Игровое имя:
Андерсон

Рыцарь Алого Ордена

«Чувствуете, братья? Это война. В воздухе витает прах, что переполнен страданиями. Этот пепел — помесь сожжённой нежити и людей. Старики, жёны и мужи, дети. Чувствуете, братья? Это запах гниющих голов серебряных еретиков, что висят в ряд на кольях. Чувствуете? Это смердит эльфийка, с которой успел повеселиться десяток солдат, прежде чем повесить на эшафоте. Это война. Она всегда имеет уродливый лик. Глупец или лицемер тот, кто печётся о чести на войне, поскольку тех, кто оккупировал нашу родину, не волнует честь. Вы спрашиваете, почему мы это делаем, я отвечу: это наш долг. Пускай заражённые умрут от наших рук, чем достанутся Плети. Пускай все предатели нашего отечества, что носят серебряное солнце на груди, сгинут в страшной агонии. Пускай все нелюди будут истреблены, ибо их существование оскверняет нашу землю. Мы навсегда запачкали свои руки в крови, погрузившись в безумное болото ненависти и смерти, но мы принимаем это, ибо на кону стоит существование нашей родины. Чувствуете, братья? Это война.»
— Речь капитан-воителя Зигфрида Андерсона, 28 год от О.Т.П, месяц спустя после сдачи Дольного Очага серебряным.

Убийца
Сквозь тёмную пелену ночи пробивались яркие лучи от костра. Потрескивая, костёр полыхал, освещая землю вокруг. Это была небольшая поляна. Лучи от костра хорошо освещали красивую траву. Освещали они и двух путников, что сидели на каких-то матерчатых кусках, сделанных из шерсти или это были шкуры. Несмотря на глубокую ночь, они ещё не ложились спать, а просто сидели и смотрели на языки пламени. А где-то там, вдалеке, виднелись одинокие деревья, а чуть дальше от них лесные чащи. Недалеко от кострища виднелась и дорога, посыпанная камешками, что была вытоптана путешественниками и проезжающими повозками. Камешков на дороге было множество. Видимо, путь пользуется популярностью, раз уж кто-то не поскупился на грунт. Конечно, не слишком большой известностью, поскольку тогда бы путь был вымощен из камня. И неподалёку сидели двое мужчин, лица которых были скрыты капюшонами. Один из них массивен, мужественен. Одет он в длинную шерстяную рубаху и продолговатые кольчужные чулки, что уходили под рубаху. Его чёрные волосы коротко стрижены. Была у него и густая борода. На левом побелевшем глазу у мужчины находился шрам, что рассекал часть лба и щеки. Вообще, из-за его внешнего вида, можно подумать, что он какой разбойник, но это совсем не так, поскольку тот держал в своих руках большой молот. Однако, это не просто молот, но молот, на ударной части которого, посередине, поблёскивало изображение кисти руки, сжатой в кулак. Сам молот выглядел достаточно интересно. Длинная рукоять, сделанная из металла, крепко обмотанная кожаными полосками, переплетающиеся на протяжении всего стержня накрест. А ещё какое-то подобие кастета служило частью рукояти. Кастет представлял собой металлическую дугу с небольшими шипами на внешней стороне. Исцарапанная рука молотобойца продевалась в эту полуокружность. Ударная часть молота выглядела внушительно. Правя и левая стороны крестовины, исполненные в виде продолговатых и широких кубов, чьи рёбра, что переходили к центру крестовины, прогибались. Оружие олицетворяло собой мощь Серебряной Длани и мастерство кузнеца, что выковал этот грозный молот. Рядом с воином лежали его доспехи — кольчуга, серебристый бацинет с забралом. Края у забрала шлема покрывались золотистыми красками, а на них сверкали какие-то надписи. Далее, в куче железок, лежал рыцарский панцирь, наплечные пластины с символами Святого Света — крестами, рукавицы, поножи и сабатоны Возле комплекта доспехов находилась голубая тканевая гербовая накидка: серебряная кайма, а по центру тот кулак, изображённый на молоте. К кулаку направлялось три линии: сверху, слева и справа, будто бы длань и держалась на этих линиях. И всё это принадлежало мужественному паладину священного ордена Серебряной Длани. Он осматривал своё оружие, а заодно посматривал на молодого человека, сидевшего напротив, по другую сторону костра. Молодой человек выглядел просто. Худощавое и длинное тело. На вид лет двадцать. Потрёпанная и с заплатками зеленоватая батрацкая одежда, пропитанная потом: кожаные ботинки, шоссы. Чуть длинноватые и растрёпанные рыжие волосы, пушистая, небольшая растительность на лице и серые, чем-то отягощённые, печальные и серьёзные, глаза. Он сидел, посматривая куда-то в даль, думая о чём-то.
— О чём думаешь? Девушка какая? — слегка улыбнувшись, промолвил паладин. Даже улыбка смотрелась серьёзно на лице мужчины. Но тот быстро понял, что дело не в этом, а потому быстро снял себя это выражение лица, продолжив осмотр молота. Что-то приметив на нём, рыцарь достал из наплечной сумки, что лежала рядом, лоскут ткани, приступив к оттиранию грязного пятна на ударной части оружия.
— В чём смысл? — вопросил паренёк, заглянув в глаза рыцарю.
— А? — буркнул он.
— В чём смысл вашего ордена? Защищать людей от врагов? — продолжил мысль парень.
— Нет. Это важно, но с этим может справиться и обычная армия. — паладин умолк, убрал лоскут назад и отложил молот в сторону.
— А что тогда? Зачем ещё нужны паладины? Они сильные и должны защищать слабых.
— Видишь ли, юнец, паладины не обычные рыцари, что сражаются с врагом. Не дворяне они в привычном смысле этого слова, не волшебники они. Быть паладином — не просто сражаться и читать молитвы Свету, что, безусловно, важно, ибо это помогает остальным воинам. Настоящий воин Света, защищая невинных, борясь со злом, обязан сохранять в себе Свет и человечность. Паладин должен не давать и другим быть поглощёнными бездной, с которой они сражаются. Добро — наш главный ориентир. И я искренно надеюсь, что из моего племянника выйдет настоящий воин Света. — рыцарь звучал очень убедительно. Мудрая речь, харизма в голосе и облике. Собою он даже создал для парня образ мудрого старца, пусть тот вовсе и не являлся старцем.
— Мудрёно очень. — не скрывая мыслей, ответил юнец.
— Рано или поздно, ты это поймёшь. Впрочем, для тебя лучше будет, если ты поймёшь это раньше. — паладин протяжно зевнул, прикрыв рот рукой. — Ладно, спать уже пора. Зверья здесь мало, да бандиты могут быть. Будем меняться каждые часа два. Я сильно устал, поэтому первым сторожишь ты.
— А сколько нам осталось до Стратхольма? — кивнув, спросил паренёк.
— Неделю с чем-то, может. День назад с Андорала ушли…- мужчина вновь протяжно зевнул, закрыв глаза. Через минуту раздался храп.
Так юнец и просидел несколько часов, размышляя и, подбрасывая палки в костёр. Звуки ночных птиц, треск пламени, полная луна. «Надо же было застрять тут со стариком, а не с какой-нибудь красивой бабой!» — подумал про себя крестьянский сын. Но о словах своего дядьки, рыжеволосый, всё же, задумался. И наконец он дождался смены, чтобы прилечь поспать. Дядьку сложно было разбудить. И такие смены повторялись ещё раза два, пока солнце наконец не встало и не запели уже дневные птицы.

Повозка, проезжающая по грунтовой дороге, стуча колёсами о камешки, остановилась. Извозчик в тёмном плаще потянул на себя поводья, остановив своего чуть исхудавшего гнедого скакуна, осмотрелся вокруг. Он приметил небольшой лагерь, уже почти свёрнутый двумя путниками, а точнее рыцарем и юношей. Прокашлявшись, тот окликнул их, помахав рукой. А что ему ещё делать? Бедному ямщику, у которого денег мало на что хватает, судя по его потрёпанной повозке и столь же потрёпанной кобыле. Да и сам дед пребывал не в лучшем виде. Хриплый старец с щетиной. Кроме того, у него отсутствовала половина зубов.
— Судари, куда путь держите? Могу подвезти! — проговорил старикан с мутными глазами, укутанный в плащ. И всё же, дед видел сквозь эту муть.
— В Стратхольм, милсдарь! — прикрикнул паладин, чей наплечник застёгивал рыжий парень.
— За серебряный — любой каприз! — ответил ямщик, вновь прокашлявшись.
— Идёт! — сказал паладин, накинув на себя накидку и, взяв в руку шлем. Свой молот тот нёс на спине, продев ремешок через отверстие в «яблоке» молота, куда некоторые благородные рыцари любили вставлять драгоценные камни. Но кузнец, выковавший это оружие, решил, что всё же отверстие для ремешка будет практичнее.
Далее, юноша, что носил большой походный рюкзак, достал из сапога небольшой мешочек со звенящим содержимым. Порывшись в нём и, достав серебряник, он подошёл к извозчику, вручив монету. Ямщик же, внимательно осмотрел монету, захотел прикусить её, но вовремя вспомнив, что у него не достаёт зубов. Убрав монету в свою поясную сумку, водитель повозки кивнул, отведя взгляд на дорогу, начав дожидаться путников.
Паладин, взобравшись на склон, подошёл к повозке, взойдя на неё. Отцепив свой молот, а затем положив его рядом, рыцарь уселся. Следом залез парень.
— Ну-с, отчаливаем! — прикрикнул старец, стеганув лошадь. — А с кем, собственно, я имею честь? — вопросил старик.
— Реймонд Вольв, рыцарь-паладин ордена Серебряой Длани, а это мой племянник — Зигфрид Андерсон. — хлопнул тот юношу по плечу.
— А я… Зовите меня ямщиком. — чуть растерявшись, ответил извозчик.
— Да ну. У каждого есть имя. Так почему бы нам его не узнать, милый человек? — слегка удивился рыцарь.
— Нет, это неважно. Я прожил слишком скверную жизнь, чтобы иметь право произносить это имя. А вы, значица, в Стратхольм едите, чтобы из этого юнца паладина сделать? — поинтересовался старикан, переведя тему.
— Так точно. У парня родителей нет, земли нет, но есть дядя, служащий в святом ордене. Нужно же пристроить куда-то шалопая, да направить на пусть истинный, чтоб не спился, да не нарвался на неприятности. — произнёс дядя, приметив фыркающего племянника.
— Благое дело. — ответил ямщик, устремив свой задумчивый взор вдаль.
Так и ехали паладин с оруженосцем. Всяко лучше и быстрее, чем пешком. Ехали и беседовали о том и о сём. Рассказывали истории, говорили о будущем, об окрестностях и их обитателях. Говорили, миновав деревушку Дарроушир и Перекрёсток Коррина. Конечно, не без остановок, но через три с половиной дня, те уже подъезжали к лесу, за которым должен был находиться Стратхольм — город, где располагалась главная обитель ордена Серебряной Длани. Всё бы ничего, да дерево преградило дорогу повозке.
— Ну-c, путники, прошу простить, но дальше мы не проедем. Придётся пешком вам. Надеюсь, не обидитесь?
— Нет, всё хорошо. Спасибо милый человек, что довёз нас до сюда. Без тебя, мы дошли бы до сюда на несколько дней позже. — ответил паладин.
— Удачи вам! — воскликнул ямщик, развернув повозку назад и, стеганув лошадь.
А перед путешественниками предстало то дерево, из-за которого извозчик не смог в полной мере отработать свой серебряный. И всё бы ничего, но рыцарь приметил, что деревце спилено. Вероятно, бандиты или просто какой прохвост. Но идти надо, а потому воин и юнец двинулись дальше по дороге, пролегающей через лес. Каменная дорога указывала им путь до города.
— Может, и не бандиты это. — задумчиво пробормотал черноволосый молотобоец.
— А кто? — спросил «оруженосец».
— Слышал я, что орочьи банды до сих бродят по здешним лесам. Но не переживай, думаю, если здесь и были такие, то другие братья-паладины с ними уже разобрались.
— Проклятые орки. Ненавижу их. И почему им позволили жить? Заперли в эти проклятые лагеря…
— Каждое существо достойно жизни, юнец. Оркам можно дать шанс на искупление. В каждом из нас живёт Свет. И это свято. И вообще, политика королевства не твоего и не моего ума дело. — говорил рыцарь, пробираясь сквозь сучки, что свисали с деревьев.
— Как же ты можешь такое говорить?! — воскликнул парень, остановившись. — Эти кровожадные упыри, что грабили и убивали наших людей, что лишили меня моей семьи, что лишили тебя твоего брата, достойны жизни?! Ты серьёзно говоришь, что убийца достоин прощения?!
— Нет. То, что они делали, простить нельзя. Но нельзя себя вести как «кровожадный упырь». Сохраняй Свет в своём сердце и не становись таким, как они. — договорил рыцарь. Он тоже остановился. Но совсем не чтобы ответить племяннику. Паладин прислушивался. И слух его не подвёл. Следом за хрустом ветки, послышались быстрые шаги какого-то массивного существа. Мужчина успел повернуться, выставив перед собой молот. Перед молотобойцем предстал орк. Зелёный, здоровый, одетый в кожу животных и тряпьё. Рыкнув, монстр приставил топор к рукояти молота воина Света.
— Берегись! — крикнул рыжеволосый. Он поднял с земли камень, швырнув его прямо в глаз ещё одному орку, что подошёл со спины.
Паладин быстро среагировал, ударив шипастой частью рукояти, противника, что стоял перед ним. Угодил прямо в глаз. Орк взвыл и отпрянул назад. Далее, воин быстро развернулся, саданув зеленокожего, что стоял позади, молотом прямо по башке, выведя ненадолго его из строя. Крик сзади, зелёный захотел отомстить за свой глаз. Рыцарь увернулся, а затем саданул проклятого по спине. Раздался хруст. Затем, воин начал читать молитву и его рука наполнилась священной энергией. Орки, завидев это, взвыли, а затем побежали в чащу леса.
— За ними! Нельзя дать им уйти! — рявкнул паладин, побежав за зеленокожими. Рыжий побежал за ним.
Орки пытались всячески помешать человеку пройти за ними. Кидали камни, грязь, надеялись на ловушки, которые латник оббегал, а вместе с ним и юноша, реагировавший на замечания мужчины. Наконец, один из гуманоидов, вновь вступил в бой, позволив другому убежать. Но битва была неравная. Остановив удар безглазого, паладин вновь ударил его шипами по тому же глазу, а затем ударил по ноге, свалив на землю. Решающий удар. Голова грабителя путников размазана по земле. Рыцарь устремился дальше. Через минут 10, проследовав за следами орка, тот выбежал прямо к небольшому лагерю, который представлял из себя две палатки и потухший костёр. Следом за ним выбежал и его племянник, таскающий рюкзак. Перед людьми предстал второй дорожный разбойник. Завопив, тот ринулся на черноволосого. Он увернулся, а затем ударил в спину орка, как и в тот раз. Зелёный развернулся, сделав выпад. Мужчина отскочил, сразу же ткнув центральной стороной верхней грани ударной части молота в лицо громилы, сломав тем самым ему нос. Помог и юнец, вонзивший вилку в ногу зеленокожего. Тот взвыл, повернув голову к парню, а потом получил молотом в грудь. Раздался сильный хруст от трескающихся рёбер. Громила свалился на землю, после чего рыцарь раздробил голову и тому. Паладин было хотел отдышаться, но услышал, как кто-то быстро проскользнул в палатку. Он ринулся туда. Влетев внутрь палатки, мужчина поднял молот, но, осмотревшись, увидел, что перед ним стояла беззащитная орчиха. Она выглядела слабой, стояла перед ним на коленях, закутанная в одеяло, будто бы умоляла, а позади неё слышался детский плач. Рука паладина дрогнула, ибо он понял в чём дело. Опустив молот, воин приблизился к женщине. Он не знал что делать в такой ситуации. Но он знал, что нельзя её убивать, нельзя лишать её ребёнка матери. Реймонд ошибся. Женское отчаяние быстро сменилось злостью. Женщина выпрыгнула из одеяла. На солнце блеснул короткий клинок, а следом удар. Кровь забрызгала палатку и орчиху. Паладин схватился за горло, откуда лилась кровь. Но, из последних сил, рыцарь сумел замахнуться молотом, саданув им со всей силы прямо по голове женщины. Один её глаз вылез наружу, а зубы потрескались. Кровь хлынула из глаз, ушей и рта зеленокожей. Сделав шаг назад, лесная жительница упала замертво, а следом и паладин, спохватившийся за горло. Задыхающийся мужчина смотрел в небо. В его голове творился полный хаос. И наконец, его страдания прекратились, а рыжеволосый юноша остался совсем один. Слёзы потекли с его щёк, раздался крик. Парень припал к своему дяде.
— Дядя! Дядя Вольв! Не уходи! — скинув с себя рюкзак, говорил он сквозь слёзы. Но дядя его уже не слышал. Так и умер могучий паладин. Однако, плач парня перебил плач, доносившийся из палатки. Остался ещё ребёнок-орк. Юноша ошарашенно взглянул на палатку. Отпрянув от своего покойного дяди, дрожащими руками разведя полог палатки, рыжеволосый паренёк зашёл внутрь. Слёзы текли с его лица, он заикался, осматривая палатку. Рыжий увидел труп той орчихи, а позади неё кроватку с её чадом. Юноша разозлился, закричав вновь. Зигфрид выхватил клинок из руки мёртвой матери малыша, коим она убила паладина. Далее, его взгляд устремился на плачущего младенца. Рыжеволосый быстро зашагал к малышу. Содрав одеяльце, перед его взором предстал плачущий зеленокожий ребёнок с торчащими клыками. Дрожащими руками, парень занёс клинок. Он и не знал, ненавидит ли этого младенца или сочувствует. Человек смотрел на зелёного выродка, которому не место в мире людей, смотрел на его умершую мать. Даже если оставить этому ублюдку жизнь, то что с ним будет? Если повезёт, загрызут волки, а то и вовсе умрёт от голода.
— Прости…- человек произнёс это слово.
В лесу начался ливень. Ударила гроза. И на фоне этого плач ребёнка. Невинного дитя, которому просто не повезло. И грех, который рыжеволосый парень возьмёт на себя, будет вечно терзать его душу. А затем плач младенца утих и в лагере воцарилась тишина, которой так не хватало этому лесу. Затем, из палатки вышел убийца, раз и навсегда запятнавший свои руки и сердце. Его слёзы смывал ливень. Юноша вновь припал к своему дяде. Разбитый, потерянный, паренёк не знал, что ему дальше делать. Отправиться ли дальше в Стратхольм и вообще достоин ли он этого? Он не знал, но надеялся на лучшее. — Прощай, старик.- проговорил рыдающий парень, сорвав наплечную сумку с павшего рыцаря, внутри которого, находился билет юноши на лучшую жизнь. Убийца пошёл своей дорогой.

