Игровое имя:
Транз


Подъем.

Равномерный теплый свет от свечей проник сквозь веки, когда она перевернулась на другой бок. Надо было вставать: Триелла медленно открыла глаза, и посмотрела вверх. Лежа на боку, она видела мелкое окошко кельи, через разноцветные витражи которого проходили лучики солнца. В этих местах было мало солнечных дней. Ими дорожили и пользовались, и всегда солнечный день был предвестником вылазок. Ведь куда проще выходить в ледяные пустоши Нортренда когда в них светло, и относительно тепло. Вьюги, к которой каждый из живущих здесь привык, не было, и можно спокойно пройтись по двору и площади чтобы рассмотреть великоление военного городка. Триелла наконец села на кровати, а затем стала решительнее и тверже собираться в путь. Утренний ее маршрут — дорога из келий в собор, а оттуда в крепость. Сперва любому из церковнику необходимо было выслушать утреннею проповедь, и только после этого они могли приступить к делам насущным. Никто здесь никуда не спешил.

Триелла одела на себя застарелую рубашку и свитер, меховые штаны, и валенки. Взяв перчаткии и прочую мелкую одежку, она вышла из своей кельи, и по коррироду направилась вперед. Уже на подходах к основному залу собора она слышала приглушенные голоса и шепот, шаркание ботинок, а так же звон цепей. Все эти звуки усилились когда она попала в зал, и приобрели смысл. Вот уже знакомый лысый проповедник преклонных лет с седыми и белесыми как снег густыми бровями шел на алтарь, а внизу женщины и мужчины, большинство из которых Триелла знала лично, усаживались на скамьи. Она тоже нашла себе место, и пристроилась на краю чтобы любой желающий или опоздавший мог присоединиться к слушанию.

А проповедь была довольно занимательной. Триелла как обычно слушала молитвы и выжимки из святых писаний, и своим немигающим взглядом осматривала потолки собора. Эти сводчатые резные аккуратные каменные потолки были нерушимы. Еще ни разу она не видела в них прорех и брешей, сколько лет они встречали ожесточенные ветра и бури с градом. Именно этот потолок она сравнивала с Алый Натиском, который на веки вечные стал ее домом. Дом этот подобно грандиозному собору стоял в глуши мира на зло всем недоброжелателям, и вершились в нем только праведные дела. Другие пусть завидуют, что алые крестоносцы сохранили свою чистоту и приверженность традициям спустя столько лет, и не сдались тьме. Проще было преклонить колени и принять свою судьбу, ожидая вердикта из уст еретиков и чудовищ. Но свет никогда не искал и не будет искать легких путей. Праведникам уготованна нелегкая судьба, и только приняв ее они смогут добиться желаемого благословления, и свершения своих целей. Трудно было обычному человеку смириться с догматами Алой церкви, и встать на путь истинный каким бы он сложным ни был. Но те, кто сидели в этом зале, были не просто людьми. Все они поголовно являлись вершителями правосудия, доблесными защитниками человечества в эти нелегкие времена. Они познали силу света, и твердо заявили что готовы защищать его догмы до конца жизни. Так однажды решила и Триелла. В начале своего пути она была обычной послушницей Лордеронской церкви, но впоследствии присоединилась к Алому Ордену в Длани Тира. Дорога это была не простая: она потеряла свою семью, осталась одна наедине с самым страшным. Казалось бы, это типичная история праведника Лордерона. Она должна была бежать в безопасные районы юга, и осесть в Штормграде, чтобы начать новую жизнь с чистого листа…

Не сбежала.


Когда перед Триеллой встал выбор покинуть родные земли, всеми правдами и неправдами бежать из своих краев, и остаться, то она выбрала второе. Не могла она бросить все, и сославшись на страх и трудности покинуть всех нуждающихся в трудную минуту. Это не путь жрицы Лордерона, ведь подобный поступок сам по себе попахивал предательством своего народа и веры. Она осталась в Лордероне, и нашла в руинах былого величия единомышленников. Алый Орден, возникший у нее на глазах, являлся для Триеллы несказанной радостью в тем дни. Все оставшиеся в королевстве люди объединились, и решили всеми силами попрепятствовать порче этих земель, не забывая о вере и чистоте души.

Методы…

Это первое, что придет на ум недовольному. Методы Алого Ордена казались зверскими, а среди благих деяний то и дело прослеживались страшные и порицаемые остальными вещи. Но люди привыкли видеть только плохое в окружающих, и совсем не замечали что под оберткой жестокости и бескомпромиссности скрывались верные мысли и правильный посыл. Нельзя было восстановить порядок и свершить правосудие при этом действуя нерешительно и мягко. Не могу люди доверять пришельцам и простить нежить, когда их королевство кануло в лету именно из за этих чудовищ. Да и тот кто заявит, что правосудие бывает бескровным, никогда с ним на практике не встречался.
Порядок требует крови и жертв, веры и строгой идеологии. Разжиревшие и погрязшие в пороках жители спокойных земель не понимали алых крестоносцев, которые лично видели падение своего королевства. И это понимание они получат только после множественных смертей, беспробудного насилия, и кровопролитных войн. Этим, собственной, Алый Орден и хотел заняться в перспективе.

Но все пошло иначе, и сейчас Триелла сидела на скамье собора Багрового Пламени в Новом Дольном Очаге. Земли, которые путешественники называли Драконьим Погостом, были жестоки и беспринципны, как и сам крестоносцы. Много бед и лишений они встретили в пустошах, но так и не вымерли окончательно. С каждым годом их ряды становились все меньше, а в умы закрадывались пагубные мысли, не дающие покоя. Многие из числа праведных сошли с ума здесь, считая что крестовый поход Алого Натиска не имеет смысла. Но паникеров и предателей настигала карающая длань правосудия в виде духовенства ордена, и те быстро исчезали из поля зрения, оставляя о себе лишь гадкие воспоминания. Стоило человеку пару раз воспротивиться воли света и идеалам ордена, как его уже находили и ликвидировали, словно хищного зверя в лесу. У отступников не было и шанса выразить свою точку зрения и заставить людей вокруг прислушаться, и их изувеченные от пыток тела напоказ выставляли остальным, заверяя в том что дело ордена благое. Как ни крути, но Алый Натиск ничуть не отставал от Алого Ордена в жестокости и решимости. С такими мыслями Триелла дослушала проповедь, тихо встала, и направилась к выходу из собора неспешным шагом.

Стук подошв по ступенькам собора слился с другими звуками снаружи. Кто-то что-то активно обсуждал, а другие выслушивали громкие и резкие как лай приказы, находясь в строю. Триелла дошла до крепости, и вошла в оружейную, в которой ее ждали надежные крепкие латы и кольчуги, а так же оружие различных видов. Она лишь взяла свое, и с поддержкой одного из оруженосцев надела на себя латный комплект. Тяжелый молот Триелла прикрепила на пояс, и, поправив томик святых писания рядом, нацепила длинный плащ красного цвета, и затем просунула руки в накидку. Когда она была готова к выходу, то отпустила оруженосца, и, причесав непослушный пряди волос, покинула крепость.

Триеллу нельзя было назвать типичным и ничем не выделяющимся капелланом. Она имела ряд черт, которые не давали наблюдателю такое право, и заставляли сформировать свое мнение насчет нее. Короткие блондинистые волосы, чистое гладкое лицо, и тонкая фигура, покрытая броней. Ноги не были ровны, и в коленях расходились в стороны, а руки большую часть времени висели как плети. Отдельного упоминания заслуживает лицо. На нем нет и никогда наверное уже не будет никаких эмоций: безразличное невозмутимое выражение лица заставляло думать, что девушке на все наплевать. Глаза лениво перекатывались из стороны в сторону, но преимущественно взгляд был прикован к верху. Ибо такое расположение зрачков не приносило ей боли, и было привычнее. Губы никогда не сгибались в ухмылке, а брови в стационарном состоянии нависали над глазами. Капеллан так же как и паладин должен быть яростным и гневным — так думали многие. Паладины старой закалки родом из Серебряной Длани такими и являлись. Триелла же была абсолютно другой, чем их раздражала, но это не означало что она была хуже них в святых искусствах. Из ее головы выбили все мысли и чувства, оставив только лишь догмы святого света, и тексты священных писаний. Это человек, у которого кроме света не осталось ничего другого. И пусть сокрушительный удар, который ей нанес рыцарь смерти, и принес ей проблем, превратив в вегетативного капеллана и больного человека, но вместе с этим она получила кое что важное. Когда все отвернулись от нее, и сама жизнь была против ее выживания, только свет помог ей. Упорство и надежда, с которыми она карабкалась из ямы недуга, позволили ей встать в строй после фактической инвалидности на всю жизнь. Триелла обречена быть невзрачной, тихой, и неприятной персоной с отсутствующим лицом и закатанными вверх глазами. Но это и есть ее путь, дарованный светом, и другого не дано. Так уж сложилось, что свет не проводит своих слуг по легкой дороге — вот что думала она, иногда пытаясь безрезультатно причесать свою непослушную шевелюру.

И сегодня нагрянуло новое испытание на ее счет. Она вместе с отрядом пехотинцев и магов отправится в снежные пустоши дабы устранить полчища Плети пока еще не стало слишком поздно. В Драконьем Погосте осталось еще много мертвецов, которые время от времени собирались в массивные группы, и сулили разрушения. От таких лучше избавляться до того, как их станет слишком много. Отряд был готов к выполнению своих поручений, а капитан Дан Гилберт собрал всех своих подчиненных для краткого брифинга и ответа на вопросы. Триеллу никто не звал, и звать не собирался. Хоть она, как капеллан Алого Ордена, была куда выше по званию чем этот капитан-воитель но все равно не почиталась и не пользовалась популярностью среди бойцов. Люди оставались людьми, и даже в Алом Ордене слабые на вид порицались и не были достойны уважения.

