Игровое имя:
Нуаре

Пролог: Где я знакомлюсь с вами

Звать меня Идальго Перес, мой отец Гуга Перес работал на Батиста Нуаре и был там его личной слугой. Не думайте, личный слуга в доме Нуаре это вам не проходимец бродяжка, а вполне себе титул. Личный слуга представлялся с самого рождения ребенка, был он лет на пять старше своего хозяина, но не более. Заменял личный слуга друга, товарища и брата. Клялся защищать и оберегать своего хозяина до последней капли крови, что и делал мой, почивший уже, отец. Как читатель мог уже догадаться, я один из ключевых героев этого небольшого, но крайне интересного, уж поверьте мне на слово, рассказа. Но не главный.


Лорд Батист Нуаре


леди Арибет Нуаре


Жан Нуаре

Глава 1: Где я и Жан знакомимся

Когда мой отец покинул этот мир, а Батист и Арибет родили прекрасного малыша Жана, глава семьи решил, что я буду продолжать традиции семьи Перес и дома Нуаре и стану личным слугой для первенца. Впервые хозяина я увидел когда тому было без малого пара недель. Розовый такой, головка большая, а волос нет. Я на него смотрю, а он в ответ пялится, взгляда не отводит! Я тогда жутко испугался его взгляда. Будто в душу смотрит и все тайны знает. Даже ту, что я вчера булку на кухне стащил. Батист мне тогда строго сказал, мол, Идальго, этот прекрасный младенец — твоя судьба. Никто и ничто не должно мешать тебе служить ему верой и правдой и взял с меня клятву.

Так я познакомился с Жаном Нуаре, человеком, который изменил мой мир.

Я рос быстро, а хозяин, хоть и был младше меня на пять лет рос еще быстрее! Я еще едва читал в свои девять, а Жан мог спокойно прочесть книгу. По задумке Арибет, я должен был учить его ведь я старше, но вышло наоборот. Так как я совершенно глуп в плане наук, Жан учил меня сам. В свои шесть, юный хозяин научил меня писать и читать, а также культурно выражаться. Я же в свою очередь отдавался Жану полностью, посвящал каждую минуту своей никчемной жизни своему хозяину. Если тот бедокурил, а делал мой господин это часто, я брал вину на себя, за что часто был порот розгами. Батист понимал, что я выгораживаю своего хозяина, можно сказать спасаю его, подставляя свою шкуру. То есть по факту, выполняю свой долг. После порок, отец дома Нуаре подзывал меня к себе и трепал по плечу приговаривая, мол, молодец Идальго, молодец. Мне в такие моменты было решительно не понятно, от чего плакать? От счастья или боли от розг?

Мы вместе ходили на уроки фехтования к господину Бонасье, который учил нас фехтовальному ремеслу. Как оказалось, Жан плох в плане трудового воспитания и фехтование ему давалось с трудом. Зато я блистал! Бонасье часто говорил, мол, Идальго, ты идеальный фехтовальщик! Я думал, что Жан обижается, но тот хлопал меня по плечу, улыбался, смотрел в глаза и говорил, что гордится мной. Я смущался и продолжал тренироваться. Так я и Жан стали настоящими друзьями.

Сверстники избегали Жана. Он был слишком умен, начитан и нелюдим для них. Когда дети играли в войнушку на деревянных мечах, хозяин перечитывал историю континентов и мог запросто рассказать наизусть всю родословную своего крупного рода. Дети боялись его, будто чувствовали волны холода которые исходят от моего господина. И это была правда. Юному дворянину было банально скучно находится со сверстниками рядом. — О чем мне говорить с ними, Идальго? — как то спросил он меня. Я хотел было уже ответить, но почесав голову, понял, что не о чем. Но не удержался и спросил, — А со мной разве есть о чем? Жан тогда так странно улыбнулся, потрепал меня по плечу и посмотрев мне в глаза сказал, — Ты мне друг. Друзья бывают разные. Глупые, умные, красивые и не очень, но любят их не за это, а потом взял и тыкнул меня в грудь указательным пальцем, — Вот за это любят.

