Игровое имя:
Хойфек

А-а, вот и в эту ночь кто-то решил проведать старого рассказчика. Приятно видеть тебя. Ты зашёл очень вовремя, я как раз заварил чудный чай и дописал историю одного маленького путешественника. Сахар на полке, заварка около той лампы. Присаживайся и слушай мою историю.

Многие слышали о величайших войнах Азерота, о победителях Короля-Лича, Смертокрыла Разрушителя Миров, Саргераса, что грозились уничтожить этот прекрасный мир. Копаясь в библиотеках, можно утонуть в бумаге, пытаясь отыскать что-то интересное, однако повествующее не о кровопролитии, конфликтах, катаклизмах и бедах. Но есть среди пыльных полок забытая книжечка, обитая кожей и перевязанная шпагатом. Она так и норовит рассыпаться в руках иного неосторожного искателя знаний, но, если всё сделать аккуратно, то, листая пыльные страницы, тот может заглянуть в историю самого чистого вульпера на Азероте…

Подожди! Эхх вы, молодые, так и рвётесь куда-нибудь сьюлить, думая что старый рассказчик поехал крышей, и рассказывает про маленьких ушастых существ, которых половина Орды до сих пор не желает воспринимать всерьёз. А вот ты — сядь и послушай, ибо я готов положиться всем своим дряхлым телом, что о таком вульпере ты ещё никогда не слышал.

***

Итак, имя нашему маленькому герою сегодняшней ночи — Хойфек. Он, как и большинство из его расы, родился в пустыне Вол'Дуна, в караванной повозке своей семьи. Его родители были торговцами мехами и кожей, которую добывали на охоте и продавали в Дазар'Алоре, куда их пускали с неохотой, однако троллям нравилось дружелюбие этой семейки и качество товара, отчего маршрут от пустыни до золотого города стал для семьи привычным. Хойфек с самого детства не любил охоту — ему было больно смотреть на то, как родители разделываются с бедными животными, и поэтому решил пойти иным путём. Однажды, когда его отец собирался добить, связанного болас, лежащего в кустах, редкого терродактиля-албиноса, Хойфек сказал что желает сам разделаться с ним. Отец с гордостью вручил ему свой охотничий нож, и наш герой прыгнул в кусты. Терродактиль даже не вырывался — он лежал неподвижно, с невыносимой печалью смотря в глаза Хойфеку. У него было чёрное пятно на бедре, и это не было похоже на ушиб. Это родимое пятно, и именно оно указано во всех контрактах на поимку этого зверя, о котором многие года сладко грезят коллекционеры, готовые озолотить того охотника, что принесёт зверюгу живой или мёртвой. Не долго думая, Хойфек перерезал верёвку болас, и огромный динозавр взмыл в небо, улетая прочь. Вернувшись к отцу, юнец с грустью сказал, что не успел перерезать горло добыче, и тот вырвался. Но старик насквозь видел своего сорванца, и с размаху выдал мощную оплеуху. Хойфек повалился наземь, и отец отобрал у него нож со словами: «Тебе никогда не стать настоящим вульпером. Ты гоблин, обросший белым мхом».

Сорванец лежал, не осознавая правильности своего поступка. «Чья-то смерть не значит чьей-то победы. Это всё ещё остаётся смертью, как бы её не преподносили». Так он и заснул с гудением в голове и в слезах, надеясь на то что утром всё изменится...

И лоа услышали его. Вот только это были коварные лоа — так как Хойфек проснулся не в родной повозке от запаха свежего мяса на завтрак и маминых тёплых рук, а от ледяной воды, которой его окатили из деревянного ведра. Пока Хойфек откашливался, ему нанесли несколько ударов, и отбросили к скале. Помимо звона в ушах, в воздухе постоянно слышалось шипение и свист, а ко вкусу крови на языке примешивался едкий металлический привкус. Открыв глаза, сорванец обнаружил себя прикованным цепью к стальному ядру в большой пыльной пещере. Перед ним стояли два сетрака, явно ожидавшие от Хойфека чего-то. Вокруг же тут и там шахтёрскими кирками долбили стены четверо вульперов, пара зандаларских троллей, и один сетрак. Один из пленителей подошёл к Хойфеку, поднял за изорванную рубашонку, и прошипел: «Я думаю с переломанными кос-с-стями работать не так удобно. Пользуйс-с-ся этим, пока я не разозлилс-ся!». Бросив мальца на горячий камень шахты, сетрак усмехнулся, и со своим напарником ушёл прочь из пещеры.

Хойфек был страшно напуган, он не понимал, где его родители, как он сюда попал не проснувшись, и сколько ему ещё жить на этом свете. Хотя сложно сказать о свете в пещере, где трудно отличить гоблина от гиены, а пыль, освещённая редкими лампами, стала удушающим туманом. Он окликнул рядом стоящего сетрака-раба, и спросил:

— Что здесь происходит?