Первое мысль при виде Триеллы почти всегда была возмутительной и дерзкой. «Как она вообще на ногах стоит?», «С ней все в порядке?», «Она точно капеллан?» — такие мысли проскакивали в голове за считанные секунды. Но вскоре окружающие понимали, что с носителем накидки Алого Ордена, офицером, так еще и священнослужителем им тягаться не по силам.

Триелла подошла к капитану Гилберту сбоку, когда тот выстроил своих бойцов и объяснял им суть боевой задачи. Два офицера стояли перед восемнадцатью солдатами разного профиля. Капитан не стал обращать внимания на подошедшую Триеллу, и в своей речи подходил к логическому концу. Капеллан же осматривала своим тягучим и неприятным взглядом каждого в строю, видя людей разного возраста телосложения архитипа и характера. Многие из них ей не понравились, ибо выглядят так словно не смогут выполнить и первый приказ. Лица их были переполнены наглостью и неуважением. Она как побочный командир и блюститель законов света обязана следить за дисциплиной отряда, и не давать его членам самовольничать. Так же она отвечала за веру и решимость бойцов, вселяя в них надежду на победу путем святых молитв. Но на практике капеллан был таким же бойцом, и принимал непосредственное участие в бою.

— А почему так мало гранат? — Спросил один лысый мужчина лет сорока, низкий и коренастый.

— Не можем взять больше, они сейчас редки. Осталось всего ничего. — Ответил ему капитан с чистым морщинистым лицом, и короткими черными волосами. Голос его был поход на гул стали.

— Экономить на жизнях бойцов. Ну хорошо. — Ответил мужик, и помялся в строю. Остальные на него не смотрели, всем видом показывая что к нему не имеют никакого отношения.

— Свет дал тебе руки, а сыны его вручили оружие и латы. Прося большего, ты обесцениваешь то, что уже имеешь. — Сказала Триелла медленно и меланхолично, прервав капитана, который тоже хотел что то заявить.
Боец в строй зыркнул на нее раз, и что то пробурчал. Так и решился спор между бойцом, сомневающимся в своей силе, и командиром, для которого сомнения и страх были самыми ненавистными врагами. Триелла хотела видеть всех своих людей сильными и уверенными, и справлялась посильно с их тревогой когда этого требовала ситуация. Сейчас же все было спокойно, и они выступили к воротам.

Колонной они попали на снежную дорогу, и шли вперед сквозь холода. Солнце светило ярко, и лучи его поблескивали на снегу. Они отражались от хлопьев и корки льда, и били по глазам своим сиянием. Бойцы щурились и спотыкались, ведь привыкли к более темному окружению, и Триелла шла ровно и неторопливо. Ей свечение было нипочем, ведь глаза ее были не настолько чувствительны, и зрачки подняты куда-то ввысь. Первой из всех она поняла, что вскоре тяжелые северные ветра вновь нагрянут на Драконий Погост, и начнется привычная снежная буря без малейшего намека на солнце на небе.
Целью их было сборище падальщиков в ущельях, которых некроманты собирали путешествуя по пустошам. Нельзя было позволить врагу света набрать достаточно сил для мощного наступления, и поэтому ударный отряд капитана Гилберта с Триеллой как капелланом выступил напролом. Нечего было бояться, и незачем строить планы и уловки когда твой противник — безмозглый покойник.

Эти земли были по своему прекрасны. Северное сияние причудливо сияло в небесах, а солнечные лучи превращали снежные пустоши в светлые, бьющие по глазам яркостью своей, поля. Холод выбивал из головы любые мысли, заставляя склониться и возвращаться назад, в тепло. И только сильный духом мог пройти через эти просторы, и свершить задуманное. Отряд этот имел подобную силу, и медленно и аккуратно добрался до ущелий, обозначенных на карте. Бойцы перед боем остановились в низине, в которой ветер дул не так сильно, и пропустили вперед разведку. Четыре разведчика в легкой одежде ловко пробирались через камни и глыбы льда, чтобы выцепить внимательным взором предполагаемого противника. Все остальные терпеливо дожидались их, строя планы на дальнейшую неизбежную схватку. Отряд состоял из пехотинцев, магов, разведчиков, и двух командиров. Все они были приучены сражаться с нежитью до конца, и никогда не сдадутся на милость противнику ради спасения своей жизни. Это были бойцы, судьба которых была предрешена. Вершители правосудия, которые отдадут свою жизнь ради победы над злом. Триелла была в их числе. Сейчас она изредка поглядывала на солдат, вслушивалась в их диалоги и беседы. Не было слов страха и беспокойства, а если кто то волновался, то только по естественной причине скорой встречи с противником. Она услышала, как сверху затопали ботинки и захрустел снег, и вновь закатила глаза наверх, понимая что разведка вернулась.

Доложили о массивной армии мертвых, и некроманте верхом на коне-скелете. Также разведчики заострили внимание на близость ко входу в пещеру, и выразили беспокойство насчет того, что в ней могут укрываться бесчисленные резервы противника. Капитан не стал страшиться неизвестного, и непреклонно приказал своим людям приготовиться к бою. И пусть враг мог преподнести им сюрпризы — скорее алые крестоносцы сами полезут в петлю, чем усомнятся в своей силе и методах. Триелла подняла свой молот, и положила его на плечо. Оружие ее имело массивную ударную часть, а так же два острия: одно на тыльной стороне молота, а другое на конце рукояти. Она была готова к бою.




— Не давайте ему уйти! — Крикнул капитан, ведя ожесточенный бой с вурдалаком.

Чудовище прыгнуло на него, но человек принял его челюсти на крепкую латную рукавицу, и прорубил его хребет внизу мощным косым ударом одноручного клинка. Остальные солдаты теснили нежить, пробивались через нее вперед. Мерзкие трупы вставали вновь и вновь, а некромант позади скакал все дальше, уходя от части своей. Триелла размахнулась, и с безмятежным лицом размазала череп скелета перед собой в крошки и труху. Воин нежити словно рассыпался у нее на глазах, и перестал скрипеть угрожающе скрипеть своими костями. Бой постепенно шел к полной победе Алого Натиска: неживые противники падали один за другим, ведь люди в красных одеждах были мастерами по части убийства нежити. Маги полосовали воздух огнем, и сгустками пламени выжигали гной из хрипящих кадавров. Воины участили свои удары чтобы быстрее добраться до некроманта, и одолеть повелителя Плети здесь и сейчас. Путь их лежал через сломленные и рассредоточенные сгустки нежити, которая медленно обступала солдат со всех сторон. Отряд же пробирался дальше по ущелью, стараясь нагнать то и дело тормозящего некроманта, и прикончить.

Резкий удар по диагонали сломал челюсть скелета, и его черепушка отделилась от остального остова. Тот, гремя костьми, повалился на снег. Триелла вместе с тройкой пехотинцев прорывалась через толпы скелетов, держа молот в обеих руках. Только выскочили исчадия, а пехота уже приняла из ожесточенные удары на свои щиты. От невообразимой силы мертвецов и ярости проклятых стальные крепкие щиты покрывались вмятинами, словно по ним били кувалдой, а руки воителей покрывались ссадинами, и ломались в переломах. Как только скелетов впереди стало слишком много, то солдаты расступились, ощущая боль и увечья, и дали пространство женщине. Триелла священным огнем экзорцизма опалила врага впереди, заставляя орды мертвых иссушаться и гореть в праведном огне. После мощной вспышки света пехотинцы вновь сомкнули щиты впереди, и, закрывая офицера, шли через толпы зомби и скелетов. Вдруг на фланге показался юркий и ловкий мертвец с кинжалами, намеревающийся ударить в спину. Кто-то издали прострелил ему оголенную коленную чашечку из мушкета, а другой разведчик метко бросил свой короткий топорик скелету в хребет. Череп нежитя покосился на шестьдесят градусов в бок, но еще висел на позвонках. Как только замедленный мертвец прорвался к Триелле, он получил короткий тычковый удар молотом по черепушке, от чего та отлетела назад. Один из пехотинцев косым ударом в развороте рубанул клинком по хребту скелета чтобы положить его на глыбы льда, а после этого продолжил движение.
Натиск людей был нерушим и непреклонен. Они всеми правдами-неправдами приближались к некроманту, который то и дело отступал галопом на своей костяной лошади. Кто то из разведки выстрелил в его балахон, и сделал в нем дыру. Правда в том, что под одеждами колдуна не было ничего кроме иссохшей кожи и костей, а поэтому выстрел ему не навредил. Целься в голосу — слоган каждого стрелка Алого Ордена, что когда либо существовал. Другой выстрел порохового ружья повредил постоянно прыгающую вниз-вверх шапку некроманта, заставив его обернуться. Разведка как могла поддерживала наступательный отряд, не забывая о стрельбе о предводителю неживых.
Как только нежити становилось слишком много, один из егерей разведки подбегал к пехоте с криками. Латные бойцы пригибались и останавливались, прячась за щитами, а разведчик вынимал из подсумков заготовленную кобальтовую гранату, и бросал прямо в толпу противников. Раздавался взрыв, разбрасывающий ошметки костей и плоти в стороны, и бойцы передней линии шли дальше. Латными сабатонами они стучали по льду, твердой поступью обозначая свое наступление.