В 11 лет Жан начал изучать военную историю. Тактики, маневры и война захлестнули его! Тогда когда сверстники влюблялись впервые, господин играл в шахматы. Со мной не играл. Я был слишком туп для его гения, но я смотрел и пытался понять, как он это делает? Как обыгрывает лордов да графов, которые приезжали к Нуаре в гости. Дворяне всех мастей восхищались юным Нуаре, а тот краснел и сбегал в свои покои. Мать его — Арибет, особенно гордилась им в эти моменты. Она любила его так нежно, что казалось, что любовь матери к сыну способна взять и растопить любые льды! А Жан отвечал взаимностью. Я завидовал ему. Его счастью, но всегда осекал себя, говоря, что Жан Нуаре и служба дому Нуаре, это самая главная благодетель.

Дни сменялись днями, лета годами. Мне стукнуло 17 и я был физически крепкий, ловкий и, не буду лгать, красивый юноша. Жану было 12 и был он бледный, словно молоко, с черными как вороное крыло волосами и тощенький, но до безумия милый. На его фоне я смотрелся бугаем конечно. Я во всю бегал по девкам, а Жан нет, ему было не до этого. Столько книг, столько знаний, которые он еще не успел получить, для любви времени решительно не хватало. Но мой хозяин помогал мне в амурных делах! Писал чудесные стихи и поэмы, которые я декламировал очередной даме сердца. Объяснял как нужно находить подход к сердцам дам. Я как то спросил, мол, хозяин, у вас не было девушки, откуда вы все знаете? А он улыбнулся своими тонкими губами, провел по ним языком и говорит, — Идальго, вся суть мира в книгах. Там все ключи от всех дверей, а также от замков девичьих. Просто помни, что женщины невероятно просты, это мужчины законченные кретины. Тогда меня осенило, что если бы мой господин хотел, он бы охмурил кого угодно в два присеста.

Все рухнуло когда мы все отправились в гости к лорду Бениссио Левассёр.


Глава 2: Где происходят ужасные вещи!

Помню, что в этот злополучный день, шел дождь. Дорога размокла от продолжительного ливня и колеса нашей кареты застревали в грязи. Ехал я, Жан и его отец и мать, в сопровождение пары охранников. Лорд Бениссио был радушный хозяин, очень уважал Батиста и Арибет, а его дочь, Марта всячески строила глазки Жану. Хоть тот в силу своей замкнутости этого не понимал. А остальные понимали и пророчили взаимовыгодную свадьбу и союз двух домов.
Грянула гроза, а затем мы услышали как лошади заржали. В следующую секунду карета перевернулась на бок и я здорово ударился головой разбив ту. Видимо я потерял сознание, когда вылетел из перевернутой кареты и бухнулся на землю. Когда я открыл глаза, взору моему предстала страшная картина.

Лорд Бенессио Левассёр

леди Лорена Левассёр

Кони лежали на мокрой земле, задыхаясь от стрел, которые пронзили их. На их губах вышла кровавая пена, а всадники, которые были погребены под благородными животными, никак не могли встать. Мрачная фигура с длинной шпагой ходила и медленно, будто наслаждаясь каждой секундой смерти, всаживала дюйм за дюймом стальной клинок в их сердца. Рядом с каретой на коленях стоял Батист Нуаре, а в паре метров от него лежала на спине Арибет. Я пытался встать! Честно! Я бы все отдал, чтобы впиться в глотки ублюдкам, но не мог. Тело не слушалось меня, видимо удар был слишком сильный, что и спасло меня от судьбы стражей дома.

Жан стоял также на коленях, но чуть дальше отца и истошно кричал. К Батисту подошла та самая фигура со шпагой. Глава дома был стальной человек, Свет упокой его душу, и стоически глянул в глаза преступнику. Помню, что с его губ сорвалось имя — Бениссио Левассёр. Оно навсегда отпечаталось в моем сознании. Тот лишь хмыкнул и кивнул людям, которые держали Арибет. Эти звери, сыны собак, сукины дети, да прости меня Свет, которым суждено навеки гореть в Аду, если он есть, сорвали платье с матери хозяина и надругались над ней. Первым был сам лорд Левассер, он смотрел на Батиста, который истошно кричал в гневе, умолял прекратить его это страшное дело. Но тот лишь смеялся и продолжал насиловать Арибет, приговаривая, что зря тот не пошел на сделку, зря кинул его, Бениссио Левассёра и его дом и теперь он отплатит ему сполна. Как мы выяснили позже, Бенессио затаил злобу на дом Нуаре, но держал все в тайне и пару лет плел плотную паутину лжи и интриг за спиной Арибет и Батиста. Те попросту ни чего не знали и думать не могли, что едут в лапы к пауку, который хищно расставил свои сети. Когда круг ада закончился для леди Арибет, Бениссио схватил ослабевшего отца и заставил смотреть как его любимую жену режут на его глазах.