Паладин
Знамёна с серебряной рукой реяли на стенах белокаменной крепости — бастиона ордена Серебряной Длани. Могучая базилика, колонны которой были исписаны красивыми узорами. Над входом здания висел больший стяг с дланью — символом ордена паладинов. Здание, представляющее собой шедевр архитектурной мысли, возвышалось над людьми, шагающих по мощённой камнем площади. Площадь отрезали от остальной части города железные решётчатые ворота, а серебряная базилика находилась в окружении из домов. Таким образом, получалась отчуждённая круглая площадь, в конце которой и находилась крепость. А людьми, что шагали по каменной кладке, были не простые жители, но воины Света. Паладины и оруженосцы, занимающиеся тренировками, ковкой и затачиванием клинков, стрельбой из луков и арбалетов, а со входа в базилику доносились до рыцарей прекрасные церковные песнопения. Штаб святого ордена был велик. И одним из рыцарей был рыжеволосый парень с короткой простой крестьянской стрижкой, отрастивший небольшие усы, сверкающие на солнце. Видно, что он набрал в весе, а может дело в броне. Почти весь одетый в кольчугу и небольшие пластинчатые элементы, такие как наплечные щитки с изображёнными на них крестами, а также наколенники. Большая часть его тела покрыта белым плащом. Со стороны груди ткань голубого цвета с белыми линиями по бокам. А на самой груди находилась всё та же серебряная рука. Рядом, на каменной кладке, лежал салад с забралом. Не паладин в сверкающих латах, но и не простой оруженосец. Словом — рыцарь, который в данный момент был занят заточкой своего клинка-бастарда. Чья-то тень загородила парня. Он посмотрел на неё своими задумчивыми серьёзными серыми глазами.
— Зигфрид! — перед юношей стояла женская особа со светлыми, заплетёнными в хвост, волосами. Девушка стройна, что заметно, поскольку на той не было кольчуги, за исключением сапог и рукавиц Льняные штаны, рубаха, поверх накидка ордена, небольшие железные наплечные щитки. Её зелёные глаза смотрели на меченосца. Сама девушка выглядела какой-то перевозбуждённой, чуть покрасневшей, а судя по голосу явно разозлённой. — признавайся, это ты рылся в моей комнате! Я же сказала тебе, отстань от меня! — Обвиняешь меня в том, что я лазал в твоих девичьих шмотках? — Зигфрид отпрянул от точильного колеса. Тот усмехнулся. — Тебе не кажется, что это ты проявляешь ко мне излишнее внимание, а не я, а, Анна?
Девушка в ответ ещё больше покраснела, а затем резко развернулась и пошла в сторону базилики. Парень же, вновь усмехнулся, продолжив точить меч. Однако, сразу же к нему подошёл какой-то парнишка с каштановыми волосами с почти такой же экипировкой, как и у Анны.
— Я действительно не понимаю, кто к кому проявляет больше внимания. Она к тебе или ты к ней. — оруженосец задумчиво почесал свою маленькую растительность на лице. — А ты кстати был у неё в комнате-то или нет? — поинтересовался паренёк, хитро взглянув на товарища.
— Мы оба хороши. В самом деле, женщина хорошая, да и ей я, по всей видимости, нравлюсь. Да только она в раздумьях: сражаться или детей растить. Впрочем, я сам пока не знаю, что мне делать дальше. — изложил свои мысли Андерсон. Сделав паузу, он ответил. — Был. Я хотел узнать размер её ступней. — далее, мечник нажал на педаль устройства, отчего точильное колесо закружилось. Искры от клинка падали на кладку.
— Ха-ха-ха! Так и думал! — рассмеялся товарищ рыцаря, посматривая на его оружие.
В самом деле, клинок рыцаря неплохой. Стальная рукоять, на которую помещалось лишь полторы кисти, а вокруг не`, казалось бы, намотан какой-то шнур, образующий спираль, а прямо по центру кольцо, тоже являющееся частью рукояти, как и этот шнур. Можно было подумать, что оно скрепляет две половинки древка, но нет, это просто украшение. А сверху всё это покрыто красной кожей. Ниже у меча располагалось «яблоко». Выглядело оно как маленький гриб, скрученный у основания, ножка которого смотрелась больше и толще по сравнению со шляпкой. У шляпки же виднелись щели, будто кто-то сдавил её сверху и она лопнула. Крестовина выглядела как скрученные усы с полукруглыми головками на концах, напоминающие верхнюю часть гвоздей. В центре крестовины находилось два кольца, располагающихся с разных сторон. В одно кольцо спокойно входило три пальца. Лезвие сковали для клинка длинное, чуть меньше девяноста сантиметров. И дол на лезвии, идущий от начала крестовины и почти до острия, не доходя до него на десять сантиметров. А в доле надпись, гласящая: «Во славу твою, Свет».
— Хороший у тебя меч. — приметил оруженосец. — Меч хороший, да ты сегодня плох. Задумчив слишком. Обычно ты резок. Что случилось? Опять вспоминаешь случившиеся в том лесу? Уж четыре года прошло.
— Как не вспоминать, когда последствия этих действий преследуют меня до сих пор. Думаешь, я слеп? Присмотрись. Эти напыщенные паладины и их славные ученики смотрят на меня косо. Те, что постарше — с холодом, а те, что помладше — с презрением. Благородные аристократишки. Детоубийца называют меня шёпотом, но я их слышу. Но послушай, чтобы они сделали на моём месте? Приютили этого выродка? Они бы просто не знали, что им делать. А я сделал. И совершенно не жалею об этом, особенно, если учесть, что его мать лишила жизни моего дядю. — проговорил Зигфрид, закончив уже наконец точить меч. Отпрянув от точильного устройства, он заглянул в глаза оруженосца.
— А ты, Марий, что обо мне думаешь? Ублюдок ли я, как тот, кого мне было суждено убить?
— Не я судья тебе, но Свет. Но для меня ты друг, знай это. — ответил Марий.
— Я ценю это. — сказал рыжеволосый. Он убрал клинок в ножны, а затем взял шлем в руки. — Прогуляюсь по городу. — произнёс Андерсон, направившись к воротам, ведущим к городским улицам, что открывались в начале дня и закрывались вечером.
— Ты это, не долго только! Через часа полтора или два начнёт темнеть! — сделал замечание товарищ, а затем направился дальше упражняться с арбалетом.
Стратхольм — второй по площади и количеству жителей город в Лордероне. После столицы, разумеется. На улице кипела жизнь. Люди суетились, занимались стиркой на балконах, осматривали товары на местном рынке. В нос парня, что покинул обитель паладинов, ударил букет ароматов, приятных и не очень. Но ему нравилась эта оживлённость. Люди готовились встречать Огненный Солнцеворот. Встречать праздник, чьи корни находятся глубоко в истории. Суть его заключалась в передаче дани людским традициям, существовавшим ещё до того, как люди начали поклоняться Святому Свету. Жители людских королевств в течении праздника, длившегося с двадцать первого июня по пятое июля, собирались возле больших костров и придавались таинственной атмосфере сказаний о древних духах стихий, о давно позабытой магии. Но до всего этого ещё несколько дней. А пока, город пребывал в обыденном состоянии, разве что улицы были чуть оживлённее. И по этим улицам ступал святой рыцарь, с кольчужным койфом на голове, нёсший в своей правой руке рыцарский салад с забралом, издававший небольшой звон. Парень шёл через рынок, рассматривая вещи. Шлемы, сёдла, сыры и вина. В нос ударил ещё один запах. Он был особенным. Так пах только табак Фраса Сиаби, чьё имя звучало поистине легендарно среди жителей Лордерона. Говорят даже, что сам лорд Утер Светоносный курил этот замечательный табак. Но, борясь с искушением, Зигфрид прошёл мимо лавки, ведь он хотел потратить деньги на другое. Наконец, приметив свою цель — лавку с обувью, воин подошёл к торговцу.
— Милсдарь, не поможете сапожки девичьи найти? — спросил рыцарь, приглядевшись к товарам.
— О, сам паладин Серебряной Длани покупает у меня! Вот это неожиданность! — произнёс торговец, расплывшись в улыбке. — Даме сердца? — вопросил он, начав рыться в сундуках.
— Можно и так сказать. — Зигфрид ответил, чуть улыбнувшись.
— О! Кажется, нашёл! — сказал торгаш, достав из сундука небольшие короткие сапожки с зелёной замшей. Сверху голенища находилось горло, в которое совалась нога. Оно было расширенно, а сбоку находился надрез, идущий почти до задника. А по надрезу шёл шнур. На ум даже приходили мысли, что эти сапожки некогда принадлежали какой-то лесной эльфийке. Одновременно простые, скромные, но красивые и изящные. — Размер подходит? — выведя паренька из задумчивого состояния, спросил купец.
— Да, оно самое. — присмотревшись, ответил рыцарь.
— Тогда, двадцать серебряных. — ухмыльнувшись, промолвил торгаш.
— Чего?! Да ты с дубу рухнул! Я случайно не с дорожным грабителем разговариваю?
— Ха! Нет, парень, сапоги дорогие — работа мастера. У меня почти весь товар такой. Коли девушке хочешь угодить — раскошеливайся. — сказал торговец, ковыряясь в зубах пальцем.
— Бес с тобой. Держи. — Андерсон положил мешочек со звенящими монетами на лавку, забрав сапоги и, укутав их в свой плащ, который тот снял.
Далее, воин направился назад в базилику, минуя улицы и ту лавку с чудесным табаком…Пожалуй, более ловко мог искусить лишь демон, но воину Света всё нипочём! И вот, начинающий паладин, находился уже в метрах ста пятидесяти от входа на площадь рыцарей. На улице постепенно темнело. И, направив свой взор на ворота, серебряный воин не заметил чью-то ногу, об которую он споткнулся, упав на мощённую дорогу и, выронив мешок. Шлем, бряцая, отскочил в сторону. Раздался смех. Стиснув зубы, рыцарь попытался встать, но получил удар кольчужным сапогом по челюсти. Кровь брызнула на камень, а следом вылетел зуб.
— Ну что, ублюдок? — вопросила фигура, вышедшая из тени переулка. Это был молодой светловолосый парень, а рядом с ним двое его друзей.
Эти люди выглядели очень ухоженными. На их руках их сверкали золотые и серебряные кольца. Они с презрением смотрели на Зигфрида, показывая ему свою насмешливую улыбку. Рыжий вновь попытался встать, но получил по животу. Кольчуга защитила его, но всё же удар был сильным. Далее, парень, что стоял с левой стороны, наступил прямо ему на спину, не давая подняться.
— Жалкий крестьянин так быстро стал рыцарем священного ордена Серебряной Длани? Да ты просто оскорбление для всего этого ордена.
— И не говори! К тому же, я слышал, что этот бастард ребёнка прихлопнул, да его мать — орчиху. А рядом труп его дяди был, что валялся рядом с парой дохлых орков. — заговорил тот, что стоял справа от рыжеволосого.
— Да как эту мразь тогда вообще могли принять!? Это орки, но всё же… Его сердце принадлежит тьме, ему не место среди нас. — продолжал юноша со светлыми волосами. — А это что? — приметил он мешок, а точнее плащ. Подняв плащ, тот раскрыл его, достав оттуда новые зелёные сапожки. А затем парень рассмеялся, выронив их на землю. — И ты считаешь, что дочь барона тебя достойна? Ты жалок, кнехт. — произнёс «благородный сир», начав топтать сапоги.
— По делом ему! — крикнул третий юноша.
Андерсон же, кряхтя и вырываясь, продолжал пытаться встать, но нога на его спине мешала. Зубы рыцаря скрипели, а глаза его наливались злостью. Молодой дворянин, закончив топтать обувь, пнул их, отчего те отлетели в сторону. Затем, юноша подошёл к рыжеволосому мечнику, присев и, схватив его за волосы, посмотрев в серые глаза, кипящие от ненависти.
— Даже по твоему окровавленному лицу можно сказать, что в тебе затаилась тьма, выродок. — Проговорил наглый оруженосец, плюнув в лицо Зигфриду.
— Вы никчёмные… — прошипел мечник.
— Чего говоришь? — сузив веки глаз, спросил светловолосый.
Но ответа не последовало. По крайней мере, устного. Рыцарь вцепился своими зубами в нос благородного сынка, из-за чего тот завопил. Пытаясь вырваться, юноша оставил кончик носа в зубах у рыжего, который сразу же был сплюнут. Затем, мечник воспользовался удивлением оруженосца, что держал свою ногу на его спине. Легко освободившись из под неё и, перевернувшись на бок, Андерсон резко встал на ноги, накинувшись на высокомерную скотину. Прижав его к стене, мечник взялся за благородную башку, попав большим пальцем прямо в глаз парня. Тот взвыл. А рыцарь лишь давил на этот глаз, а потом саданул оруженосца головой об стену, из-за чего тот без чувств скатился по стене на каменную кладку. Рыжий, отпустив его, почувствовал удар сзади. Третий дружок безносого ударил «кнехта» эфесом меча, взявшись за лезвие. Меченосец приметил это. Далее, он взялся за рукоять меча и, потянув его на себя, оставил глубокие порезы на ладонях и пальцах серебряного воина. Серебряный вовремя успел отпустить клинок, не позволив отрубить пальцы. Тогда же, на Зигфрида набросился безносый, попытавшись зарубить рыцаря-крестьянина. Но не тут-то было. Воин ловко управился с заполученным мечом, заблокировав удар. Впрочем, удар воин остановил прямо у шеи, отчего тот поцарапал своим же клинком сам себя. Лезвие под натиском аристократа сильнее впивалось в плоть рыцаря. И тут, рыжеволосый, ударил противника в пах, а затем, добил эфесом в лицо. У светловолосого выпало несколько зубов, после чего начинающий паладин свалился на землю. Оруженосец с исцарапанными руками побежал в сторону врат серебряной базилики, откуда вышел паладин и пару новобранцев с ним. Один из этих новобранцев увидел Зигфрида с окровавленным мечом и двоих новобранцев, один из которых корчился от боли, а второй, тот который у стены, и вовсе не подавал признаков жизни. И сразу же, начинающий паладин подбежал к рыцарю, повалив его на каменные плиты. Позади него стоял парень, у которого рыжий мечник недавно выхватил меч из рук. Юноша презренно смотрел на рыжеволосого, предвкушая его падение в ордене.
— Довольно! — раздался суровый голос. Этот голос принадлежал Барку Отважному — паладину ордена Серебряной Длани. Одетый в тёмные латы с золотыми узорами, воин Света возвышался над дебоширами. На его тёмных волосах проглядывалась седина. Он топнул ногой, отчего все сразу же умолкли. — Я понятия не имею, что здесь произошло, но я уверяю вас, молодые люди, вы заработали себе неприятностей. — возмущённо проговорил рыцарь, взглянув заодно и на безносого парня, прятавшегося за спиной у рыцарей, из-за чего тот попятился назад.
И, действительно, неприятности случились.