Боестолкновение переместилось в мерзлое холодное ущелье, но мороз ничуть не замедлял разогретых яростью и решимостью живых. Они шли дальше, постепенно раздавливая беспорядочное сопротивление противника. Маги и окудники отряда своим испепеляющим огнем поражали ребра и черепушки противников, сжигая их мертвые кошмарные остовы пламенем арканы. Кто то из волшебников растопил ледовую шапку вверху ущелья, и большие тяжелые глыбы попадали на покойников вдали, раздавливая их еще до подходов сил Алого Натиска.
Триелла, капитан Гилберт, и передовой отряд насидали на армию мертвецов и скачущего прочь некроманта, загоняя в угол. Вот уже они вызвали столько шума, что из небес на них спикировала могучая каменная горгулья. Камнерожденное существо Плети накинулось на одного пехотинца своими твердыми и цепкими когтями, стараясь навредить его голове и плечам посредством рваных стремительных ударов и выпадов. Как только это произошло, солдат склонился, упал на колени, пытаясь щитом и мечом закрыть шлем от пасти и когтей врага, и истошно закричал. Кричал этот боец отнюдь не от страха кошмарного чудовища с серыми крыльями и черной гривой, а чтобы привлечь к себе и своему противнику внимание окружающих товарищей. Остальные пехотинцы обступили монстра, и стали стучать своим дробящим-режущим оружием по крыльям горгульи, стараясь силовыми взмахами разбить камень его шкуры. Триелла размахнулась, и вдарила своим молотов по пасти чудовища, усиливая свою атаку мольбой о помощи света. Сил ее хватило чтоб раздробить молотом половину пасти монстра, и посадить трещины на его морде. Один из узких глаз горгульи погас, а второй все так же горел яростью, и был направлен на пехотинца внизу себя. Остальные солдаты раздробили крылья камнерожденного, и заставили чудовище повалиться всем своим весом на солдата, не имея способности улететь. Исчадие еще продолжало наносить страшные удары человеку под собой, кромсать его броню и одежды, постепенно добираясь до плоти и костей. Солдат уже кричал не чтобы привлечь внимание и указать на врага, а от настоящего животного страха, что обдал его обжигающим порывом. Пехотинец пытался сказать, чтобы остальные браться и сестры сняли это тяжелое чудовище с него, и тогда пара мужиков бросили щиты и оружие, чтобы под прикрытием остальных вытащить попавшего в передрягу товарища из под неистовствующего монстра. Тянули, тянули, и вдруг потерпевший заорал еще сильнее. Мужчины вытащили из под горгульи только оторванную в плече кровоточащую руку пехотинца под горгульей. Рука вместе с частью костей и ворохом мяса быта отброшена назад, а пехотинцы, вырвавшие ее, после промедления и мимолетного шока вновь взялись за оружие. Человек под горгульей был обречен. Обездвиженное могучее чудовище еще кусало и кромсало страдающего ревнителя Алого Натиска.

Пока один из разведчиков не подбежал к толпе окруживших горгулью воителей с криками предупреждения. Те сразу все поняли, и оставили горгулью, идя дальше. Триелла еще косилась взглядом на картину позади, продолжая наступление. Разведчик выхватил гранату, и положил ее прямо к человеку под горгульей.

— ВО ИМЯ АЛОГА НАТИСКА-А-А-А-А-А!!! — Послышался крик под из уст обреченно на смерть человека. Через миг он умрет, но перед лицом погибели не забыл о клятвах. Сколько таких, молодых и опрометчивых, погибло и еще погибнет в снегах Нортренда.

Вот прошло пять секунд, и каменное исчадие вместе со своей жертвой взорвалось, разбрасывая куски мяса костей потрохов камня и металла с характерными звуками по округе. После этого крики прекратились, и отряд продолжал наступление вперед.

Постепенно скелетов и зомби становилось все меньше. С каждым новым ударом по мерзлой пасти покойника путь крестоносцев становился чище, но некромант уходил все дальше. Вот он уже на своем коне резко встретился с тупиком, и, дернув поводьями, повернул под высокий своды льдистой пещеры, уходящей далеко под ледник. Солдаты проследили за ним взглядом, а после, изничтожая нежить по дороге рубящими размашистыми ударами, проследовали за ним. На входе в пещеру вдруг все почувствовали дрожь под ногами, а те кто опустил взгляд увидели как лед под ними трескается. С большой неохотой и трудом ледяные глыбы и вековые отложения затрещали и рассыпались, и под ногами двух пехотинцев вдруг вынырнули жвала страшных молниеносных некроарахнидов. Чудовища не стали медлить, и утащили с собой двух солдат под лед. Те еще долго сопротивлялись и мялись, но вскоре оказались глубоко погребены в снега и льда Драконьего Погоста. Страшная участь.

Отряд без промедлений нырнул в пещеру следом за некромантом, следя за спиной. Позади еще оставалось множество нежитей, но их теперь могла атаковать только разведка своими мушкетами и дефицитными гранатами. Хотя по факту, в конце этого наступления у них осталась лишь одна граната. Егерь, вооруженный ими, растерянно глянул на капитана, крича о том что его боезапас почти кончился. Капитан ему ничего не ответил, ведь активно преследовал некроманта, но услышал сообщение, и принял его во внимание. Мозги крестоносцев, работающие в авральном режиме, думали над тем как загнать треклятого колдуна в угол и расправиться с ним. В то время, как большинство бойцов отряда оказалось в пещере, со стороны входа вновь раздался скрежет и шум крошащейся породы. Лед под одним из пехотинцев раскололся, и новое подземное паукообразное чудовище вылезло из под земли по душу живого. В тот момент, когда пехотинца начали тащить вниз, разведчик вложил в беспорядочно сжимающуюся руку кричащего человека гранату. Тот сразу же сжал ее крепче, и утащил с собой под лед. В этот момент крестоносцы поблизости разбежались кто куда от места взрыва. Несколько солдат пригнулось в пещере, другие были около входа позади, и ждали взрыва чтобы пройти внутрь. Но когда раздался неимоверный грохот, то своды ледяной пещеры начали разрушаться. Эта льдистая каменная арка не выдержала трех мощных волнений от нерубов и взрыва гранаты, и обрушилась. Благо, под завалами никто не погиб. Но этот завал из камней и тяжелых ледяных глыб полностью и бесповоротно завалил вход в ледниковый грот, обрекая всех находящихся внутри на изоляцию.

— Маги, бейте по лошади! — Крикнул командир, а затем оголтелым взглядом обернулся, и осмотрел завал позади. Он потряс головой, прорычал что-то, а затем махнул мечом чтобы повести авангард в бой. Некромант развернулся на месте, и помчался куда-то в бок, уклоняясь верхом от снарядов и всполохов огня, летящих в свою сторону. Он испустил из посоха поток темных частиц, но пехотинцы сумели избежать попадания, потому что залегли за глыбами льда у стены сводчатой пещеры. Мощный залп разбился о камни, рассредоточившись в пагубной интерференции от переливающегося льда и поверхности заиндевевшего булыжника. Некромант крутился по зале пещеры, иногда посылая в бойцов стрелы и потоки разложения, уворачиваясь от ответных выстрелов. Триелла открыла святой манускрипт, и произнесла волевым тоном могущее сказание о вере и долге. Пламя справедливого приговора обдало некроманта, и кости того загорелись. Лошадь колдуна была поранена, уже не скакала по подземелью с прежней прытью. Почувствовав что его зажимают в угол, некромант вновь развернулся, и копыта покойного скакуна заскрежетали на снегу, меняя направление движения. Он понесся на полном ходу в сторону неровного, уходящего вдаль, темного коридора дальше по пещере. Как только его пагубная фигура с цоканьем и скрипом исчезла в проеме, капитан и пехотинцы понеслись, скользя по льду, в преследование. Они вошли в более узкий проход, и, подняв щиты, бежали по темному природному коридору грота в след за врагом. Внезапно что то впереди полыхнуло токсичным зеленоватым свечением, и на пехоту вместе с капитаном обрушились кошмарные мощные волны тьмы и тлена. Это некромант на полном ходу развернулся, и обдал преследующих его людей стрелами сил смерти.

— Сдохните, сдохните, твари! — Кричал он дребежащим голосом где-то вдали.

Пехотинцы валились один за другим, стрелы тлена проходили сквозь щиты подобно сильной концентрированной кислоте, и проедали из плоть как вода бумагу. Люди, хрипя, покрывались страшными увечьями, и падали на колени, своими телами мешая остальным двигаться вперед. Капитан Гилберт шел по телам своих погибших сослуживцев, скользя на шлемах и полированных доспехах, и продвигался вперед рыча. Некромант отправил в него две стрелы тлена, и тогда человек, поскользнувшись на голове мертвого пехотинца в шлеме с крыльями, упал. Его тело покосилось, а руки ухватились за стену. Затем капитан взялся за горло — ему нечем было дышать. Тлен и смертельное разложение открывали все новые глубокие раны на его плоти, и недавно крепкое тело мощного высокого мужчины превращалось в решето. Он больше не мог дышать, а его внутренние органы и мягкие ткани пришли в негодность. Мужчина, хрипя и рыча, проскользил по стене вниз, и, опираясь на стенки коридора, затих. Его тело, изувеченное мощной магией смерти, застряло в узком проходе вместе с телами других павших бойцов.