— Это, мой мальчик, раскопки древнего храма Атул'Амана. Мой народ стал жаден до силы, заключённой в недрах этого храма, и та утянула их с головами, сделав безумными фанатиками. Я был единственным кто призвал к уму жестокосердных собратьев, но они ныне утрачены навеки. И теперь я коротаю свои деньки здесь. Хм… даже интересно, переживёшь ли ты меня в ближайшие месяцы...

— Ты не свистишь как все прочие… Почему?

— Их головы забиты маниакальными желаниями достичь цели, жаждой могущества. Им некогда контролировать свои вредные привычки. Ты вопросы-то задавай только киркой не забывай долбить. Я рад что среди всех смог найти собеседника, перед смертью не наболтаешься...

— Мы переживём всех наших пленителей, и их сыновей. Я освобожу нас!

— Да брось — закатил глаза разговорчивый змей — Ну неужели ты думаешь что ты здесь самый умный? И не таких они хватали за шкирку, когда те пытались сбежать. Ты не первый, и не… *звоньк*

Цепи свалились с сетрака, и тот большими глазами уставился на Хойфека, разминающего пальцы и направляющегося в сторону остальных заключённых.

— Ну ты даёшь, парень! Давай-давай! Молодчина! — кричали сорванцу рабы, когда из-за поворота послышался скрежет хопешей.

— Всех мне не освободить, сил не хватит! — взволнованно крикнул Хойфек.

— К чёрту малой! — крикнул один из зандаларов — Дальше мы сами управимся!

Тут в пещеру вбежали те самые пленители с хопешами в боевой готовности, но Хойфек не побоялся, выбежал вперёд, и начал язвительно насвистывать, передразнивая их, что для сетраков было страшным оскорблением. Те ринулись на него, но юнец проскользнул между ног сетрака, и второй боец, промахнувшись по вульперу, со свистом вонзил хопеш в колено товарища. Страшно заверещав, сетрак упал на камни, а второй, испугавшись за собрата, стал оглядываться, но тут же на его голове оказался его собственный рюкзак, который Хойфек выхватил и завязал на шее змея. Надышавшись газами в замкнутом пространстве, второй отключился, и грохнулся на орущего товарища, а Хойфек слез, оторвал от рубахи относительно чистый рукав, и перевязал колено крикуну. Тот в недоумении даже перестал кричать, а сорванец, закончив своё дело, оглядел рабов. Те взирали на него с откровенным непониманием, и только его друг сетрак, тяжело дыша, стоял с вытянутыми руками.

— Ты… Не может быть...

— Давайте валите отсюда, пока не набежало ещё сетраков — крикнул всё тот же зандалар, и Хойфек, откинув два пальца от головы, что было его любимым жестом, поспешил к выходу, а за ним и сетрак-раб.

Когда они выскочили на улицу, их окружила толпа змей, и вот уже на героев шёл, размахивая хопешом, красный как закат сетрак, заливаясь хриплым смехом, от которого леденело сердце.

— Ах-ха-ха-ха… Из моего лагеря рас-с-схитителей ещё никто не выбиралс-ся живым. С-с чего ты решил, таракан-перерос-с-сток, что с-сможешь сбежать, опередив лучш-ших из лучш-ших?! С-С-сейчас-с ты ответишь за свою наглос-с-сть. А-а-а!!! — красный сетрак метнулся в сторону Хойфека, но тут же раздался страшный свистящий рык, и солнце на миг перестало светить, а через миг, красный уже летел прочь в лапах белого терродактиля, вонзившего когти глубоко в плечи сетрака. Все вокруг опешили, но командир оказался не промах, и одним взмахом хопеша рубанул тело зверя. Тот, вскрикнув, камнем полетел вниз, и с грохотом рухнул на отряд сетраков, оставив последних без основных сил. Тут же подоспели шахтёры вооружённые кирками и лопатами, и кинулись на пленителей.

Хойфек подбежал к своему спасителю, но тот с трудом поднялся, и бросил крыло перед юнцом и рабом. Они оба были знакомы с этим жестом, и тут же, достав хопеш из под трупа красного сетрака, оседлали крылатого. Терродактиль разбежался, через муки взлетел, и унёс героев прочь.

В полёте оба сохраняли молчание. Сетрак был поражён тем, что его освободил дитя-вульпер, и полностью ушёл в свои мысли. Хойфек же зарисовывал в свою самодельную, перевязанную шпагатом книжечку, открывшуюся панораму пустыни, которую ещё никогда не лицезрел с такой высоты. Он был восхищён самим собой, и на его душе было чисто, так как в этой ситуации он знал, что всё сделал правильно. Но один вопрос тревожил его сердце — где его родители?