Защитник
Просторные поля, покрытые белой пеленой зимы. Небольшая деревня, а за ней пристань и вид на море. С момента произошедшего в Стратхольме прошло уже около трёх лет, чуть меньше. На ступенях часовни Святого Света сидел всё тот же рыжеволосый парень. Или можно было уже сказать мужчины. Одет Зигфрид был в меховой белый плащ. Белый пар шёл из рта мечника, а снежные хлопья падали на его длинные волосы, заплетённые в хвост. На лице мужчины находилась небольшая борода. Он сидел, да посматривал на прекрасные просторы. Особенно на побелевшие деревья, напоминающие пейзажи из сказок. Но думал он не только о природной красоте. Думал рыцарь о том, что же делать с напастью, страшной хворью, что убивала, а затем заставляла людей подниматься. Андерсон прочитал об этом в письме, которое было доставлено из серебряной базилики. Не ожидал рыцарь, что орден о нём когда-нибудь ещё вспомнит, ведь три года назад, после суда над Зигфридом. Командование бастиона решило направить его в Хилсбрад. Он создавал проблемы своим присутствием на площади рыцарей. Родители побитых дворян узнали о случившемся, а потому пытались приложить все усилия, чтобы наказать того, кто побил их сыновей. Да и юнцы всячески подначивали окружение, чтобы насолить их «обидчику». Родители-аристократы распускали слухи, да подговаривали наёмников, дабы те сторожили рыцаря-крестьянина в Стратхольмских подворотнях. Безупречная репутация ордена было немного запятнана. И потому, паладины-офицеры предприняли меры. Паладины решили не выгонять юношу, поскольку тот находился в опасности. Выгнать его — обречь на верную смерть. Паладины так не поступают. Рыцари сжалились, решив отдать парня под попечение старого жреца, обитавшего в Южнобережье. И с тех пор, рыжий мечник, охраняет покой жителей этой деревушки, беря наставления у духовного наставника. Рыцарь благодарен за то, что старые поборники Света сохранили ему чин и не выгнали из ордена. Секущие шрамы на спине меченосца, будут напоминать ему о случившемся. Жрец же оказался добрым дядькой, но маразматиком, что крайне бесило неудавшегося паладина. После такого выступления от жреца, он и сидел на ступенях, отдыхая от его ворчания. Но тут к воину подошла особа с тёмными волосами. Девичья стройная фигура, голубые глаза, тёплый плащ, сделанный из меха какого-то зверя.
— Опять священник ругался? — ласково спросила девушка.
— Да. Думаю, я привыкну к этому. Лет через пять. — слегка улыбнулся мужчина, обняв рукой деву, что подсела к нему на ступени. Она же прижалась к нему.
— Зигфрид, что-то случилось? Снова такое лицо, будто завтра нашу деревню разграбят бандиты…- всё таким же ласковым голосом заныла она.
— Да, София. Что-то случилось. В королевстве гуляет странная болезнь. Чума. Люди, заболевшие ею, вскоре превращаются в монстров. Пока ситуация под контролем, заражённых не так много, но не нравится мне всё это. — отягощёно ответил Андерсон.
— Но ты же нас защитишь? — улыбнулась София.
— Любой ценой. Защищу тебя, нашу дочь, остальных жителей деревни.
— И всё же, что же делать, раз всё так серьёзно?
— Паладины и жрецы делают всё возможное. Рано пока о чём-то говорить. Я знаю то, что мне завтра надо будет оставить ненадолго Южнобережье. Говорят, на мельнице Таррен появились первые заражённые, а потому нужна наша со стариком помощь.
— Это же совсем недалеко… — чуть напугано, проговорила София.
— Не волнуйся, всё будет хорошо. Вот увидишь, я вернусь. Ты и глазом не успеешь моргнуть.
— Хорошо, Зиг. — произнесла девушка, поцеловав рыжеволосого в щёку, а затем, вскочив, и, отряхнувшись от снега, мило улыбнувшись возлюбленному, побежала в деревню. — Надо помочь отцу с дровами! — прикрикнула она.
Андерсон сопроводил девушку небольшой улыбкой, спавшей при отдалении Софии, после чего серебряный крестоносец вновь погрузился в раздумья.

Миновал день. Рыцарь Серебряной Длани вышел из часовни. На голове салад с забралом поверх кольчужного койфа. За ним шёл слепой жрец, чьи мутные глаза смотрели на Зигфрида. И всё же, слепым он не был. Жрец видел ступени, а опирался на свой посох не из слепоты, а из-за больной спины. Прокряхтев, священник вышел на улицу вслед за рыцарем в кольчуге, наплечные пластины которого отражали солнце. Жрец и это видел. В этом ему помогал Свет, не дававший священнослужителю погрузиться во тьму.
— А? — вопросил старик, взглянув на мужчину.
— Я ничего не говорил. — ответил рыцарь.
— А? — повторил священник.
— Я. Ничего. Не говорил. — уже более напряжённым голосом проговорил рыжий мечник.
— А? — вновь раздалась эта буква, что врезалась прямо в уши воину Света.
— Ты… — хотел было что-то сказать воин, как вдруг, его прервал хохот старика.
— Да шучу я над тобой, не так уж я и глух. А теперь залезай на лошадь и давай наконец приступим к делу. — отсмеявшись, проговорил старец, а затем стукнул посохом по каменной кладке, покрытой снегом, взглянув на лошадей, которые местные пригнали к ним. Те уже ушли, привязав скакунов к колу, забитому в стоявшее рядом дерево.
Сразу же к жрецу подошёл Андерсон, бормотавший что-то себе под нос, который помог тому взобраться. Вытащив колышек из дерева, рыцарь тоже взобрался на гнедую лошадь. И двое священнослужителей двинулись в путь. Лошади стучали копытами по дороге, покрытой снегом, унося своих наездников подальше от деревни. Поселение с заражёнными находилось в половине дня езды от Южнобережья. Всадники не спешили, да и один из них был слишком стар для быстрой езды. Так «чумоборцы» и проехали несколько часов молча, пока жрец не начал беседу со своим учеником.
— Давненько я таких морозов не видел! — произнёс старик, потирая руки. Он шёл спереди Зигфрида, выступая в роли проводника. Всё же, здешние края он знал лучше парня.
— Видишь? Дед, ну ты шутник! — усмехнулся Андерсон.
— Ча-а-а-го? Совсем уже обнаглел?! Я стар, но прекрасно всё вижу, слышу и соображаю. А ты жизни-то толком не видал, а ещё смеешь насмехаться надо мной. — дедушка остановился, достав карту. Несколько минут он пытался её прочесть, но не мог разобрать, что там нарисовано. Опять же, не в силу зрения, но в силу слабости разума.
— Дай я прочту. — подведя скакуна ближе к священнику, произнёс рыцарь.
— Да подожди ты! — старец, кажется, вовсе сбился с мысли, смотря уже не на карту, а вдаль.
— Слышишь меня? — спросил мужчина, поводив рукой у лица проводника. Тот же пришёл в себя лишь через секунд пять.
— А? Чего медлишь?! Не видишь, карту прочесть не могу, держи! — сунул пастор свиток ученику. — Я знаю конечно здешние края. Здесь башня должна быть. Или мы её проехали. Или не доехали до неё… хм…
— Ох, старик… — покачал Зигфрид головой, взглянув на карту, продолжив езду. — Башня, кажись, скоро должна быть. Затем, мы пойдём в горку, прямо в сторону Альтерака. Далее, будет дорога, ведущая направо — там наша цель.
— Ну и чего ты тут распинаешься? Знал я это. — проворчал старикашка.
Оставшееся время паломники ехали молча, пока, уже ближе к вечеру, они не увидели дома, с труб которых шёл дым. Домиков было немного, на человек шестьдесят, может. А в конце деревушки церквушка. Из примечательного ещё можно отметить таверну. Но если сравнивать, то Южнобережье явно было больше.
— Приехали наконец. — пробормотал жрец.
— Итак, что нам делать? — поинтересовался рыжеволосый, слезая с коня и, помогая слезть старику.
— Первым делом, опросить местных. И переночевать нам не помешало бы, ночью ещё холоднее. Старые кости уже совсем не те, ой-ёй… — жрец вздохнул.
— Кажется, я вижу таверну. Там-то мы и начнём. — указав на неё, сказал меченосец.
— Хорошая мысль. Но без пьянства. Знаю я вас молодых!
— Не беспокойся. Я не позволяю себе подобное, особенно, в такие важные моменты. Всё же, на кону жизнь этих жителей. Проклятая болезнь…
— Ты абсолютно прав. — ответил старик, пошагав к месту для кутежей, опираясь на посох. Позади него шёл Зигфрид, но не за старцем, а в конюшни. По пути мечник снял свой шлем, взяв в руку. И когда рыцарь дошёл, он приметил, что конюшни-то пусты. Лошадей нет, а конюх стоит.
— О, сэр рыцарь! Нужна помощь с лошадками? Это я мигом… За десять медяков. — опираясь на деревянную конюшню, пробормотал коневод. Толстый и неопрятный мужик с щетиной, да к тому же и облысевший. Неприятный тип, похожий на пьяницу. Хотя речь у него была здоровая.
— Нет проблем. — достав кошель из поясной сумки, мечник порылся в нём, передав монеты мужику. И пока крестьянин заводил скакунов в их обиталище, воин обеспокоенно посматривал на деревушку. — Милый человек, ты вот скажи, а чего это у вас лошадей нет? — почесав бороду, вопросил Андерсон.
— Дык померли, сеньор. — закрыв скакунов, ответил мужичок.
— А отчего?
— Да и не знаем даже. Вот взяли и померли. Сначала худо им было, а потом скопытились. Да и с людьми неладные дела происходят.
— Я заметил. Вон у половины домов темно внутри, а в других светло. — Зигфрид, посматривая на эти дома, заметил то, что на их дверях были нарисованы белые кресты.
— И не просто так. Плохо тамошним жильцам. Заболели заразой какой-то недавно, вот и не выходят, чтобы нас не заразить. Там им приказал пастор наш.
— Понятно. Ну, не переживай, Серебряная Длань послала нас разобраться с этой напастью. А теперь, я пойду.
— О, это замечательно, сеньор! Надеюсь, у вас всё получится. — улыбнулся коневод, проводив рыжего взглядом до кабака, после чего это выражение лица испарилось и он продолжил заниматься своими делами.
Серебряный воин направился в таверну, к старику. Зайдя туда, он сразу же почувствовал запах хмеля, а на его пути встала танцовщица, платье которой было слишком коротковато. Он обошёл её, подойдя к жрецу, сидевшему за одним из столиков.
— А, вот и ты, юнец. Долго ты. С кем-то уже успел поговорить? — говорил дед, откинувшийся на спину стула, сложивший свои пальцы в замок.
— Да. Конюх местный говорит, что лошади у них померли и люди начали заболевать. Уже две семьи заболело. Пастор приказал не выходить им из дома. — проговорил рыжеволосый, заметив, как лицо священника нахмурилось.
— Пастор, говоришь… Не нравится мне здешний пастор. Мрачный и грубоватый тип. Но надо будет с ним пообщаться. Так! — воскликнул старец, резко встав со стула. — Время ложиться спать! Я уже сказал бармену, что ты заплатишь за комнату. — сказал дед, направившись на второй этаж.
Мужчина же, покачав головой, подошёл к бармену. Мужик за барной стойкой заговорил.
— Это ты друг того старца? Ого! Паладин Серебряной Длани. Вот это гости у нас в таверне. Тем не менее, с тебя сорок медяков.
— Сорок? А не дороговато для одной комнаты?
— Комната-то стоит двадцать, но твой компаньон заказал ещё кружку с элем, так что сорок.
— Вот же… — прошипел мечник, отдав медяки трактирщику. — А, кстати, господин трактирщик, а что это за танцовщица у вас? — осмотрев её, спросил мужчина. Светленькая и стройна особа, одетая в лиловое глубокое платьице, танцующая на столе для двух мужичков. Юбка, загораживающая область выше колен, надрез сбоку. Голубые глазки, красивая грудь...
— А, это Рина. Деревенская красавица. Работает тут у нас, да гостей развлекает своими танцами. Другие бабы злятся, но ей это не мешает. Нравится девка?
— Нет, женат я. Меня вот другое интересует. Как же ваш пастор это позволяет? Церковь вон рядом…
— Да он не против. Не знаю, никогда не делал нам замечаний. — почесав затылок, ответил трактирщик.
— Странновато. Пёс с ним. Что же, пойду я. — устало сказал Зигфрид, потопав наверх.

— Хм. Старик и какой-то рыцарь с ним. Серебряный…- посматривая в окно часовни на таверну, говорил черноволосый щетинистый мужчина. Он стоял в тени часовни. Волосы длинноваты, одет в белый жреческий саван. Обычно, все жрецы щуплые, но не этот мужик. Высокий и широкий. Этот жрец почёсывал бороду, что-то про себя бормоча. — Не думаю, что они доставят проблем. Всё же, слуги Света поймут слуг Света. — сказал он, изобразив на лице хитрую улыбку.

