Игровое имя:
Сломленный

Ведь ныне там, могила
А на могиле эпитафия;


“По кромке лезвия меня зовя
Ты шел сквозь свет и тьму
Но не сдержал свою мольбу
Заставив жить, судьбы оковы рвя”


День 1


Tristitia


“Не вступай на стезю нечестивых и не ходи по пути злых;
оставь его, не ходи по нему, уклонись от него и пройди мимо;
потому что они не заснут, если не сделают зла;
пропадает сон у них, если они не доведут кого до падения;”


(Притч. IV, 14-19)


Я распят, ожидая своё аутодафе, я ждал своей смерти, я часто падал вниз, но был вновь окрылен событиями, ныне вокруг меня нет никого. Я в плену, и мой разум съедает. Это мой первый день пыток. Он предал меня им, и я на грани смерти, но ныне даже без своих очей, я вижу свой прошедший путь, и он велик. Я его прошел, и ныне я готовлюсь к последнему. Я смертен, и эту игру мне не пережить. Я свободен от оков в душе, но оковы физические сжимают мое тело. Я вновь Сломлен. И я хочу в последний раз вспомнить что я прошел.

“— Мой ученик, ты был моим даром, а я твоим. Наша встреча была очень важной для нас. Но первый свой шаг ты сделал до этого. Жрец Кель’таласа, совершающий своё паломничество к Солнечному Колодцу, он был всё столь же велик. О, я помню как ты рассказывал о нём, но ты лишь доверил мне свой главный грех. —”

И это был грех, я втайне наполнил небольшой фиал водой из Солнечного Колодца, за года до уничтожения его. Надеясь что я о нем забуду, я спрятал его подальше в своем доме. Я и поныне не знаю, какова была моя мотивация кроме как прикоснуться к величию, учитывая что меня всю жизнь готовили к этим постоянным паломничествам. Я и стал Жрецом, ради этих бессмысленно глупых целей. Мной тогда руководило лишь желание иметь при себе частицу столь величественную, как эта вода. Но я был еще далек от своего падения. Оно началось с падения Луносвета, я старался… Старался… Нет! Я не достаточно приложил силы, так говорил учитель, я был слаб. Ныне я силен. Я старался спасти её, но Лораэль пала, она стала моим первым шрамом. Я видел как ее плоть раздирают на части, её крики, я впервый ощутил пронизывающий моё тело страх и скрылся. Я укрыл нескольких детей со мной в комнате, где я прикрыл шкафом дверь, это был мой шанс на выживание.

“— Весьма забавно, как вещь о которой ты не помнил десятки лет, пала с одной из полок в самый подходящий для этого момент, мой ученик. —” сказал Учитель, когда в Запределье я ему рассказал свою историю.

Инстинктивно, я спрятал фиал под свой плащ, у меня было семь дней. Семь дней, я прятал двух детей, что отбились от родителей. Слыша за дверью лишь озлобленное рычание и скрежет, я ощущал весь холод что пришел к моему порогу. Из окна я слышал крики, а в голове я все еще помнил картину, как моя родная сестра пала ужасной смертью.

Я лишь думал о судьбе своего брата и матери с отцом. Лишь они остались частью моей крови. Но резкий стук вывел меня из того состояния. Дверь пытались открыть живые. На утро седьмого дня.

Все эти прятки с детьми, будто чужая жизнь, это не моя судьба так умереть. И стук доказал это, продержавшись дней семь, нас вызволили.

Вертелось в голове, я ненавидел себя за это, и я был в печали от произошедшего, и я лишь прокручивал тогда все эти ужасы в голове, заново, заново, заново…

Мои мысли прервали моим криком, и все равно я готов осмыслить, умереть и родиться заново, словно ни я… Я не чувствую запаха, запаха нового дня, ибо это черное ничего, и лишь трупные ямы вокруг меня, это новые пытки Легиона, готовят или к присоединению на верность вечную, или к моему аутодафе. Они все эти дни начинали меня испробовать, и лишь начали.

Но тогда как все плохое, как мы, окончилось, я предстал бьющимся от голода и в унынии, средь лишь комната, где я остался скрывая детей, в действительности я взял их инстинктивно и если моя природа, то я оставил бы его на верную смерть. Я был плох, я был хуже всех.

Я стал голодным еретиком. Я впал в уныние и перестал верить в правоту света. Он не инструмент, он извращение. Я должен был тогда предотвратить распятие моей сестры, и я ждал этого от других с надеждою в глазах, словно с клинком во рту я проглотил это отчаяние.
Я постиг тот дивный парадокс, я должен был радоваться тому что я выжил, но лучше бы я тогда я умер, я и так себя немного помню, но вот-вот запамятую, зачастую, зачастую у меня такое чувство будто бы я совсем не существую. И лучше бы это было правдой, думал я тогда, словно баллада шла о том, как я формально вылез из дерьма.

Даже во времена презрения, когда наивность может отыграться самым чудовищным образом, нельзя потерять её, и я не терял, хотя самые темные времена отчаяния наступили. Я искал свою семью, зная что они возненавидят меня, за то что я оставил её одну. Пробираясь по разрушенному Луносвету, и убегая от остатков сил Плети, я встретил свою семью. Брата и Отца, они повернулись, я до сих пор помятую как их взгляд въелся в меня. Столь радостный и печальный. Они наблюдали и знали.

“— Сестра мертва. И с ней погиб мой сын. Ты показал себя не как достойный сын нашего рода. Забоялся и закрылся. А она молила тебя о помощи. Добравшись до неё я заметил как моя дочь бесславно пала под гнётом этих… Тварей. —”

Он положил руку на мое плечо, его слова противоречили его действиям, в то время как я сломался. Лишь от одного его прикосновения и я вздрогнул. Печаль не отпускала моё сердце с самого момента моего заточения. Но я боялся, в то же время, он совершил последнюю теплую вещь ко мне. В то время, как мой брат наблюдал за мной, с неким дивным сожалением и презрением. Я был… В печали. А моя одежда была не в крови, а грязи. Мои руки дрожали уже и не от холода, а страха. Я боялся лицезреть её вновь. Могила была, но эпитафия начертана не была. И тут я впал на свои колени, руки мои были на земле. Мой Брат и Отец, смотря на меня. Лишь промолвил одно. Последнее что я слышал, от него.

“— Если громко живешь для себя и в делах малодушен.
Ты собой дорожишь, ты сомнения гласу послушен.
Если к тяжким страданьям, к несчастьям других равнодушен.
Знай, огонь благородства, добра в твоем сердце потушен.
Знай же! Ныне ты не сын мой, и не оденешь ты наш овен… —”


Именно в ту минуту я остался один, один…


Но мои страдания прерваны, боль растерзала тело, а новые ожоги были колькими нежели слова. Их боль заставила меня забыться и сейчас я думал только о них. Но я впал в бессознание.


Прошел… Час? Я не знаю. Подвешенный я вновь думаю о том, что тогда я и стал Сломленным. Я и стал Шинду. Я потерял своё имя и ныне Тэльзаэль Клинок Рассвета — мертв. Я — мертв. Но мертво ли мое тело? Тогда я знал ответ, что ниже падать некуда, как же меня сейчас это смешит, зная что произошло потом. Я простоял так на коленях у могилы, очень долго, где то в лесу бродили мертвые, но они словно не замечали. Словно не один в этом мире не хотел со мной говорить.

Я помятую о ней, и никогда не запамятую, только девятнадцать, я люблю тебя Лораэль, твои пряди, твою кожу, твою улыбку, и я помню как ты выглядишь не видя уже столько дней ничего. Даже потеряв зрение, и пройдя такой путь я помню о тебе, моя сестра. Я надеюсь, увидя меня ты бы была горда? Как был горд тот кто окликнул меня. Рыцарь, что собирал людей, и знавал меня как жреца. Страх, ныне был оголен словно меч из ножен на его лице. Страх, по тому каким он меня видел. Он окликал меня моим именем, но я не откликался. Он увидел тем кем я стал, мое одеяние походило на грязные лохмотья, а мои глаза ныне не сияли, я был на грани. Самое страшное, что я и не вспомню его имени. О, бедный Солдат, что остался Безымянным в моей памяти.

Безымянный помнил меня, в отличии от меня. И я никогда не забуду его доброты, которая подтолкнула меня к дальнейшей ошибке. Но виноват ли он? Винить его в этом нельзя, возможно моё бренное и обоженное скверной тело, сейчас не висело тут и я не осмысливал бы поэтапно свою жизнь. Начиная с самых ранних этапах, но даже мне не интересно и не столь значимо кем я был до Вторжения Плети, жрец из знатного рода, но мне хватало этого начала для того чтобы стать кем-то… Неясным. Так бы я назвал тогда себя, если бы взглянул на весь путь? Ныне я считаю себя чем-то… Большим. Чем-то на острие всего.

“— Вы смотрите в глаза свои
Осознавая прошедшие дни
Оставьте там тех что подняться не могли
Ведь они все разом ушли. —”


Тогда у меня не осталось эмоций. Я ложь с печальными глазами, я был полностью уничтожен. Но эти слова… Я помню и поныне. Хоть и я почти все там запамятую. Я присоединился к ним, в надежде на новое будущее, ибо старое меня откинуло и я получил шанс доказать себе что я стою. Я отправился в далекое скитание за Солнечным Принцем.

Путь был долгий, но он не столь важен, если я лишь помню приставания своего безымянного друга. Мне было только хуже, и меня постоянно съедало что-то неведомое мне изнутри. И не меня одного, но мне было все равно на всех, какой же я был тварью тогда, для остальных. Но мне был интересен новый мир, нежели они, я действительно застывал, наблюдая за летающими камнями, а наши новые союзники вызывали у меня удивление…

Иллидан, Вайш и её наги, и прочие вызывали у меня удивление. Благо, я присоединился к основным силам уже после того как те зашагали на Запределье. Столь дивное место, я редко выезжая за пределы Кель’таласа, не дальше чем людские королевства. Заметил столь живописное место, что удивило меня больше всего на свете. Пока я не увидел и иные стороны Азерот. Хотя самое важное случилось именно на Запределье. Я не участвовал в штурме Черного Храма, но я видел сколько… Погибло. Изуродованные, обожженные, разрубленные, и столько раненных, которым я оказывал помощь и не имея уже на это достаточно сил. Я иссякал, а трупы умножались. Хотя Черный Храм и был уже нашим местом, но сотни трупов…

Но прошел, день-два. Я не считал время, и моей нынешней задачей в армии Иллидана и Кель’таса, был осмотр подземелий Черного Храма. Произошло, то что изменило меня. Обвал что отделил меня от остальной группы. Я знал эти туннели, очищая их с группами из других слуг Иллидана, уже давно, но я и до сего момента не понимал, кем я являюсь? Сейчас ясно, заложник. Но тогда, слуга или раб? И не был ли Иллидан иным божеством что олицетворяется словно свет, но наяву. Мой безымянный друг, был до безумства, влюблен в его идеалы.

"— Мой Бог умер молодым. Богопоклонство я находил
Унизительным, а доказательства – неубедительными.
Свободному не нужен Бог – но был ли я свободен? —"


Нет.


Тот голод что ощущали все, связан с Солнечным Колодцем, для меня было огромным шоком узнать что его — нету. А та колба, возможно единственное его проявление, и я хранитель? Тогда я думал так, осматривая эту колбу, осознавая что её хранитель, оказался отрезанным от остальных. В группе зачистки, что убивала демонов, находящихся тут… И я продвигался по канализации, далее. Вокруг тьма, и лишь факел был моим светочем, также и проходит жизнь каждого из нас. Нас выбрасывают в темный мир, чтобы пламя нашей души его освещало, пока оно не иссякнет. Но самое страшное я увидел там за углом. Что меня бы окутало сейчас? Праведный гнев, но тогда был страх, о боже я и поныне стыжусь тех своих действий и поступков, и я жалею что не понимал что делаю, или же понимая и намеренно сделал? Я и до этого высасывал энергию скверны из кристаллов, но тут мне подвернулся один из таких…

Удивительный подарок судьбы, не иначе. Я боялся его убить, и застыл в отсутствии каких либо видимых решений, я подошел к изрубленному на пополам, и медленно умирающему демону. Я чувствовал что его силы бы хотело на целый отряд, но… Тогда я как и сейчас, на грани смерти вспоминал все унижения и лишения что я испытывал от жизни, и я решил стать выше всего этого, стать лучше, но и я и сам не знал какая это была ошибка. При мне была сумка кристаллов, на случае появления таких демонов, но этот был неизвестен мне, его вид отличался от тех что я видел ранее, хоть и сейчас я вижу их на Аргусе вновь, во главе корпуса пыток. Они похожи, но не те. Я впитал всю их силу в кристаллы, но мои поиски на выход продолжились и дальше, даже в полной темноте, я искал выход, за то время пока я искал я истощался, и так один кристалл, второй, третий, четвертый… Я израсходовал почти все кристаллы, лишь усилив свою зависимость от энергии скверны за те многие дни блужданий. Ныне я не только еретик, но и страждущий предатель, что предал всех. Я продал свою семью за свое спасение, ценой жизни иной, я продал выживание своего народа, ценой возможного и эфемерного, на тот момент, моего выживания. Тогда я ненавидел и пожирал всячески за это, но лишь до момента, как я нашел выход из канализаций, на обрыв. Я помню как просидев час, в медитации я не придумал ничего кроме той глупой попытки, как взбираться по обрыву, благо, поверхность была в осязаемых пяти метрах. Как я взбирался, это глупость и удача, которая меня привели сюда. Но сил у меня не было… Что же я предпринял? Я уже предал и семью и народ, осталось предать и свою историю думал тогда я, возможно одно из не самых простых решений, и не самых обдуманных но… Верных. Лишь впитать лишь часть, мне хватило что бы впасть в бессознание, и разлить колбу, и наконец… Лишиться той зависимости, несмотря на то что колба с водой Солнечного Колодца иссякла своими силами за те года, и даже испарилась, это был… Очень сильный источник силы для одного эльфа, я мог тогда погибнуть, но лишь получил перенапряжение.

Взбираясь на такие высокие обрывы, я только и думал о том, насколько трудный предстоит мне путь наверх, но… Даже сломанный камень, не потянули меня вниз, а парящие неподалеку осколки, позволяли мне подниматься с меньшим трудом, но я… Ожидал. Ожидал увидеть нечто иное, нежели чем это, я поднялся на край кладбища. Тех погибших что ранее убивали и до этого. Мои силы позволили возможно свершить невозможное.

"— Невозможное, но вероятное следует предпочитать тому, что возможно, но невероятно. —"

Так говорил отец, жаждая подготовить меня к неожиданным событиям и предательствам, но я никогда не думал что эта фраза будет пророчить тот момент. И ту дальнейшую встречу. Она была невозможной, если бы не та вещь что я взял год назад, или что набрал за десятки лет до этого и хранил у себя на полке, но она была вероятной. Для моего учителя, она же была возможной но невероятной, особенно в том месте где я был. Поднимаясь я прошагал сквозь трупы, укутанные простыней. Трупы сломленных дренеев были в отдельности, наг я и вовсе не видел. Но больше всего было трупов моих сородичей, проходя сквозь ровно выложенные ряды, я даже мог разглядеть их лица сквозь простыни, ужасающие лица застыли на них, а кровь пропитала их, но тот меня окликнул его голос. Голос моего Учителя. Он стоял сзади меня с протянутой до меняя рукой, ожидая лишь моего ответа, между мы были на одной линии из трупов, но что бы мне дойти до него, я должен был пройти ровно два тела.

"—… Пасть довольно просто. Куда ужаснее — признать это. И именно поэтому, никто не может указать кто мы есть, гораздо труднее найти его самостоятельно —”


День 2


Inanis gloria


“Желаем же, чтобы каждый из вас, для совершенной уверенности в надежде, оказывал такую же ревность до конца, дабы вы не обленились, но подражали тем, которые верою и долготерпением наследуют обетования.”


Евр. 6:11-12


“— Ментальное самоубийство — вещь слишком простая. Но для бессовестных и недоверчивых, слишком неочевидно, сложно и непонятно. Ты один из таких, Сломленный. —”

Как? Как он меня нашел? Я задавал ему этот вопрос, в итоге я не получил ни ответа, ни урока. Для меня есть предположение, что это было его задачей, или его способности в прорицании, навели на это, или все в одном котле. Я просто стоял молча, ухватив тебя за руку, в то время как ты положил её на плечо.

