Игровое имя:
Фулион

Языки огня раздирают кожу, словно когти разъярённого хищника. Жаркий воздух обжигает лёгкие, а кровь в теле бежит всё быстрее. Я кружусь в смертоносном стихийном танце, объятый пламенем. Мне больно, но не физически, ведь этот огонь — мой. Он сотворён из арканы искрой моей оскорблённой души. Никогда ещё гнев не снедал меня так сильно, как сегодня. Они не могут так поступить! Они не могут отдать фамильный меч моей сестре! Ведь это я лучший, разве это не очевидно? «Коготь феникса» будто создан для меня. Этим полыхающим клинком я сожгу любые преграды и возвеличу наш род, как ни один из наших предков! А что Нуриэль? Что она может? Её талант — не чета моему. Это несправедливо. Если бы отец видел меня сейчас, у него не осталось бы никаких сомнений, достоин ли я. Я един с пламенем так, будто я сам – пламя! Кто ещё может похвастаться, что подчинил самую опасную магию своей воле так рано? О, этот пьянящий восторг! Аркана струится по моему телу, я концентрирую её силой мысли – и огонь подчиняется. Сила и власть! И я стану ещё могущественнее. А сейчас мне нужно больше тренироваться. И дать выход своему гневу.

Но вот, появляется сестра. Не иначе, как хочет позлорадствовать. Её возмущённая гримаса раздражает меня. Пусть уходит прочь! Я буду практиковать пиромагию, когда захочу. И не её дело, что преподаватель не знает. Мне недостаточно занятий в академии, мне нужно больше. Я в состоянии себя сдерживать. Этот факел в моей ладони – прямое тому доказательство. Он полностью подвластен мне. И пусть только попробует сказать отцу о моих занятиях. Пусть только посмеет. Пошла вон отсюда! Вон!

Вопль страха и боли заполняет залу. Она падает, ужаленная огнём. Это сделал я? Не может быть. Я ведь так хорошо себя контролирую. Или нет? Иногда я забываюсь. Неужели и в этот раз… Нуриэль, как же так? Ну почему она не ушла, когда я сказал? Почему она меня разозлила? Её лицо, какой ужас! Великое Солнце, что стало с её прекрасным девичьим личиком! Оно ведь было так красиво. Сестра, я ведь не хотел, я просто… и сам не знаю, что на меня нашло. Моё пламя должно жечь врагов, а не близких. Прости… прости меня. Что же я натворил.

Я открываю глаза. Должно быть, со стороны они выглядят стеклянными. Ничего не ощущаю, хотя там меня распирало от чувства ярости и вины. А сейчас – пустота. Или нет? Я никому не говорил о своём чувстве вины — этом маленьком демоне. Запер его под надёжным замком и предпочёл не вспоминать больше. Но оказалось, что он исподволь отравлял меня. И я сам не заметил, как со временем очерствел. А ведь этот демон не единственный.

Она подала мне стакан воды. Выпиваю залпом, проливая половину себе на грудь. Одежда вся намокла, да и плевать. Такая жажда! Будто вокруг меня и впрямь только что бушевало пламя. Налей ещё воды. Это моя первая встреча с этой жрицей, которая взывает к Свету, что изливается из очищенного Солнечного Колодца. Её воздушные развевающиеся на ветру одежды напоминают мне о вечной весне, такой девственной и чистой, будто её никогда не касалась длань смерти. А может, ужас, произошедший с моим народом, и вправду был видением, таким же, как и это? Хотя, нет. Всё это случилось на самом деле. Вот же «Коготь феникса», с обломанным клинком, лежит на столе подле меня. Мрачное напоминание о том, что я сотворил, и о том, что уже никогда не смогу искупить свою вину перед Нуриэль. Хотя жрица пыталась убедить меня, что я уже много раз заслужил прощение, меня не оставляет чувство, что этого было недостаточно. Если бы только не пришла Плеть, у нас с сестрой было бы больше времени, и тогда бы я…

Жрица лёгкими шагами скользнула по мраморному полу ко мне. Её пальцы коснулись моего лба, и я снова начал засыпать. Интересно, она уже отдала часть себя какому-то мужчине, или же всецело принадлежит Солнцу?