Триелла не опешила, и приказала магам и разведчикам обстреливать некроманта впереди. Прикрываясь щитами, оставшиеся пехотинцы защищали стрелков отряда, пока те выпускали в вражеского колдуна свои залпы.
Первым пал конь некроманта. Огненные шары и пули со стрелами продавили его ребра, раздробили его колени. Скакун остановился в позе «эмбриона», а некромант почувствовал себя неустойчиво в седле, и закачался. В его барахтающееся тело выпустили порядка четырех пуль и трех огненных стрел. Постепенно его роба превратилась в решето, а кости и редкая плоть на них выгорела под действием огненного залпа. После того как очередной шквал огня и экзорцизм Триеллы пробили его тело, покойный колдун наконец замедлился так и не скрывшись в глубине пещеры. Его тело треснуло в нескольких местах, и остов опаленного поверженного мертвеца разломался на две части в животе. После того как хруст его хребта, сухой и громкий, раздался в пещере, бой был окончен. Некромант так и не успел уйти, и погиб от натиска отряда в этом самом проходе.

Когда все в коридоре затихло, в пещере установился тихий фон звуков, характерных для живых. Кто то еще тяжело дышал, переводя дыхание после страшной битвы, что то кашлял и хрипел. Другие же, скрепя кожей и латами, осматривались и оценивали нынешнее положение. От отряда из двадцати человек, включающих командиров, разведку, пехоту, и двух магов осталось десять человек. Из них было пятеро разведчиков-стрелков, двое магов, двое пехотинцев, и Триелла. Трудно было сказать, что бой обернулся для них победой. Потеря командира тяжело отразится на отряде, да и сами солдаты сейчас пребывали в самом худшем расположении духа. Они потеряли своего лидера, уважаемого и почитаемого предводителя, и все что у них оставалось это Триелла. Не сказать что они плохо относились к этой женщине, но факт оставался фактом: они ее знали слишком мало, чтобы она для них была доверенным лицом и опорой отряда.

Капеллан Триелла поднялась на ноги, держа молот в руках, и осмотрела бойцов. Девушки маги уселись у стены, обогревая друг друга обхватив колени. Разведчики, идейный и нетерпеливые в своих инициативах, что о бурно обсуждали, собравшись в круг. Один из пехотинцев покинуто и обреченно блуждал возле тел своим товарищей, пытаясь выдавить из себя хоть слово, а второй солдат уселся на пол пещеры, схватившись за колено. Он выглядел нездорово, а взгляд его блуждал от потока к стенам грота. Сам он испускал стоны и нытье, иногда качаясь на месте.

— Что за рана? — Подошла Триелла, и наклонила голову на бок. Солдат взглянул на нее мельком, а после еще пару раз качнул головой, отвел взгляд. Затем он рукой снял кусок оторванной штанины от колена, и Триелла увидела за ней оголенную кость, почерневшую от порчи и тлена. Все было ясно. Она медленным змеиным взглядом своих черных глаз доползла до его испуганного лица, и увидела в глазах немую ненависть и страх. Эта смесь эмоций была знакомы женщине. Так смотрели на нее крестоносцы, которых уже не спасти. Пехотинец не знал что сказать, и Триелла, заверив его что все в порядке, отошла от него. С этого раненного глаз спускать нельзя.


Спустя какое то время разведчики решили уйти впятером посмотреть, есть ли из этой пещеры второй выход. Коридор, в котором убили некроманта, еще тянулся вдаль, и где то дальше расширялся в добротный проход. Триелла хотела было их остановить, но диалог, как оказалось, не имел никакого смысла:

— Не стоит уходить. Мы прорвемся здесь. — Сказала она спокойным тихим голосом, смотря разведчику в глаза. Идейный молодой парень, грубый наглый и упрямый, не стал слушать тихую и невыразительную женщину. Он лишь буркнул в ответ:

— Нет, мы тут никогда не пройдем. Чего, долбить смрадный камень когда там дальше может оказаться выход? Да это вы тут оставайтесь, а мы пошли. Осмотрим пещеру и вернемся.

— Это приказ. — Сказала она монотонно и обессиленно, почти шепотом. Триелла с безмятежным лицом смотрела на уходящих разведчиков, и ждала повиновения.

— Мой командир мертв. А вы, капеллан, лучше бы помогли раненным.

— Такое не залечить ту… — Она не успела вымолвить свои слова медленным и не расторопным тоном, как разведчик фыркнул и развернулся.

Что ей оставалось делать сейчас? Отряд ее не слушался, а в условиях тьмы и изоляции бойцы совершенно не мыслили что творили. Так ушли пятеро разведчиков, с трудом переступая через трупы в коридоре, оставляя других людей на произвол во тьме.

Сколько они просидели: час, два, три… Непонятно. Триелла все продолжала молиться, с трудом вглядываясь в свой молитвенник в кромешной тьме. Иногда девушки маги освещали зал стылой пещеры магическим сиянием чтобы изготовить школой сотворения воду и булочки из маны. Одна девушка встала, и, придерживая мантию одной рукой, буквально изнывая от нечеловеческого холода, пошла раздавать булочки отряду. Раненный жадно вцепился в яство, и, сняв шлем и оголив посеревшее лицо, стал уминать хлебобулочное изделие чавкая. Другой боец, омраченный смертью товарищей, даже не отреагировал на подошедшую. Он все так же продолжал сокрушенно сидеть. сгорбившись над тело павшего командира. Тогда девушка подошла к Триелле, и та приняла угощение из маны. Женщина ела его неторопливо, прожевывая булочку так долго, что во рту и на языке почувствовался сладкий вкус прожеванной глюкозы.

Что остается, когда свет покидает нас? Дело не в том, что алые крестоносцы в кромешной тьме заваленной пещеры потеряли веру в свет. Самое страшное, что если долго жить во тьме — совсем забудешь как выглядят лучики света. Твои глаза привыкнут к мраку, и станет куда легче в нем двигаться.
Триелла еще раз обошла всех бойцов в раздумиях, мельком оглядывая. Она сомневалась в том, что эти люди выполнят ее приказ. Даже молитвы, которые они уже читала непрерывно несколько часов, не помогали ей прийти в спокойное состояние. Тьма залы почему-то тревожила ее ум, и заставляла периодически ходить туда-сюда, словно думать без движения она не могла.
И что им остается? Забыть даже надежды на свет, и тешить себя размышлениями и сказками. И не важно, кто герой в этих сказках. Все только хотят знать кого винить. В этой сказке — Триеллу, лучше не придумаешь. Невзрачная, непонятная, подозрительная… Она сейчас главная, и не может отдать четкого приказа чтобы спасти всех. У нее нет друзей и сочувствующих. По крайней мере влиятельных.

С такими мыслями капеллан Триелла приблизилась к пехотинцу рядом с телами погибших от сил тлена и разложения солдат, и осмотрела картину. Трупы быстро гнили, разнося страшный запах по пещере. Необходимо было что то делать. И если сжечь их здесь и сейчас нельзя, потому что это только все усложнит, то можно было хотя бы расчленить тела чтобы они точно не встали как нежить, и не обернулись против своих товарищей. Такой вариант событий исключать нельзя.

Они винят Триеллу в произошедшем, потому что больше некого. И не волнует никого, что капеллан сделала все возможное чтобы сохранить отряд и выполнить задание, и что женщина эта до сих про не утеряла веры в высвобождение. Они обвинят в поражении именно ее. Почему и в чем — не знаю. Это не важно. Важно что для них правосудие восторжествовало.

Триелла попросила солдата у тел помочь вытащить туши и их остатки из коридора в зал. Солдат очнулся от транса и шока, кивнул, и бросился поспешно помогать Триелла за руки вытаскивать тела, шаркая ботинками по льду пещеры. Как только три тела пехотинца и тлеющие в зловонии останки капитана были перемещены на чистую площадку, Триелла размахнулась молотом, и с хрустом пробила шею одного из трупов, ударом молота стараясь отделить голову от тела.
Затем она размахнулась для нового удара, но вдруг услышала возмущенный гневный голос человека рядом.

— ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?! — Заревел пехотинец рядом, махая руками. Его расширенные в ужасе глаза говорили о том, что сие действие кажется ему невообразимым ужасом.

Его можно было понять. Тела друзей и командира, которые были для этого пехотинца всем половину его жизни, разделывали на его глазах как свиные туши на бойне. Он потянулся было руками, и перехватил занесенный молот Триеллы в окончании. Женщина резко развернула на него свое невозмутимое лицо с отсутствующим взглядом, отпрянула на шаг, перехватывая молот удобнее.

— Как так можно?! Это тела наши героев, нашего командира! — Кричал мужчина, наседая на Триеллу. Та, недолго пятилась, готовя молот для новой атаки. На все претензии и возмущенные крики пехотинца она могла ответить лишь одним:
— Они мертвы. А ты… Проявляешь к мертвым снисхождение?
Солдат было опешил и прекратил напор, собираясь с мыслями чтобы ответить, но вдруг Триелла наотмашь вскинула молот, и ударила им мужика прямо по лицевой части шлема. Сокрушающий удар снизу-вверх покосил человека, тот потерял равновесие. После этого он, дезориентированный в пространстве, сделал шаг назад, неудачно согнул ногу, и вот уже упал на пятую точку. Триелла рывком приблизилась к нему, и пнула его в грудь сабатоном, стараясь уложить. Спустя пару пинков солдат оказался на лопатках. Обессиленный от голода и прошедшего боя, он не мог дать отпор Триелле, которую вперед вел свет. Мужик схватился за ступню Триеллы, собираясь ее с себя убрать, как вдруг та занесла молот, и со всего размаху ударила солдата-предателя по шлему. От такого мощного удара красная сталь крылатого шлема погнулась, продавливаясь внутрь. А затем она перехватила молот другой, острой, стороной, и нанесла три-четыре мощных и смертельных ударов в попытке упокоить мятежника навсегда. Крепкий стальной шлем словно лист фольги легко прогибался под ударами паладина, вбивая сталь в голову человека, пробивая его череп. Вскоре солдат распластался на полу пещеры, и под ним стала растекаться черная матовая лужа крови, во тьме похожая на мазут.

