Игровое имя:
Фалестис

— Я скоро вернусь, а ты пока приготовься довершать партию. – дождавшись согласия, Фалестис развеял чародейский мелок в своей руке, отчего та покрылась слоем из пурпурной пыли, блестящей даже при тусклом освещении уютной комнаты, кою эльф спешно покинул. Приоткрыв окно, Играющий Луч снял со стойки трость, что использовал без особой нужды, и вышел на улицу. Это было самое начало дня, а потому в Лесах Вечной Песни ещё не было привычного тепла, лишь прохладные дуновения ветра и журчание речных вод, близь которых они и обрели новый дом.

С момента их отьезда из Луносвета на плечи Фалестиса взвалилось великое множество обязанностей, что эльф исполнял без всякой тяжести. Наконец-то у них был дом, собственный дом… Такой большой и полный тишины, найти которую у родственников было попросту невозможно. Закинув трость на плечо, он направился в сторону стойл, неспешно и с нескрываемой улыбкой, причиной которой стала приятная жесткость тросточки, а не тяжесть снаряжения. За годы службы он более не чувствовал её, но подобные мгновения всегда служили напоминанием. Эльф обошёл маленький садик, который делил надвое искусственный ручеёк. Уже вскоре на земле показалась примятая трава – тропка, которой он водил лошадей к водопою. Пред эльфом предстал загон из светлого древа, часть травы в котором уже была ощипана. Ему хватило всего нескольких прикосновений трости к забору для того, чтобы привлечь внимание двух скакунов – вороного коня, что спешно устремился к нему, и иного, имевшего белую шерстку и не менее светлую гриву, ниспадавшую лишь на левую часть шеи и издающую лёгкое золотистое сияние наравне с венчающим лоб рогом. Верный и Летлалиен – столь разные создания, свело которых лишь веление судьбы.

Это показалось эльфу забавным и он улыбнулся, отворяя калитку, дабы пропустить своих спутников. В них он видел отражение себя и Ирии, по крайней мере, в самом начале их совместной истории. Сейчас у него было время для раздумий о чём угодно. Даже о том, что редко вспоминал – детство. Полные спокойствия дни за постижением письма и этикета, да даже прекраснейшие, а одновременно с тем ужаснейшие танцевальные туфли, за ношение которых над ним не раз смеялись. Они никак не отражались в голове, будто всё то было лишь пятнышком на белой скатерти. Одно из многих.

Где-то впереди, в лесу, мелькнули два силуэта, а потом, сквозь узкие просветы между светлыми древами, густые, почти смыкающиеся кроны которых едва-едва пропускали солнечный свет, он увидел юношей, что прогуливались и переговаривались о чём-то своём. Двигаясь к ручью и ведя Верного за поводья, дабы тот не отвлёкся на обьедание очередного кустарника, Фалестис вспомнил то, как сам прогуливался вместе со старшим братом. Аенталь всегда был рассудителен, и в тот момент он предположил то, что ему с братьями срочно требуется пройтись в лесу. Эти прогулки длились от заката до рассвета, что полнился умиротворёнными беседами о всём на свете: о новой спутнице Елентиса, который был средним братом, и о об успехах Фалестиса в учении.

– Забавно… – донеслось из уст воителя, не осознававшего, что эти слова были произнесены им вслух. В этот момент Фалестис вспомнил о старой традиции своей семьи: называть детей именами родоначальников. Елентис и Фалестис как раз были одними из них, так же братьями. Какая же путаница порождаема всем этим.

Стоя на берегу реки, он умиротворённо наблюдал за тем, как скакуны опустили головы к прозрачной воде, протекавшей аккурат меж камней. В воспоминаниях о былом он частенько извлекал из своей памяти моменты на столько малозначимые, будто беловласый в ни не жил вовсе: учение, новые знакомства и всё большие достижения, что были незначительны для него. Всё это заслонялось образом десяти юных высших эльфов, бывших ему товарищами. Уже давно они покинули стены академии, чтобы стать кем-то большим, нежели умельцами магических искусств. Облачённые в лазурные мантии и до невозможности гордые. Они преклонили колено пред возвышавшимися над ними великим магистром и верховным разрушителем чар, один за другим. Их клятва, говорившая о готовности до окончания жизни служить благу своего народа и роду Солнечных Скитальцев. Сейчас, да и тогда – он будто витал в эмпиреях, наблюдая за всем со стороны и из раза в раз примечая всё большие детали.

Тогда он обрёл признание, обрёл смысл для постижения и совершенствования — уже не пылающий энтузиазмом неофит, а до невозможности гордый собой разрушитель чар. На лице эльфа появилась улыбка – тёплая улыбка, что была помрачена следующим воспоминанием. Это было сразу после возвышения, они с Малантаэлем разомкнули обьятья, пришедшие после сотен поздравлений друг друга и бывшие незримым знаком, по довершению которого друзья обменялись подарками. Золотой и серебряный сокол – очередная шутка судьбы, сутью которой стал визит этих двоих к одному и тому же мастеру. Он сотворил этих птиц по описанию дорогих друзей друг о друге в разное время. При падении Луносвета Малантаэль погиб, защищая покои Разрушителей Чар. Фалестис узнал об этом много позже, после встречи с частью ордена на руинах прекрасного города. Тоска – она губит. Тоска предвещает либо слабость, либо измену. Именно тоска предшествует предательству. Этой мыслью Играющий Луч отогнал прокравшуюся к сердцу скорбь, продолжая наблюдать за мирно довольствующимися водой жеребцами. При виде этой пары в голове вновь проявился образ Ирии, образ их первой встречи.

