Игровое имя:
Вернар

Анкета

Хлопнула дверь, впустив обжигающе холодный осенний воздух внутрь небольшого дома. Вошедший мужчина осмотрелся, вытирая пот со лба. Улыбнулся при виде горящего камина что своим теплым, оранжевым светом освещал помещение. Ещё шире его улыбка стала при виде малой кушетки в углу комнаты, стоявшей в достаточно близости от очага. Лишенная света кушетка вовсе не была лишена теплоты огня. Маленький ребенок мирно спал в кушетке, обхватив губами большой палец, заботливо укрытый зеленым одеялом из мягкой ткани. Пол грузно и жалобно проскрипел под напором шагов взрослого мужчины, сапоги весело клацали по дереву тогда, когда мужчина продвигался глубже в дом, усаживаясь на уютное, но старое кресло рядом с камином. Его взгляд упал на старый меч, висевший на стене. Мужчина предался воспоминаниям, соскальзывая взглядом в сторону – осматривая просторное помещение, украшенное картинами с изображенными на них цветами, лугами и полями. Ноги его вытянулись по ковру, он закинул одну на другую позволив себе расслабится и прикрыть глаза, предаваясь беззаботности.


Дверь вновь скрипнула, заставив мужчину отвлечься от грез и легкой дремы. Он поднял свой взгляд, рассматривая вошедшую девушку. Красавица, с тонкими и утонченными чертами лица, аккуратным носиком, пухлыми губами, зелеными глазами и каштановыми, длинными и мягкими как шелк волосами. На лице ее застыла улыбка, а глаза выражали неподдельное удивление. Девица посмотрела на мужчину и рассмеялась не в силах больше сдерживаться, чем вызвало у него удивление. Вздохнув по больше воздуху, она начала говорить своим мягким, нежным и успокаивающим голосом, тихо и спокойно:


— Представляешь. – Начала она, опираясь бедрами о деревянную стену и скрещивая руки на груди. – Лилия только что распиналась о том, как важно быть доброй и снисходительной ко всему… — Она вновь улыбнулась, видимо, вспоминая эту картину вновь. Мужчина и сам представил себе стоящую Лилию, всю хмурую, надутую как индюк, важную, говорящая о чем-то своим писклявым, немного противным и оттого более забавным голосом. – А стояла она под яблоней! Так вот, на нее дважды упало яблоко, и она начала покрывать это дерево всеми словами какими только знала! – Девица не сдержалась и звонко, радостно, по-настоящему счастливо рассмеялась. Мужчина поднял свои брови, заставляя складки на лице складываться, улыбнулся и сам рассмеялся, хорошо представляя себе эту картину. Ему даже показалось что где-то вдали, там, за несколькими домами, своим писклявым голосом ругается Лилия на безразличную яблоню и оттого засмеялся сильнее прежнего. Его смех был тяжелым и низким заставляя эхом повторятся в помещении.


— Как он? – Её добрый взгляд заметил маленькую кушетку в углу комнаты. Она вытянулась, приподнимаясь на носках что бы хоть как-то заметить аккуратное и милое лицо своего ребенка из дальней части избушки.


— Как обычно? Ест, спит, срёт. – Мужчина неприятно улыбнулся, вспоминая все моменты с последним качеством своего ребенка за год. Он был готов поклясться, что в его возрасте был уже самостоятельным, ходил только на горшок и вообще был умницей – уж никак закаленный военный не мог ассоциировать себя с подобным комочком потребления. – Он уже спал, когда я пришел. Ты его покормила?


— Яблочным пюре. – Женщина бросила недовольный взгляд за спину. Там, в другой комнате, хитро ждала её грязная посуда и тазик воды. Девушка хмурилась, собирая ладонями свои волосы на затылке и закрепляя их. – Вот привереда, а?
— Такими темпами и Лилию нужно будет кормить только пюре. – Не убирал со своего лица улыбки мужчина.


Женщина улыбнулась. Широко и ясно – так, как умела лишь она. Повисла пауза, в течении которой помолвленная пара смотрела друг на друга влюбленными глазами. Такими, с какими смотрят подростки на первую любовь. Женщина вдруг стала улыбаться грустно.


— Ты будешь настаивать на том что бы он пошел в армию?


Мужчина тяжело выдохнул. Он не любил этот разговор, но ещё больше он не любил убегать от ответственности. Он кивнул, разглядывая лицо своей любимой.

— А как иначе? Он мужчина, Джил.


— Венард это не…


— Это самый настоящий повод. – Мужчина, названный Венардом кивнул сам себе. – И речи быть не может. Магом? Жрецом? Кем, Джил? Может травником или врачом? Сидеть бесславно в подобной деревне и радоваться тому что никто не трогает? Такой ты для него жизни хочешь?


Женщина закусила нижнюю губу, стыдливо отводя взгляд. Венард знал ответ и был наслышан о материнской любви. А ещё Венрад точно знал, как будет воспитывать своего сына. Он поднялся и доски под его ногами заскрипели. Он подошел к сыну и обхватил его обеими руками, прижимая к себе и разглядывая его мирное лицо. Ребенок тихо заскулил, улыбнулся и сказал что-то не членораздельное.