Моя кисть плавно скользит по изогнутым плечам её лука, оставляя тонкие опалесцирующие линии краски. Отточенными, филигранными движениями я вывожу могущественные руны, что смогут многократно усилить это оружие и сделать его ещё более смертоносным для врагов королевства. Образ его хозяйки никак не идёт у меня из головы. Настоящий образец совершенства. Серебристые локоны лёгкими спиралями ниспадают до самых плеч, обрамляя идеальный овал милого личика с румяными щёчками. Точёные полные губки, слегка вздернутый аккуратный носик и большие миндалевидные глаза с двумя сияющими сапфирами, которые способны мимолётным взглядом пленить многих мужчин. Таких, как я, например. Да, похоже, что так и есть. Моё сердце колотится как никогда прежде. Малтария. Хочется повторять это имя снова и снова. Дурак. Наверняка у неё много воздыхателей. Какое ей дело до обычного зачарователя? Я слишком замечтался. Нужно закончить работу. Пусть это будет моим лучшим детищем, апофеозом моего мастерства, которое я упорно оттачивал годами. Все созданные мной творения вели меня к этому кульминационному моменту. Великолепное оружие для великолепной женщины. Хм, и всё-таки, я влюбился. Малтария.

Но мне от чего-то неспокойно. Душа должна петь, однако я чувствую упадок. Чей-то голос смеётся в моей голове. Он говорит, что я недостоин её. Что не смею желать её руки и сердца, ибо потом предам её память забвению. Никак не могу выкинуть этот голос из головы. Прочь! Не желаю тебя слушать!

Пробудившись, осознаю, что голос был моим. Жрица даже не удивилась. Лишь только вздохнула и сказала, что у нас впереди много работы. Что Свет поможет, нужно лишь открыть перед ним себя. Но мне в это не верится.


Его ручка крепко хватает меня за палец. Надо же, ещё так мал, а уже такой сильный. Он вырастет крепким кель'дораем. У него глаза матери. Она передаёт его мне, и я с трепетом беру его в руки. Я не знаю, как держать детей. А вдруг уроню его! Но нет, вроде бы всё хорошо. Ах, как же он пахнет! Никогда не понимал, почему молодым мамочкам так нравится запах младенцев, и что они вообще там чувствуют, но теперь ощущаю, что сам стал таким же. Это запах моего сына. Нашего сына, Малтария. Это наше наследие. Хотя, наверное, рано говорить такие вещи, ведь мы сами ещё совсем молоды. Уверен, что он только первенец, и наш род пополнится ещё не одним потомком. Фередин. Наш сын.

Вот только… что-то опять не так. Какая-то тень нависает над нами. Она накрывает его пухлое личико, и то будто начинает увядать. Его щёчки вваливаются, глаза западают, а нос тает. Не от того ли, что я знаю, какая участь его ждёт? Вот, на моих руках иссохший труп младенца. Его костлявые ручки тянуся к моему лицу. Не в силах выдержать, я роняю его, и тело рассыпается в прах.

Запах благовоний ласкает нюх. Чуть поодаль сидит она. Всё ещё молится. Знает ли она, что её молитва не помогла и в этот раз? Не буду отвлекать её.


Тошнотворное зрелище, вселяющее первобытный ужас своей неестественностью и чуждой враждебностью ко всему, с чем соприкоснётся. Огромный вал из копошащихся полусгнивших тел становится выше прямо на глазах. Новые всё прибывают и прибывают с другой стороны стены, увеличивая в размере этот безобразный конгломерат. Двадцати футов толстого камня оказалось недостаточно. Груда извивающихся кусков плоти переваливает через стену и смертоносной лавиной обрушивается на стоящих за ней защитников, раздавливая тех своим весом. Несколько достойных детей Кель’Таласа гибнут на месте, а ободранные трупы, из которых состоит эта убийственная масса, поднимаются и разбегаются по территории поместья.

В нос ударил такой смрад, что к горлу подступил недавний ужин. Всюду слышатся крики ярости и ужаса, лязг стали о сталь, скрежет чьих-то зубов о кости и топот кованых сапог. В голове стоит нестерпимый гул. Дождь заливает глаза, а промокшая одежда противно липнет к коже. Чувствую оцепенение. При попытке закричать – всего лишь глухой хрип. Мёртвые руки тянутся ко мне. Это сын? Нет, вряд ли. Он ведь погиб только что, его ещё не успели поднять. Он погиб, когти мертвецов растерзали его, а я стоял как вкопанный и ничего не сделал. Я пытаюсь бежать, но ничего не выходит. Цепкие лапы тварей настигают меня, и я проваливаюсь в кишащее гнилое месиво, источающее злобу. «Отец» — шепчет мне целый сонм голосов. «Отец, помоги». Это я должен был умереть там, а не ты.

