобы утрясти мысли, она взглянула на полотно. Смешанные странные чувства захватили ее разум. Луфина схватила лежащую на подоконнике палитру со свежими красками, случайно опрокинув флакон с красной краской, отчего та пролилась на подоконник, подняла с пола кисть, не обращая внимания на пролитую краску: -За что он меня ненавидит, Эли?

-Но он любит тебя, всем сердцем. Как и меня. Мы ведь его дети и он равно относится как к тебе, так и ко мне, — на лице Элирии появилась легкая улыбка и она чуть расслабилась, глядя как сестра берется за палитру. Однако, заметив, как красная краска стремительно покидала свое пристанище, проливаясь на подоконник, стремглав поспешила исправить это.

-Ложь, -Луфина вновь мотнула головой, взглядом уцепившись в незавершенный портрет, — Это ложь, Элирия и ты это знаешь.

-Но… -хотела было что-то сказать старшая сестра, как ее резко перебила младшая.

-Никаких но, Элирия. Я знаю, что он меня ненавидит. Я не знаю за что. За что, Элирия? — речь Луфины уже больше походила на безумие. Она тряслась от переполняемых ее эмоций, прожигая в портрете взглядом дыру. Поднятая тема остро вбилась в самое сердце девушки, разрывая его и принося немало боли. Элирия не знала, что и сказать на это. Инстинктивно, она обошла сестру и прижалась к ней сзади, обнимая за талию и кладя подбородок на плечо.

-Я люблю тебя, сестра, -прошептала Элирия, чуть сильнее сжав в объятиях Луфину. Младшая сестра понемногу переставала трястись и всхлипывать, глотая слезы. Мотнув головой, Луфина легонько боднула голову сестры, зажмурившись и сквозь слезы улыбнувшись. Протяжно выдохнув, она открыла глаза, взглянув на незавершенный рисунок. Руки машинально взялись за работу, -Верно… Заверши портрет, дорогая, — нашептывала ей Элирия, наблюдая за каждым движением рук Луфины. На ее лице появилась тень радостной улыбки, которая передалась и сестре.

-И я тебя люблю, Эли, — шепнула стыдливо Луфина, вытирая рукавом слезы и приступая к рисованию.

Глава 3.

Праздник

Казалось бы, прекрасный интимный момент двух сестер, что долгое время не могли найти общий язык, ничто не должно нарушить эту гармонию семейной любви, только вот в дверь комнаты неожиданно постучали. Не дожидаясь ответа, стучавший вероломно открыл дверь и внутрь заглянуло хмурое и уставшее лицо отца. Увидев и осознав представшую перед ним картину, он ужаснулся, чуть приоткрыв рот и, незамедлительно проник полностью в комнату Луфины, не спрашивая даже разрешения.

-Как это понимать, Элирия? О чем мы с тобой только недавно говорили? — строгим голосом спросил Руфус Вандери, грозно оглядывая своих дочерей. Девушки стояли в растерянности и каждая понимала по тону отца, что скандала не избежать. Руфус же, рассудив в своей голове, что раз девушки ничего ему не отвечают, значит что-то пытаются скрыть и боятся сказать, отчего он начал быстро приближаться к сестрам: -Что вы делаете тут вдвоем? — окинув взглядом комнату, он уцепился за мольберт, перед которым стояли сестры, -Покажите, что на полотне.

Элирия отпустила сестру из объятий и, сцепив ладони, прижала их к груди, идя на встречу отцу, виновато опустив взгляд, стараясь его задержать, чтобы он не видел картины. Однако, когда между ними осталось всего пара шагов и девушка порывалась что-то сказать, как в нос Элирии ударил запах алкоголя. В голове промелькнули недобрые мысли и воспоминания о том, каким образом себя ведет их отец будучи пьяным, от чего девушка испуганно глянула через плечо на Луфину. Младшая сестра все еще была в ступоре. Слишком много переживаний за этот день.

-Я сказал, покажите, что на полотне, — обращался отец семейства уже непосредственно к Луфине, не обращая внимания на свою любимую дочь. Это было ясно по ястребиному взгляду.

-М-мы просто р-рис-совали, — растерянно и напуганно пролепетала Луфина, виновато глядя на своего отца, медленно приближавшегося к ней. Его по сути не остановила попытка Элирии, он ее просто отодвинул рукой, да шикнул, не отрывая взгляда от Луфины: -Элирия, выйди.

Старшая сестра не послушалась отца, но отошла в сторону, сильнее прижав руки к груди и глядя на происходящее, перепугавшись. Сердце ее колотилось с невыносимой силой, что в груди стало больно. По щекам, от волнения, побежали слезы.

Руфус Вандери, дойдя до стоящей в ступоре Луфины, оглядел ее с секунду и бесцеремонно взял с мольберта картину. Развернув ее к себе, он изменился в лице. Это был шок, самый настоящий и неприкрытый. Руфуса будто задело то, что он увидел на полотне. Переведя взгляд с картины на художницу, он тихо прошептал: -Это ты нарисовала?