— Я надеюсь, что у тебя будет большое будущее, Вернар. – Обращался он к маленькому ребенку. – И пускай даже если жизнь твоя не станет легендой, которую передают из поколения, я молюсь свету что бы твоя жизнь была поводом для гордости тех людей кого ты полюбишь. Что бы ты сам гордился собой.


Ребенок счастливо улыбнулся и схватил маленькой ручкой отца за палец, заинтересованно разглядывая бородатое, старое и морщинистое лицо мужчины что его держал. Хлопнула дверь – Джил ушла отмывать посуду. Венард и не помнил сколько ещё держал в своих объятиях сына, предаваясь мечтами и грезами, молясь свету за счастье своего сына.


Кровь в висках пульсировала, ноги ныли от боли так и желая выскользнуть из больших сапогов набитых лоскутами. Вернар бежал по склизкой дороге держа за руку свою младшую сестру, наблюдая перед собой изорванное и грязное платье своей матери пока не осекся, падая на землю, больно ударяясь о каменную кладку головой. Мальчик закусил рукав своей рубахи, чувствуя во рту соленый привкус грязи и приторно сладкий, фруктовый вкус торта в который вляпался часом ранее. На мгновение перед его глазами пронеслась та картина. Как его мать выносит сладкое лакомство, отец радостно хлопает в ладоши вместе с сыном, а на глазах сестры, что сейчас так же лежала на мальчике, были слезы счастья. Они праздновали её день рождение и именно в этот день, именно в тот час, когда семья была беззащитна как, никогда ворвались они. Два полугнилых трупа, кряхтя и рыча желали набросится на испуганного мальчика. Мать выронила торт, сестра заплакала – звонко, протяжно завыла от страха, закрывая свои маленькие глаза. Лишь его отец Венард, что не потерял способности быстро реагировать даже после ухода в отставку, начал действовать. Оттолкнув пацана отец семейства нанес первый размашистый и тяжелый удар в голову, заставив ту деформироваться и завонять гнилью ещё сильнее. Вернар упал в торт, испачкав свою рубаху, испуганно посмотрел на мать и сестру. В тот момент мальчик точно знал, что ему нужно было делать и именно поэтому схватил девочку за руку буквально силой выталкивая ее в коридор в тот момент, когда сражающийся отец дал четкий и ясный приказ.


— Бегите! К Эддрику! – Вскрикнул он одновременно с болью, которую почувствовал, когда зубы вновь вцепились в его кожу, прогрызая ту до мяса. Вернар знал этот тон лучше всех. Когда его отец лишь вздыхал с подобным отголоском, мальчик понимал, что лучше никак не ослушиваться отца. В этот день он тоже не ослушался, выбегая через открытую дверь следом за матерью.


Вокруг творился хаос. Мальчик постарался как-то прикрыть глаза своей сестре на бегу, но тщетно – она резко остановилась, наблюдая как четыре почти скелета разрывали тушу толстой бабы, что визжала словно поросенок на скотобойне. Вернар сразу узнал в ней тетю Лилию. Ту самую что никогда не одобряла его поведения, беготни по деревне и дерганью девиц за косички да набиванию тумаков соседским пацанам. От одной мысли что более не будет чуть писклявых криков, ругани и отвода за ухо к матери мальчику стало плохо. Даже в столь юном возрасте пацан явно понимал, что сейчас наблюдает тот самый малый промежуток что затем называют переломным. То, после чего жизнь делится на «До» и «После».


А сейчас мальчик закрывал рот рукой что бы не издавать звуков. Однако стон боли так и рвался из груди, кровь закипала в жилах, сопли пузырились, а глаза слезились, смазывая всю картинку перед ним. Пара секунд невыносимой боли казалась вечностью, и он даже не заметил, как сжал руку своей сестры крепче, вцепляясь в нее ногтями и сдирая кожу. А когда заметил – тут же пришел в себя, резко поднимаясь не без помощи своей матери. Он бросил взгляд на сестру и хотел извиниться, но по ней понял, что она не держит на него никакой обиды. Возможно она ещё и не почувствовала боль в своей руке, но это было и не важно. Его сестра прекрасно понимала, что сейчас вовсе не время для обид, посему она лишь толкнула пацана, заставив двигать его вперед, вновь следуя за матерью. Они бежали достаточно долго.


— Ну что малой, бывай. И ты бывай Джил!
Лысый мужчина противно улыбнулся, демонстрируя лишь тройку передних зубов. Вернар нахмурился и бросил свой взгляд на мать. Уставшая, она стыдливо улыбалась, разглядывая пол под собой и обнимая себя. Её руки дрожали, как и ноги, вся она сжалась, выглядя словно черепаха без панциря – такая же беспомощная и жалкая. В нос ударил резкий запах сырости и гнили, протухшего пота и алкоголя. Этот запах преследовал Вернара уже пять лет и парень успел его возненавидеть до такой степени что невольно отошел от его источника и покосился в сторону. Там, наклонившись и уперев ноги в свои коленки, стоял лохматый мужчина с неряшливой бородой. Парень не успел услышать, как он вошел, однако сделал вывод что скрип входной двери уже полностью игнорируется им из-за постоянных гостей. Мужчина облизал свои зубы, хищно улыбаясь, сощурившись как сокол что приметил добычу. «Скорее уж как стервятник» — подумалось парню, и он тоже улыбнулся мужчине – широко, чуть сомкнув брови вместе и смело смотря прямо в глаза. Эта улыбка была полна ненависти к жизни, ситуации или людям. Она ощущается на подсознании и вряд ли кто-либо смог бы сказать какой именно из тысячи нервов на лице парня выполняет функцию скрытого показа презрения и ненависти. Улыбка была столь хорошо заучена что Вернар не чурался улыбаться так даже аристократам на улице или военным – тем более что эта улыбка лишь совсем немного отличается от той которая в нормальном обществе считается нормальной.