Но проклятому лорду было мало, как оказалось Жана держала его жена — Лорена Левассёр, и когда та выхватила нож, чтобы зарезать моего хозяина, Батист призвал все свои силы, вырвался из стальной хватки Бениссио и кинул камень в голову Лорены. Да, лорд Нуаре старший был знатный стрелок, с пары метров мог в спичку попасть. Камень разбил Лорене голову (жаль не на смерть) и Батист закричал, что есть мочи, мол беги сын! Беги! И Жан побежал. Свет, как же я радовался, что хозяин смог вырваться из лап смерти. К сожалению, после этого Батист подавился своей кровью, так как Бениссио перерезал тому горло. После всего ужаса я потерял сознание, точно понимая, что завтра я не проснусь. Слезы текли по моим щекам вперемешку с каплями проклятого дождя.

Глава 3: Где нас спасает чудо

К радости или сожалению, но я выжил и смог прийти в себя на следующий день. Страшная картина ни куда не делась, а подле повозки сидел плачущий Жан. Он обнял меня, когда увидел, что я медленно бреду по полю бойни. Из головы сочится кровь, кожа бледная аки алебастр, но живой. Я обнял хозяина в ответ и пообещал тому, что мы отомстим всему роду Левассёр. Мы спешно похоронили отца и мать Жана, который потерял всякий интерес к жизни, и отправились куда подальше. К нашему общему сожалению, проклятущий лорд полностью уничтожил дом Нуаре и… нам было некуда идти. По слухам, крупицы которых мы смогли собрать, Левассёр пользуясь своим положением и деньгами, смог очернить дом Нуаре, выставив их чуть ли не предателями родины. Так, что теперь дома Нуаре не существовало. Конечно нас вяло искали его головорезы, но это мало имело значения, кто поверит сыну опального лорда и его слуге? Нападение на дороге привычно списали на атаку бандитов, мол, судьба сама покарала предателей. Так вышло, что мы стали резко ни кому не нужны. Конечно в первые дни мы спешно пошли к друзьям семьи, но те лишь завидев Жана — закрыли двери и рекомендовали убраться отсюда подобру-поздорову, иначе нас немедленно сдадут в руки лорда. Хитрый Левассёр сплел паутину лжи, где выставил нас врагами всего народа Азерота, поэтому помогать нам дело было незаконное и опасное. А дворяне… сами понимаете, народ боязливый на деле.

Шли дни. Еды не было, одежды не было, да ни чего не было. Нас гнали взашей отовсюду, будто мы бродяги, которыми по факту и были. Мы влачили жуткое существование уже пару недель, когда Жан предложил ограбить повозку. Без убийств и прочего ужаса, конечно. Только ради еды и пары золотых на неё. Оружие у нас было, да и навыки мои ни куда не делись. В итоге мы устроили засаду и напали на мирных людей. Было стыдно. Но деваться было некуда, или голодная смерть или смерть от руки Левассёров, которые преследовали нас, но мы смогли сохранять инкогнито.

Хозяин обоза был против ограбления и Жан выхватил нож. Первый напал на Жана, со смехом, мол, что может ребенок против взрослого? И вообще мол, валите отсюда, иначе сейчас перебью вас как мух навозных. Он начал подходить к моему господину и Нуаре младший нечаянно убил его, воткнув нож тому в живот. Скорее от страха, чем специально. Мой господин тогда удивился не меньше чем его первая, пусть и случайная жертва. Однако его рука уверенно провернула нож. Нуаре отпрыгнул от начинающего падать хозяина обоза и на его лице застыла маска ужаса, которая потом сменилась полным безразличием. Поверьте мне, я не вру! Я запомнил это лицо, хорошенько запомнил. На моих глазах жертва, которая еще не давно рыдала над телами родителей — превратилась в хищника.

Мы спешно забрали добычу и скрылись в лесах. Жана трясло. Меня тоже.