Запели птицы, лучи пробивались через окна. На большой деревянной кровати спал жрец, а рядом, упёршись спиной в стену, охранял его сон дремлющий рыцарь.
— Зигфрид! — вскрикнул старец, начав медленно подниматься с кровати, отчего парень раскрыл глаза. — Зигфрид, пора нам собираться. Надо осмотреть заражённых!
— Да, надо. — сонным голосом ответил рыцарь, протерев глаза. Далее, тот нацепил на себя свои кольчужные перчатки и бряцающий шлем.
Священнослужители направились на выход. Приметив один из домов с белыми крестами, те без труда вошли внутрь, поскольку дверь не была закрытой. Сразу же они почувствовали неприятный спёртый запах, смешанный с потом и отходами. На кровати, ближе к печи, лежала женщина, укутанная в одеяло. Бледная, почти без сил. А рядом мальчик лет семи, что прильнул спиной к стене. Завидев священников, малец удивлённо посмотрел на них, а затем встал перед кроватью, разведя в руки стороны, дабы не подпустить их к маме.
— Не волнуйся, юнец, мы хотим помочь ей. Пропусти нас, мы посмотрим, что с ней. — произнёс кашлявший жрец.
— Да знаю я! Вы заберёте мою маму, как и других!
— Куда заберём? — удивлённо вопросил мечник.
— Не знаю я! Туда, куда и остальных… — на лице ребёнка появились небольшие слёзы. Он быстро их смахнул, топнув ногой. — Не пущу!
— Мальчик, мы прибыли сюда из Южнобережья и совсем не знаем, что здесь происходит. Расскажи нам, прошу. Что же, чёрт возьми, здесь творится! — затараторил Зигфрид.
— Так вы действительно… — Помягче сказал мальчик. Но, увидев то, как дверь вновь распахнулась, он побледнел, а губы его задрожали.
В домишко вошёл черноволосый священник. Посмотрев своими мудрыми глазами на окружающих, он, пройдя через серебряных, подошёл к мальцу, присев на колено. Тот начал что-то говорить ребёнку на ухо, отчего тот утих, а затем кинулся реветь в объятья мужчины.
— Ну-ну, полно сорванец. Успокойся, всё хорошо. — успокаивал его пастор. На мужика недоуменно смотрел старый священник и рыцарь. — А вы, значит, гости наши? — встав и, повернувшись к серебряным, начал говорить черноволосый, поглаживая ладонью волосы на голове ребёнка. Затем, мужчина заострил свой взгляд на старце, отчего его веки немного сузились. — Сколько лет, сколько зим, Хирм! — как-то напыщенно воскликнул жрец.
— И тебе привет, Норман. — поздоровался старец, который сразу же чихнул в сторону стены.
— Ну, не будем таскать сюда ещё больше заразы, пойдём поговорим у меня. — спокойным, но властным и грубым голосом заговорил священнослужитель, выйдя на улицу, а за ним последовали жрец и мечник. Затихший ребёнок остался наедине со своей матерью, к которой тот сразу же припал.
— Мы хотели осмотреть эту женщину. По всему королевству гуляют вести о распространяющейся чуме. Мы должны им всем помочь. Не знаю, чем ты занимался здесь всё это время, но это явно не особо помогло местным! — вспылил старикан.
— Я вам всё объясню, братья, как только мы войдём внутрь часовни.
— Надеюсь на это. — фыркнул старец, которого держал за руку Зигфрид, ибо земля возле часовенки была заледеневшей.
Войдя в часовню вслед за Норманом, перед паломниками предстала милая картина. Часовня изнутри выглядела уютно. Красный ковёр, занавески, свечи, мебель. Деревянные скамьи стояли в ряд, а в конце здания, на возвышенности, находился стенд с книгой, рядом стол и несколько стульев. Одно было странно — нигде не было святых символов. Тем не менее, трое мужчин подошли к этим стульям, усевшись и, начав смотреть друг на друга.
— Итак. Вам уже стало известно об этой напасти. Наша деревня уже неделю болеет этой хворью и ничто заражённым не помогает. Думаете, я не пытался? Лучший выход — это просто следить за тем, чтобы они не никуда не выходили.
— Но это неправильно. Они же умрут. Пол деревни больная. А ты просто сдался?! — прикрикнул Зигфрид, приподнявшись со стула.
— Успокойся, парень. — произнёс жрец, выставив руку перед мечником и, дождавшись, когда тот присядет. Затем, старец посмотрел на своего знакомого, дожидаясь от него ответа.
— Поверьте, им уже ничем не помочь. Всё, что мы можем — это молиться Свету. — с грустью в голосе ответил Норман.
— А что с монстрами? — поинтересовался Хирм.
— А?
— Люди, подверженные влиянию чумы, превращаются в мертвецов. Говоришь, жители уже неделю болеют. Неужели никто из них не обратился? — сузив веки, сильно подозревая знакомого, вопросил дедушка.
— Понятия не имею о чём ты. Они болеют — да, умирают, но не обращаются…
— Довольно лгать! — Андерсон резко поднялся, обнажив клинок и, направив его в сторону Нормана. Дедушка Хирм и бровью не повёл. — В письме было ясно сказано, что заражённые превращаются в мертвецов. А тот пацан нам сказал, что больных куда-то забирают! Здесь явно что-то нечисто! Отвечай, скотина! — скрипя зубами, гневно тараторил мечник.
— Что же, похоже, вы меня поймали. — черноволосый усмехнулся. — И всё же, я не соврал, когда говорил, что этим бедолагам ничем не помочь. Вскоре они действительно обратятся и единственное что можно будет сделать — это отправить их на тот свет. — злобно говорил пастор.
— Я всегда знал, что тебе не суждено встать на путь Святого Света, бывший ученик. — строго произнёс Хирм. — Мы разберёмся со всем этим, а потом доставим тебя в Стратхольм, где над тобой свершится суд. Зигфрид, свяжи предателя. — сказал старец, как вдруг, на всю деревню раздался душераздирающий крик, отвлёкший серебряных. Черноволосый жрец, прочитав какое-то заклинание, направил тёмную энергию, появившуюся у него в руках, на жреца и рыцаря. Тех отбросило в стену. И пока они пытались встать, Норман быстро дёрнул за стоящий на шкафу канделябр, открыв тем самым проход, ведущий вглубь часовни. Через минуту, оттуда начали выходить мертвецы. Обезображенные гниением и ранениями упыри повыходили наружу. Они окружили священнослужителей, прижав их к стенке. Позади них стоял Норман, аура которого заметно потемнела. Поднявшийся мечник встал в боевую стойку, а старик принялся читать молитву.
— Сожрите их. Культ Проклятых завладеет этой землёй. — забормотал некромант холодным голосом, после чего мертвецы устремились в сторону серебряных. Однако, проклятые упёрлись в щит из священной энергии, опалив гнилые руки.
— Зигфрид! Беги в деревню, помоги жителям, я задержу этого мерзкого предателя! — завопил старик, сконцентрировавшись на противнике.
— Проклятые ублюдки! — выругался меченосец, пройдя через святой щит и, проскочив через мертвецов. Рыцарь выбежал на улицу, увидев то, как мирных жителей пожирают проклятые. Перед входом в тот самый дом, мать поедала сына. В таверне кто-то кричал, пока туда заходило ещё больше мертвецов. Конюх пытался отбиться от одного из нечистых, но тот оказался сильнее, повалив мужика на землю и, прокусив ему горло. Ужасающие крики, раздающиеся на всю деревню. Меченосец, придя в себя от увиденной картины, завопил, ринувшись прямо на шеренгу восставших, что шла на него. Пробив их строй рыцарским натиском, Андерсон развернулся, начав рубить головы тварям. Рубил конечности, колол органы, но проклятые всё шли и шли, пока их головы не слетали с плеч. Один нечистый схватил рыцаря за ногу, попытавшись прокусить её, но в миг обломал все свои зубы. Однако, тому удалось повалить меченосца на заснеженную кладку из камней. На него сразу же накинулось несколько упырей, пытаясь прокусить броню. Благо, рыжий так и не снял свой шлем и те тщетно кусали мужчину и ломали об него зубы. Собравшись с силами, Андерсон начал протыкать головы вурдалакам. Через минуту тело меченосца оказалось под завалом из трупов проклятых крестьян. Перекатившись на бок, мужчина быстро поднялся, направив меч-бастард против солдат тёмного войска. Их становилось всё больше. Упыри, пожравшие плоть своих близких, стекались во двор. И вот уже рыцарь стоял, окружённый десятью или пятнадцатью нечистыми. Уста серебряного начали зачитывать одну из молитв Святому Свету, которую тот кое как вспомнил. Левая рука воина наполнилась священной энергией. Мертвецы ринулись на человека. Завязалась битва не на жизнь, но насмерть. Скрежет металла, хруст костей, звуки льющейся крови, человеческие крики и бешеный, рвущий уши, крик того, чей разум был поглощён гневом и пылом сражения. Эти танцы со смертью продолжались несколько минут, пока последний упырь не свалился на осквернённую землю, не оставив Зигфрида одного посреди ада. Он еле держался на ногах. Весь перепачканный в нечистой крови, согнутый рыцарь пытался прийти в себя. Святая энергия в левой руке меченосца потухла. Все звуки стихли. Никого не было слышно. Ни проклятых ни живых, поскольку и те и те были мертвы. Дети, женщины, мужчины — все они или обратились или были пожраны. Рыцарь не смог никого защитить.
-Ха-ха-ха-ха! — раздался зловещий смех человека, выходящего из часовни. Черноволосый в своей правой руке держал голову старца. — Это похвально, паладин! Справиться с таким количеством упырей…И как, понравилось убивать? Ха! — усмехнулся некромант, одетый в белый саван, запачканный кровью. Колдун кинул голову Хирма к ногам Андерсона. — Пошутили и хватит. — закончил предатель, начав читать тёмное заклятие. В его руках образовалась тёмная сфера, которую тот направил на рыжеволосого мечника. Зигфрид был слишком вымотан, а потому не смог уйти от этой атаки, да у него и не получилось бы, будь он даже полон сил. Мужчину отбросило на десять метров. Из его рта хлынула кровь. Кажется, несколько рёбер рыцаря сломались. В добавок ко всему, тёмная сила жгла грудь воина, заодно и отравляя рассудок. Мечник погрузился во тьму и более он ничего не видел. Всё, что он успел услышать, так это воинственное мужское: «За короля Теренаса!», а после воин Света отключился.
Пришёл мужчина в себя, находясь в повозке, постоянно натыкающейся на кочки. Одна из таких трясок и привела рыжего в себя. Он попытался встать, но всё тело слишком сильно болело, чтобы это сделать.
— Живучий! Ха-ха! — радостно воскликнул какой-то паладин, сидящий в повозке. Рыцарь в сияющих латах средних лет. Типичный образ паладина.
— Г… где я? — с трудом говорил мужчина.
— Не беспокойся. Наш отряд вовремя нашёл тебя. Мы покончили с тем некромантом. Повезло же тебе, брат-рыцарь, что мы нашли тебя прежде, чем вурдалаки сожрали тебя.
— А есть выжившие?
— Только ты.
— Проклятье… — подавлено ответил меченосец. — И какой же из меня рыцарь после этого? Дети и женщины умерли в муках, а я не смог ничего сделать. — кашляя говорил рыжий. — Я подвёл наставника. Он спас меня, чтобы я помог жителям, но у меня не вышло. — докончил воин, смотря в небо.
— Не вини себя. — ответил паладин.
— Можешь сказать что-то менее банальное? — возмутился Зигфрид.
— Понимаешь, парень, бывают такие моменты, когда даже самый храбрый и сильный воин Света не может защитить всех. Но он пытается делать всё возможное для этого. И мы делаем всё возможное, чтобы спасти людей и побороть эту хворь. Знай, что ты сделал всё, что мог, а потому не надо корить себя. — осматривая заснеженные красоты, говорил святой воин.
Андерсон серьёзно задумался над словами паладина. Пролежав несколько минут в тишине, мечник наконец спросил:
— А куда мы едем?
— В Стратхольм. По пути мы должны соединиться с остальными воинами Серебряной Длани, ведомых Принцем Артасом и лордом Утером. — ответил рыцарь Зигфриду, который вновь отключился после сильной встряски от повозки, наткнувшейся на валун.

Отступник
Лесной пейзаж окружал человеческий лагерь, разбитый недалеко от дороги, ведущей в могучий город — Стратхольм, что виднелся на другой стороны небольшого озера. В лагере внушительных размеров множество рыцарей Серебряной Длани и лордеронских пехотинцев занимались обыденными для солдат делами. Точили клинки, варили что-то в котелках, беседовали — словом, отдыхали. Десятки белых палаток раскинулись по разные стороны дорог. В одной из такой палаток и отдыхал сонный рыцарь, что впал в мир грёз после той битвы с некромантом. Вот уже около двух недель рыжий мечник не приходил в себя, борясь с кошмарами в своей голове. Но настало время прийти в себя, ибо долг зовёт.

Мужчина, возле которого стояла девушка, одетая в длинный белый плащ с капюшоном, резко вскрикнул, приподнявшись, после чего начал глотать ртом воздух. Женщина от неожиданности тоже вскрикнула, прижавшись к стене шатра. Испуганными глазами, та смотрела на рыжего, осматривающего палатку.
— Чертовское отродье, где я, чёрт возьми?! — крикнул Зигфрид, смотря на вход шатра. Приметив деву, он повернулся к ней.
— В… Вы… Наконец проснулись! — на лице девы появилась улыбка.
— Проснулся? Сколько я спал? Где я?! Скажи мне! — очень нервно спрашивал он.
— Сэр Зигфрид, вы находитесь в лагере принца Артаса возле Стратхольма. К нам вы попали неделю назад в таком состоянии. Сэр Грейлан, что ехал с вами в повозке, говорил, что вы с ними пробыли в таком состоянии тоже около недели.
— Не надо ко мне так обращаться. Не заслужил я ещё, чтобы ко мне на «вы». Называй меня просто Зигфрид.
— Как скажете… Скажешь, Зигфрид. — кивнула она. — Тебе нужна помощь? Что-нибудь болит?
— Нет, спасибо. Оставь меня, прошу. Мне нужно прийти в себя.
— Хорошо. Твоё снаряжение в этом сундуке, Зигфрид. — указала девушка, направившись к выходу из палатки.
— Постой. Как тебя зовут? — спросил мечник, но девушка быстро выскочила наружу. Видимо, не хотела заводить знакомств или попросту не услышала. Вероятнее всего, первое. Хотя это было неважно. Андерсон уже отдал своё сердце одной женщине.
Далее, рыцарь встал на ноги. Это было тяжелее, чем обычно. Ноги, будто пухом набитые. И, пошатываясь, меченосец подошёл к массивному деревянном сундуку, на котором стояла деревянная миска с водой. Рядом находился меч-бастард. Рыжий посмотрел в миску, разглядывая своё изображение, приметив то, что его борода заметно подросла, а тело стало худее. Снова придётся нагонять усердными тренировками. Умывшись, мужчина отложил тарелку в сторону. Он открыл сундук, приступив к надеванию брони. Благо, что в ней было мало пластинчатых элементов, а потому её надеть можно было без чьей-либо помощи. Простояв так минут двадцать, рыцарь Серебряной Длани вышел из шатра. Солнечные лучи ослепили его. На улице было теплее, пусть и прохладно. Слышны птицы и суета в лагере. Протерев глаза и, свыкнувшись со светом, мечник увидел пред собой огромное количество людей, занимающихся своими делами. Мало кто обратил на него внимание, а тот, кто обратил, не шибко был удивлён. За исключением одного рыцаря с каштановыми волосами, отвлёкшегося от разговора с товарищами и, подошедшего к рыжему.
— Марий?!
— Зигфрид, рад тебя видеть. Точнее, видеть на ногах.
— Марий, чёрт возьми, я ведь не сразу узнал тебя. С этой бородой и шрамом на носу. А ещё непривычно тебя видеть в обмундировании рыцаря ордена. — тряхнув головой, чтобы смахнуть со лба отросшие волосы, произнёс Андерсон, державший в правой руке шлем. — И как оно было, в постели с паладинами? — усмехнулся он.
— А ты не шибко изменился. Разве что харя худее стала, да борода длиннее. Впрочем, заметно то, что твой язык стал острее. Отточил, тренируясь на бабе? Ай, иди сюда чёрт! — Марий подошёл к товарищу, обменявшись объятиями. — Недельку ты с нами. Услышал я о тебе в первый же день. Всё ждал, когда ты очухаешься. Рассказал нам сэр Грейлан о том, как ты в одиночку раскидал толпу мертвецов в Хилсбраде, а затем был побеждён некромантом. Как повезло тебе, что отряд рыцарей Длани тебя вовремя обнаружил и сразил того колдуна.
— Да… Было дело. — печально согласился мечник, не желая рассказывать в подробностях о произошедшем там.
— Ну, пойдём к костру, к остальным, познакомлю тебя с моими товарищами. Они хорошие люди.
— А Анна случайно не здесь?
— Всё надеешься догнать её юбку? Я думал ты за это время остепениться уже успел в той глуши, куда тебя направили. Спешу огорчить, что покинула она орден через год после твоего ухода. Слышал, что у её отца появились какие-то планы на дочь. Но чёрт его знает.
— Остепенился. Просто интересно было с нею повидаться. Ну, что же, пойдём к твоим. — Зигфрид подошёл к кострищу, окружённому группой рыцарей, среди которых был один паладин. — Храни вас Свет, господа. Моё имя Зигфрид Андерсон. — осматривая коллег, говорил меченосец.
— Рыцарь-паладин Мефистон. Рад приветствовать тебя, брат. Пусть Свет оберегает тебя. — Представился черноволосый мужчина средних лет. Выглядел он очень высоким. Широкие плечи, на которых свисали длинные волосы. Паладин осматривал своими янтарными глазами Андерсона. — Это Лонрисэль, целитель. Это брат Родрик, а это брат Хорин. — представил остальных Мефистон. — Ну а с Марием думаю ты сам знаком.
— Я могу и сам представиться, сэр паладин. — холодновато ответил Лонрисэль, погладив своё длинное ухо. — Я Лонрисэль Златоцвет, поданный Его Величества Кель`Таса. Пребываю здесь как помощь жителям Лордерона в борьбе с чумой.
— Ты не обращай внимание на его замашки. Воин Света из него что надо. — вставил слово Марий.
— Рад знакомству. — Заострив своё внимание на эльфе, ответил Зигфрид. Веки мужчины немного сузились. — Вот оно что, ваше благородие. Удивлён. Я-то думал, что основная задача эльфов заключается в отсиживании седалища у себя в лесах. Ну и ну. А тут целого эльфа прислали на подмогу. Мы ценим жест вашего короля, ушастый друг! — язвительно проговорил рыжеволосый рыцарь.
— Ого, так-так, я погляжу, у нас тут любитель поупражняться в остроте языка! Скажи спасибо нашему королю, что такая персона как я, одаривает благодатью этот лагерь.
— Одаривать благодатью? Что-то ты путаешь. Я всё же на сто процентов уверен, что эльфы могут только ссыкливо выжидать у себя в лесу, прося помощи у людей!
— Будь аккуратнее с языком, человек!
— Так! Остановитесь, живо. Я не потерплю здесь распрей. Успокойтесь или я буду вынужден вас угомонить. Свету не угодны конфликты среди его поданных. — сделал замечание Мефистон.
— Вот-вот! Зигфрид, что тебе сделал Лонрисэль, что ты так на него взъелся? — спросил Марий
— Всё же, помогает нам этот ушастый, хоть и не нравится мне он… — переговаривались между собой Родрик и Хорин.
— Давайте прекратим. Действительно, Свету неугодны сейчас разногласия в армии королевства. Но я не сяду вместе ним. — сказал мечник, указав подбородком на эльфа. Зигфрид презренно взглянул на остроухого, поднялся с ящика, подошёл к другой компании рыцарей, и завёл с ними разговор.
— Сердце его жжёт обида или же высокомерие перед эльфийским народом? — вопросил Мефистон, почесав бороду.
— Злость, вызванная ходом Второй Войны. Вам, наверное, известно, что эльфы отказались принимать участие в первых этапах войны. Когда орки сами приплыли к Кель`Талас, люди отправили армию на помощь союзному народу, ослабив границы перед ордами зелёных. Волна террор прокатилась по лордеронским землям, многие селения были уничтожены. Многих коснулась эта напасть. И родных Зигфрида, в том числе. — покачал головой Марий, заметив фыркающего эльфа. Все присутствующие затихли.