Луфина лишь коротко кивнула. В комнате нависла тишина. Густая и тягучая, словно горькая патока, она заполнила собой комнату, не давая даже шевельнуться семейству Вандери. За невыносимой тишиной последовал грохот. Ужасающий и сильный, как казалось Луфине. Сравнимый с громом молнии, ударившей прямо за окном. Потом накатила боль, из глаз вновь хлынули слезы, а сама девушка упала, схватившись за лицо. Услышав вскрик Элирии, она обернулась, пытаясь увидеть, что происходит сквозь слезы, как тут же последовал второй удар. Крики Элирии и отца утихли, в ушах стоял звон. Придя в себя спустя некоторое время, Луфина с удивлением для себя обнаружила, что она одна в комнате. Мольберт лежит рядом, сломанный. Картина Эрины пропала. Лицо будто горело, а пробегающие по щекам слезы причиняли неприятную боль. Подняв рядом лежащее зеркало, девушка взглянула в него. Треснувшее отражение показало, что ее лицо было в ссадинах и отеках. Отложив его в сторону, Луфина, чуть пошатываясь, поднялась с пола и оглядела свою комнату. На кровати не было того платья, которое она подготовила к ужину, куда-то пропали краски. Утерев запястьем нос, девушка направилась к двери.

Сначала Луфина не поняла, что не так с дверью. Почему она не отпирается? Дернула пару раз, покрутила ручку. Осознав, что она оказалась заперта в собственной комнате, стала метаться по ней, в поисках своего ключа. Не обнаружив его, вернулась к двери и стала стучать в нее, выкрикивая то имя Гризель, то имя Элирии. Но за дверью была лишь тишина. Понимая тщетность своих попыток, девушка прислонила лоб к двери, продолжая тихо звать сестру.

За окном темнело, к Луфине так никто и не пришел, а все, что она могла слышать за дверью своей комнаты — глухой и отдаленный стук каблуков по деревянному полу и обрывки музыки, искаженные эхом, доносящийся по пустым длинным коридорам. Кажется, праздник дня рождения в самом разгаре.

Глава 4.

Одиночество

Утром Луфину не разбудила Гризель, как это обычно бывает. Девушка проснулась поздно, голова гудела словно рой пчел в ней завелся. Протерев опухшие глаза, Луфина глянула в окно, из которого, с третьего этажа поместья, открывался вид на чудесный вишневый сад. Поднявшись с пола у двери, где она и заснула вчера, попробовала вновь открыть дверь. Заперто. Не сильно ударив дверь кулаком, Луфина болезненно ухмыльнулась.

Обернувшись, девушка прошла через всю комнату к окну, попробовав открыть ставни. Не поддавались. Сначала она не поняла, в чем причина, но после заметила, что снаружи ставни заколочены. Луфина этой ночью была столь обессилена, что ее не разбудил стук молотков по оконной раме. Оказаться запертой в собственной комнате, без возможности даже поговорить с кем-то. Страх сковал сердце Луфины, что то будто пропустило удар в момент ее осознания. Проведя пальцами по стеклу, взглянула сквозь него на цветущий сад, в котором раньше любила проводить свободное от учебы время. Сжав кулак, девушка занесла его над головой, в импульсивном порыве желая выбить стекло, но сдержалась. Почему-то она не сделала это. Рука Луфины обмякла и опустилась. Взгляд девушки упал на подоконник, где еще оставались следы пролитой вчера краски. Макнув два пальца в небольшую лужицу красной краски, занесла их над стеклом. Секунда промедления, во время которой она обдумывала свое положение. Пальцы коснулись стекла и с самого его верха провели линию до подоконника. Все больше погружаясь в размышления, она продолжала рисовать линии на стекле, которые издалека уже напоминали прутья. Краска закончилась, так и не дав дорисовать Луфине последний прут, оставляя небольшую дыру в этой импровизированной клетке.

Тяжело вздохнув, девушка взглянула на свои испачканные в краске пальцы, после чего огляделась. Под ногой хрустнул осколок зеркала. Подняв острый кусочек, Луфина надрезала подушечки пальцев, которыми рисовала. Кровь смешалась с подсохшей краской. Чуть растерев ее меж пальцев, девушка завершила последнее свое творение. Кровь капнула на подоконник, впитываясь в дерево, за чем бессильно наблюдала заключенная.

Первый день Луфина не ела. Она не могла выйти из комнаты, к ней никто не приходил. Она лишь слышала гулкие шаги, треск деревянных половиц, глухие шепотки за дверью. Сперва она подбегала к двери на любой шум и звала, но никто не откликался. Осознав, что это бессмысленно, Луфина отпустила мысли о том, что ей кто-то может помочь.

На второй день с утра в дверь постучали. Удивленная этим, Луфина с опаской подошла к ней, боязливо спрашивая: -Кто там?

В ответ лишь тишина, которую спустя минуту разорвал скрип замка. Дверь открылась. На пороге стоял слуга с подносом. Он молча зашел, стараясь не смотреть на Луфину, поставил поднос у прикроватного столика и поспешно удалился, запирая за собой дверь. Девушка в ступоре не понимала, что происходит, но глянув на поднос, все встало на свои места. Там была миска с кашей, столовые приборы, небольшой кусок хлеба и кувшин воды.