— Безотцовщина. – Высказал свое мнение лохматый мужчина, в который раз облизывая свои десна. Вернар уже заучил этот жест – так он делал лишь тогда, когда ему перепадало что-либо интересное, приятное, вкусное или теплое. Сегодня у этой твари накопилось денег. – Был бы тут твой отец – что он сказал бы на твоё поведение?


— Твое счастье что его нет. – Холодно заявил парень, пряча сжатые кулаки в карманы. Он пытался выглядеть максимально беспечно, однако каждая секунда нахождения в одной комнате с этим мужчиной вызывала у него все больше и больше агрессии. – Ты бы сюда тогда не приходил.


Мужчина улыбнулся. Гадко, широко и противно, так что хотелось отмыть саму душу после такой улыбки. Парень вновь осмотрел свою мать – бедную, несчастную женщину, что вечно пыталась улыбаться даже в таки моменты. Ей было очень тяжело и Вернар знал это. Ей было грустно и было ненавистно. Невольно он раскрыл левую ладонь и вынул ее из кармана, взглянув на ту. Длинная, тонкая полоса поблескивала на свету, начинаясь у большого пальца и заканчиваясь у запястья. Он помнил, как резко подставил свою руку в тот день когда мама не выдержала. Вспомнил что лишь благодаря его усилиям женщина не вогнала себе нож настолько глубоко, полоснув им по его руке и до сих пор помнит грустную улыбку того врача, которого они с сестрой еле позволили.


Штормград действительно встретил беженцев из Лордерона. Это была правда настолько чистейшая, что Вернар противился. Столько грязного люда принял этот город за столько лет, совершенно не готовый к такому перенаселению. Нехватка рабочих мест, вечно забитые кабаки и цены в магазинах что явно были куда выше тех что были тут раньше. Парню было противно от одной мысли что местные торговцы завысили свои цены лишь бы поживится на ситуации. Прошло уже пять лет и парень буквально считал часы до того момента, когда ему стукнет семнадцать. Пять лет нищеты, позора и несчастья свалились на семью Бругге незаслуженно. Парень принял решение уйти в армию – как только сможет поступить в академию. А до того момента ему лишь оставалось наблюдать бесчисленное количество людей что приходили в почти всегда распахнутую входную дверь некогда заброшенной хибары даже не за стенами города.


Прибежавшая вместе с остальными беженцами из Лордерона семья искала помощи в доме знатного купца Эддрика однако не нашла ее. В те дни купец уехал гостить в сам город что сейчас заполняли армии плети. Ситуация была столь плачевная что даже малого шанса на помощь ждать не приходилось. Они смогли выбить себе небольшую хибару вдали от городских стен в которой жили все эти пять лет. Все эти пять лет Вернар чувствовал прокисший запах пота, алкоголя. Что бы не слышать стоны собственной матери, её сын часто уходил из дома в поисках подработки – таскал ящики, грузил и разгружал товар. Работал честно не желая воровать или пользоваться ситуацией – как и учил его отец. Для Вернара честь было единственным что осталось после этих ужасающих событий.


— Как Джейл? – Хриплый противный голос вновь донёсся до ушей парня. Он чувствовал, как теряет хладнокровье, как пелена ненависти и гнева заполняет его разум, мешает думать. Джейл… Она избрала путь воровки, умело и ловко подрезая кошельки в подворотнях. Для своих четырнадцати она очень хорошо держалась и была умнее и Вернара и своей матери вместе взятых.Она никогда не рисковала обокрасть кого-то влиятельного, предпочитая пьяных разгильдяев – такие даже и вспомнить лицо не могли своей жены, не то что очередной прошедшей девочки. Вернар не одобрял её поступков, но в глубине душе был благодарен – ведь именно её усилиями семья начинала хоть и медленный, но подъем с колен. Поэтому упоминание этого имени привело его в гнев. – Она же выросла. Стала выше, красивее. Грудь появилась… Ох, какая у твоей сестры грудь!


Вернар сжал свои зубы до боли в скулах. Кровь бурлила, глаза полыхали огнем. Голова перестала соображать. Мужчина рассмеялся так, как умел лишь он. Хрипло, протяжно, словно голодная свинья, гулом отдаваясь от дряхлых стен. Он, словно старый друг и товарищ, хлопнул парня по плечу, подмигнув тому.


— Уже трахал её? Не бойся, в этом нет ничего зазорного!