— Малыш, ты был великолепен — сетрак очнулся от мыслей — Такой ловкости может позавидовать даже самый проворный взрослый вульпер, я даже не представляю каким ты станешь, когда вырастешь. А как ты открыл кандалы?
— Спасибо… Я использовал одно заклинание, которое нашёл в старом фолианте посреди пустыни. Если правильно установить пальцы на мелком объекте, и аккуратно свести, при этом полностью сконцентрировавшись на сущности предмета, то можно вызвать трещину. Так я и расколол цепи. А как ваше имя?
— О, конечно же. Зови меня Фольё. Фольё Маназмей. А как тебя?
— Хойфек.
— И всё? Никакой фамилии, ни по отцу?
— Нет...
— Ну не-ет. Так нельзя. Ты теперь у нас будешь… Хойфек Скользящий-по-Ветру! Ведь именно так ты выглядел когда сражался в пещере со змеями. И у тебя есть огромный белый летающий динозавр, который, если я не ошибаюсь, последний в своём роде!
— Он не мой. Я спас его из рук собственного отца вчера, когда тот хотел сорвать с него шкуру.
— Ох… — Фольё смутился и прокашлялся.
— Дядя Фольё?
— Прости, я не думал что всё так… Ну знаешь...
— Неправильно?
— Ну не то что бы...
— Все так говорили мне с детства. — свесил уши Хойфек — Ты всё делаешь не так. Это не по-традиции, это не по правилам. Мне надоело быть неправильным, но и таким как все — жестоким и алчным я быть не желаю! Я найду своих родителей, покажу им этот сетракский хопеш, и докажу, что из самой безвыходной ситуации можно выйти, не пролив собственными руками чьей-то крови.
— Ты поражаешь меня с каждой фразой, малыш! А как ты попал сюда? Я видел лишь как тебя затащили в пещеру.
— Я не знаю… Я помню лишь отцовскую оплеуху, и глубокий сон. Наверное на нашу повозку напали во время поездки...
Пока Хойфек говорил, у Фольё шире открывались глаза и рот.
— … и пока я спал, сетраки сделали что-то с моими родителями, а меня взяли в плен. Но я не понимаю, почему они не забрали и их. Может папа защищался?
— Я слышал разговор двух сетраков, и они говорили и о повозке, и о двух вульперах.
— Да?? Что они говорили, дядя Фольё??
— Они сказали… — Хойфек глядел прямо в глаза сетраку, отчего фраза застряла в горле, и никак не хотела выходить наружу. Фольё было больно в душе так, как никогда не было больно физически, а мятно-голубые глаза с широкими чёрными зрачками и большие пушистые опущенные ушки жгли сетрака, как не жжёт раскалённый металл.
— Они сказали что твоих родителей обокрали и отпустили, потребовав за тебя большой выкуп…
— О нет! — вздохнул Хойфек — Надеюсь мои родители не убиты горем. Ну ничего — как спустимся на землю, я вернусь в нашу деревню и доберусь до нашей хижины. Ух, как же мама с папой будут рады!
— Да… — нервно сглотнул Фольё — Они будут рады… Слушай! Давай-ка лучше подумаем о том, куда нас несёт эта зверюга. Мы приближаемся к скалам, ты уверен что он не хочет нами отобедать?
— Уверен! Друзья в беде не бросают — улыбнулся юнец.
Терродактиль начал заходить на посадку, и чем ближе они были к огромному гнезду из веток и хвороста, тем сильнее трясло зверя. Под конец летяга потерял управление, и влетел в гнездо, почти разрушив его. Хойфек и Фольё лишь немного ушиблись, но тут же встали и подскочили к терродактилю. Его живот рассекала кровоточащая рана с фиолетовыми рубцами, отходящими от неё на десятки сантиметров.
— Яд… Смертельный — с грустью заключил сетрак.
— Нет-нет-нет! Я не могу потерять друга, мы должны найти способ…
— Остынь. — перебил его Фольё — До земли ползти далеко, а на таких высотах травы не растут. Рана огромна, и даже всей нашей одежды не хватит на бинт, да и я знаю сетракские яды. Зверь обречён.
У Хойфека выступили на глазах слёзы, но терродактиль резко потянулся в сторону гнезда,
и, отталкиваясь лапами, дополз до большого яйца размером с вульпера. Сорванец грустно заглянул в глаза зверю, и тот нежно провёл по яйцу крылом, после чего бросил последний взгляд на героев, и третье веко сомкнулось на очах, навсегда закрыв их от этого сурового мира.
— Малыш, нам пора.
— Я не могу… Как же… Нам нельзя оставлять яицо.
Фольё тяжело вздохнул, подошёл к яйцу, и положил на него руку. Разместив пальцы на разных точках, сетрак сконцентрировался, и от его пальцев потекли лучи энергии, что впитались в скорлупу. Яйцо задрожало, а после взмыло в воздух, и полетело около Фольё.
Хойфек восхищённо ахнул:
— Ты… маг?
— Что-то вроде того. Скорее отщепенец общества, любящий сунуть нос в чужой учебник или свистнуть пачку древних фолиантов. Я и маг, и в ядах разбираюсь, и знаю пару-тройку шаманских приёмчиков.
— Ого… Это всё ты просто прочитал?
— Давай сначала спустимся. Чары спадут в течение пары часов, и нам хватит их ровно настолько, чтобы спуститься вниз. Я приметил там уступчик и от него тропинку через ущелье. Пошли.
Всю дорогу до подножья скал они говорили обо всём на свете. Фольё поражался Хойфеком, в свои шестнадцать лет, во что верилось с трудом при его крохотном, даже для вульперов, росте, он интересовался каждым словом, что бросит сетрак, и, что удивительно, схватывал на лету, отчего не приходилось долго объяснять. Маленький вульпер был явным вундеркиндом, и его можно было бы обучить.
«Страшно подумать, что будет с малым, если он узнает о настоящей судьбе родителей. Я не могу этого допустить. Как и было написано в той книге — „И зародится в пустыне маленький герой, что принесёт этому миру покой и исцеление, и подарит он надежду в сердца тех, кто отчаялся, и сулит он мир в души тех, кто упокоился“. Всё как в предсказании — Хойфек может стать тем самым защитником мира. Никто на моей памяти не был так милостив со своими врагами. Для него вообще не существует понятия „враг“. Есть только живые, дарящие жизнь, и рвущие жизни. Но даже с последними он поступает как истинный защитник жизни. И вся эта сила прячется внутри крохотного пушистого тельца, о лоа… Я не смогу называть себя по имени, если не обучу этого парня всему, что знаю сам! Вот только как оградить его от правды...»