-Это завтрак? — спросила девушка будто сама у себя, подходя к подносу и с изумлением на него глядя.

Голод взял верх и Луфина быстро съела все, что было на подносе. Кувшин с водой она предусмотрительно отставила в сторону, чтобы растянуть его на весь день. Все же она не знала, был ли это последний ее гость на сегодня. Спустя несколько часов вновь послышался скрип замка. Был тот же слуга, что принес новый поднос с обедом и забрал старую посуду. Так же это повторилось и на ужин. День за днем одно и то же. Слуга вел себя так, будто не слышал слов Луфины. Не реагировал на ее вопросы, крики. Будто глухо-немой, он точно по часам приносил еду. Однажды девушка сорвалась и попыталась напасть на него, от бессильной злобы, вырваться из комнаты. Ударив тяжелой книгой слугу, который в этот момент ставил поднос с едой на столик, она выскочила в коридор и побежала по нему к лестнице вниз. Не успев ступить на первую ступеньку, была схвачена. Ее силой затащили обратно и швырнули на кровать, захлопнув за собой дверь и не проронив и слова. Впредь к ней в комнату приходило двое слуг. Один с подносом, другой с дубинкой. Бить ее никто не собирался, но и у Луфины при виде оружия в руках слуги отсекались мысли о побеге.

Шли дни, недели, месяцы. Заключенная в своей комнате, Луфина по нескольку раз перечитала все свои книги, исписала всю свободную бумагу своими мыслями. Бессильное отчаянье должно было ее сломить. Так и случилось. В какой-то момент она уже не оборачивалась на открывающуюся дверь и даже не смотрела на входящих в ее комнату слуг, продолжая наблюдать за садом из своего окна, превращенного ею же в решетку. Однако характер Луфины был не так прост. Сломленная и оставленная в постыдном одиночестве, не способная услышать ответа от кого либо, она в глубине души решила для себя, во что бы то ни стало покинуть это место.

Дверь неожиданно открылась. Девушка удивилась, ведь до обеда оставалось еще много времени. Стоя у окна, она глянула через плечо и с ужасом застыла, боясь даже моргнуть.

-Собирай вещи, — донесся грубый голос, который она не слышала достаточно долго, чтобы забыть, как он звучит, — Ты отправляешься в Даларан, — после этих слов, дверь захлопнулась, но за этим не последовало привычного звука защелкивающегося замка. Она больше не заперта. Девушка молча обернулась, уставившись на дверь, не понимая, шутка это или нет. Чуть приоткрыв рот, хотела что-то сказать в окутавшую комнату тишину, но вместо этого лишь улыбнулась. Нет, не было радости в той улыбке, не было и воодушевления. Лицо Луфины скорее походило на оскал хищника, в чье поле зрения попалась очередная жертва. Не теряя больше времени, девушка достала запыленный саквояж. Протерев его от пыли, принялась складывать свои вещи. Благо их было мало и это не заняло много времени. Защелкнув свой багаж, Луфина подошла к разбитому зеркальцу. Подняв его, взглянула впервые за все свое заточение в отражение. Ни капли не изменилась. Однако сама девушка в отражении увидела другого человека. Отрешенного, молчаливого и безэмоционального. Луфина чуть нахмурилась, вглядываясь в зеркало, будто пытаясь что-то разглядеть в нем. Никаких эмоций у нее. На душе мертвецкое спокойствие, а глаза смотрят будто в пустоту. Подняв с полки гребень, она расчесалась.

Когда все приготовления были сделаны, Луфина подошла к двери и без опаски постучала в нее. Ей тут же открыли и, движением руки, указали на коридор. Кивнув отворившему ей, девушка ступила прочь из своей комнаты. Казалось бы, что-то должно было загореться в ее груди, но сердце продолжало монотонно биться, не сменяя своего размеренного темпа, а на лице не проскользнула и тень эмоций. Пройдя по коридору до лестницы, Луфина спустилась вниз, на первый этаж. Поместье казалось пустоватым, помрачневшим за прошедшее время. Пройдя к выходу из поместья, Луфина увидела две кареты. Одна была уже забита багажом, а в стекле дверцы виднелись знакомые фигуры. Вторая карета ожидала Луфину. Пройдя со своим скромным саквояжем к ней, девушка взобралась внутрь, а за ней захлопнули дверь. Послышалось ржание коней. Карета двинулась с места. Путь был не близкий, за окном сменялись пейзажи. Были остановки на стоянках, во время которых в карету Луфины приносили еду и питье. Казалось бы, ничего не изменилось, только вот за окном теперь не вишневый сад, а луга и леса. Совершенно не впечатлявшие Луфину луга и леса.

Посреди ночи, спустя неделю путешествия, карета резко остановилась, разбудив Луфину. Из-за двери послышались знакомые голоса. Протерев глаза от сна, она выглянула в оконце.

Глава 5.

Ложь

Сквозь собственное отражение в стекле Луфина увидела сестру и отца, спокойно беседовавших с незнакомым стариком, походившим то на мага, то на безумца. Если бы не одежды и посох, Луфина бы склонялась ко второму варианту. Бегло оглядев округу, заметила высокие яркие башни, причудливые дома, освященные не естественным светом и крупные здания, некоторые из которых висели в воздухе. Судя по увиденному, она быстро поняла, что наконец прибыла в Даларан.

