Игровое имя:
Лидиа

Часть первая: Гражданская Война

Глава первая





Королевство Лордерон было разрушено, а его население пребывало в смуте. С убийством короля и предательством со стороны единственного наследника трона, жители этих мест разделились на несколько лагерей и разрозненно противостояли общему неприятелю. Плеть была сильна даже после отъезда Артаса Менетила в Нордскол, но у нее более не было того сильного и несокрушимого ударного кулака, что ранее сеял смерть тысячам людей. Теперь же ополчения Лордерона встали под знамена лорда Гаритоса, а вольная нежить, освободившаяся от контроля Короля Мертвых, последовала на Сильваной. Эти два лагеря имели обоюдные претензии и вели войну с Плетью по одиночке. Пока однажды Ветрокрылая не сделала первый шаг к объединению двух армий для освобождения Столицы.

Люди встретились с вольной нежитью, что не стремилась к безумным убийствам и повальной жестокости. Конечно, будущие отрекшиеся были озлоблены и агрессивны, но держали себя в руках при виде ополчения Лордерона, что старалось отомстить тлетворной Плети за причиненные страдания. Две армии имели много общего, но очевидные различия делали этот союз недолговечным и сомнительным.

История эта начинается на дороге недалеко от фермерских угодий, которые только что были очищены армиями, следующими к Столице. Многие рвались на штурм заветных стен прямо под вечер, но имеющие опыт в военном деле командиры решили атаковать с утра. Поэтому сейчас два войска обустраивались у подножий Столицы, залечивая раны и готовя свое оружие к последнему рывку. Люди ненавидящими взглядами провожали повозки нежити, наполненные телами и хмурыми мертвецами. А воины вольной нежити Сильваны Ветрокрылой с радостью и упоением разбирали снаряжение убитых, чтобы вооружиться потяжелее. Среди этого шествия можно было выделить несколько фигур в темных рясах, что шли поодаль рядом с устрашающими труповозками и мерзкими поганищами. Это были так называемые аптекари, которые эксплуатировали артиллерию и помогали раненным бойцам и поганищам в бою или после него.

Одна неживая остановилась и осмотрелась, поправляя капюшон и маску на лице. За ней она прятала неистовую улыбку с оскалом, что преследовала женщину после смерти длительное время. От этого радостного и истерического выражения лица нежить избавиться не могла, и поэтому, даже в гневе или сосредоточенности она лыбилась, обнажая ряды острых желтоватых зубов пасти. Женщина по имени Лидия махнула рукой, указывая остальным аптекарям, куда было необходимо ставить труповозки. Машины поехали по верному пути и вскоре остановились на холме, откуда можно было легко спуститься вниз и начать обстрел, чтобы поддержать идущую пехоту.

Завершив свои обязанности и некоторые приготовления, Лидия оглядела лагерь союзных сил целиком. В одной его части расположись живые, что оборудовали палатки и тенты, прячась от порывистого ветра. Они стелили покрывала и спальные мешки, разводили костры. В другой стороне в мрачном овраге разместились неживые воины. Они свалили пару-тройку бревен, чтобы усесться и тихо ждать наступления, точа свои клинки и нанося на них яды. Вурдалаки и поганища были в стороне, визгов и мычание обозначая свое присутствие. Живые видели в них чудовищ похлеще чем Лидия, но не могли отрицать боевую мощь и пользу мертвецов, что без страха и упрека шли в ожесточенную атаку и первыми принимали удары врага. Тем не менее, сейчас надлежало отдохнуть и подготовиться к предстоящему сражению, что решит судьбу этих мест раз и навсегда.

Но для Лидии, как бойца арьергарда, особых забот не было. Она осмотрелась потеряно и нашла место, где можно было разместиться на несколько часов, что оставались перед боем. Таким была предлазаретная зона, где мертвые сшивали свои руки, а живые в повязках и бинтах лежали, набираясь сил. Две части войска, живые и мертвые, держались поодаль, но это место было единственным, где столь различные армии могли встретиться и сотрудничать. Жрецы и лекари, мертвые и живые, ходили и помогали бойцам, стремясь подготовить их к битве. Там она решила присесть у костра, где уже были как и люди, так и мертвецы. Ее интересовало, что говорят пришедшие ополченцы и что они скажут конкретно ей, если увидят рядом.

Подойдя к костру, Лидия словила на себе несколько недовольных беглых взглядов. Она равнодушно уселась рядом с другим мертвецом, что пробовал шевелить пальцами новой руки и приговаривал:

— Хороша, хороша… Теперь точно забью их всех без остатка.

На подобные замечания живые не реагировали. Они погрузились в свои беседы, лишь изредка бросая взгляды на нежить, если та двигалась.

— Андерсон возьмет два кавалерийских отряда и атакует с фланга, пока пехота будет пробиваться спереди и возьмет основной костяк врага на себя, — рассудила девушка в латах и накидке с голубым орлом, рассматривая своих подчиненных и легко раненных солдат других взводов. Она продолжила:

— Если что-то пойдет не так, то идите за Зигфридом. Он возьмет под свое крыло всех, кто готов драться за Лордерон.

Лидия же решила вклиниться в их беседу, подслушав тему разговора и составив по ней интересное замечание:

— А вы только что сказали, что готовы принять любого, кто хочет сражаться за Лордерон, не так ли?

Одна девушка, крепко сложенная и одетая в кольчугу и латы, повернула голову и дала язвительный ответ:

— Это к тебе не относится.

— Я ведь тоже хочу отвоевать дом от нежити, — заявила Лидия поправляя повязку, что скрывала ее ухмылку от окружающих.

— Ну вот и помогай. После этого Лордерон будет принадлежать его истинным жителям, а не мертвым. Мне говорили, что мертвые должны лежать в земле, — сказала девушка уверенно, поправляя свою черную шевелюру, — и я с этим полностью согласна.

— Но я ведь тоже житель Лордерона. Да и не по своей воле стала тем, кем сейчас предстаю перед тобой.

— Это дела не меняет. Вы все всё рав…

Девушку остановил мужчина, что сидел рядом. Это был усталый лекарь, что решил присесть у костра после утомительных работ в лазарете. Он носил толстые очки, а его волосы уже начинали выпадать по частям. Все это говорило, что мужчине от сорока и более лет, а жизнь его была наполнена ужасами, не пуще чем у Лидии.

— Кэтрин, не стоит язвить так. Да, нежить заслужила страшных мучений за свои грехи перед Светом. Но сейчас эти неживые встали на путь искупления, принимая ошибки и пытаясь помочь верующим людям, своим бывшим собратьям.

— Фигню несешь, Вэлдон. — ответила ему девушка, — была бы тут Серебряная Длань, прежняя сильная Серебряная Длань — этого союза не было бы.

— И что в таком случае? Мы бы не собрали войско для того, чтобы отвоевать Столицу. А число погибших возросло в разы.

— Да все я понимаю… Но подобное! — она указал на Лидию броском руки, сразу же ее опустив. — Вот такие мне не собеседники и не соратники.

Лидия решила промолчать на подобные заявления. Она сидела и часто стряхивала опавшие листья, что падали с дубов и кленов над костром.
Темы разговоров живых менялись с позитивных и юморных, до весьма серьезных и угрюмых. Перед сном они сильно разговорились, выражая свои мысли, словно это было в последний раз. И уже хмурая девица Кэтрин успела пару раз рассмеяться, забыв и присутствии нежити поблизости.
Лидия могла лишь изредка реагировать и менять взгляд с серьезного и сосредоточенного на расслабленный и простой, слушая людей, живых и мертвых.

— А потом мы взяли и убежали из той бойни, пока нежить задерживали при помощи танков и даларанского отряда Антросиуса. Маги в тот раз помогли нам сильно. Несмотря на то, как опасно было то место, мы смогли выбраться, — сказала Кэтрин завершая свою историю на доброй ноте. Все остальные могли лишь согласиться с ней или похвалить за излишнюю храбрость поступков, совершенных ею во времена войны в Лордероне.

— Так мы всю нежить скоро перебьем, очистим мой родной Агамонд и ваши захолустья, — заявила девушка, расчесывая волосы. — Вэлдон, а где ты раньше жил?

— Недалеко от Даларана, Кэтрин. Нам удалось спасти многих перед атакой.

— Да, я слышала о том, что там стряслось. А ведь Даларан удалось очистить, хотя бы минимально. Такой большой город обработали, м-м-м… А ведь и Столицу так же можно очистить.

Лидия все же решила вставить свои пять копеек в диалог, спрашивая:

— А почему Штормград не помогает? Думала, это наши союзники по Альянсу.

— Тебе какая разница? Мы справимся как-нибудь. Люди Лордерона и не такое видали, — заявила девушка, подразумевая живых людей, а не всех сразу. — Все равно, штормградцы нас бы не поняли сейчас. Это мы позволяем вам тут гнить, а южане глупые, не поймут сути союза. Временного союза.

Заметив несколько противоречий в словах девушки, Лидия замолчала и сипло выдохнула, смотря в небо. Угрюмые неживой рядом с ней, что отчаянно точил клинок все время костровых посиделок, наконец высказался. Она хрипящим низким голосом сказал:

— Им на вас плевать да и только. Последние честные и доблестные воины людей померли во Второй Войне или ушли в Дренор вместе с Туралионом. Остались лишь отбросы и трусы.

После таких дерзких слов воин встал и ушел, забирая с собой клинок. Остальные лишь могли сопроводить его недовольными взглядами, что-то бурча. Все начали покидать костер и расходиться по сторонам, считая, что посиделки и поздний ужин кончились. Лидия же осталась самой последней и сидела неподвижно, смотря на пламя трескающего костра. В этот день она поняла важную вещь, что в будущем станет основой ее внутреннего мира и взглядов.

Живые никогда не станут союзниками мертвых. Скорее волк перестанет жрать беззащитных овец, чем живой человек поздоровается с мертвым и примет его. Быть может, она сильно ошибалась, делая выводы на основе одного вечера. Но большой жизненный опыт и умение разбираться в людях сообщали ей, что любой подобный союз обречен на крах.



Глава вторая



Атака началась с первыми лучиками восходящего солнца. Танки дворфов и поганища пошли вперед с разных сторон, а где-то между ногами чудовищ и колесами машин шныряли вурдалаки, скелеты, и людская пехота. Кавалерия людей и нежити заходила с фланга обороняющихся сил, выбивая из толпы противников самые опасные звенья. Прозвучали первые выстрелы — это дворфы, найденные в горах, дали залп по пехоте противника, что тоже состояла из нежити. Иногда среди рядов врага встречались и демоны, призванные последователями повелителей ужаса.

Труповозки, артиллерия вольной нежити, начали свой обстрел. Целью стали позиции стрелков на стенах и различные укрепрайоны противника под стенами. Лидия ожидала, пока ассистенты расчета набьют труповозку мясом и ошметками металла, чтобы сделать точный выстрел. Где-то звучали жестокие истошные крики ужаса и вопли агонии, по сторонам свистели механизмы других труповозок и мортир. Лидия бегло осмотрела машину с водительского места, а после подготовки снаряда объявила о стрельбе приглушенным визгливым криком:

— Огонь! За-а-а-алп дела-а-аю-ю!

Снаряд полетел и разбился о зубцы каменной стены, за которыми скрывались вражеские маги и лучники. В битве Лидия терялась, потому что отовсюду в уши ей били различные звуки, которые сбивали с толку. За секунды боя умирали десятки людей и мертвецов, что под покровом пороховых газов и взрывов шли в атаку. Где-то неподалеку лопнуло массивное поганище, разнося по сторонам свое мясо и кости. Тесак чудовища влетел в колесо труповозки и слегка зацепил одеяние Лидии. Миллиметров не хватило, чтобы она лишилась части ноги…

В таких условиях нежить готовила новые залпы, ориентируясь по соседним труповозкам. Стреляли по конкретным целям, а поэтому Лидия рассмотрела остальные расчеты и криками начала вопрошать, куда направить орудие.

— ЧТО НАМ ДЕЛАТЬ? — крикнула она, набрав всей силы и громкости в голос, стремясь получить новую цель.

Средь грохота боя соседний расчет все же заслышал ее вой и один мертвец жестами указал на огневую позицию врага. Лидия уселась поудобнее, выравнивая труповозку. Расчет же сдвигал толчками ее чуть в сторону, перебирая колеса. После выравнивая и корректировки огня, неживая вновь закричала и совершила выстрел прямо в горстку некромантов на стенах. Сразу же за эти обрушилось еще три-четыре выстрела в эту цели, что попросту размазали черных колдунов где-то в укреплениях, не давая сделать ни одного скелета или проклятия.

Лидия вновь сидела на месте стрелка и выравнивала оружие, делая второй удар по той же точке. После этого она привстала и поднялась, чтобы рассмотреть поле битвы получше. Люди и нежить пробивались сквозь ворота и шли по мосту. У них почти получилось пройти и закрепиться на середине опущенного моста через ров Столицы, но противники лютовали и не давали продвинуться хоть на шаг вперед. Все пушечное мясо в лице вурдалаков и поганищ с ополченцами Лордерона начало кончаться, а основные войска встряли на опасной точке. Вдалеке Лидия увидела дворфийские танки, которые заходили в атаку. Один из дворфов на крайнем танке вылез из люка и кричал в сторону труповозок, махая руками. Лидия сощурилась и закричала в отчет, стараясь понять союзника.

— ПА ВАРОТАМ БЕЙ, СУЧИЙ ПОТРОХ! СТРЕЛЯЙ, ПРИКРЫВАЙ! — кричал дворф, срывая голос. Лидия суетливо закивала ему, после чего криками сообщила остальным о необходимости прикрытия для дворфийской техники.

Дальнобойные труповозки совершили с десяток выстрелов по врагу на воротах, оттесняя его заградительным огнем. Под удар попало пару неосторожных пехотинцев людей и вурдалаков вольной нежити, но это особо не волновало тех, кто всеми силами стремился пробиться через мост и стены. Пока труповозки неостановимо стреляли по воротам и мосту своими жуткими снарядами, танки никто атаковать не мог. Дворфийская техника подъехала вплотную, настроила орудия, и расстреляла ворота из громыхающих мортир, буквально уничтожая в пепел всех защитников города снаружи. Прикрывающие труповозки выполнили свою задачу и прекратили залп, а после мортирного обстрела пехота с криками побежала на штурм Столицы за стены. В узких коридорах тронного зала и руин городских улочек труповозки были уже не эффективны, а поэтому все расчеты ждали дальнейших указаний снаружи. Лидия слышала самые различные крики атакующих, что посчитали победу реальной.

— За Лордерон! За Альянс! За лорда Гаритоса!

— За Сильвану! За Лордерон!

Были и бессвязные вопли вурдалаков и поганищ, что попросту выкрикивали нечленораздельные звуки, чтобы поддержать остальных. Все эти войска шли внутрь городских стен через пробитые ворота и захваченный мост.

В этот момент Лидия перевела взгляд на дворфов, что выбрались из танков и устало свалились у них. Техника знатно перегрелась после огромного марш броска и затяжного обстрела, а поэтому внутри было не лучше, чем в печи. Или, быть может, дворфы просто решили порадоваться успехам товарищей и распить пиво на свежем воздухе, прямо на поле брани?

Нежить увидела, как тот самый дворф с белобрысой бородой, что кричал ей о необходимости прикрытия, смотрел в ее сторону и махал рукой. Товарищ уже наливал ему пиво в кружку во второй руке, пока белобрысый попытался обратить внимание Лидии издалека. Он выкрикнул:

— Неплохо! Сработались!

Лидия лишь кивнула. Сказать честно, она устала от криков, и не желала вновь визжать на все поле, покрытое трупами и ошметками нежити. Неживая уселась на свое место в труповозке, издали вслушиваясь в то, как отважная пехота захватывает улицы города и дворцовые помещения. Сейчас Лидия задумалась, что произойдет после конца этого боя, и что он личной ей принесет. В город вошел и ее муж, который был верным воителем Лордерона до и после смерти.

Время от времени из ворот выезжали гонцы и адъютанты с важными посланиями и предостережениями, фронтовыми сводками. Одни из них уходили в сторону башней, где разместилось командование людей. Другие же спускались и на мертвых скакунах уносились в Брилл, где располагалась ставка командования нежити. Лидия вновь перевела взгляд на дворфов у танков.