В деревню Солнечной Короны Фалестис попал по зову службы. Вместе с бумагами о переводе под управление командующего Норетила Светлая Песнь он отправился к деревне на окраине королевства, где сейчас происходило пусть и не постоянное, но противоборство, противником в котором выступал могущественный элементаль Аквантион и его слуги. Тогда порождения водной стихии сбили его с ног в первой же схватке, произошедшей буквально через десять минут после знакомства с командующим и Играющий Луч отправился на койку до самой ночи. Проснувшись, когда весь остальной отряд спал, он захотел пить и вышел к повозке с продовольствием, дабы набрать воды, да с чего-то прихватил с собой любимую арфу. Там ему и встретилась Ирия Ночная Птица. Простая, даже слишком простая девушка… оказалась ему интересна, и эльф сделал первый шаг к началу беседы, что медленно перетекла в прослушивание того, как он играет на арфе.

За неделю, а может и меньше – интерес возрос до симпатии, что он выражал в робких письмах, заключённые в которых стихи и были теми словами, которые должны были сблизить их. Вот только – жизнь рассудила иначе и отказ, произошедший у усыпанного лепестками и угощениями ковра стал для Играющего Луча настоящим потрясением. В груди заныло, будто он был героем из книги, что не может сдержать себя на ногах, опираясь на шею доброго друга – чернопёрого крылобега, которого Фалестис звал Безымянным. До того дня ему ни разу не отказывали, ни единого раза из множества, что он только мог вспомнить за более чем полтора века. Странные чувства окружили чарокрада, будто незримые тени, в когтистых дланях которых было сдерживаемо по клинку. Вместо него избранником Ночной Птицы стал Эзалор – следопыт, что всегда находился рядом и даже подшучивал над парой, говоря о том, что они явно желают сесть поближе друг к другу. Фалестис знал о том, что Ирия тянулась к этому эльфу ещё до того, как сам странник получил признание в симпатии. Знал и сгорал от презрения и злобы каждый раз, как они с Ирией уходили далеко в леса. «Жалкий трус, что боится показать всем свои чувства и заставляет другую делать так же». Именно так он думал об Эзалоре. Бессмысленная ненависть губит так же, как и тоска, и давно погибший не заслуживает её. Это стало очередной мыслью, которой он защитился от проявившего себя чувства. Но… Он точно не жалел о гибели этого эльфа, ведь был наслышан о его речах, гласивших о «благой смерти», коей он пытался представить безрассудный бросок на рыцаря смерти. Для Фалестиса жизнь это бесценный дар, бездумную трату которого нельзя назвать ничем иным, кроме как преступным невежеством. Он сам был и по сей день готов отдать свою жизнь во благо Кель’Таласа, но лишь тогда, когда иного выбора не будет, ведь живым он сможет принести куда больше пользы.

Кони удовлетворили свои нужды, и пора было уходить. Всё то время Играющий Луч раздумывал. О своих, чужих поступках и их верности, о том, как бы всё сложилось, не будь одного действия? Повторное признание в любви, произошедшее после падения королевства и гибели Эзалора. Уход в Лордерон, а затем и в Запределье на долгие пять лет, что полнились болью и тоской по дому. Он был капитаном, одним из четырёх офицеров под руководством у магистра Норетила, взявшего себе новое родовое имя – Песнь Феникса. Фалестиса из раза в раз удивляло, почему же командующий поставил его во главе образованного ещё в Солнечной Короне отряда? Фалестис ведь не имел опыта в командовании, пусть и являлся разрушителем чар более полувека. Ответ нашёлся в одно тихое мгновение, наверное, схожее с тем, в котором ныне раздумывал Фалестис: он имел рвение, был предан себе и тем, кто шёл с ним плечом к плечу всякий раз, как им предстояла схватка. Командирские умения пришли со временем, после множества пройденных сражений.

— Хватит бахвалиться, — cказал он самому себе, в несколько движений закрывая калитку загона, через которую уже прошли оба скакуна. Он посмотрел на Летлалиена, тот, в свою очередь, обратил взор на него. Взгляд этого существа всегда был осмысленным, а намерения — не ясными. Эльфу было тяжело понять и осознать ту странную привязанность, что они обрели с Летлалиеном по истечению того краткого времени в Азсуне. Нечто схожее было у него с Безымянным – бесконечно преданным и ожидавим его из Запределья, ожидавшим, дабы после даровать боль потери. В голове всё ещё ясно представала картина того, как их с Ирией дочка – Арианелл — гонялась за ним, уставшим от постоянного бейспокойства и от криков: — «Перышко, перышко!» — а после рвалась к закрытому стойлу Аенталя, где Фалестис сдерживал старого друга на руках, слушая его последнюю, до невозможного тихую песнь.