Парень дернулся. Среди гнева и отчаяния, отсутствия надежды и желания набить тому лицо он поймал единственно верную ниточку спокойствия. Он почувствовал, как злость уходит, сменяясь спокойствием. Скулы перестали болеть, ладони выпрямились. Как бы невзначай парень поправил свою рубаху, беззаботно пожав плечами. Он вдруг понял, что это была самая настоящая провокация. Вернар познал, что даже сейчас, стоя в нестиранных портках, грязный и сальный, он лучше этого мужчины. Лучше во всем – именно так парень говорил себе каждый день. Вся эта шваль имеет деньги, конечно, и оттого считает себя важнее. Сильнее. Но это было совсем не так. Да и понимание пришло что ответ на эту провокацию будет стоить дороже для самого парня. Он лишь сделает хуже своей матери, ведь именно её он будет избивать за горсть монет. Сделает хуже своей сестре ведь именно этот лохматый, чумазый и беззубый мужчина научил её воровать. И он мог спокойно сдать всю эту семейку страже. Столь же спокойно, сколь и ощущал себя сейчас Вернар: тихо, хладнокровно. Ему даже стало жалко этого мужчину на мгновение: ведь он умрет погрязший в собственных пороках, в тех вещах что зовет удовольствием. Умрет, считая, что мешочек монет у него на поясе это настоящие состояние, считая себя больше чем он есть.
А затем стало жаль мать. Когда она скрылась за дверью вместе с лохматым, благодарно взглянув на своего сына перед. Её глаза были наполнены теплотой и любовью, но в тоже время слезились и словно извинялись перед ним. Его мать была хорошей женщиной, но совершенно безвольной. Она предпочла продавать своё тело вместо альтернатив. Впрочем, и альтернатив она не видела и видеть не желала. Вернар вздохнул, языком гоняя слюну во рту, а затем сплюнул прямо на гнилой пол и пошел на улицу. У него ещё полно работы.


Повозка остановилась настолько резко что заставила тело Вернара завалится на бок. Он поднялся, ощущая неприятную боль от надетой тяжелой формы, размял шею прижав к той правой руке и осмотрелся. Земля по краям от дорожной каменной кладки была скользкая и липкая от недавно прошедшего дождя. Уйма истоптоной сапогами грязи, несколько силуэтов в синих опознавательных накидках с золотым гербом льва на них. Мужчина невольно посмотрел и на свою после чего перехватил клевец рукой, закрепляя его на поясе вместе с полуторным мечом да спрыгнул с повозки первый под громкие приказы капитанши шевелится быстрее. Через пару минут весь его отряд был на построении. Мокрые волосы мужчина зачесал назад, выпрямился, стоя где-то в середине построения и стал в пол уха слушать речь капитана уделяя большее внимание синим палаткам вдали. Он знал и несколько недель назад что отправится на фронт, в гущу событий. Повидает знаменитых зеленокожих варваров – орков и вероятно увидит других представителей Альянса. Мужчина поежился, вспоминая армию нежити, напавшую на его дом восемь лет назад. Тяжело вздохнул, поглаживая грубыми кожанными перчатками свои штаны, вспомнив свою сестру. Интересно как она там? Он не так давно закончил академию при Штормграде и сейчас получал уже полноценное жалованье солдата. Все деньги он передавал своей сестре, а затем и отправлял – ведь та осталась заботится о их матери. Больше всего на свете Вернар не хотел даже думать о том, что сестра может пойти по стопам своей матери. Да она и не пошла бы – зная её своевольный характер мужчина был точно уверен, что на такое она не пойдет даже под страхом смерти.


Тем временем брифинг был окончен и взвод отпустили в лагерь – отдыхать, раскладывать свои немногочисленные вещи и собираться с духом перед первым боевым заданием. Вернара определили в палатки на краю лагеря куда он и решил направится первым делом. Сбросив тяжелую сумку и оружие, парень вышел к костру у которого собрались бойцы. Он бегло оглядел их: трое мужчин и один дворф. Тихо и аккуратно Вернар подошел ближе, усаживаясь на лежащее бревно, вытянул свои ноги и что бы никому не мешать обратил свой взор на разговаривающих.


— Я тут уже месяца четыре! – Заявил мужчина с противной бородавкой на носу. Его длинные волосы были завязаны в конский хвост, а редкая борода формировала что-то похожее на козью бородку. Улыбка его была почти беззубая, а на левой щеке и до брови красовался огромный, глубокий и мерзкий шрам.


— И чё? Думашь этама, хапитан узрит твоьи за́слуги? Ты, этама, чавось такохо сделал-т, а? Орхов поубивал, так этама и я могу! – А мужчина с деревенским акцентом выглядил куда более ухоженно. Он был шесть дюймов роста, широкий и бородатый, с коротко постриженными волосами, хищным, почти звериным взглядом и извращенской улыбкой. Такую улыбку Вернар отлично знал, поэтому тут же перевел внимание на третьего сидящего мужчину, но не увидел в нем какого-то разительного отличия от первых двух. Обычный солдат что отправился на фронт ради жалованья, убийств и грабежей. Возможно… По крайней мере, вытянувшийся солдат с клевецом упертым в землю меж ног точно видел таких людей и не единожды. Неожиданно рядом подсел дворф. Вернар обратил на того внимание, но не обнаружил для себя почти ничего. То был самый классический, можно даже сказать архитипичный представитель: низкий, бородатый, почти лысый, счастливый и с большой кружкой пива. Вдруг показалось что именно его он видел на каждой странице, каждой дворфийской кузне или коробке – слишком уж его внешность была заурядной.