Дверь открылась. Тот же слуга, что приносил ей еду все время ее заключения, поклонился, поведя рукой и приглашая девушку выйти. Учтиво ему кивнув, Луфина осторожно ступила на землю, не забыв взять с собой саквояж. Неспешно подойдя к своему семейству, тихо кашлянула в кулак, привлекая внимание к себе и ожидая реакции на свое появление.

Отец, лишь мельком глянув на Луфину, продолжил беседовать с магом, бегло представив ему свою вторую дочь. Элирия же радостно заулыбалась, вновь увидев свою сестру спустя столько времени. Старшая сестра хотела было что-то сказать, но ее прервали слова отца: -Конечно, было бы мило с вашей стороны, милейший Остер, проводить нас.

Элирия тут же обернулась к магу и коротко ему поклонилась, выражая свою благодарность. Луфина же все это время не могла отвести глаз от сестры. Очаровательна, мила и прекрасна. Хоть Луфина и смотрела на девушку, схожую с ней как две капли воды, она не могла в полной мере этого принять. Подмечая общие черты, знакомые ужимки, но никак не общую схожесть между ними. Если Элирия, глядя на Луфину, смотрела будто в отражение, то для Луфины это было, будто она смотрела на старую и давно забытую картину.

Тем временем маг отправился в магический город. Отец следовал за ним, продолжая о чем-то беседовать, что мало интересовало Луфину. Элирия же, кивнув сестре, тихо шепнула: -Поспешим, а то папенька ругаться будет, — после чего быстрым шагом пошла за мужчинами.

Не понимая в полной мере, что происходит, Луфина нагнала сестру, сравнявшись с ней и наблюдая за окружением, подмечая для себя то, как на все реагирует Элирия. Эмоциональная старшая сестра с улыбкой оглядывала местные красоты, иногда вздыхая от удивления и указывая Луфине на особо примечательные места.

-Подумать не могла, что все будет так великолепно тут. Даларан я видела только на картинах, а книги как-то сухо описывали красоту этого города, — все с той же улыбкой, которая будто не сходила с лица девушки, она глянула на младшую сестру, — Тебе разве тут не нравится?

Непринужденный тон Элирии и ее веселье насторожили Луфину. Ей хотелось задать вопросы, но, понимая, что при отце это сделать невозможно, ее осенило. Неловко улыбнувшись Элирии, она тихо ответила: -Что ты, сестра. Я просто взволнована.

Понимающе кивнув, Элирия стала чуть сдержанней реагировать на окружение, дабы не смущать сестру: -Я тоже. Рада тебя видеть.

Луфина промолчала, спокойно отвернув взгляд от сестры и оглядев округу. Тем временем маг, вдохновленно рассказывая Руфусу Вандери о том, какие чудесные апартаменты подготовлены, подвел гостей Даларана к небольшому домику: -Превосходнейший дом, все как вы и просили, уважаемый Руфус. Идеально подходит для двух студентов. Есть и небольшая комната для практики. До академии рукой подать, — маг махнул в сторону одного из крупнейших ближайших зданий, -По близости есть как библиотека, так и лавки уважаемых мастеров. Идеальные условия для учеников, лучше и не придумаешь.

-Благодарю, Остер, — учтиво кивнув, отец семейства Вандери, улыбнулся магу и обернулся к сестрам, — Взгляните на свой новый дом, не стесняйтесь, — он всем своим видом будто пытался показать, что все в норме. Столкнувшись взглядами с Луфиной, он с серьезным лицом покачал головой, намекая ей на что-то, понятное только ему одному. Луфина безучастно, отвела взгляд и оглядела домик.

-Чудесно. Превосходно! Пусть девочки обживаются, а мне с вами надо кое-что уладить, Руфус, — радостно заявил маг, -Пройдемте в академию, в мой кабинет.

Кивнув, Руфус последовал за магом, предварительно махнув парочке слуг, что тащили с собой багаж Элирии. Те быстро занесли его в дом и выскочили из него, придерживая двери и пропуская девушек внутрь. Элирия зашла первой, воодушевленно оглядывая новое жилище. За ней прошла и Луфина со своим саквояжем. Не отпуская его, она оглядела помещение. Невысокие стены, окрашенные в приятный мягкий фиалковый цвет, чудная мебель. Из коридора был выход в общий зал, объединенный с кухней, а оттуда уже две двери в абсолютно идентичные комнаты.

-Чудесно, не так ли? -с улыбкой оглядев дом, Элирия обернулась к Луфине. Улыбка на ее лице чуть дрогнула, — Как ты себя чувствуешь, сестра? — взволнованно спросила старшая, глядя на безэмоциональное лицо Луфины.

Та, в действительности, ничего не чувствовала. Ни радости, ни страха. Взглянув на полное эмоций лицо Элирии, девушка сдержанно улыбнулась, кивнув: -Все хорошо, просто… Непривычно, когда со мной разговаривают.