Когда она умерла. Весь мир казался гробницей. Я работал, где мог. Ел, что мог. И убивал, что мог… И если таков был этот мир, то ему меня не взять. Но затем однажды, я услышал другой голос. И это был твой. Тогда ты сказал лишь немного.

“ — Пойдем. За мной. —”

Я не могу это объяснить. Я пытался, и сейчас пытаюсь. Но никогда не смогу. Но ты говорил. И жизнь могла быть только такой. А теперь ты отправил меня сюда, как и тех всех с кем была закончена история, они все оказались и там же где и я. Всех, кто не имел значения? Но имел ли его я для тебя? Помимо твоих слов. В любом случае, я и пошел за тобой. Ибо таков был мой путь.

Мой путь был за ним, я продвигался в его палату, он дав мне отоспаться. Но я и до сих пор не знаю, что произошло со мной. В следующий раз я проснулся спустя кучу времени, и я лишь помню как я был у кроваво-белого фонтана, что бил в ключе, словно моё сердце. Тень окружала меня тогда. А на небе было небо из невиданных мне звезд, словно душ окружающих меня. Я видел нечто неподвластное мне.

“— Никто не залижет мне мои глубокие раны,
Мне говорила мама: «Сын, тебе много не надо»
Но мне этот мир и дела его, уже не важны
Но моя жизнь все, словно Глиссандо

Но даже это не предела конец
А лишь начало пути
Мой путь становления подарил мне венец
Сломленного, словно мне предвещалось с дороги сойти —”

“— Ученик мой, ныне ты погиб. Ныне смерть твоя, находит свой предел. Тэльзаэль Клинок Рассвета — пал в этом Черном Храме. Ты пролежал достаточно времени, ибо та энергия что была тут, у тебя во фляге, окончательно тебя сломила. Ныне ты мой Сломленный Ученик, и иначе быть не может. Твой Безымянный друг — ныне именуемый в рядах одних из первых Рыцарей Крови, скоро придет сюда. Он единый кто знает этот секрет, для остальных ты мой ученик, для него ты переживший падение предатель. За головой коего пришли. —”

И лишь на этом моменте, я вспомнил имя моего славного путника, Учитель вероятней всего меня обдурил как простого дурака, заверив что за моей головой пришел отец. Но больно он знал, вероятней всего или он имел на меня глаз, или он просто залез в мои воспоминания… Однако, до прибытия новоиспеченного рыцаря Элатриана Белого Рассвета, ещё года наших уроков и скитаний. Вместе с ним. Вместе с ним..

“— Я учу жрецов, подобных твоей натуре, воздержаться от пагубного влияния их темной стороны, но учу и защите от колыбелей светлой. Все или существует в балансе, или не существует вовсе. И твой первый урок, это принять новую личность. И её поведение, ныне ты Сломленный. А за моей спиной стоит он — Изгнанник, что потерпел изгнание из рядов Кирин-Тора, присоеденившись к Кель’Тасу. Ныне у меня есть время, что дано для тебя. —”

И мой урок был начат, главный урок изменивший и не даровавший мне новые способности, а давшее мне новую цель, и смысл существования. Что это мне дало? Новый взгляд на жизнь, который и привел меня сюда, отрицая привычные догмы, привычной жизни, и привычных подвигов. Вся моя цель — установить баланс, путем уничтожения и света, и тьмы, и арканы, и скверны. Но даже так, начиная с малого, я занимаюсь преобразованием мира, не во что-то сильное или защищенное, а во что-то независимое. Но цель недостижимая при моей жизни.

“— Ваша сила в энергиях — корень во всех проблемах. Словно сжимая вас тисками, вы иногда не осознавая своей ярости или праведного гнева. Но Боги ваши слепы, взгляните! Тут даже звезд нет, все они, катятся на край света. Вы оба — отчаянны в вашем сердце, и потеряны в разуме. У вас нету пути назада, кроме смерти. Каждый из вас, предатель, но предавали ли вы? Нет. Я хочу научить вас то как стать тем, кто отбросит себя самого как рудимент. —”

Учитель, знал толк в том, как одарить нас новой личностью и сделать из нас, кого-то, неясного для окружающих. Изгнанник И Сломленный, те два ученика. Из которых лишь один существует в своей привычной форме. Мы окончили процесс созидания и постройки своего грунта. Осталось лишь стать теми, кто мы ныне.

“— Среди трупов, гниющих и ждущих своего погребения, обратитесь к себе. К действительности, что вас ограждает. Думаете этих Эльфов Крови убила война, что стоит за выживание вашего народа? Подумайте, что действительно интересовало плеть, кроме смерти всего живого, в Кель’Таласе. И правильно, Сломленный, эта та энергия что сделала тебя ныне особенным. Ты закрыт для голода веры. Я хочу чтобы ты взглянул на мир, глазами. Что были закрыты те, ты постиг свет, но попробуй послушать свой разум. Ибо у тебя есть несколько вещей что делают меня. —”

В этой долине, где снежинки кровавые падают ниц. А земля разделяет жизнь и смерть, я раскрыл себя ныне своей второй натуре. Тьме. И тогда мне стало скверно, познав весь тот ужас, я тратил времена, что бы бороться с ним. Ту печаль отчаянной своей части разума, не убить даже пронзающим куском зеркала.

“— И так избавившись от страха и вовсе
От оставшихся ощущений
И лицом к лицу не дрогнул, узрев пустоту, герой
Ведь окажется, что в его лице та же тоска и боль
Вот поэтому он и выстоял
Там, лишивший себя самого жизни
И у личности последнего в жизни смысла

И чтобы забыть бы всё навсегда
Он решил посмотреть в свою пустоту
И надеясь свести с ума ненавистную оболочку
Но от того, что он увидел, только треснуло зеркало на кусочки
И не поняв к тому же
Как уместить бы внутри весь свой необъятный ужас
Коли в простой оболочке тесно
И надев маску Сломленного, теперь займет его место
Чтоб обрести свое существо. —”

Тьма, нашла меня изменив. Но не покорив. Долгие учения сделали меня таковым которым я был, в то же время, Изгнанник с переменным успехом проходил то же самое учение, смотря на меня. Мы передвигались с армией Кель’таса, но война проходила мимо нас и вовсе. В то же время, мы последовали за стаей. Именно так звал армию Учитель, несколько… Высокомерно.

“В той холодною долине холодной
Где даже в видениях слепы боги
Под грудой лавины снежной
Найти лишь можно хранителя смерти”

“— Холод и смерть царящая вокруг лишь испытание. И оно зависит не от вас, испытание для Ярости Бури, его взгляды во многом сходятся с моими, но он не осознает что аркана, или свет такой же враг Азероту, как и Пылающий Легион, как и павший принц что ныне желает стать Королём Смерти, если я правильно понимаю его желания. Изгнанник и Сломленный, ныне вашей целью будет пережить эту бойню, используя те навыки что вы накопили за все время. Ваша сила, в ваших знаниях и ваших взглядах. Пережить — ваш урок. —”

Выйдя из портала, мы взошли в своё скитание к пристани, не столь долгое, но столь волнительное, волны разрезали наш путь к подступи, и в то же время, я все больше и больше общался с Изгнанником, тем вторым. Узнавая его судьбу, мотивы и прочие составляющие. Мы никогда не говорили с ним о прошлом, но его прошлое я знаю. Но он?

“— Сломленный, наше общение ограничено нашими знаниями. Ибо мы знаем и чувствуем одно и тоже, отрекшись от своих старых учений. Отрекшись и от имени, и от истории. Но я так и не знал спросить ли это у тебя. Что эти учения, этот взгляд значит для тебя? —”

Моё высокопарное молчание было ответом.

“— Мы следуем пути природного выживания, следуя за теми, кого презирает Учитель, но насколько это долго и зачем? Мы следуем по течению не судьбы, которую мы отрицаем, ни воли Света или Тьмы, или Арканы, или даже Скверны. Мы их ненавидим. Но тогда чем мы руководствуемся? —”

“— Холодной логикой разума, и теплыми позывами сердца. —”

“— Эмоции? Но отрицание идет и на них. —”


Высокопарное молчание, Учитель не запрещал, но и не поощрял разговоры между нами, не желая наблюдать наше влияние друг-на-друга. В чем то он был прав. Но это возможно его один из самых сильных просчетов, если он был не основной…

Ох, я ведь и поныне помню запах холодного бриза, когда мы готовились к высадке в Нордскол, вскоре подготавливаясь к бою, я заметил тех мертвецов. Учитель знал с чем нас столкнуть. С нашими страхами. В то же время, в голове я почувствовал шепот, в то время, как Свет боролся за моё тело. И лишь тогда я осознал силу и проклятие баланса, как и проклятие всех энергий.
И поныне, борясь за жизнь солдат Светом, и приковывая этих мертвых тварей, словом Тьмы к земле, я делал все возможное для изменения их положения. Мои силы иссякали, но бой этот сейчас был лишь испытанием, что забылось мною, в столь сильных и неясных моментах…

“— Сломленный! Нас отзывают, Учитель ждёт нас на корабле, вероятно нас ждет путь обратно. Мы подобрались уже очень далеко за эти дни нескончаемых битв. Видимо мы прошли урок? —”

Тогда он выглядел ужасно, возможно как и я. Вскоре я увидел его, учителя, с неясной для меня из его вечно серой мантии, улыбки поглядывающей за нами. Вскоре. Наш путь ждал нас обратно в Запределье.

Тот момент, я помню как момент интенсивных тренировок, длиною в года. Я помню каждую из идей, каждую из мыслей. Но мне не хватит и целого дня чтобы излить их в едином потоке. Возможно есть необходимость, в конкретике? Для моего внутреннего пересказа перед моей смертью, в то время как я повешен, будет лучше вспомнить её.

“— Полностью сдайся учению или вере, сделай себя ее рабом – и вера НАВСЕГДА станет твоим хозяином. —”

Положения армии Солнечного Скитальца были все хуже и хуже, из-за чего наша вера в учения укреплялась, по крайней мере моя. Изгнанник все время, желал поговорить со мной о них, разобраться, но я… Отметал эту необходимость.

И лишь тогда учитель нас созвал.

“— Наша цель, тут окончена. Вскоре мы отправимся в поход с армией в то время, как Ворен’таль выдвинется, нагрянет момент великой пропасти. Который наглядно подтвердит слова и мысли мои что я дарил вам, ученики. Ныне же просто мы последуем за войском. —”

За года проходящие тут, было очевидно плачевное становление сил, что все сильнее и сильнее были зависимы по магии, я наблюдал это по другим, постоянно ищущих живых существ для подпитки, в то время, Доведя всех до слез, бедами. Идеалы слепы, а на небе даже звезд нету. Они, как свеча погасшая, померкли. Я отчетливо помню этих слепых детей крови, что отправились на штурм Шаттрата, но были обречены на служение Н’аару. Те видели один путь. Путь единый свету и служению этой энергии. Как и сыны Лотара и как дренеи Велена, которых встретил тут Сломленный, он смотрел на все это с удивлением, но даже взглянув на Н’аару, что находилось тут в центре Шаттрата, он ощущал двойственные эмоции. Сила света в его сердце, лишь усилилась, в то время как Тьма в разуме, стала ещё сильнее. Но баланс позволял мне не обратиться в слепое паломничество, в то же время как и не обратиться в хаотичный позыв ненависти. Лишь наблюдение, со внутренним конфликтом что и ныне. Но наша цель была не тут.

В то время скитаний, я встретил его, одного из первых Рыцарей Крови, безымянного. Элатриана Белого Рассвета. Все близилось к этой повторной встречи, при которой меня охватил невиданный ранее страх. Страх перед своим прошлым, и теми ошибками что привели меня к нынешнему состоянию. Он меня обнял, а даже не содрогнулся. Но он искал именно меня, хотя ныне и знал что я умер и переродился. Не физически, так ментально. Моё перерождение физическое может пройти сейчас. В то же время, я не могу больше и думать о прошлом, и размышлять о том что я совершил. Меня охватила боль.

Вновь пытки, и пытки. Меня не хотели уничтожить, меня хотели подчинить, выудить информацию, которую я по их мнению знал, но от их пыток, я не мог и размышлять очень долго. Каждый день проходил невыносимо, но все это должно было рано или поздно окончится?
Видимо нет, я все еще был на Азероте, как я понимал, как и многие войска находившееся тут. Но долго это продолжаться не могло, я лишь слышал крики демонов о том, что в то время как штурмуют Гробницу Саргераса, их войска засели где-то в засаде, не дожидаясь и поныне следующих атак по командным пунктам. На одном из таких находился и я. Вероятней всего, лучшим решением было эвакуировать нас всех в клетках. Куда? Я видел лишь портал, который вел, на расколотый мир. Я лишь видел его очертания, где одна из частей и вовсе отсутствовала. Нас везли на Пустоши Анторуса, несмотря на то что, я и не знал что это за место. Я никому не молился. Я ожидал окончания.

Но что же было тогда, на Запределье? Наш разговор с Белым Рассветом, он все не привыкал что я не откликаюсь на своё имя, забыв его за эти года. Для меня это было неудивительным, для него ожидаемым. С момента нашей последней встречи, я провел время в забвении, я избавился от голода веры, и вовсе я избавился привычных ему догм. Это походило на разговор двух старых друзей из детства, только один остался ребенком, а второй заматерел. Иногда вспоминая себя я умилялся, а сейчас? Еще сильнее.

Но помню тогда мой взгляд, приковал Учитель. Он стоял вдалеке наблюдая но не слушая, он желал от меня того, что я и сам понимал. Чтобы понять природу света, мне необходимо было понять не природу Н’аару, а того кто постигает исключительно пути света, отдавшись их идеалам, и сделав их смыслом своей жизни. Но до нашего обучения ещё очень и очень долго.

Пока он просил от нас путешествия, через пол-континента в Пустоверть. Он был гонцом с письмом одному из высокопоставленных чинов там. За наше время, пока мы находились тут, как я понял из его слов, Азерот изменился до неузнаваемости. Кель’талас вступил в Орду, ту что разграбляла наши земли, и против которой я лечил солдат королевства. А Альянс принял тех Дренеев что бродили тут. Для меня это было словно шуткой, если же не правдой. Однако, я воспринял это всерьез. Желая отправится далее, он указал наш маршрут к Зоне 52. Как главной точке.

Провидцы в Шаттрате были той группой к которой мы присоединились. Хотя и не проповедовали их веры в Н’аару. Однако, это лучше безумных идей Солнечного Скитальца. Так молвил наш учитель, отправившись с нами в путешествие.

“— Каждый из них ошибается. Кель’тас полностью отдался скверне, испробовав высасывание энергии еще в момент прихода, и желая с Яростью Бури завершить месть Артасу, он сам не заметил как стал зависим от этой энергии, сильнее чем остальные, в то время его офицер Ворен’таль, лишь из-за ведения готов отдаться вере первого встречного божества. Они оба на разных сторонах, но оба не пришли к ним, а упали. Упали в зависимость, и служение. Вскоре их пути рано или поздно, окончаться. Даже если они не умрут. Они будут логически окончены. —”

Высушенные болота Зангартопи, леса вокруг Шаттрата, Острогорье, и наконец отрывки где была и сама энергия пустоты, проходя эти места, мы постоянно разбивали лагеря, и все дальше и точнее я помню вопрошания Изгнанника, что я уже игнорировал. Хотя отвечал с любезностью.

“— Сломленный, каждый раз, ведя такой диалог я задеваю тему высказываний учителя, но твои ответы меньше всегда. За эти годы, мне лишь раз пришло в голову спросить тебя, что же все таки ты мыслишь? У тебя же есть мысли? —”

Я ответил высокопарным молчанием, лишь на минуту. Тот уже успел забыть вопрос, но я кратко ответил, не желая делиться своими идеалами. Какой же тогда глупый это был ход, я хотел создать загадочность и отрешенность, следуя за образом учителя. Но… Создал лишь условия становления Изгнанника. Не справившегося со своей темной стороной.

“— В том что идеалы верны. Мы глядим на мир однобоко, в то время как, нам необходимы все глаза для того чтобы узреть истину. Истина посередине. В балансе. —”

Я и сам помню, как его взгляд за первый раз изменился, я помню послевкусие какого-то неясного обитателя, которого и приготовил сам Изгнанник с Белым Рассветом, и отвратным оно было. Но больше меня удивил взгляд, он впервые был… Радостным на меня, с некой нежданной улыбкой. Тот хотел завязать диалог. Я решил не молчать, а лишь слегка поддерживать. За последние годы.

