Игровое имя:
Даларис

Глава 1. Недетские судьбы.

На город медленно опускались предзакатные сумерки, что обволакивали улочки и площади, подобно тёплому пуховик одеялу. Солнце ещё даровало свой свет, хитро выглядывая из-за гор, но фонари уже постепенно зажигались, стараясь бороться с темнотой наступающей ночи. Улицы не пустовали, горожане сновали по площадям от лавки к лавке, кто-то закупался продуктами, кто-то делал заказы у кузнецов или ювелиров, чтобы те приступили на утро к работе. Или же у этих же мастеров готовые заказы уже забирались после наполненного бурной работой дня.

Среди подворотен стали показываться самые хитрые и ловкие «хищники» города — сироты. Мальчишки и девчонки, оставшиеся без родителей на произвол судьбы были часто забраны к себе всеразличными бандами, жизнь и быт которых с наступлением заката только набирала обороты, ведь ночь и темнота — их время. И первой линией этой скрытой армии, ведущей незримую битву за ценности простых горожан, ими были как раз дети сироты, что выполняли разные роли. Вот одна девочка в грязных лохмотьях с большими грустными глазами цвета ясного неба просит у прохожих хлебушка, держа мальчишку лет трёх за руку. Он кажется удивлённым и растерянным, как и она, но это лишь видимость. Он тут же будет дергать сестру за рукав, и они быстро скроются во мраке подворотен, стоит малому зависеть стражника. И, как правило, за пазухой у девочки уже будет краюха хлеба и кусок колбасы, а из погнутой кружки в мешочек на поясе со звоном перекочуют монетки, что подали добрые граждане.

В тени загаженых улочек снуют быстрые парнишки-курьеры, перенося записки от одной части банды к другой, обеспечивая контроль за каждой сферой деятельностью, информируя о каждом шаге. Когда-то таким занимался и я, но сейчас… Сейчас среди всей этой мелочи, погрязшей в системе темных дел, я занимал отдельное место. Особое, ввиду своих умений. Я воровал…

И вот сейчас, сидя на крыше в тени печной трубы, я смотрю за солидным мужчиной, что вышел из ювелирной лавки, явно довольный собой. Я следил за ним уже пару дней, выжидая момент, и вот сейчас, когда он подходил к парочке «совершенно случайно разбитых» фонарей, был этот самый удачный момент. Скрывшись, я оббежал его, следуя ему навстречу. Ловко брошенный камушек в сторону издал шум, на который мужчина, и без того свергнутый в неловкость темнотой, резко обернулся и врезался в меня, и в этот самый момент ловкие пальцы отстегнул кошель с его пояса, а вес его заставлял сердце радоваться, предвкушая куш. Я начал жалобно плакать, дабы мужик, как это часто бывало с иными, поспешил убраться подальше от ноющей на дороге проблемы, но… Это был не тот раз.

— Ну-ну. Не реви, чего ты тут шныряешь? Небось денег попрошайничал? Видал я вас, малых, на площади. Ну ничего, сейчас я… — Его рука потянулась к кошельку, с явным намерением дать мне пару монеток, но кошелька он, само собой, ее обнаружил. — Погоди-ка… Ах ты маленький урод!

В голову мужика пришло осознание, что столкновение и отсутствие заветной мошны на поясе прямо связаны друг с другом. Даже в этой темноте было видно, как багровело его лицо, и он уже собирался схватить меня за ворот, но в этот самый момент в его лицо прилетела горсть дорожной пыли, забив ему глаза, за которые он ухватился своими толстыми пальцами, взвопив «СТРАЖА!!!» Но куда там? Я драпанул как можно быстрее, подбегая к залазу, в переулке. Пара мгновений, и ловкий пацан бежит уже по крышам, скрывшись далеко от места скоротечной схватки. Укрывшись в глухом тупике, я отдышался и осмотрел добычу, открыв кошелек. Оттуда на меня в ответ, словно подмигивая, блестели золотые и серебряные. Это было превосходное дельце и, спрятав одну из монет в укромном местечке, я пошел отчитываться перед главарями за проделанную работенку…