От мыслей сетрака оторвало падающее яйцо, который тот схватил, и аккуратно положил на горячий песок. Солнцепёк был в самом разгаре, и только тени от скал уберегали героев от испепеления в бескрайней пустыне, что простиралась перед их ногами.
— А наше положение скуднее чем я думал… — вздохнул вспотевший Фольё.
— Я знаю это место — радостно прыгал Хойфек — здесь мой отец отстреливал горных коз. Отсюда до моего дома рукой подать, это только кажется что пустыня не имеет конца.
— А где ты живёшь, я так и не спросил.
— В караванной деревне. Наш караван каждый сезон окапывается на новом месте, и совсем недавно мы причалили здесь, так, чтобы недалеко было и до воды из вечного источника у храма Акунды, и до гор, где много разных зверей и минералов.
«Нет! Он не должен добраться до деревни! Надо собраться с силами. Давай же, давай!»
— Хойфек! — крикнул Фольё, выдавливающий из себя все соки и вызывая свечение вокруг себя.
— Что происходит? Что ты делаешь?
— Я почувствовал стаю гиен за поворотом, если мы немедленно не смоемся нас разорвут на куски! Иди ко мне и возьми меня за руку!
Придерживая одной рукой яйцо, а второй разрывая пространство вокруг, сетрак был вне себя. Голова раскалывалась, руки дрожали в страхе нарушить равновесие заклинания, а сердце билось за судьбу вульпера-вундеркинда. В один момент от невыносимых усилий Фольё закричал, выжимая последние остатки маны, и пространство вокруг схлопнулось. На миг они оказались в нуль-пространстве, они были сразу везде и нигде. А потом хлопок! И они посреди песчаниковой хижины со свитками, разбросанными тут и там, сломанной мебелью, и тремя слоями пыли и песка, что вмиг разлетелись по сторонам. Фольё упал на спину, придерживая яйцо, и аккуратно опустил его, после чего окунулся в беспамятство.
Хойфек тут же бросился искать любые источники силы, и действительно, среди завалов бумаг и пергаментов нашёлся обрывок свитка выносливости, который Хойфек тут же прочитал и схватился за руку сетрака, отчего энергия плавно перетекла в него, а сам свиток испарился.
***
Ты уже допиваешь третий чайник. Неужели моя история так взволновала тебя? Вот никто не верит старому рассказчику, пока не послушает сказку. Ты лей-лей, не жалей, у меня чая хватит на сотню Штормградских рыцарей, а я пока продолжу историю…
***
Да, наш герой юн, но сообразителен не по годам. Поэтому маг и пришёл в восторг, в последнее время он отчаялся в появлении избранного, но тут же лоа ниспослали маленького Хойфека ему на голову. После того тяжёлого дня работа героев не умолкала ни на секунду. Они отремонтировали в хижине всю мебель, очистили от грязи, и начали усиленные тренировки. Хойфек мечтал научиться всем заклинаниям Фольё, связанные с исцелением, и всем тем, что может спасти жизнь, не причиняя вред другим существам. Подобрав нужные свитки, что сетрак давно выменял у одного заморского торговца в порту, а именно пандаренские свитки монахов-ткачей-туманов, он отправился с Хойфеком практиковать навыки. Сам он к этим свиткам не притрагивался, ибо заклинания исцеления его не особо интересовали, но вульпера это вдохновляло до глубины души, и он быстро смог научиться делать отвары из различных целебных трав и вкусный чай, использовать силу болотного тумана из Назмира дабы исцелять раны и язвы на телах порченных зверей, и рассекать ветер подобно клинку, выдавая такие приёмы акробатики, которые порой заставляли Фольё задаться вопросом: «А не научился ли наш парниша летать?»
Однажды мимо их хижины проезжала необычная повозка, и, когда возница увидел тренирующихся неподалёку друзей, он соскочил с повозки как ошпаренный, и побежал к героям. Это оказался тот самый зандалар из пещеры, и, завидев Хойфека, тот, с необычной для троллей чувственностью, залился благодарностями и похвалами:
— О великие лоа, малой! Я обязан тебе жизнью! Как ты тогда разметал этих сетраков без единого убийства с твоей стороны. Это было восхитительно. Мы тогда быстро порешили судьбы пленителей, и дружно разбрелись по своим домам, и в Дазар'Алоре меня приняли несмотря на возвращение из пустыни, откуда никто не возвращается. Всё потому что у меня много связей, сечёшь? Я вот решил прокатиться по Вол'Дуну и поискать вульперских торговцев, а то в этом сезоне цены на их товары подскочили страшно, но теперь, когда я знаю что ты живёшь здесь, я буду заезжать к вам так часто как смогу, и привезу всё что вашим душам угодно. Провизия, одежда, да хоть древние артефакты, Матьяш в долгу не останется.
— О, а что насчёт свитков и манускриптов? — с интересом ухмыльнулся Фольё.
— Да без проблем! Я вам столько бумаги навезу, что ею можно будет поджечь всю Назмирскую топь, при всей её влажности!
Так Хойфек получил возможность жить в сытости и уюте, не прибегая к охоте, а Фольё обрёл столько знаний, что поклялся себе лично победить какого-нибудь древнего бога, когда прочитает всё что навёз этот тролль Матьяш. И в один судьбоносный день случилось нечто прекрасное.