Виновато опустив взгляд, Элирия подошла к сестре ближе, заведя руки за спину: -Я понимаю, как это выглядит со стороны. Приму, если ты зла на меня, но… *глянув в сторону дверей, облегченно вздохнула* -Но я рада вновь тебя видеть, честно. Я хотела, чтобы это произошло раньше, я уговаривала отца все это время, но он согласился только сейчас. Думаю… Он сам раскаялся за содеянное, раз позволил взять тебя с собой.

Отрешенную Луфину даже не задели эти слова. Ни капли эмоций не вызвала речь сестры. Подняв руку, она осторожно положила ее на щеку Элирии, с трудом улыбнувшись: -Ты так же красива как и раньше, сестра, -погладив Элирию большим пальцем по скуле, отпустила ее лицо и огляделась, -Какую комнату займешь ты?

Поведение Луфины ввело Элирию в ступор, но, решив, что сестра не держит на нее зла, облегченно выдохнула, улыбаясь и со сверкающими глазами разглядывая Луфину: -Выбирай ты первая. Они одинаковы, так что мне без разницы.

Кивнув, Луфина направилась к ближайшей двери. Захлопнув ее за собой и оставив Элирию одну в зале, огляделась быстро. Шкаф, полки, рабочий стол, кровать и окно. Без изысков, но красиво. Опустив саквояж на пол, она его раскрыла и быстро перенесла вещи в шкаф. Парочку книг, которые Луфина взяла с собой, она поставила на полку. Вновь оказавшись наедине, без чужих глаз, девушка облегченно вздохнула, опускаясь на колени. Наконец до нее дошло осознание произошедшего. Она теперь студент Даларана, живет вдали от отцовского дома, наедине с сестрой. Взглянув в окно, первым, что бросилось ей в глаза — ее отражение на стекле. Мутное, расплывчатое и неясное. Вспомнив лицо сестры, яркое, светящееся эмоциями и красками, в голове Луфины что-то щелкнуло. В памяти пронеслись воспоминания, связанные с Элирией, переживания и радостные моменты. Это не вызвало и капли чувств у девушки, кроме одной. Особо яркой. Чувство, что когда-то давно взращивалась в ее сердце, но поутихло за время, проведенное в одиночестве. Та самая зависть заиграла новыми красками. Не было в Луфине ни злобы, ни страданий или сожалений. Только зависть.

Шло время, сестры жили словно душа в душу, вместе учились и постигали премудрости магии. Луфина жила обычной жизнью студента Даларана. Заучивая вместе с сестрой лекции, копаясь в пыльных книгах, развлекаясь в свои выходные с друзьями. Везде и всюду девушки были вместе. Если по началу Луфина безэмоционально и отрешенно на все реагировала, то спустя по меньшей мере год ее уже было не отличить от родной сестры. Смеясь, плача, срываясь и радуясь они были неотличимы друг от друга. Даже в отражении зеркала Луфина видела не себя, а свою сестру, чем была довольна. Кто знает, какие мысли роились в голове бедной девушки, что не смогла оправиться от месяцев одиночества, но могу лишь сказать, что всё, пока-что, следовало как Луфина и планировала. «Осталось лишь дождаться удобного момента» вторила себе в мыслях девушка раз разом, подыскивая этот самый момент, словно хищная кошка, готовящаяся к прыжку на свою жертву. Холодно, жестоко и расчетливо.

Такой момент настал, к счастью Луфины. Спустя несколько лет обучения в Даларане пришла пренеприятнейшая весть из родного Гилнеаса. Осажденный город поразила неожиданная для всех болезнь. Проклятье Голдрина быстрыми темпами распространялось по городу, заражая все больше и больше людей. Шокированные такими известиями сестры хотели на эмоциях поехать домой, но их остановило письмо отца, в котором он строжайше запрещал им возвращаться. Лучше им быть в безопасности среди магов, чем вернутся в ту преисподнюю, в которую превратился Гилнеас из-за последних событий, такова была логика отца. Так же сестер сдерживали и их преподаватели, не позволяя в такое трудное время покидать Даларан.

Оставалось только ждать, когда придут новые известия из Гилнеаса. Последнее письмо от Руфуса Вандери пришло на кануне восстания баронов, что желали свергнуть Седогрива и взять управление над великим городом в свои руки. Кровавая гражданская война лишь усугубила ситуацию в городе.

На какое-то время было затишье. На протяжении нескольких недель не было новостей из Гилнеаса. Гилнесианцы в Даларане не знали, что им и думать. Особенно сильно это повлияло на сестер. Они обе казались подавленными и помрачневшими, успеваемость в академии их чуть снизилась. Преподаватели не знали даже, что и предпринять в такой ситуации и как ободрить студенток. Как вдруг в один день...

-Лу, просыпайся! Письмо из Гилнеаса пришло! — посреди ночи Элирия ворвалась в комнату к сестре и растолкала ее, не сдерживая эмоций.

-А-а? Что? -сонно спросила Луфина, моргая и оглядывая встревоженную Элирию, -Какое письмо?

-Из Гилнеаса, Лу! Там что-то про отца должно быть! -девушка отскочила к столу, укладывая на него письмо и, легким движением рук, зажигая свечи при помощи арканы, -Поднимайся скорей, — нетерпеливо проговорила Элирия, вскрывая конверт с печатью, на которой был изображен герб Гилнеаса.