Но… мы пошли на дело снова. И снова, и снова. Жан втянулся в искусство убийства, я был хорош в фехтовании, но он стал мастером убивать исподтишка. Чтобы вы понимали, когда я говорю «исподтишка» я не имею ввиду какие то ловушки или приемы. Нет. Я имею ввиду нападение со спины, момент, и нож уже торчит в боку незадачливого путника. Так как господин знал анатомию, как правило он втыкал кинжал так, чтобы жертва точно повидала своих предков на том свете. Конечно большинство грязной работы делал я. Так как был старше, крупнее и внушал все же какой никакой страх, но тем ни менее, Жан также принимал участие. Я думаю, что таким образом мой хозяин выплескивал всю свою злобу, обиду и страх на внешний мир. Так и жили мы целый год. Грабили, редко, но убивали, и горевали о том, кем же мы стали. Это не сложно, поверьте. Я физически крепок, ловкий, а уроки фехтования, кои дал мастер Бонасье — творили чудеса. Когда Жан посоветовал мне сделать голос погрубее и я научился говорить так, словно болен ангиной. Мой хозяин это называл — опасная хрипотца, а я называл это предсмертные хрипы бешеного пса. На тех кто поопаснее мы не лезли, вооруженные компании обходили стороной, а нашими жертвами были одинокие путники или повозки. Нам двоим не много нужно было. Но иногда, я подчеркну, иногда (что конечно не уменьшает нашей вины) приходилось прибегать к убийству. Ну знаете как бывает, зазевался, а проклятый торгаш уже хватает свой арбалет и пытается пальнуть в тебя. Ну как тут не убить?

Одно дело будь мой хозяин один в ту пору, но с ним был я, его слуга — Идальго Перес! Даже в такие лютые и страшные дни я заботился о нем как мог. Лучшие куски хлеба — я отдавал ему, находил удобные (насколько это возможно) места для сна, а сам ютился на земле. Короче, если бы Батист Нуаре был бы жив, то он бы гордился мной.

Жан говорил мне, что до зимы хочет покончить с собой, ибо не может больше так жить. Мы дали клятвы друг другу, что покончим с собой в один день.

В ту дикую пору про нас уже слыхали на дорогах. Жану дали даже прозвище — Ублюдок. Помнится впервые когда услышали как его зовут, я даже расстроился, мол, почему ему дали прозвище, хоть и обидное, а мне нет. А Жану оно нравилось. Он любил сидеть в ночи возле костра и шептать себе под нос, мол, Ублюдок значит? Так это вы, скоты, меня таким и сделали! Ваша вина это все, ваша! Так страшно шипел по ночам, что я даже спать не мог. Страшно было.

Стало быть расклад был плохонький. Было дело времени, когда нас найдут местные блюстители закона и отправят… наверное Жана бы отправили в приют, а меня точно на плаху. Короче дни наши были сочтены. Тогда мы решили напасть на одинокого путника. С этих денег напиться, наесться и уйти в мир иной.Этим человеком был капитан наемников Ариан Арно, который, видимо, всегда появляется в самый нужный момент.

Схватка была горячая, но быстрая. Он дал Жану в висок кастетом, меня пнул в пузо ногой, затем выхватил клинок и был уже готов убить моего господина, но… сжалился. Начал нас расспрашивать, что да как. Ну я и рассказал, хоть Нуаре и был против. Ариан внимательно слушал и кидал на нас задумчивые взгляды. Затем накормил, напоил и предложил искупить все свои грехи в его отряде “Красные драконы”. Мне как наёмнику, Жану как служке. Ну знаете там, посуду помыть, мусор убрать и прочее. Тут был против уже я, но Жан прямо спросил, смогут ли они потом, помочь ему убить лорда Левассёра. Тот утвердительно кивнул и так мы отправились на службу к наемникам.

Так как Жану было 13, Ариан был против того, чтобы тот ходил на боевые задания, даже под моим присмотром. Но мой господин был непреклонен и Арно сдался. Первые задания шли отвратительно из-за физической силы Нуаре. Но дальше стало лучше. Особенно, когда мой хозяин сам придумывал планы нападения или обороны. В девяти случаев из десяти план срабатывал. Это заметил здоровяк Филипп Дюбуа, сержант тогда отряда наёмников. Ну и начал обучать Жана мудростям ведения наёмничьего дела. Филиппа удивляли способности Жана, но бесило и злило, что тот ругается как портовая девка, а потому вечно ходил и причитал, что мол, как же так, дворянин, а ругается как сапожник. Но Жан на тот момент стал совсем холодный к окружающим и продолжал скверно ругаться.