Те, немного перекусив, нацепили на себя кольчугу и взяли в руки винтовки. Надев плащи горной пехоты Каз Модана, они всем скопом двинулись к воротам, придерживая оружие. Два десятка дворфов стрелков зашли в город, чтобы поддержать атакующие силы, покуда танки стали бесполезны. В этот миг Лидия запрокинула голову и посмотрела на небо, где в зените красовалось белое солнце, еле видное через густые облака. Свинцового цвета небеса, пасмурные и тяжелые, висели над Лордероном. Лидия и сама не заметила, как прошло более семи часов ожесточенного противостояния за Столицу. Уже был полдень, и постепенно крики ужаса и звон мечей в композиции с выстрелами мортир и ружей становились тише. Лидия не знала, одержали ли победу союзные войска, и сколь много погибло на поле битвы в черте города. Она лишь ждала того момента, когда кто-нибудь расскажет ей об успехе или провале вторжения. Попутно она заметила, что не чувствовала никакого волнения или страха по поводу исходя битвы. Да, сражения эпических масштабов только что развернулось на ее глазах. Ранее, будучи матерью и ткачихой, она не могла подумать о том, что окажется в гуще битвы подобного уровня. Но со смертью на нее накинулось страшное повальное безразличие, которое успокаивало не хуже гробовой доски.

Спустя еще один час отдаленного грохота и затяжных канонад из ворот выскочил адъютант отрекшихся на рогатом коне с черепом вместо морды. Он направился строго к труповозкам, а расчеты орудий повставали с мест и перевели взгляды на спешащего.

Относительно молодой парень лет двадцати с бледным лицом и частью щеки, которая держалась на весу и дергалась при речи, спустился с коня и быстрым шагом дошел до команд труповозок. Низким голосом она заговорил, попутно водя мутными глазами по лицам окружающих обступивших его мертвых:

— Гаритос мертв, мы зачищаем Столицу от живых здесь и сейчас. Берите орудия и расстреливайте танки гномов в той стороне, пока водители не вернулись.

— Дворфов, — подметил один мертвец из толпы, кивая.

Адъютант не ответил ему, лишь сделав мелкую паузу с задумчивым лицом.

— Да. Бейте по машинам дворфов, по им самим, а потом ждите указаний. Если подойдет еще какая-нибудь техника живых — сообщайте как можно скорее.

После этих слов посыльный развернулся и зашагал к лошади, чтобы сесть и поехать куда-то дальше. Неживые у труповозок помолчали еще секунд пять, а после их лица покрылись виноватыми сдержанными улыбками. Никто из числа отрекшихся не был против подобного развития события. Многие из них шептали:

— Ну началось…

— Сначала Плеть, потом живые.

— Предсказуемо, так и думал.

Лидия ничего не сказала, а лишь уселась обратно в сидение труповозки. Она дожидалась пока ей помогут развернуться в сторону покинутых танков и зарядить оружие. Внезапно она услышала грохот со стороны ворот Столицы, весьма близкий и отчетливый. Выстрел из ружья.
В следующий миг десяток дворфов выбежал из-за ворот в сторону танков, оглядываясь и крича. Один из них суматошно придерживал наполовину отрубленную руку, по которой, что очевидно, рубанули тесаком нежити. Солдаты и водители танков, видимо, ушли от кары вольной нежити Сильваны, и ныне решили скрыться от нежити куда подальше. Лидия рассудила, что проще будет не уничтожить бронированные танки, а как раз их экипаж. Ведь снаряды труповозок были рассчитаны на бой против пехоты или осадных укреплений, но не были столь эффективный против мелких и прочных машин из закаленной стали.

Лидия закричала своему расчету, и парни помогли ей развернуть машину. Необходимо было за короткие сроки подгадать нужный момент и решиться на залп… Благо, с последним у нее проблем никаких не было. Она выстрелила прямо в бегущих коротышек, что в последний миг подняли головы и посмотрели на залп мяса и костей, выпущенный из нескольких труповозок. Дворф с белобрысой бородой посмотрел прямо на Лидию в труповозке, что только выпустила снаряд в его сторону. На его лице было непонимание. На ее лице была ясная широкая улыбка.



Глава третья



Миновали месяцы с тех пор, как нынешние отрекшиеся и прочий сброд отвоевали Столицу. Большинство штурмовавших ее живых, что выжили в результате сражения, были убиты или пленены. Лишь малая их часть сбежала и рассосалась по Тирисфалю. Некоторые ушли вдаль: Хилсбрад, прибежища в Нагорье Арати, стены Гилнеаса…

Лидия вместе с остальными обставляла один из подвалов Столицы, что ныне носил имя Подгород. Муж ее не пережил последнюю битву, она захоронила его тело вместе с другими, с холодом на сердце принимая утрату. Работа аптекарей продолжалась несмотря ни нак что. Найдя укромный уголок, они перетащили все оборудование и имущество, чтобы проводить свою работу в укромном удобном месте. Скоро это место назовут Районом Фармацевтов. Лидия же вместе с остальными трудилась не покладая рук над тем, чтобы расставить все с учетом дальнейших работ и потребностей. Необходимы были клетки, залы для опытов, помещения для обучения и работ с опасными материалами. Отрекшаяся таскала ящики и обустраивала себе рабочее место, покуда другие вешали на стены крюки и устанавливали приборы, навроде электрических элементов и алхимических столов. Однако, работа в один день была прервана важны делом, которое касалось всех новоиспеченных аптекарей Подгорода.

Удалось взять в плен целый отряд лордеронского ополчения, что скрывался после штурма Столицы. Эти люди были измотаны и истощены, у них были раненные и больные. Они более не представляли серьезной опасности, не являлись примером боевой мощи людей Лордерона. Закрепились они у одной из башней, выстроенной во времена гражданской войны. По подобному ориентиру их быстро нашли и взяли под стражу. Но лишь аптекари Подгорода могли с пользой использовать плененных людей, да так, чтобы армия отрекшихся после этого прибавила в числе и силах.

Лидия видела, как тридцать с чем-то человек тащат по импровизированной улице Района Фармацевтов. Их руки были связанны, походка была слабой и медленной, во взгляде читалась усталость. Ясно было, что солдаты не нашли себе места после произошедшего. Но Лидия была уверена, что поможет им в этом сполна.

Сперва людей раздели, заставляя снять драгоценную обувь, латы, кольчуги, теплые плащи. Все это ушло воинам отрекшихся, что с радостью перекуют старое обмундирование для того, чтобы одеться в экипировку стражей смерти. Далее изможденных людей в рваной одежде и накидках осмотрел некий мертвец, что был знаком каждому из присутствующих аптекарей не понаслышке. Это был нынешний мастер-аптекарь, и именно от него зависела судьба пойманных живых. Кто-то из них умрет быстро, а кто-то отправится в путешествие по всем кругам ада, став подопытным отрекшихся в экспериментах над людьми. И тут очевидно, какая участь лучше, несмотря на свою жестокость.
Мастер аптекарь строгим взглядом обвел толпу людей, а после неторопливо поднял руку и тихо сказал:

— Эту пачку — в расход. Вон тех пятерых — ко мне.

После указаний мастер развернулся и ушел, держа руки за спиной. Стражи начали выполнять приказ, разводя общую толпу людей в двух направлениях. Тридцать человек постигнет быстрая смерть, но пятерым несчастным придется молиться, чтобы Свет услышал их в темных подвалах и радовал стойкость преодолеть весь предстоящий кошмар. Сегодня жизни всех из них подойдут к концу, или сделают устрашающий виток.

Лидия же устремилась за теми, кого требовалось отправить на убой. Обычно аптекари занимались подобным, но сегодня количество жертв было слишком высоким. Это первый в Подгороде случай, когда сразу три десятка людей нуждались в экзекуции. Стало быть, придется попотеть и постараться.

Людей оставили в относительно небольшой комнате, в которой им было довольно тесно. Благо, скоро отрекшиеся начали выводить по пять человек наружу, чтобы прикончить окончательно. Стражи вывели обросшего мужчину с черными волосами и поставили перед Лидией на колени. Она же взяла нож со стола и зашла за спину человека, заставляя того нервничать.

— Пожалуйста… — лишь прошептал человек, провожая ее взглядом.

Лидия проигнорировала мольбу и приставила нож к горлу несчастного. Мужчина в последний раз сглотнул и закрыл глаза, ожидая боли. Он заскулил, а на его лице выступили слезы. Резкими пилящими движениями она начала резать шею в основании, чтобы вскоре прикончить человека. Долго она пилила и кромсала его шею, слыша страшный натуженный хрип и и удерживая тело, что неистово вырывалось в стороны. В конечном итоге Лидия вскрыла горло, после чего человеку пришлось помучиться еще целых две минуты перед тем, как силы покинули его. Долго они хрипел и извивался, а Лидия безучастно смотрела на эту картину, ни о чем не думая. В ее голове было тупое безразличие, поразительная пустота. Она думала над тем, как должна была отреагировать на это действие, что должна была сказать. Но вскоре Лидия поняла, что ничего не хочет говорить в следу ушедшему, никак не желает реагировать на его страшную, но милостивую кончину. Единственное, что она могла сделать, это сказать:

— Следующий!

Остальные аптекари проводили подобные экзекуции, не отставая от Лидии. Она же видела, как нового человека выводят из темной комнаты, закрывая за ним дверь. Вскоре молодой на вид высокий белобрысый парень оказался на коленях. Он яростно сопел и оглядывался, словно искал что-то. Лидия же неторопливо приставила нож к горлу, но нервная жертва начала во всю кричать:

— ВАС ПОКАРАЮТ! СВЕТ ВСЕ ВИДИТ, ВСЕ! ЗА ВАМИ ПРИДУТ, ПРИДУ-У…

Лидия остановила этот спектакль очевидным режущим движением, лишая человека возможности дышать и кричать. Долго она пилила его шею ножом, что уже успел покрыться кровью и связками. мешавшими работе. Со страшной методичностью она кромсала связки шеи, ножом впиваясь в глотку пока еще живого и доходя до костей и кадыка. После этого Лидия толкнула человека коленом в спину, чтобы он продолжал яростно извиваться впереди, изливая фонтаны крови из широкого пореза. Когда же он застыл, а его взгляд стал стеклянным и перестал обводить помещение, она вновь огласила:

— Следующий!

И так раз за разом. Лидия убивала одними и теми же действиями различных людей, что выводились из комнаты. Некоторые пытались встать или бежать на коленях. Таких ей приходилось укладывать на живот, а затем брать за волосы и запрокидывать голову, что было удобнее резать. Все они хрипели и извивались, все жертвы умирали примерно одинаково. Некоторые молили о пощаде и что-то обещали, а другие молчали и плакали. Пока они из пленных не удивил Лидию сполна, ведь она узнала этого человека.

Привели мужчину в грязной драной робе с очками на глазах. Толстые линзы очков, грустный обреченный взгляд, выпадающие от стресса волосы немолодого лекаря. Да это же был тот самый Вэлдон, с которым она однажды пересеклась перед штурмом Столицы. Человек запинался, когда грозный страж вел его к Лидии. Затем Вэлдона поставили на колени, края его робы сразу окрасились в цвет крови предыдущих жертв. Лидия безмолвно приставила нож к его горлу, но человек откашлялся, чтобы заговорить. Она не стала резать раньше времени, потому что хотела услышать его:

— Кх-х… Кэтрин увели вместе с теми четырьмя. Куда? — спросил он угасающим слабым голосом.

Лидия поняла, что его знакомую мастер аптекарь распорядился оставить для опытов и затяжного плена. Ее, как и других четырех, ждала страшная участь в застенках лабораторий. Девушка была обречена на каждодневный ад, который не по силам выдержать ни одному существу.

— Ты ее уже не увидишь, Вэлдон.

— Ку-у-уда-а… — вторил он, моргая и сглатывая.

— Ее на опыты увели. Будут пытать, отрезать конечности, тестировать препараты и зелья, в мозгах копаться, применять проклятия. Тебе такое не грозит.

— Зачем.

А вот после этого вопроса Лидия замерла. Она могла объяснить всю ценность науки и исследований, проводимых над живыми людьми. Она могла съязвить и рассказать о своих проблемах и трудностях, пожаловаться на несправедливость жизни и жестокость бытия. Но в этот миг она и сама не знала, что должна сказать. Медленно она тянула лезвие ножа к горлу мужчины, а затем остановилась и, собравшись мыслями, ответила:

— Так уж вышло, Вэлдон. Роли изменились. Теперь мы берем свое у тех, кто отнял у нас самое дорогое. И у тех, кто к этому непричастен.

После этих слов отрекшаяся начала безжалостно перерезать горло человека, слыша с его стороны лишь хрипение и мычание. Долго она отработанными движениями резала основание его шеи, выпуская на пол множество темной крови. На темной коже расширялась красная полоса, которая открывала вид на черные кровавые глубины шеи, артерии. В конечном итоге, человек без сил свалился в черную лужу, моргая и оглядываясь. Его взгляд был устремлен на Лидию, что считала процесс убийства завершенным со своей стороны. А Лидия смотрела на него, и впервые за время казней в ее голову забрели мысли о прошлом и будущем.

Руки ее были по локоть в крови от тяжелой работенки. Она не считала убитых, а просто просила убирать тела, когда они переставали дергаться. Лидия стряхивала кровь с рук будничным привычным действием, думая. Еще год назад она была обычной женщиной с ребенком и мужем, что жила жизнью среднестатистической крестьянки Лордерона. Никогда за жизнь в ее голову не закрадывались помыслы об убийствах или жестоких расправах, она была добра, когда к ней были добры. И даже если со стороны собеседника уважения не было, она не злилась и не выставляла себя в дурном свете, придерживаясь рамок приличия. Но теперь она стояла с окровавленным ножом в руках и резала глотки людям, с которыми когда-то вместе отвоевывала Лордерон от Плети. Была ли она права, или стала злодеем?

А кто был прав, когда ребенка и мужа Лидии жестоко убила Плеть, а ее саму расстреляли из луков и воскресили для пополнения численности войска? Кто был прав или виноват, когда проклятые и обреченные люди Лордерона стали изгоями и врагами для живых сородичей просто по факту нежизни? Лидия сощурила взгляд, всматриваясь в безжизненные глаза Вэлдона, что распластался на полу без сил. Только сейчас она в полной мере понимала суть вещей и трагедию своего народа.




Глава четвертая




Вот уже прошли годы с момента основания Подгорода. Отрекшиеся осторожно выбирались наружу и прощупывали почку для того, чтобы закрепиться на дорогах и постах и Тирисфале. У них вышло захватить большую часть Серебролесья и расставить патрули возле крупных городов, навроде Брилла или Похоронного Звона. Однако, Тирисфаль не принадлежал нежити в полной мере, а противники были всегда на чеку. Четыре года после осады Столицы прошли насыщено, за это время мертвые сумели создать новое общество и окончательно абстрагироваться от прошлого.

Лидия шла прочь из Подгорода по зову с одного из постов на дорогах Тирисфаля. Она и суровый мастер аптекарь вышли из глубин подземелий города и прошлись по руинам Столицы, что когда-то были покрыты трупами и останками бойцов, что отвоевывали ее. Они молчаливо вышли за мост и побрели по дороге на восток, являвшийся когда-то королевским трактом. Говорить Лидии было не о чем, ибо мастер аптекарь прослыл довольно угрюмым и неразговорчивым даже по меркам отрекшихся. Лишь иногда она наводила на его лицо свой взгляд, интересуясь мертвым.

— Мастер Гибс, а зачем нам вызвали?

Мужчина шел молча и с серьезным видом. Он не стал поворачиваться к Лидии, чтобы ответить на ее очевидный и простой вопрос:

— Нам надлежит осмотреть пленных. Я приму все решения. Ты задокументируешь все параметры в бумажном виде.

Она долго пыталась мысленно перевести официоз мертвого на нормальный язык, и вскоре поняла, что к чему. У Лидии имелись все письменные принадлежности и свитки, но она совсем не понимала, о каких «параметрах» шла речь. Долго они шли по прямой дороге, лишь иногда встречая на своем пути беззаботных путников отрекшихся. В их числе были и путешественники, которые убивали живность или разумных неприятелей на заказ, и стражи, и торговцы. Разок другой Лидия видела в лесу сумеречниц, что, порхая крылышками и визжа, летали между темными стволами деревьев, иногда исчезая и снова появляясь из мглы ночного леса. Неживая в этот миг не думала ни о чем, ибо в этот день ее задача была проста, и не требовала сильной мыслительной нагрузки.