Триелла отступила когда череп и лобная доля перечившего ей пехотинца были разбиты в кашу пену и слизь. Еще несколько раз нога солдата согнулась в конвульсии, напоминая Триелле о том, чем она занималась до этого. Женщина вновь подошла к телу солдата, только что убитого, и начала ударами острой стороны молота отделять его голову от тела.

— Что ты творишь, капеллан. — Хрипло и обессиленно спросил раненный солдат поодаль. — Ты на своих перешла уже?

— Он был не прав. — Спокойно ответила она, продолжая как ни в чем не бывало расчленять с хрустом и мерзким водянистым чавканьем кровавой пены шею трупа.

— Да тебе за такое виселица светит. — Сказал сидящий солдат язвительно.

— Что ты только что сказал? — Она повернула свое окровавленное, но все такое же спокойное лицо на говорящего. — Я — рука церкви, карающая длань правосудия. Я привожу его приговор в исполнение. А ты, рядовой воин, смеешь сомневаться и порицать мои…

— Кем бы ты там не была. — Перебил ее спокойную монотонную и медленную речь человек. — В первую очередь наши шансы уйти отсюда уменьшаются пропорционально…

— Не смей порицать действия святой церки. — Закончила она, тряхнув молотом чтобы избавиться от кровавых ошметков на нем. Затем она стала медленно приближаться к сидящему раненному на слух, ибо в пещере дальше своего носа не видела.

— Пропорционально нашему числу! Сука! Не смей меня трогать, не убьешь же ты меня просто за слова! — Раненный непроизвольно пополз назад, прочь от окровавленного капеллана. Девушка медленно перекатила на него зрачки своих болезненных глаз, и тяжелым усталым взглядом оббежала его лицо.
О нет, у ты болен. Чума добралась до твоей голов, а едкая порча закралась в мысли. — Сказала она без какого лишь сожаления, либо каких то других эмоций. Она словно зачитывала заранее записанный текст спокойным тихим голосом. Триелла будто зачитывала виновному приговор раненному, которого уже не спаси.

— Твоя судьба предрешена. Ты обречен на смерть и становление слугой Плети. Я, как алый вершитель… — Говорила она, как вдруг ее вновь перебили.

— Да какая к херам собачим болезнь!? Мне просто колено повредили! Нет! Отойди! — Он замотал руками, дернулся было поврежденной ногой, и вдруг вновь заныл и схватился за нее.
— Нет! УБЕРИТЕ ЕЕ ОТ МЕНЯ! КТО-НИБУДЬ!
Обессиленные девушки-маги подняли головы, но не увидели что происходило в противоположном от них углу пещеры. Они щурили глаза, но вскоре, зашептавшись, опустили головы в слабости, стараясь сохранять тепло в ожесточенном морозе пещеры.
— ПОЖАЛУЙСТА! НЕТ! — Кричал он испуганно. Триелла непреклонно шла вперед, готовя молот для удара. Она сперва пяткой латного ботинка нанесла чувствительный удар прямо по ране человека, дезориентировав его нестерпимой болью от давления на открытый перелом, а после этого косым взмахом молота снесла половину лица вместе со шлемом прокаженного. Нижняя часть лицевой защиты смялась в обломки, а челюсть была неестественно скошена вбок, а после вообще упала вниз, и болталась на оставшихся сухожилиях лица. Человек неистово заревел, не имея возможности что-то сказать, замотал руками. Триелла выполнила еще несколько ожесточенных ударов по его лицу, каждым сдирая часть кожи или связок с мясом с лика крестоносца. Черноволосый парень в красных латах примерно за десять ударов молота погиб. После того как Триелла буквально в прямом смысле этого слова снесла ему лицо, она невозмутимо тряхнула молотом, и ногой расположила тело мертвого предателя, чтобы было удобнее рубить голову.
Хрясь! Хрум! Хрум! — С омерзительными звуками голова отделялась от шейных позвонков. Триелла рубила острой стороной молота позвонки и хрящи шеи, рвала мясные волокна. Сперва она раздавливала их до желеобразного водянистого состояния, а после давила молотом до состояния водянистой кроваво пены. Страшное чавканье обозначило момент, когда дыхательные пути были полностью отсоединены. Далее она вновь перехватила молот острой стороной, и начала с хрустом бить по связкам и волокнам на затылке, вместе с костью разрушая их.
Триелла, часто дыша от столь утомительной работы, внимательно разделывала трупы погибших чтобы те не встали. Во тьме она видела мерцающие образы и блики по бокам поля зрения, слышала неожиданные голоса тех, кто уже пал перед ее глазами недавно. Вдруг она услышала за спиной отчетливое высказывание убитого недавно солдата, словно тот был еще живее всех живых, и дышал где то вблизи.

— Капеллан, это не может быть так! Почему ты их убила!?
Вдруг Триелла резко развернулась, уже занося молот для атаки. В е круговом взмахе никто не пострадал, ибо сзади от нее метров на пятнадцать никого не было. Галлюцинация?
Да, она уже долго сидит в кромешной тьме, и посильно сражается с ересью в отряде. Чьи то тени и голоса гуляют по пещере, словно у себя дома, и говорят с ней. Триелла слышала своего инквизитора-наставника, капитана Гилбера, мертвых солдат, и даже голос верховного адмирала Вествинда. Она мотала головой из стороны в сторону, пытаясь избавиться от оглушительно шума. Она читала молитвы, но это не помогало. Нарастающий неистовый гул, словно рядом с ней завели гномский бомбардировщик. Она закрыла уши чтоб избежать этого звука, но не помогло. Триелле было страшно, и она не понимала что ей делать и где она оказалась, как вдруг кто то не тронул ее за плечо.

— К-к-кап… Капеллан. С вами… Все в порядке? — Сказала дрожащим обессиленным голосом одна из девушке-магов. Она подошла к Триелле, и стояла держа руку на ее наплечника. Триелла на коленях сидела посреди пещера в кромешной тьме. Она исподлобья посмотрела на волшебницу, и ответила:

— Да, верно. Что то случилось? Откуда этот звук?

— Это вы кричали. — Сказала девушка маг. После этого она, будто призрак в балахоне, шаркая поплелась в свой угол, обминая подругу за плечи чтобы согреть. Триелла еще несколько секунд оглядывалась, приходя в чувство. Затем кто то резко показался из за угла поля зрения, она обернулась… Но там никого не было.
После этого Триелла решила встать, а затем собрать все одежды погибших крестоносцев чтобы утеплиться.

Она обошла недавно расчлененные трупы крестоносцев, и сдернула с них плащи и накидки. Нагибаясь, она внимательно осмотрела смердящие останки, оббежала своим пустым взглядом содержимое карманов. У одного из солдат она нашла бурдюк с водой, а у другого сухари с солью. Далее она развернулась, и вдруг ей стало так страшно и неуютно, так плохо и жутко. Она на дрожащих ногах посмотрела на потолок, и тот трясся. Триелла взглянула в свои руки, увидела вместо вороха мехов горы червей и гнилых разлагающихся останков. Она бросила поклажу, отступая на шаг назад в омерзении, и посмотрела с шоком на свои руки. Сквозь щели и швы между латными сегментами потекли черный, обсидиановые равномерные потоки кровь, стекающие на пол. Она пыталась их заткнуть, стряхнуть, как то укутать в одеждах. Как только она перебинтовала руку плащом своим, то вдруг ткань вымокла в крови с другой стороны, и мелкие капли крови проходили сквозь волокна ткани, булькая. Пузырящаяся кровь шипела, и обжигала руки. Триелле хотелось кричать, хотелось кататься по полу до тех пор пока страшные потоки крови не перестанут идти. Но вдруг она вспомнила одну самую простую молитву, которую она знала наизусть уже в десять лет, как только пришла в церковь второй раз. Детские простые слова, тривиальные обороты, просто посыл — все это формировало глуповатый, но такой теплый и приятный текст молитвы. Спустя какое то время капли крови начали испаряться, исчезли без следа. Даже кровь в ткани испарилась, а ворох тканей и мехов вновь принял прежний облик. Триелла вновь оглянулась, но не поймала на себе каких то встревоженных взглядом.

Девушки-маги были заняты своими проблемами. Тратя ману на согревание, одна из них истощилась слишком тяжело. Девушка, вспотевшая и часто дышащая, хватала воздух ртом как выброшенная на берег рыба. Она подвергла свой организм сильнейшим нагрузкам и поплатилась за это. Желание спасти товарищей привело ее к гробовой доске. Триелла постояла рядом с парочкой, узнала ситуацию, и легко решила что не сможет им помочь. Она даже, собственно, и не пыталась. Но что бы она сделала против магического истощения и переохлаждения?