Показывая исключительный интеллект, быструю обучаемость и память, Нуаре быстро учился мудростям у прожжённого наёмника. Филипп завел маховик убеждения. Так как он искреннее восхищался мастерству Жана, его логике и способностью просчитать свои действия на два шага вперед, он точно решил убедить капитана, что Нуаре это не просто мальчик со сломанной судьбой, это находка. Алмаз который нужно огранить, чтобы получился бриллиант. Все время пока Филипп обучал Жана премудростям дела наёмника, но со стороны офицера отряда, Филипп капал на мозг Ариану. Тот бесился, кричал, ворчал, отрицал любые доводы, но Дюбуа умел добиваться своего и в конце концов добился. Крепость отрицания имени Арно снова пала, и тот дал свое добро на этот неслыханный шаг. Хоть сам и понимал, что это еще ребенок, но ребенок который приносил крупные деньги отряду. А дела у отряда были, прямо скажем, так себе.

Прошло два года и Жану стукнуло пятнадцать. Филипп закончил обучение господина и тот стал лейтенантом отряда ”Красные драконы”. Про чернокожего здоровяка шутили, что мол воспитал сначала капитана Ариана Арно, а потом и лейтенанта нового. Он смеялся в ответ, но гордился Жаном, считая его своим лучшим проектом. Задорный был мужик. Как бы там ни было, но Жан Нуаре стал самым молодым лейтенантам отряда за все время его существования. Принеся немало денег в отряд, он прямо попросил Ариана Арно выполнить то, что тот обещал.

Убить лорда Левассёра.

Глава 4: Где снова происходят страшные вещи!

В тот день, как и тройку лет назад шел проливной дождь. Ариан узнал, что повозка лорда Левассёра будет идти по тракту и спланировал засаду. Аккурат в день в шестнадцатилетние Жана. Словно хищники мы прятались в кустистых зарослях подле дороги, когда карета показалась на горизонте. Лучники дали залп и кони повалились замертво, а другие стрелы накрыли стражников лорда смертоносным дождем. Лужи обагрила человеческая кровь, смешиваясь с грязью. Повсюду слышались крики умирающих, которых безжалостно добивали наёмники.

Ариан открыл дверь кареты и вытащил за волосы сначала Лорену, а затем и самого Бенессио Левассёра. Но в карете был еще один человек — Марта Левассёр, дочь порочных родителей. Её тоже поставил подле матери и отца на колени. Ситуация была полностью как и в ту страшную ночь. Только теперь мрачной тенью завис Жан Нуаре над своими обидчиками. Бениссио умолял, просил и стонал, чтобы его и его семью отпустили.

Глава рода не хотел такой участи. Не хотел умирать и принимать правосудие.

Но Жан лишь демонически расхохотался и достал пробирку из своей сумочки. Я знал ее, это был смертоносный яд, который Жан сам и изобрел. Он рывком подтянул к себе жену лорда и сунул той ампулу в рот, заставляя женщину разгрызть стекло. Яд потек по ее губам проникая в организм и отравляя его. Мой господин схватил Лорену и подтащил ее так, чтобы Бениссио видел как его жена умирает. Последний из дома Нуаре делал это без звука, не проронил не слова, ни чего. Он просто смотрел как лорд Левассёр смотрит на свою жену, тело которой начало заходиться в многочисленных судорогах, а из рта потекла кровь. Жан наблюдал за мучениями Лорены и Бениссио, который шептал своей умирающей жене слова любви, прощания и сожаления. На губах Жана выступила улыбка от вида, что смерть берет свое и правосудие, хоть и страшное, торжествует. Когда все было кончено, а Бениссио съежился от стонов, Жан откинул труп Лорены в сторону. Схватив свой нож, он безжалостно перерезал лорду горло, смотря тому в стекленеющие глаза.

Когда тело Бениссио упало на землю, мрачный жнец повернулся к Марте. Жан выглядел как мертвец, который восстал из могилы. Белая кожа, безумная улыбка и зажатый в кулаке нож, с которого капает кровь. И взгляд. Холодный, безжизненный взгляд человека, который потерял веру в этот мир, но самое печальное — потерял веру в себя.