Хойфек сидел в своей комнатушке и раскладывал по алфавиту книги, а также наводил общий порядок, как вдруг из библиотечной послышался хруст. Хойфек навострил уши, и понял что ему не показалось. Он бросился в ту комнату, в которой уже стоял с выпученными глазами Фольё, и глянул на яйцо. У того уже откололась одна скорлупа, и оттуда выглядывал милейший терродактиль, своим взглядом ослепив даже милого вульпера. Приложив усилие, детёныш расколол всю скорлупу вокруг себя, и пытался выкарабкаться из самодельной люльки, что представляла из себя скорее стог соломы и шерстяное покрывало.
— Насколько я знаю анатомию динозавров, это девочка. Как мы её назовём? — улыбнулся сетрак.
— Я поклялся защищать единственное дитя моего друга. И клянусь что с ней мы не расстанемся никогда. Её будут звать Хиша, и вместе мы облетим весь Азерот!
— Похвально, но я скажу тебе — без матери терродактили не выживают. При нашей опеке она не научится летать, а значит и не сможет себя прокормить.
— И что же нам делать?
— Его можно вырастить искусственно, с помощью магии и алхимии. Но для этого нужно опросить десятки магов и алхимиков, и один чёрт знает, кому по силам такая работёнка. А главное, кому есть дело до этого — сетрак призадумался, и тут же его осенило — Точно, есть!
— Что ты придумал?? — залился надеждой Хойфек.
— В свитках пандаренов я нашёл старую записку, в которой был написан адрес одного алхимика-пандарена. Хотя там трудно понять, алхимик он или хмелевар, наречие у них странное, но я точно смог перевести, что этот пандарен — любезнейшее существо на Азероте. Если он и не сможет вырастить дино, то хотя-бы укажет путь. Ведь все знания что ты почерпнул из свитков — его рук дело.
— И мы отправимся туда??
— Подожди-подожди. Мы? -сетрак неуверенно взглянул на Хойфека — Ты ведь понимаешь что сетрака не пропустят через Дазар'Алорский порт даже при всех связях Матьяша? А что насчёт остального мира? Ни один сетрак, насколько мне известно, не покидал песков Вол'Дуна, и на меня будут дико смотреть в любой точке мира.
— А как нам быть…
— Вот что, Хойфек, ты отправишься в одиночку, но только через неделю. Ровно столько мне потребуется на изучение заклинания «Оберегающее око», с которым я смогу видеть всё что происходит вокруг тебя и даже применять несложные заклинания, дабы помочь в битве или спасти от погони. А пока ты путешествуешь, я наверстаю кучу материала, и найду способ как догнать тебя.
— Так и сделаем! — подпрыгнул от восторга Хойфек, и дал пять сетраку, от чего тот почувствовал себя несказанно счастливым. Теперь у него есть настоящий друг с которым жизнь обрела новые краски.
За неделю, как и договаривались герои, Око, представляющее из себя заклинание, переносящее сознание мага в камень в виде глаза, было изучено и помещено в кувшинчик, который герои повесили на посох Хойфека. Сам сорванец отточил новые навыки, а Фольё придумал как лучше транспортировать Хишу. Он решил с помощью Ока поддерживать несложное заклинание левитации, отчего детёнышу не придётся сидеть в душной сумке, и она привыкнет к ощущению полёта. Матьяш пообещал их подвезти, и вместе герои отправились в столицу зандаларских троллей.
Они выдвинулись утром, и к вечеру уже были неподалёку от горной тропы, ведущей в Назмир, и, безопасно объезжая его, вливалась в Дазар'Алор. Перед ней герои остановились.
— Чтож, мой добрый друг… — Фольё слез с повозки — Здесь мы с тобой видимся последний раз, далее только мысли, мысли и образы.
— Спасибо тебе за всё, Фольё. Пусть мы и не смогли отыскать моих родителей, я верю в то что с ними всё хорошо. Тебе я верю больше чем кому-либо! — улыбнулся Хойфек и вновь дал пять сетраку, у которого сжалось сердце.
— Да… Ну, главное то что впереди, а не то что осталось в прошлом, я думаю…
Сетрака оборвало на полуслове когда герои услышали звон и скрежет стали, а так же столб дыма, тянущийся из-за соседнего бархана. Тролль, вульпер и сетрак тут же бросились туда, и, поднявшись на песочный холм, они увидели лагерь вульперского каравана, на который напали знакомые им змеи-пленители. Друзья ворвались в деревню, и Матьяш бросился на налётчиков, размахивая увесистой узорчатой булавой. Фольё, по просьбе Хойфека, заряжал только безопасные заклинания и, в основном, замораживал змей, а сам сорванец летал сквозь них и тут и там были слышны мимолётные вскрики. Здесь — Хойфек пробежался по краю повозки и ударил лапой в точку на голове сетрака, которая вмиг вырубила его. Второго захлестнул сонный туман, тот так же бессознательно пал наземь. У третьего ноги вмиг оказались связаны верёвкой, другой конец которой был привязан к балке отходящей от носа повозки, и сорванец, прыгнув на неустойчивую часть, отправил сетрака висеть вниз головой.
Быстро нападение было остановлено, и герои связали всех налётчиков. Оказалось что обошлось совсем без жертв, ибо они вовремя пришли на помощь, и только пара сетраков до конца жизни останутся инвалидами после смачных ударов Матьяша. Вульперы вышли из укрытий и осыпали благодарностями героев, и тролль пообещал что заедет к ним с товарами первой необходимости по скидке, а так же посоветовал нанять больше двух охранников. Вокруг царила радость, героев приглашали за стол, но Фольё сказал что им пора в дорогу, и вместе с Матьяшом двинулись к повозке. Хойфек так же пошёл вместе с ними, но его взгляд зацепил один странный значок на одной из самых больших повозок. Он подошёл к нему, провёл рукой, стирая пыль, и тут же озарился светом эмоций.
— Печать! Печать моего отца, это новая повозка моей семьи! Они там, внутри, Фольё, Фольё смотри!
— Нет… Нет-нет-нет-нет! — Фольё тут же бросился обратно к лагерю, но понял что было слишком поздно.