… Шли долгие недели и месяцы. Иногда мой улов был приличным, иногда рыбка срывалась, и приходилось оставаться ни с чем. Но, как бы то ни было, в моем особом тайнике постепенно скапливалось состояние, крупица за курицей, монетка за монеткой. Я не собирался крутиться в этом деле всю свою жизнь, которую то и жизнью назвать можно было с трудом. А потому эти сбережения приятно грели душу и подогревали мечты о другой жизни. Но эта мечта обрела свой облик гораздо быстрее, чем я ожидал. И ее обличье было поистине кошмарным.

В один из вечеров главарь банды собрал всех крепких, но крайне молодых юношей от тринадцати до шестнадцати. Он расщедрился на речь, говоря, что-то о не самых лёгких временах, деньгах и прочем. Ничего четкого и ясного, словно он пытался заговорить зубы, и все мое естество буквально вопило, что что-то не так, но я, дурак, не слушал. Поднялись погнутые кружки с дешёвым пойлом, и лишь сделав несколько обжигающих глотков, я понял, что наш глава и его приближение не сделали ни глотка.

В этот момент парни стали крениться и падать, теряя сознание, а кто ещё пытался что-то сказать, получали увесистые удары. Все погружалось в вязкий туман, снующие люди, крики, удары. Лицо продажного стражника и стук копыт… Когда голова прояснилась, желудок был пуст, его крутило. Перед глазами была миска с какими-то помоями, но руки жадно отправляли их в рот, слышен был плеск волн и запах моря. Очень хотелось пить, и стоило выпить затхлой воды, как все снова погружалось в туман. Нас накачивали какой-то алхимической дрянью, подавляя волю, путая мысли. И вновь череда вспышек и образов из тумана. Когда разум, наконец, прояснился, мы были вдали от дома, среди холодных лесов, подернутых снегом. Руки были в кандалах, а суровые мужики со свистом пускали плеть на спины закованных, с криком «За работу!»…


Что ж. Мечты и желания зачастую могут сбываться совершенно не так, как мы того желаем. И вот моё, о том, чтобы избавиться от жизни воришки, снующего по крышам домов, сбылось, благодаря тяжёлым кандалам, что сковывали руки. Каждый наш день шел по одному из двух сценариев из раза в раз, погружая разум в рутину.

Утро начиналось с куска хлеба и воды, которые раздавали каждому, кто был в бараке, поднимая всех спящих истошным криком и пинками. После чего каждый съедал свою порцию, как можно быстрее, и одевался, выходя во двор, где рабов распределяли на работы. Ну а сама работа была, по большей части, крайне однообразна.

Или ты шел рубить высокие и ровные сосны, что своими верхушками касались неба. И, обдирая руки до крови, тащить их к лесопилке, где эти чудесные деревья превращались в доски, путем изнуряющей, трудной и опасной работы. Помню, как один из таких же бедолаг, как и я, нашел в себе силы огрызнуться на надзирателя, и тот с силой въехал бедолаге в челюсть. Так сильно, что парень потерял равновесие и, инстинктивно, ухватился за первое, что попалось под руку. Этим первым оказалась работающая пила лесопилки, что моментально расщепила руку бедолаги, разбрасывая вокруг кровь ю, ошмётки плоти и костей. Осознание произошедшего пришло к бедняге не сразу, сперва был шок. И только после крик ужаса и боли, заставлявший кровь стыть в жилах. Его унесли, и больше мы никогда его не видели. В этом не было ничего удивительного, ведь ты жив, пока полезен. Когда ты бесполезен, то ты просто лишний рот, который никому не нужен… И все, словно марионетки, продолжали работать с деревом...