Девчушка сидела на коленях и смотрела на Жана как на чудовище, кем он и был. Я и сам покрылся мурашками от такой жестокости. Господин подошел к Марте и посмотрел той в глаза. А Марта лишь истошно ревела и смотрела на тела своих родителей, у девочки явно случился шок от происходящего. Тогда юный дворянин сказал ей, что мол, не позволит ей стать такой, как он. Выхватил пистоль из-за пояса и прицелился той в голову. Шли минуты, по щекам моего хозяина текли слезы. Горючие слезы гнева, боли и страдания. Палец никак не хотел нажимать на курок и… я выхватил свой пистоль и прострелил голову Марты. Я не хотел, чтобы мой господин взял на душу еще и этот грех — детоубийство. Сейчас то я понимаю, что частично спас Жана от прыжка в пропасть безумия.

Жан ошарашено, стеклянными глазами смотрел как тело Марты падает в грязь. Он откинул оружие в сторону и издав дикий крик стремглав помчался в лес. Но по пути врезался в Ариана, который присев на колени подле него, словно отец обнял трясущегося Жана за плечи и прижал к себе. Долго они так сидели. Хозяин ревел, а Арно, словно сына успокаивал того. Ариан проклинал момент когда согласился взять Жану с собой. Ведь мог же взять да и потихоньку убить лорда, принести доказательства о выполненной работе и дело с концом. Капитан ни как не рассчитывал на такую жестокость, которую проявил лейтенант. Да ни кто не ожидал. В глубине души я верил, что мой господин проявит милосердие или же сделает смерть своих недругов быстрой и не такой мучительной.

Прожжённые наёмники — женщины и мужчины хлеб которых война, подчистую забыли, что перед ними не взрослый человек, а ребенок (пусть и быстро повзрослевший) у которого сильнейшая психологическая травма. Жану нужна была семья, любовь и забота, чтобы пережить ад, а не путь жестокой мести. Увы, образцовых отцов и матерей среди Драконов не было. Это была ошибка, сейчас все в отряде поняли этот факт, но тогда...

Тогда мы стояли под проливным дождем, по пояс в грязи, крови и обливались потом копая общую могилу для тех кто похоронил жизнь Жана Нуаре. Ну и мою.


Эпилог: Где тучи расходятся

Шли дни. Жан стал еще больше нелюдимым. Часто пил и кричал на подчиненных. Даже на капитана иногда срывался. Мы все понимали почему это происходит. Жан страдал, он не хотел жить, не хотел общаться ни чего не хотел. Ни ел, ни пил, а просто сидел и смотрел на портрет своих родителей, все, что у него осталось от прошлой жизни. Месть не принесла ничего кроме злобы на себя и разочарования. Мы стали меньше общаться и видеться, мне было больно от этого, но я понимал, что сейчас хозяин хочет быть один.

Я все чаще думал, что Жан хочет свести счеты с жизнью и боялся этого.

Но тут нагрянуло задание. На связь вышел Джонатан Худ, старый друг Ариана. Он служил в армии, под именем Джек Квинн и так вышло, что один из отрядов 7-го легиона крупно подставили и он просил помочь. За деньги конечно. Арно подумал и решил согласится. Так в наши ряды влились бойцы 7-го Легиона.

Сначала Жан хотел убить каждого. Всех. Особенно рядового Мэроса, у которого была жена пандаренка Мэй Лин. Мэрос злил его. Да все злили Жана в тот нелегкий для него промежуток времени. Наверное больше всего Нуаре злил он сам. Сколько зеркал он перебил, когда смотрел на свое отражение! Вы не поверите, но однажды Ариан лично запретил Жану колотить зеркала, мол, что на это уходит столько денег, что можно было уже купить фабрику, которая будет производить пресловутые зеркала. Жан хмыкнул, что-то в ответ, но бить перестал.

Но судьба….старушку судьба, за что я тебя люблю, так это за твое чувство юмора. Волей судеб, но Мэй рассталась со своим мужем. Скандалы, ревность на ровном месте и подавленные чувства из-за сложной ситуации. Мой отец говорил про это хорошую фразу — «быт заел». Неожиданно, но Жан Нуаре, лед среди льда, начал ухаживать за девушкой. Конечно не мне судить выбор расы, но… любовь зла, понимаете? В своей грубой манере, юный дворян смог расположить к себе Мэй и та стала встречаться с Жаном, для которого настал новый рассвет. Верно говорят, что самая тьма, наступает перед рассветом. Вот и для моего хозяина он настал. Любовь, вот что познал Жан Нуаре. Чистую, неприкрытую, которая оголила все его раны и недостатки. Мэй Лин также была сломлена и… это скрепило их. Любовь Жана смогла принять его таким какой он есть. А был он испуганным ребенком, который лишился детства попав в водоворот черной судьбы. Как то раз, Жан спросил у Мэй, мол, как можно любить такое существо как он? А девушка только улыбнулась и тыкнула его пальцем в грудь, совсем так, как господин тыкнул меня в детстве. — Любят за то, что бьется в груди. Хоть твое сердце и заполнено тьмой и страхом, но оно доброе и живое, — сказала она и я четко увидел как маска безразличия уходит и на лице Жана появились искренняя улыбка и смущение.