Кто-то нежно вытягивает из кошмарного видения. Тело утопает в мягких подушках. В комнате полумрак. Трупная вонь сменилась приятным ароматом масел. Перед глазами расписной потолок с золотой люстрой. Рядом слышится ровное дыхание. Ощущаю на себе её тёплый взгляд. Она молчит, но я уверен, что сейчас на её лице улыбка. Да, я не ошибся. Она всегда улыбается, но в глазах читается печаль и сострадание. И так каждый раз, когда она смотрит на меня после сна. Мне не нужна ничья жалость. Это вызывает только раздражение. Но перед ней я почему-то не боюсь выглядеть слабым.


Тяжёлые капли падают с сырого потолка. Грубые серые стены покрывает плесень. Лишь немногим хватило подстилки из полусгнившего сена, остальные же вынуждены мёрзнуть на холодном каменнном полу. Воздух спёртый от запаха пота, сырости и испражнений. В животе урчит. Стальные решётки на первый взгляд выглядят хлипкими, но это обманчивое зрелище. Они удержат даже могучих чародеев. А если каким-то образом и удастся выбраться из темницы, дальше, в казематах, всё равно поджидают стражники. Они усталы и озлоблены. Озлоблены на нас — ренегатов, и им нужен лишь повод, чтобы выместить свою злобу. Вот как Альянс отплатил нам за преданность. Нас заклеймили врагами и заточили под Далараном дожидаться казни. А уж в том, что она вскоре состоится, сомневаться не приходится. Маршал Гаритос всегда недолюбливал эльфов, а теперь у него появился законный повод избавиться от всех нас. Что ж, признаться, и я не испытываю симпатии к людям. А уж теперь так и подавно. Видимо, трагедии, что постигла наш народ, недостаточно, и злая судьба решила подкинуть нам ещё и предательство бывших союзников. А ведь когда-то мы вместе побороли троллей Амани. Аж противно. Эти выродки не дождутся от меня мольбы о пощаде. Я приму смерть с гордо поднятой головой. Уверен, что и принц, и все остальные поступят также. Обидно только, что мы не оправдали чаяний наших братьев. Они ведь там, в Кель'Таласе, надеялись на нас. И куда подевались эти наги?

Открыв глаза, вижу на столе блюдо со свежими фруктами. Не знаю, как она догадалась, но после этого сна я действительно проголодался. Она такая чуткая. С ней спокойно. Порой мне даже говорить ничего не нужно, ей всё понятно лишь по одному моему виду. Интересно, кто ещё понимал меня также хорошо?


Эфемерные потоки обвивают небесные тела, усыпанные кратерами. Круговорот арканных линий гипнотизирует и вызывает чувство ирреальности. Ослепительные зелёные вспышки освещают рваные облака и открывают изумлённому взору небо, которое никогда не бывает спокойным. А под ним – красная пустыня, где нет ничего, кроме камней, горячего сухого ветра и обезвоженной земли. И как можно выжить в этом гиблом краю! Из каждой трещины в скале сочится скверна. Зачем принц привёл нас сюда? Что он надеется здесь найти? Да, здесь есть места, которые ещё сохранили пригодность к жизни, но как же их мало! Этот мир, или то, что от него осталось, умирает, неумолимо поглощаемый круговертью пустоты. И пусть мы помогли Иллидану в его борьбе, пусть он научил нас утолять свой нестерпимый голод, я всё равно чувствую неудовлетворение. Это не избавление, а подмена одного проклятия другим, ещё более пагубным. Может быть, надо было просто дать своим силам иссякнуть? Уж лучше такая участь, чем потерять себя. Чем забыть, кто мы есть на самом деле. Идея вытягивать силу из демонов омерзительна и порочна. От неё разит смертью. Мёртвый мир, мёртвая энергия, мёртвое будущее.

Хвала Солнцу, принц наконец отправляет магистра Роммата с «даром» в Кель’Талас. И я пойду с ним. У них хватило рассудка не тащить с собой демонов, а представить братьям облегчённую версию нашего учения. Какие-нибудь неразумные магические создания и накопители маны помогут им справиться с голодом. Голод… не хочу о нём вспоминать. Лучше сосредоточусь на том, что впереди. Я вновь увижу родину. Но что я там найду? Разрушенный дом? Тропу мёртвых? А примут ли нас вообще, после того, что мы им принесём?