Или с камнем. Рабов загоняли в шахты, где те без устали наносили по крепкой породе удар за ударом, откалывая куски побольше и укладывая их в телеги. После чего другие рассортировывали их, выбирая куски металла и укладывая их отдельно, а тяжёлые мешки, набитые щебнем, грузили на склады, таща их на своей спине. Работа в шахте могла бы показаться кому то более безопасной, чем лесопилка, однако не стоит говорить это тому, кто своими глазами видел, как однажды откололся здоровенный кусок камня, весом килограмм в двадцать, весь острый и неровный. И угодил одному «счастливчику» на незащищеную голову, проламывая с противным грустном и чавканьем череп и заставляя растекаться по полу шахты лужу крови. Всего единый миг. И жизнь покинула беднягу, что ещё секунду назад с тяжестью опускал кирку, удар за ударом...


После работы шли помои на обед, мерзкие и бесвкусные, а дальше снова работа до тех пор, пока не зайдет солнце. Когда ничего уже не было видно, изнемогающих рабов выводили в бараки, где те спали, давали ужин из смеси завтрака и обеда, после чего гасили фонари. И так из раза в раз, пока однажды нас не решили перевезти в другое место, снова подмешав нам что-то в воду. Мир вокруг вновь погрузился в туман...

Глава 2: Новая семья.

Море вновь приняло несчастные души, запрятанные глубоко в трюме корабля, голодные, исхудавшие и обессиленные. В питье вновь подмешивали разную дрянь, что туманила сознание и спутывала мысли, а наш корабль мерно качали волны. Куда нас вновь вези, никому не известно, однако, даже не смотря на спутанность сознания, мы все понимали, что будет все то же, что и до этого. Боль и изнуряющая работа о которой могли спасти только объятья смерти.
Все началось в одну из ночей, когда волны стали стучать в стены корабля так, словно ростовщик стучит в двери к должнику. Удар за ударом неистовых волн обрушивался на судно, которое швыряло из стороны в сторону. В этот раз не принесли воды, а оттого пелена тумана постепенно спадала разорванными оковами с мыслей. Были слышны крики и паника, и казалось, что море воспротивилось судьбе бедных невольников, решив наказать из мучителей, а нам самим подарить ту самую долгожданную смерть.
Словно читая мои мысли, с очередным ударом волны раздался дикий хруст, вырвавший с мясом кусок стены к которой были пристёгнуты мои кандалы. Соленая вода ворвалась в трюмы, а меня вместе с обломками, швыряя и и перемешивая, вымыло из корабля, после чего, теряя остатки сил, я потерял сознание, погружаясь в пучины беспамятства…

Я открыл глаза на песке, за жёлтой полосой которого тянулся густой и величественный лес. Я понятия не имел, где я, но найдя в себе малый запас сил, двинулся вперёд, под кроны деревьев. Жутко хотелось пить, а жаркое солнце палило мое и без того измученное тело. Меня вели вперёд лишь две мысли, вода и тень. Но сил хватило лишь на сотню метров, после чего сознание покинуло меня. Последнее, что промелькнуло в голове… вот она… смерть.

Я очнулся, отпаиваемый отваром трав. Он был вкусен и наполнял тело силой. Кругом были неизвестные мне высокие люди с кожей, напоминающей по цвету тени деревьев в лунную ночь, слегка синеватой… или лиловой… как я узнал позже, этот народ звался калдорай. Они нашли меня там, на поляне, где сознание оставило меня. И, поняв, что я все ещё жив, они, видимо, решили выходить меня.
День сменился другим, а тот третьим. А после минула и неделя. Их забота и доброта помогли мне набраться сил, и вот я уже потихоньку помогал в быту их небольшого поселения. Общаясь, в основном, посредством жестов, дублируя каждый словами. Они поступали также, постепенно, крупица за крупицей, делая барьер между нашей речью тоньше.

Одним из самых ярких воспоминаниях о той новой жизни была первая охота, на которую меня взяли. Решение это пришло в общине благодаря осознанию того, что человек, которого они спасли, обладает прекрасным нюхом. И они были правы в своих выводах, что я и доказал, оправдав из ожидания.