Новая пара начала ремонтировать друг друга, силой любви они заделывали бреши и ранения друг друга. Очень быстро Мэй и Жан стали талисманами отряда. Хоть они и были зачастую странны и непонятны, а иногда и откровенно глупы — мы все понимали, они любят друг друга и каждый наёмник ментально грелся об них, смотря на прекрасную пару.

Жан Нуаре и Мэй Лин

Как бы там ни было, но задание мы выполнили. Цена была велика. Многие наши друзья пали в последней битве, а легионеры вернулись домой. Почти все, но некоторые остались. В числе тех кто остался была и Мэй Лин, которая решила остаться вместе с Жаном и продолжать служить у драконов. Я был рад, хоть и Жан мало говорил со мной (дела амурные, сами понимаете), но однажды сказал, что наконец счастлив. А значит я справился со своей задачей. Я видел хозяина разным. Видел его ребенком, видел как его жизнь рухнула, видел как он почти стал монстром! Но впервые я видел его человеком. Да, пусть он и также сквернословит и отличается несносным характером, но теперь это человек. А не сломленный кусок плоти, который хочет одного — смерти.

Знаете, некоторые истории, пусть и страшные, но заслуживают хорошего конца. Я не хочу выбелить меня или Жана, в глазах нашего дорого читателя, нет. Я просто хочу сказать, что каждый (ну или почти каждый) заслуживает второй шанс. И вот если ты этим вторым шансом не воспользовался, не решился изменить себя и мир вокруг себя — тогда тебе конец. Жан Нуаре и ваш покорный слуга, смогли пережить ад и видимо старушка Судьба решила даровать нам эту возможность, которой мы воспользовались.

Жану Нуаре сейчас семнадцать лет и он все еще лейтенант “Красных драконов”, а я… а что я? Вместе с Жаном мы решили, что не будем рассказывать о том, что я его слуга, и также служу в отряде, который знает меня как Томми.

Томми Кинжал, ваш покорный слуга и человек, который рассказал эту историю.

Ваш покорный слуга, Идальго Перес (Томми Кинжал)

Дополнительно: Низкая требовательность

Вердикт:
Отказано
Комментарий:

Добрый день! Ваше творчество рассматривалось по критериям Низкой требовательности. Хочу напомнить, что квента является целостным художественным произведением и рассматривается вне контекста анкет и иного творчества.

У квенты есть очень серьезные проблемы, которые по сути ломают историю. Во-первых. Если отец Жана кого-то кинул, неужели он бы просто так поехал бы в гости к предполагаемому противнику? Во-вторых - Какая мотивация у Левассёра оставлять Жана и его слугу в живых? Разумеется, что они будут пытаться привлечь его к ответственности, а возможно убить. Этот момент скорее не раскрыт, чем требуется какая-то конкретика. В-третьих, что самое главное - почему ребята не возвращаются домой? Род Жана богат, а значит у него есть слуги и как минимум возможность продать свои имения и жить достойно. Почему они опускаются до ограблений, а после и убийств, при этом имея возможность запросто подняться? Да и сама по себе идея того, что восемнадцати летний и тринадцатилетний грабят, убивают - абсурд. То, что ребенка буквально в четырнадцать лет уже делают лейтенантом - еще больший абсурд. Любовная линия с пандаренкой подана слишком быстро, чтобы мы хоть как-то брали ее в расчет.

Я не могу это одобрить, потому что даже в теории не могу представить такую ситуацию. Выход из положения - Заменить нападение на дороге захватом дома и убийством вообще всех, сжиганием дома. Поднять Жану возраст хотя бы на пять лет, заменить бандитизм и убийство рандомных жителей на тот же в сторону людей Левассёра и тогда история заиграет новыми красками. Пока отказ.

Контакт - rolevik dima#4300

Приятной игры!

Проверил(а):
rolevik dima
Уровни выданы:
Не положено
+5
17:41
12:38
491