Другая девушка пыталась плакать, но слезы не шли. Она слишком сильно вымоталась. Даже кричать и говорить она уже не могла: все ее молитвы и слова произносились шепотом. Волшебница с сокрушенным лицом горестной утраты смотрела на то, как ее подруга погибала в этой темной пещере. И никак не могла помочь.

Медленно глаза умирающей волшебницы закрылись, словно закатное солнце зашло за горизонт, и тьма опустилась на землю. Тело ее обмякло от обморожения, истощения, и нагрузок. Триелла незаинтересованно и раздраженно посмотрела на тело, а потом на вторую девушку-мага. Та еще продолжала хныкать и рыдать без слез, тихо хрипя и шипя, обозначая свою горесть. Она оперлась на стену пещеры, и осела на ней, закрыв глаза с лицом, скривившимся в муках. Ей не было больно физически, но в душе она страдала, и мучалась, ведь на глазах ее погибла подруга.

А Триелла подождала пока магичка затихнет и немного успокоится, и оттащила мертвое тело за руки словно мешок картошки в центр пещеры. Там она размахнулась молотом, и вдарила по шеи мертвого тела чтобы ее разломать. Плоть кожа и кости хрустнули, продавились. Вторым ударом она решила сместить позвонки в сторону, и косым взмахом вскрыла горло мертвой, пачкая молот в черной крови. Еще несколько ударов, и голова девушки с безмятежным как у Триеллы лицом отсоединилась от плеч, перевернулась на бок. Волосы спутались на льду, и их занесло выбитой из пола пещеры ледяной крошкой.

После этого Триелла тряхнула молотом, сбивая капли крови. Она приблизила к себе оружие, и чужим плащом стерла с него кровь, оставляя лишь трудно смываемые разводы черноты и кусочков позвонков. Женщина развернулась на месте, и вернулась в угол, в котором сидела вторая девушка маг.

Та уже не плакала, но ее покинутое лицо было переполнено скорбью. Триелла села рядом, и укутала девушку младше себя в меховые одежды и плащи, чтобы той стало легче. Сама она тоже укрылась под плащом как под пледом, и с таким же отсутствующим выражением лица смотрела вперед.

— Мы выберемся отсюда? — Спросила маг неожиданно, пялясь в черноту. Голос ее был тих, а вопросительные интонации слабо отражали ее беспокойствие.

— Конечно да. Свет не оставит нас даже в этом склепе. — Ответила Триелла, разминая шею. Руки ее замерзали, от чего она постоянно сжимала и разжимала пальцы.

— А потом что будет? — Вновь спросила девушка, повернув свою голову на капеллана. Глаза ее блестели во тьме, а на лице было простое любопытство, смешанное с обреченностью.

— А потом мы вновь встанем в строй, перед этим отпев всех павших в соборе. — Ответила Триелла на автомате. Ее лицо, такое же холодное серое и невозмутимое, смотрело в пустоту черной бездны впереди. — Вот-вот вернутся разведчики, которые наверняка уже нашли выход отсюда. Мы все уйдем, и получим награду за свою храбрость.
Девушка маг моргнула, отвернулась. После этого она добавила:

— Их нет уже примерно часов пятнадцать. Я отсюда вижу, что снаружи глубокая ночь. Вон там, наверху, есть лед. — Она кивнула головой куда-то. Триелла сонным взглядом осмотрела пещеру, и где то над завалом увидела у потолка переливающуюся полупрозрачную шапку твердого льда. За ней с трудом можно было разглядеть сияющие звезды, и черноту неба, которая была похожа на тьму пещеры. Это означало, что такой благоприятный для вылазок солнечный день без бурь вьюг и снегопадов кончился.

— Ничего страшного, они скоро придут, и мы пойдем домой.
Услышав это, девушка маг слабо улыбнулась в радости. Она укуталась лицом в ткань, повернула взгляд на Триеллу, и сказала:

— Мне говорили, что каждый новый день нужно встречать с улыбкой. Это… Прибавляет нашей жизни радости. — Пояснила она. После недолгой паузы она, шморгая носом, она продолжила. — Когда мы победим, весь мир будет встречать новый день с улыбкой. И тепло будет, и хорошо.

— Так и будет. — Ответила Триелла почти сразу.

— Меня Мириана зовут. — Представилась она, глядя на капеллана. — Я с вами сегодня на утренней проповеди сидела на одной скамье, немного опоздала.

Триелле было в целом все равно. В ее голове была бьющая по ушам пустота, а поле зрения утопало во тьме. Когда ты привык к мраку и темноте, твои мысли просто выходят из головы, а новых нет.

— Хочешь я повторю сегодняшнюю проповедь? Я знаю ее наизусть. — Сказала Триелла, немного повернувшись в сторону мага. Девушка ответила да, и тогда Триелла, откашлявшись и глубоко вдохнув, начала.

Говорила она о праведности, о миссии, о несгибаемой вере. Каждый из тезисов подтверждался высказываниями великих личностей крестового похода, догмами и добродетелями алой церкви. Девушка смотрела на Триеллу, и слушала ее молву молча, иногда шморгая носом, и вытирая глаза, высохшие от слез.

— Видя свой конец, Я развёл руки, но тут же на мою правую длань присел тот самый ворон. Я почувствовал неописуемое, начав гореть, словно факел, будто звезда, высвобождаясь из хватки бездны. Глубоко вдохнув, я закричал. Ворон же, распахнув длинные крылья, поднял меня с судна, начав уносить в небо. — Говорила она, пересказывая великие тексты прошлого, принадлежавшие святому деятелю крестового похода. Часто она заменяла сложные слова на синонимы, но смысл писания оставался тем же:

— Поднявшись, я прочувствовала то, как отступает боль и всё то зло, что терзало меня. Пронося над тёмным морем, ворон принёс меня в Нордскол. Мы летали над ледяными пустошами, по котором блуждали орды проклятых. И тут начало восходить солнце, что сжигало мёртвых… — В какой то момент Триелла запнулась. Речь велась от мужского лица, но она ее невольно переиначила. Все же, она продолжила несмотря на это, и уже, казалось, ей самой начало становиться легче:

— Мрачные цитадели Плети начали рушиться, раскалываясь на части. И тогда я поняла, что не была свидетелем этого восхода. Я была рассветом. Ворон поднял меня, чтобы я смогла пролить свет на эти земли и я это сделала. Тысячи миров пылали от лучей святого света. Он сжигал все нечистоты, оставляя только верующих...

В конце откровения голос Триеллы угас, она кашлянула и отдышалась. Святые писания придали ей уверенности и решимости. Словно она прямо сейчас была готова стать рассветом сама, и сокрушить орды мертвецов единолично. Такое пламя зажглось в ее груди, что холод и стылый воздух темного подземелья больше не тревожили ее и не приносили дискомфорта.
А девушка рядом затихла. Под убаюкивающий тихий голос Триеллы она незаметно для капеллана закрыла глаза, и так и не очнулась. Женщина пальцем в перчатке дотронулась до ее века, и не последовало никакой реакции. Она оттянула его чтобы увидеть глаз, и тот, остекленевший и закатившийся, никак не отреагировал. Тогда Триелла резким рывком отодвинулась от трупа, оттолкнула его от себя ступнями, и отползла на метр дальше.
Через минуту шока и неописуемого страха, который взялся буквально из неоткуда, она встала, и пнула лохмотья и одежды с трупа. Тело девушки опиралось безвольно на стену сводчатой пещеры, и Триелла спихнула его на пол. После этого она уже привычным движением замахнулась, и разбила шейные позвонки трупа, мощными ударами молота превращая кости кожу и сухожилия вместе с мясными волокнами сперва с кровавую слизь, а затем жидкую пенистую несуразную кашу. Голова мертвой с безмятежным выражением лица и закатившимися глазами отделилась от тела, заливая стену и лед рядом кровью. И только после этого Триелла успокоилась, и осмотрелась.

Она осталась одна в этой пещере. Она, капеллан Алого Натиска, темнота, и расчлененные ее оружием трупы. Тьма.
Триелла моргнула, и услышала вдруг какой то страшный и жуткий звук за завалами. Наверняка это мертвецы скребли своими костлявыми пальцами снег и лед в попытке добраться до лакомого кусочка. Страх и ужас обуздали ее: безмятежное лицо осталось таким же, но губы и подбородок задрожали, а глаза, усталые, черные, и пустые, распахнулись шире. Грохот скрежет и вопли мертвых вдруг усилились настолько, что уже били по ушам. Кошмарная какофония из оркестра мертвецов бухала по ее голове кувалдой, она словно чувствовала физическую боль от этих криков. В миг когда она перестала понимать где находится, и не слышала своих мыслей за непонятными смешавшимися звуками смерти, она стала истошно кричать:

— Нелюди, еретики, тьма, демоны — они заполонили весь Азерот! Святая миссия ордена — собрать крестовый поход и сокрушить их всех, чтобы установить новый светлый порядок на этой грешной земле… — Она резко скрючилась, из ее рта шли потоки крови. Она проморгалась, с огромным трудом разогнулась, и выставила сжатую в кулаке перчатку в темноту, провозглашая слово света в никуда и одновременно всюду:

— Отдай мне твою слабость! Я омою всё это в крови наших врагов! И из их поломанных клинков должен изобразить я картину мира сего-о-а-а-а!!!

Триелла еще некоторое время крючилась и грозила силам тьмы, окружившим ее со всех сторон. Эти кошмарные морды и пасти, мертвые лица и высушенные черепа. Все они скалились и отступали заслышав слова ее, и вскоре растворились во мраке пустого подземелья. Она проморгалась в недоумении, а после восстановила невозмутимый вид. Глаза ее обвели пещеру, зрачки остановились на руках. Там уже не было кровавой рвоты — это были ее руки в перчатках с латными элементами и щитками.