— Братья, а что же мы делаем возле Стратхольма? — спросил Андерсон, стоя возле нескольких лордеронских пехотинцев.
— Не знаю. У принца свои планы. Одно я знаю точно, что сейчас наш враг — чума. Видели бы вы тот ужас, сэр паладин, что творился в Андорале… Весь город горел, а жители прямо на наших глазах обращались в тварей, жаждущих плоти. Нельзя позволить этому и дальше продолжаться!
— Андорал? О Свет, это же третий по размеру город в королевстве. Насколько же серьёзная та напасть, с которой мы столкнулись? — нервно спросил Андерсон. Беседу воинов прервала перепалка между подоспевшим Утером Светоносным с его отрядом и принцем Артасом. Те вели спор о судьбе Стратхольма, заражённого чумой. Утер был возмущён планом Артаса по очищению города от всех жителей, пока те не стали прихвостнями Плети. Наконец из уст принца вырвалось судьбоносное: «…Те, кто действительно хочет спасти эту землю — за мной! Остальные — убирайтесь с глаз!». И, отстранённый от командования лорд Утер, вместе со своими рыцарями, освобождёнными от клятвы принцем Артасом, двинулся прочь от города, в котором вскоре должно произойти ужасное. В людском лагере начался переполох. Солдаты обсуждали сложившуюся ситуацию, даже и не зная что делать, в то время как Артас, смотря на город, обсуждал план зачистки вместе с офицерами. Некоторые серебряные рыцари уходили вслед за Светоносным.
— Братья! Бравые солдаты Лордерона и рыцари Серебряной Длани! Принц Артас прав. Если мы не умертвим людей во Свете, то их разум и душа будут захвачены силами тьмы, а город перейдёт на сторону Плети! Нельзя этого допустить! Я понимаю, что это тяжело, но вы должны крепиться, бороться, ради победы над этой проклятой чумой! — заговорил Мефистон, подняв молот ввысь. Люди посмотрели на него, набравшись решимости, а затем начали готовиться к вылазке в город. И всё же, некоторые всё ещё покидали поле боя. И Зигфрид был в том числе.
На пути рыжеволосого мечника встал его друг — Марий.
— Ты собираешься покинуть нас? Я не виню тебя, знай, но принц Артас прав. Мы должны взять этот грех во имя будущего королевства.
— Может, принц и прав, а может есть другой способ. Может, жителей ещё можно спасти. Во всяком случае, я не хочу принимать в этом участие, я… Я не смогу. И да упокоит Свет их души. — с печалью в голосе произнёс Андерсон, направившись прочь из лагеря.
— Прощай, друг. — ответил Марий. А затем, достав меч из ножен, зашагал за принцем, отправившимся в город.

В тот злополучный день, дым от горящего города разнёсся по всем окрестностям. Люди смотрели на столб огня, которыми был охвачен Стратхольм, а по округе разносились крики людей, убиваемых своим принцем. Зигфрид же, направился вслед за Утером, надеясь помочь Лордерону иным способом.

Командир
Будущее королевства показало, что все благие намерения, праведность и вера в добро оказались совершенно бессильными перед силами тьмы. Лордерон пылал, король умер от руки принца Артаса, вернувшегося с экспедиции в Нордскол, а чума продолжала выкашивать жителей королевства толпами, опустошая города и селения. Надежда покинула эту землю. И выжившие должны были отринуть всё человеческое, чтобы сразить ужасную напасть. Остатки Серебряной Длани и армии Лордерона продолжали своё сопротивление. В то время, как на юге, в лесах Хилсбрада и Серебряном Бору, поднимало голову могучее ополчение маршала Гаритоса, в Тирисфале, Западном и Восточном Лордероне, Серебряная Длань, ведомая Александросом Могрейном, отчаянно оборонялась от Плети. Орден паладинов оказался обескровлен, лорд Утер пал от руки ученика, а рыцари с каждым днём несли всё большие потери. И лишь под силу Александросу, обладающему Испепелителем — мечом, способным превращать в пепел орды противников, было дано изменить положение в тех регионах.

Большой лагерь расположился в километре от деревушки со смешанным населением, а в двух или трёх километрах от него был заброшенный замок, к которому люди побаивались приближаться из-за скверных слухов. Сама деревушка находилась под защитой Нового Альянса Лордерона. Помимо людей, среди жителей были эльфы и даже пару дворфов. Сам человеческий лагерь был внушительным. Множество палаток, частокол, деревянные дозорные башни и даже стены, постройка которых только недавно началась. Тамошний командир часто взаимодействовал с деревней, пополняя припасы и солдат. Массивный латник, отрастивший густую рыжую бороду, прогуливался по лагерю, осматриваясь и, общаясь с солдатами. Солдаты с уважением смотрели на рыцаря-лейтенанта. За исключением одной девы в эльфийской кожаной броне. Одна из представителей остроухого народа, завидев рыжего командира, бросилась к нему, загородив путь.
— Сэр Зигфрид, с вашим отрядом был мой муж, пожалуйста, скажите мне, где он! — нервно произнесла эльфийка. Её руки дрожали, а глаза с трепетом смотрели на рыцаря. Помимо страха, в них читалась надежда.
— Жена того эльфа? Каниель, верно? В таком случае, приношу свои соболезнования. Он пал в последней битве. Можете гордиться своим мужем, что тот отдал жизнь за благое дело. — голос лейтенанта был очень холоден, в глазах читалось лишь равнодушие.
— Что? Да как вы… — на её глазах появились слёзы. — Героем? За благое дело… — она кинулась к командиру людей, схватив его за накидку. — Где же ваша совесть?! Думаете, я не слышала, что все эльфы, переходящие под ваше начало, вскоре погибают? Думаете, я глупая, думаете, мы глупые?!
— Он исполнял свои обязанности и умер в славном сражении. Он отдал долг людям. — посмотрев в глаза эльфийки, проговорил Андерсон.
— Ваши глаза, они совершенно пусты! Правду о вас говорили, что вы монстр! Вы и ваши люди и яйца выеденного не стоите! Славная битва? Долг людям? Мы умираем за вашу проклятую землю и ради чего, ради гибели нашего народа! Вы высокомерные ублюдки, да пропади ваш проклятый Лордерон пропадом! — кричала рыдающая девушка. Она сделала рыцарю пощёчину, а затем начала бить кулаками по груди.
— Именно поэтому...- Зигфрид ударил деву по щеке, от чего та припала на колено. — Я и ненавижу вас. Думаете, это люди высокомерные ублюдки? Нет, это вы! Ваш народ плевал на наш в последних двух войнах. Из-за вашего бездействия и нарушения данных вами клятв, злу удавалось наносить сокрушающие удары по человечеству. — мужчина подошёл к ней, схватив её за подбородок. На лице девы остался большой красный след. — Из-за вашего высокомерия, я и многие другие лишились семей. Из-за вас орки учинили террор на землях нашего королевства, из-за вас посыпался Альянс, из-за вас Плеть гуляет по северным землям! И даже после того, как бездействие вашего проклятого народа привело к тому, что окрепшая Плеть уничтожила Кель`Талас и планирует наступать и дальше, ты смеешь так говорить, смеешь отрицать долг перед людьми? Одно слово маршала и мы всех вас перебьём и возможно только тогда эльфы в полной мере расплатятся перед людьми. — Зигфрид отпрянул от неё, посмотрев свысока. Холодное лицо командира сменилось горячим презрением. — Не попадайся мне на глаза!.. — произнёс он, направившись по лагерю дальше. Люди сопроводили рыцаря взглядом вплоть до палатки, в которую он зашёл. А затем они посмотрели на плачущую эльфийку, держащуюся за щёку. Члены ополчения маршала по-разному смотрели на произошедшую ситуацию. Кто-то равнодушно, кто-то с печалью, а кто-то со злобой. Но ясно было одно, что никто из присутствующих не хотел ничего либо предпринимать. Смотрели солдаты на остроухую до тех пор, пока та не встала и, пошатываясь, не ушла в свой шатёр.
Ночь окутала лагерь. Солдаты отдыхали перед предстоящей битвой, разойдясь по своим шатрам. Рыжеволосый мечник, накинув шкуру, видел сон. На его лице, впервые за долгое время, появилась улыбка. Он улыбался, потому что видел то, как он возвращается в Южнобережье, как он обнимает свою жену и гладит по голове детей: девочку лет шести и трёхлетнего мальчика. Но вдруг, на деревню нападает нежить. Отравленная стрела попадает в голову Софии, а дети, обратившиеся в упырей, подбегают к своему отцу и пытаются прокусить доспехи. Деревня начинает полыхать в огне. Зигфрид оборачивается и видит, как воин Плети медленно подносит к его горлу клинок. Андерсон открыл глаза, увидев возле себя фигуру, одетую в тёмный капюшон. Убийца держал кинжал в руке и уже готовился проткнуть рыжеволосого. Мужчина быстро среагировал, выставив правую руку. Лезвие кинжала пробило кисть насквозь, остановившись в сантиметре от горла. Далее, рыцарь-лейтенант, сжав левую длань, ударил со всей силы по лицу убийцы, отчего тот свалился на спину, отпустив нож. Андерсон вскочил, вынул кинжал из ладони, и отбросил его в сторону. Он, подойдя к ночному гостю, схватил его за шею, сдёрнув капюшон. В ночи он сумел разглядеть лицо той самой эльфийки, что закатила днём скандал. «Ах ты эльфийска сука! Я знал, что вам, проклятым эльфам, нельзя доверять!», — Произнёс мужчина, начав сдавливать горло девушке. На её лице появились слёзы. Она смотрела в потолок, сожалея о том, что у неё не получилось его прикончить. Наконец, через несколько десятков секунд её глаза застыли, а биение сердца прекратилось. Воин же, отпустив руки, отпрянул от эльфийки, дабы отдышаться. Затем, тот взглянул на свои окровавленные, в прямом и переносном смысле, руки. Они дрожали. «Свет, помоги ей. Свет, помоги мне...» — прошептал Зигфрид, пусть в глубине души тот думал, что так ей и надо. Разумеется, воины рыцаря-лейтенанта поддержали своего командира. В конце концов, она действительно попыталась убить Андерсона.

Настал новый день. Рыжеволосый высокий мужчина с заплетёнными в хвост волосами, набравший в весе и мускулатуре, заработавший несколько шрамов на лице и груди, отрастивший пышную бороду и длинные усы, сидел с оголённым торсом перед бадьёй с водой. На спине его изображён Лордеронский герб, чьё левое крыло рассекалось шрамом, начинающимся от лопатки и, заканчивающимся на середине спины, в центре. Сидел он в шатре, на полу которого была растянута шкура. Мужчина, склонив колени, перебинтовывал правую руку, пораненную этой ночью. Думал он о недавней славной битве, в ходе которой войска маршала смогли одержать уверенную победу над армией Плети в Бору, но, несмотря на это, положение было ещё очень тяжёлым. Андерсон вспоминал о семье, моля Свет о встрече с живыми ними. Рядом с ним лежал клинок, иссечённый несколькими зазубринами с двух сторон. Закончив перевязывать руку, мечник, прижал ладони друг к другу, а затем приступил к чтению молитвы.
— О всемогущий Свет, прошу, направь меня, укажи путь, ибо я теряюсь в пучине этого безумия. Почему же твои поданные умирают? Почему невинные люди обращаются в проклятых, а мы ничего не можем с этим поделать? Испытываешь ли Ты нас или наказываешь? О, великий Свет, услышь меня, придай мне сил бороться дальше. Смилуйся над рабом своим…
— Рыцарь-лейтенант Зигфрид Андерсон, вам прислали письмо из ставки командования. — сообщил неопрятный мужик, одетый в кольчугу, передавая пергамент мечнику. Тот сразу же его распечатал, начав читать про себя.
На письме стояла офицерская печать. В нём говорилось следующее:
«По велению Его превосходительства, великого маршала войск Нового Альянса Лордерона, барона Отмара Гаритоса, силы ополчения, располагающиеся на юге Серебряного Бора, должны немедленно передислоцироваться к северному рубежу, чтобы остановить идущую на Даларан армию мертвецов. Крепитесь солдаты, вскоре мы вырвем нашу родину из лап мертвецов. Мы сможем освободить Лордерон. За короля Теренаса!»
— Сержант, передай людям приказ. Скажи им, чтобы собрались на площади, а затем построились. Вскоре выдвигаемся. А, приведи ещё того дезертира на эшафот.
— Так точно, сэр! — мужчина вышел из шатра.