Так они дошли до аванпоста стражи на дороге, в котором было как-то слишком людно, чем обычно. Стражи отрекшиеся встретили пришедших аптекарей учтивыми взглядами и кивками. Лишь один из них, палач, заговорил от лица всего аванпоста:

— Поймали мы эту мелюзгу возле Брилла. Шастали и что-то выясняли, были вооружены.

Палач рассказывал все известное мастеру-аптекарю, а тот лишь иногда коротко и быстро кивал, рассматривая пленных. Лидия тоже перевела свою голову на пойманных, после чего заострила на них свой взор.

Дети. Это была первая мысль, что пришла Лидии в голову, когда она рассмотрела сидящих на траве связанных молодых людей. На вид им всем было от шестнадцати до двадцати лет. Оружия у них отобрали, но лица у всех собравшихся пленных были весьма радостными для подобной ситуации. Все юноши осматривали пришедших мертвецов, иногда отпуская тихие комментарии и держа на лице презрительные улыбки. Словно они бросали вызов мертвым в пальто, пришедшим принести им смерть или мучения. На груди пленников красовались новенькие белые накидки, в центре которых виднелось вышитые лепестки красного пламени. Снаряжение их преимущественно тоже имело алый и красные тона. Лидия поправила волосы задумчиво, ибо ранее подобных лычек и накидок не видела. Это была не лордеронская армия. По крайне мере, не та, что раньше.

После тихих разговоров мастер аптекарь кивнул Лидии и сказал:

— Опросим их, а потом все решим. Пошли.

Затем мастер Гибс направился к юношам поближе, а те провожали его усмешками и язвительными выражениями. Казалось, что юноши совсем не понимали, где находились.

— Сколько весишь, не скажешь? Сколько лет? — спросил мастер-аптекарь, сгибаясь в коленях, чтобы его лицо оказалось на одной уровне с ликом молодого разведчика. Тот же намеренно медленно и повернулся к мертвому и выплюнул:

— Пошел в задницу, губошлеп.

Мастер Гибс отвел взгляд на пару минут, после чего так же тихо и серьезно произнес:

— Я последний раз повторяю: сколько весишь? Тебе лучше ответить, а не то аптекари расчеты получат неверные.

После этого юноша вновь лишь с истерической и нервной улыбкой, за которой прятал свой страх, послал мастера куда подальше. Гибс же выпрямился в полный рост и обреченно выдохнул. Он еще недолго пытался спрашивать других пленников, но те молчали или смеялись, явно не воспринимая безоружного сухого старичка, почти скелета, в робе. В итоге Гибс тихо сказал:

— Ясно, на месте разберемся.

— Аптекарь Гибс, да как он посмел? Давайте, я ему голову оторву! — взревел палач, преисполнившийся ненавистью к юнцам после того, как они нагрубили пожилому мертвецу. Тот не стал что-либо отвечать, а заместо этого произнес:

— Всех десятерых к нам. Будем шить поганище, пока они свежие. Сейчас никого не убивать, а то быстрее испортятся.

После этих слов все юноши побледнели и посмотрели на мастера-аптекаря с абсолютно другим выражением лица. Они не понимали, как быстро и легко определили их судьбу. Простым словом только что мертвый приговорил десять человек на смерть. Лидия же со стороны наблюдала на это и слегка ухмыльнулась тому, как быстро молодежь переменилась в лицах. Она так и не смогла что-либо записать, ибо пленники не ответили на поставленные вопросы.
Вместе со стражей, вооруженной арбалетами, пленники и аптекари пошли в Подгород. По пути юнцы иногда пытались вопросить у мастера-аптекаря что-то, просили пощады.

— Я все расскажу, только не убивайте… — взмолился они паренек, который был чуть моложе остальных.

— Лидия, выслушай. Меня не волнует его щебет, — сказал тихо угрюмый аптекарь, после чего отрекшаяся поравнялась с парнишкой и стала идти рядом, осматривая.

— Мы… Мы местные, из Тирисфаля. Нас недавно взяли в орден… Алый орден! — неловко начал рассказывать он, иногда посматривая на мертвую. Лидия же в ответ спросила:

— Вступили, потому что хотели дом защитить?

— Да, именно...

— Против нас идете?

— Да… Именно… — повторил парниша, пока пот холодными каплями тек со лба и капал со скул.

— И вас отправили на смерть ваши дружки из ордена?

— Нас отправили на разведку. Сказали, что это наше первое и самое важное задание, проверка.

— Ясно, значит на смерть. Не понимаю, зачем отправлять на разведку молодняк неготовый. Там у вас совсем дебилы сидят, что-ли?

— Орден образовался из паладинов Серебряной Длани…

— Кто главный? — Спросила она, иногда что-то записывая в книжку на ходу.

— Сайдан Датрохан, велики…

— Я о нем слышала. Значит, орден недобитков Третьей Войны, который пошел против нас и прочей нежити, — сказала она, бестактно перебивая пленное «мясо». Парнишка же состроил жалостный взгляд и тихо взмолился:

— Прошу вас, не надо. Я могу работать, я все что угодно сделаю. Я буду вам информацию передавать, только не убивайте. Ради всего святого…

— Ага-ага, — лишь ответила Лидия, видя впереди ворота Столицы.

Вскоре процессия спустилась в Подгород и прошла по улочкам, чтобы попасть в Район Фармацевтов. Стражи сменились, а мастер аптекарь стал отдавать команды подчиненным. После раздумий и расчетов было решено начать работы над поганищем здесь и сейчас. Начать их предстояло с убийства пленников.

— Нет! За что нас?

— Алый орден покарает вас!

— Свет видит ваши зверства! Он не простит!

Эти крики Лидия уже слышала много раз. Они преследовали ее по мере неживого существования, но никогда не выходили за пределы лаборатории Подгорода. Сколь много людей она прирезала этим затупившимся ножом, что сейчас брала в руку. Она повернулась к пленным и с ножом в руке стала отсчитывать, сколько из представленных заберет на себя. Другие аптекары тоже выбирали жертв и тащили их к столам, чтобы провести экзекуцию и завершить жизни людей совсем еще юного возраста. Лидия же взяла тех, что остались, и силком потащила к месту, где обычно резала глотки. Юнцы из Алого ордена, о котором она только что узнала, совсем расплакались, и молили о пощаде. Им стоило давно понять, что для Лидии пощада — пустой звук. На претензии пленных людей, которые через пару секунд лишатся своих жизней, она лишь могла улыбнуться пошире и сказать:

— А мне прощение от вашего света и не нужно.



Часть вторая: Экспедиция в Нордскол

Глава первая



Эта история началась в Тирисфальских лесах, когда небо было ясным и с него ниспадали лучики утреннего солнца. Слабыми отголосками они доходили до земли, ведь основная часть солнечного света задерживалась в густых кронах деревьев, скрывающих проклятые земли от благодати утра.

Солнце освещало и оконные проемы, в которых стояли зеленоватые мутные пластины полированной слюды. В одном низеньком склепе с мелкими окошками, наполовину утопленном в земле, кто-то проводил интенсивные работы. Нельзя сказать, что склеп этот был обычным: на входе стояла весьма толстая дверь, а из приоткрытого окошка иногда валили пары разных цветов. Дверь с плачевным скрипом отворилась, открывая внутреннее убранство сооружения.
Это подвальное помещение было небольшим, но в нем помещалось на удивление много вещей. Тут были и пустые бочки, и ящики, и мешки, шкафы, столы, стулья, и даже спуск в кладовку в виде люка. Из общего бардака выделялся аккуратно свернутый ковер у дверного проема, который выглядел так, словно его каждый день куда-то брали. Весь хлам был «аккуратно» вынесен по сторонам и занял много места, поэтому комната ныне представляла из себя узкий коридор, где еле протискивается один человек. В конце этого коридора был люк вниз, посередине был стул, через который приходилось время от времени перелезать, чтобы перебираться между двумя частями помещения. В таких условиях и существовала много кому знакомая женщина по имени Лидия.

Она была аптекарем Королевского фармацевтического общества отрекшихся. Безрадостные дни замогильного существования она проводила за различными работами, вычислениями, опытами. Лидия считалась алхимиком, чьи знания не применимы в быту, но незаменимы в войне. Поэтому она так же изредка принимала посильное участие в сражениях, но никогда не держала в руках оружие как таковое. С битве она предпочитала стоять далеко от противника, рассчитывая на соратников или какой-то заранее созданный план. Она не была трусливой, просто не видела смысла во владении каким либо оружием, ведь любой открытый бой подразумевал риск. Отрекшуюся было трудно переубедить, еще труднее было привыкнуть к ней. И пуская ее тельце было сшито довольно аккуратно и умело, делая ее похожей скорее на куколку из лоскутов, чем на обезображенный труп, но изъяны имелись всегда.

Таким был истерический безумный оскал на лице, который она никак не могла контролировать. Проблема была связанна с неизлечимыми глубокими повреждения мозга, а поэтому не решалась доступными методами. Вот уже более шести лет на лице Лидии красовалась неприятная гипертрофированная улыбка с оскалом. Она мешала говорить, была препятствием в общении с другими неживыми. Ведь любой, кто увидит подобное впервые, посчитает Лидию сумасшедшей и больной. Ее веки и щеки дергались в непринужденных конвульсиях, словно кто-то за невидимые ниточки легонько двигал лицевые мышцы мертвеца.

Не взирая на это, взгляд Лидии был весьма осмысленным и адекватным. Конечно же, трудно всерьез воспринимать отрекшуюся, которая с омерзительной улыбкой пытается смотреть на собеседника и выражать свои вполне обычные мысли и идеи. Во время речи она выглядела еще хуже, вызывая иррациональный страх и то, что называют эффектом зловещей долины. При таких физических данных вполне логично, что часто она прикрывала нижнюю половину лица воротником одежды или платком.

И было понятно, почему она выбрала одинокий и спокойный образ жизни вдали ото всех, в уютной темной лаборатории. Часто отрекшаяся с ногами залезала на стол, чтобы дотянуться до стекла, и приоткрывала маленькое окошко склепа. Делала она это, чтобы зажечь и выкурить пучок успокаивающих трав и подумать, слушая стрекотание сверчков в траве у склепа.
И сейчас она забралась на пустой стол и со скрипом отодвинула окошко из слюды, протягивая руки и поджигая папиросу. Она не видела в этом занятии большой пользы или серьезного вреда. Но непроизвольную привычку, проследовавшую за ней даже после смерти, угомонить было не так то и просто, как кажется. Обуви Лидия не носила — заместо нее на ступнях отрекшейся были темные прочные бинты. Поэтому забираться с ногами на стол было не обидно.

Думала она о предстоящем путешествии в далекие края. Вот уже через несколько часов Лидии предстоит проследовать к летающей машине гоблинов в центр Брилла и занять свое место. Отправится она вместе с остальными отрекшимися в Нордскол — место, где свершится месть народа мертвых. Пунктом назначения являлся некий Лагерь Возмездия, который успели отстроить за чуть больше месяца где-то на берегах Ревущего Фьорда. Лидия думала над тем, что встретит в землях вечных снегов, а так же о том, чего она хочет добиться за время экспедиции.

Впрочем, Лидия привыкла не строить долговременных планов на недели или годы, ибо те всегда могли обрушиться в результате малейшей случайности или просчета. Замыслы, подобно песчаным замкам на берегу бушующего моря, были обречены на крушение от одной неучтенной детали. Тем не менее, она не страшилась новых мест, не имела особых причин отнекиваться от важных поручений и избегать опасных путешествий. Пускай она уже не имела стремлений поведать мир, но вполне был не против увидеть что-то кроме Тирисфаля и развеять по ветрам Нордскола извечную скуку.

Докурив, отрекшаяся прикрыла окно и спустилась со стола. Лидия через стул с высокой спинкой перелезла в другой край комнатушки, где располагался прикрытый спуск в подвал. Она подняла деревянный люк и по мелким ступенькам спустилась вниз, в неосвещенное помещение извечного мрака. В кладовке было даже просторнее, чем вверху: кирпичные темные стены прямоугольного помещения были не заставлены бесконечных шкафов. Лишь различные инструменты лежали в ящиках, а промеж кирпичей были вбиты цепи и полки с многочисленными приспособлениями из металла или мелкими баночками. В одном углу погреба была массивная надежная клетка, запертая на мощный замок. Ключ имелся лишь у Лидии.

Внутри клетки, обхватив изодранные колени, сидела девушка в лохмотьях. Ее вид красноречиво сообщал о том, что жертва провела взаперти не один месяц. Кожа пленницы побледнела, каштановые волосы были распущены и скомканными сосульками свисали до плеч. Лицо иссушено нехваткой питьевой воды, на руках и ногах виднелись многочисленные гноящиеся разрывы и черные точки. Это были места уколов инъекций, которыми Лидия обеспечивала девушку каждый раз, когда что-то хотела опробовать на своей подопытной.
Неживая вытащила из кармана бархатной темной робы ключ, которым собиралась отпереть клетку с подопытной. Помимо этого, Лидия взяла с полки на стене большой нож для рубки мяса, который упрятала за спиной.

Заслышав звон ключа, девушка в клетке подняла голову и мутными глазами с прищуром попыталась различить Лидию. Отрекшаяся подошла поближе к клетке и равнодушным тоном произнесла:

— Давай, правила ты знаешь.

Эта фраза означала, что девушка должна лечь на живот на пол просторной клетки и положить руки на затылок в замок. Это было обычной практикой для пленницы, что исполняла простые действия и являлась подопытной аптекаря длительное время. Попытки бегства или акты неповиновения кончились еще недели назад.

Девушка медленно на дрожащих от слабости коленях и ладонях спустилась вниз, легла. Медленно она завела дрожащие руки за спину и стала ждать, пока Лидия предпримет типичный укол отравляющего вещества или новый препарат. Однако, вместо этого нежить, зайдя в клетку, действовала не как обычно. Она согнулась и прижала девушку костяным суставом колена к полу в районе талии, запрокинула ее голову, держась рукой за косматые волосы. Второй же рукой Лидия приставила нож к горлу обреченной.

Живая, разглядев блеск холодной стали, стала более активной. Облизав растрескавшиеся губы, она хриплым шепотом, вкладывая все оставшиеся силы в голос, спросила:

— За что? Я же все правильно сделала...

Вместо ответа отрекшаяся начала перерезать горло живой, пилящими поступательными действиями врезаясь все глубже и делая неряшливый надрез все больше. Девушка хрипела и слабо ворочалась из стороны в сторону, а кровь из раны хлестала вниз на пол, бесшумно брызгая на холодный камень погреба. Пока девушка пребывала в предсмертной агонии и уже не ощущала внешнего мира, Лидия решила ответить на поставленный вопрос:

— Ага-ага, это так. Да вот я уезжаю, а мне не с кем тебя оставить, дорогая…

После этих слов Лидия сделала паузу, чтобы с усилием ножом добраться до артерии и вскрыть горло окончательно.

— Дорогая моя. Я, конечно, могла бы оставить тебя на продавца грибов, который бы раз в денек кормил тебя. Но вот кто знает, сколь долго будет проходить экспедиция в северные земли? Я не знаю.

Закончив мысль и прервав жизнь несчастной, Лидия взяла со стены чехол и начала упаковывать ставший бесполезным труп в ткань. После этого, вытерев кровь тряпочкой и закрыв клетку, нежить с телом начала вылезать из погреба. Беднягу, чье имя Лидия уже подзабыла, ждет куча общая куча трупов возле кладбища. А отрекшейся стоило поспешить, чтобы отправиться на дирижабле в Нордскол. Несмотря на свою жестокость и безжалостность, а так же безумный оскал и людоедские замашки, Лидия оставалась ответственной работящей женщиной.



Глава вторая



Лидия взошла на башню, что вела к дирижаблю в Нордскол. С собой у нее был наполненный свякой всячиной рюкзак и большущий ковер на плече. На воздушном судне летели не только солдаты, но и представители Королевского фармацевтического общества, которым необходимо было как можно скорее начать работы на новых местах. Остальные отрекшиеся из числа мирных граждан переселенцев фермеров и рабочих, плыли на кораблях по морю, тратя на дорогу куда больше времени. Лидия, взойдя на борт дирижабля, осмотрелась и нашла себе подходящее место. Она редко летала на подобном транспорте, а поэтому с удовольствием пристроилась у края судна, чтобы смотреть за борт. Лидия положила свой огромный ковер под ноги, а после него нашла место для своего собранного рюкзака. Она ждала еще пару знакомых аптекарей, что должны были лететь вместе с ней вперед к неизведанному.