Она стояла в центре тьмы, в мрачном зале, переполненном расчлененными трупами, которые залили лед кровью равномерным слоем. Триелла находилась прямо посреди замерзшего красного «ковра» из вытекшей крови своих бойцов, и стойко держалась на ногах, то и дело смотря по сторонам. Но сколько бы она не оборачивалась, всегда видела лишь тьму.

Обволакивающая холодная стылая темнота: она казалась материальной. Триелле почудилось, что пространство давит на нее, и хочет раздавить женщину прямо вместе с латной скорлупой. Она лишь слышала, как тишина бьет оглушительно по ее ушам, и сконцентрировалась, слушая ее.

А потом друг она услышала менее угрожающие и более реалистичные звуки. Это кто-то шлепал ботинками по льду из коридора, из которого вынесли все трупы, кроме туши некроманта и его коня. Триелла обернулась на звуки, оглядела темноту сводчатого проема. Оттуда вышли два разведчика, что когда то вечность назад ушли впятером на разведку. Только спустя весь день они вернулись.
Триелла встретила их уминая последнюю магическую булочку, еще не успевшую застыть в инее. Она запила ее водой из чьего-то бурдюка, и посмотрела на пришедших. Это был тот самый рослый разведчик, который поперек ее слова пошел в неизвестность и оставил отряд. Вместе с ним позади стоял пацан лет восемнадцати с мрачным и испуганный лицом. Его глаза метались, осматривали темные образы тел на поле пещеры. Разведчик выше тоже осмотрел тела, поднял взгляд на Триеллу, и спросил:

— К… К-как. Какого беса тут произошло!?
Триелла невозмутимо повернулась к ним, и склонила голову буднично. Словно они встретили капеллана не посреди расчлененных трупов во тьме, а в своей кельи на отдыхе.
— Они погибли. Свет забрал их души в небесное воинство, и упок…

— Это еще что за херня?! ЧТО ЭТО!? ЭТО! КАК? — Кричал разведчик, а затем закашлялся, охрипнув. Триелла никак не отреагировала на его ярость, а после того как он прекратил ее перебивать спросила:

— Нашли выход?
— Нихера. Нашли только место, где снег и лед, камней нету. Бесова ледниковая шапка. Ее можно сломать, это легче чем ломать камень, так сосульки, но… — Он уставился раскрытыми глазами на тела. Все они были расчленены одним образом: острой стороной молота Триеллы. Разведчик поднял на капеллана свой ошалевший взгляд, и спросил:

— Почему.
— Они не правы, этим все сказано. Они все предали крестовы…

— Заткнись, мразота! Ты их что, сама убила всех?! Да зачем?! ДА ПОЧЕМУ?! КОГО ТЕПЕРЬ СПАСАТЬ ОТСЮДА! — Разведчик схватился за голову, и заскулил. Парень рядом с ним со страхом поглядывал то на капеллана, то на своего приятеля, понимая что такая безмозглая и неимоверная наглость заимеет последствия.

— Здесь больше нет никого… Понимаешь? Здесь вообще больше никого нет! Все! — Заключил разведчик.
Триелла смотрела на него с холодом, которому могли позавидовать даже самые древние и стылые горные ледники Нортренда, и заявила:

— Я знаю что делать.
После ее быстрых слов, сказанных быстро чтобы человек ее снова не перебил, разведчик обратил на нее внимание, и внимательно уставился в ее блуждающие мертвые тусклые глаза. Триелла перевела взгляд на него, и обозначила свой приказ:

— Децимация.

— Что? — Лишь сказал разведчик. Он не понимал в шоковом состоянии, какой смысл несет это слово.
— Наказание за провал отряда. Вы не защитили капитана, и подвергли жизни всех бойцов опасности. Я не вижу иного исхода, кроме как наказать отряд.

Разведчик смотрел на нее как на безумную собаку. Триелла же холодно смотрела на него, а затем ее взгляд заблуждал по комнате, и она начала счет.
Перед капелланом выстроились все члены отряда, с которым она вышла. И многих не было головы, кого-то обглодали, а парень, который взорвался под горгульей, придерживал свои ноги руками специально чтобы не упасть. Все они, у кого были головы, стояли и смотрели на нее в ожидании. Среди мертвых и живых Триелла считала до десяти про себя, осмотривая каждого. Вот уже и тела девушек-магов встали в строй, а там, за тем мелким живым пареньком, позади стояло обезглавленное тело капитана. Все они были святыми, все они были воинами крестового похода. Триелла считала, а разведчики стояли и оглядывались. На их лицах был ужас и непонимание.
Но приговор уже был вынесен, а счет начался. Ибо ее слово выражает волю святой алой церкви, а ее глас определяет судьбы живых и мертвых. Когда она досчитывала до десяти, то где-то в стороне от отряда увидела высокого статного мужчину в латных доспехах, и святой накидке предводителя. Сам великий адмирал Бареан Вествинд, чьи слова она сегодня цитировала на проповеди своей, пришел сюда. На его суровом лице с бородкой и усами была улыбка, а глаза в хитром прищуре смотрели на Триеллу по-отцовски. Он был полностью на ее стороне. Свет и правосудие была на нее стороне в этот миг. Великий адмирал кивнул, улыбаясь.
Триелла резко выступила прямо в сторону разведчика, и заготовленным молотом снесла тому неожиданным выпадом половину лица. Челюсть и висок его вместе с боковой частью черепа были разбит, из незакрывающегося рта полилась кровь. Человек захрипел, поскользнулся на льду, и упал. Триелла приблизилась к нему, пнула по поднимающейся руке, и молотом в три удара переломала ему шею. Следующими несколькими ударами она оторвала голову, силой выламывая кадык и позвонки из шеи.
А второй разведчик стоял и смотрел. Его лицо заливалось крупицами пота, а глаза дрожали. Она не знал как ему поступить. Да и кто он такой чтобы перечить воле капеллана Алого Натиска, что была куда сильнее и влиятельнее его.
После того как Триелла разобралась с разведчиком, она стряхнула кровь с молота, и посмотрела невозмутимо на живого паренька. А тот смотрел на нее. Триелла годилась ему в матери, и, выпрямившись, была на голову выше него. Подойдя ближе чтобы разглядеть разведчика во тьме, она сказала:

— Веди к тому месту, что вы нашли. Отряд должен выбраться наружу.
Парень отвел взгляд, кивнул. После этого он развернулся и стремительным шагом понесся по коридору, выговаривая на ходу что то невнятное и непонятное. Он повторил медленнее:

— Мы п-потеряли троих. Они замерзли насмерть.

Триелла ничего не ответила. Ей помогали удержаться на ногах лохмотья павших, а так же магический огонь и яства двух волшебниц. Но сейчас она была уже на пределе.

Шли они бесконечно долго. Идя по узким туннелям и коридорным проходам, Триелла несколько десятков раз спотыкалась и почти падала вниз, но всегда удерживалась. И есть сперва такие моменты, когда ты почти упал, и из последних сил смог удержать на ногах, пугали, то вскоре она привыкла их не замечать. Темнота была кромешной, и толку от открытых глаз не было. Держать глаза открытыми смысла не было, ибо темнота под веками была одинакова с той, что была в проеме. Иногда они выходили в новые залы, и шли заворачивали в какие-то узкие лазы, в которые приходилось буквально пролезать с трудом. Триелла не боялась застрять в узком пространстве, и благо что она не страдала клаустрофобией. Темные глухие лазы встречали их холодом. Триелла, дыша в шарф, мерно медленно и твердо шагала вперед, ориентируясь на дыхание и шаги разведчика впереди. Так вот молча они шли, пока ноги тренированного капеллана Алого Натиска и в правду не заболели. Ей казалось, что эти блуждания продлятся всю оставшуюся жизнь, а в какой то момент Триелле показалось, что ничего кроме этих блужданий во тьме и шипящего дыхания в ее жизни не было. Словно она родилась тут, и все тридцать с хвостиком лет шла по темному коридору, следуя за разведчиком. Казалось, что мир сузился до ширины мелкого низкого проема, и ничего кроме него не существовало. В таком месте каждый мог утратить веру в свет, но Триелла все еще замутненным сознанием ощущала, что такое понятие существует. В какой то момент она начала шептать молитву, но дыхание ее сбилось, и она перестала как только запнулась на первых словах.

Не было тут света. Были лишь люди — она, и тот парень, который каким-то чертом прошел весь этот путь от начала и до конца, и шел сюда уже второй раз. Или третий?

А потом все кончилось. Внезапно они вывернули в новый небольшой зал, освещаемый тусклым светом восходящего солнца. Парень, задыхаясь, указал на переливающийся лед прямо перед ними, который состоял из сосулек. Полуметровый твердый слой льда нависал как стена, и образовывал полупрозрачную преграду. Сам «зал» был мал, не больше кельи пять на пять метров. В противоположном углу согнулись три замерзших трупа, скрюченные в одном положении. Видимо, они не дожили до рассвета свободы: тела их покрылись коркой инея, а на головы осыпался снег.

После того как Триелла увидела зал и предположительно разрушаемую преграду, она посмотрела на разведчика. Тот дрожал от холода, и стоял к ней спиной. Взгляд его уставился на другую стену залы, парень произнес:

— Почему вы так. Вы убили их всех.