Снова открываю глаза. Каждый раз, когда я сплю, жрица молится Свету, чтобы тот помог моей душе обрести покой. Иногда у него получается, но справиться с моими внутренними демонами всё равно не удаётся. Каждый раз, когда я возвращаюсь в эпизоды своего прошлого, то нахожу там лишь боль и одиночество. Почему?


Пронзительный визг разрывает слух. Бесплотный призрак с безобразным подобием лица, что когда-то было женским, укоризненно смотрит на меня. Её мёртвые, ледяные глаза заглядывают ко мне в душу, обдавая ту нестерпимым холодом. «Почему ты не нашёл меня?» — повторяет она снова и снова. Я не знаю, что ей ответить. Мне кажется, что бы я ни сказал сейчас, спастись всё равно не удастся. Она вытянет из меня жизнь, и та навеки затеряется в беспросветной тьме. «Почему не искал?». Потому что я боюсь, Малтария. Боюсь, что увижу совсем не ту, которую любил. Я хочу оставить в памяти озорную, весёлую и пышущую жизнью девушку, а не истлевшее тело или духа в рваном платье. Да, это эгоистично, но ты давно умерла, а я жив. И мне не хочется ворошить прошлое. А ещё… я боюсь сказать тебе, что не уберёг нашего мальчика. Ведь я мог спасти его, но не сделал этого. Потому что оцепенел от ужаса. Страх сделать с другими то же, что я сотворил с сестрой, живёт во мне до сих пор, и он очень силён. Я боюсь посмотреть в твои глаза и сказать, что в самый ответственный момент жизни я не сделал всё, что мог. Я был слаб. Вновь пронзительный визг. А потом…

Потом женский шёпот. Настоящая услада для моих ушей после такого ужаса. Мягкое полотенце касается моего вспотевшего лба. Похоже, что в этот раз сон был особенно беспокойным. Я чувствую, как намокли подушки подо мной. Я что, действительно разговаривал со своей женой? Хм, нет, ведь жрица – не некромант. Значит, я говорил сам с собой. Вернее, со своим страхом. Что ж, по крайней мере, в этот раз я смог признаться ей во всём. Признаться самому себе. Нужно рассказать об этом жрице. Интересно услышать её мнение.


Толстые фолианты кружатся в хороводе посреди зала. Каждый из них готов по мановению руки открыть бесчисленные знания посвящённому. Огромный череп древнего ящера покоится на постаменте. Если долго всматриваться в его пустые глазницы, может показаться, что они начинают всматриваться в тебя. В дальнем углу над кристаллом-накопителем левитирует магический проход, края его пульсируют в такт колебаниям потоков арканы. Мраморная голова, что когда-то покоилась на плечах статуи, безмолвно наблюдает за всем со стороны. Многие полки на стенах пустуют, ожидая своих экспонатов и давая возможность предположить, что Реликварий нашёл ещё не всё в этом мире. Я принимаю свиток из протянутой ко мне руки и разворачиваю его. Ясно, приглашение на очередную экспедицию в составе нового отряда. Новый, неизведанный для меня край. Я ничего не знаю об их истории и обычаях. Может быть, хотя бы там отыщется достойная находка? Ведь ни Ульдум, ни Пандария, ни Дренор не дали мне того, что я ищу. Даже Расколотые острова не пожелали раскрывать передо мной свои тайны.

Живой артефакт древности смотрит на меня своими проницательными глазами. Какой же у неё рост! Недаром потолки здесь так по-сурамарски высоки. И эта аура холода… я будто снова очутился на заснеженных пиках Кунь-Лай. В то время, как она с упоением рассказывает о тайнах, что ждут нас по ту сторону портала, её сестра флегматично занимается своими делами, будто ей безразличны подробности нашей миссии. Ожоги на её коже напомнили мне о Нуриэль. Только готов поспорить, что получила она их от врагов, а не от своих. Глядя на сестёр, я ловлю себя на мысли, что передо мной стоят две живые реликивии, которые уже сами по себе достойны изучения. Ведь сколько знаний хранится в их памяти. Может быть, там найдутся ответы и на мои вопросы. Пожалуй, я всё-таки отправлюсь с ними. Не каждый день выпадает возможность исследовать древности вместе с ночнорождёнными. Вот только, решение взять с собой эту девчонку, что стоит рядом, вызывает у меня недоумение. Не стоит брать бывших пленников из Крепости Бурь на столь ответственное задание. Тем более, она, похоже, единственная здесь, кто не осознаёт до конца всего смысла нашего предприятия. Ну, надеюсь, они знают, что делают.