Вскоре отстающие подоспели и заняли свободные уголки воздушного корабля. Рядом с Лидией пристроила аптекарь Вэлдон — старый знакомый и верный коллега. Он был одет в желтовато-бежевый халат, порванный и старый. Тем не менее, предмет одежды как нельзя лушче подходил аптекарю, как и аккуратные очки с круглыми толстыми линзами на мутных горяих глазах. Волосы Вэлдона кусками держались на голове, торча в разные стороны. Отрекшийся был обычно молчалив и тих, но в обществе подруги он мог разговориться. Лидия могла назвать этого мертвеца своим другом, потому что только ему могла без проблем рассказать что-нибудь отстраненное или личное, никак не связанное с рабочей деятельностью. Отрекшаяся поприветствовала знакомого кивком, а затем поправила воротник темного плотного пальто на больших пуговицах.

— Ты сегодня приоделась. Раз мы в Нордскол, то там, по твоему мнению, будет холодно? — Сказал мертвец тихим басом, осторожно частями оглядывая одежду женщины.

— Да пес тьмы его знает, просто пальто лежало без дела года четыре, вот решила разок его напялить, — отмахнулась та, поворачивая голову в сторону и с высоты оглядывая Брилл. Далее она сказала:

— Вот ты мне скажи лучше, сколь хороши перспективы закрепления в Нордсколе и работы там.

— Зависит от много, Лидия. В первую очередь, от успеха армии. Быть может, нас оттуда не выбьют местные и Альянс, удастся отстроиться в тех нетронутых местах...

— Нет, ты не понял, Вэл, — сказала она, вновь поворачивая голову на своего собеседника и всматриваясь в его мутные глаза, улыбаясь под воротником пальто.

— Представь: дикие земли, наша лаборатория. Можно испытывать любые продукты и нововведения в свое удовольствие, не боясь гнева или порицания от Орды. Если подобные условия станут реальными, я буду первой, кто начнет исследования в области поражающих компонентов гнили.

— Не все так просто, Лидия. Любое действие вызывает противодействие. Если ты станешь бесконтрольно истреблять обитателей Нордскола, чувствуя безнаказанность, рано или поздно напорешься на проблемы.

— Знаю-знаю, не учи ученую… — сказала Лидия, после чего поправила волосы и осмотрелась. Вдруг дирижабль тронулся с места, а позади отрекшихся двигатели стали издавать ритмичный шум.

Далее на долгое время повисла пауза, ведь неживые решили рассмотреть «красоты» ночного Тирисфаля с высоты полета дирижабля. Они уже ранее видели подобные картины, но завораживающие виды на огромной высоте всегда привлекали внимание тех, кто большую часть жизни провел на земле. Лишь после пары десятков минут Лидия сформулировала свои мысли в единую цепь и завела разговор о том, чем хотела поделиться.

— Кстати о безнаказанности, Вэл. Тут не так давно лагерь алых накрыть удалось. Ну, тех самых, которые воина и мага прикончили.

— Ты слышала, или сама там была? — спросил Вэлдон, переводя взгляд на отрекшуюся и заинтересовываясь. Само собой, историю об дерзком отряде Алого ордена в Тирисфале он знал.

— Принимала непосредственное участие, — похвасталась она. — Мы атаковали их почти сразу после казни тех парней. Удалось завалить десятка два радикалов и их командира. Так вот, история то о другом. Тебе пояснить?

Отрекшийся кивнул, а Лидия вновь закурила успокаивающие травы, постепенно и неторопливо начиная повествование. В пути дирижабль сопровождали облака и живописное полотно ночного неба с волшебной россыпью звезд. На борту горело пару лампочек гоблинов, от чего нежити было не темно.

— Значит, жил-был один отряд Алого ордена в Тирисфальских лесах. Базировались они на старой лесопилке, командовала ими некая капитан Лауер. Ты можешь знать ее под именем Ренни.

— Ренни из таверны Брилла? — переспросил отрекшийся, перебивая Лидию. Та лишь недовольно посмотрела на «слушателя», после чего пальцами рук опустила уголки губ, сомкнутых в ослепительной улыбке. На миг она состроила расстроенное выражение лица.

— Да, Ренни из Брилла. Потому дойду до этого. Так вот, отряд этот промышлял нападениями на наши фермы и проходящих мимо путников из Орды. Наглели они не по-детски, позволяли себе выходить на дорогу королевского тракта и убивать народ посреди белого дня. Ну натуральные сумасшедшие, только еще и мнят себя не разбойниками с большой дороги, а святыми дуболомами.

После этого Лидия с хрипом и сопением выпустила дым из нерабочих легких, затягиваясь папиросой вновь и вспоминая детали произошедшего.

— Мы долго их искали, но по итогу набрели на старую лесопилку. Ловчие смерти обнаружили ее по множеству следов и протоптанным лестным дорожкам. Значится, атаковали мы развалины, перебили всех на месте, не оставляя никого в живых. Я никого не трогала, разумеется. Мне там надлежало лишь тела забрать для дальнейших работ.

— Обработать и припудрить, или на реагенты? — поинтересовался Вэлдон, отвлекаясь от видов ночного неба и останавливая рассказ Лидии.

— Первое. Их позже вернули в строй, чтобы показать, что да как у нас. Эти радикалы после смерти оказались вполне адекватными ребятами. Ренни ты уже знаешь.

— Ну и дела… Не думал я, что когда-то Ренни была одной из тех бандитов, — бормотал Вэлдон, кивая в задумчивости.

— После воскрешения Ренни, кстати говоря, очень много интересного выдала. Мол, она лишь защищала своего родственника — мальчонку лет двадцати, которого ей отдала родственница. Она защищала его так отчаянно, что аж с перепугу, видимо, убивала всех ордынцев и мертвых на своем пути. — Лидия после этих слов выбросила окурок папиросы с дирижабля, пынькнув его костлявыми пальцами. — Дозащищалась она, нападая на безоружных.

— Злишься на Ренни? — спросил Вэлдон, пользуясь паузой в рассказе.

— Нет, ничуть. Да, она была одной из тех поехавших радикалов. Но не корить же ее за это после смерти? К тому же, ее действия были обоснованы человеческими мотивами.

— И какими?

После очередного вопроса Лидия промолчала, а затем посмотрела на Вэлдона и заключила свою мысль окончательно:

— Она хотела спасти самое дорогое, и в этом деле забыла о рассудке и здравом смысле.

После этой фразы Вэлдон решил многозначительно промолчать, а Лидия продолжила, но подробнее:

— Иногда живые хотят спасти что-то или кого-то так сильно, что готовы идти ради своей цели на безрассудные крайности. Боевик алых, желая спасти что-то дорогое, может отступить. Мать, защищающая ребенка, способна выдержать любую боль и все испытания, лишь бы чадо прожило дольше. Короче говоря, благие стремления побуждают живых на иррациональное.

— Мысль тривиальная, если так подумать. Это животный инстинкт, который закрепился в людях и прочих живых с древних времен.

— Но ты подумай, Вэл, сколько пространства для манипуляций открывается, если допустить использование дорогих для человека деталей? На что пойдет мать, если ее ребенка взять и стащить? — Спросила Лидия, ожидая очевидного ответа со стороны Вэлдона.

— Да на что угодно, получается?

— Верно говоришь. Так мы и должны воевать с живыми существами. Путем сложных манипуляций и давления на больное мы выведем их строя, ослабим, доведем до руки, — заявила Лидия, довольная тем, как далеко развила первоначальную мысль. — Помни мои слова, ведь если в Нордсколе еще есть живое местное население, то оно будет отличным компонентом для манипулятивных опытов.

— Что предлагаешь?

— Скажем, украсть у местного племени Нордскола всех родных и близких и пообещать, что вернутся они живыми и здоровыми только если племя ополчится на Артаса. Представляешь, какая сила у подобной мотивации?

— На практике подобное реализовать сложно, тебе просто не дадут попробовать… — Замялся Вэлдон.

— На то мы туда и едем, Вэл. Чтобы заниматься сложными вещами, в которых остальные ни слуху, ни духу.

Отрекшаяся довольно закинула ногу на ногу, вновь рассматривая виды ночного неба и темных облаков, что скрывали своей пеленой диск белой луны.



Глава третья



Прибытие было рано утром, когда на землях нового материка еще лежал туман, а небо было белым и тяжелым. Лидия и Вэлдон осторожно выбрались с дирижабля, не забывая взять свои вещи, и направились вниз с башни посадки. Отрекшаяся тащила с собой рюкзак и огромный ковер на плече, а мертвец тащил два больших чемодана в костлывых ручищах. Долгое время они ходили и не понимали, где им надлежало находиться. Они уточнили у стража местоположении лаборатории и двинулись к ней через ряды узких улочек и жухлую осеннюю траву блеклых тонов.

Лидию и Вэлдона встретили ранее не знакомые аптекари, с которыми им придется работать сообща неизвестное количество времени. Казалось, что в этой лаборатории будут проходить все основные опыты и исследования. Это было большое двухэтажное здания в стилистике отрекшихся, выложенное темными камнями и украшенное шипастыми оградами. Тут и там были черепа и рельефы костей из камня и мрамора, а по бокам строения выглядывали части перегоночного оборудования. Лидии ранее приходилось работать в таких богатых условиях, но она не чествовала командную работу, считая, что каждый ученый мешает двум другим. Тем не менее, руководство считало, что чем больше аптекарей соберется в одном месте, тем продуктивнее будет их работа. Лидия лишь вновь закурила молча, ставя свой ковер у стены, осматривая фасад лаборатории и ожидая, пока встречающий их аптекарь расскажет все, что нужно.

— Мы будем работать над несколькими химикатами и био-составляющими. Ваша помощь нам пригодится. Мне сказали, вы — одни из лучших в области ядов и вирусов.

На эти слова Лидия повернула свой улыбчивый лик с серьезным взглядом и лишь кивнула, докуривая папиросу. Вэлдон же вставил свой вопрос поперек слов говорящего, как умел:

— Я слышал о разработках гнили в стенах этого места. Или это в другом, эм-м… Регионе Нордскола?

— Гниль мы разрабатываем, — многозначительно и серьезно ответил отрекшийся низким голосом.

После этих слов Вэлдон ничего не смог добавить, а Лидия пока что молчала и пыталась разобраться, что к чему. Холодные земли Нордскола были тихими, и лишь шум и суматоха отрекшихся, что разгружали дирижабль где-то вдалеке, звенела в ушах. Столь тихое и спокойное место с красивой природой, не тронутой никем. Если бы Лидия была жива, наверняка бы была всеми руками против загрязнений и испытаний гнили. Но сейчас же ей было абсолютно все равно на то, что случится в прекрасными побережьями Ревущего Фьорда.

Прибывшие аптекари посетили лабораторию и осмотрелись там, достаточно долго привыкая к новым условиям и рабочим местам. Место было хорошим, да вот без привычных инструментов было некомфортно. Тем не менее, они обустроились и были готовы к работам, что незамедлительно начались через пару часов после прибытия. Нежити не требовался отдых, а поэтому в этот же день можно было начинать интеграцию в работу местных воротил. Однако, нельзя сказать, что работы дались аптекарям легко.

Незадолго до прибытия дирижабля, в Лагерь Возмездия привели пленного врайкула, которого удалось взять с боем. Новый постоялец то и дело ворочался из стороны в сторону, постепенно выбираясь из оков. Недовольный и яростный, он вырывался из хватки стражников и постоянно создавал какие-то проблемы из-за своего роста. Все же его удалось протиснуть внутрь лаборатории, только вот зачем?

Лидия повернулась и увидела врайкула в кандалах у порога помещения. Цепи держала стража, которая вела гиганта в один из углов, недовольно ворча. Лидия не стала задавать вопросов о размерах этого «человека», посчитав его неудачным или удачным опытом местных тружеников. Однако, именно местные аптекари рассказали ей об этих существах самые основные моменты. Коренные обитатели пустошей и лесов Нордскола, многие из которых отдались во служение Плети. Некоторые из них стали рыцарями смерти, а другие — простыми мертвецами на службе Короля Мертвых. Однако, и живые врайкулы чествовали Артаса как бога погибели. Подобные рассказы заставили Лидию составить сугубо отрицательное мнение о врайкулах в целом и переменить свой взгляд. Теперь она видела в приведенном полуголом гиганте с бородой и неаккуратным волосатым лицом лишь неразумное животное, которое не достойно жизни. Врайкулы заслужили гибели, с предшествующими ей страшными пытками и мучениями.
Подобные мысли посещали ее голову, пока она осматривала залы лаборатории. В один момент стражи отвлеклись и допустили промашку, которая стоила им жизней…

Покуда отрекшиеся, держащие цепи, смотрели по сторонами и прикрывали дверь лаборатории, врайку размахнулся и своей ногой попытался буквально переломать хребет одному мертвецу. Он с силой ударил и прижал отрекшегося в неровной стене, заставляя кости оного скрипеть и ломаться. После этого гигант сразу же размахнулся и снес с ног второго стража, заставляя того оторваться от пола. Врайкул крутанула руками, чтобы при помощи цепей сбить неживого и вывести того из строя. Второй страж шумно ударился о стол со стеклотарой, разбивая сам стол и его содержимое.

Три аптекаря стояли и смотрели, как стражу разносит жестокий гигант, криками и воплями на неизвестном языке выражаю свою ярость. Он направлялся к отрекшимся без оружия, но те не собирались погибать попусту или вступать в прямое противостояние, сулящее проигрыш. Лидия побежала на второй этаж, Вэлдон пустился на выход, местный аптекарь к черному ходу. Они разбежались в разные стороны, словно зайцы на охоте. Врайкул взревел еще громче, судорожно огляделся, ругаясь. В любом случае, выход наружу означал его гибель, ведь к лаборатории уже неслись со всех ног стражи с тяжелыми арбалетами. Поэтому гигант решил идти наверх, за Лидией…

Тем временем отрекшаяся на втором этаже на столах нашла пузырьки с кислотами и ядами, которые решила схватить с собой в большом количестве. Четыре из них она посчитала бесполезными, но все равно засунула по карманам, чтобы применить в крайнем случае. Была здесь и сильнодействующая кислота, которую Лидия подобрала как действительно полезную в защите вещь. Далее она в спешке подбежала к лестнице и начала выливать содержимое пузырьков желтоватых и фиолетовых оттенков на ступеньки. Вскоре по ним пошел вверх врайкул, что стремился подняться. Но заранее произведенное противодействие заставило его закричать от боли. Босые его ступни начала сжигать опасная кислота, а яды причиняла жестокую боль, не давая сделать и шага. Врайкул закричал и, поскользнувшись на лестнице, свалился вниз, ругаясь и брыкаясь. К тому моменту с двух сторон в лабораторию зашли стражи арбалетчики, которые нашпиговали бунтовщика десятком острых болтов. После залпа врайкул еще пару минут лежал на месте и кричал, но вскоре жизнь оставила его тело вместе с лужами вытекающей крови.

Лидия осторожно наклонила голову и осмотрела лестничный проем, на котором только что разлила пару-тройку опасных пузырьков. В самом низу она увидела распластавшегося врайкула, чья красная от крови изо рта морда еще была направлена к лестнице. Моргнув, Лидия все же решила выбраться со второго этажа. Она осторожно спустилась и прошагала вниз, переступая через противника, что недавно склеил ласты. Отовсюду шла стража, которая обступила гиганта и начала уносить его тело прочь. Опыты над живыми врайкулами были проблематичны, ведь мало что способно было сдержать громадных обитателей севера надолго.

Лидия долго медленно ходила по лаборатории, пытаясь осознать произошедшее. Ей не было страшно, ее не шокировала страшная смерть стражей и врайкула. Она просто не понимала одной просто вещи, и этот диссонанс вводил ее в недовольство:

— Какого дьявола вы столь беспечны? Приводить врайкула, так еще живого-здорового прямо в лабораторию и оставлять его на двух мужичков? Что, простите? — Высказалась она, оглядывая пришедших стражей. Те посмотрели на нее, но не нашли слов, чтобы оправдаться или что-то высказать. Местный аптекарь тоже не мог объяснить мотива и причин подобной неосторожности.