-Вот оно что, -наконец проснувшись, Луфина поднялась с кровати и подошла к сестре, глядя на вскрытый конверт, — Ну доставай, читай.

Кивнув, дрожащей рукой Элирия достала письмо, развернула его и, сглотнув, принялась вслух читать:

-«Дорогие Элирия и Луфина Вандери, с прискорбием должен сообщить вам последние не утешительные вести из дорогого нам всем Гилнеаса.»- Элирия замокла на мгновение, быстро переглянувшись с сестрой, после чего продолжила читать дрожащийм голосом, — «Великий город пал, став жертвой жестокой войны, но его верные сыны и дочери, что сохранили свой рассудок, смогли спастись с королем Геном Седогривом во главе. В скором времени мы отправимся в Тельдрасил, родной дом калдорай, что так милосердно согласились принять нас и помочь справиться с ужасным проклятьем. Что касается вашего отца, барона Руфуса Вандери, то у меня для вас печальные вести. Многоуважаемый барон погиб, сражаясь против предателей Гилнеаса...» -Элирия резко замолчала выронив письмо из рук, а из глаз ее полились слезы. Луфина подхватила письмо, продолжив в слух читать за Элирию, — "… и, судя по завещанию, оставленному им на кануне, отныне Элирия Вандери будет являться наследницей его имени и статуса. За всеми вопросами, прошу, отправить письмо на мое имя в Тельдрасил. Не смотря на весь ужас, произошедший с нашим славным городом, король Седогрив обязал меня до конца исполнять свои обязаности, что я с честью и выполняю. С уважением и скорбью, барон Лотир Окрим."

Когда Луфина дочитала письмо, в комнате нависло молчание. Бегая глазами из раза в раз по строчкам письма, девушка растерянно молчала. Внешне она была разбита, как и ее сестра, но внутри было ликование. По щекам побежали слезы. На мгновение нахмурившись, она подошла к сестре, приобнимая ее за плечи и утешая. Все складывалось столь идеально для нее, что, казалось бы, счастью не было предела, благо Луфина за прошедшее время научилась мастерски скрывать настоящие чувства и выдавать чужие за свои.

Спустя некоторое время, когда Элирии стало легче, девушки перебрались в зал. Усадив старшую сестру на диванчик, Луфина смахнула с ее лица слезы легким движением руки, сама болезненно улыбаясь сквозь слезы.

-Эли, прошу… — начала шептать Луфина, — Твои слезы ранят меня сильнее письма. Не отчаивайся, молю, будь сильной, как того бы хотел отец в это мгновение.

-Лу… — всхлипнув, Элирия взяла руку Луфины в свои и крепко сжала, не сдерживая слез, — Я не… Нет, я не могу. Наш дом… Отец. Гилнеас. Всё пропало!

-Не всё, дорогая, -Луфина села перед сестрой на колени, свободной рукой поглаживая ее по волосам, -У тебя все еще есть я, как и у меня… есть ты.

Элирия, услышав эти слова, улыбнулась сквозь слезы, кивнув: -Да, Луфина. Ты права. Всё, что у меня есть — это ты.

Луфина, поднявшись с колен, потрепала волосы сестры рукой: -Я пойду нам чай заварю.

-Ты же помнишь, сколько мне сахара? — в шутку спросила Элирия, пытаясь сама успокоиться и привести мысли в порядок.

-Столько же, сколько и мне, верно? — с милой улыбкой ответила Луфина направляясь к кухонному углу. Плавным движением она зажгла огонь, на который тут же поставила чайник с водой. Принявшись за заварник, Луфина насыпала в него несколько ложек сушенных чайных листьев, после чего приготовила кружки. В помещении воцарилась спокойная тишина. Пока Луфина занималась чаем, Элирия, погрузившись в свои мысли, утирала лицо платком.

Тихий свист из чайника огласил, что вода закипела. Луфина быстро залила кипящую воду в заварник, предусмотрительно оставив огонь гореть. Достав с верхней полки сахарницу, она оглянулась на сестру, тепло ей улыбаясь: -Я тут недавно кое-какую приправу сладкую купила. Думала угостить нас ею в холодный осенний вечер, но, кажется, время настало сейчас. На вкус может показаться странным, — продолжала говорить Луфина, направляясь в свою комнату, — Но распробовав чай с этим ты поймешь, о чем я сейчас толкую. Осеннюю хандру снимает махом.

Заскочив мигом в свои покои, Луфина еще раз бегло пробежалась по оставленному там письму. Смахнув его в сторону, принялась рыться по ящикам, создавая вид усиленных поисков. Добравшись до нужного ящика, девушка выудила из него небольшой прозрачный пузырек, размером с мизинец, внутри которого была прозрачная жидкость, чем-то напоминавшая бесцветный сироп.

Вернувшись в кухонный уголок, она стала разливать чай по кружкам. Негромко напевая приятную мелодию, схожую с колыбелью, которую сестрам пела старуха Гризель, откупорила пузырек. Пара капель в то же мгновение упали в кружку Элирии. Закрыв свое «средство от осенней хандры» и положив его рядом с сахарницей, взяла обе кружки в руки и понесла их к уже переставшей хныкать и вздыхать сестре, что с теплой улыбкой наблюдала за заботой Луфины. Она же не прекращала напевать спокойную мелодию, навевающую Элирии теплые воспоминания о детстве.