Солдаты в лагере, снарядив всё необходимое для перехода, построились на площади с виселицей. Они построились в квадрат двадцать на шестнадцать, подняв ввысь длинные копья и алебарды. На эшафот взошёл рыцарь, закованный в латные пластинчатые доспехи. На голове его блистал высокий шлем с хвостом. Плечи — серые толстые пластины. Стальной панцирь, закрытый накидкой ордена Серебряной Длани. И, разумеется, латные поножи, рукавицы и сапоги. Через щели в доспехе виднелась кольчуга. Командир, увидев солдат, отдающих честь, тоже приложил руку к виску.
— Здравия желаем господин рыцарь-лейтенант! — завопили хором солдаты. Солдаты — наполовину ополченцы, а наполовину регулярная лордеронская армия. Сказывался недостаток снабжения. Люди, разодетые в кольчугу, кожаную экипировку и рыцарские доспехи. Кто во что мог, в то и одевался.
— Вольно! — обратился Зигфрид к воинам, а затем указал на человека, одетого в петлю. — За что же мы сражаемся, бравые воины маршала? Может, за свои жизни? Своё благосостояние, женщин или золото? Нет! Мы не проклятые наёмники, мы гордые воины, что сражаются за своё отечество, свою семью и веру! Этот человек струсил перед мертвецами, бежал с поля боя без приказа командира, он опозорил своё имя и предал наше славное дело! Достоин ли он жизни, братья?!
— Нет!!! — заорали солдаты хором.
— Знайте, братья, близится день, когда мы вырвем нашу родину из цепких гнилых лап! А эти псы, дезертиры — всего лишь пособники нечисти, что предпочли позор и поражение боевой славе! Так прославим же наши имена, да установится мир на этих землях! Великий маршал и его воины это обеспечат! Свет смотрит на нас! Deo gracias!!! — закричал рыцарь Серебряной Длани, подойдя к рычагу на виселице и, пнув его ногой. Мужчина, с одетым на голову мешком, провалился вниз, повиснув на верёвке. Около минуты он так провисел, пока не перестал брыкаться. — Так отправимся же в бой, к северному рубежу Бора, братья, и вернёмся с победой или же умрём с честью! — рыцарь спустился с эшафота, встав перед строем. — Кру-гом! Напра-во! — приказал рыцарь, а затем встал спереди построения. — За мной, шагом марш! — прикрикнул он, а потом вместе с солдатами направился к месту назначения.
Им предстояло выйти на главную дорогу, а затем двинуться по ней в сторону Тирисфальских Лесов. Туда должны были отправиться все силы, находящиеся в Серебряном Бору. Около дня длился путь. В дороге было встречено ещё три фанляйна и отряд низкорослых дворфов на пятьдесят стрелков. Один фанляйн был укомплектован на три сотни человек, другой на триста пятьдесят из четыреста возможных, а четвёртый в полном составе на четыре сотни человек. Ими управлял рыцарь-командор Эрланд Гроус — один из доверенных лиц великого маршала. Рыцарь-лейтенант Андерсон перешёл под его командование. Тысяча четыреста двадцать мечников, копейщиков, стрелков, кавалеристов шло на сражение с нежитью, вероятно, превосходящей солдат во много раз. Задача полка командора Эрланда заключалась в необходимости недопущения мертвецов к Даларану. Вот уже, к вечеру, показалась проклятое воинство. Неподалёку находился серебряный рудник, виднелось озеро Лордамер. Многотысячное войско, заметив людей, остановилось.
— Scheisse! Они разъединяют армии… Часть их войска хочет дойти до Даларана через горы! — гневно пробурчал про себя Эрланд — Рядовой, опереди нежить, добеги до маршала и сообщи ему об этом! Живо! — приказал командор солдату. Гроус возвышался на коне и указывал пикой на горы, через которые предстояло пройти рядовому.
— Есть, сэр! — рядовой побежал в сторону гор.
Гроус посмотрел на несколько тысяч воинов Плети, что медленно шли к его армии, в то время, как ещё тысяча с половиной упырей шло на Даларан. Полководец, сконцентрировавшись, осмотрел местность. Командор приметил, что солдаты ополчения стояли на вершине горки, а слева, в метрах ста, находился холм. Среди проклятых было с десяток поганищ, позади армии плелось несколько некромантов, основная армия — обычные упыри. Продумав стратегию, командор начал отдавать приказы.
— Рихард, Гийом, Зигфрид — двадцать шагов вперёд, построиться в фалангу!!! Тандарин, справа фаланги, мортиры — целься в поганища, стрелки — в толпу!!! Гесс, спрячься за холмом, ударь в тыл и разберись с некромантами. После — вернуться сюда и ударить в левый фланг!!! — отдал приказания Эрланд. Фанляйны алебардистов выстроились в фалангу. Сотня метров до столкновения. Отряды людских стрелков проскочили через пикинёров, встав спереди строя. Залп. Не отставали и дворфы. Отряд Тандарина, встав справа от фаланги, навёл мортиры на бегущих поганищ. Раздались выстрелы, несколько поганищ упало замертво. Конный батальон Гесса поскакал к холму, спрятавшись за ним. — Слава Лордерону!!! Слава великому Маршалу!!! — крикнул Эрланд, встав позади протяжённого строя.
Орда мертвецов стремительно приближалась к живым. Дворфийские и людские мушкеты выкашивали десятки упырей, а мортиры взрывали здоровых трёхметровых толстяков-поганищ, размахивающих своими тесаками. Пролетевшие мимо снаряды угождали в толпу, разрывая ещё десятки воинов Плети. Проклятые всё ближе. Из десяти поганищ осталось три. И снова залп воинов Альянса, которые после этого вернулись в фалангу.
— Spitzen vorwärts!!! Spitzen vorwärts!!! — заорали командиры фанляйнов, а за ними их сержанты. Алебарды были направлены прямо на мёртвых, что находились в пятидесяти метрах. Знаменосцы тоже держали в руках оружие. Их знамёна с гербом Лордерона крепились ремнями у них на спинах.
— Пли!!! — крикнул Тандарин. Дым от пороха разлетелся по полю боя. Свет от выстрелов ненадолго озарил поле боя, окутанное тьмой ночи. Ещё двое толстяков попадало, остался один. Нежить в пятнадцати метрах.
И всё же, одно быстрое поганище добежало до строя, но наткнулось на алебарды, застряв. Оно начало размахивать здоровенными руками, c десяток рыцарей вышибло из строя. Наконец, дворфы, размозжили здоровяку голову ещё одним залпом. Оно свалилось на мёртвых, шедших позади. Фанляйн быстро вернулся в форму. Обученные солдаты встали на место павших товарищей, выставив пики. Мертвецы насаживались на них, а потом сверху получали рубящей стороной алебарды по гнилой голове. Воины сдерживали натиск мёртвых орд. Отряд дворфов, столкнувшийся с ними, отбросив мушкеты, достал топоры и начал рубить усопших. Конечности и гнилая кровь летели во все стороны. Народ кузнецов показывал всё своё неистовство и злобу.
— Построение номер три!!! — крикнул рыжеволосый. Вперёд вышли закалённые в латы рыцари, коих было около сорока, начав размахивать цвайнхендерами — длинными мечами с изогнутым лезвием. Настоящие средневековые танки, раскидывающие своих врагов, рубящие их в капусту. Элита фанляйна рыцаря-лейтенанта Зигфрида Андерсона, что успели закалиться в боях. Позади них стояли пикинёры, что сдерживали вурдалаков. — Добьёмся славы, воины!!! За Лордерон!!! — заорал он, отчего все остальные его воины тоже закричали. Рыцарь-лейтенант сражался в первом ряду. Он махал мечом-бастардом направо и налево, а гнилые когти пытались пробить броню меченосца. Накидка с серебряной рукой рвалась и пачкалась в крови, а шлем воина мялся. Командир обратился к Свету, начав читать молитву. В его левой руке появилась священная энергия. Он направил поток Света на вурдалаков, отчего несколько штук, подгорев, упало на землю. Рыжеволосый продолжил размахивать клинком. Свет отдалялся от него, поскольку благочестие сменялось на гнев. Серебряный крестоносец с головой ушёл в пыл сражения. Передние ряды фанляйна почти полностью покрылись гнилой кровью. Но мертвецов было вдвое больше. Они сильно продавливали, солдатам сложнее становилось держать строй. Особенно стало сложнее, когда рядовые воины Плети не закончились и вперёд не вышли павшие рыцари, что держали в руках проржавевшее оружие. Несколько меченосцев, коим мечами угодило в щели шлемов, попадало на землю, а мёртвые солдаты, убившие их, в этот же миг уткнулись головами в копья, а затем были разрублены другими мечниками. Рыцарь-лейтенант, сражавшийся в измятых доспехах, бешено управлялся мечом-бастардом, отрубая по паре голов за раз. Ржавые клинки не могли пробить его пластинчатую броню, но зато тот резал врага, будто масло.
Некроманты, не обращая внимания на скачущую к ним кавалерию, начали что-то про себя бормотать, размахивая руками. Армия проклятых завопила и с удвоенной яростью набросилась на живых. Усопшие просто прыгали на построения людей, внося туда беспорядок. Ополчение стали теснить, солдаты медленно отходили на несколько шагов, многие из них замертво падали на землю, окроплённую гнилой кровью. Дворфы же, полностью растворились в смертоносном потоке упырей. Единицы из них всё ещё сражались, пытаясь вырваться из гущи, но большую часть отряда уже пожирали вурдалаки.
— Построение номер два!!! — закричал Зигфрид, после чего копейщики вновь вышли вперёд. Рыцарь-лейтенант, выхватив иссечённую алебарду из гнилых рук, остался впереди и помогал воинам сдерживать натиск врага. Остальные фанляйны повторили за рыжеволосым командиром. Командор Эрланд холодно смотрел на происходящее. Всё что он мог приказать — он же уже приказал. Остальное оставалось за солдатами, а потому, спешившись, тот втиснулся в центр построения, двигаясь к передним позициям.
— За великого маршала!!! — вновь завопил он, вонзив копьё в голову монстра. Пика обломалась, после чего Гроус вынул полуторный меч из ножен и рубанул по гуще. Солдаты, увидев командующего, набрались решимости и заорали. В фалангу вернулся порядок и воины перестали отходить, замертво закрепившись на одной позиции. И всё же, Плеть теснила войска Нового Альянса Лордерона, унося множество людских жизней. Пока противостояние было равным, но вскоре всё могло перемениться в пользу войска короля мёртвых.
— Рассыпной строй!!! Атакуем колдунов!!! Марш!!! — закричал Гесс, увидев то, как старцы, одетые в чёрные рясы, начали смотреть на конницу и что-то про себя бормотать.
Некроманты, стоявшие поодаль друг от друга, сформировали в своих руках тёмные сферы, и направили их на воинов. Человек пятьдесят попадало на землю вместе с лошадьми, а их тела покрылись тёмным пламенем. Старики вновь начали читать заклинания, в то время как часть проклятого войска отделилась и, встав плотнее, двинулась на кавалеристов. Среди упырей были и мёртвые копейщики, выставившие вперёд свои пики.
— В клин!!! Прорываемся к колдунам!!! — завопил командир, приготовив алебарду к атаке.
Клин кавалеристов, часть лошадей которых была покрыта кольчугой, врезалась в толпу тварей, начав прорываться через неё, словно сквозь воду, разрубая и, отбрасывая всех упырей на пути. Ещё часть войска уничтожили некроманты, а вместе с ним и многих собственных солдат. Правосудие было уже близко. Гесс, приблизившись к одному из старцев, отрубил ему голову алебардой, устремившись дальше. Всадники настигали колдунов-предателй одним за другим, неся потери от их тёмной магии. Остался последний некромант. Он указал пальцем на воинов Гесса, после чего треть оставшегося войска побежало на людей. Поскольку всадники были слишком близки к тылу противника, то уклониться от них они не смогли, ударившись об ещё одну толпу. Кавалеристы встряли в тягучей и дурнопахнущей толпе мертвечины, что медленно, словно болото, поглощала их, а они же, всеми силами этому сопротивлялись. Воинов стаскивали с лошадей, а потом рвали на куски, пожирая их. Но ополченцы всё ещё держались. Окружённые добрыми тремя сотнями проклятых, те, встав плотнее, резали их. Впрочем, всадники таяли куда быстрее монстров.

— Отступаем!!! — крикнул Гесс, всматриваясь в кромешную тьму. Остатки батальона прорывались назад, вырываясь из мертвецкого болота. Вырвавшись, оставшиеся сто пятьдесят человек, отошли на двадцать метров от врага. — Принять в право, марш на колдуна!!! — отдал приказ командир, отбросив поломанную алебарду и, достав булаву. По строю людей вновь прошлась тёмная сфера, выкосив ещё с дюжину. Но некроманту было уже не спастись. Впрочем, тот ещё надеялся на то, что ему удастся выжить. Он затесался в задних рядах своей армии. — Клином!!! Атакуй в тыл!!! Марш, марш!!! — завопил он. Сотня воинов протаранила войско Плети, а командир Гесс срубил голову колдуну. В этот момент, остатки конного батальона оказались зажаты. Та толпа, что вышла из основной армии, забежала к ним за спину. Солдаты Гесса оказались между молотом и наковальней, начав таять, словно лёд. — За Лордерон!!! — крикнул он. Его солдаты завопили следом.
Тем временем, основная часть армии людей, почувствовав то, как нежить начала слабеть, начала действовать.
— Всем фронтом вперёд!!! Бей гадину!!! — приказал командор Эрланд, что держался за свой выколотый левый глаз. За командующим приказ повторили офицеры, а следом их сержанты. И армия людей двинулась на остатки проклятого воинства.
— Построение номер три!!! — прокричал Зигфрид, отбросив алебарду и, вынув меч. Вперёд вышло несколько десятков латников, приступив к вырезанию проклятых. Ослабевшая армия Плети исчезала на глаза. Бравые рыцари великого маршала шли на них, резали, кололи. Людские стрелки вышли из строя, встав по двум флангам. Залп, осветивший тёмное поле боя. Стальные пули рвали и жгли плоть умерших. Вновь дым от пороха окутал землю. А рыцари всё усиливали натиск, а упавшее знамя рыцаря-капитана Гесса только ещё больше разъярило воинов. И вот уже от могучей, двух с половиной тысячной армии принца-предателя остались жалкие две сотни, что вскоре были уничтожены храбрыми солдатами ополчения. Люди одержали победу. Оставшиеся воины закричали на всю округу от радости, а знаменосцы, сняв со спины штандарты, замахали ими. Из тысячи четырёх сот двадцати солдат людской армии осталось в живых около восьми сотен. Конный батальон и отряд дворфов были полностью уничтожены, а оставшиеся три фанляйна понесли средние потери. И пусть потери большие, но победа этого стоила. Если бы они не сдержали врага, то Новый Альянс потерял бы Серебряный Бор, начав сражаться с пополнившимися за счёт павших солдат и жителей бора, монстрами. Или же, так оно и будет? Уставший командор Эрланд, отведя взгляд от восходящего солнца, заметил развивающиеся зловещие стяги Плети в дали — скрещивающиеся поломанные молоты и затесавшийся по-середине клинок с черепом, а также деревянный кол, расположенный горизонтально, на концах которого располагались насаженные черепа. Тут-то воины Альянса и вздрогнули. Топот упырей заставлял кровь застынуть в жилах. И вот, взойдя на холм, вдалеке, показалось ещё одно войско, насчитывающие тысячи три павших поданных королевства. Командор Эрланд поник, а потом посмотрел в небо. Можно было бы отступить, но тогда селения, находящиеся на южной части Бора, были бы уничтожены, а война переместилась бы в Хилсбрад. Командующий решил, что его солдаты смогут задержать врага, выиграть время для маршала Гаритоса. И всё же, мысль о смерти не покидала его голову.
— Подняться на возвышенность, построиться в фалангу!!! — отдал приказ Эрланд. Воины покорно его исполняли, смирившись со смертью. Всё же, это были остатки регулярной армии Лордерона, а не просто крестьяне с вилами.
— Помните, братья, что Свет примет вас в свои объятья после смерти! Всё, что мы делаем — не зря и отечество запомнит нас как героев! Умрём же с честью!!! — завопил Зигфрид, подняв меч вверх. Рыцари Андерсона закричали следом, а за ними и другие фанляйны. — Да поможет нам Свет…. — прошептал рыжеволосый. Его веки расширились, как только он услышал топот сзади. «Окружили?», — подумал он, но после наступило облегчение, как только командир завидел лордеронские знамёна. Спереди стоял массивный рыцарь в чёрных доспехах. Сверкающий крылатый шлем, закалённый в доспехи конь.
— Во имя человечества!!! — раздалась знакомая фраза. Сам барон Гаритос поспешил на помощь.
И люди, воистину воспылав, двинулись в бой на мёртвых.

Мститель
Во мраке ночи, в гуще зловещих искривлённых деревьев, шла высокая фигура, одетая в длинный тёмный плащ, а за ней шло ещё пятеро таких же. Мёртвая тишина, будто бы все сверчки и птицы померли и лишь изредка потрескивали упавшие ветки под сапогами лесных путников. Из-за кромешной тьмы не были видны очертания их лиц, а лишь длинные плащи, да дворфийские мушкеты в руках. На поясе у ведущего стрелка гранатный подсумок, постукивающий о ногу. Все шестеро куда-то шли, пробираясь сквозь высохшие ветки. Наконец, в метрах пятидесяти, показался небольшой огонёк. Ведущий стрелок остановился, уведя руку назад, приказывая тем самым остальным остановиться. Тот прислушался. Ничего не услышав, мужчина, махнув рукой, позвав тем самым остальных, двинулся дальше. На его спине постукивал полуторный меч, закреплённый ремешками, загораживаемый небольшим рюкзаком. Приблизившись к огню, он вновь остановился. Топот, много шагов, бряцающие звуки. В десяти метрах от банды мушкетёров, по дороге, шёл патруль. Возможно, раньше это и было странновато, поскольку нежить так себя не вела, но теперь, с появлением разумных мертвецов, подобные явления перестали быть чем-то необычным. Стрелки в тёмных плащах, подойдя к дороге, прицелились из-за деревьев. Перед ними шло шестеро патрульных. Отрёкшиеся — так зовёт теперь себя нежить, что освободилась из под власти короля мёртвых и начала строить собственное государство. Но несмотря на это, нежить остаётся нежитью. Все присутствующие люди это понимали. Командир сделал первый выстрел, отчего у патрульного, шедшего впереди, оторвало пол головы. Мушкет, пусть всё ещё и шумел, но гораздо меньше. Слышно его было где-то в радиусе четырёх или пяти сот метров. Дыма тоже было гораздо меньше. Последний подарок от дворфов. Ружья — отличное изобретение, но, имеющие много недостатков. Два из таковых — это осечки и низкая точность. Из-за чего лишь четверо из шестерых мертвецов было убито. Гнилые стражи, приметив ночных мстителей, хотели было сбежать прочь, но сразу же были остановлены взмахом клинка. Двое упырей лишилось своих голов. Все были перебиты, а стрелки принялись осматривать трупы, надеясь найти у них что-то полезное. Один из тёмных плащей, сняв какой-то подсумок с патрульного, показал его главарю — мужчине с густой бородой. Он потянулся к сумке, но тому, кто его держал, в голову угодила стрела и тот свалился на землю.
— Der shlampe… — прошипел бородатый, осматриваясь вокруг, дабы понять, откуда прилетела стрела. В этот же миг в ещё одного мушкетёра прилетела стрела, пробив ему ногу, а когда тот свалился на колено, вторая угодила ему в голову. Рыжеволосый бородач, что можно было разглядеть из-за света масляной лампы, что находилась в руке у одного из трупов, понял, откуда шли выстрелы. Но в этот момент, из-за поворота, который загораживали деревья, вышел отряд стражей из десяти отрёкшихся, вооружённых щитами и клинками. Дело складывалось весьма скверно, отрёкшиеся прознали о полуночных аркебузирах, решив покончить с ними, устроив засаду, но не тут-то было. Рыжеволосый, мимо которого пролетела стрела, достал из сумки гранату с рукояткой, напоминающую булаву, а затем, быстро открутив крышку у гранаты и, дёрнув за вывалившийся шнур, бросил её в отряд упырей. Те попытались уйти от взрыва, бросившись в рассыпную, но не успели и почти все стражники оказались задеты взрывом. — Wald! Wald! — крикнул рыжий, указав на лес и, побежав в его сторону. Оставшиеся трое солдат побежало за ним. Один из них был проткнут стрелой прямо во время захода в лес.