Во многом именно из-за этого местные представители отрекшихся не столь полюбились Лидии. Она желала работать, но не могла делать это вместе с аптекарями Карающей Длани, что были неосторожными и беспечными. Она и сама вступила под знамена этой организации, но чувствовала, что по навыкам и внимательности превосходит собранных отрекшихся. Поэтому те в рабочем плане скоро начали отставать от Лидии, что завершала свою деятельность раньше.

Они готовили особые компоненты и реагенты, которые использовались для различных нужд. Некоторые уходили на бальзамы для мертвых, другие на лечебные зелья для живых. Большая часть уходила на нужды экспериментов с гнилью. Лидии нужны были реагенты, при чем местные и свежи, в большом количестве. За недели работы в условиях Лагеря Возмездия она поняла: необходимо действовать самостоятельно. Никто просто так не даст ей столько, сколько хочет получить она.

За недели работы в Нордсколе Лидия узнала о ситуации и жителях на материке. Альянс, как оказалось, тоже выслал свои войска в атаку на Ледяную Корону, но его экспедиция часто переходила дорогу силам Орды. Стычки и противостояния стали обычным делом, особенно в Ревущем Фьорде и Седых Холмах. Однако, в этих местах хватало и местных неурядиц, обитателей со своим личным мнением. Таковыми были врайкулы, различные волчеры и фурболги, а так же местные титаниды и люди. Именно на последних Лидия заострила свой интерес, стремясь выяснить как можно больше из слухов и рассказов в купе в официальной информацией.

Люди Седых Холмов жили в северных лесах и до прихода Альянса, обустроили множество деревень в лесах. Конечно, они сильно пострадали от проклятия Плети и приезжих сил, но несколько нейтральных поселений еще осталось стоять в черте Седых Холмов. В эти деревни могли заходить члены обеих фракций, но сражаться там было под запретом. Торговая Компания так же вовлечена в торговлю в подобных местах, а поэтому по большей части подобные места служат большими рынками всякой всячины.

Лидия понимала все риски и предполагаемые пути развития событий, но все же желала посетить подобное место, чтобы запастись реагентами надолго. Одной ночью она взяла карту лесов и дорог Седых Холмов, карту Ревущего Фьорда. Вместе с монетами и множеством припасов она поместила все это в рюкзак, который надела на спину. Далее она тихо под покровом тьмы направилась к стене лаборатории, где стоял ее новенький весьма странный «друг» — летающий зачарованный ковер. Она взяла его в Нордскол с самого Лордерона, сильно дорожила им. Теперь же дьявольская машина магической природы была расправлена и левитировала невысоко над землей. Лидия уселась на ковер и надела магические наперстки швеи, которые связывали движения ее пальцев с потугами ковра. Несколько раз взмахнув рукой и пошевелив пальцами, она заставила ковер подняться выше и полететь в верном направлении.

Ночной полет этот был весьма опасным, но необходимым. Она летела на средней скорости и высоте, чтобы вовремя что-либо заметить или остановиться. Так она долгое время порхала под облаками ночного неба, добираясь по воздуху до одной из нейтральных торговых деревень. Через леса и реки она летела к своей цели, надеясь, что все обойдется.



Глава четвертая



Утро она встретила в полете. Над лесами и горами долгое время висел сумеречный мрак ночи, что долго не покидал небеса. Постепенно и плавно становилось все светлее, и уже в четыре часа утра небеса над Седыми Холмами были белы, а небо заволокли облака. Лидия внимательно глядела вниз с ковра, стремясь найти ориентиры, которые были показаны на карте. После пары кругов над лесом она все же взяла верный курс и прилетела к средних размеров деревне, стены которой были выложены тяжелыми бревнами. Деревянная крепость-кремль, на стенах и башнях которой стояли редкие стражники, имела несколько входов и выходов. У одного из них Лидия приземлилась и остановила движение ковра. Далее она сошла с него и сложила в рулон, после чего закинула на плечо. Обуви у неживой не было, а поэтому ковер остался относительно чистым и без следов.

Она спокойно прошла внутрь, даже несмотря на то, что она была нежитью. Во всю уже были открыты некоторые торговые точки, где сидели продавцы различных рас и национальностей. Нордскол, являвшийся местом войны между Ордой Альянсом и Плетью, был еще и прибежищем нейтралов всех мастей. Тут были и браконьеры, и охотники, и наемники. Местное население не было откровенно против такого соседства, ведь пользовалось плюсами приезжих народов.

Лидия же увидела табличку магазина травника. Лавка была мелкой, а за ней почти вплотную стояла бревенчатая изба. В окнах одноэтажного здания мелькали редкие тени, а у лавки не было никого. Лидия подошла к прилавку и начала рассматривать наименования трав и зелий, продаваемых здесь. Долго она стояла в неловком молчании и оглядывалась по сторонам, пока из избы не вышел бородатый мужчина, что только что успел одеться и взять с порога пару лаптей.

— Да-да, слушаю, — сказал он, останавливаясь у прилавка и ожидая Лидию.

— Мне нужно сделать большой заказ… Не единичный, а два-три мешка во-о-от этого взять, — сказала она, тыкая костью пальца в одно и наименований. — Не знаю, как мы это произносите, но у нас это называют «Роза Бэ Два»

— Розы Таландры? — уточнил мужчина со стойким акцентом обитателей севера. — Да, я понимаю. Заказ, значится… Ну пойдем, оформим, посидим обсудим.

— Хорошо, а куда идти? — спросила она, оглядываясь. Мужчина же пошел обратно к избе.

— Давайте в дом, я еще прилавок не выставил до конца. А заказ мне обдумать нужно, он не простой.

Только сейчас Лидия подметила причудливую одежду человека, состоявшую из шкур, лаптей, мехов, и белой рубашки с красноватой вышивкой. Она обогнула прилавок, оставляя ковер рядом с дверью, и зашла в избу вслед за хозяином.

Изба была весьма интересно обставлена. В ней стояла большая белая печь, столы и стулья из кедра или осины. Большой полированный стол был застелен скатертью из сухой плетенной травы. На полках и шкафах было много примечательного, включая расписных кувшинов и куколок из ткани, набитых соломой. Мелкие усатые куклы в шляпах смотрели на Лидию, а та смотрела на них…

— Часика два придется подождать, — сказал мужчина после того, как вернулся со склада в другой части избы и встретился с Лидией вновь.

Отрекшаяся посмотрела на него, придерживая высокий воротник, за которым скрывала улыбку, и кивнула. Она никуда особо не спешила, а поэтому уселась на предложенную хозяевами табуретку.

— Пока со Светой все рассчитайте, я пойду посмотрю и сообщу, когда и как отдадим.

После этого мужчина вновь ушел в сторону склада, оставив Лидию с другой женщиной. Это была Светлана — девушка с русыми волосами в белом платье с плетенными узорами и выкройками. Она уселась за дубовый стол на скамью напротив Лидии. Внимательно рассмотрев покупателя, она представилась:

— Светлана Ворожеева. Вам сколько Роз Таландры надо?

Далее Лидия и Света долго размышляли по поводу деталей заказа, обговаривая все его пункты. Отрекшаяся уточнила объем закупки и плату, показала золото и ценности, которая была готова отдать. Иногда живая девушка доставала счеты из дерева, чтобы быстрыми движениями пальцев рассчитать стоимость того или иного количества трав, а по итогу работ глубоко выдохнула.

— Ух, и куда вам столько… Вы же из Орды?

— Да, я оттуда. — Кивнула Лидия.

— Так у вас разве своего нету? Иль зажали воротилы?

— Ордынцы тут не травы собирать пришли. Лепестками и цветочками им заниматься некогда,— шутливо ответила Лидия, изредка поглядывая на девушку.

Вскоре вернулся муж Светланы Николай, которого девушка травница представила в ходе беседы.

— Чаю налить вам? — спросил Николай, встав у печи и взявшись за кружки.

— Да, давай. — ответила Света.

Мужчина посмотрел на неживую, а та лишь лишь жестами попыталась откланяться и отказаться.

— Попробуйте, — настоял муж, который уже готовил воду для чая с мятой. — Бесплатно, угощаем.

Так неживая из Лордерона и живые люди Седых Холмов начали незатейливую беседу, что затянулась и вовлекла в себя всех присутствующих. Лидия изредка задавала вопросы, интересуясь бытом и историей поселений Седых Холмов, а Света и Николай в ответ задавали вопросы о родине Лидии:

— Извините меня, конечно, но как же так случилось, что вас прокляли? — Осторожно и в непринужденной манере спросил мужчина, садясь за стол с чаем и расставляя кружки перед дамами. Лидия взяла дымящуюся чарку в холодные руки и обхватила когтистыми пальцами, начиная:

— Это долгая история, право. Вам наскучит.

— Ну что вы, нам же интересно. Возможно, вам не хочется об этом говорить, и я понимаю, почему, — заявила девушка с русой косой золотистых оттенков.

— Что же, история начинается с великого королевства — Лордерона. Когда-то стояло такое государство, занимало оно очень большие земли. Были на нем и величественные города-замки с огромными стенами и тысячами жителей, и деревни, и села. Точно не скажу, как жилось всем и сразу, но Лордерон процветал и жил, несмотря на войны и невзгоды. Я там жила с мужем и ребенком.

Люди Седых Холмов молча попивали чай, слушая рассказ. Иногда они переглядывались, явно находясь под впечатлением от некоторых деталей описанного.

— А потом пришла Плеть. Она поразила Лордерон, и постепенно травила его жителей. В результате, хворь сгубила большую часть населения, охватит почти все крупные города. Короля убил собственный сын, что в итоге предал свой народ и пошел уничтожать его. Людей убивали тысячами в день, не было спасения. И меня тогда… Ну того, убили.

После этого люди стали более угрюмыми, поморщились. Светлана заявила:

— У нас тоже Плеть была. Многих убила, подкосила нашу родную деревню. Неведомая чума убила многих в наших лесах.

Лидия понимающе кивнула, продолжая рассказ:

— А после убитых поднимали как часть Плети, чтобы они рушили то малое, что осталось от Лордерона. Но мы, отрекшиеся, воспротивились Плети и пошли против нее войной. Нам удалось отвоевать часть королевства и закрепиться на руинах.

— А что остальные люди? Не всех же убили, верно? — Спросила Света осторожно, допивая сладкий чай и ставя чарку на стол. Лидия расчесала волосы и с трудом продолжила:

— Они против нас пошли. Заявили, что раз мы нежить, то и нас надо уничтожить.

— Но вы же освободились от Плети. Да, мертвые, но вы же им зла не желали. — Заявил Николай, становясь все мрачнее.

— А кто нас тогда слушал? Так уж вышло, что мы друг против друга пошли. Они даже создали орден целый для войны с нами и остатков Плети.

Лидия еще долго отвечала на самые разные вопросы, добавляя и описания своей жизни после смерти. Она рассказала и об аптекарях, с их чумой, гнилью, лекарствами и зельями. Конечно же, она не упоминала о применении гнили и казнях сотен пойманных людей Лордерона. Рассказ о быте отрекшихся вышел объемным и долгим, а в конце люди могли ответить лишь возмущениями:

— Ужас. Какой кошмар… Вы ведь не виноваты в том, что случилось, а вас выставили предателями и монстрами, — сказала Света, качая головой.

— И бывшие товарищи не приняли, и войной пошли, — добавил Николай, потирая переносицу. Далее он вопросил:

— Но вы эту гниль… Вы ее и тут будете использовать?

Лидия опустила взгляд и промолчала. Собравшись силами, она решила ответить:

— Если придется, то да. Скорее всего, заставят.

— Ох, это ведь и тут может быть… — охнула Света, после чего тревожно перевела взгляд на мужа. Тот перевел взгляд на Лидию и заявил:

— Мы нежити не друзья, но никогда не станем идти к Альянсу и нарочно сражаться с вами ради Штормграда или по глупости. Для нас важнее свой дом и семья, чем предрассудки пришлых народов и их дрязги.

— Я знаю, — ответила Лидия, копаясь рукой в кармане робы. Далее она достала из кармана две колбы с желтоватой жидкостью и положила на стол. Нежить перевела взгляд на пару и сказала серьезнее:

— Вот это вам поможет в случае чего. Тут на двоих хватит. Сами понимаете, я не должна была вам это все рассказывать, да и втягивать я вас не хочу. Но если что, то именно это поможет вам избежать и гнили, и войны. Просто выпейте это перед сном, да спокойно проснитесь утром, не думая ни о чем.

Светлана и Николай посмотрели на колбы, посчитав их сильным лекарством аптекарей отрекшихся, о которых только что узнали. Переглянувшись, они вернули глаза на Лидию. Николай ответил:— Спасибо тебе, Лидия. Разные мы, но все войны нас не касаются.

— А ты чай не будешь? Остынет же, — сказала Светлана.

Лидия перевела взгляд на чарку в руках, после чего рукой опустила воротник и обнажила неконтролируемую улыбку на лице, сопровождавшуюся истерическими непроизвольными подергиваниями краев рта и щек. Она с трудом через полуоткрытую зубастую пасть выпила чай залпом и вытерла губы воротником. Люди в этот момент лишь могли недоуменно покоситься на выражение парализованного лица нежити и переглянуться. Лидия коротко отмахнулась:

— Об этом я вам тоже уже рассказывала, — ответила она, после чего подняла воротник назад.

Вскоре мертвая взяла три мешка с требуемыми травами и откланялась, выйдя из избы. На пороге она расправила ковер-самолет и закинула на него мешки с травами, чтобы улететь с рынка и вернуться восвояси с покупками. Пара живых в доме же проводила отрекшуюся взглядами.В этот момент где-то с верха печи в доме высунулась маленькая белобрысая голова с глазками. Ребенок лет восьми поморгал, тихо и сонной спросил родителей:

— Можно уже вылезти и поиграть в лялек?

— Да, сына. Тетя ушла, слезай с печки, — сказала Светлана, осматривая сына, что все это время не высовывался по совету матери и отца.



Лидия удачно взяла три мешка трав и вернулась в Лагерь Возмездия тем же днем. Уже через час Вэлдон и местный аптекарь по фамилии Маерс встретили ее у лаборатории и помогли разгрузиться.

— Ты действительно посетила тот городок? — спросил знакомый очкарик, принимая на спину мешок сухих трав.

— Да, а что? Ты бы видел, как меня встретили. Я не ожидала, что все затянется, но вышло не так плохо, как я думала.

— Главное, что ты вовремя подоспела. Мы готовимся к новому прорыву вглубь Ревущего Фьорда, — сказал Маерс, хватаясь за края мешка и поднимая его с летающего ковра.

— В смысл прорыв? — переспросила Лидия, беря на себя последний мешок. Затем она свернула ковер и взяла с собой, чтобы отнести в лабораторию.

— Нам поручили сделать зелья для защиты пехоты а так же подготовить артиллерию. Стрелять будут снарядами с добавлением несильных ядов, но мы проследим за процессов и постоим рядом. Вдруг что пойдет не так, — ответил Маерс, ведя остальных в стены апотекариона.

Лидия шла рядом и думала, что вскоре ей придется участвовать в сражениях куда чаще, чем раньше. Уже на следующей неделе ей предстоит первая битва в Ревущем Фьорде. Неизвестно, как часто придется принимать участие в подобных стычках, и сколь много раз она подвергнет себя и остальных смертельной опасности. Однако, отступать уже было поздно, а поэтому стоило заняться своим делом и привести мысли в порядок.

В лаборатории она принялась раскладывать полученные ценные травы, а после приступила к работе над теми компонентами, которые были в больших количествах необходимы для наступления войск Орды. Долго аптекари горбатились над столами, выпаривая питательные вещества из компонентов и работая с колбами. Для Лидии подобная тихая работа в узком коллективе была приятнее всего, а поэтому за время многочасовых практик и опытов она позабыла о путешествии и рассказанном. Эмоции и впечатления поутихли, но очередной вопрос Вэлдона заставил ее вспомнить произошедшее по утру на рынке.

— А где те яды, что я тебе давал на проверку? Они сильные, но весьма неудобны в использовании. Скажем так, не сыщут военного применения без окончательных наработок.

Лидия поводила глазами по сторонам и честно объяснилась товарищу:

— Я два из четырех пузырьков отдала. Помнишь, я ведь там торговалась.

— Отдала людям яд? — переспросил Вэлдон удивленно. — И они его без проблем приняли?

— Верно. Даже поблагодарили, однако.

— Ну-ну, тебе после такого только в отделе продаж работать, — высказался мертвец, слабо улыбаясь.