Мы шли след вслед, выслеживая оленя. Он проходил здесь недавно, в воздухе висели тонкие нотки звериного запаха, а мои собратья по охоте показали мне следы, по которым можно было выследить зверя визуально. Объеденная трава, сломанные ветви, помет. Мы были близко. Некоторые из охотников имели при себе луки, парочка, включая меня, держала копья. И вот, когда зверь показался нашему взору, стрелы отправились в его тело. Да, мое копьё не поразило сердце, влетя с трехста метров, как в героических балладах, но… я был полезен и мое обоняние сыграло в первой в моей жизни охоте большую роль. И по возвращении всех ждал прекрасный ужин.

Минули месяцы моей жизни с калдорай. После год, другой. Мы вместе охотились, поддерживали и помогали друг другу. Спасённый ими от смерти стал частью этой большой общины, этой семьи, превратившись из подобия иссохшего трупа в сильного юношу. Языковой барьер, что стоял меж нами непроницаемой стеной, пал, и я спокойно говорил на дарнасском. Но самое важное – обучение у того, кто стал мне хорошим другом, Атериса Кленового Цвета.
Мастер фехтования, он обучал и тренировал меня каждый день, пока я и клинок не стали единым целым. Фехтование, пируэты, выпады. Обманные приемы и контратаки. Он оттачивал во мне это мастерство с той же скрупулёзностью, с которой река точит каменную глыбу, сглаживая все ее ребра и неровности превращая его в идеально гладкий валун. Атерис не обучал меня какой-то одной технике и стилю, он учил быть гибким, подстраиваться под вероятного противника, защищаться, а после, отыскав слабые точки, наносить атаки.


И вот, моя жизнь здесь постепенно подошла к своему завершению. Тем, кто стал для меня семьёй, уже было тяжело расставаться, как и мне с ними. Но я ощущал, что должен идти вперед. Туда, за кромку леса, на поиски чего-то нового. Возможно, на поиски себя? Не знаю. На прощание мой мастер подарил мне клинок. Идеально сбалансированный, покрытый причудливой вязью рун и символов по всей его кромке. Атерис сказал, что этот клинок невозможно сломать, и что он станет мне верным спутником и напоминанием о друзьях. Я принял его подарок с честью и трепетом. Время прощаний подошло к концу, и меня ждала дорога.

Глава 3: В объятьях магии.

Мои странствия длились долгие годы, я изучал и открывал для себя все больше нового. Однажды даже настал момент, когда я вернулся туда, откуда начал свой путь. Бредя по переулку, противные и липкие воспоминания нахлынули на меня, но мелькнула и одна искорка внутри сознания. Остановившись у одной из стен я поддел пальцем кирпич, что легко поддался мне. За ним оказалась приличная горсть монет, что отправилась ко мне в кошелек. Подумать только, спустя столько лет это маленькое сокровище все ещё ждало того мальчугана, который тогда так и не вернулся за ним.

Бредя по улочкам, которые казались немного меньше, я прошел мимо одного из переулков. Окинув его взором, я увидел мужчину, с которыми пересеклись наши взгляды. На его лице промелькнула тень узнавания, а мое же не выражало в тот момент ровным счётом ничего. Но я узнал того самого главаря банды, что когда-то взял тех, кто доверился ему, и променял их на звонкое золото, словно скот. Я шел дальше и понимал, что он и ещё несколько человек идут следом. Что ж. Пусть будет так. Я свернул к выходу из города и, зайдя в лесок, подальше от чужих глаз, развернулся.

— Хаха. Я пооомню тебя, -усмехнулся главарь под гогот ещё троих, что достали из ножен клинки. — Странно, что ты не сдох в рабстве, ну ничего, это дело поправимое, и зря, что ты свернул сюда.

— Нет. — Ответил я, положив руку на рукоять. – Это, как раз, не моя ошибка.