-Мне уже интересно, что же это за средство от хандры ты нам подсыпала, — хихикнула Элирия, — Тайну не раскроешь, м?

-Только когда попробуешь и сообщишь мне о своих ощущениях, — мягко отозвалась Луфина, протягивая сестре кружку с чаем, после чего тут же отпив немного из своей.

-Ну хорошо, раз так, то дам оценку твоему тайному зелью, только оценивать я буду со всей строгостью! — шутливо заявила старшая сестра, обхватив кружку двумя руками и тут же отпивая немного, -М-м, интересно. Это… корица и мед? Похоже на корицу и мед, если честно, — Элирия отпила еще, сделав пару больших глотков, — И… Кажется ягоды какие-то. Я права?

Луфина, глядя на то, как сестра выпивает ее чай с подмешанным туда тайным зельем, тепло улыбается: -Даю тебе еще одну попытку, чтобы угадать последний ингридиент.

-Последняя попытка, вот значит как! Про мед и корицу я угадала, я так понимаю… Тогда, -незамедлительно сделав еще один большой глоток, чуть нахмурилась, усиленно обдумывая вкусы. В тоже время Луфина продолжала напевать успокаивающую колыбельную. Мысли Элирии будто стали тяжелеть, размышления о последнем ингредиенте никак ей не давались, отчего та допила последние глотки чая, -Это-о…

Не договорив, Элирия глянула на свою сестру, закрывающимися глазами, но та, все с тем же милым улыбающимся лицом продолжала напевать колыбельную, держа в руках свою кружку с чаем и наблюдая за засыпающей Элирией. Веки, будто налитые свинцом, медленно сомкнулись и сквозь затуманенный разум девушка лишь слышала тихое пение Луфины.

Просидев так примерно с пол минуты, Луфина отставила кружку на столик, продолжая смотреть на свою сестру. Теперь ей казалось, что перед ней зеркало, что смотрит она на себя саму, чему безмерно радовалась. Такое красивое у Элирии лицо… Коснувшись кончиками пальцев щеки страшей сестры, Луфина ухмыльнулась чуть шире. Теперь оно принадлежало ей, гордо думала Луфина. Взяв из рук крепко спящей сестры пустую кружку, отставила ее на столик, рядом со своей. Поднявшись, Луфина оглядела зал, прошлась по нему, держа осанку, как истинный аристократ, открывая двери в комнаты и захлопывая окна. Осторожными и плавными движениями рук она подхватила огонь, все еще горящий на кухне, и разнесла его по всему дому, поджигая мебель, шторы и бумаги с учебниками. Все, что легко горело, тут же воспламенилось. Сама же Луфина встала в центре зала, занеся руки за спину и терпеливо ожидая, пока весь дом не охватит пламя. Холодный взгляд следил за языками пламени, разрастающимися и заполняющими все вокруг. Дым стал заполнять помещение, глаза начали слезиться, дышать становилось тяжелее. Когда огонь стал подбираться к Элирии, спящей так крепко, что даже ужаснейшая боль от окутавшего ее тело пламени не могла разбудить девушку, Луфина вновь взглянула на ее лицо, увядающее и обугливающееся, наконец сдвинувшись с места.

Она стала кричать, биться в истерике и ломиться во входную дверь, чтобы вырваться наружу. На улице уже слышалась возня и крики, проходящие мимо люди заметили разгоревшийся пожар. Тут же сбежались маги, принявшиеся тушить его морозной магией. Из входной двери выскочила Луфина, в слезах и с ужасом на лице, тут же упала на колени, закашлявшись. К ней подбежала пара магов, помогая встать и отойти по-дальше от порывающегося выскочить вслед за девушкой пламени.

-Нет! Стойте! Моя сестра! Луфина еще внутри, спасите ее! — кричала девушка, разрываясь в плаче, пока ее отводили от дома. Несколько магов, услышав, что в доме еще остался человек, ринулись внутрь, чтобы спасти ее. Печально, что спасать уже было некого, однако был один человек, который не испытывал печали по утрате. Радость о свершившемся бурлила в разуме Луфины, однако больше ее так никто не называл.

На этом свой рассказ о младшей сестре из семейства Вандери, я считаю, надо завершить. Поскольку более не стало ее как личности. Она добилась своего, терпеливо выжидая и подыскивая удобного момента. Зависть, что поразила разум девушки, пропитала каждую ее мысль, каждое намерение. Зависть к родной сестре, что как две капли схожа с ней. Больше не было Луфины. Для всех она погибла в том пожаре. Однако для вас, дорогой читатель, должно быть предельно ясно, под чьим ликом скрывается лгунья.



Допольнительно:

Высокая требовательность.

P.S. От автора. Выражаю благодарность Тыковке и Никсону за то, что пинали меня на написание этой квенты и не давали полностью облениться. Надеюсь вам она понравилась.