Лидия покривлялась немного, а затем решила вернуться к работе, обдумывая прошедшую встречу. Разумеется, она не сказала Николаю и Светлане, что отданные им два пузырька были сильным ядом, убивающим жертву вскоре после принятия. На уме у отрекшейся в тот момент были совсем другие мысли, ибо она задумывалась о перспективах жизни людей Седых Холмов и их участии в предстоящих событиях. Вопросом времени было, когда они объединятся с Альянсом из-за страха или выгоды. Поэтому Лидия решила попросту отравить двух потенциальных солдат Альянса Светлану и Николая, чтобы в дальнейшем они не присоединились к врагу и не стали его опорой в землях Нордскола. Женатая пара уйдет спокойно: выпив яду во сне, держась за руки в постели. Для Лидии подобное было, скорее, актом милосердия, чем жестом злодейства и обмана.

Отрекшаяся ни на минуту не забывала о той ненависти, что таила на живых с давних пор. И пусть люди Седых Холмов обходились с пришлой нежитью учтиво и без явно агрессии, но далеко не все были такими, как Николай и Светлана. Другие же с радостью ополчатся против Орды и встанут на сторону Штормграда, чтобы заиметь от войны с Королем-Личом выгоду или уважение со стороны Альянса. Лидия нисколько не верила в благородство и честность отдельно взятых людей, считая все их общество двуличным и переменчивым. Одного шага было достаточно людям для того, чтобы взяться за оружие и атаковать нежить, что способна нанести им вред.

Поздно ночью Лидия вышла из лаборатории. чтобы передохнуть от мысленной нагрузки. И пусть она не уставала физически, но ей было тяжело мыслить и думать несколько часов подряд, как и живым людям с головой на плечах. Она перевела взгляд на звезды, вглядываясь в ясное небо Нордскола, обрамленное северным сиянием. Можно было лишь предположить, что она еще сделает за время кампании в этих землях, и к чему приведут ее мелкие манипуляции.


А где-то в Седых Холмах в это время Николай возвращался с рубки дерева домой. Он знатно поработал с остальными мужиками и вырубил много молодых осин, чтобы обеспечить дома древесиной и дровами, пережить предстоящие холодные вечера с комфортом у печи. Он думал о прошедшей встречи и серьезно пересматривал свои взгляды насчет многих вещей этого мира.

Ранее Николай сталкивался с нежитью лишь в негативном тоне, ибо та пришла в его родные края с войной. Молодая Плеть нещадно набирала силы в Нордсколе, чтобы после выдвинуться к далеким берегам Лордерона и опустошить их. Теперь он видела картину полностью: армия короля мертвых зародилась где-то на севере Нордскола, прошлась по его землям и отравила их, причиняя страдания каждому встреченному человеку. А затем эта огромная сила ринулась на Лордерон Лидии, убивая всех жителей без разбора и превращая их в своих рабов. Но такие как встреченная женщина со странной улыбкой на лице решились противостоять Плети и дали ей стойкий отпор в своих землях. И пусть он не мог простить нежить, но к Лидии он не испытал той ненависти, что ранее чувствовал к любому живому мертвецу. Николай даже запустил ее в свою избу, чтобы оформить достаточно щедрый и выгодный с обеих сторон обмен ресурсами. После такой хорошей продажи его семья могла расширить дело и стать богаче, они со Светланой могли обеспечить сыну будущее без войн и трудностей.

Он отдал лекарство, которое передала Лидия, сыну и жене. Как и сказала отрекшаяся, сын и Светлана выпили микстуру и легли спать, а Николай пошел рубить лес в позднее время, чтобы на выручку с работ прикупить пряников и яблочного сока в лавке рядом. Он возвращался домой, держа в руках широкий топор для рубки дерева и неся мешочек со всем купленным.

Он обошел прилавок и открыл дверь избы, где поздним вечером уже не горел свет. Свечи потушены, а это значило, что Света и сын уже спали. Только Николай оказался внутри избы, так в его нос ударил странный сильный запах, отдающий страшными кислыми нотками какой-то химии. Он чуть не скорчился от стойкого аромата кислятины в доме, а после открыл дверь, держа рукав рубахи у носа. Далее он нашел на печи тряпку и прикрыл ей лицо, покуда из глаз его уже начали течь слезы. Моргая, человек медленно на ватных от ужаса и страха ногах пошел по скрипящим половицам избы к спальне, куда улеглись сын и жена.

Дверь внутрь жалостно скрипнула и Николая вошел внутрь темной спальни, где на кровати лежали два тела. Одеяло валялось внизу, тела ребенка и девушки скорчились в неестественных позах и неподвижно тлели в темное. Глаза посеревших трупов были мутными и стеклянными. руки почернели, на коже выступили черные жилы. Словно что-то неведомой силой удушило бедных людей во сне, заставляя в последние моменты жизни страшно агонизировать и барахтаться на кровати. Николай заскулил от ужаса и горя, его лицо было покрыто слезами и соплями. что текли без остановки. Светлана и сын погибли страшной смертью, а рядом с кроватями на тумбочке лежали два опустошенных флакона от яда и две недопитые кружки с мятным чаем, остывшим и потерявшим какой-либо смысл в сложившей ситуации.



Глава пятая



Через неделю подготовки отряды Орды были готовы выдвинуться на бой с Альянсом на плоскогорье где-то в центре Ревущего Фьорда. Место это было необходимо захватить и удержать, ибо его захват гарантировал удачный штурм подхода к вершине крепости Утгард. Стратегически важная точка интересовала обе стороны конфликта, и они встали лагерями подле чистого поля, чтобы раз и навсегда определить, кто именно войдет в залы приспешников Плети и одолеет страшные опасности в стенах твердынь врайкулов.

Лидия и остальные аптекари отрекшихся стояли недалеко от осадных машин и снарядов, чтобы вовремя проследить за использованием отравляющих веществ и помочь наступлению. В их обязанности так же входила помощь раненным солдатам и поддержка арьергарда армии, который иногда нуждался в различных реагентах для своих заклинаний. Собрав рюкзаки и сумки, мертвецы в пальто стояли на поле, обдуваемом порывистыми ветрами Нордскола. Мрачно нависало на них свинцово белое небо, что застилали облака, закрывающие солнце.

В армии Орды, помимо артиллерийских расчетов и аптекарей в мрачных одеждах, так же присутствовали и войска троллей орков и тауренов, что были призваны для помощи на этом фронте боевых действий из крепости в Седых Холмах. Для них битва имела свои цели и смыслы, а поэтому с отрекшимися они общались достаточно мало. Стражи смерти и стрелки нежити составляли основу войска. А где-то по сторонам виднелись не виденные Лидией ранее случайные воители Орды различных направлений, что решились помочь в битве и далее продолжить наступление вплоть до ворот Утгарда. Были здесь и эльфийские маги, и сообщество воинов в латной экипировке с тяжелым оружием, и даже рыцари смерти Орды, которые недавно освободились от контроля Артаса и перешли под старые стяги… Лидия не чествовала весь этот сброд, ибо эти неумехи в светящейся броне и с громоздким напыщенным оружием не ведали о проблемах Орды в этом регионе. Они пришли сюда ради штурма крепости врайкулов, но совсем не ведали, что Альянс является куда большей проблемой на пути свержения Плети. И пусть подданные Штормграда тоже открыто выступали против Артаса, но так же мешали продвижению Орды, ибо видели в Орде Тралла конкурента и противника на подступах к цитаделям зла.

Все эти факторы не давали Орде и Альянсу объединить усилия в спокойно пройти земли Ревущего Фьорда, чтобы выйти к Седым Холмам и ринуться на Драконий Погост. Конечно же, в тех местах уже стояли крепости Орды и Альянса, но они требовали подкреплений и вмешательства основных сил…

Впрочем, Лидия в данный момент думала не о перспективах продолжения войны с Плетью. Ее, как и прочих аптекарей, волновал исход сражения и тест новых отравляющих веществ на практике. В конце концов, до идеальной новой гнили, убивающей все живое, им было еще далеко, но новые образцы были весьма хороши и дееспособны в условиях боя с живыми и даже мертвыми.

Лидия с нетерпением ждала, пока армии обеих стороны выступят друг против друга и покажут свои умения в открытом бою. Ждать пришлось действительно не долго, ибо вскоре орк на волке объехал весь периметр лагеря Орды и провозгласил приказ на атаку. С ревом авангард Орды выдвинулся на противника, а мощные катапульты сдвинулись с места, чтобы издали занять удобные позиции и вести обстрел противника. Лидия сделала несколько шагов за катапультой в краю строя, а после уверенно направилась следом, ускоряясь и поспевая за другими.

— Лидия, берешь на себя крайнюю слева. Я же возьму другую. Наша задача — не допустить утечку компонентов и проконтролировать правильную закладку снаряда, — сказал аптекарь Маерс, внимательно вглядываясь вперед.

Там уже сражались авангарды войск Орды и Альянса, отчаянно выбивая преимущество в бою. Лекари поддерживали силы армий и упрощали задачу воителей, но не долго. Ведь вскоре катапульты отрекшихся отработали первый залп прямо по лекарям и стороне поддержки Альянса, что была в стороне от авангарда и гущи боя! Лидия правильно заложила снаряд в приемник катапульты, а после тот с грохотом полетел вперед, прямо в паладинов и жрецов неприятеля. Отравляющее вещество разбилось в толпе заклинателей, и те, что могли еще бежать, начали в панике расходиться по сторонам с криками, стараясь избежать отравляющего действия оружия нежити. Некоторые из них пали прямо после выстрела. Другие же, пробежав пару десятков метров, падали по сторонам и сгибались вниз на четвереньках, отхаркивая части пораженных легких на траву. После такого жить им оставалось недолго, но единицы из пораженных еще вставали и продолжали поддержку авангарда, стремясь последние минуты жизни потратить с пользой для товарищей.

Лидия криками и жестами обозначала, когда катапульте следовало выпустить новые снаряд. Собравшись, отрекшиеся сделали несколько точных залпов по арьергарду противника, нещадно вредя магам и стрелкам неприятеля. Те всячески старались избежать последствий отравляющего вещества, но основная масса собравшихся никак не могла сбежать от неминуемой гибели, что клубами желтоватого дыма и испарений стелилась после взрыва отравленных снарядов.

Тем не менее, наступление Орды имело большие проблемы. Скрытные бойцы Альянса атаковали авангард Кор'крона и отрекшихся с флангов, блокируя основной ударный кулак и не давая предпринять решительных маневров. В то же время самые отчаянные бойцы Альянса шли вперед, стремясь дойти до катапульт и покарать их расчеты. Лидия видела, как пехота Альянса с криками бежала к машинам отрекшихся, но падала замертво, когда стрелы и арбалетные болты настигали свои цели. Стрелки отрекшихся как могли защищали артиллерию, но не могли сдерживать наступающих все время. Некоторые из них пробирались в ряды боевых машин и пытались принести их как можно больший вред перед тем, как лицом к лицу встретиться с аптекарями…

Маерс вдруг отстранился от своей машины и призвал на помощь силы Забытой Тени, что струились по его рукам. Мертвец темными путами сносил воителей Альянса с ног, а затем мощными ударами боли скручивал их тела, заставляя атакующих испытать страшную агонию.
Но был один воин, что шел вперед несмотря ни на что. Он нес с собой крупную секиру и был одет в легкие кольчуги новобранца вместе с накидкой Альянса ранга рядового. Мужчина с неистовой злобой пробивался в глубины рядом отрекшихся и размашистыми ударами топора бил по защищающимся мертвецам, что вставали у него на пути. Он с криками кромсал отрекшихся и орков, не давая времени на ответные удары. Умело воитель пригибался об исходящих в его сторону заклинаний и выстрелов, после чего шел дальше, пользуясь преимуществами местности и телами павших, чтобы иногда избегать самых опасных атак со стороны стрелков. Лидия видела, как мужчина вместе с парой пехотинцев пробирается к катапультам со стороны, медленно и верно проходя метр за метром поля боя. Позади себя он оставлял трупы отрекшихся, а иногда человек брал из с собой, чтобы использовать в качестве щита против стрел и болтов арбалета. Лидия подметила, что где-то уже видела это хмурое лицо жителя Седых Холмов. Но точно не в рядах Альянса.

Аптекари замешкались в тот момент, когда опасность стала слишком близка. Лидия успела зарядить еще один снаряд и обеспечить новый выстрел из своей катапульты, но тот был последним. Ведь вскоре со стороны она заметила, как к ней и аптекарям других машин подошли пехотинец Альянса с щитом и воин с секирой, что все же добрались до тыла армии Орды. Пехотинец, раненный и ослабленный, по своей невнимательности упустил из виду Маерса, который уже плел серьезное заклятие темных чар. Отрекшийся схватился за человека темными путами и выкрутил его кости до страшных нагрузок, ломая. Вскоре после воздействия тьмы парень с грохотом и скулежом свалился вниз от неистовой боли во всех мышцах и костях, не имея возможности продолжать бой. Но в этот миг к Маерсу прыгнул тот самый берсерк с секирой, готовый к новому удару. Благодаря пехотинцу он сумел подготовиться к мощному разрубающему взмаху и разделить тело Маерса на две части одним сильным выпадом. Отрекшийся, пораженный резкой атакой. завыл и свалился вниз, теряя ноги. Он еще долго барахтался и ползал, но уже не мог в полной мере сосредоточиться и нанести удар по атакующему.

Остальные аптекари бежали, некоторые, что были не из робкого десятка, попытались противостоять яростному гладиатору и сразиться в ближнем бою. Но мощный человек со страшным топором для рубки дерева и мертвецов шел напролом, выкашивая ряды отрекшихся. Лидия же, находившаяся в самом конце колонны боевых машин, спряталась за катапультой и начала рыться с подсумках и карманах, чтобы выцепить хоть что-то полезное в бою. Она не держала в руках оружие ранее, никак не могла дать отпор огромному мужику с топором в десятке метров от себя. Но в рюкзаке она нащупала раствор сильнодействующей кислоты, что мог нанести непоправимый вред человеку при соприкосновении. Единственным ее шансом стала эта колба.

Отрекшиеся бежали или погибали, а человек, покрытый ранами и царапинами, шел вперед. Он тяжело дышал и ревел при каждом шаге, но взгляд его был строг и серьезен. Шел он до самого конца колонны, ведь однажды видел там женщину с очень уж примечательным и знакомым выражением лица. Лица, которое он никогда более не забудет. Ибо только ради расправы над этой тварью он быстро вступил в ряды армии Альянса и за неделю перебрался в Ревущий Фьорд, чтобы отомстить. Он мстил за своих родных, что были отравлены и убиты без малейшей причины. Зря он доверился нежити, посчитав, что она шибко отличалась от встреченной ранее Плети. Сейчас же мужчина понимал: доверять можно только людям.

Он ускорил шаг, стремясь обойти всю опустевшую колонну боевых машин до конца. Но вдруг из-за крайней катапульты выпрыгнула нежить с колбой в руке. Она метнула тару прямо в его лицо, и человеку не хватило прыти, чтобы защититься от брошенной в лицо кислоты. Осколки стекла, впившиеся в кожу, были мелкой проблемой по сравнению с серной кислотой, что разъедала кожу и причиняла страшную боль. Человек закричал и замотал головой, прикрывая глаза. Дрожащими руками он попытался дотронуться до лица, но при касании он почувствовал, как пальцы его начали гореть невиданно болью. Человек завопил что было мочи:

— ЛИ-И-И-И-ИДИ-И-И-И-ИЯ-Я-ЯА-А-А!!! Я УБЬЮ ТЕБЯ, СУКА! Я ДОСТАНУ ТЕБЯ!

Отрекшаяся вновь спряталась от остановившегося в агонии человека за катапультой. Она вдохнула и громко закричала, добавляя новый вопль к грохоту поля боя:

— НА ПОМОЩЬ! КАТАПУЛЬТЫ АТАКУЮТ!

— ЗА ЧТО ТЫ МОЕГО СЫНА УБИЛА!? — Кричал человек в ответ. Он медленно перебирал ногами, идя вперед изо всех сил, оставшихся после страшной травмы.

Отрекшаяся пряталась в каких-то четырех метрах от него и ждала, пока арбалетчики и лучники переведут свой огонь на атаковавшего колонну Николая. Вскоре все же стрелки взялись за цель и нашпиговали человека десятью выстрелами, буквально сваливая того с ног за секунды. После этого стрелки вновь перешли на уничтожение основных сил противника впереди, не обращая внимания на зачищенный тыл. Лидия выглянула из-за катапульты и оглядела тело человека, в которого выстрелил целый отряд метких отрекшихся. Мужчина в позе эмбриона лежал под одной из катапульт и корчился от боли, что-то бормоча.