Хойфек отворил дверь повозки, что изнутри представляла из себя тесную комнатку с полками и различными товарами, а так же ставнями, которые открывались и создавали из повозки прилавок. В дальнем конце на полу сидела вульпера, а перед ней в темноте старый вульпер размахивал охотничьим ножом:
— Я вам так просто не сдамся, черви переростки! — кричал отец сорванца.
— Мам, пап, это же я, Хойфек! — радостно возгласил вульпер.
— Хойфек, не может быть, ты же был в плену у сетраков! — восхитилась мать.
— Я освободился и освободил всех кто там был заключён! Я доказал что могу бороться!
— Похвально, сына! — удивился отец — Неужто ли и нападение на лагерь ты остановил?
— Мне помогли мои друзья, которых я освободил из рабства — Хойфек и его родители вышли на улицу, и лицезрели картину связанных налётчиков, а вдали на бархане, спиной к заходящему солнцу, стояли Матьяш и Фольё.
— Эй! Там ещё один! Держи его! — крикнул отец.
— Нет! Он мой друг. Знакомься, мой наставник, тот кто приютил меня и обучил множеству приёмов, Фольё!
— Что… Ты связался с… с сетраком?! — покраснел отец.
— Они держали его в плену наряду с троллями и вульперами, я не мог оставить их. Каждый достоин жизни!
Отец Хойфека стал бродить вокруг-да-около, завывая от ярости и держась за голову.
— Каждый достоин жизни, как и налётчики, и рабы! Не важно чья жизнь, пап, любой огонь внутри любого из нас имеет право гореть.
— ХОЙФЕК, ОНИ УБИЙЦЫ!!! — в ярости заорал отец.
— Нет! Они такие же как и мы. Каждый имеет право на ошибку.
— Я знал… Я знал что ты просто мшистый гоблин! Ты предал семью, караван, и весь народ вульперов, растоптав наши традиции о свой поганый пацифизм!!! Не зря мы с матерью тогда откупились от тебя, отдав в рабство сетракам за счёт нашей свободы.
Глаза Хойфека застыли, как и сердце, дыхание. Казалось, сейчас остановился и Азерот, и Круговерть Пустоты, и всё мироздание. Будто кто-то закрыл книгу, бросив её на полку на долгие годы, остановив ход событий на мёртвой точке. Резко весь мир внутри вульпера преобразился. Любовь заменилась болью, а оптимизм накрылся свинцовой печалью. Но слёз из глаз не последовало, что могло бы напугать Хойфека, если бы он мог чувствовать хотя-бы что-то в тот момент. Он стоял и пустым взглядом смотрел на отца, который махнул рукой, и отправился восстанавливать лагерь, а мать не выдержала, и, залившись слезами, скрылась за дверью повозки.
И вот он один. Как и было всегда. Одинокий в толпе, растаявший утренний туман, раздуваемый ветром по низинам — именно так себя чувствовал вульпер. Он медленно развернулся, и пошёл в сторону Фольё.
— Иди к повозке, пожалуйста — попросил сетрак Матьяша.
Когда тот отошёл, а до Хойфека оставалось около двадцати метров, Фольё заметил что сорванец направляется к нему пусть и медленно, но целеустремлённо, смотря себе под ноги. Сетрак попятился.
— Хойфек… Ты прости меня. Да, я соврал про твоих родителей, но я не мог ранить твоё сердце, ведь ты был такой счастливый, такой целеустремлённый… Я боялся потерять единственную надежду этого мира. Ты как чистая слеза на веке Азерота — юнец приблизился на расстояние нескольких шагов. Сетрак упал на колени — Хойфек, я клянусь, я не хотел навредить тебе. Пожалуйста, не совершай ошибок о которых будешь жалеть. Малой, я не мог поступить…
Хойфек бросился на Фольё, и тот сжался, даже не принимая боевую стойку, и зажмурился…
Но тут он почувствовал дрожь и тепло, окутавшее его тонкое змеиное тело, что мягкий шарф в далёких заснеженных землях. Он открыл глаза, и увидел что Хойфек сидит на коленях и держится за его талию, сотрясаясь в тихом рыдании. У сетрака выступили слёзы, которых он никогда прежде не чувствовал. В Вол'Дуне водилось выражение: «Ты лжёшь и кривляешься, вон даже сетрачьи слёзы выступили», когда кто-то лгал применяя жесты. Потому что сетраки не могли плакать в результате горя по своей натуре. Либо это было заложено природой, либо они были крепкий народ, но это было не важно, ведь первая слезинка Фольё разлетелась об ухо вульпера на тысячу капель. Он положил обе руки на Хойфека, и от кистей его начала растекаться странная магия, похожая на Свет. Однако это было ни заклинание, ни один из трюков мага. Фольё не мог контролировать это, он просто сидел, и молча, с закрытыми глазами держал Хойфека, а руки его сами источали энергию, что успокаивала их обоих, давая забыть о ранах прошлого.
***
Хнычешь? Я знал что так и будет, мой дорогой гость. Старый рассказчик никого не заставит скучать. На том моменте наш маленький герой повзрослел, осознав горечь утраты, а потом и испытав на себе раскол семьи. После того вечера Хойфек спал в повозке на краю горной тропы, Матьяш дежурил всю ночь, а Фольё ни на шаг не отходил от вульпера. Тот спал на его ногах, отчего они страшно затекли, но сетрак не мог позволить себе двинуться и нарушить сон хрупкого сосуда, что таил в себе мораль и надежду, находящуюся за гранью понимания большинства жителей Азерота.
На утро Хойфек был почти так же светел как всегда, и, позавтракав, уверил Фольё в своей безопасности и готовности, и попрощался с ним. Спустя ещё несколько часов Матьяш остановил повозку в порту столицы зандаларов, и перебросившись парой глубоких фраз с Хойфеком, а так же подарив ему большой и просторный рюказк, набитый едой и всевозможными вещами, что могут понадобиться в пути, ударил себя по груди кулаком, и смиренно стоял и ждал, пока корабль, отправляющий его друга на далёкие Острова Эхо, не скроется за горизонтом.
— Не бойся, Хиша, я смогу помочь тебе вырасти. И кто знает, может к концу пути, и я, маленький отщепенец, вырасту сам, пройдя по тропе, которую не исследовал ещё ни один вульпер Азерота. По тропе жизни.