— А ты, я смотрю, новоприбывший? – Хохотнул тот, по-дружески ударяя в плечо Вернара. – Не сцы, главное в первом бою штаны не обоссы и уже будешь героем! А, ну и не умри.
— Подумаешь, зато тепло будет. – Спокойно и с улыбкой ответил тому Вернар, потирая свои мокрые руки друг о друга. Дворф рассмеялся и протянул руку.


— Меня Бронк звать.


— Вернар. – Пожал ему руку, тепло улыбнувшись. Дворф улыбку заметил и тоже улыбнулся.
— Хороший ты парень. Я эт-самое… – Кряхтя, Бронк полез куда-то за спину, к своей сумке, вынимая оттуда бутыль и протягивая её. – Вижу таких. Зря ты в армию пошел, конеч-н. Боюсь загубит она тебя, ой загубит. Стольких хороших парней закопала под землю иль поменяла, ты-б знал Вернушка…


Кивнув, мужчина обратил свой взор на огонь и тяжело вздохнул. Глянул краем глаза на мужчину что улыбался по извращенски и покивал на слова Бронка. Действительно – зря. Но иного выбора мужчина не видел. Осваивать иные профессии было дорого и долго, а армия – она и в Даларане армия. Пришел, помахал мечом, получил деньги. Отправил матери… Всё просто и оттого ещё грустнее. Однако было что-то в этом занятии романтичное, что-то важное. Вернар все ещё прекрасно помнил своего отца что днями напролет заставлял его учится фехтованию. Помнил, как над ним издевались соседские мальчишки из-за того, что он почти никогда не может поиграть с ними. А затем к горлу подполз комок, стало удивительно грустно и печально. Мальчики… Они ведь так и остались там, погибшие мучительной смертью. Вернар шмыгнул носом и утер тот. Дворф это заметил и похлопал по плечу.


— А может и не загубит. Не боись, тут есть и нормальные ребята! Хорошие! – Он сжал кулак, будто демонстрируя крепость своих слов. – Не то что эти… — Произнес он тише, оглядев трех беседующих меж собой мужчин. – Не дадим тебя в обиду, Вернар!


Мужчина улыбнулся, выпрямив спину.


— Я и не собираюсь обижаться.
Дворф звонко рассмеялся и вместе с тем в лагере раздался протяжный, звонкий удар в горн. Трижды…


— Что?! – Удивленный Бронк поднялся, ухватывая свой молот. – Сейчас?! Ох-ох-ох-ох…
Удерживая в обеих руках молот размером чуть больше своего тела, дворф направился вглубь лагеря, комично перебирая малыми ножками. Вернар улыбнулся на мгновение, подхватывая свой меч и двигая следом. И чем ближе он был к центру, тем сильнее начинало биться его сердце, больше страха вливалось в его жилы и где-то в дали его души маленькая его частица начинала паниковать. Главное было заткнуть эту ноющую, соблазняющую частицу прежде чем она смогла бы повлиять как-нибудь.


И вот уже сам Вернар надевал на себя латный шлем – как и остальные участники его отряда. Они стояли в противной и скользкой грязи, а сверху на них капал дождь, соскальзывая по одежде, падая под одежду и мешая осмотру, заставляя постоянно вытирать лицо. Мужчина сплюнул влагу, услышав позади себя удары по барабанам. Тот же час как был сделан первый, отряд шагнул вперед и еле ступая по размокшей земле, четко и уверенно направлялись в бой. Сжав свой клевец крепче, вторую руку он уложил на рукоять меча, шагая вместе со своим строем. Впереди него шагала женщина: высокая, властная и достаточно симпатичная для своего звания. Та что-то рявкнула под шлемом, давая приказ выдвигаться вперед, на врага, заставив Вернара крепче обхватить свой щит. Рядом с ним, всё так же комично шагая, находился его знакомый дворф. Он улыбался в предвкушении битвы и заставлял быть больше уверенным в своей победе. Действительно – столько лет подготовки, тренировочных битв, грязи и слякоти. В конце концов он не мог умереть – ведь дома его ждала мать и сестра, те кто нуждались в нем сейчас сильнее всего. Рука сама крепче обхватила оружие и в один момент мужчина, полный уверенности в своих силах, побежал вместе с войском в гущу событий. Зеленокожие двухметровые чудища побежали тоже – крича словно варвары, брызжа слюной и замахиваясь своими огромными топорами. Полетели головы, землю окрасила багрово красная кровь. В тот день Вернар был жутко напуган, но не паниковал ведь его тело само делало всё за него. Осталось лишь отключить мозг и сражаться так как никогда прежде.
Ведь в первую очередь он сражался за жизнь своей семьи, во вторую за свою и в конце концов за всё королевство.