И вдруг, я стою посреди красивейшего сада со множеством дивных цветов из разных краёв Азерота. От залов Реликвария не осталось и следа. Лёгкий ветерок обдувает моё лицо. Солнечный диск сияет на безоблачном небосводе. Обернувшись, я вижу изящное дерево с серебристой золотистой кроной. Наш родовой сад. А под ним — Нуриэль, юная девочка, совсем такая как тогда. Лёгкое бледно-розовое платице колыхается на ветру. А рядом с ней — Малтария, держащая на руках нашего Фередина. Они все смотрят на меня и улыбаются. Не понимаю...

— Они просят, чтобы ты их отпустил. Довольно отравлять себе жизнь, цепляясь за прошлое. Оно ушло навсегда, и только тебе решать, какие воспоминания оставлять в чертогах памяти. Ты не можешь начать новую жизнь, потому что не хочешь отпускать то, чего уже никогда не вернуть. Их души упокоятся лишь тогда, когда ты сам им позволишь. Это лучшее, что ты можешь сделать для них. И не нужно просить у них прощения. Прости сам себя.

Я слушаю этот знакомый голос. Такой знакомый, что уже успел стать родным. Та самая жрица. Она стоит рядом со мной. Это её дух, или моя фантазия? Она указывает рукой в сторону, и там я вижу тусклые длинноухие силуэты. Они идут куда-то вперёд. Навстречу огромной пирамиде с золотым диском. Теперь я понимаю. Нужно закрыть дверь, за которой уже ничего не осталось, и открыть для себя новую.

— Нуриэль, я знаю, что ты давно простила меня. Мы были юными и глупыми. Я восстановлю наш родовой клинок, ибо знаю, что ты хотела бы этого. Малтария, я должен был найти тебя и поговорить. Или похоронить. Это была трусость с моей стороны. Я займусь твоими поисками как только смогу. Фередин, я бы всё равно не смог тебя спасти. В ту ночь погибли многие эльфы, почти все. И то, что я выжил, а ты нет — лишь роковая случайность, или чьё-то злое провидение. Я почту твою память тем, что постараюсь вновь жить полной жизнью.

Призраки близких растворяются. Я поворачиваюсь к жрице и беру её за руку. Она такая тёплая и нежная. Её улыбающиеся золотые глаза глядят на меня, наполняя моё сердце покоем. Впервые за долгие годы я могу вздохнуть с облегчением и двинуться навстречу своей судьбе. Её не было в этот раз со мной наяву. Она исчезла, и никто не знает, куда. Но она пришла поддержать меня здесь. Может, всё это было одним сплошным видением, но я обязательно её найду. Ведь за всё это время я даже не спросил её имени. А пока… я поворачиваюсь к группе, следующей в сторону пирамиды. Меня ждут там.

Дополнительно:

Моя первая квента. Попытка заглянуть в голову персонажа. Написана не для уровней, а скорее как проба пера. В дальнейшем, по мере отыгрыша, будет дополняться.

Высокая требовательность

Вердикт:
Одобрено
Комментарий:

Приветствую!

Проверено по высокой требовательности.

История получилась довольно мрачной в попытке отметить переживания, страхи, мысли персонажа. На этом и построен, собственно, сам образ. Остается лишь надеется, что этот образ действительно соответствует персонажу, потому что... Он очень, как мне показалось, очень грузный и томный. Крайне переживаю за этого мальчика!

Тем не менее, с учётом вышесказанного, в погоне за познанием дважды остановился на моменте с ребёнком. Он... Он прекрасен. Это такой поворот, которого я не ожидал.

Отдельного упоминания стоит переданный автором стиль повествования в виде монологической цепочки. Жаль, что диалогов нет, да и сама по себе история - куча мыслей, но я не могу говорить, как нужно его подавать, ибо не автор.

В целом мне понравилось, пусть персонаж и не оказался раскрыт во всех явных моментах.

Считаю, что персонаж Фулион заслуживает +11 к уровню.

Проверил(а):
AnyTweetAny
Уровни выданы:
Да
17:40
05:22
420
Нет комментариев. Ваш будет первым!