— Ты же должен быть мертв… — сказала она слабым дрожащим голосом в сторону лежачего.

Тот не мог ответить, а лишь жалостно ныл и скулил от нестерпимой боли, принимая неизбежную участь. Лидия вылезла из укрытия и криками собрала оставшихся аптекарей для продолжения стрельбы из катапульт. Маерс был сильно ранен и разделен на две части, но еще в сознании.

— Я тебя… Не прощ-щ-щ-у-у… — лишь прошипел Николай перед смертью, после чего его тело ослабло и перестало корчиться на истоптанной траве.

Лидия посмотрела на тело мужчины снизу вверх холодным взглядом. Хоть тот уже не мог ее слышать, но она ответила:

— А мне твое прощение и не нужно.



Часть третья: Врата Гнева


Глава первая



Прошло уже полгода с того, как началась масштабная экспансия Орды и Альянса на территории Нордскола. Целью обеих сторон была победа над Плетью Артаса и устранение угрозы нежити как таковой. Конечно же, миссия эта сильно затянулась, ибо в ходе экспедиций войска повстречали множество преград и опасностей, которые так или иначе относились к нежити. Были и другие заботы, навроде проблем драконов или титанидов, что мешали продвижению и в перспективе могли принести множество проблем. Но Лидия из Королевского Фармацевтического общества все время кампании была сосредоточена на одном.

Ее целью, как и у многих других аптекарей, стало уничтожение Плети и изобретение новых видов поражающего химического и биологического оружия, что могли выступать средством против многочисленного противника. Алхимики стремились к тому, чтобы войско отрекшихся имело возможность выигрывать битвы без потерь, свести сам контакт армий на нет. И пускай методы неживых исследователей были для всех других омерзительны и беспощадны, но наука не внимала критики от тех, кто ее не понимает.

Лидия вместе с товарищами работала над компонентами гнили, что должна была стать финальным штрихом в противостоянии с Плетью. Недавно в ее лабораторию в Лагере Возмездия, что в Ревущем Фьорде заявилась делегация высокопоставленных аптекарей, что предоставили уникальную рецептуру и новейшие формулы связей, что перевернули ход работы с ног на голову. Очевидные вопросы просились наружу, но аптекари мастера строго отрезали младший научный состав от любой информации, что выходила за рамки научной деятельности. Все, что она слышала насчет происхождения рецептур, укладывалось в несколько слов:

— Вам это знать не обязательно.

Лидии приказали работать без вопросов и сомнений. Вместе с Вэлдоном и Маерсом, которого успешно сшили после одного жестокого боя, она делала все больше гнили, что была крайне опасна даже в лабораторных условиях. Суть этого оружия из многих компонентов сводилась к тому, что вредило оружие и живым, и мертвым в полной мере. Ранее отрекшиеся не могли даже представить о столь совершенном и продвинутом вооружении, но откуда не возьмись с самых верхов появились новые данные, которые толкнули аптекарское дело далеко вперед. Вот уже как несколько неделю научная группа производила новую гниль с особой тщательностью и осторожность. Производственный процесс шел полным ходом, а Лидия работала днями и ночами. Однако, иногда ей и коллегам удавалось сделать перерыв, ведь в некоторые моменты она чувствовала, что больше не может быстро и правильно по всем правилам работать с материалами. Колбы валились из рук, голова не соображала, а разум затуманивался после дней кропотливой работы. В такие моменты, которые у отрекшихся и назывались «усталостью», она выходила из лаборатории и садилась на лавочку, сделанную из двух пустых поломанных бочек и доски.

Сидя на лавочке, Лидия смотрела в ночное звездное небо и курила те же успокаивающие травы. Она, выпуская дым из нерабочих легких, думала о будущем и о прошлом. Иногда она просто ни о чем не думала, и в такие моменты на нее находило желаемое удовольствие от отдыха на «свежем» воздухе. Если воздух рядом в лабораторией отрекшихся можно было назвать чистым и свежим.

— Сидишь? — спросила Вэлдон, вышедший из здания следом за ней.

Лидия перевела взгляд на него и с характерной неконтролируемой улыбкой произнесла:

— Нет, стою.

Отрекшийся уселся рядом, принимая колкость и понимая глупость своего вопроса. Он и сам устал, и на интеллектуальные фразы у него не хватало сил.

— А ведь мы уже почти закончили. Еще один-два рывка, и все доделаем согласно плану.

— И что потом? — спросила она, докуривая папиросу и бросая окурок в темень жухлых кустов. Отрекшийся после паузы ответил ей:

— Что скажут, то и будем делать. Честно говоря, я бы хотел вернуться в Брилл и продолжить свои старые исследования.

— Что там у тебя было? Ты о кровавой порчи Хаккара? — поинтересовалась Лидия, расслабленно сгорбившись на скамье.

— Нет, другое. Я занимался… Весьма юморной вещью, — стветил он, после чего улыбнулся и снял очки с лица. Он вытер линзы рукавом и вернул окуляры на место.

— А-а, вспомнила. Ты тыквы начинял ядами да так, чтобы это не было заметно. Чтобы те идиоты их собирали и жрали.

— Верно-верно. Как по мне, это весьма интересный и оригинальный способ борьбы с Тирисфальскими фермерами. Они же не лыком шиты.

— А помнишь, как одного из наших избил пленный из числа алых? — спросила Лидия, доставая еще трав и сворачивая их в бумагу. Перерыв был долгим на этот раз, а посему она решила выкурить еще больше махорки, чтобы отдохнуть от продолжительной нагрузки.

— Да, недавно это было. Схватили, значит, пару молотчиков, да доставили в Ядозлобь. Так один из них взял и сквозь клетку своим лбом ударил бедную девушку с ключами от клетки. А потом как схватил ключи, открыл клеть, и дал деру оттуда. В лесу его уже свои подобрали, — объяснился Вэлдон, зная, что Лидии известны подробности.

— Вот идиоты. А ведь я им говорила, что этот их Алый натиск — те еще верзилы. Я однажды слышала: " Люди Лордерона и не такое видели", — усмехнулась она, наблюдая за реакцией Вэлдона.

Отрекшийся нахмурился и ничего не ответил, с трудом пытаясь вспомнить, когда мог такое услышать. Лидия знала, что старый товарищ не ответит. Ведь фраза была произнесена еще тогда, когда Вэлдон являлся живым лекарем в армии Гаритоса.

— Короче говоря: доделываем за пару дней и перевозим в Драконий Погост. Требуем конвой побольше, да чтобы нас охранял какой-нибудь воин посильнее. Например, один из тех, кто с нашей стороны штурмовал Наксрамас, — сказала Лидия после продолжительной паузы.

— Наксрамас?

— Да, Вэлдон. Его второй раз недавно штурмовали. Прямо рядом, в Драконьем Погосте.

— И как оно было? — поинтересовался мертвец.

— Я то откуда знаю? Говорят, что вновь половину войска потеряли где-то на подходах к лидеру Плети. Вышло из некрополиса только человек двадцать пять. Хотя заходило в него куда больше, — рассказала она, докуривая вторую папиросу.

— Сколько времени уже прошло, — вздохнул Вэлдон с неким чувством меланхолии и тоски. — А ведь мы все эти годы боролись с Плетью. И чего достигли?

— Ты совсем забыл? — сказала она, подняв брови. — Мы тут имеем под боком ультимативное оружие, которое способно изничтожить армии Артаса и прочий сброд за считанные минуты. Мы много сделали, чтобы сокрушить Плеть!

Вэлдон не нашелся, что ответить на подобное высказывание. Спросить он не мог, поэтому после паузы с усмешкой заявил:

— Ничего себе, ты какие слова выдаешь. Уль-ти-ма-тив-ное. Раз такими словечками бросаешься, то значит, отдохнула.

— А знаешь, ты прав. Пошли уже, — сказала она, отбрасывая вторую папиросу и возвращаясь к работе над смесями.

Долго мертвецы работали без перерывов, проведя несколько дней в тяжелых расчетах и действиях. В конечном итоге они сумели подготовить все поражающие и дополнительные компоненты, проверить их, а затем смешать воедино. После корректировки концентраций и объемов, аптекари начали перегонять опасную гниль из первоначальных котлов и колб в большие тяжелые цистерны на колесиках, которые могли пересекать большие расстояния и сохранять свойства содержимого емкостей. Лидия Вэлдон и Маерс с другими аптекарями, обладающими меньшим опытом, подготовили оружие к транспортировке.



Глава вторая


Четыре полные цистерны были готовы и стояли на воротах Лагеря Возмездия утром. Стражи в количестве двадцати бойцов собрались помочь при перевозе гнили прямо до Дозора Кор'Крона в Драконьем Погосте, где стояли силы Орды, готовые к наступлению на некий Ангратар. Это место еще называли Вратами Гнева, и именно там происходили большие и напряженные бои с нежитью последнее время. Этот район стал основной точкой удара по силам Плети, ведь открывал пеший наземный путь прямо в цитаделям тьмы Ледяной Короны. Альянс и Орда отчаянно пробивались вплотную к этому месту, ведь знали — война окончится только когда Артас будет побежден в собственных владениях или у своих же стен.

Помимо стражей смерти конвой цистерн охраняли и два воителя, что были знамениты своими подвигами среди отрекшихся. Их имена знал каждый, ибо они штурмовали Наксрамас и помогали драконам вернуть контроль над святилищами, что постигла страшная участь. Это «герои» так же столкнулись с тьмой Ажзол'неруба и Ан'кахета, но выстояли. И теперь двое отрекшихся в изысканных тяжелых латах сопровождали поставки гнили на фронт, ибо именно от них зависел ход и успех наступления.

Лидия и прочие аптекари повели цистерны в путь, а защита конвоя ринулась следом. Дорога предстояла нелегкая, но на пути большого отряда не должно было возникнуть проблем, которые бы не имели решения. Контейнеры с гнилью двигались достаточно быстро, и мертвецы еле поспевали за ними, сохраняя темп. Все же на определенных участках пути по Ревущему Фьорду отрекшимся приходилось ускоряться, не идти, а бежать. Так они продвигались вглубь территорий врайкулов, зачищенных множественными атаками в прошлом.

Лидия помнила, как однажды воителям Орды и Альянса удалось уничтожить войска союзников Плети в крепости Утгард. Сейчас же твердыня из белого камня возвышалась над полями и плоскогорьями, но в ней уже не было тех вгоняющих в дрожь опасностей, что были ранее. Врайкулы погибли в результате затяжных боев и трудных прорывов, каждый из которых стоил армиям Орды и Альянса жизней своих бойцов.

Вскоре отрекшиеся перевели цистерны через мост, что пролегал через глубокий каньон. В его низинах бились о скалы буйные воды горных рек, а внизу плавали доски сломанных помостов. Где-то здесь добытчики напоролись на саронит и сошли с ума, ведь кровь древнего бога овладела их разумом и заставила убивать любого, кто будет проходить мимо. Благо, безумцев удалось прикончить, а к сарониту более никто из живых не подходил. Лишь мертвые, навроде рыцарей смерти и отрекшихся, редко спускались вниз и добывали ценный материал, который не имел такого сильного воздействия на их разумы.

Процессия добралась до Седых Холмов. Сразу же начались небольшие проблемы, ведь отовсюду лезли большие волки, что скалились на проходящих мимо мертвецов. Герои заверили, что стая не нападет на конвой, если тот покажется слишком опасным и не стоящим риска. Поэтому стражам пришлось попридержать свои арбалеты и не делать выстрелов по тварям, что рычали и выли в следу уходящим отрекшимся. Удалось проскочить, но далее нежить встретилась с новой проблемой.

На пути к крепости Орды конвой встретил патруль, преимущественно состоявший из орков и тауренов. Патрульные часовые сразу же перекрыли путь цистернам, ведь хотели узнать цель и место назначения отрекшихся. Проблем с объяснениями не возникло, но сама их необходимость нервировала Лидию. Они спешили, и расспросы в данной ситуации были лишними. Через час досмотров и проверок, переплетенных с беседами и уговорами, герои договорились о переходе через крепость Орды.

Лидия все думала о том, какие воспоминания связывают ее с этими лесами. Седые Холмы она посещала пару раз, но лишь впервые она не ощущала враждебности и опасности со стороны местных обитателей. В те времена люди Седых Холмов, еще не ведавшие многого об Орде и отрекшихся, радушно приняли ее в свой дом. Она же отплатила им сполна, прикончив все семейство и поставив точку на союзе с живыми. С ходом времени люди Седых Холмов разделились на части, которые ушли по разным путям, обрели разные судьбы. Одни примкнули к Альянсу и стали частью воинства в этих местах, помогая сородичам из Штормграда сделать эти места своими. Другие же сохранили отдаленный нейтралитет с Альянсом, но все же враждебно относились к Орде, в которой видели лишь захватчиков и поработителей. Часть людей Седых Холмов оказалась под ударом нового проклятия воргенов, что пришло с возвращением Аругала. Лидии удалось встретить воргенов в Серебряном Бору когда-то давно, но она не имела дела в ними в Нордсколе. Идя по дороге, по сторонам которой были лишь густые заросли деревьев и кусков, она думала об опасностях, которые могут настигнуть отряд в этих местах.

Путь, как и ожидалось, был довольно безопасным, но взгляды орков и прочих живых ордынцев чем-то напоминали о волках, встреченных ранее. Они тоже стояли по сторонам, так же выражая свою враждебность по отношению к мертвым. При этом сравнении Лидия тихо усмехнулась, но не стала отвлекаться от важного дела перевоза гнили. Взгляды непонимания и отторжения давно стали для нее и других аптекарей обыденностью, на которую даже обижаться грешно и глупо. Удалось проскочить область влияния Орды в Седых Холмах и выдвинуться к мосту в Драконий Погост.

Земли вечных льдов и смерти стали для Лидии весьма значимыми, как и для многих отрекшихся Лордерона. Когда-то давно войска Лордерона высадились именно в Драконьем Погосте, в погоне за жутким натрезимом, первопричиной чумы в королевстве. Конечно же, экспедиция Первого Легиона оказалась провальной, но ее отголоски и по сей день докучали местным обитателям в лице Альянса, Орды, Алого натиска. Редко Лидия слышала истории об отрекшихся, что шли на берега Залива Клинка и искали среди полчищ призраков родных и близких людей, которых считали навсегда утерянными. Почти никогда они не возвращались обратно, но были и те, кому действительно удавалось встретить старых знакомых и завести с ними беседы. Трудно было даже представить, что чувствовали мертвецы, которые встречали дорогих себе людей в облике бесплотных страдающих духов, застрявших на границе между жизнью и смертью. Наверняка подобное состояние было мучительным, но больше всего пугало то, что духи не принимали исхода и окончания своей жизни.

У Лидии же знакомых среди Первого Легиона не было, в отличие от ее мужа. Старый Хамхэт, погибший во времена гражданской войны, часто рассказывал ей о храбрых воинах элитных войск Лордерона, что ушли во льды для спасения королевства. Однако, храбрость их стала причиной страшной кончины…

Отрекшиеся остановились в Ядозлоби, где встретили такой же караван из пяти цистерн, аптекарей, героев, стражей. Они поравнялись и обменялись ценной информацией о безопасных путях, о передвижении противников и живности, о погоде и опасных снегопадах. Рассказали так же и о возможной угрозе со стороны налетчиков Алого натиска, что иногда бросались в дерзкие атаки на проходящие мимо конвои и обозы отрекшихся. Однако, герои, охранявшие цистерны все это время, заверили о своей способности защитить ценный груз.

Через пару часов и после проверки цистерн группа вновь двинулась вдоль заснеженных дорог и путей, приближаясь к точке назначения. Где-то вдали виднелась огромная башня до небес, облепленная мелкими фигурками драконов, словно мухами. Храм Драконьего Покоя был в безопасности после всей той помощи, что оказали поборники из числа смертных. Тем не менее, драконы все еще были беспокойны, и часто пролетали над этими землями, выискивая опасности или просто разведывая местность. Являлись ли драконы угрозой для каравана — хороший вопрос, на который Лидии не хотелось отвечать.