Но я постоянно помня себя, хотел увести не к рассуждениям о догмах Учителя, а о чем-то ином. О отвратном вкусе мяса в лагери Зангартопи, о удивительных красотах болота. О всем что окружало нас тут, во тьме, и лишь сверчки иногда приглушали неловкую тишину, что бывала очень часто.

Но, рано или поздно мы бы добрались до Пустоверти, она чем-то даже напоминает ту разорванную планету, на которую меня сюда привезли. К Пустошам Анторуса.

Тогда я даже и догадаться не мог, как это место нас изменит. Зона-52 предстала небольшим особняком жизни среди камней окруженных Круговертью Пустоты, наш паладин что за все это время, лишь наблюдал за мной, изучая изменения, а я ему позволял. Интересовался, он не давал столько уроки, сколько рассказывал нам с Изгнанником, о своих путях.

“— Мы питаем свою веру и силу в свет из Н’аару. Свет подпитывает каждого из нас, но свет подарил мне не столь силы, сколько веру и цель в этой жизни. Служение в свете объеденило не только Син’дорай, но и многих живых существ в мире. Ранее я был пустой эссенцией, что бродила без цели, ныне я чувствую её появление. —”

Ещё тогда я сомневался в его словах, хотя ныне. Я и вовсе вспоминая их, чуть засмеялся, из-за чего по моей клетке ударили топором. Потом я узнал, насколько сильно эта ложь была глубокой, но наши разговоры разомкнулись в Зоне-52, ибо нашей целью были припасы по завышенной цене и ожидание, и стоило мне лишь загадочно улыбнуться одному из гоблинов, что предлагал нам их, по завышенной цене, было такое чувство, что та мелкая тварь что спасала нам жизнь, влюбилась в нас. Хотя тварью и не являлась. Познав его, можно заметить что его взгляды и мотивы — просты, но в их простоте и скрывается их непомерная искренность. Что вынуждало на первое доверие.

“— Эй! Военный! Ресурсов ищешь? Я могу продать тебе дешевле, если ты и наймешь и себя, но прежде мне нужны или твои бумаги, или их составление! —”

Я игнорировал, даже не взглянув, но тот не отставал. С некоторой улыбкой на него обратил внимание Учитель, как позже объяснил он видел некоторое отчаяние в этой личности, неопределенность. Однако ему он был интересен, и в кое то веки нужен…

“— Вы не знаете куда идете! А вот я… В любом случае, гоблин инженер вам пригодиться. Мои изобретения самые лучшие во всей Пустоверти! —”

И тогда я помню внутри стало скверно, гоблин ушел обратно, как нам казалось. Мы ощутили некоторую странную ауру преследующую нас по пятам, словно кто-то наблюдал за нами из тени, мы слышали чей-то шепот, а каждый шаг позже замечали взгляд. И помню ошибку Белого Рассвета, зажгя факел, он прошел чуть дальше осмотревшись, мимо него пронеслась тень, но после она пронеслась еще раз.

Эта тень нанесла порез Белому Рассвету, задев его по касательной, я сразу же взял свой жезл в руки, осматриваясь в округе. Смех пронесся по округе, после нам явилось что-то неясное, шпион владеющий скверной и арканой, демон был полностью покрыт изувеченными рисунками, улыбка застыла на его гнусном руке..

Взрыв.

Тот упал в пропасть, а с огромного расстояния, мы завидели свет, который мы не сразу поняли.

“— Дипонк Взрыбобамс! К вашим услугам! —"


День 3


Invidia


«Человек лукавый, человек нечестивый ходит со лживыми устами, мигает глазами своими, говорит ногами своими, дает знаки пальцами своими; коварство в сердце его: он умышляет зло во всякое время, сеет раздоры. Зато внезапно придет погибель его, вдруг будет разбит — без исцеления».


(Прит. 6:12-15)


Мы вернулись в Зону-52, собираясь все дальше и дальше накапливать силы. В то же время распространялась новость о падении Каражана, и все более сильным приходом сил Альянса и Орды в Запределье. Воюя с разрозненными силами Иллидана, они были также слепы, как и многие из его армии. Не стараясь понять все стороны, они упираются в одну.

Каждую ночь, я наблюдал где-то вдалеке ту тень, те глаза, ту улыбку, и все это время я словно слышал в голове…

“— Улыбнись в ответ, как знак.
Ты ведь не дурак. —”

Самое странное что я заметил за те дни, так это то что один знакомый дурак улыбнулся, ему всегда нужен был собеседник. И только сейчас я понимаю что он его нашел. Он был слишком глуп для учений учителя, и слишком умен чтобы тот его заметил.

Но тогда я научился видеть настоящих. Научился чувствовать где игра в темный ящик. Учитель развил во мне инстинкты наравне с животным, но при этом всем он дал мне мировоззрение что не старается, а учитывает все точки, оставляя мою посередине. Это щас помогает мне переосмыслить мой опыт, готовясь к опыту смерти. Истинной а не той, что я испытал в Запределье, впав в кому, завидев тот явственно до жути, Фонтан.

Тот Скверный Силуэт все явственно показывался нам, он отдаленно похож был на Эльфа, но я в нем и не мог разглядеть нечто похожее. Он был… Слишком странным, даже сейчас.

Но это было только началом, Крепость Бурь — было продолжением. Алдоры и Провидцы, Альянс и Орда шли свергать Кель’таса, но почему участвовал я? У меня было некоторое неординарное желание поучаствовать в событии такого масштаба, и также я хотел отыграться и отомстить. Для меня это не было испытанием, которое я детально помню и поныне, скорее было игрой.

Хотя честно, я был очарован той птицей, что нам пришлось убить. Для меня было лишь вопросом, когда все это произойдет, хотя я все дальше проходя, находил в этом неясную ошибку. Одной из просьб Белого Рассвета, было то что я должен пойти, и встретить бой с Кель’тасом. Это была его цель, и именно поэтому он и позвал меня. Он желал окончить бой, и я его сумел. Каждая из групп была разделена, честью моей удостоилось встретится с моим прошлым. Кель’тас.

Я долго обдумывал этот поединок, как он прошел, и почему единственное что я получил это лишь пару ожогов скверны на волосах, я видел в нем, нечто пустое, но заполненное снаружи Скверной, он к сожалению не был тем же Принцом, как и я не был тем же Жрецом. Я был на краю бездны, в то время как он на шаг впереди.

Но все это время, я лишь изредка наблюдал Изгнанника в битве с А’ларом, и после я и вовсе потерял его в такой суматохе. Он был… Словно не здесь, словно с кем-то иным.

Словно он жаждал и выжидал, однако единственное что он мог выждать. Это выздоровление моего спутника, и подготовка к штурму Аркатраца. Тюрьмы что находилась в Пустоверти, мы все готовились подбираясь к Оку Бурь. Наша группа должна была заняться Аркатрацем. Как я туда попал, интересный вопрос, однако видимо ради этой цели и отправляли Белого Рассвета, мы были “частью” Провидцев, хотя и были формально. Но именно это втянуло в эту бойню.

Один из немногих моих старых шрамов появился именно там, он и ныне виден на моём левом глазу, хоть и не лишил меня зрения. Один из демонов постарался, но благо это было похоже не на равноценную битву, а на зачистку. Изгнанник, все боялся, хотя я чувствовал его изменения, но ошибочно не придавал им значения, глупо и однобоко мысля, что он их постиг в ходе принятия догм.

Однако, вскоре проходя эти ужасы и испытания, ибо столкнуться с теми кто контролирует ту энергию которой ты пользуешься, испытание тяжкое, что и поломало ещё сильнее Изгнанника.

Но я почти упустил очень важное событие до Аркатраца, которое мне удалось застать! Ох, как же я был удивлен этому. Я отправился с его Сферой, со Сферой Кель’таса в Шаттрат, ибо таковой была просьба Белого Рассвета, со мной была куча вояк, всех мастей, это было для меня удивительным, что все они решили собраться в единую армию, ради неясных целей. Но выглядело чем-то наподобии Баланса. Чем-то, что импонирует мне и поныне.

И А’далу предподнесли эту сферу словно дар божеству, а Н’аару приняло это словно оно им и является. Хотя для многих это правда, но это не истина, ведь она не единственна. Но следующий его монолог я не забуду никогда. А’дал сумел вдохновить всех стоящих.

Мысли А'дала звучат в моем сознании..

“— Сфера… Очень странно. Он был жив? Да, он здесь, заключен в эту сферу. Он изувечен. Он взывает в высшей силе. Нет, не к Иллидану.
Выше.

Кил'джеден Искуситель грядет...

Нет, не сюда он явится… —”


А'дал уводит мысли в иное место

“— Азерот. Неизвестно.

Отдыхай. Теперь твои братья и сестры отвоюют Крепость Бурь. —”

И я помню лишь ту прекрасную песню.

Но что было дальше? Как жаль что я сбил хронологию, вспомнив деталь про А’дала, ведь тогда я встретил и чернокнижницу. Орчиху, орудующую бездной. Она искала попутчиков, и была также направлена в Аркатрац. Как и я. Наши общие цели привели нас ко временному скитанию, но я не видел Изгнанника в битве за Крепость Бурь, но он явился уже там.

Его предательство было невероятным, но возможным.

Мы отправлялись обратно, после Аркатраца, но тот решил похоронить нас, подорвав мост между нами, оборвав нам путь на землю, желая отправив в Круговерть Пустоты, это все было из-за меня. И действительно из-за меня, он решил оборвать на мосту только меня с парой бедняг. Подчинив Гоблина, он смотрел на моё падение. Я помню Дипонка в мучениях, что происходили с ним. Я ощутил сожаление из-за моих ошибок.

Испорченный Клинок спасла меня. Подхватив меня не скверной, а бездной, как и тех двоих, дав возможность подойти Учителю. Изгнанник был не самым успешным и умным, но достаточно умным. Он продумал и это, использовав камень возвращения. Откуда? Я лишь имею загадки, что мой нынешний тюремщик и выдал ему камень, и был как-либо связан с ним. Как жаль, что желание стать лучше чем я — привело его к этому. Далее путь наш был ясен.

Кель’талас.

И я не ошибся, благо войска из Шаттрата собирались, однако я все сильнее узнавал своих спутников. Гернодра — орчиха, которой я был обязан жизнью, из клана Бледнокожих, была Пустомантом и полной противоположностью Элатриана. Если тот был верен порядкам Света, а Н’аару воспринимал как божества. Он сделал свет смыслом своим, забыв что внутри он все-так же пуст. Он счастлив в своем неведении и чести света. В то время как Гернодра все сильнее впадает в безумство, желая постичь неясное и невозможное. Она ищет власти, но находит рабство. Оба они слепы, ибо стараются следовать лишь одному своему мимолетному прозрению. Один ищет покой и счастье в обретении внутреннего света, но находит иллюзию. Вторая ищет власть, а находит рабство и безумие.

Армия Расколотого Солнца, для меня была уже не удивлением, а скорее временной необходимостью всех сил Азерота для защиты. Но прибыв на остров, я ощутил на секунду невиданное чувство спокойствия, а после… Холод, боязнь, дрожь. Я тут был, и совершил предательство народа что Сломило меня. Я тут был и потерял свою сестру. Но… Я вернулся с несколько иными целями.

Все это было битвой длинною в дни, хотя и не столь удивительной, однако я не до конца сломил свои грехи и страдания, как я понял и после. И ныне я пришел защищать не только свой родной край, что для меня было целью третьестепенной, но скорее доказать самому себе стоимость, и сломить того кто вырос из греха по отношению ко мне. Из Зависти и ненависти.

Но то солнце, что пылало могло скоро угаснуть. Я искал его… Искал среди всех возможных битв и слуг. Среди демонов. Терраса Магистров была пуста, ни одного кто был хоть отдаленно похожим на него, мы с Учителем искали его, но Учитель был взвинчен. Я никогда не видел до того момента, его в таком состоянии. Тогда зародилось то странное дивное чувство, что переросло до того деяния. Вероятней не проявлением моих действий и стало именно катализатором событий, из-за которых я в клетке, на планете Легиона?

Но лишь тогда, не видя того конца. Изгнанник тогда казался мне как гусеница, в мечтах быть бабочкой вовсю. Готов был прийти к счастливому концу. Но сколь продвигалась Армия Расколотого Солнца, столь и продвигались и мы. Все трое Орчиха, Гоблин и Рыцарь Крови сопровождали нас. Выполняя свои цели. Первая и Третий лишь были военной пешкой, одна жаждала найти артефакт Бездны, Третий мстить. А Дипонк? Он забавлял нас и сейчас. Занимаясь бизнесом, он все также продолжал зарабатывать, на войне. Продвигая свои инструменты и прочие безделушки. Он был очень веселым дополнением нашей компании.

Но каждое дополнение обернулось окончанием нашего пути. Он мог быть только возле Солнечного Колодца, желая или повторить или превзойти мое падение. Он считал это основой строения. Но даже тогда я ошибался. Огромные потоки армии влились в малые залы колодца, столь знакомые для меня. Опять, опять, опять я шел по пустым залам эмоций, но заполненный телами. И вот… Мы скрестились сначала взглядами. Где-то на Террасе Солнца мы скрестили клинки. Он подбросил мне второй, ожидая моей быстрой гибели, и его резкий рык был обеспечен разрезом. Ныне он без руки. Какой артист, такой паноптикум.

“— Когда-то ты был сильнее меня Шинду. Но как тот ученик, я тебя превзошел. Учитель всегда должен быть сильнее своего ученика… вот почему я предал вас. Тебе не откажешь в живучести. Ты пережил моё первое предательство, благодаря вмешательству Орчихи. Ты избежал Аркатраца и взгляды наши не сошлись на Террасе Магистров. Ты даже выжил после моей попытки уничтожить тебя с помощью сил Легиона. Судьба и рок сговорились хранить тебя в живых вопреки всем моим стараниям. Мы неумолимо шли к этой финальной конфронтации, Шинду. Теперь я вижу, что её можно решить только когда один из нас уничтожит другого. —”

“— Огромный мир как лабиринт, и ты был запутан в его секциях. Моё чёрное солнце горит на весь мир, освящяя лабиринт. Но ты как мелкий муравей, ползая по струям, залез в одну не зная пути. Ты жаждал знать что я знаю, и я чувствовал зависть. Но виноват не ты, виновато мое нежелание делится. Я считаю что ныне мой главный грех сестра и ты. Но мне не холодно не страшно, я готов скинуть все с себя. У тебя ещё шанс имеется, Изгнанник-Сквернокров. —”

“— Прощение, Шинду? Ты слабак. Правильно я сделал, что предал тебя. Спаситель, завоеватель, герой, злодей. Ты всё это вместе, Шинду… и всё же ты ничто. Ты не принадлежишь ни свету, ни тьме. Ты всегда будешь один. —”

Один удар.

Это смесь гордости, оскорбленного самолюбия, горечи, мнимого безразличия, и глубочайшего возмущения.


День 4


Avaritia


«Сокрушайтесь, плачьте и рыдайте; смех ваш да обратится в плач, и радость — в печаль.»


(От Иакова 4:9)


И весь круговорот замкнулся.

Тропа Мертвых.
Я стою там где недавно все лили слезы
А я даже своей и капли не долью.

Я желал поскорее уйти, ни Учитель, никто иной в пылу битву не заметили Изгнанника, но его отсеченной головы хватило, как доказательства, и я видел как за нами наблюдал кто-то из темноты. Все время, он был зол.

“— Что дальше Учитель? Один провалил обучение? А второй? —”

“— Есть лишь один урок, я хочу тебе поведать историю Изгнанника, с помощью вещей. Мы отправимся в Даларан, в его прошлое. Ибо со своим ты столкнулся сильнее ныне чем он… Хотя у меня есть подозрение, что его будущее скрестнулось с прошлым. Что и вызвало такую реакцию. Пытаясь прыгнуть за грань, себе лапки сломал кузнечик. И как в судьбу он играл, он сам себя покалечил. —”

Кто так обязал его? Я и поныне не смогу узнать. Ведь это уже часть неясной истории. Мы достигли лодкой до Луносвета. Он был… Непривычным. Орет сердечко, ведь врёт сердечко, и там, где каждый вечно. Кто-то хочет вставить кривой слог в прямую речь, отречься. А мне сказать нечего. И пока плыли мы всей группой, не произнесли ни слова, но все догадывались о цели. Дипонк жаждал новых контрактов, Белый Рассвет не имел цели, а… Гернодра просто вертелась от цели к цели, в своём Прекрасном Безумии. И лишь мы имели конкретные идеи. Пробраться под щит Даларана. Луносвет имел телепорт до столицы Лордерона, в которой я был уже очень давно. Но тут… Я её не узнал, это был шок то ли от падения, то ли от вознесения. И лишь учитель подорвал мое удивление.