«Дорогой Вернар! Пишу тебе с любовью и тоской по тебе. Ох, ты бы знал, как я скучаю по тебе! И я знаю, что и ты скучал по мне все эти годы. Пишу тебе я с наиприскорбнейшей новостью и спешу сообщить что наша Матушка скоропостижно скончалась от сразившей её с пару месяцев тому назад болезнью. Врачи все в один голос молвили что жить ей осталось с пару суток, но она женщина сильная, насколько тебе известно и принимать смерть так скоро не собиралась. Однако, увы, как и всё в наших жизнях, борьба ее не могла быть вечной. Я похоронила её близь Штормграда и слезно прошу тебя, Вернар, посетить её могилу, ибо никто из наших знакомых не смог прийти на столь важное для нас с тобой событие. Предвещая твои вопросы, я отвечу, что у меня всё хорошо: как тебе известно с года два назад я начала изучать аркану вместе с магистром Ланэ. Он молвит что у меня большое будущее на что я несказанно рада и верю ему всем своим сердцем. Я помню, что ты писал, мой дорогой брат, что он лишь мошенник и бандит коего, вероятно, выгнали из Даларана за его плохие умыслы. Да будет тебе известно, что Ланэ – один из самых великих и непонятых магов! Он рассказал мне, мой дорогой братец, что его заслуги в области трансмутации нагло и подло украли, выставив его в худшем свете и отчего он был вынужден уйти из города не найдя поддержки. Я так же помню, как ты отзывался о его компании. Да будет тебе вновь известно, что ничего общего с рецидивистами они не имеют и иметь не собираются. Я пишу известить тебя, дорогой Вернар, что отправляюсь с ними в экспедицию и путешествия! Ах как бы ты знал, как я мечтала наконец то покинуть душащие меня стены Штормргада, повидать мир как это сделал ты! Подробности, увы, раскрывать я не могу посему слезно прошу не серчать на меня. И ещё более не надобно отправлять деньги. Дом я продала и половину спрятала в месте, дорогом нашему сердцу одинаково сильно. Там небольшая сумма, но я надеюсь, что тебе хватит на хорошую койку и теплый обед ежели ты решишься приехать простится с матерью в этом месяце. Ах, как бы я хотела увидеть тебя, брат, чтобы сказать тебе все лично, рассказать и показать, переубедить тебя ведь я более чем уверена, что ты сомневаешься и не одобряешь моих идей! Но увы, лист бумаги не вечен и подходя к его концу я лишь хочу пожелать тебе счастья, здоровья и любви: крепкой, сильной и отважной – именно такой, каким являешься ты и какой заслуживаешь!
Надеюсь мы встретимся, Вернар. Всего наилучшего! Твоя дорогая сестрица Джейл Бругге.»


— Засранка.


Клевец с грохотом выскользнул из его левой руки, заставив мужчину сжаться и сощурится от неожиданности. Он неодобрительно посмотрел на свое лежащие оружие, но поднимать его не собирался. Словно в наказание он лишь слегка пнул его к углу где лежала его броня, сложил лист бумаги четыре раза и спрятал в нагрудный карман. Его нос уловил едва слышимый запах роз. С тех пор как Джейл смогла позволить себе парфюм, она постоянно использовала его не только на себе, но и на листах, бумаги, которые отправляла. Это казалось Вернару наивной детской шалостью и от этого он ещё сильнее переживал и боялся за затею Джейл покинуть Штормргад. Когда он на войне! Сжав свои зубы в приступе легкой злости, расстройства и печали, мужчина не выдержал и вдарил рукой об стол. Затем он скривился, резко хватаясь за правую руку, а именно за большой палец, который забыл приподнять и теперь мучился от сильной боли в костяшке. На шум пришла знахарка, устало вздыхая и прихрамывая, скрывая своё лицо в ладонях, устало выглядывая из-под них на Вернара. Он смущенно улыбнулся.


— Ты чего разбуянился?


— Занья, вы можете написать, что я не могу больше воевать?


Женщина средних лет подняла голову и Вернар вновь заметил её красоту. Длинные, пышные блондинистые волосы спадали до плеч. Аккуратный носик был вздернут вверх. Пухлые губы она недовольно сжала в линию, а взгляд её единственного глаза был пропитан небольшим недовольством, но больше беспокойством. Знахарка всегда волновалась о всех, хотя внешне была той ещё стервой. Вернар давно понял, что ведет она себя так что бы не показаться слабой, однако среди простых солдат пользовалась бешенной популярностью и любовью. Ей постоянно приносили какие-нибудь подарки, конфеты или ещё чего-нибудь, забавляясь, когда наблюдали её суровое покрасневшее лицо. Занья и не знала, как мило выглядит, когда пытается сохранить невозмутимость во взгляде и стервозность в дрожащем от удивления голосе. Её лицо обычно в такие моменты заливалось краской, а глаза блестели от слез.
Однако она так же была и причиной, почему все солдаты боялись получить рану. Она была очень суровым и строгим врачом. Не гостей, не пива, лишь каша три раза в день да сладкая вода с хлебом. Даже книги – и те заставляла не читать, свято веря, что раненному нужен покой. Но всё-таки врачом она была первоклассным и мало кто выскальзывал из её цепких рук в лапы смерти. А каждая смерть в ее палате заканчивалась плачем – таким жалобным и горьким что каждый солдат в ту ночь переживал.


— Тебе зачем ещё? Ты здоров. – Женщина подошла ближе, начиная уверенно сворачивать бинты с лица мужчины. Он зашипел, когда застывшая кровь что прилипла к бинтам, отрывалась от кожи. Вынул из кармана письмо и дал Занье. Кто-кто, а она должна была понять его лучше всех. Пробежавшись по тексту глазами, женщина недовольно цокнула.


— Засранка.

Вернар согласился с ней. Кивком.