После дня путешествия караван наконец без особых приключений дошел до Дозора Кор'Крона, над которым возвышались страшные огромные врата. Именно тогда в первый раз Лидия увидела Ангратар — Врата Гнева, бастион Ледяной Короны и Плети. Цистерны были доставлены и отправились куда-то в сторону, а аптекари могли посидеть и отдохнуть.

Конечно же, Лидия не желала сидеть без дела. Штурм Враг Гнева должен был начаться завтра утром, но ныне она хотела узнать от коллег о том, чем стоило заняться. Вероятнее всего, ее заставят разгружать гниль, заряжать ее в бочки для дальнейшего использования в бою. Благо, рядом имелось множество высокопоставленных членов Королевского фармацевтического общества, которые решили лично поприсутствовать на штурме врат. Факт, что лидеры общества аптекарей впервые за всю кампанию решили принять участие в бою был для Лидии удивительным. Но не настолько удивительным, как слова встреченного ею мастера-аптекаря.

— Приветствую вас, мастер Гибс. — Лидия поздоровалась со знакомым мертвецом. Мастера Гибса она знала не понаслышке, ибо именно он руководил многими проектами Лидии долгие годы в Королевском фармацевтическом обществе.

— Аптекарь Хамхэт, вы здесь, — сказал Гибс в ответ, как всегда официально и сухо. — Вам надлежит ждать в лагере поодаль. Ваша задача выполнена, вы вольны смотреть за ходом боя. Помощь не требуется.

— Чт… — она нервно екнула, улыбнулась еще шире ради приличия. — Простите, но я же…

Я же сделала эту гниль и доставила ее сюда. Это хотела сказать Лидия, но мастер аптекарь Гибс перебил ее торопливым тоном:

— Нет-нет, вы не поняли меня. Ваша помощь не требуется, вы свободны.

Эти слова немного зацепили Лидию, ударили по ее гордости. Ибо именно она принимала непосредственное участие в создании и транспортировке гнили. И в решающий момент ей просто запретили участвовать в великом бою, который решил судьбу Плети, а может быть даже и всего мира. Обычно она никогда не рвалась в бой добровольно, но сегодня был тот случай, когда ей хотелось принять участие в сражении эпических масштабов и внести свой вклад в дело.

— Вас поняла… — понуро и недовольно ответила она, разворачиваясь в сторону Дозора Кор'Крона. Мастер не терпел неповиновения, и поэтому понимающе кивнул ей в следу и отдалился от лагеря, уйдя в горы.



Глава третья



Лидия только сейчас поняла, что за все время изготовления новой гнили не была посвящена в подробности и цели работ. Ответы, конечно же, напрашивались сами собой и были очевидны: отрекшиеся готовили гниль против Плети. Но почему в таком случае весь младший научный состав держали в неведении относительно конкретных аспектов боя? К тому же, только с получением нового рецепта гнили начальство начало темнить и что-то скрывать от своих соратников.

Однако, Лидии было плевать. Она устало плюхнулась на забор, закуривая все те же травы. Рядом встали Маерс и Вэлдон, держа руки в карманах и ведя непринужденные беседы. Впервые за долгие дни отрекшиеся могли действительно отдохнуть и расслабиться. Ведь огромный пласт работы был позади.

— Ну что, Лидия. Где мой обещанный пирог из тыквы? — усмехнулся Маерс, вспоминая старую шутку времен начала нордскольской кампании.

— Вот когда ноги правильно пришьешь — тогда и будет. А то сейчас впереди задница, а сзади… — ответила она с усмешкой, прикладывая папиросу к раскрытому в улыбке рту.
Маерс знал, что это была шутка, но все равно демонстративно осмотрел нижнюю часть своего тела, а после покачал головой:

— А вот и нет… Пирог то где.

— Сам испечешь в индуктивной печи лаборатории Подгорода, — пошутила она, смотря вниз с возвышенности.

Там пролегал проход к Вратам Гнева, где шныряло просто невообразимо огромное количество нежити. Вурдалаки и поганища, скелеты и упыри. Ясно было, что предстоящий штурм будет нелегким, но неживая в нем уже не примет никакого участия. Все катапульты и цистерны с гнилью увезли куда-то поодаль от Дозора Кор'Крона, пряча от основных сил Орды. Лидия невольно подметила этот факт, но не придала ему особого значения. Чувствовала она себя довольно опустошенно, словно только что ее в миг лишили всех тягот и обязанностей. Свобода ощущалась на кончиках пальцев, и она могла говорить открыто.

— Знаете, ребята. А ведь когда эта дьявольская Плеть кончится, то нам придется убивать живых. И в больших количествах, — заявила она, кидая окурок папиросы с горы вниз. Маерс и Вэлдон переглянулись и посмотрели на нее.

— Быть может, кто знает… — неуверенно ответил Вэлдон, поправляя очки. — А ты этого так ждешь?

— Нет, — брякнула она. — Просто констатирую факт. Аптекарь без войны как пес тьмы без мяса. Мы просто с катушек свихнемся, если нас выбросят на свалку истории без дела и целей.

— Ага, прям таки с ума сойдем. — Кивнул Маерс саркастично. — Ладно, Вэл, хорош мучить даму, у нее перекур. Пошли лучше посмотрим, как Кор'Крон и Саурфанг к бою готовятся.

— Так они же уже спят, — заметил Вэлдон.

— Да ладно тебе, пошли. Ты таких лат никогда не видел, — зазывал Маерс, отходя в сторону. Он понимал: девушке нужен отдых, она говорила с ними через силу.

Лидия осталась одна. Она провела ночь в задумчивости и нередких размышлениях, вспоминая все виденное в Нордсколе. За эти часы она выкурила достаточно большой объем трав, подмечая, что они начинают иссякать. Однако, сегодня ей не хотелось думать о будущем. Оно казалось неясным, ибо впереди был судьбоносный момент.

Через часы войска обеих сторон начали просыпаться и собираться по сторонам от Врат Гнева, чтобы начать штурм. Первыми выдвинулись войска Альянса. Лидия видела их сверху вниз, пыталась выцепить из толпы что-то интересное. Отряды Седьмого Легиона отважно вступили в бой с войсками Плети, разгребая сотни живых трупов своими клинками. Страшное наступление их было не остановить, и сквозь боль и трудности люди дворфы и прочие шли напролом.
Однако, вскоре врата открылись, распахивая свою зубастую пасть. Вышли страшные имирьяры, которых Лидия уже видела когда-то возле Утгарда в Ревущем Фьорде. Рыцари смерти врайкулы вселяли ужас своим видом. Они стали бы завершающим штрихом обороны Врат, если бы не…

— ВПЕРЕД, СЫНЫ ОРДЫ! КРОВЬ И СЛАВА ЖДУТ НАС-С-С!!! — взревел крик где-то из глубин рядов Кор'Крона, идущего на помощь.

В этот миг Лидия увидела войска верхом на волках, что шли на помощь Альянсу. Дранош вел полчища ордынцев на штурм Врат Гнева, бесстрашно принимая на себя удар. Нежить сверху почувствовала небольшую радость и воодушевление от такого поступка. Она видела, как мощные ряды имирьяров рушатся под натиском обеих армий.

И после грандиозной победы над силами Плети у врат настало неловкое затишье. Лидия видела, как пораженная нежить скреблась по сторонам, не в силах дать отпор двум элитным армиям. А врата вновь открывались, выпуская наружу истинное зло…
Сам Артас вышел, чтобы сразить лучших воителей Орды и Альянса в бою. В этот момент Лидия привстала и подивилась виду павшего принца. Жуткие латы из саронита, давящий на разум шлем, из которого шел страшный шепот. И рунический клинок, ставшей погибелью тысяч и тысяч праведников. Именно он был виновников всех ее бед. Именно он сегодня должен пасть. Лидия не участвовала в бою, но всеми силами желала, чтобы герои авангарда Орды и Альянса одолели презренную тварь. Приглушенные фразы доносились снизу, Лидия с трудом разбирала их. Но без труда увидела, как Дранош Саурфанг бросил вызов Артасу. И погиб.

Это стало ударом даже для неживой. Она лицезрела смерть воителя Кор'Крона и еще больше возненавидела Артаса. Она не питала особой любви к оркам и прочим расам Орды, но картины смерти от рук Короля-Лича способны посеять в каждом уме семена гнева и ярости. Лидия сжала кулаки, ожидая развития событий…

Но вдруг услышала, как со стороны гор, куда укатили катапульты и привезенные ей цистерны, что-то зашуршало. Этот звук она не могла спутать с чем-либо — катящиеся колеса катапульт, что метали гниль.Она резко повернула голову в сторону, в отдалении видя знакомую фигуру. Это был аптекарь Гниллес, что руководил бесчисленными проектами Королевского фармацевтического общества. Она засмеялся и произнес слова, которые впечатывались в разум Лидии подобно клейму из каленного железа.

— Вы думали, мы забыли? Вы думали, мы простили?

Лидия знала, о чем говорит этот мертвец. Сколь много ужасов отрекшиеся повидали за свое существование. И никто не понимал, как трудно было понимать и осознавать каждый прожитый день в мертвом теле. Она сосредоточенно смотрела на него и на готовы к атаке катапульты.

— Узрите же страшную месть отрекшихся!

Лидия невольно кивнула, сама не отдавая отчет своим действиям. Она уже понимала, что подобные расчеты с такого расстояния и при таком положении не смогут вести прицельный огонь по Артасу. Расположение катапульт сообщало опытному аптекарю о том, что бить будут наверняка по абсолютно всем, кто находился в ущелье врат. Лидия прекрасно понимала, что произойдет через секунду, через пару минут, через десять минут. Потому что сама принимала непосредственное участие в создании оружия, что станет местью за весь кошмар бытия отрекшихся.

— СМЕРТЬ ПЛЕТИ, И СМЕРТЬ ВСЕМУ ЖИВОМУ!!! — закричал Гниллес перед тем, как массированный обстрел начался.

Лидия видела, как гниль застилает ущелье. Она как маленькая девочка визжала от радости и прыгала на месте, наблюдая за тем, как живые и мертвые погибают в страшных муках внизу. Кто-то умирал сразу, кто-то же еще долго мучался внизу. Она видела, как орки и люди отхаркивали свои легкие, как их глаза постепенно таяли и лились из глазниц. Некоторые люди гнили заживо, превращаясь в горы плоти с криками. На каждого, кто оказался внизу, набросились последствия химической атаки. А Лидия не видела в случившемся никакой трагедии. Наконец-то за шесть лет загробной жизни впервые она почувствовала искрящуюся радость, что дарила восторг. Она победила.

Но Лидия уже понимала то, что подобное не входило в планы Орды. Гниллес явно действовал не по воле вождя, что означало, что вскоре его обвинят в зверских убийствах и казнят. Никто не поймет того, что только что сделали отрекшиеся ради уничтожения Плети. И пусть Артаса не умер, но он был ранен и позорно уполз восвояси, перестав быть страшной угрозой. Он показал слабость, и теперь ему не скрыться.

Настало время Лидии решать, на чьей она стороне. Сейчас она могла или быстро скрыться, отрицая все связи с убийцами на катапультах, или же остаться с ними, быть со своими в одной лодке. Трудным был выбор, но сперва она решила сделать то, что окажется бесспорно верным решением. Лидия побежала вниз, к спуску с Дозора Кор'Крона. Там по дорогам и снегам бежали прочь солдаты, прокаженные заразой. Большинство из них падало замертво в снег, растеряв последние силы и утратив возможность дышать при помощи пораженных внутренних органов. Она выцепила труп одного парня из Альянса, а после при помощи мешка для трупов из своего рюкзака погрузила тело и взяла с собой, перехватив через плечо. Как ни крути, а ей нужны были образцы пораженных в результате атаки людей. Ибо несмотря на произошедшее, работа ее продолжалась.

Но вскоре судьба сама сделала выбор за нее, расставив все точки над и. Драконы испепелили и катапульты, и поля, пораженные гнилью. В этот миг Лидия стояла у подножий Дозора Кор'Крона на приличном расстоянии от опасностей, держа через плечо труп человека в мешке. Теперь ей оставалось лишь как можно скорее возвращаться в Лагерь Возмездия и надеяться, что все обойдется.


Глава последняя





Лидия успешно добралась до Лагеря Возмездия, но на это ушло довольно много времени. Родная лаборатория в Ревущем Фьорде сейчас вызывала ностальгию, а знакомые пустые помещения внушали грусть. Лидия вместе с телом, что уже успело посереть окончательно, сидела на лавочке из двух сломанных бочек и доски. Она курила последние успокаивающие травы, что имела.

Не было целей, не было ориентиров. Маерса, по слухам, убили, Вэлдон залег на дно, даже не сообщив, где станет скрываться. Лидия же решила ограничиться тем, что сменила одежды аптекаря на гражданские шмотки, да начала представляться по-другому. Сейчас на ней не было пальто с высоким воротником, а поэтому каждый мог увидеть ее улыбчивый перекошенный параличом лик. Именно поэтому она решила представляться как Хохотунья.
Внезапно в Лагерь Возмездия зашла четверка орков в знакомой броне элитных войск Орды Кор'Крона. Они долго блуждали по лагерю, задавая какие-то вопросы и обходя почти каждого отрекшегося, грубо отрывая от дел. Один из орков, сопя и рыча, подошел к Лидии.

— Убили моего брата, стравили весь мой отряд… Где здесь аптекари? Где они? кто ты такая? — спросил орк, таращась на нежить выпученными глазами из-под шлема.

— Хохотунья, — буркнула она в ответ с улыбкой на лице. — Я не знаю никаких аптекарей.

— Тебе это кажется смешным? — взревел он, расправляя плечи и разминаясь.

— Нет. Я не могу убрать улыбку, у меня с лицом проблемы, — сказала она, тыча в свои губы пальцем. Она оттянула губу вниз, стараясь прикрыть рот, а после убрала палец, и та упруго вернулась на место.

— Ты сама случаем не один из них? — спросил он с подозрением.

— Нет, я переселенец. Прибыла сюда с семьей недавно.

Орк удивленно поднял бровь и огляделся.

— Семьей? — переспросил он. — Где твоя семья?

В ответ на это Лидия неторопливо потянулась к мешку, в котором лежал труп человека, который она когда-то взяла для опытов и наблюдений. Она оттянула его края, показывая орку лишь голову без каких либо регалий Альянса. Голова небритого мертвого мужчины с закрытыми глазами и серой кожей, умиротворенное выражение лица было у покойного. Лидия посмотрела на закрытые веки трупа, подняла немигающий серьезный взгляд на орка.

— Вот моя семья, — медленно произнесла она, держа на руках мертвое тело.

После этого страж Кор'Крона не мог что-либо ответить. Он развернулся и ушел в другую сторону, где продолжила опрос местных отрекшихся. Лидия же в след ему лишь молча закурила, думая о последствиях своей работы. Где-то вдали от уходящих прочь орков она услышала до боли знакомую фразу, что преследовала ее словно призрак:

— Я не прощу их, — проворчал орк, что вместе с остальными уходил из Лагеря Возмездия.

Лидия сузила взгляд, выпустила сизый дым из незакрывающегося рта. Она проводила орков взглядом до тех пор, пока высокие фигуры не скрылись среди полей и плоскогорий Ревущего Фьорда.

Ей не нужно было прощение или покаяние. Ни от света, ни от тех, кого она когда либо убила или отравила. Лидии было достаточно того, что она может причинять боль и страдания тем, кто стоит на ее пути. Часто она задумывалась: а поступает ли она правильно, справедливо?
Но только сейчас она могла точно ответить на этот вопрос.
У нее отняли все самое дорогое и хорошее, заменив непреклонной жестокостью. Отныне она жаждала лишь возместить этот ущерб за счёт чужих мучений. Она не была глупой и наивной, прекрасно понимала, что причинила много вреда тем, кто этого не заслуживал. Но разве она сама заслуживала становления мертвым чудовищем? В этом несправедливом мире нельзя всегда быть правильным и добрым. Да и не собиралась она натужно совершать условно добрые дела, что для нежити были бессмысленны. Все благие намерения вместе пощадой и состраданием покинули ее голову. Блеклые моральные ценности прошлого сменились простыми и действенными понятиями.

Дай мне моё





Дополнительно:



Отдельная благодароность Hornagaur и Magdalene Lapielit

Высокая требовательность

Вердикт:
На рассмотрении
Проверил(а):
rolevik dima
Уровни выданы:
Не положено
12:23
13:21
297
18:01
0
Калька квенты на тинниэль
21:38
0
все хорошо но где трек с танцующей коровой?