“— Кто в порядке вещей видит только светлое, тот дурак
Тому, кто приручил бардак, тому тьма благоволит —”

Это заставило меня вновь впасть в привычное состояние для меня. Я думал и дни летели быстро, даже в этом городе где погасли фонари. Мне не было дела, наша компания направлялась туда. Ожидая помощи от Кирин-Тора в нашем исследовании. Или невмешательства, зная их консервативность. Мы шли через Серебряный Бор, в тихие времена, сталкиваясь лишь с некоторой тварью обитающей там. Пару стычек, не более. Но что было далее? Я до сих пор смеюсь с комичности этой ситуации. За те дни и недели пока мы шли, с остановкой сначала на некоторое время в Луносвете, а после и еще дольшей передышкой в Подгороде, Даларан телепортировали. Ныне Хилсбрад не был интересен.

Вот и все что было, не было и не нету. Все слои размокли, и все слова истлели. Молчание что было характерным для нашей группы, или диалоги не столь значимые, что я мог их запомнить. Хотя забыть смех Учителя, когда мы наблюдали толпу Отрекшихся, направляющихся внутрь и наблюдащих… Кратер, было забавно. Однако, к сожалению нам опять в Нордскол. Благо вернувшись в Подгород, мы смогли вскоре отправиться в Ревущий Фьорд, и двигаясь все дальше вглубь материка, к столь дивному и лесу неясному. И все шло к перелету на Аметистовую Заставу, в этот момент прилета в одно из поселений Отрекшихся. Нашей группе удалось улететь на нетопырях. С ним..

Граф Харгетрей был слишком напыщенным, стараясь построить образ не пешки а правителя. Типичный маг Кирин-Тора, что являлся мертвым. По делам связанным с Ордынскими Исследованиями. Что мы делаем в поисках — помощь Орде. И вот прибыв в этот город впервые.

Мы пошли в один из длинных кабинетов, прося доступ к комнате Изгнанника. Что ныне мне известен по имени.“— Камолен Тер’сфас —” ужасно звучало, и благо это в первый и предпоследний раз когда мои уши уловили этот скрежет звука.

Но нам дали цель. Нас встретил с Графом Бэтинсулом Харгетреем, одним из главных прихвостней Сильванны. И прочими идеалами и памятниками нерукотворными, но столь же бутафорскими. Слушая этот напыщенный бред, он предложил нам сделку. Выловить Син’дорай что нарушает покой между остатками Высших Эльфов, что глупо верят в умершие идеалы, и большинством Эльфов Крови что верят в идеалы, в которых уже успели разочароваться, и выбрать новые.

Но разбиваясь в своих идеалах равнодушно, нам вывели новое расследование на убийцу Кель’дорай. Мы достаточно долго провели времени в поисках, Прибежище Похитителей Солнца, а дальше половина континента в поисках по слухам. Но в конце концов, покупая информацию, мы увидели девушку, что продавала товар, она выглядела… Растерянной.

Спустя несколько месяцев, я впервые увидел похожую на неё, и она скрывала рукой свою кисть, на которой скрывался шрам что был нам приметой. Но недолго простояв как полнейший идиот, я чуть ли не упустил ее. Лучше бы упустил, ибо возможно она главная моя ошибка. А точнее то что было дальше.

Конечно, тогда она начала бежать от меня, понимая что произошло. И бежала бы долго, если бы ей под ноги не попался Дипонк, и не упала чуть рядом у ног Элатриана. Как это трогательно, Дипонк и Элатриан. Все шло как будто бы по плану, которого и вовсе не было. И лишь пару шагов вперед, и я настиг её, наставляя на неё саму меч. Это было так смешно, наблюдать её растерянность. Благо, Учитель с Орчихой подошли, кинув ей наручники, что мы носили столь долго для нее.

И далее, нас ждал достаточно длинный и извилистый путь в Даларан. Я и ныне могу с улыбкой, вспоминать.

“— Нам очень долго ещё путешествовать с тобой, уйдет на это если не неделя. То как минимум месяц, сейчас метель. Я хотела в Ревущий Фьорд после этого всего, переждать там. Я просто понимаю, тебе поручили эту ночь стережить меня в палатке. Но я могу рассказать свою историю? —”

Ответа не последовало. Я все еще переживал об ошибках совершенных Изгнанником и совершенных мною, по отношению к нему. И тогда я сидел с ненужной мне Син’дорай, как тогда мне казалось.

“— Я мстила Кель’дораям за предательство, и за своего отца что умер от их презрения. И поныне не смогу забыть их поступка, но я окончила свою месть уже. Я Садалана Багряная Кровь, будучи в Экспедиции Кель’таласа. Я вернулась в Луносвет, но в одних из моих походов, на нас с Отцом напали остатки Плети, что загрызли его, и в этот момент один из Высших Эльфов, стоял наблюдая, он вместо помощи трясся от страха, имея при себе посох, и лишь просто убежал. Я думала это единичный случай, но после столкнувшись с их ненавистью в Даларане, я осознала что они все представляют из себя слабых предателей. Я без раздумий была частью Экспедиции Кель’таса, и без раздумий стала помогать Похитителю Солнца в его борьбе против идей Серебряного Союза, я вмешалась в политическую игру, но увидела её бесперспективность. Мне хватило того, что один из тех застоявшихся Высших Эльфов, был среди их рядов. Я была разъярена и в обиде, на них за все случившееся. И так я начала свою выборочную месть, из-за которой вскоре я стала мертвой для Похитителей, и мишенью, для некоторых Кель’. Но все изменилось. В смерть одного из магов Кель’, тот дал мне прочувствовать его агонию, и наблюдать мир его глазами… Это было дивное чувство… Я увидела… —”

Но вспоминая этот монолог, множество деталей которого уже выпадают из головы, из-за его давности, я и поныне помню, как мой интерес проснулся. И она описала.

“— Я помню мало кроме эмоций, но я видела вдалеке непостижимое и неясное… Словно белый фонтан, призрачного фона. —”

После того как возле Черного Храма, я пережил похожее. Перенасыщение энергий, свело меня в койку, после встречи с Учителем, и я видел лишь видения своего прошлого, из-за чего я и желаю сейчас вновь поднять его во всех красках, детально в голове. И продумать. Мы целую ночь разговорились, и наша тема разговора зашла о чувствах, я видел в её глазах столь странный огонь понимания, а мне впервые за долгое время, действительно было интересно общаться. Это прекрасное чувство… Влюбленности.

В той палатке, одиноко освещала наши лица лампа, а на них не сходила странная улыбка, хотя мы говорили как заключенная и охранник. И очень часто это и выражалось в наших зарождающихся отношениях. И вдалеке лежала моя броня, на мне был лишь плащ с добавленной шерстяной укладкой, что был и все эти времена. Но он не согревал меня так, как моё сердце. Моя броня, дареная Армией Расколотого Солнца для борьбы и войны, что заменила, устаревшую мою робу, в той в которой я валялся в грязи. А где то вдалеке был жезл, и меч, что сейчас мне не были нужны. Мы проболтали всю ночь. Я почувствовал себя живым, и я все сильнее смог прочувствовать сидящую передо мной личность.

Раньше я мог ответить лишь “Ничего помню, ничего не чувствую”. Но тогда я от любви воспрял. Следующий день, наши диалоги заходили о многом другом, это замечали и другие. Я помню утренний костер, и лишь издалека Учитель, окидывал меня взглядом. Это необходимо было для моего обучения? Если он не окончил наши диалоги, то возможно. Если мы были бы цветками, то обязательно тем чем бы мы занимались — было поливанием водой друг-друга, и ведь тогда мы расцвели.

Благо я и узнал, что о её действиях, знали лишь Похитители Солнца, что давало нам возможность скрыть и ее присутствие… И я тогда и начал разрываться. Меня постигали внутренние сомнения, по поводу выбора. Я лишаюсь того, кто изменил меня со времен Учителя и идей, столь резко. Словно за день. Или я вернусь к прежнему бытию? У нас был сложный диалог с членами всего отряда. Дипонк предлагал её продать, Элатриан видел в моем поступке честь, Гернодра и вовсе молчала. Главный ответ был за Учителем, но он знал что выбор мой будет правильным. Ведомый силой своих амурных возбуждений, я решил тогда её оставить.
Я помню последующую ночь прекрасно. И она смоет всю ту скрытую эстетику, так хочется раздеть её. И глубже поставить вопрос эстетики. Она была прекрасной, но и поведала ужасающие.

“— Я знаю о вашем плане, но есть ребенок, что находился у этого эльфа, я оставила его у Троллихи Черного Копья в Деревне Таун’кале что поклялся защищать его. Если вы вернете его, это будет доказательством моей смерти, или пропажи. —”

Буря эмоций меня охватила. Я впервые нервничал и переживал за судьбу чужого мне человека, со времен падения Луносвета. Это было для меня искренним проявлением глупости. Не свойственным мне и вовсе. Эмоциональность, которую я хранил в себе, и желал руководствоваться не эмоциями, а холодной логикой. И вторая кричала о ошибках. Но я последовал за ней.

Учитель имел историческую нелюбовь к некоторым видам троллей. Как я тогда думал из-за второй войны. Но увы, оказалось куда прозаичней. Пребывая в тот небольшой лагерь, посреди леса. Благо, Троллиха была жив. И был рад видеть “подмогу”, как он оценивал нас.
Он говорил криво, как каллиграфия. Но языковой барьер его орочьего языка возможно было понять, сама деревня выглядела очень жутко… Вокруг шипы и и кожаные стены, напротив бревен, на шипах находились трупы с ужасным запахом, отдавшим воспоминаниями о Плети, и лишь несколько тотемов вокруг создавали благоприятную атмосферу для обороны. Но троллиха не единый обитающий в данной деревушке, Таунки, им необходимы были защитники от надвигающегося набега плети на ночь.

Однако все же, услуга за услугу. Мы понимали что нам нужна ещё помощь, и Троллиха договорилась отправиться за помощью воинов Орды, на защиту деревни. В то же время, Учитель возложил на меня с Садаланой задачу на обучение. А сам отправился на переговоры со старейшиной. Таунки собирали еду для зимовки, но так и не понимали кого бояться больше, нас пришедших за Ребенком, или Плеть что готовится совершить новый набег. Я вспоминаю на себе взгляд страха и неизвестности, что заставлял тех прятать своих сыновей и дочерей в палатках. От нас.

Было странным, но мы обязались их защитить в тот момент, когда самих у них не хватало достаточно сил для обороны своей местности. Поэтому когда Заджина вернулась, то с ним был Орк Рыцарь Смерти, не самый мне известный, и тот Отрекшийся из Даларана. Граф Харгетрей Бэтинсул, для него было главным забрать малыша, но он знал и о нашей цели. Наблюдая как мы готовим Таунка к битве.

Учитель говорил со Старейшиной довольно долго, но Харгетрей был непоколебим. Он хотел забрать ребенка, и после уйти не желая наблюдать остальные наши цели. И не растрачивая ресурсы Орды на пустяки. По его мнению высказанному мне. Я увидел тогда в нем жажду власти и величия невиданного уровня. Он упивался возможностью не столь командовать, сколь решать судьбы. Это желание было обусловленно столь сильными дуновениями судьбы, что столкнулось с ними тогда. Я и поныне помню молчаливого как гроб Рыцаря Смерти, что лишь наблюдал за нами. Мы все продолжали подготавливать к бою, но тут нас созвал вождь Деревни, желая показать нам проблему, он приволок один из трупов с едким запахом.
Не долго продлился этот апофеоз, но наша дальнейшая цель была ясна. Нужны были двое добровольцев, чтобы разрушить чумовоз Плети, что собирались сбить оборону и уничтожить Деревню.

Выбор жребия, что был брошен пал на нас с Садаланой, это было словно испытанием нашего заигравшего романа, что и дало развития таких событий. А что же до Харгетрея что все это время желал избежать участи ненужной драки и защиты? Он вел диалог с Учителем и на удивление Дипонком, что занимался с троллихой обороной. Заджина, дочь Кулджина. Занимался помощью Дипонку. На удивление технологии и разработки гоблина пригодились и сейчас, а Элатриан как Рыцарь Крови перехватил наши труды, и готовил ныне Таунк.
Но я не забуду никогда слова Учителя, после. Он дал мне выбор, что и было уроком. Он видел Харгетрея жалкой попыткой на власть, и ставил перед собой второй целью, разузнать о нём. Ибо тот заключил сделку. По которым мы всё ныне находимся в его отряде. Он видит в Харгетрее конфликт, что делает из сильного слабого, а его слабость выражается в покорности. Посему для нас он был жалким, и проявлением сострадания было наша помощь чтобы его сломить.

Но может ли жалость к слабым, сделать меня сильным? Учитель учит совершенно иному, он призывает меня воспользоваться для повышения собственной силы окончательно сломить безнадежно пропащего зверя в своих целях. По крайней мере так кажется на первый взгляд. Если я решу воспользоваться чужой силой присвоить её себе, стану ли я сильнее сам? Ведь с пропажей источника, пропадет и она. Оставив лже владельца беспомощным.

И мой отрицательный ответ, лишь ответил что я воспринял большинство учений. Сделав себя сильнее. В плане моральном, это однозначно. Хотя мои знания о Тьме и Свете лишь приумножились, и Учитель говорил о том что ныне мне надо будет поучиться у их полноценных адептов, посмотреть на их веру и догматы, и лишь усилить свою. Это было бы моим будущим. Но так, все подходило к концу.

Наша ночная вылазка была направлена на те баллисты, что были оружием Плети, они стояли на изготовке, и я помню нашу координацию и работу. Я помню то как прекрасно и слаженно мы работали, и впервые битва приносила мне радость и удовольствие, я был счастлив от любого времени проведенного с ней, даже если я был в Борейской Тундре, я мерз от холода, а перед нами была Плеть, что еще несколько лет назад разрушила наш прекрасный край.
Наше нападение увенчалось успехом по крайней мере, для меня это был однозначный успех. Другого и не возможно было ожидать, вскоре же мы ушли. Обратно в деревню. Вернувшись в кромешной ночи, мы дождались утра. Но пробудил нас рев Рыцаря Смерти, не ведающий усталости тот заметил Нежить приближающееся, они взошли строем в деревню желая разнести её, но благо битва была на нашей стороне. Если бы не тот Рыцарь Смерти, что слег под давлением Поганища, и чьего имени я так и не запомнил. Возможно, я бы поблагодарил его за помощь. Довольно ценную для нас, и столь же значимую для Таунки и будущего многих из нас. Благо отбитый лагерь стал той услугой которая позволила нам и Бэтинсулу отчалить в Даларан, в его сотворенный портал.

Я помню тот долгий и злостный разговор с Учителем, который оканчивался столь же долго, сколь и Харгетрей найдет эпитетов для описания своей личности. Однако, он окончился очередным уговором помочь Харгетрею в военной игре. Хоть я обещал и не участвовать в ней, своей военной судьбе. Но увы, Харгетрей заимел власть, прорвавшись про Садалану, он сделал нам послабление. Услугой за услугу.

Но даже в таком ключе, у нас было все возможное для того что бы реализовать свой потенциал. Я помню как нас присоединили к войскам марширующим на Короля-Лича. Вновь. Хотя в этот раз, я помню не столько бесконечные битвы, лечения и помощи союзникам. Сколь наше пребывание с Садаланой, и начало обучения у Элатриана. Я давно хотел узнать все азы, и все возможности паладинов, и поучится его мировоззрению. Благо мне представилась уникальная возможность.