— Неблагодарная она Верн. – Она поглядела на него и вздохнула. – Ладно, ладно. Не смотри на меня так, мы все знаем, как ты её любишь. Соболезную по поводу матери. – Сказала она холодно и безразлично, возвращая письмо. Если бы он её не знал столь долго, то точно поверил бы в незаинтересованность женщины. Но по глазам он видел, как она пеклась о Вернаре, словно он сам был её сыном. Он тут же вспомнил как слышал о том, что на войне умерли все три её сына от рук зеленокожих. И что именно поэтому она пошла на фронт и именно поэтому так печется о всех солдатах. Благородная женщина вызывающая уважение у всех. Даже генералы не смели повышать не нее голос. Никогда он не слышал, что бы ее ругали. – Но тебе лучше пойти к капитану. Она умная женщина, хорошая. Поймет тебя и без вранья в бумагах на которые всем насрать. Иди давай.


Тесная палатка встретила его теплым светом, запахом лаванды и женщиной в рубахе. Огромный шрам на ее лице вновь бросился в глаза Вернара когда он разглядывал её лицо. Она получила его год назад, когда защитила его лежащего на земле со сломанным клинком и лежащим вдали клевецом. Она и до этого нравилась ему, и мужчина был более чем уверен, что уже вся армия знает о его небезразличии к этой суровой, но доброй женщине. Вернар был уверен, что и она это знает – по крайней мере три нелепой попытки пригласить её на свидание в условиях боевых действий давали очень ясное представление девушке, даже если считать, что слухи до нее не дошли. Вернар смущенно погладил свои короткие волосы, пытаясь найти слова с которых стоит начать. Женщина подняла своё лицо, хищно прищуривая глаза. Она устала вздохнула и словно предугадывая тему ответила:


— Нет, Вернар. Я занята.


— Что?..


Женщина закатила глаза и расставила руки широко, опираясь ими о круглый стол посередине палатки, на котором красовалась карта местности.


— Я знаю, что будет. Ты заходишь сюда и небрежно, как бы невзначай начинаешь задавать мне какие-то глупые вопросы. Трешься вокруг меня, пытаешься сидеть ближе, стоять, лежать, я не знаю. – Она поймала его растерянный взгляд. – Ты всегда пытаешься чуть ли не схватить меня, когда разговариваешь. Не замечал?


Он растеряно пожал плечами припоминая все прошлые разы. Она продолжила.


— Потом ты найдешь очень глупую тему для разговора и попытаешься свести всё к свиданию так нелепо и глупо что я опять не буду понимать – избить тебя или пожалеть такого дебила. Поэтому сразу перехожу к последней части – нет, Верн.


Издав протяжный, усталый вздох, мужчина вытянул письмо из нагрудного кармана и положил перед капитаном. Заметив его обеспокоенный и серьезный взгляд, женщина прошлась своим по тексту раздраженно вздыхая. Её губы беззвучно прошептали что-то и Вернар был уверен, что она сказала «Засранка». Капитан подняла свой взгляд, понимая к чему клонит мужчина без лишних слов.


— Ты хочешь уйти?


— Да, Лина. – Он осекся, дрогнув и уже было хотел открыть рот что бы добавить «Капитан Лина» но по её взгляду догадался что сейчас в этом не было нужды. – Я хочу найти её.
— Понимаю. – Она выпрямила спину, кивая мужчине и подошла к выходу задвигая ткань и закрепляя её между собой, закрывая проход внутрь. Обернувшись она вновь кивнула, разглядывая его уже понимающим и сочувствующим взглядом. Вернара эта жалость к себе лишь задела. – У меня тоже есть сестра. Тоже дура. Решила повидать мир, а в итоге её изнасиловали да бросили голой в грязь. Сейчас она совсем выжила из ума, и моя матушка приглядывает за ней. – Лина поглядела на мужчину своими изумрудными глазами. Вернар вновь пробежался взглядом по её рыжим волосам закрепленных на затылке с выбритыми висками. Её покрытое шрамами лицо было усыпано веснушками. Аккуратный некогда носик чуть кривил в сторону, а некогда пухловатые губы засохли, вынуждая женщину периодически облизывать их. У нее было острое, чуть скуластое и грубое лицо. Представить её в чем-то другом кроме военного ремесла Вернар попросту не мог – её характер отлично подходил к лицу, а сама она – комплексно и всецело отлично подходила званию капитана.
— Жаль, сержант. – Произнесла она, поправляя локон что спал на лицо. – Жаль, что ты настолько ленивый ублюдок что не хочешь реализовывать свой потенциал. Я по сей день помню твой спор с Бронком. Выучишь дворфийский за полгода… — Она покачала головой, улыбаясь. – Идиот. Тебе бы мозги вправить, так стал бы капитаном или генералом. Если бы захотел, конечно. А ты все бегаешь за мной, не держишь дисциплину вне боя… Да какой из тебя капитан, если весь твой отряд тебе дружками наделался с которыми ты пиво пьешь да задницы обсуждаешь.