Триелла моргнула, и посмотрела на мальчишку. Тот, стоя к ней спиной, сжимал кулаки.

— Я обо всем расскажу. По кодексу, вас за потерю отряда повесят. — Сказал он дрожащим голосом, словно сам в чем то провинился.

Триелла наклонила свою голову, и ответила:

— Воля света куда выше чем кодекс здесь и сейчас. Эти люди были заражены порчей, и я привела приговор священного суда в исполнение.

— Нет тут никакого суда, и приговоров… — Скорбно промямлил он. — Есть люди, они хотят жить. А вы… А мы их убили.

— Я просто… Я просто хотел чтобы все выжили. А когда пришел к вам, капеллан, все уже погибли. Я… — Мальчишка стоял к ней спиной и смотрел в стену. Он моргал, и из глаз текли слезы.

— Я все сделал правильно. Пожалуйста, не убивайте меня. Прошу.
Голос разведчика угас. Триелла услышала громкий всхлип, и поняла что солдат обмяк. Но никакие трогательные речи, никакие отговорки и условия с просьбами не останавливали ее от свершения правосудия.

— Хорошо, солдат, согласна. Ты не сделал ничего плохого. За исключением того, что уже поддался порче. — После этих слов она пнула силой мальчишку вперед, и тот упал на живот с громким выдохом. Она в два удара проломала его бритый затылок, а затем искромсала заднюю часть шею с позвонками и хрящами в однородную массу. Как уже делала до этого.

— Ибо в сомнениях и противоречиях кроится твоя слабость. Бей без сомнения — свет своих узнает. — Тихо сказала она сквозь зубы, очищая молот от крови и костей в снегу.

— А страх — это корм для проклятых. Утонув в нем, ты обрек себя на муки. Тебя уже… — Она выдохнула пар изо рта, принимаясь долбить по сосулькам молотом.

— Не спасти.


Триелла сделала первый удар по холодному льду, раскалывая мелкие сосульки и кусочки инея со снегом. Она все била и била, постепенно выбивая острой стороной молота словно киркой место среди льдов. Вековой слой стужи ломался от ее ударов, словно от ударов кирки. Девушка вновь смогла согреться, несмотря на то что ее силы были невелики. Она уже чувствовала непомерную усталость, а магические булочки и вода вскоре пришли в негодность. Она питалась сухарями и оставшейся водой, а после сразу же приступала к новым ударам. Сколько она времени колола лед своим оружием?

Если исчислять время в молитвах, то она долбила проем во льдах примерно пятнадцать отрывков из Фолианта Праведных почти без перерыва. Или же десять сказаний инквизитора Изилиена, или же двадцать выжимок из дневника пророчеств Вествинда. Она равнодушно глядела на непомерный слой льда, ее руки от каждого удара с твердой стеной льда болели все больше. Вибрация от долбежки отдавалась в запястьях, ослабляла их. Когда она устала, то перешла на более медленные и менее затратные по силам размашистые удары, и инерции продолжая выбивать лед. Где то вдали и сзади она слышала страшные звуки, по бокам поля зрения гуляли тени животных и людей. Кто то сзади нее постоянно твердил недовольно:

— Что ты творишь капеллан? Ты на своих уже перешла? — И в тот момент когда эти слова вонзились в ее уши ледяными лезвиями, вместо крошки льда на своем молоте она увидела омерзительные разящие гнилью ошметки мозгов и костей. Она продолжала долбить кровавый лед, выбивала вместо снега и льда кости и мясо, стучала по хрустящим сухожилиям. Со злобой внутри и хладнокровным взглядом закатанных вверх глаз она била по мясной каше впереди, капли крови летели ей на лицо. Она прищуривалась чтобы мясо и ошметки связок не попали в глаза.

— Что ты творишь капеллан? Ты убила их всех! — Вновь произнес недовольный знакомый голос, прямо заорал над ее ухом. Кажется, она даже почувствовала в этот момент чье-то дыхание позади. Она обернулась, и осмотрелась. Зала была пуста, и только Триелла, живая и тяжело дышащая, вся вспотевшая, стояла, обхватив молот. Она рывком приблизилась к трем замерзшим трупам у стены, и начала поочередно разбивать их шеи, отделять головы, чтобы эти тела ненароком не поднялись и не восстали против нее. Когда она разбила их заиндевевшие сухожилия в части позвоночника, то вновь, дыша через силу, направилась ко льду. Она все била и била, а крошка льда и крови с мясом сыпалась, и обдавала ее лицо кровавым дождем.

— Они не правы… — Произнесла она вслух, отвечая на вопросы со стороны. — Этим все сказано.
— Есть люди, они хотят жить… — Ответила пустота голосом молодого парня. Триелла зыкрнула на его труп мельком, а затем вернулась долбить лед.

— Правде плевать на наши желания, цели. Она будет терпеливо ждать своих ревнителей, чтобы те несли ее свет в мир. — Ответила Триелла, и вдруг после этих слов ее молот застрял во льду.

Потому что она пробила им сквозную дыру. Она с трудом вытащила его, и через появившуюся брешь в подземелье проник свежий воздух. Триелла продолжила доламывать дыру, кромсала ее ногами и молотом, яростно рычала. Все это время ее лицо было безмятежным и не имело эмоционального окраса, а глаза холодны. Но внутри она пылала праведным огнем упертого фанатизма и слепой веры в правосудие света.

Новый удар оказался завершающим. После него во льду образовался неплохой достаточный чтобы пролезть проем, через который Триелла выползла наружу. Там, в снегах, ее встретила стужа и буря, но не было никаких сомнений, что это победа. Она выбралась, и смогла пережить эту вспышку ереси и безумия. Яркий свет ударил ей в глаза, и пусть солнце уже не было таким ярким как вчера, но его тусклые лучики, пробивающиеся из за туч, радовали глаз. А свет оказался таким приятным…

И не было больше безумных видений а галлюцинаций. Казалось, что этот бред с голосами и картинами был наведен замкнутым пространством, тьмой, и временем. Но сейчас уже трудно сказать, что было из того реально, а что лишь видение больного мозга.

Она шла вперед, на юг, в сторону побережья. Так она рано или поздно дойдет до берега или до знакомых предместий Нового Дольного Очага, и вернется домой. Шествуя по темным холодным пустошам, она шаркала ногами и плелась почти без сил. Как то в движении она остановилась, и осмотрелась. Судя по местоположению Храма Драконьего Покоя, за некоторое время она смогли пойти прийти к воротам города, и шла все это время правильному пути.



Подьем.


Она смогла добраться до дома, сообщить о успешном выполнении задания церкви. Всех павших как героев отпели в соборе, они были выписаны как жертвы Плети и чудовищ. Триелла получила выговор за потерю отряда, и должна была хорошенько отдохнуть и оправиться от обморожения и ран, полученный во льдах. Ее день начался с кровати, на которой она ворочалась. В нужны момент она встала, и начала одеваться, попутно осматривая новое латное снаряжение. Завтра днем она должна встретиться с новым отрядом своим, и офицерами из Тирисфаля: капитаном Андерсоном, магом Анторсиусом, святым убийцей Анваалом. Это будут ее новые люди, и только время покажет, насколько крепка их вера в свет перед лицом невообразимых трудностей.

Остановившись перед стеной в своей келье, она посмотрела на свою руку. Перчатка только что была отмыта в от крови и отполирована, переливалась металлическим блеском на теплом свету свечей. Она подняла голову, и поднесла два пальца правой руки к уголкам рта. Триелла раздвинула их в некоем подобии улыбки, и поворочала глазами. Этот нечеловеческий неестественный оскал лица с безжизненным взглядом и скалящимися зубами мог по правде напугать. Благо, этого никто никогда не видел.

— Мне говорили, что каждый новый день нужно встречать с улыбкой.





Высокая требовательность



Вердикт:
Одобрено
Комментарий:

Доброго времени суток! Сегодня, я буду рассматривать вашу "квенту" по Высокой Требовательности.

Для начала напомню: Квента — текстовое описание персонажа, включающее в себя информацию о его жизни, личности, целях и устремлениях. Квенты одобряются рецензентами. Минимальное количество выдаваемых уровней за квенту с низкой требовательностью – 1, максимальное - 7. Минимальное количество выдаваемых уровней за квенту с высокой требовательностью – 7, максимальное – 15. Оценивается квента не только как биография персонажа, но и как произведение искусства, поэтому проверяющий может оценивать и раскрытие персонажа, и читабельность, и творческий подход. За квенту выдается 11 уровней и выше вплоть до 15, если она особенно выделяется среди других квент в плане качества и размеров.

И: Высокая требовательность подходит для опытных игроков и ролевиков, желающих повысить свой уровень игры. Максимальная награда за такое творчество будет выше, но оцениваться оно будет по всей строгости. Если творчество с высокой требовательностью не полностью соответствует логике мира Warcraft, оно будет отказано вплоть до исправления ошибок.

Перейдем к вердикту:

Скажу откровенно, меня всегда привлекали такие истории. особенно, когда они завязаны напрямую с фанатиками, которые изначально были нормально, но история перетекла в ярый "фанатизм". За таким всегда интересно наблюдать, а сам персонаж не становится шаблонным, а проработанным, что естественно радует.


Поэтому, не вижу смысла лить воду.

Вердикт: Одобрено.

Награда: Транз +12 к уровню.











Проверил(а):
Merck
Уровни выданы:
Да
01:19
05:26
539
Нет комментариев. Ваш будет первым!