“— Свет дает единый путь, но при этом всем. Свет не отбирает, а наделяет. Он наделяет тебя силой, наделяет тебя мудростью. Он воздает по твоим заслугам и он наполняет. За годы наших с тобой странствий. Я осознал, что ты Шинду, и вовсе не оправдываешь своего звания. Хотя Учитель и тренировал тебя все эти годы, за времена нашего отсутствия, я видел в тебе изменения, что могли и пугать. Особенно после смерти Изгнанника. Но… Тебя изменила эта Свет её побери эльфийка. Я готов взяться за твое обучение и усилить в тебе свет, полностью искоренив Тьму, с согласия твоего Учителя. —”

Чем больше я общался, тем сильнее я видел в нем фразы, словно записанные в книжке. Он иногда говорил настолько однообразно, что я мог предугадать его слова точь-в-точь. Но это и неудивительно. Тот был сломлен трагедией как и я. А Рыцари Крови, Н’аару и вовсе даровали ему новую возможность и путь. Как он это называл, но чем дальше я общался с ним, тем сильнее я ощущал в нем внутреннюю пустоту, и неуверенность скрытую за пеленой веры. Свет подарил тому оболочку, как я и думал, но забыл подарить ему внутренности. Он был полым, но обучение я продолжил, иногда осознавая ошибочность догм и представлений. В чем же я находил их ошибочность? В слепой вере, и подметании любого факта предоставляющего неправоту, в обожествлении сил. Его мир — бутафорный дом, построенный на скользких представлениях о мире и практике. Но в один прекрасный день, я увидел его.

Нас всех вызвали в Даларан, на встречу с одним из Магистров Кирин-Тора, чьего ребенка мы и собственно спасли, он оглянув каждого из нас улыбнулся. И пригласил нас на небольшую официальную встречу.

“— От имени Кирин-Тора, я благодарю вас за сохранение Кель’дорай и дарую вам всем мою благодарность и этот жетон помощи Кирин-Тора, вы всегда сможете вызвать нас на помощь, если мы понадобимся вам. Я лично обещаю вам помочь. —”


День 5


Gula


У Меня отмщение и воздаяние, когда поколеблется нога их; ибо близок день погибели их, скоро наступит уготованное для них.


(Второзаконие 32:35)


Моё обучение продолжалось и далее, но уже я окончил освоение всех идей и сил Тьмы, а война с Королем-Личем была закончена, Учитель жалел что мы смогли бок-о-бок сразиться лишь у врат Цитадели Ледяной Короны, так и не поднявшись наверх. Мы участвовали в достаточном количестве битв, и были теми кто отвлекали внимание собой, вместе с Харгетреем. Он засунул полностью в свою военную программу в Нордсколе, однако в Серебряном Бору нам не было места, и он решил отправить наши силы в Ульдум к Реликварию, в поиске реликтов. Как Син’дорай мы были приняты в сам отряд, однако судьба Дипонка, Заджина и Гернодры была не самой лучшей, в данном случае они были представлены как наши союзники, что не питались особой любовью, однако наше членство было лишь возможностью для Харгетрея удаленно руководить и наблюдать отрядом.

Ульдум был довольно необычайной пустыней, с множеством реликтов, но главной нашей проблемой была жажда, среди этих дюн, развивающихся словно волосы на ветру. Для многих это место слило как средоточие ценных и полезных вещей, и за одной из таковых мы и спустились в Катакомбы Титанов, под Ульдумом, это было довольно красочное место, со столь непривычной и необычной культурой. Нашей целью было достать Обелиск Телепортации для Реликвария, что и поддерживал Харгетрей. Мы были марионетками, но в таком свободном плавании, что устраивало нас. Я продолжил обучение у Гернодры, она также демонстрировала мне свое видение этого мира. Оно было для меня ещё более безрассудным, но не менее красивым.

“— Свет дарует единый путь, заставляет тебя служить ему. Скверна покоряет тебя, изводит дает силу но и голод. Заставляя тебя предаваться своим желаниям ещё сильнее. Оно порабощает тебя голодом и заставляет тебя покорятся воле скверны. Ранее и я была инструментом скверны, но ныне я отвергла её в угоду сил бездны, Они насытили меня, но не подчинили. Голод стих, да, да… Но я нашла цели и познала видения хаоса. —”

Её речь всегда была крива как каллиграфия, и безумна как пейзажи самых удивительных мест. Её свобода это ржавый гоблинский бункер, заколоченный крестом. Она убила в себе одну власть, но не зная цели и не желая остаться пустой отдалась и другой. Она прищемила свои пальцы, желая выбраться на свободу, но отдалась в безумие. Эта апология невежества, и философия безумства заставляла меня отодежествляться. Но возможно именно это и должно было сработать. Я видел две грани, и двух личностей что с радостью прыгнули в них, получив сполна что заслуживали в самих них.

Но самое главное были одни из Титанических Катакомб, каждый из нас думал получить то что желал. Гоблин желал получить механизм что лишь улучшит его технологии и позволит ему создать “Механотрона”, желая на нем доказать свою инженерную гениальность. Белый Рассвет желал заполучить артефакт света, что содержал силу света и имел множество возможностей для него, как для Рыцаря Крови, Гернодра желала заполучить лишь больше силы, найдя вместилище для энергии безды. Оскверненный реликт Титанов. А я? Мне не было нужно ничего. Как и Учителю, что ставил себе перед целью лишь получить тот Обелиск Телепортации для Харгетрея и Реликвария.

Спускаясь по этим подземельям и катакомбам, я лишь отдаленно представлял себе те же самые, что были в Черном Храме, их конъюнктура была различна в каждой из деталей. И все еще в бессмысленном поиске, борясь против механизмов и против других вещей, мы и с другими членами этой “организации” занимались разграблением руин, мы были официальными членами как Син’дорай, а до судьбы остальных… Нам было откровенно плевать, как и им самим на то, какие от них требуют цели за ради Орды.
Бродя по старым залам, сражаясь с оползнями судьбы наши поиски завели нас в зал, наши все мечты столкнулись воедино. Обелиск Телепортации был посередине зала, но под защитным полем. И было несколько артефактов питающих их. Но было одно, что я помнил до самого конца, стойка, на которой лежала ручка. Каждый из нас думал, как открыть этот Обелиск, и как его забрать. Однако..

Проходя сквозь время и бессмысленные и глупые попытки взаимодействия своими силами. Я взял эту ручку, на удивление моё она была чем-то похожа на большинство вещей Син’дорай… Хотя я собирался её довершить позже. Но направив вверх, на тот небольшой кристалл, что собирал энергию от всех четырех реликтов мы наконец разомкнули ту скорлупу и смогли забрать Обелиск Телепортации. Но я получил нечто… Нежданное.
Меч, который после я нажал Фело’серрар — был проводником энергии, его рукоять я мог использовать как жезл, или как меч, чей огненный поток был настолько плотен, что позволял мне заключать в нём предметы, или же даже их прорезать. Удивительное оружие. Кристалл что примагнитился к рукояти, тот огненный поток в зависимости от той энергии что я использовал, окрашивался в определенный цвет.

Достаточно долго тянулось время, учитывая что мы занимались поисками реликтов ещё очень долго, но за все это время, и понимая свои цели я стал более открытым. Времена в Ульдуме, я вспоминаю как менее спокойные времена, не смотря на то что была вокруг война. Все проходило… На удивление спокойно. Одним холодным вечером, меня позвал учитель. Он желал сообщить мне, что он считает что ныне я окончил обучение, но он желает лишь дополнить информацию. Долгое время, созерцая зыбучие пески, что словно волокна волос перебрались под дуновением южного ветра, я наблюдал за происходящими дальше ситуациями, за развитием всего мира вокруг. Наш лагерь был прибежищем спокойствия и умиротворения, достаточно долго мы осели на одном месте, что было удивительным за последние годы проведенные в постоянном движении.

К сожалению такое долгое молчание и затишье событий было окончено, нас перенаправили в Подгород, где мы обязаны были вручить эту вещь Харгетрею, что желал преподнести как подарок темной госпоже, или что-то в его духе. В любом случае, мы выполнили свою сделку, и были наконец свободны. Наши цели были выполнены. Но готовы ли мы были уходить на покой? Я предлагал Садалане вернуться в Луносвет. Но она отказалась от этого, желая лишь и дальше странствовать со мной. Я ожидал что и другие менее привязанные к нам члены отряда уйдут, но… Они не видели смысла без дальнейшего нашего существования, мы были в прострации. Однако, наши бессмысленные скитания по Восточным Королевствам, где мы и проводили время участвуя в нарастающем конфликте Орды и Альянса — подошли к концу.
Одним из самых дивных дней, когда мы отклонились и разбили лагерь отдельно от всех, жаждая спокойствия во всех этих конфликтах и войнах в которые мы втянулись. Пока вокруг мира творился хаос, учитель расслабленно дышал, наши путники осваивали те реликты титанов, а я учился использовать Фело’серрар.

Счастливый конец?

Так бы и было, если бы в одну из темных ночей, мой рунный жетон, выданный Кирин-Тором, на замаячил. Что свидетельствовало начало той погони длинною в довольно-продолжительный период. Ночью, в наш лагерь наведался Харгетрей, что просиживал томные моменты в Подгороде, желая сообщить на информацию, как “своему отряду”. Однако, в этот же момент было нападение от нескольких следопытов Серебряного Союза, столь же неожиданное для нас, сколь и вовсе появление, этот бой был таким же неожиданным как и тот, что был до этого, в Нордсколе.

Но в конце концов. Мы сумели сбежать в Подгород, и было ясна наша следующая цель. Мы должны были избежать конфронтаций с Кирин-Тором но не с Альянсом, возможно от желания огромного обезопасить нас. Возможно от желания просто избавиться и занять. Харгетрей желал поуправлять старым отрядом, что по его мнению все ещё было в должниках. Однако было ли у нас нежелание? В данном случае, я скорей вглядывался в возможности которые выходили.
Вскоре я впервые побывал в Оргриммаре, этот город был… Пустынным, ужасным, военным. Я не испытываю удовольствие к его архитектуре, и я желал уйти из него скорее как возможно. И правда, это желание сбылось. Нас повели армадой на Терамор. Если была тактика только в этом, то это была самой глупой атакой из всех присутствующих тогда. Но Гаррош, был жесток.
Я помню как я столкнулся даже с магами Кирин-Тора, пока все наши члены отряда бились в одной части Топей, они заприметили меня перед ними, с Садаланой, и я узнал лицо… Он готовился уничтожить нас. Окружив меня, они не нападали, лишь готовились. Даже мой меч, удивительной формы, горящий то светом, то бездной. Их не пугал. Лишь наоборот забавлял. Я помню как он начал монолог.

“— Не от лица Кирин-Тора, а от лица всего народа Кель’дорай и Серебряного Союза, я выношу смертный приговор. За бесчестное убийство моих людей, за бесчестное вранье в моем доме, за бесчестное использование моих благ. За бесчестье, полагается бесчестная смерть. —”

Желал ли он слышать хоть что-то? Нет, но вскоре раздался и другой голос. Более дружелюбный.

“— Как вы пришли сюда судить его, так и я пришел судить ВАС ВСЕХ. Готовы ли вы ощутить тяжелый урок Третьей Войны? Всех прочих войн и страшных трагедий, раздающихся криком по миру? Позвольте раскрыть вам глаза. ВАМ, вечно видящим мир сквозь призму арканы. Узрите её глазами Сломленного. —”

И я помню как я увидел, лишь то что он лишает их остатков силы. Высасывая из них аркану, и лишая их главной силы и зависимости. А без неё — они слабы. Весь отряд пал за секунду.

“— В вашем царстве идиота, боготворят глупца. —”

Но наша битва не была окончена, уже темнело и наша атака стала захлебываться. А один из главных эльфов перед нами, готовился к смерти от моего клинка.

“— Твоё имя? —”

“— Диздаэн Ветреный Взор —”


“— Мы не в праве распоряжаться судьбой иных. Однажды я уже сделал ошибку. Второй раз я её не совершу. —”

Сидя в грязи, на коленях, обессиленный он готовился к смерти… Но не получил того что желал. Однозначно, данный шаг показывается глупым. Но иногда есть наказания куда хуже смерти. И как только я уже готовился выключать свой меч, я заметил некий шум от дирижабля, и бомбу… Что вдали сбрасывалась на Терамор. Это была куда более тяжелее видеть Диздаэну, нежели чем его смерть.

“— Найди дорогу на перепутье всех дорог, Ветреный Взор. —”

Я помню как я сомкнул глаза. И я оказался вновь в Оргриммаре. Харгетрей не имел на нас целей, а мы же в свою очередь готовили план изучения. Реликварий был интересной организацией в плане умов. Но с другой стороны, наша сформированная группа имела и другие интересы. Спустя время, как мы отправились в Пандарию, мы узнали о чистке в Даларане. Я помню и поныне глаза Садаланы, что была Похитителем Солнца, и желала помощи от меня в очищении Даларана. Она желала помочь своим соратникам. А я не мог отказать, к тому же возможно это поставило бы конец в некоторых нерешенных мною специально конфликтах.
Я помню как мы телепортировались как одна из тайных групп, и нам была дана задача — пройтись по Анклаву Серебряного Союза, с надеждой разгромить их силы, и в момент того как они уничтожают Похитителей Солнца, освободить Этаса, которого не оказалось, не смотря на то сколько трупов Кель’, мы поставили за своей спиной. И в эту же секунду, мне прилетел арканный заряд в спину. И знакомый голос.

“— Ты желал преподать мне урок! Ты желал преподнести страдания выше смерти! Ты заставил смотреть как Гаррош убил мою жену, и заставил меня чуть-ли не иссохнуть! И после этого ты считаешь что поступил выше чем этот орк? —”

Он бросил мне меч, желая сразиться один-на-один. Это был фамильный клинок его семьи. Я взял его готовясь к дуэли, хотя я и сказал что не желаю его убивать. Но я видел лишь гнев в его глазах. Он набежал на меня, замахнувшись, настолько неожиданно что он нанес шрам что виднеется у меня и поныне. Закричав от боли, я отпрыгнул назад. Готовясь к ответу. Однако, моя пассия продемонстрировала силу арканы, желая заковать его. Но… Я отказался наносить удар. Тогда скорбь по Сломленному хоть и через года, была столь же сильной. И я не мог забыть его, не мог забыть его вид, не мог забыть его глаза. И каждую ночь меня мучал тогда уже несколько лет, кошмар о нем. Я убивал и после него, но я не желаю мести, того кто пострадал от меня. В отличии от Садаланы, которая решила сама с ним продолжить поединок арканой, она попросту уничтожила его, испепелив.

“— Они умрут смертью, которая будет длиться тысячелетия, пока всё, что от них останется — это их кодекс, их история, и, в конце концов, холод в старых залах что останется от них —”

В основе каждой личности лежат события ее прошлого. Одних они делают бессильными, других – наделяют мощью. Он не желал отречься от своих корней, подобно магам Кирин-Тора, не желающим отречься от их бренного кодекса.

Я тогда ощутил первую пробоину в наших отношениях что длились уже несколько лет. Но нам следовало бежать, освобождая Дракондоров на Площади Краса. Мы вернулись в Луносвет, но дальше нас ждало продолжение в Армии Покорителей, это было довольно странным приключением на новой земле, при присутствии Реликвария и Армии Похитителей Солнца, но столь же необходимым для моего обучения. Я желал подчерпнуть и изучить культуру столь дивного народа, ибо они проповедовали похожие взгляды, но совершенно иные из-за культурных разностей. Большинство времени в Пандарии, я провел в Вечноцветущем Доле, где я занимался изучением, до той поры, как туда наведался Гаррош, желая раскрыть мощь Ша, и подвергнутся влиянию Бездны.

Вечноцветущий Дол был довольно красивым местом, но меня не интересовал бунт который происходил в Орде, я не видел разницы между сторонами разного цвета, но Учитель настаивал нам переместится как можно скорее в Дуротар, хоть и он знал как я возненавидел это место. С ним были только мы вдвоем, остальные наши союзники были отправлены с Харгетреем, даже Садалана, которую я тогда хотел оставить.

Мы взобрались, на небольшое пространство сверху. Заметив как шипы покрываются трупами, а войска повстанцев Орды и Альянса продвигаются к берегу. Мы были так близко к войне, но лишь наблюдали стоя на возвышенности Хребта, и даже палящее солнце не было для нас проблемой, ибо мы знали сколько необходимо было взять с собой воды. Мы лишь и дальше ждали.