Дополнительная информация:
Персонаж:
Альтруист с рождения, рад помочь всем и каждому, поэтому стремится изучать заклинания исцеления. Свято ценит жизнь.
Хрупкий, избегает боя из моральных и физических соображений, но если врывается в бой, то старается как можно меньше навредить противнику, исключения составляют существа, несущие смерть повсеместно, а так же те, кто не чувствует боли, или уже мертвы.
Целеустремлённый, постоянно спрашивает дорогу, мечется от одного к другому, ищет алхимиков и магов в попытке искусственно вырастить детёныша терродактиля, ибо, по словам его друга Фольё, детёныш не вырастет без матери.
Юркий. Благодаря маленькому росту, и некоторым заклинаниям монаха, Хойфек способен рассекать пространство, двигаясь быстрее нормального существа. Способность усиливается на ветру, так как, под его дуновением, вульпер летит — как нож сквозь масло.
Милый. Все его качества сводятся к одному. Добрый, отзывчивый, защитник жизни, любознательный, целеустремлённый, готовый помочь. Поэтому вызывает симпатию даже у самых отпетых негодяев и ненавистников вульперов, иногда даже не по их собственной воле.

Низкая требовательность.

Вердикт:
Отказано
Комментарий:

Добрый день! Ваше творчество рассматривалось по критериям Низкой требовательности.