Скрываться в лесу от тёмного следопыта скверная затея, но другого выхода из сложившейся ситуации нет. И стрелки ринулись вслед за своим командиром, а стрелы летели им вдогонку. Ещё двое тёмных плащей погибло. Оставшийся мушкетёр бежал за рыжеволосым, пробираясь вглубь леса, отдаляясь от дороги всё дальше. Наконец, бородатый приметил какую-то большую нору, которая служила, по всей видимости, медвежьей берлогой. Здешние медведи или передохли или заразились чумой, поэтому застать хозяина норы было маловероятно, но такое тоже было возможно. Но терять уже было нечего. Зигфрид нырнул в дыру, которая оказалась достаточно глубокой. Точно обиталище косолапого. Мужчину, что бежал за своим командиром, в метре от норы, прибило стрелой к дереву. Она угодила прямо в голову. Бородатый же пытался нащупать порох и картечь в своей второй сумке, дабы перезарядиться. Возле норы послышался шелест сухих листьев. Что-то ходило вокруг, играясь с жертвой. Раздался девичий смех, а затем, у входа, показалось два красных огонька. Выстрел. Два красных огонька погасли, поскольку пуля вышибла этой эльфийской мерзости мозги. «Тварь...», — прошипел аркебузир, взявшись за стрелу, угодившую ему в левое плечо и, начав её тянуть под стоны и маты. «Не хватало мне ещё гангрены или ещё какой мерзости...» — проговорил мужчина, начав читать молитву Святому Свету. В его ладони появилось немного священной энергии, осветившей нору. Тот приложил длань к ране, отчего распространение какой-то тёмной заразы было остановлено, а рана немного затянулась. Взяв мушкет, Андерсон начал выбираться из берлоги. Ускорился он, когда услышал в метрах тридцати топот и хруст веток. Видимо, часть стражей выжила или это новые. Чёрт его знает. Переступив через труп тёмного следопыта, мушкетёр побежал дальше, иногда поглядывая на отдаляющиеся огоньки. Он сам не знал сколько пробежал и не знал даже в какую сторону бежит. Может, полчаса, а может час бежал. И всё же, он остановился, выбившись из сил, прильнув спиной к дереву. «Руд, Фил, Родрик, парни, я за вас отомщу… Будь проклята Сильвана и её отрёкшиеся… Люди возьмут своё и пережгут эту нечисть...» — бормотал про себя он. Отдышавшись, стрелок поднялся, продолжив путь. «Проклятый Гаритос, поверил этой мёртвой паскуде...» — всё бормотал мечник про себя. Шёл солдат до тех пор, пока не подскользнулся на грязи, ударившись головой о дерево, мгновенно отключившись.
Рыцарь в помятых латах, в изорванной во многих местах накидке, покрытый гнилой кровью, сидел возле палатки у костра. Вокруг было множество палаток и ещё больше людей. Рядом лежал измятый шлем. На голове у рыжеволосого мужчины надет кольчужный койф. Он сидел, очищая клинок от крови с помощью тряпки. Закончив и, убрав клинок в ножны, тот решил пройтись по лагерю, смотря на солдат, радующихся победе. Но лицо рыцаря было угрюмо, устало. Он и не слышал толком, что говорили окружающие. Мечник взглянул на солнце, загородив глаза рукой. Солнце ярко светило до тех пор, пока вокруг него не начали сгущаться тучи. Резко начался дождь, а следом крики. Людей в лагере резали мертвецы, а затем пожирали. Рыцарь всё так же устало смотрел на происходящую картину до тех пор, пока полакомившиеся вурдалаки не посмотрели всем скопищем на него. Тут-то и прошлась дрожь по всему телу воина, парализуя его конечности, заставляя неметь язык и держать глаза широко открытыми. Мечник наблюдал, пытаясь проронить хоть слово из застывшего рта, за тем, как скопище павших солдат подбирается к нему, чтобы разрезать на части и медленно поглотить. И вот, когда монстры находились в нескольких метрах от воина, у того, появилась возможность двигать конечностями, а потому, первым, что он сделал, так это бросился прочь из мёртвого лагеря. У входа рыцаря встретил побитого, покрытого кровью, скакуна, на которого он быстро залез, погнав его подальше от этого проклятого места. И только в дороге всадник заметил, что солнце сменило свой цвет, наполнившись кровью, как и тот дождь, что падал с неба, пачкая все окрестности в этой субстанции.
Зигфрид проснулся от того, что мертвецкие лапы железной хваткой держали его за руки, волоча по дороге, а искажённые образы стражей, облачённые в проржавевшие доспехи, лишь злобно мычали, смотря вдаль. Как только Андерсон открыл глаза и понял то положение, в котором он находится, рыцарь-лейтенант начал вырываться, крича на всю округу. Он начал бить ногами иссохших упырей, но те, лишь посмеявшись, ударили его по голове, потащив дальше. И пусть те были мертвы, но всё ещё ощущали такие чувства как злобу и ненависть, а потому те уже предвкушали, как палачи отрёкшихся будут выбивать информацию из убийцы их товарищей, ломая его тело и душу. Так они и шли по мощённой дороге, отдаляясь от могучего монастыря Святого Света, возвышающегося над проклятыми землями на холмах позади, минуя озеро Ясновидное. Отрёкшиеся направлялись в павшую столицу, что стала для них новым домом, после того, как те вырвали её из рук войска Нового Альянса Лордерона. Каким же глупцом был маршал, поверив мёртвой эльфийке, что ни с того ни с сего захотела помочь людям в освобождении столицы. И как итог — маршал мёртв, а остатки его армии блуждают по Лордерону, продолжая сопротивление. Но вновь Андерсона вырывают из лап смерти и вновь спасителями оказывается отряд паладинов, патрулировавших окрестности монастыря. Те, недолго думая, ринулись на мёртвых патрульных, быстро разобравшись с ними с помощью магии Света, а затем приступили к осмотру их останков.
— Сэр, здесь живой! — воскликнул рыцарь Серебряной Длани, перевернув рыжебородого мужчину на спину и, стянув с него капюшон. Одет ночной стрелок был в длинный изорванный и перепачканный тёмный плащ, поношенный охотничий дублет, коричневые шоссы и кожаные сапоги.
— Ну так добей! — ответил седовласый паладин, закинув молот на плечо.
— Нет, сэр, это человек, живой! — закинув его руку себе на плечо и, пытаясь поднять, проговорил рыцарь.
— Вдруг это уловка, может, это шпион отрёкшихся, оставь его! — промолвил паладин.
— Сэр, тут рюкзак у одного из стражей… — сказал третий патрульный, вынув оттуда потрёпанную, порванную и перепачканную накидку Серебряной Длани.
— Наш брат? В монастырь его. Госпожа Аббендис решит, что с ним делать. — промолвил серебряный крестоносец, почесав седую бороду.
Зигфрид очнулся на подступе к святой обители, представляющую собой могучую крепость, поросшую мхом, стены которой сделаны из белого кирпича, а крыша из красного. Величественные шпили, колонны, узоры. Видны были прекраснейшие башни, Крепость отголоском напоминала о былом величии Лордерона. Но, как и само королевство, монастырь являлся просто напросто отголоском былого. Выбитые витражи, иссечённые и отколовшиеся камни. Мужчине сильно вдарили по голове мёртвые стражи, а потому тот лишь ненадолго приходил в сознание, раз за разом теряя его, ощущая лишь постоянную боль и тошноту. Заблудшего рыцаря Серебряной Длани отвели в импровизированный лазарет, что расположился в одном из обветшалых монастырских коридоров. Вновь усталые открытые глаза, осматривающие помещение вокруг, а потом тьма и очередной сон, чьё содержание явно было не радостным. Лекарь осмотрел пациента, не обнаружив ничего серьёзного, а затем подошёл жрец, одарив воина благодатью Света, успокоив тем самым его разум. На лице у Андерсона впервые за долгое время появилась улыбка.

— Представься, солдат. — обратился к воину один из паладинов, что его нашли. Рыцарь заметил то, что мужчина открыл глаза.
— Хрен я тебе что скажу, der schwuchtel! — выругался он так, что у воина Света дёргнулся глаз. — Это уловка отрёкшихся?! — вскочил он с койки, заехав паладину по челюсти.
Воин ударил в ответ, разбив рыжему губу. Тот отошёл на несколько шагов, потеряв равновесие. Далее, серебряный крестоносец подошёл к возможному брату по оружию, схватив его за шиворот дублета.
— Возьми себя в руки, чёрт тебя дери! Ты среди своих, среди людей, в монастыре! — говорил молотобоец, смотря бородатому в глаза. Тот успокоился, поняв наконец происходящее.
— А, вот оно что. — рыжий сплюнул кровью. — Кто вы? Сколько вас? — мужчина окинул взглядом накидку паладина. — Аа, Серебряная Длань. Не думал, что вы ещё живы.
— Вопросы задаю здесь я. — грубо ответил воин Света. — Представься. Расскажи как ты сюда попал и откуда у тебя накидка нашего священного ордена?!
— Рыцарь Серебряной Длани, рыцарь-лейтенант войск Нового Альянса Лордерона, Зигфрид Андерсон. — саркастично улыбнулся мечник.
— Рыцарь? — молотобоец отпустил Зигфрида, приложив свою длань к его лбу. — Да, я чувствую в тебе Свет, ты не лжёшь.
— Кто сейчас ваш лидер? Где он, мне нужно срочно поговорить с ним!
— Успокойся. Госпожа Аббендис сейчас на вылазке. Я передам ей твои слова.
— Послушай, я не знаю сколько вас, серебряных, но вам нужны люди. Я не один в Трисфальских Лесах. Солдаты павшего Гаритоса всё ещё продолжают сопротивление в Тирисфале, Бору и Хилсбраде. Вы должны найти их, у нас будет больше шансов победить Плеть… — тараторил офицер ополчения.
— Успокойся. Тебе нужно отдохнуть, я передам твои слова госпоже. Мы уничтожим Плеть. Верховный Лорд Александрос Могрейн и мы, его верные рыцари, положим всему этому конец. Я не знаю по какой причине ты покинул наши ряды, но самое время, чтобы вернуться.
— Я сделаю всё возможное, чтобы уничтожить всю нежить. — прошипел сквозь зубы рыжий.
— Рыцарь-паладин Серебряной Длани, Марий Звайншетйн. Приятно познакомиться. — протянул Зигфриду руку бородатый мужчина с каштановыми волосами.
Андерсон, улыбнувшись, пожал паладину руку.

Монстр
Шло время. Отчаянные остатки поданных Лордерона продолжали пытаться вырвать свою родину из когтей мёртвых. Офицеры шли на более суровые меры, дабы сразить чуму. Шли на любой грех ради родины, семьи и веры в Святой Свет. Всё грубее становились благородные рыцари, сражавшиеся с таким подлым врагом, что поднимал их родных в облике мерзких безвольных приспешников короля мёртвых. И лидеры святого воинства в погоне за победой постепенно утрачивали рассудок из-за тяжести свершённых преступлений. Люди, познавшие горечь поражений и предательств, люди, лишённые всего. Отчаявшиеся воины, монахи, маги и остальные, вели священную освободительную войну. Алыми крестоносцами прозвали они себя, облачившись в красные одеяния, символизируя тем самым кровь народа, пролитой в этой войне. Орден рыцарей Серебряной Длани был преобразован в Алый Орден после смерти Верховного Лорда Александроса Могрейна. И, ведомый Великим Крестоносцем Сайданом Датроханом, Алый Орден всеми силами старается поддерживать порядок на опустошённых землях Лордерона.
Высокая и широкоплечая фигура, одетая в кольчугу, держа в руках факел и, слезая с коня, накинула на свои растрёпанные рыжие волосы красный капюшон. Поверх кольчуги был надет стальной панцирь и пластины, изукрашенные различными святыми символами, выполненными в кровавых тонах. На панцирь рыцаря надета белая накидка с золотой окантовкой по краям ткани. Вдоль неё, по центру, простиралась широкая полоса багрового цвета, а прямо на груди сверкал рисунок багрового пламени, края которого были белыми, чтобы выделяться на фоне линии. Спрыгнув со скакуна, всадник почесал свою тёмно-рыжую бороду. Глубоко вдохнув влажный воздух, мужчина ощутил вонь, напоминающую запах трухлявого пня, будто бы тот находился на каком-то гиблом болоте. Впрочем, эти края уже давно напоминают самое настоящее мертвецки-мутное болото. Чуть прокашлявшись, он вынул из своих ножен сверкающий, покрытый зазубринами, меч-бастард. На доле лезвия клинка находилась надпись, которая гласила: «Во славу Твою, Свет». Мужчина, поднеся меч к лицу, разглядел надпись на оружии. Тот изобразил на своём лице саркастичную улыбку, усмехнувшись. Однако, эта нездоровая улыбка почти сразу же пропала с его лика, после чего тот опустил клинок, направив остриё в сторону земли. Далее, повернув голову, мечник окинул холодным взглядом серых глаз своих товарищей, слезающих с лошадей вслед за ним. Их броня тоже была изрисована различными знаками, что символизируют Святой Свет. Но пламя на их накидках не было багровым. У двух из них пламя чисто алое, а на белой накидке с золотой каймой отсутствовала багровая линия. У остальных пламя и вовсе было тускло-алым, как и кайма. Взгляд рыжего заставлял возникать образы ледяных глыб из книжек про далёкий северный материк в головах воинов. Меченосцев в красном, считая рыжеволосого, было восемь. Затем, рыжий мечник перевёл взгляд на деревянные дома, что стояли в метрах ста от него. Подзывая товарищей жестом руки, лидер отряда двинулся в сторону деревни. Один из отряда остался на месте, чтобы посторожить лошадей. Колонна из «святых» воинов, держа клинки и факела в руках, уверенно двигалась к поселению, которое, на удивление, было живо. Окружённое болезненными деревьями и зловонной дымкой, селение располагалось на северо-востоке Западного Лордерона, а ныне Западных Чумных Земель. Где-то в двух милях оттуда протекала река Тондорил, что отделяла Западный Лордерон от Восточного. Деревня, на удивление меченосцев, оказалось не просто жива. Она находилось в хорошем состоянии. Её жители занимались ремеслом, колкой дров, стиркой и прочим. Обитатели не пребывали в изобилии, но и не были голодны. Не толсты, но и не худы. Группа детей играла в салки на деревенском дворе. Они не ожидали быть схваченными за руки своими родителями, которые растащили чад по домам. И лишь некоторые из ребятишек поняли, из-за чего, а точнее из-за кого, родители заставили их вернуться в дом. Через окна, крестьяне видели, как семеро рыцарей в красных одеждах подошли к двум сельским стражникам, стоявшим спереди частокола, окружающего деревню. Между рыцарями и чуть худыми крестьянами в потрёпанной одежде, с вилами в руках, завязался разговор.
— Господа рыцари, зачем же вы сюда пришли? Припасами помочь, может? Или сведения нужны какие? — нервным голосом говорил крестьянин. По его лицу стекали небольшие капельки пота. Такое же поведение и у его товарища. И не просто так. Простой люд знал на что шли алые крестоносцы, слыхали о деяниях их офицеров и лидеров, творящих зверства от имени Господа. Слышали об их паранойи, а потому боялись.
— Господин капитан, что прикажете? — произнёс алый крестоносец за спиной у рыжеволосого, поднимая ввысь меч. Капитан же, жестом поднятой руки, молчаливо приказал подчинённому бездействовать.
— Припасами? — подняв бровь, поинтересовался Андерсон. Его голос был груб и хрипловат. Прямо под стать его внешнему виду. По облику и голосу командира, можно дать ему лет тридцать пять или сорок. Мужественность и суровость — слова, возникающие в голове при виде Андерсона.
— Да, сэр. Вы, наверное, устали в пути. Можете отдохнуть у нас, наесться, напиться. Что душе угодно. — всё также нервно говорил деревенский страж. Он настойчиво прогонял мысли из головы, касающиеся факелов в руках алых. Это не было бы так странно, если бы на улице не был день.
— Мор, чума, мертвецы. Повсюду война, а у вас есть припасы, которыми вы можете с нами поделиться? И как же так вышло? — продолжал спрашивать рыжеволосый мечник. Его взор сузился. Пальцами, капитан, то сжимал, то разжимал рукоять бастарда, вынутого из ножен.
— Ну, знаете, сэр, на самом деле, припасов у нас не так много. Пока даже не знаем, что будем делать дальше, когда они кончатся. Земля-то, всё хуже и хуже становится. Вся надежда на скот, да и тот уже страшновато травой кормить…
— Вот оно как. Что же. Не нужны нам ваши припасы. — произнёс командир, показав саркастичную улыбку на своём лице, поняв, что крестьяне хотели откупиться от алых рыцарей. — Мы сражаемся с хворью, чумой. Нам нужно знать, есть ли у вас заражённые. — сплюнув, сказал Зигфрид, прояснив истинную цель своего пребывания в этой деревне.
— С… сэр… Что вы, нет у нас больных… — ещё сильнее занервничал стражник. Он почувствовал тяжёлый взгляд лидера мечников на себе. Жестокий, холодный, тяжёлый, пугающий. Будто рыжий его допрашивал, но без насилия.
— В таком случае, мы сами проверим. Разойдитесь. — сказал командир крестьянам. После того, как местные стражники ушли в сторону, он, переложив факел в руку с клинком, вытащил несколько длинных кольев, кинув их на землю. Проход в деревню был открыт. Вновь взяв факел в левую руку, алый жестом позвал подчинённых за собой. За рыцарями пошла и деревенская стража, что дрожащими руками держала вилы, опустив их зубцами вниз, дабы не нервировать господ-крестоносцев.
Воины в красных капюшонах шли по пустому двору, окружённому бедными деревянными домиками, читая про себя молитвы, надеясь на то, что Свет защитит их от чумы, если та здесь есть. Через окна на них смотрели напуганные местные жители, которые быстро отворачивались от рыцарей, когда те смотрели на крестьян в ответ. Наконец, дойдя до центра деревушки, рыжеволосый мечник остановился, начав тщательно осматривать дома, мельницу, амбар. Не очень большое селение, но и не слишком маленькое. Около сорока или пятидесяти человек здесь жило.
— Обыскать тут всё. Загляните в каждый дом, обыщите амбар, мельницу. Увидите что-то подозрительное, докладывайте. Приступайте! — отдал Зигфрид приказ рыцарям. Факел в его левой руке и не думал тухнуть. Крестоносцы хорошо подготовились, взяв для светочей смолу.
— Так точно, господин капитан! — крикнули алые, направившись к домам. Пока им не приказывали принимать меры, а потому те старались не касаться своими светочами деревянных хижин, держа их аккуратно. Воины не убирали клинки в ножны, направляя остриё вниз. Алый крестоносец должен быть на стороже. Заходя в дома к жителям, те внимательно высматривали не только заражённых, но и попросту подозрительные вещи. Суровые времена, везде враги и шпионы. Книги, символы, амулеты — рыцари смотрели всё. А крестьяне и не сопротивлялись. Кто-то понимал алых, а кто-то просто боялся возразить.
— А вы, господа кнехты, принимали у себя ещё каких чужаков? — поинтересовался Зигфрид, стоя всё в том же центре деревни вместе с двумя деревенскими стражниками. — Подержи. — он передал крестьянину свой факел, после чего достал из своей наплечной сумки лист пергамента. Решив ознакомиться с его содержимым ещё раз, Зигфрид раскрыл его. Он читал и одновременно слушал стражников.
— Нет, никого не принимали боле. Были люди года два назад, но да те ушли. — задумался кнехт.
— Вот оно как. — пробормотал рыцарь, сосредоточившись на пергаменте. На листе находилась печать с изображением символа Святого Света — печать инквизиции. В самом письме говорилось об этой деревне, которая, по слухам, была подвержена проклятию мёртвых. Слухи, не факты, но и этого хватало крестоносцам, чтобы взяться за дело.
Чтение командира перебил крик мужичка, которого выводил из дома мечник в красном. Выведя мужичка, мечник опустил того на колени. Перед капитаном предстал деревенский черноволосый мужик средних лет. Рябь уродовала его лицо. Он чуть ли не рыдал, дёргался, заикался.
— И что это? — спросил рыжеволосый мечник, посмотрев в глаза крестоносцу. Андерсон убрал письмо назад в сумку, а затем взял назад факел у стражника.
— Мы у него в погребе девку обнаружили, сэр. Вся красная, еле стоит. — отчитался меченосец.
— Дочь твоя? Или жена? — вопросил рыжий. Саркастичная улыбка слетела с его лица. Не дожидаясь ответа, тот повернулся к стражникам. — Вы знали об этом? Вы хотели утаить? — с небольшими нотами гнева в голосе спросил Зигфрид. Но всё же, тот был спокоен. Он давил на крестьян не злостью, а тяжестью. Он заставлял кнехтов видеть в нём того, кто пойдёт на многое ради цели или приказа.
— Простите, сир! — начал извиняться страж, а следом и другой. — Мы не хотели! — оправдывались они.
— Есть ещё больные? Кто уже болел? Умершие? Выкладывайте. — затараторил «сир» мечник. Он посильнее сжал рукоять меча, стараясь не терять хладнокровие.
— Нет, сир, нет больше...- с сильной дрожью в голосе ответил мужик с вилами.
— Сид, хватит! Всё равно найдут… — он умоляюще посмотрел на рыжеволосого. — Господин, помилуй, жена больная ещё у Грега, бабка у Мари померла. Но это не чума, она не стала мертвецом! Прошу, пощадите! — проговорил кнехт, упав на колени перед крестоносцем.
— Зови остальных парней. — приказал товарищу Андерсон, повернувшись к стражнику, выронившему вилы. — Это они хотят, чтобы вы думали, что это не чума. — сказал командир красных мечников, мгновенно смахнув голову с мужика, припавшего к его ногам. Кровь брызнула на кнехта, стоящего на коленях рядом. Его друг с именем Сид завопил. Сжав посильнее вилы, тот попытался пронзить ими капитана, но он остановил его, загнав лезвие в щель между зубьями вил. Далее, меченосец схватился за черенок, уведя вилы в сторону, а затем увёл клинок назад, натянув его будто стрелу, чтобы им пронзить горло мужика. Стражник, пошатнувшись, выронив из рук вилы, сделал шаг назад, а потом свалился на землю, истекая кровью. Вскоре, его жизнь прервалась. Третий мужик, чьё лицо было покрыто рябью, резко приподнялся с колен, бросившись прямо в ноги рыцаря, сумев сбить его равновесие и повалить. С грохотом от стальных пластин, крестоносец рухнул на землю. Крестьянин, отпрянув от ног красного воина, направился к его руке, дабы выхватить меч. Глупость. Он получил факелом в лицо, а затем был насажен на остриё меча. Кровь из груди и рта кнехта, что глотал воздух, закапала на броню рыжеволосого. Приставив к животу крестьянина ступню, рыжий оттолкнул его, сняв с клинка. Три трупа за минуту на счету того, кто убивает во славу Его. По крайней мере, так гласила надпись на доле бастарда, запачканного в крови.
— Сэр, вы в порядке?! — спросил один из группы рыцарей, что прибежали по приказу командира.
— Обычные кнехты. — ответил Зигфрид, протянув руку воину, после чего тот потянул офицера на себя, помогая тем самым ему встать. — Да упокоит Свет их душу. — продолжал мечник, откашлявшись.
— Ваши приказания, сэр? — вопросил уже другой воин Света, стоявший в круге из семерых воинов, держащих клинки и факелы наготове.
— Убить всех жителей этой деревни, сжечь дома дотла. Очистите это место от порчи. Ничего не берите, это может быть заразно. — лидер чумоборцев вытер меч об труп крестьянина. А капли крови со своей брони, Андерсон стёр плащом, который тот тут же снял и бросил на землю.
— Так точно, сэр! — в один голос завопили воины Света, разбежавшись по домам. Они начали выламывать двери и окна, которые жители уже успели заставить мебелью. На всё селение раздались ужасающие крики невинных. Мужчин, стариков, женщин, детей. Алые беспощадно расправлялись с заражёнными и потенциально заражёнными. Некоторые понимали важность их миссии, кто-то просто следовал приказу, а кто-то колебался и заставлял себя это делать.
Лидер отряда подошёл к одному из домов. Жилец этого домика успел припереть какую-то мебель к двери, да стал удерживать вход, уж слишком прочная она была, не поддавалась натиску рыцаря. Он отпрянул от двери, осмотрев хижину. Рыжий мечник приметил, что крыша хаты сделана из соломы. Осмотрев жилище более детально, тот приготовился бросить факел на крышу, но остановился, взглянув на окно. Через стекло, на меченосца смотрела маленькая девочка, держащая в своих руках плюшевого зайца.
— Дядя, дядя! Не убивай нас, пожалуйста! Возьми зайчика! — пропищала девочка примерно лет пяти или шести отроду. Она захотела открыть окно, но её отец быстро это пресёк, оттащив от окна.
— Проклятье… — зашипел Зигфрид, вспомнив о своей маленькой девочке. Глядя на эту душераздирающую картину, глядя на маленький ад, устроенный руками рыцарей, в голову капитана начали пробираться разные мысли. Нет, он не сомневался. Он прекрасно понимал зачем он это делает, знал, что это нужно сделать. Может, эти жители, действительно не были заражены чумой. Но это не имело значения. Алые крестоносцы, пачкая руки в крови, пытались бороться с проклятой болезнью и войском мёртвых, а главное Культом Проклятых, что стоял за всем этим. Рыцарям было что защищать, были другие люди, мирные люди, что находились под их защитой. Нельзя допустить, чтобы напасть окончательно уничтожила их и эти земли. Так думал рыжеволосый мечник. И, наконец, тот закинул факел прямо на крышу домика. Солома начала разгораться, а затем вспыхнула. Огонь постепенно поглощал здание.
Уже вся деревня полыхала. Жители оказывались зарезанными в своих домах, а их трупы поглощал огонь. Некоторые пытались выбежать из дома, а затем проскочить мимо рыцарей, но те не позволяли этому случиться. «Это необходимо, необходимо, просто необходимо», — мысленно повторяли про себя алые, будто бы зачитывая заклинание. Через окно дома, который поджёг командир алых убийц, пролезла девочка, подталкиваемая матерью.
— Беги, беги, беги! — Кричала женщина. Она выпрыгнула из дома вместе с дочерью, защитив её от удара Зигфрида. Кровь забрызгала стену дома. Следом вылез отец семейства, но и тот оказался быстро разрублен рыжеволосым.