“— На самом деле, Сломленный я хочу сказать что твоё обучение скоро окончится. И сейчас будет урок авторов судьбы. Я всегда мечтал взглянуть на события такого рода. Заметить битву и масштабные сражения издалека. Сам ведь только представь! Ныне мы находимся на таком расстоянии, что нас даже не видно, но мы наблюдаем все. Пока такие как Харгетрей будут и дальше бороться за заслуги, Дипонк за новые новшества, ты ведь знал что Гернодра предложила усилить его проект с помощью бездны? Желая осквернить реликт титанов. Возможно он будет хорошим учеником для неё. И это мы только начали. Каждый из них будет сражаться за цели столь же бутафорные, как и в нашем видении все из существующих сил. Их жадность к силе, власти, энергиям, сравнима голоду к еде. Я лишь желаю узреть что будет дальше. В конце концов, нас всех ожидает забвение. Все они ведут войну со своим прошлым, и у каждого из нас это оставляет шрамы. И ещё, я очень рад что ты не сломил Харгетрея, подчинив его своей воле как животное, он показал намного больше, однако наши пути расходятся. До поры, до времени… —”


День 6


Luxuria


«В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершен в любви.»


1 Ин. 4:18


Столь явное раскрытие учителя, натолкнуло меня на мысли, присутствовать и на других событиях, как наблюдателю. Но… Наше участие было столь явным во всех событиях, что мы считались не их наблюдателями, а их участниками. И что же до наших целей? Тогда я понимал, что все эти разменные монеты, организации, экспедиции и войны, являются возней мух. Я мог называться в своем роде Повелителем Мух, что старался быть нейтральным к событиям. Но лишь сильнее в них захлестывались. Я это осознавал и раньше, но тогда в тот момент на скале я осознал сильнее.

Изменение порядка истории, учитель сравнивал как с уходом из баланса мировых энергий, или не должно существовать и света и тьмы, или пустоту одного, поглотит другое, так и неизвестны все трагические последствия открытия Темного Портала, нам были неизвестны. Однако, Учитель видел в этом возможность вырвать наше прошлое по минутам. Но иногда мне все чаще казалось, что все не так. Так как надо уже никогда не будет. Однако, я знал что нас всех ждет рано или поздно гробовая тишина, но желал изменить все, не отдаляя её, а забивая её своими мыслями и размышлениями. Учитель столь же мне казалось был приземлен не целью продвижения обучения и раскрытия истины большинству, а скорее созерцанию цепочки “великих” событий. Что чередовались одно за одним в своей бессмыслице.

Мы в Выжженных Землях заметили весь наш отряд заметил силу изменения хронологии событий, Железная Орда старается маршировать по Азероту как и каких то тридцать лет назад по Азероту штурмовала та старая Орда, добравшись до Кель’таласа. Была ли боязнь за родной дом? Да, но переживаний — не было. Крепость Стражей Пустоты мы уже пересекали на встречу Темному Порталу, и большинство пейзажей были знакомы ещё с тех давних путешествий, но… Они отличались за все то время, которое я наблюдал их тогда. Давно. Мне и поныне кажется, что временное вмешательство Гарроша, также изменило и мой подход к жизни в целом. С той дуэли в Даларане, я все больше начал находить элементов в Садалане, что сильнее меня разочаровывали.

Я все сильнее думал о том, что весь этот путь — бессмысленное созерцание, на которое я был согласен пойти, лишь из-за вопросов Учителя и Садаланы, вскоре я понял что не сделал такой ошибки, наведались в этот мир, я решил начать свою личную работу, что приведет меня к подведению итогов всего своего пути временного, в виде свободного стиха. Который я писал на записках что у меня были с собой. Все они представляли из себя сборник неких жизненных осмыслений, что я старался прозаично записать, и вероятно если я выберусь я его закончу. В то же время, я прорвался с другими членами отряда, и нас интересовала не столько война с Железной Ордой, сколь изучение всего этого дивного мира, хотя довольно часто мы и встречались с Похитителями Солнца и Реликварием что пробывал на территориях что были там, однако благо к тому моменту Харгетрей стал лишь для нас давним напоминанием, что изредка упоминался в наших сводках. Будто бы в его существовании, наступило затишье. Но даже среди самых тихих краев Дренора, даже в самой промерзлой области Хребта Ледяного Огня, с которого мы ушли как можно быстрее, направляясь в Пики Арака, что были для нас интересной местностью, интереснее Шаттрата, интереснее и других войн, хотя Пики Арака не были лишены своей дикости, мы провели достаточно времени в скитаниях между Таладором, Пиками Арака и частичкой Зангарры, в которую наведывались мы по просьбе Белого Рассвета и Гернодры с её ныне новым учеником Дипонком. Садалана же была близка к тому чтобы стать вторым и новым учеником, но уже иного учителя — меня. Под моим наставлением, но я желал взять и других. Элатриан, Гернодра, Дипонк и даже Бэтинсул казались мне достаточно опытными для того чтобы стать последователями. Но Учитель желал ограничиться максимум на двух учениках, даже и не желая слышать о многочисленных. Он рассматривал учеников как руки, в которые ты берешь мечи. Больше двух ты уже не возьмешь, и они будут или висеть на тебе, или попросту валяться.

Наши исследования вновь привели нас к Шаттрату, но уже по наводке Элатриана, ныне я остался со своей возлюбленной наблюдать за этим местом, оно действительно было красивее, чем то что я помнил в Запределье. Его прекрасные своды, были не покрыты потертостями времени. Его окрестности не были заполнены страждущими, они были заполнены военными. Что прибывали со всех частей, разгораясь в битве. Железная Орда стыкалась с силами Альянса и Орды. В марше разбрасываясь. Это мне все также напоминало Осаду Оргриммара.

“— Есть некоторые события. Которые лучше наблюдать со стороны. Железная Орда наш враг — идеологический. Как и Альянса, невзирая на постоянные перемирия. Как и Кель’дорай, которых ты убивала из мести. Но, моя милая ученица. Они не наш враг физический. Они не хотят изменить наше сознание, как это желает Свет, Тьма или даже Скверна. Они не хотят изменить наше тело как Смерть. Они хотят лишь нашей смерти. Но помни, жизнь — это лишь явление, а смерть — его оканчивается процессия. У каждой поэмы есть яркий, или заурядный конец. И мы можем знать что такой постигает сейчас некоторых в той битве. Бессмысленной, беспощадной. Каждый день мы строим башни величия, но за ним остаются наши голодные души. —"

Будь у меня трубка, я бы закурил после этого монолога. Но я лишь, приобнял её. Заметив нежданное отторжение с её стороны. Однако, наши пути лишь начали сходиться. Я так надеялся на это, желая все же продолжать свою деятельность и далее.

Я лишь хотел дать то семя, что подведет ее к началу моего учения. Желая изменить прежде её внутренний мир, подготавливая из неё иную почву, нежели чем подготавливал для меня Учитель. Возможно мой взгляд на учения был иным, а силу в учениях я находил не столь в дуализме энергий, которыми я руководствуюсь, а идеей, которой меня наделил Учитель. И которой я горю даже сейчас. Каков был бы мир без Скверны? Без Арканы? Без Света и Тьмы? Без Друидизма, Некромантии и Шаманизма? Каков бы он был, если бы был проще? Одна из главных, мыслей, не исключая и другие. О ненависти, о сострадании. О том что идея может быть важнее средств. О морали которая является установленной обществом нормой, но может быть изменена им же. О отсутствии в большинстве наших действий — главного. Смысла.
Однако, как и каждый ученик я находил во взглядах ошибки. Учитель все чаще хотел быть наблюдателем, а не участником событий. Не влиять на судьбы, а созерцать их. Подхватывая упавшие звезды по типу меня — себе. Этот план все чаще выводил из себя, в наших странствиях. В которых мы ввязались в действиях Кадгара, в Зангаре. Его поручения, с другими деятелями. Учитель вероятно всего хотел влиять на историю, но совершенно другим образом. Удручающе, было скитаться по этим лагерям с героями, участвуя сильнее чем ранее во всех бессмысленных действиях. Хотя я все ещё тогда доверял Учителю, все это доверие было куда ниже.

Долгое скитание приносило мне тоску и печаль, и утолять её ранее в Садалане не выходило, она была иной. И все казалось не так, словно все наоборот, но я надеялся что рано или поздно свет пробивает лёд. Однако, после нашего разговора у Шаттрата, наши учения продолжались, но я чувствовал что-то иное. Как с Изгнанником. Но тогда я не придавал этому значение, хотя вспоминая его, я вспоминаю и тот темный образ, изувеченный и исхудалый, что наблюдал за нами улыбкой, столь же отвратной, сколь и тучи из трупов, при которых мы встретились с Учителем.

Все это продолжалось довольно долго, и во всех этих странствий под поручением Кадгара, я больше всего запомнил уроки что я вел с Садаланой. Я думал также как и ей, выдать новую личность под новым именем. Для меня Шинду или же Сломленный — не кличка. Под которой я желал скрыть своё истинное имя. Отнюдь. Учитель желал уничтожить во мне надстройки старых архетипов. Старые горести и проблемы. Воздвигнув новую личность. Каждый день я просыпался, с фразы “Кто я? Сломленный.” И для меня это имя, не являлось оскорблением, и такую же почву я готовил и для Садаланы, Изувеченная? Возможно подходило больше всего, учитывая как судьба распорядилась с ней. Я ждал те моменты, чтобы подготовить ее ко всему. И в тоже время, я также наблюдал и за другими членами отряда. Дипонк решил усиливать свои механизмы с помощью бездны, сдерживая ее потоки, хотя за все эти времена странствий он заметно постарел. Но я не мог заметить счастья Гернодры, и одиночества Элатриана, которая с лихвой покрывалась тем артефактом Титанов, что был для него игрушкой изучения, я и поныне помню, как он одел на себя увеличенный монокль взятый у Реликвария. Возможно он нашел чем заполнить свою внутреннюю пустоту.

В любом случае, эти размеренные помощи Кадгару были интересными лишь для Учителя. Он был одним из тех, кто занимался поиском Гул’дана, желая избежать страшного будущего, что готовилось Азероту. И я понимал его, даже начиная поддерживать. Однако, мне было чужд его интерес и воздыхательство. Кайздорму же несколько меня забавлял, и посмотреть на события, которые привели к такому нестандартному, невозможному для меня развитию событий. Конечно же было интересным. Я лишь выступал в них наблюдателем, с минимальным участием. Что желал почерпнуть новое из примера Кайздорму, но при этом и помочь учителю.
Я помню его участие во всех операциях, от которых я сторонился. Однако, единственное что меня заинтересовало действительно — Кайроздорму. И его измененная цепь. Драконы с которыми я не так часто сталкивался, были для меня существами, которые по моему мнению могли осознавать все происходящее. Однако, увы. Зачастую их поступки были глупее и необдуманее смертных, а силы доступные им в несколько раз больше.

Его история казалась мне забавной, желая предостеречь от вторжения Легиона, Кайздорму запустив эту цепочку и создал все условия для появления Легиона, благодаря ему же я ныне и в заточении, ожидая свой дальнейший приговор. Как для меня, это выступало… Нежданно и интересно. Однако окунаясь в это прекрасное и не столь давнее прошлое, я все еще помню как мы продолжали поиски Гул’Дана, с целью предотвратить случившееся. Однако, я все дальше помню как заходя в поисках, многие были слепы обращая внимание на детали, не столь важные, придавая им максимальное значение. И так до конечного круга.

Я помню удивление учителя с предательством Корданы Оскверненной Песни, после довольно долгого участия в Военной Кампании, пока я как и Гернодра, занимались со своими учениками. Учитель с Элатрианом нашли новую забаву, что была весьма далека от наших идей. А как их лица были удивлены после предательства Корданы, все еще раздумывая как такой вариант мог происходить в их голове не укладывался. Однако, я помню что за все это время наконец мы были близки к отправлению в Танаанские Джунгли, вновь.

Отправляясь туда, мы шли на новую бойню с Легионом, в которой я принимал активнейшее участие. Ибо наблюдал в этом угрозу, большего значения. Легион был сродни Тьме, или Смерти что не жаждала видеть сопротивления. Даже сродни Свету. Единственный путь — верный для него, не взирая на другие возможные пути и варианты. Легион был вполне ожидаемой угрозой, неизбежной возможно при таком варианте событий. Который в итоге выдворил нам возможность созерцать эту улыбку вновь. Я помню ночью я видел его улыбку, и шепот вновь.

“— Демон не подлец, он продавец. И он дает то чего желаешь ты. —”

Я все еще созерцал словно детскую радость учителя, его желание продолжать. Чудовище из фигур, что желает созерцать звезды, оживает в тени угла, и это ощущение продолжалось все дальше. Словно так и должно было быть. Я помню как мы взбирались из Вол’мара, к Трону Килджедена, желая забираться все дальше, сражаясь с полчищами прибывающих демонов.
Я помню довольно долгие, неясные мне пути войны. Все это проходило так странно для меня, и вот одну из таких битв, я запомнил ибо она стала меняющей все. Но до неё, я помню изменения в поведении Учителя, словно он тоже наблюдал ту Тень. Будто бы чувствовал ее приближение, он вызвал меня на монолог.

“— Многое может случиться здесь, но превыше всего знай: ты можешь доверять мне. Мы связаны друг с другом, и то, что угрожает одному из нас, угрожает обоим. И если ты поймёшь, что доверять мне не можешь, доверяй тому, что выучила. Доверяй себе. НИКОГДА не сомневайся в том, что сделала. Все твои решения привели тебя к настоящему. Прими это, в знак моей привязанности к тебе, там заточен мой дух после смерти. —”

Он передал мне эту подвеску, ныне теперь у меня их две. Желая чтобы после смерти, его дух всегда был со мной, и я мог общаться с ним постоянно. Я не знаю кто сделал ему такую привязку, но у меня были мысли. Их было куча, и я лишь кивнул. Он знал наши дальнейшие планы, а я знал его мысли. Однако, возможно учитель желал меня подготовить к последнему походу. Он открыл мне и другую вещь, еще до нашего приезда на Дренор, он передал мне латный, истерзанный, но от того не менее красивый и величественный комплект брони. Кель’талаские регалии сияли на нем, а поверх них он был покрыт шрамами. Ныне под его броней, скрывались два нашейных амулета.

Все это готовило к встрече с тенью. Я помню как ещё в Запределье, Элатриан чуть не умер от этой встречи. Поэтому я понимал, что встреча неизбежна. Спускаясь все глубже вниз, в одну из пещер. Я понимал что в тенях этих природных сводов, зреет тень. Я понимал это и по тем фактам, что Тень нарастала по углам, а шепот усиливался.

И все же именно та ситуация привела меня сейчас к сублимации, под давлением пыток. Я помню как я все чаще замечал эту тень, но я позволил случится тому что должно произойти. Я уверен что дали бы мне за это 30 серебрянников, я бы и вовсе возможно помог. Я чувствовал Учителя тогда как балласт, который должен стать последним испытанием. Но я не желал его самолично убивать, а дать возможность Тени совершить месть.
И месть свершилась.

Учитель говорил, что иногда мгновение понимания стоит больше жизни опыта. Возможно и наступило понимание той неизбежности. Учитель был впереди всей группы, в этом монументальном спуске вниз. И стоило ему повернуться, как тень появилась за ним. Тот лишь улыбнувшись, был пронзен ею. Я помню его реакцию. Вероятней всего, он знал что так задумано и видел в этом действии смысл. Однако, он пронзен падая, а Элатриан с Гернодрой, не всегда понимая что происходило отправились атаковать тень, в то время, как Садалана бежала к учителю, я не зная дальнейших целей бежал в атаку, мой меч опаленный светом, праведным. Я был жрецом, но за те года обучения, с Изгнанником, с Гернодрой и Элатрионом, я понимал основы фехтования. Бросившись на него, я заметил как мой старый друг — рыцарь, чье имя я даже успел забыть был сброшен со скалы. А орчиха улетела с ним. Лишь взмаха руки с потоком скверны хватило Тени смести их. Дипонк в своём роботе, и с молчаливой Троллихой отправились вниз, за ними. А Садалана, же осталась со мной.
Секундное молчание, заставило тень выдавить из себя слова.

“— Какой смысл помогать миру, если они часто не могут помочь самим себе? —”

Эти слова привели меня в ещё больший праведный гнев, я побежал на него, в тоже время как Садалана отправила потоки льда в него. Желая его испепелить. Мой удар быстро встретился об потоки бездны, я выдержал их. Но только он взмахнул кинжалом, я ожидая удара оттуда был обманут им. Развернувшись, он направил потоки скверны, что сломили мою оборону. Его когтистая рука прошлась по моему лицу. И дальше я помню лишь красную полосу, и черный мир. Я был повержен. Садалана же в любовном гневе, направила всю мощь Арканы. Я же лежал на земле, ударившись головой об камень и истекая кровью. Это все что я помню.
Дальнейшее я знаю лишь с рассказа моей любви и ученицы. Она проявила невиданную поныне жалость. В то же время, Тень отступила, дав возможность и нам пережить эту атаку. Учитель был мертв. А Гернодра с Элатрианом настолько сильно ранены, что позже их госпитализировали в Ашран. Я дальнейшей судьбы их не знаю. На этом наши дороги разошлись. Однако вероятней всего они мертвы. Садалана оставалась со мной, жалея меня в лагере, но я проснулся лишь в Оргриммаре. По ее словам, Заджина скоро придет. Но я не помнил ни её, ни Заджину.