Двое бандитов кинулись вперёд, занося клинки для удара. Мой меч со свистом покинул ножны, отражая атаку одного из бандитов так, что его лезвие ушло в сторону, отсекая кисть его товарища, что держала клинок. Тот схватился за руку, завопив от боли, а первый был в шоке, не понимая, что произошло и как так вышло. Но их состояние было недолгим, ведь замерли они, но не я. Мой меч, совершив в воздухе змейку, рассек горло безрукого, прерывая его крик и превращая его лишь в бульканье крови, а после завершил пирует, вонзая подарок мастера в грудь второго и повернув. Резко выдернув меч, я взмахнул им, стряхивая кровь, и ринулся в атаку. Клинки схлестнулись, издавая мелодичный звон, после чего прошла грациозная контратака, и раздался хруст рассекаемых лезвием ребер и разрезаемой плоти. Единственный, кто оставался в живых – главарь, с рассеченной в мясо ногой, стоявший на коленях.

— Ну ты и пи… — Начал он, но не успел договорить, потому что взмах клинка прошил бороздой его лицо от скулы до уха.

— Надо было оставаться в подворотне. – Коротко ответил я и, уиерев клинок от кровь, продолжил путь, купив в деревеньке по пути провианта и бурдюк воды.

Дорога вела меня через лес. Я ещё и сам не знал, куда, но шел тропой, когда какой-то шорох в кустах неподалеку не заставил меня обернуться. Что-то алое мелькнуло среди ветвей и я, положив пальцы на рукоять, сделал пару шагов назад. Внезапно из куста показалось лицо с седой бородой, что было напуганным и резко вскрикнуло:

— Нет, стой, где стоишь, дурак!

Я вздрогнул и инстинктивно скользнул ногой назад, отчего, запнувшись о злосчастный корень, попавший под каблук сапога, полетел спиной назад. И в этот момент мир вокруг меня преобразился тысячами ярких огней, что распадались на лиловые искры, перетекали в тонкие нити, сплетавшие собой причудливые узоры, символы и фигуры. Они взвивались лентами, которые, в свою очередь обращались в круги, причудливые и неясные, а вокруг кружилось сияющее марево. Оно касалось кожи, забираясь в каждую пору и вызывая нестерпимую боль. В каждую клеточку моего тела проникали тонкие и раскаленные нити, вызывая такую агонию, что мозг, отказавшись ее воспринимать, просто отключил сознание.

Очнулся я на том же месте. Я не знал, сколько прошло времени, и не мог пошевелиться. В радиусе пары метров не было ни травы, ни кустов, а стволы деревьев словно срезало. Как будто я был в сфере, что уничтожила все вокруг. Ко мне с опаской, держа перед собой посох, подходил тот самый бородач. Я видел его, но не мог даже пальцем двинуть, все, на что меня хватало, держать взгляд и дышать. Человек в алом легонько коснулся посохом границы моего куратора и, поняв, что все закончилось, подошёл ближе.

— Ох, живой! – старик незамедлительно принялся поить меня каким-то зельем, после чего стал читать мудреное заклинание, вытягивая из моего тела частицы сияющей пыли. Это вновь вызвало боль, и тело и разум сдались окончательно. Очнулся я позже и узнал от этого человека, которого звали Маркус и который был магом, что он изучал в лесу магическую аномалию, спонтанно возникшую на том месте, куда я умудрился упасть. Но незадача теперь в том, что я был пропитан этими энергиями, и без должного выхода и умений они меня попросту выжгут рано или поздно. Беседа была долгой, а ее итогом стал новый виток моей жизни, которого я даже не мог ожидать. Он предложил научить меня, как дать выход этой силе, научить меня магии. На что я согласился.