— Пора возвращаться, — в очередной раз пробормотал себе под нос рыцарь. Трость была забыта им у загона, а потому в дом Фалестис вернулся, нелепо сдерживая руку на плече, будто держал что-то. Уложив обувь на маленьком плато, беловласый прошёл через полную деревянных перегородок залу в комнату Арианелл. Множество книжных шкафов, меж которых располагалась её кроватка, с виду похожая на гнездо. Как в шутку сказала Ирия – семейная традиция Ночных Птиц. А подле всего этого разнообразия и была сама Ари, что вдумчиво глядела на расставленные на детском столике фигуры, изображавшие как воителей так и… мурлоков?

— Лорд Мурглчалис не участвует в этой схватке, милая. – с нескрываемым умилением произнёс Фалестис.

— А вот эти трое, — девчёночий палец указал на павшие под весом плюшевой игрушки фигуры. – Считают иначе!

— Что же, Солнце моё. Ты победила. – припав на колено, Фалестис расставил руки в стороны.
Спешно поднявшись, облачённая в белоснежное платье Арианелл устремилась к нему в обьятья, чуть вспрыгивая, дабы оказаться повыше. Колючая щетина отца покалывала её, но то не было важно, ведь дитя крови дотянулось до самой шеи, и в награду была поднята над землёй.

— Счастье – оно погубит меня. – отразилось в голове у Фалестиса. Он усадил дочку на согнутое предплечье и покрепче обнял, чтоб не упала в случае чего. – Сделает мягким, а после и слабым. Будет уводить от полей сражения всё дальше и так до поры, пока я не пожелаю бросить клинок на землю, произнеся – «Я устал». Это низко, недостойно данных мною клятв, но желанно. Да… Так и будет, но лишь тогда, когда я смогу быть уверенным в том, что моё королевство более не нуждается во мне.

Вердикт:
Одобрено
Комментарий:

Добрый день! Ваше творчество рассматривалось по критериям Высокой требовательности. Хочу напомнить, что квента является целостным художественным произведением и рассматривается вне контекста анкет и иного творчества.

Это ваша вторая квента, я помню первую и я очень рад, что вы прислушались к моим словам. Эта квента читается совсем иначе. Пусть она и меньше объемом, но здесь речь идет именно о персонаже, а события проскальзывают на фоне. Идея повествования оригинальная и интересная. Она подает нам произошедшее, нисколько не отвлекаясь от личности Фалестиса.

Отдельно радуют детали вроде трости и традиции семьи с именами. Такие мелочи всегда служат жирным плюсом для истории персонажа, делая его уникальным.

В квента присутствует глубокая мысль, которую вы могли развить. Вообще вся ситуация с Эзалором и Ирией могла бы стать отдельной квентой. Ее отказ, после переход к Эзалору, который после "умирает", а также ее возвращение. Все это сборные части для добротной драмы, но здесь упомянуто вскользь.

Описания добротные. Текст выверен, пусть и не лишен ошибок полностью. Если в прошлой квенте мелькал даже копипаст, то здесь текст авторский и он очень хороший. Читать квенту приятно и быстро. Нет предложений, об которые я бы запинался.

Я не совсем понял конец и финальную мысль произведения. Более лаконичным кажется вариант, при котором повествование к ней подходит, но у вас это обособленная идея, которая оставляет вопросы. Разве тот факт, что у него теперь есть ребенок не ломает в нем того потенциального железного солдата, что был бы без него? Не понятно, при каких обстоятельствах девочка появилась. С другой стороны, вы уже подаете персонажа как того, кто готов отступиться от идеи защиты королевства ради дочери, но выше в тексте вы пишите в настоящем времени о том, что он готов отдать жизнь за Кель'Талас. Личностный конфликт - возможно, но не ясно без описания обстоятельств появления дочери и его желания к этому.

Тем не менее, квента добротная, в квенту вложили труд и теперь она раскрывает персонажа с новой (относительно анкеты) стороны.

Квента получает статус одобрено. К выдаче персонажу "Фалестис" - +8.5 уровней.

Контакт - rolevik dima#4300

Приятной игры!

Проверил(а):
rolevik dima
Уровни выданы:
Да
+8
17:10
23:05
349
07:30
+2
Итак… С чего бы хотелось начать свою оценку? Сразу бы хотелось выделить несколько факторов, по которым можно сказать, что квента прекрасна. Литературность. Краткость написания, коя ничуть не помешала творчеству зацепить меня, как читателя. Практически отсутствуют грамматические и пунктуационные ошибки, что так же не может не радовать. Стиль написания так же радует глаз. Четко прослеживается изменение характера, а так же приобретение новых качеств персонажем. Видно сразу — автор вложил душу в творчество. А больше ничего добавить не могу. Если я не прав — поправьте. Я лишь сужу со скромной точки зрения простого смертного, далекого от литературы.