Но за все это время сна, я помню тот же Фонтан белоснежной струи. Но смысл был не наш, состоял он из линий кроваво черных, связывающихся как аорты в ромбы. Я словно с лица снял маску, вглядываясь в мир, что был словно не из наших сил, материй. Он был мне чужд. То был поток, не наших сцен и мыслей. Ведь разум неизменно распознает подлог, но только явись мне это виденье. Я тут же вернулся в мир, будто кто-то не успел позвать к фонтану, откуда пути назад, как мне казалось, уже не сыскать. Но вот и вновь, иссякнул, сгинул, сник. Перцептуально, мой фонтан мог распознать лишь обитатель стран, куда я забрел на короткий миг. Еще в бесчувствии, я вернулся снова, оставив там память.

Я помню её жалость, что выводила меня после из себя. Я помню её бессмысленную заботу. Я помню её предательство идей. Она была не тем кто должен был воспринимать учения, но пока пребывала Заджина я помню все то что разочаровало меня все сильнее и сильнее. Но Шаман, прибывая все быстрее готов был столкнуть меня с миром своим внутренним. Как он это делал с собой. Как удивительно, эту Троллиху, я постоянно обходил стороной. Она была поникшей, в своих мыслях. Черпая свою силу из духов, она не всегда могла с ними сотрудничать. Мощь в своей привычной форме может быть почерпнута, для тех кто желает отдать её более сильному, а может быть отобрана. Но такая мощь ложная, она уходит с той же легкостью, с которой и приобретается, и тот кто питает мощь из ненадежного и непостоянного источника, заменяя ей настоящую силу духа и волю исходящую изнутри, строит свой дом на песке. Я так и представлял её силы, и я был подтвержден, она была нервной боясь загубить, ибо не всегда была уверена в своих силах. Однако, в конце концов. Ритуал был удачным, и она погрузила меня в мой внутренний мир.

Я помню, как я водрузил на себе памятник нерукотворный, неся его по улице вперед. Эта улица была известна мне. Это была та улица где сестра моя, была убита Плетью. Моя первая остановка была из двух людей, которых я убил. Изгнанник и Учитель. Они были за толпой, толпой тех, кого я бы назвал последователями. Они сняли с меня одежду, оставив голым. Но вскоре, они всадили в грудь осиновый кол. Он был похож на мой меч, будто он и обязан быть таковым. И вскричали все разом.

“— Радуйся вершитель судеб! —”
Но дальше, я шел, по Улице Скорби, они ждали. С памятником моей любви. На нем Изгнанник и Уситель набили лишь две надписи:
“— Сломленный.
Шинду.
—”

Я понес этот памятник нерукотворный на спине. Все дальше направляясь. Я помню первое падение. На нём я заметил Элатриана, он помог мне встать. Словно тогда, у её могилы. Дальнейший путь менялся, я помню тот Черный Храм, я помню наши скитания по Запределью. Каждый шаг, был по иной земле. И все дальше, и каждое падение наделяло меня новым спутником. Но в конце концов, я пал ниц. За небольшую дорогу до конца, в промерзлой земле. Она явилась пред-о-мной. Садалана, смотря на меня с жалостью помогла мне, дальше направляясь со мной.

И вот я был близок у пьедестала. Я готов был возвести памятник. Себе. И она помогла мне возвести. Но я ощущал их всех слишком далекими от себя. Каждый из путников. Харгетрей, Элатриан, Гернодра, Учитель, Изгнанник, Садалана, Заджина, Дипонк. Все они были далеки.
У меня был осиновый кол, в груди. И желая я вынул его из себя, заметив что он удивительно сменил форму. Ныне это не кол, похожий на мой меч это — роза. У каждой розы, своя дорога. Но мне стоило окончить Путь Скорби, возложив её туда.

Дальше, я помню вспышку. А за ней, я вновь очутился в том мире, но и в руках у меня была она — маска личности. Маска на которой было начертано Шинду. Я готов был её одеть, взглянув на фонтан. Я имел выбор, между тем фонтаном и маской. Фонтан манил, но я не задумываясь одел маску, что чем ближе была к моей голове, была все сильнее изрисована кроваво-красными аортами, соединенными в ромбы.
Моё чёрное солнце воспряло, и там наверху горит моя доминанта. Я счел это сном, но все вернулось на места. Память была восстановлена. А с ней я лишь укрепил своё мышление. И я понял одно. Я был разочарован в Садалане. Ныне она — никто. В то время как для неё я смысл жизни. Все мысли были от формы, но её образ ныне бутафорный. А любовь эфемерна. Ныне это однобокая страсть.


День 7


Ira


«Тот, кто в Вас, больше того, кто в мире.»


1 Иоанна 4:4


Я разобрал свой внутренний мир по образам, вернув память, но потеряв любовь к ней. Однако, меня даже не волновала судьба Элатриана и Гернодры. Которые возможно были мертвы. Я узнал о случившейся трагедии в Цитадели Адского Пламени. Однако, я знал дальнейшую цель — найти Тень. Желание мести были ещё большим. Но я не видел ныне мир, лишь слух и образы. Аркану я никогда не развивал на должном уровне, однако я чувствовал её, и питался ею как и все Кель’ и Син’. Однако мне нужно было время чтобы свыкнутся. Садалана как арканист, ныне стала моим учителем, чтобы обучить меня этому призрачному видению. Я желал чувствовать образы. Различать фигуры по слуху, с помощью света и тьмы, с помощью арканы. Этого было бы достаточно для восстановления утраченных глаз. Однако, однажды, я решил сделать себе повязку, скрывающую и шрам оставленный ещё во времена очистки Даларана. Взяв повязку из вещей учителя, я переделал её под глаза. Полностью закрыв их. Мое призрачное зрение, было достаточно долгим для того чтобы, этот навык развить. Хоть мой голод ещё очень давно и был приглушен, я мог наблюдать предметы. Но спустя время, опытов. Я смог наконец полноценно исправить это. Хоть мне ещё предстоит и довольно много времени потратить на то чтобы прийти к более раннему результату.

Однако, это время потраченное на лечение ознаменовало конец Дренору, и начало для более страшных наступлений. Легион пришел в наш мир, и Харгетрей что ныне был более ведомой пешкой, заинтересовался остатками от нашего отряда. Мне было действительно жаль, что я мог лишь ощутить те нотки эмоций по интонации. Мне было действительно горестно, что я не видел его отвратного лица. Как же он реагировал на смерть учителю? Лишь отправившись из Оргриммара к Северным Воротам в Азшаре, мы поняли всю трагедию. Как раз вовремя, к одному из вторжений демонов. Для меня это было одним из первых испытаний, моей слепоты.
. Я уже однажды был ослеплен огнями скверны. Мне доведеться приложить огромный путь в дальнейшем испытании. Но это лишь начало чего-то… Грандиозного, и неясного для меня. Пути что мне следовало пройти далее, и на котором я еще не раз споткнусь.

Дальнейшие наши планы и роли были ясны, как капля в океане неведения. Дальнейший наш штурм Расколотого Берега был обречен на провал, но во всех этих хаосах атак. Я в одной из первых волн, знал кого искать. Я искал Тень, и я думал её ощутить. Я верил что Тень ждет меня на Берегу, иного выхода и быть не могло. В то же время, Садалана разрывалась между прошлым Похитителей Солнца и мною, из-за чего она так и не знала в какую сторону прыгнуть. За какую зацепиться.

“— Не огорчайся что это прошло. Радуйся что это произошло. Ныне наши пути расходятся. —”

Она не могла понять что делать, однако Харгетрей забрал и другую часть моей команды, отправив их в Даларан, на переговоры по его возвращению в которых он также участвовал. Все ради Орды, но я все думал об одном..

Как они собираются сражаться со злом, коль в их душе зла немерено?

Все они, отправляясь на корабле в это далекое плаванье знали что вероятней всего они не вернутся. Я все думал в этом долгом пути, какова будет наша встреча. Пожелает ли он меня, одного поманить за собой? Убьет ли как учителя? И вовсе поплыла ли со мной Садалана? Однако, в тот момент меня мучили воспоминания о Изгнаннике. Я все еще надеялся, что несмотря на то что в Нордсколе мы и вовсе позабыли свою цель, очутившись в ворохе событий. Не означало еще то, что я смогу понять главную ошибку Изгнанника.

Расколотый Берег был усеян пламенем скверны, и был залит огнем ненависти. Серебряный Авангард был разбит, и я ожидал в нем увидеть лишь огонек от Белого Рассвета. Но… Увы. Я наблюдал лишь погибшие души, что сидели в клетках. Однако, я был рад что я не мог наблюдать, а лишь ощущать ту безумную резню, которая случалась на Расколотом Берегу, я и поныне помню как двинувшись в пещеры тех тварей, я наблюдал тьму вокруг. Паукообразные ползали в округе, и в тот момент, я понял что между моим отрядом и остальной армией — полчища демонов. Но я вновь ощутил Тень.

Постепенно отбиваясь от полчищ этих тварей, я замечал как ряды нашей группы редеют. Их все меньше. Кто-то умирал в наших рядах. Но в один миг, когда из двадцати забредших и отрезанных солдат осталось лишь семеро, они остановились. И я слышал знакомое дуновение ветра. Но впервые за долгое молчание, дух учителя явился ко мне, или мои собственные мысли? Я так и не знаю.

“— Мы все ведем борьбу со своим прошлым, и это оставляет шрамы…—”

Огромные противоречия встречались в моей голове, но бежать не было смысла. И не было куда. Тень сгущалась, и в тот же момент рассекла своим клинком троих бедняг. Я помню этот отряд смутно. Я точно знал что в нем была нежить, был орк и тролль. Был жрец что разглядывал во мне тьму и свет, и это его не удивляло. Но ныне они все мертвы. Тень специально оставляла меня последним выжившим. Ибо каждая его атака, совместимая с нашей контратакой задевала всех но не меня. Я помню вновь услышанный его шепот в голове.

“— Ты словно, масса противоречий в золотом обрамлении доспеха, отчаянно закатываешь скандал, всем своим видом показывая что тебя ранит. И вокруг лишь безответственно забыв о своих друзьях. Об Учителе. —”

Меня заслонил гнев, я всегда находился в балансе эмоций. Но смерть Учителя, как и смерть Изгнанника выводила меня из равновесия. И давить на эту ментальную рану, словно посыпая её солью было явной задумкой вывести меня из баланса. Я помятую как он дал мне нанести удар своим клинком. Но столь же быстро я остановился, поняв что он просто играет. Я желал лишь спросить.

“— Изгнанник… Ты его сделал таковым? Благодаря тебе он таков? —”
“— Он возжелал. Я наставил .—”


Этот короткий диалог привел меня в ещё более глупый гнев, что заставил тратить мои силы на неведомые удары. Раскидывая свои силы направо и налево. С каждым днем тратя их на бессментое количество ударов. Однако, это было лишь началом моих мучений, Тень словно давая мне мимолетный шелест, желала чтобы мои удары шли по мимолетной пустоте. Будто бы это все — было так и задумано. И будто бы это все было моей единой целью. Просто бить по пустоте, играться со мной. Дождавшись того, когда я буду почти обессилен, сломив меня на колени. Он знал меня очень хорошо.

“— Зря ты так сильно старался. Это видно что роль не твоя, Шинду. —”

Так называл меня исключительно Изгнанник, а потом и я сам. Все закончилось тем, что он бросил меня в одну из клеток на Расколотом Берегу. Он не желал меня убивать, и я все ближе и ближе подбирался к тому настоящему где я нахожусь. В той клетке на Расколотом Берегу, я помню как из-за отсутствия сил попросту упал в бессознании. Довольно долго пробыв в тех тисках, я помню как я проснулся от того что мою тюрьму, в которой я и поныне, перевозили в Сурамар. Зачем? Я не знаю. Однако времена тянулись довольно быстро сменяясь днями и ночами. Я помню и штурм Оплота Оскверненной Души, который привел меня к недолгому побегу. Где я встретил в тех хищных лесах её — Садалану. Прошло довольно долго времени, а моё тело исхудало ещё сильнее. Но оно не было изувечено. Скитаясь в этих огромных лесах, перебегая патрули Шал’Дорай и Легиона, мы старались добираться до Мередила.

Тень перехватила нас во тьме ночной, в нашем лагере. Я помню как Садалана заботилась обо мне еще сильнее. Я все меньше говорил слов, а она… Пыталась мне пересказать все события, заставляя собрать меня заново. Вся война с Легионом, сбор Столпов Созидания был интересной темой для разговора, проходящей в моих потоках существования. Из которых я только сейчас пришел в себя и в силы. Тень не желая отпускать затуманила нас. Заставив драться вновь. Вновь сражаясь и вновь взять в руки меч. По его собственному велению, у меня не забирали вещи хотя и постоянно держали в обессиленом состоянии. У Тени были свои планы на меня. Я не желал вовсе возвращаться. И Садалана не желала меня отдавать. Я помню как всю ночь, мы сражались с отрядами Демонов, побеждая одного за одним он брал нас измором. Желая заполучить нас двоих. Он смог… Его тактика сработала, хоть и была несколько глупой и повторной. Возможно он так попросту забавлялся с нами.

И ныне я вспоминаю уже настоящее. Ныне спустя 3 дня моей активности, они решили перенести нас из Сурамара на Расколотый Берег, а после в один из порталов. Расколотый Мир Аргус пылал, и мы были там. Лишь пару дней назад меня перевезли. И все эти дни до этого меня пытали. Ожоги скверны стали заживать в виде каменных наростов на коже, отдаляясь все более серым вокруг. Кончики волос моих за это время обгорели. А я сам уже не имел сил для криков от боли. Мое сознание не поплыло лишь от того что я постоянно осмысливал весь свой путь что привел меня исключительно к этому. Но сегодня. Не было ни ожога. Ни пыток. Лишь Тень наведалась ко мне.

“— Аргус полон связующими звеньями с мирами Легиона вокруг. Ты не лишился зрения, лишь органов. Однако нету Святости без греха. Как мой пленник, и как исследователь Легиона, я могу провести тебя. За мной. —” не снимая кандалы, он сразу же повел меня за собой хотя и снял с моего распятия. Оставляя Садалану в своей клетке. Он прошел со мной через портал, направляясь в один из миров, и желая мне его продемонстрировать. Он красиво описывал его, желая даровать мне виденье с его видами, а с одним из этих миров, столь отдаленно похожим на Запределье. Летающие острова и были этим миром, но за одним сменились и сотни других.

“— Позволь мне рассказать историю. Изгнанник был совращен мною в тот период как апология твоего невежества привела ко мне. Его желания были вызваны невозможностью ответов от твоего Учителя. В то время как он отвлекся в Оке Бурь, от всеобщей воли и ненависти. Он обрел личный путь. Став одним из новых приверженцев Кель’таса, но стал бы куда выше. Он бы стал схожим мне. —”

“— Он бы тоже исчерпал терпение? Что и требовалось доказать. —”

“— Через жестокость рождается величие. Не ли это то что надо было Учителю по его учению? Цель всегда впереди средств. И как изменилась цель… Учителя? —”

Ты помнишь как взглянув на него, лишь ухмыльнулся. Желая ему ответить ты и вовсе был в тот момент в безумстве. Ныне весь твой подсчёт жизни окончен, и в эту продолговатую паузу ты подумал что в его словах есть толика нераскрытой загадки.