Сказать о том, как долго шло мое обучение, ничего не сказать. На момент, когда я попал в этот капкан арканы, мне было двадцать восемь лет. В мире гремели войны, вспыхивая и заканчиваясь, а я лишь штудировал книги, манускрипты и свитки, а также беспрерывно практиковался. Жизнь среди калдорай учила размеренности и усидчивости, спокойствию и сосредоточению. Потому ученик из меня вышел хороший год, пять, десятилетия. И вот, спустя пятнадцать лет, не постарев ни на день из-за магии в моем теле, я стоял в Даларане, парящем над землей, сдавая экзамен на звания магистра, который прошел так легко, как легко проходит крестьянка по дороге от дома до сада. Мне сразу же предложили метить выше, однако я отказался. Мой путь ещё не был окончен, и я был готов идти по нему дальше, обогощая себя. Долгое время я занимал хорошее положение в Кирин-торе, являясь его членом. Однако дорога приключений манила меня. Несколько лет назад миру открылись новые и неизведанные земли, о которых уже появились книги, что. И, узнав об этих землях, я оставил своих новых хороших друзей из Кирин-тора и направился туда навстречу новому, чему они нисколь не противились, понимая, что новые знания — это важно. Мы распрощались, и я вошёл в портал, открытый для меня товарищами...

Глава 4: Край тумана.

Пандария. Когда я направлялся в этот край, я представлял себе таинственную и притягательную страну, однако то, что открылось моему взору, было поистине необычайно прекрасным. Первым местом, в котором я оказался, была деревня Лап'дон в лесу, что звался нефритовым. Красивые и яркие домики с золочёными узорами и прелестными витееватыми крышами, окружённые странными деревьями, которые, как я, к своему удивлению узнал позже, даже не являлись деревьями, а были крайне высокой и прочной травой, что звалась бамбуком. И эта самая трава и впрямь имела цвета нефрита.

Пандарены, несмотря на кажущееся сходство с фулборгами, были совершенно отличны от них, как по виду, так и по духу и быту своему. Они были добры и приветливы, хоть и видно было, что к чужаку в их землях они относятся с недоверием. Но недоверие это было похоже на робкое опасение, нежели на открытую неприязнь и агрессию, а потому не вызывало дискомфорта и было мне понятно, учитывая, что я знал совершенно недавнюю историю этого края.

Но то, что открылось в моем путешествии дальше просто захватывало дух. Величественная статуя, высотой с Аметистовую башню, сделанная из чистого нефрита, потрясяющиее воображение своей красотой храмы и монастыри, оплетающие причудливые горы, и великолепные сады, источающие приятный и сладкий аромат вишнёвого цвета на мили вокруг.


Я старался помогать и проявлять доброту к местным жителям. Нет, я не искал геройств на свою голову, просто проявлял добродушие и отзывчивость там, где это нужно было. Где-то помог девушке донести тяжёлые бочки с элем, где-то в саду справиться с надоедливыми и крайне здоровыми осами. Однажды на дороге мне встретился фермер, на телеге которого сломалось колесо. Я помог ему с починкой, и мы разговорились. Как оказалось, он двигался в сторону известной на всю Пандарию, да и не только, хмелеварни. Пандаренский хмель я пробовал, и был им восхищён. В особенности умениями пандаренский пивоваров, которые умудрялись придавать этому напитку мамы разнообразные сочетания и вкусы. Когда фермер узнал, что я думал держать путь туда, то в ответ на мою доброту и сам предложил подвести меня. Дорога была крайне веселой, за кружечкой хмельного пива, историями и шутками я и не заметил, как быстро она закончилась.

‌Хмелеварня тоже была воплощением архитектурного гения, как и храмы. Я и не думал, что место, где делают пиво, может сравниться по своему величию и необыкновенную с настоящим замком. Правда, к сожалению, мне не довелось попасть внутрь, но зато я смог отведать лучшего хмеля, что когда либо пробовал за свою жизнь.

‌За время странствий по этой прекрасной стране, я видел много необычных тварей, с которыми мне пришлось даже сразиться. Странные зайцеподобные гну-сини, коварные и опасные сауроки и гигантские крабы, что ожидали меня в густых и влажных друнглях. Что я мог сказать наверняка, так это то, что долгое путешествие по этому краю подарило мне незабываемые ощущения. А ещё...