Но девочке удалось скрыться. Она побежала прочь из деревни. Ревя, крича, девочка бежала по мёртвым землям, пробираясь сквозь кусты, пробегая деревья. Она не могла останавливаться, потому что слышала где-то там, позади, железный грохот. За ней гнались. Латник гнался за девочкой, чтобы довершить начатое. Она не знала зачем он это делает, зачем красные рыцари убивают людей, зачем он убил её родителей и зачем он хочет убить её. Всё что она могла — бежать. Но далеко уйти ей не удалось. Девочка споткнулась, упав на проклятую землю. Воин настиг её. Он встал на колено и схватил её за горло, приготовившись уже покончить с этим всем с помощью меча-бастарда, приставив его к груди девчушки. Но рука солдата дрогнула. Андерсон смотрел на девочку, не веря тому, что ещё четыре года тому назад, он был одним из тех, кто ушёл вместе с Утером из Стратхольма, не желая участвовать в убийстве мирных жителей. Рыцарь Серебряной Длани, начинающий паладин. Он считал, что Артас ослеп и свернул с пути Света, пусть и понимал в глубине души, что тот был тогда прав. И сейчас он выглядит в глазах этих жителей ничем не лучше, чем принц-предатель, ничем не лучше, чем воин Плети, но ему плевать, ибо он был готов принять на душу любой грех, дабы спасти королевство. И если одним будет суждено умереть, то другие выживут. И прекрасно он понимал, что душа его черна, что всё, что он творит — зло, но зло совершенно необходимое. И сколько бы Зигфрид не просил прощения у Света, он вряд ли его добьётся. И даже после этого, алый воин продолжал делать то, что делает, зная то, что рано или поздно, он понесёт наказание.
— Господин, мы за вас беспокоились. Селение уничтожено, все мертвы. Вскоре от этого места останется лишь пепел. — говорил крестоносец на фоне всепоглощающего пламени.
— Зови остальных, возвращаемся в Дольный Очаг. — угрюмо проговорил офицер.
— Есть, сэр.
И отряд меченосцев в красных одеяниях, двинулся прочь от горящей деревни. Вскочив на лошадей, коих сторожил на дороге один из членов отряда, те поскакали в крепость, служащую пристанищем для крестьян и солдат Алого Ордена, что их защищают. Минула эпоха славных героев. Такому чудовищному времени нужны такие же чудовища.

— О, всемогущий Свет. — Начал молвить мужчина, смотря на прекрасные витражи. — Надели меня силой, способной повергнуть тьму.

В часовне, внутрь которой попадали лучи солнца сквозь разноцветные витражи с изображениями сюжетов из священных писаний, возле алтаря, стоял рыжеволосый мужчина с оголённым торсом. На спине татуировка лордеронского орла с расправленными крыльями, а на левом плече символ Святого Света. — Надели меня своей мудростью и силой, одари твоего раба своей благодатью. — Зигфрид поднёс кастеты с лезвиями к своей спине, резко дёрнув ими. — О… Свет… Я взываю к тебе, я, глупый грешник, что несёт твою волю в своих грязных руках. — Андерсон поднёс оба лезвия к своей спине, одёрнув их. Кровь закапала на плиты, а капитан закряхтел. — Я уповаю на Твою милость, о великий. Прости меня за все мои прегрешения… — по лицу мужчины стекали слёзы. — Прости… Прости мне мои грехи и надели своей благодатью. — продолжал обращаться к Свету воин. — Я сокрушу тьму во имя Тебя! Наставь меня, боже! — кистени с прикреплёнными на них лезвиями оставляли ужасные порезы на спине Зигфрида, пачкая кровью лордеронского орла, что был выбит на ней. — И да поможет Свет всем нам… — докончил крестоносец, растянув руки в разные стороны, изобразив ими и своим телом кровавый крест. Затем, тот рухнул коленями на холодные плиты, склонившись перед алтарём. Андерсон нанёс последний удар по своей спине, сбросив с рук лезвия. А затем, прислонив ладони друг к другу и, закрыв глаза, тот погрузился в раздумья.

*** Рыцарь в красных доспехах держит за горло девочку лет шести, подняв её. Она висит, пытаясь выбраться из мёртвой хватки. Девочка постепенно задыхается, силы её покидают, а рыжеволосый рыцарь холодно смотрит ей в глаза, держа клинок у её сердца. Но вдруг его взгляд размяк. Он поставил девчушку на ноги, а затем, отложив меч в сторону, взял её за плечи.
— Это ведь не честно, правда? Не честно, что я убиваю близких тебе людей, что я уничтожаю твой дом, привычный тебе образ жизни, лишаю тебя детства, а ты ничего не можешь сделать, только смотреть на происходящее и надеяться на то, что тебе сохранят жизнь. — солдат, присев на колено, достал из коротких деревянных ножен, висящих на поясе, охотничий нож. Схватившись за его лезвие, тот протянул его ребёнку. — Это твой шанс мне отомстить. Я пощажу тебе жизнь и дам возможность покончить со злодеем, избавить его от бремени совершения грехов. — он держит рукоять ножа перед лицом девчушки.
Дрожащими руками она взяла его. Писки, плач, красное лицо. Ком в её горле не давал ей вымолвить и слова, да и она не знала что говорить.
— Давай, сделай это. Или струсишь? Не отомстишь за смерть своих родителей? Не упокоишь их души? — рыцарь усмехнулся.
Но светловолосая шестилетняя девочка убежала прочь от монстра, скрывшись в гуще леса, где бродят гниющие упыри и чумные волки.
— Свет, молю тебя, помоги ей… — прошептал мечник, смотря на зловещий лес. Он поднялся. Его лицо приняло серьёзный вид. — Цель оправдывает средства. И я буду готов понести своё наказание, буду готов… — пробормотал Зигфрид, а потом, подняв клинок, направился назад в горящую деревню, идя на крики селян и на трески от огня.***


Высокая требовательность

Вердикт:
Одобрено
Комментарий:

Доброго времени суток! Сегодня я буду рассматривать вашу квенту по "Высокой Требовательности".


Напомню: Высокая требовательность подходит для опытных игроков и ролевиков, желающих повысить свой уровень игры. Максимальная награда за такое творчество будет выше, но оцениваться оно будет по всей строгости. Если творчество с высокой требовательностью не полностью соответствует логике мира Warcraft, оно будет отказано вплоть до исправления ошибок.


Также, напомню: Квента — текстовое описание персонажа, включающее в себя информацию о его жизни, личности, целях и устремлениях. Квенты одобряются рецензентами. Минимальное количество выдаваемых уровней за квенту с низкой требовательностью – 1, максимальное - 7. Минимальное количество выдаваемых уровней за квенту с высокой требовательностью – 7, максимальное – 15. Оценивается квента не только как биография персонажа, но и как произведение искусства, поэтому проверяющий может оценивать и раскрытие персонажа, и читабельность, и творческий подход. За квенту выдается 11 уровней и выше вплоть до 15, если она особенно выделяется среди других квент в плане качества и размеров.

Персонажу выдается одобренный за квенту уровень с поправкой на его текущий уровень. За каждые 7 уровней у персонажа свыше 30, выдаваемый уровень уменьшается на 1. Но минимальный выдаваемый уровень все равно остается 1. Нельзя получить уровень выше 110ого.

Например, персонажу 67ого уровня одобрили квенту на 10 уровней. Выдаваемый уровень составит 10 - (65 - 30)/7 = 5 уровней.

Если квента подается на высокую требовательность, в тегах квенты необходимо указать не менее 5 пунктов, характеризующих элементы квенты. Например, раса, класс, фракция.
Неразумным животным за квенту уровень не выдается.




Я на самом деле долго думал как с вами поступить более правильно. Ознакомившись с вашей историей, я лишь отмечу тот факт, что вы поработали над лоровой сегментом, он интересный, приятный и не особо противоречивый, но имеются несколько ОЧЕВИДНЫХ проблем, которые мне не позволяют выставить на творчество максимально количество уровней.

1. Пунктуация. У вас четко сложилась проблема с постановкой знаков препинаний. То есть, где-то они лишние, а где-то во все неправильные, приведу лишь пример:

"- Нет. Это важно, но с этим может справиться и обычная армия. - паладин умолк, убрал лоскут назад и отложил молот в сторону." - То есть, вы ставите опять же точку в конце фразы, но когда начинаете описывать действия, то начала предложения с маленькой буквы. И таких моментов очень много, про не уместные запятые я не стану упоминать, сочту за авторские знаки.


2. Стереотип. У вас в начале творчества есть по непотребство над эльфийкой и несколько солдат, я думаю вы сами понимаете о чем я. Увы, я вижу что под вашим творчеством стоит ТЭГ 18+, но опять же это слишком стереотипные мышление, даже для Алого Ордена, хоть который и был фанатичен, но точно не настолько.



Это два основных пункта, которые мне от слова совсем заставляли сойти с ума и я долго думал, либо составлять отказ, либо же одобрять занижать награду, как видите я поступил по второму варианту. Скажу так, ваше творчество отлично описывает атмосферу, то есть реально есть ощущения того времени, что я считаю очень важным эффектом, за что благодарю вас.


Вывод:

Квента - одобрена.

Награда:

Андерсон - +8 к уровню.




















Проверил(а):
Merck
Уровни выданы:
Да
22:06
21:25
805
Нет комментариев. Ваш будет первым!