“— Учитель ставил цель превыше способов. Но Цель Учителя была не в могуществе, и не в создании всесильного. Он желал видеть мир избавленным от всех пороков. Он ненавидел скверну, так же как и аркану. Он ненавидел свет, также как и тьму. Он ненавидел друидизм, также как и некромантию. Никто действительно не управляет силами. Он представлял будто есть совет, олицетворяющий каждую из сил. И именно они решают каков будет следующий ход, и ведущие постоянную конкуренцию нашими руками. —”
"— Я его учил совершенно иному, мои идеи, мои мысли свелись к совершенно иным идеям. Само наше существование было бессмысленным колебанием сил, и я ставил ему во главу что мир это тюрьма без стен. А наша сущность брошена без него пустым фиалом без целей. Ныне мой ученик представляет лишь прах закрепленный на моем поясе, который я отдам тебе после завершения твоего становления. —"

Ты в тот момент прозрел и составил минимальную цепь событий. Учитель знал Тень, от чего и не сильно был огорчен своей смертью, и желал таким образом или передать меня ему, или закончить моё обучение. Дав мне полную власть. Изгнанник — ошибка Учителя и моя в частности, Но у меня возникало больше вопросов, на которые Тень собирался ответить.

“— Твой Учитель ещё задолго до падения Кель’таласа, возможно даже до твоего рождения путешествовал по планетам. Я помятую нашу встречу, что была несколько тяжелой в связи того что наше общение без арканы, было очень тяжелым. Однако, мы проводили достаточно много времени и общаясь. Я был таким же путешественником как и он сам. Нас свели общие странствия. Он потратил десятки лет, лишь на образование портала туда, как и я. Однако, мой мир был уничтожен Легионом, и он предал меня, оставив меня там. Он сделал меня таковым, каким я обязан быть. —”
“— Как и Изгнанник. Но Учитель изменил и развил твои идеи, что необходимо будет сделать и мне. Скажи, почему ты оставил мне броню и мой клинок, но держишь меня в кандалах? —” хоть я и не поверил ему в эту теорию.

“— Ты не пленник Легиона, скорее его часть, что в будущем формирует новые силы. А это… Лишь формальность. В Легионе я стал Исследователем, каковым мог стать Изгнанник и Учитель. А ныне станешь ты и твоя муза. —”

“— Коль в моей душе еще есть силы и стержень. Даже с откинутой моралью я имею цели и они расходятся с твоими. —” я и сам думал, является ли наш разговор со врагом аморальным? Возможно назвать поведение дракондора аморальным? А дуновение ветра? Мораль зачастую ставится как контрольный механизм для идиотов. Однако, возможно спокойно и существовать во благо и без него. Принципы это наш стержень, но не мораль. Ты так думаешь даже и ныне.

“— Ты не Сломленный. Отнюдь. Я видел столько боли, ее не растворить и не забить. И я думаю ты тоже. Даже ожоги, от которых многие умирают, дают тебе лишь больше сил. Однако, ты не умер. Ты куда сильнее нежели чем тот мальчишка которого я наблюдал еще в Запределье. —”
“— Чего ты хочешь? Переманить меня и её на свою сторону? Однако ты попросту рассказываешь в минимальных деталях, где-то в мире Легиона предысторию. —”

“— Отнюдь, не в мире Легиона, и отнюдь не далеко. Ты слишком слаб, что думать что бы думать где ты на самом деле. —”

После этих слов ты заснул, проснувшись, подвешенный нагишом там же где я и был. Было ли это лишь видение посланное демоном? Или ты просто уже схожу с ума. Почти все мои вещи были сняты там внизу. И я помню как ты закричал. Лучше просто промолчать, нежели чем говорить цитатами. Но я закричал. Во все силы, этот крик доходил и до Садаланы, чья клетка была пустой. Однако тебе оставалось ещё не столь долго висеть, все подходило к концу. Тень зашла к тебе в комнату, желая провести с тобой ещё один занятный диалог, но уже на Аргусе.

“— Это было видение?”
“— Воспринимай это как хочешь, это показательно будет для тебя. Ибо Бытие — Лабиринт. —”

Ты и дальше стоя в Анторусе как пленник, слушал его рассказы уже молча. И осознавая одно. Он перестал быть человеком… Человек не может иметь силы такого масштаба и таких представлений о Вселенной, как он. Рассказывая про цель Легиона, ты понимал его и праведность намерений, однако глупость выбивать одну энергию — другой. Давая одной власть на другой. Ты понимал бессмысленность борьбы Титанов, ибо они воевали не против Легиона, а против Хаоса, за Порядок. Ты понимал и множество других вариантов, все чаще слушая слова Тени. Уже даже без наручников.

“— А если Легион проиграет? —”

“— Вторжение Армии Света с Защитниками Азерота глупо против сил Легиона, даже сейчас. У них сейчас лишь одна атака. Которую они совершат и проиграют. Легион слишком много может. Саргерас уже окутал Азерот. —”

“— Невозможное, но вероятное следует предпочитать тому, что возможно, но невероятно. Так говорил мой отец. —"

Он лишь усмехнулся, покуда ты наблюдал поля залиты скверной, ощущая их. Ты был рассержен и в гневе, однако ныне тебя не воспринимают даже как врага.

“— Скоро ты станешь похожим на меня. Ты поймешь, ибо ты получил слишком много информации. —”
“— Ты обладаешь огромным представлением о мире, это видно. Однако, ты нарушил даже свой стержень. Ты и сам говорил что ничего в этой жизни не имеет значения и существования. Твоей идеей также была и идея о сверхсильном в обществе. Учитель пытался избавиться от неё, а я избавился вовсе. Ты же руководствуясь этой догмой, решил наконец отринуть свои основания. И ты их предал. —”

“— Думаешь я об этом не думал? Однако я лишь их доказал. Такой как ты колеблешься даже если Армия Света победит, но ты ненавидишь все вокруг, также как и мы. Ты не желаешь силы, однако я желаю и я получил и знания, что желаешь ты. Я лишь доказал что не важно ничего в округе. Предавая, разрывая и исследуя, как один из Исследователей Легиона путешествуя по миллионам их миров.”

“— И стоило ли этого того? Даже если я желаю с тобой пообщаться. И узнать тебя. Ты ведешь как апостол, ведя мне проповедь. Ты сумрачен. Но все сотрет время. —”

Он лишь усмехнулся, воздвигнув меня обратно, меня кинули в ту же комнату не вешая. Он сказал что мне надо ожидать либо Аутодафе перед Армией Света, или стать его частью. Хотя он и так знал какую участь я выбрал. Вероятней всего он отправит меня сломить, а после и её. Ты ждал Садалану, и интересовался её судьбой, как тут в клетку эту закинули её. С одеждой и всем остальным. Она была разбита, словно древняя скрижаль. Ты пытался её поддержать, демонстрируя лишь те небольшие вспышки от остатка той поникшей и потерянной любви оставалось мало времени. Но как говорил твой отец?

Невозможное, но вероятное следует предпочитать тому, что возможно, но невероятно. Перед уходом ты определил свою судьбу. Однако ты бел ею рад. Как только Тень собиралась выходить из комнаты, ты лишь мигом сказал..

“— В голоде, которым ты одержим до знаний, нет силы… за его мощью скрываются примитивные желания. Это пожирает тебя, и он пожирает других; само твое присутствие медленно убивает всех вокруг, питая его. Ты уже мёртв, вопрос лишь в том, скольких ты убьёшь перед своим падением. —” его высокопарное молчание, и дальшейший уход значил больше чем мои гневные слова.

Армия Света явилась на зов, и Анторус был объят битвой. Он пылал от сотен Кованых Светом, что считали целью спасти нас. Однако, нас с Садаланой разделили, и меня волокли на пытку к одной из Шиввар. Они считали что меня ещё возможно сподвигнуть на свою сторону, даже в тот час, когда Пылающий Трон был под осадой. Тень все еще не покидала целей. Но он даже не Тень. Чудовище? Естественно он может быть назван таковым. Учитывая его предательские намерения. Но в глубине души я испытывал и ненависть и сожаление.

Сотни клинков, что вонзились ему в спину, заставили бы любого сломиться, и ты думал об этом. Пока тебя вели, но вероятное свершилось. Отряд Кованых Светом, спасли меня. Желая наполнить меня силами. Они видели во мне не демона, а Защитника Азерот. Коим я мог называться, как и сотни других жителей этого мира, но я видел иную цель. Которую я демонстративно пошел выполнять. Благо все мои вещи по велению Чудовища были при себе. За Изгнанника. За Учителя, что был Учеником. Я желаю отомстить Чудовищу, завершив эту цепь гнева.

“— Я обязан отомстить. Вы спасли меня. Но я должен завершить начатое. У меня предстоит последний бой, завершающий веху бесконечной войны. —”

“— Как и у нас.
—”

Учитель был бы доволен, ты совместил свои деяния связанные с ученичеством, собираясь спасать не просто возлюбленную, но и свою ученицу. Брошенная? Возможно ныне она будет таковой. Изгнанник, Учитель, Сломленный, Чудовище, Брошенная. Все они отринули имя, в угоду новой личности, и в большинстве своем доделанной и более идеальной нежели чем прежде. Хотя Брошенная имела несколько огрехов которые привели бы её в негодность, как и Изгнанника.

Ныне же я проснулся в темноте, обретя цель вокруг сна. Если бы я мог, я бы описал о дальнейших событиях стих. Путь Скорби, что я прошел за те года и дни. Он был покрыт им. Но ныне поднимаясь по Анторусу я прочувствовал его. и понял что моя жизнь это данный путь.
Я сделал лишь набросок последующих событий. Они наконец сделали меня не Сломленным и Завершенным. Напомнив о цели. Вся моя история велась к этому моменту.



Пробираясь сквозь кроваво-черное ничто
Меня беспокоило лишь впереди оно
Словно белый ручей смотря на меня
Явственно до жути, явственно до жути
Я шел навстречу своему пути




Я шел не видя цели, не видя сути
Но страсть и месть затмило те пути
И словно явственно до жути
Я скрестил с Чудовищем клинки




И столь же явственно до жути
Я старался разглядеть в нем хоть что-то
Но там было пусто, там было ничто
Я осознал и лишь мгновение спустя




Мой клинок вознесся в небеса
И нежданно столь же явственно до жути
Передо мной был труп холодный
И лишь крик пронесся бурный
Но вскоре ощутил стон я дивный




И столь же явственно до жути
Я потерял её
Но я ощущал ничего
В последний раз я взял её за плечо
“И я люблю тебя моя душа”




И столь же явственно до жути
Мне явился дух тот старый
Указал тот путь, мне столь знакомый
Наставник выйдет из меня столь дивный
Отныне и я должен стать не Сломленным
А Завершенным




30 Ныне веха стала путем Завершенным




Но путь мой не был мне ясно оголенным
Я дальше шел не ведая страданий
Я подошел, и нежно прошептал я ей
“И я тебя всегда любил”




Не ведая дальнейшей цели
Я подошел к изменившему Суть
Я взял мешочки
Готовясь пройти Скорби Путь




Что позже похороню я там
Где дуэль была что оставила нам шрам
Но не забыл я и о ней
Я взял на руки, с собой




И свет от действий мой привлек
Невиданный отряд бойцов
Ты видывал дренеев, тауренов
Но не таких видал ты воинов




Что светом кованы и нас забрали
На тот невиданный корабль
Пока я тут дуэль окончил
Титана павшего навеки наказали




Ты оказался там, и на руках
Ты все еще держал, а прах
Ты не забыл, нося ранение
Ты видывал Азерот и ранее




Но никогда ты больше так
Не ощутил покоя впредь
Глядя лишь духом на небосвода гладь
Гармония вида прекрасна как никак




И только ты и приземлившись
Вступив на землю ту родную
60 И в краях родных ты очутившись
Взглянул на могилу одинокую




Сестры любимой, а с тобой
Была она, она что все еще жила
И ты взглянул, ведь та все еще любила
Покинул ее навсегда, пойдя домой




Ты плыл сквозь слезы, не уронив своей
Но остров тот а там колодец
Там ступив, словно никогда не был на ней
Оставив там свой венец





И тот венец в мешке том был, из праху
Воздвигнув Памятник Нерукотворный
Ведь ныне там, могила
А на могиле эпитафия;




“По кромке лезвия меня зовя
Ты шел сквозь свет и тьму
Но не сдержал свою мольбу
Заставив жить, судьбы оковы рвя”
77



Высокая Требовательность



Некоторые из идей используемые в данной анкете мне надо объяснить, ибо это сообщение я пишу в 2019 году находясь в небольшом городке в Словакии. Первая и самая главная идея, имя — Сломленный, или же Шинду. Идея не нова, например в тех же работах классического японского режиссераА киры Куросавы что повлиял на мою любимую вселенную, а такие фильмы как Цубаки Сандзюро или более известный Семь Самураев, имеют отражение в истории. Но одно из самых больших влияний и идей это КОТОР II, отношения Крейи и Изгнанницы вошли в основу отношений Учителя и Сломленного, а Крейя и Учитель имеют схожую цель для персонажа — персонаж нарратив, дающий мои идеи. Повествование подается мыслями героя показывая сразу две точки зрения — его нынешнее отношение к событиям, и его поступки показывающие его взгляды тогда. Что дает для меня возможность продемонстрировать столь близкий подход осмысления для каждого из нас.Лейт-мотив: КотОР 2, Набоков «Бледный Огонь», Дик «Мечтают ли андроиды оь электроовцах», мои трипы, творчество Акиры Куросавы, Второй Блейд Раннер, некоторые детали из 1984, в некоторых моментах даже Библия, история про Иуду и его современное восприятие, Хаски и некоторые из его текстов, Философские идеи Ницше, Канта, Макиавелли. НАПовская идеология в частности. Творчество Муцураева, Плацебо и эмоции от Списка Шиндлера добавились уже в УКР в 20 году.Повествование разделено на 7 глав, персонажей 7, а помимо этого и 7 цитат. Даже этих четверостиший позаимствованных у Набокова из бледного огня, которые так и отдают его самыми известными фразами тоже в конечном итоге будет 77. Почему семь? Я щас не буду расписывать псевдо философский текст. Я просто объясню. 7 дней сотворения мира, семь смертных грехов по данте, семь кругов чистилища, число из даты др моего, и.т.д.Inanis gloria (тщеславие)Invidia (зависть)Ira (гнев)Tristitia (печаль, уныние)Avaritia (алчность)Gula (чревоугодие)Luxuria (похоть, блуд)Сама суть закладывалась в грехах и построении мира, только внутреннего и внешнего, ибо все должно быть в балансе, даже с уклоном. Давая персонажей что влияют на Шинду, я хотел дать тех что будут строить и дополнять его внутренний мир, тех что будут его менять, открывать и показывать. Это история не сколь о эпичном персонаже, сколь о становлении личности, что и является моим tour de force как ролевика что строит сюжеты и персонажей.Сейчас заканчивая свой трип по евросоюзу, проехав Словакию, Венгрию, Австрию и Польшу, я лежу и страдаю от недосыпа недалеко от центра Кракова, и допивая какое то местное пиво за 3 злотых, я очень долго думал в своем роде, какая основная идея должна быть? Для меня она есть, сейчас уже 20 год, и я думаю что задача этой анкеты продемонстрировать путь. «Ныне не сломленный, а завершенный.» Что демонстрирует мой личный путь, связанный с обретением внутреннего счастья и взаимопонимания с самим собой, и прочими аспектами радостной жизни, для меня это своевольная демонстрация пути что проходил с ноября 18 по январь 20.

Орфография сохранена, т.к. я писал это все в трипе и не вижу смысла изменять там.




Отдельная благодарность:
За предоставленный ксс — Mixanus
За сделанную музыку — HenryhNecromancer
За нарисованные арты — Адоар
За взятые арты, также отдельная благодарность все художникам ;)



Вердикт:
Одобрено
Комментарий:


Здравствуйте!

Ваше творчество было рассмотрено по высокой требовательности.

Творчество, на основании нижеизложенного, одобрено.


Особенные моменты по творчеству рассказаны в личные сообщения автору. Указанные ошибки исправлены.

Избранный стиль и особый подход вызывает приятные впечатления от прочитанного.

Персонажу Сломленный присвоено +15 к уровню.


Если у Вас остались вопросы, касаемо вынесенного решения, то Вы можете обратиться ко мне в личные сообщения на сайте (https://rp-wow.ru/users/66), в Discord (AnyTweetAny#9517)
для обсуждения интересующих Вас моментов.

С уважением,

Проверил(а):
AnyTweetAny
Уровни выданы:
Да
12:03
00:02
797
22:24
+1
Добавлю артики, и исправлю ошибки в слоге. Где-то к субботе уже будет окончена работа. Мой графоманский труд трех месяцев.
Мне нравится
08:45
0
После прочтения… хотя кого я обманываю, на середине мне уже показалось, что я ослепла из за ксс. pepemelt
09:45
0
Буду играться со цветами
15:18
0
Как будто библию читаю… стоп.