История тривиальна, отцентрирован герой, незамысловатая подача со стороны рассказчика. Судя о произведении в отрыве от сервера его можно назвать вполне неплохим рассказом для детей, можно даже ввернуть это как рассказ для детей Азерота IC. Если судить взрослым взглядом и принимать историю за чистую монету, в ней есть ряд огромных недостатков, которые необходимо исправить.

1) Вероятно вы попутали таймлайны, или не совсем в них разбирались. Судя по тому, что у вас есть сетраки пленители и их много, действия происходят до свержения императора Кортека, а значит отступники представляют из себя серьезную силу. Герои Орды не фигурируют в рассказе, значит либо они еще не начали полноценную компанию, либо вообще не заехали в Волдун. Отсюда возникает ряд противоречий:

- Заклинание для того, чтобы сломать цепи. Откуда оно у обычного торговца вульперы? Если такая магия повсеместна - Неужели у сетраков-пленителей не было против этого приема?

- Сетрак тоже маг, хотя по факту он может быть разве что Призывателем Небес, и никакого шаманизма.

- Откуда сетрак знает пандаренский, откуда в Волдуне "свитки" пандаренов, когда жители Волдуна даже не могут знать об этом континенте.

- Почему порт Дазар'Алора не пустит сетрака, но при этом пустит вульперу, с учетом того, что оба являются жителями Волдуна?

2) Повествование. Оно идет слишком быстро. Если вы хотите меньший объем - сократите количество событий, если вы хотите описывать все события - делаете интерлюдии, разбавляйте их диалогами, введениями. Ваш текст несется сквозь эти события, от того кажется, что все происходящее произошло в один день.

3) Терродактиль заслуживает отдельного внимания. Это неразумное животное, даже не в близкой степени к вульпере. Сцена о том, как терродактиль "передает" яйцо вульперу, просит позаботится - крайне неестественно. Почему он вообще летал если изначально был смертельно ранен? Вам не кажется, что яд должен был подействовать как минимум через несколько минут полета? Но вы засунули туда объемный диалог, следовательно полет кажется длинным.

4) Сетрак с фамилией Маназмей - грубое нарушение логики мира. Если это шутка, то не смешная.

5) У героя все получается слишком легко, от этого нет ощущения преодоления препятствий. Множественный акцент на то, какой герой особенный, и что именно он сможет спасти Азерот. Хорошо для детской сказки, плохо для квенты и для бэкграунда персонажа. К слову если вы здесь не претендуете на праведность событий, об этом стоит указать прямым текстом.

Исправляйте. Почитайте лор, хронологию, ознакомьтесь с союжетом Волдуна. Идея, старания, которые вы вложили в квенту уже заслуживают уважения, осталось ее доработать.

Пока отказ.

Контакт - rolevik dima#4300

Проверил(а):
rolevik dima
Уровни выданы:
Не положено
+2
11:44
13:08
393
12:00
0
Поставь высокую требовательность, больше получишь.
23:50
0
Куда там… Меня даже с низкой требовательностью послали на кукан! В следующий раз буду писать историю как у Муклока из машинимы Никсиома. Тогда то уж точно всем зайдёт…