‌Я проникся глубоким уважением к одной пандаренке, которую встретил однажды. Она предложила угостить меня чаем, и что интересно, не просила за это ни денег ни услуг. Когда она стала заваривать чай, это было самой настоящей церемонией, не только внешне, а там было, за чему зацепиться глазу, когда в твоей чашке буквально происходили чудеса, способные удивить даже мага, но и духовно, ведь она при этом вела со мной беседы. Глубокие, проницательные. Эта девушка читала мою душу, как раскрытую книгу. А в конце чаепития, которое навсегда осталось в моей памяти навсегда, она дала мне два крайне ценных подарка. Мешочек с ароматным жасминовый чаем, что я теперь безумно полюбил. И крайне ценный и личный совет. Что было странно, так это то, что стоило мне отвлечься всего на мгновенье и вновь вернуть на нее взор, она исчезла, будто ее и не было. Вокруг я не ощущал ни малейшего всплеска магии, а потому для меня это было очередным чудом. Я даже было подумал, что это было видение, что никакой мастерицы чая не было. Но ароматный и упругий мешочек чая ясно давал понять, что это был не морок.

На этом мои приключения не были окончены, и я до сих пор продолжаю свой путь вперёд, к новому и неизведанному...

Вердикт:
Одобрено
Комментарий:

Добрый день! Ваше творчество рассматривалось по критериям Низкой требовательности.

Начну с плюсов, коих здесь не мало. Во первых качество текста. Ошибок на такой объем достаточно мало, что не может не радовать. Читается текст легко, в нем нет перегруженных предложений, сложных оборотов. Эпизоды, на свой темп, описаны достойно, однако атмосферности не хватает. История оригинальна, пускай не без изъянов, но в ней нет заезженных клише и судьб под копирку. Она, по своему, особенная.

Теперь о негативных моментах. Они есть, они не шибко влияют на историю (кроме первого).

1) Отсутствие развития персонажа. - Да, весь смысл в написании квенты в том, чтобы лучше показать персонажа. У вас же... Этого не происходит. Вся история о том, как персонаж "плывет" по течению. Он не развивается в своих мыслях, а лишь физически. Все его успехи лишь благодаря случайностям. Он не растет, и это прискорбно.

2) Ребенок трех лет у вас... Работает в этой системе сирот? Боится стражников и так далее. Здесь даже комментарий не могу дать, кроме того, что это режет глаз.

3) Банда сирот. Довольно популярное явление в литературе, здесь оно подано слишком спешно. Из-за того, что нам не показывают иерархию и организацию, с трудом верится, что все это работает так хорошо. С трудом (очень большим) верится в то, что их главный так просто продаст их в рабство. Продажа - единичный доход, использование - постоянный.

4) Корабль, алхимия в воде итп - Много повторений, воды, не критично, но все же зачем травить своих рабов, чем травили? Если вы так ставите на этому акцент, нужно раскрывать.

5) Мотивация калдорай держать вашего персонажа. См пункт 1. В целом мне крайне с трудом верится в то, что калдорай пустили бы человека в свою общину. Народ достаточно закрытый, таланты персонажа, его польза не раскрыта до попадания в другой народ, что очень важно

6) Рояль в кустах с аномалией. - Абсолютно лишняя вещь в вашей квенте. Это абсурдно. Человек идет, и вдруг внезапно попадает в аномалию, становится гораздо сильнее. Увы, так не работает. При чем убери вы этот момент и добавьте просто знакомство с учителем и обучение - ничего бы не изменилось, но история была бы реалистичнее.

7) Магистр в Кирин-Торе за 15 лет. - Также крайне странная вещь, как и его внезапный уход в Пандарию. И вновь - убери Кирин-Тор, персонаж не изменится. Это сделано из-за того, что события вводятся и выводятся бесцельно, а парадигмы изменения персонажа не вводилось.

P.S. Пандария описана красиво, и события в ней кажутся мне интереснее, на фоне остальных. Однако ситуация с советом и исчезновением не раскрыта.

Это самые главные проблемы вашего творчества, но несмотря на это оно получает статус Одобрено. К выдаче "Даларис" - +3.5 уровней.

Контакт - rolevik dima#4300

Приятной игры1

Проверил(а):
rolevik dima
Уровни выданы:
Нет
14:03
05:01
115