Вернар устало отвёл взгляд. Он не хотел перебивать Лину, портить момент. Ему нравилась её компания и лишь только из-за нее одной он стремился к должностям выше. Ему казалось, что если он будет стараться чуть сильнее, то капитан захочет рассмотреть его в качестве второй половинки. Как же он был слеп! Сейчас, когда её израненное и тоскливое тело прижалось к нему в объятиях, он вдруг понял, что всё это время она лишь пыталась слепить из него человека более важного, лучшего чем он был сейчас. Неожиданно стало понятны все её недовольства, все её издёвки. Она отказывала ему не потому что он был неинтересен ей, вовсе нет. Она хотела, чтобы он был замотивирован двигаться выше и дальше, а интерес к нему проявляла уже давно. Иначе зачем она так яро защитила его в том бою? Вернар аккуратно провел своими пальцами по её шраму, глупо улыбаясь. Всё встало на свои места. Ему вдруг стало неописуемо стыдно за своё поведение, а тоскливое, жалобное чувство в груди что звалось совестью, всеми силами кричало ему остаться и продолжить свой путь ради девы, в которую он был влюблен. Но решение уже было принято. Он даже не посмел заикнуться, прекрасно знал, что теперь она приложит все силы что бы выгнать его если он пожелает остаться. Она как никто другой понимала его, а он, идиот, лишь сейчас увидел всю картину полностью. Захотелось плакать. Но прежде чем слезы подступили к глазам, Лина расстегнула пуговицы на своей рубахи и повалила Вернара на кровать. Пускай он получит подарок перед уходом, за все свои труды и боль ради семьи, сегодня он заслуживал этой ночи как никогда прежде. Он прижимал воинственное тело измученной девушки к себе, понимая, что она отныне больше никогда не станет ему кем-то больше. Он получил лишь часть того, чего хотел но утратил нечто большее.


Повозка была наполнена раненными. Это были не те раненные которые он видел в госпитале Заньи. Это были беспомощные люди что больше никогда не смогут сходить погулять, удерживать косу работая на ферме. Инвалиды и сошедшие с ума. И посреди них сидел абсолютно целый Вернар. Презренные взгляды раненных людей четко давали понять кем его считали. Трусом. Сержант что убежал с войны на которой был важен каждый человек. Вернар утер своё лицо, подняв взгляд к небу с которого лил проливной дождь. Он вспомнил лицо Лины, которая смотрела на уходящего утром Вернара с такой болью и тоской, с какой смотрела на него раньше родная мать, когда он только уходил в академию. Ему вдруг стало неописуемо стыдно за всё что он сделал в своей жизни. За каждое мгновение. Голову заполнили сомнения в правильности всей его жизни.


Однако затем он перечитал письмо что бы наполнится ещё большей уверенностью. Он любил Лину, но больше всего не желал терять свою сестру. Она всегда любила вляпываться в плохие компании и мужчина был уверен, что обязан отыскать её. Вернар вздохнул. Капитан просила забыть её и более не вспоминать. Она никогда не была уверена, что переживет завтрашний день поэтому пообещала, что не будет давать мужчине даже надежду. А если они встретятся вновь – значит, такова судьба. Нессмотря ни на что, Лина улыбалась, когда он уезжял. А глаза её, сверкая изумрудом, желали бывшему сержанту всего самого лучшего.


Повозка направлялась домой. Туда, где его никто не ждал. Вернар сплюнул накопившуюся влагу за повозку, ухватился за нее и прикрыл глаза. Дорога была дальней.

>
Вердикт:
Одобрено
Комментарий:

Доброго времени суток! Сегодня, я буду рассматривать вашу "Квенту" по "Низкой Требовательности."

Для начала: Квента — текстовое описание персонажа, включающее в себя информацию о его жизни, личности, целях и устремлениях. Квенты одобряются рецензентами. Минимальное количество выдаваемых уровней за квенту с низкой требовательностью – 1, максимальное - 7. Минимальное количество выдаваемых уровней за квенту с высокой требовательностью – 7, максимальное – 15. Оценивается квента не только как биография персонажа, но и как произведение искусства, поэтому проверяющий может оценивать и раскрытие персонажа, и читабельность, и творческий подход. За квенту выдается 11 уровней и выше вплоть до 15, если она особенно выделяется среди других квент в плане качества и размеров.

Низкая требовательность отлично подходит для новичков и тех, у кого имеется свой взгляд на мир Варкрафта. Творчество, не претендующее на высокую требовательность, с большей вероятностью будет одобрено. В нем допускаются логически обоснованные отклонения от лора игры.

А теперь, приступим к разбору:

Ваша история, простая и интересная, с некоторой драмой. Тяжело сказать, что история уникальная, но интересная сама по себе. То есть, грамотно поставленные предложения, интересная подача материала оставляет только приятные воспоминания.

Не буду многословным, поэтому итоги:
Вердикт: Одобрено.
Награда: Вернар - +7 к уровню.








Проверил(а):
Merck
Уровни выданы:
Да
08:21
04:38
500
18:59
0
Вы бы знали как мне стыдно за мои запятые и стиль написания. Надеюсь что написано хорошо и кому-то понравится, кто осилит это прочитать.
23:34
0
маленькая просьба сделать выравнивание по ширине, что бы текст выглядел более презентабельно. nice
01:16
0
nutjustice сделал
Весьма хорошая квента, небольшая но по основным моментам жизни персонажа.

Отдельный плюс за музыку из Stronghold. Вы надавили на моё приятное в олдфажном сердечке. nice