Так же насчет плашки 18+. Я не был уверен в том, подходит ли описанное мною насилие под творчество без этой плашечки, по этому решил поставить ее для подстраховки.

Вердикт:
Одобрено
Комментарий:

Добрый день. Рассматривалось по Высокой требовательности. Хочу напомнить, что квента является целостным художественным произведением и рассматривается вне контекста анкет и иного творчества.

У вас получился великолепный рассказ. Это бывает крайне редко, но я действительно наслаждался чтением, несмотря на то, что не согласен с некоторыми моментам. В первый раз я отмечу в вердикте, что оценка квенты не может быть полностью объективной, поэтому воспринимайте это как оценку и рецензию от обычного читателя.

Начнем с самого фундаментального - реализация. Она бесподобна. Картины подобраны очень красивые, нужна атмосфера добавляется уже благодаря им. В тексте практически нету ошибок, а все что я заметил, на самом деле никак не влияет на чтение.

Теперь к самому главному...

История меня восхитила, но вместе с этим оставила и плохой осадок. Итак, все крутится вокруг семейных взаимоотношений (не совсем понятно, причем здесь расположение дома, ведь это ружье так и не выстрелило). Две сестры-близняшки, с родами второй из которых умирает мать. Отец разбит, меняется (?), и подсознательно обвиняет в смерти малышку.

Итак, первая проблема анкеты на мой взгляд - такое жесткое отношение и обида спустя ШЕСТНАДЦАТЬ лет кажется мне уж слишком гиперболизированной. Да, подобные ситуации случаются, но это обида, как и скорбь по падшему не может длиться всю жизнь. Здесь можно было надавить и раскрыть взаимоотношение между мужем и женой, показывая их эталоном, Но этого не происходит. В любовь до гроба и ломающуюся жизнь после смерти одного из влюбленных буквально не верится. Дальше идет взросление, отношение между детьми налаживаются, но появляется зависть. Отыграна она замечательно, но остается непонятным настроение Элирии - была ли она искренней, действительно ли любила свою сестру тогда, когда отец, очевидно, уделял больше внимания ей. Фрагмент с детства и книгой в кабинете отца пускай и вывел меня на эмоции, но при холодном раздумии тоже показался странным. Прошло шесть лет с момента смерти жены, а отец даже не разрешает дочери видеть картину матери? Я не говорю, что это неправильное решение, я говорю, что в приведенном творчестве это кажется уж сильно необоснованным.

Эпизод с запиранием в комнате для меня остался непонятным. Зачем? Это наказание? Отец просто хотел вычеркнуть из жизни дочь? Тогда почему он ее просто не выкинул из дома или отправил куда-то сразу? Любовь? Но почему тогда он не смог простить ей смерти ШЕСТНАДЦАТИЛЕТНЕЙ давности?

Развязка - потрясающая. Красной нитью мысль о зависти шла с самого начала. Когда я читал последний эпизод, очевидное отравление меня огорчило. Слишком заезженно - подумал я, но вот когда героиня взяла имя своей сестры, которая была настолько похожей (мысль, которая появляется еще в сцене с двумя платьями) я удивился. Конец показался неочевидным. Здесь мне показалась уж слишком натянутая мрачность. Никаких совсем экстраординарных вещей в рассказе не происходит, у героини наконец появляется возможность начать новую жизнь, она уже взрослая и прекрасно понимает открывшиеся возможности. Как по мне, момент вот этой жесткой зависти, которая позволила ей убить сестру кажется мне сероватым.

По итогу мы имеем просто замечательное произведение. Все мои доводы могут обрушиться об художественный замысел и о простое словосочетание - люди разные. Хочу выразить вам благодарность за старания и захватывающую историю.

Одобрено, +13.5 на Луфина

Контакт - rolevik dima#4300

Приятной игры!

Проверил(а):
rolevik dima
Уровни выданы:
Да
+18
12:23
13:06
643
23:10
+2
Я считаю, что это шедевр. Очень круто. Что-то вроде тёмного фэнтези без чистой кровищи и кишок, развешенных на ветвях, но при этом ТЕМНО, просто тьма и обалдеть какие сюжетные повороты. Просто 11/10.
23:22
0
Ох, спасибо большое за такую эмоциональную оценку. Рад, что понравилось
23:22
+1
Проклятье… слог восхищает! Одно удовольствие читать, автор.
23:30
+1
Благодарю за такие теплые слова. Рад стараться, чтобы читателю было приятно
23:54
+2
Слов нет, лайк сам поставиллся пока читал. Продолжайте в том же духе!
00:05
0
Не ожидал, что менее за час уже будет столько положительных отзывов. Но благодарить не перестану. Рад, что вам понравилось.
12:34
+1
Великолепно!
14:20
+1
Благодарю за теплые слова и за то, что не смотря на достаточно точные замечания в мою сторону как автора, вам эта история понравилась.
12:55
+1
Дочитывая, ожидалось немного иное… Но все осознав и поняв, по спине пробежалась дрожь. Спасибо… Искренне спасибо. Вся атмосфера пару раз пробила на эмоции, что не может не радовать. Прекрасный персонаж, прекрасная история. Возвращаться в реальность, отрываясь от Этого… Не хочется.