Игровое имя:
Тинниэль

Заранее предупрежу уважаемых читателей: в квенте использованы непосредственные вставки видео с музыкальными темами, которые (на мой субъективный взгляд) должны дополнять музыкальным сопровождением те или иные главы и моменты повествования. Сделано мной впервые в качестве эксперимента. Нравится ли вам такой формат музыкального сопровождения или нет — после прочтения можете написать в комментариях.А теперь — приятного чтения.



Нет больше смысла быть живым. Всё рухнуло без остатка. Когда пало эльфийское королевство, со слезами на очах ты горевала. Ты потеряла всё: память, уважение и друзей. Одни — мертвы, другие — предали тебя. Зачем держаться за пустое? В конце вас всех ждёт одна лишь смерть. Зачем тянуть неизбежное? Протяну я руку помощи тебе, с последним шансом — без мучений. Тебе же хватит одного — присоединись же к нам...

— Нет… нет. — пробормотала эльфийка закрывая себе уши.

Присоединись к нам! ПРИСОЕДИНИСЬ К НАМ!!!

Заткнись! — с этими словами эльфийка проснулась и с полным злобы взглядом осмотрелась.

Нет, в доме никого не было кроме спавшего в другой комнате сына Вел'Риана. Сорокалетний эльф, уже самостоятельный и крепкий юноша, а к нему любящая мать всё относилась как к ребёнку, последнему и самому ценному, кто у неё остался после этой войны и геноцида. Больше в доме не было никого и ничего ценного для капитана следопытов. Лишь портрет над кроватью, где были запечатлены статный эльф с ярко-рыжими волосами и стройная золотоволосая эльфийка — Андор и Тинниэль Солнцекрылые. Этот портрет и цепочка с дорогим медальном остались последними напоминаниями о павшем в неравном бою супруге.

Дабы вернуться ко сну Тинниэль решила немного прогуляться по дому. Скрип повреждённой кровати и босыми ногами ступая по коврам, капитан направилась в гостиную комнату. Огромная зала с большим столом посередине и множеством стульев вокруг него. Когда-то здесь род Солнцекрылых любил принимать пищу или просто встречаться разом за тёплыми домашними беседами, причём часто прибывали и те Солнцекрылые, кто был не в Луносвете а совсем далеко — в Даларане и других землях, людей и дворфов. На стенах всегда висели портреты видных членов рода, картины с пейзажами и зеркала. Сейчас почти все иллюстрации были сняты и стояли прислонённые к стенам, прикрытые простынями и плащами дабы зря не пылились. Зеркала висели грязные и разбитые а магические светильники погасли.

В других комнатах сохранились книжные шкафы и даже уцелела семейная большая библиотека. Но несмотря на это, в доме было как-то пустовато и безжизненно. Тинниэль обходила каждую комнату изучая её взглядом и беря некоторые особо приглянувшиеся её взору предметы. Крутила их в руках, любовалась ими: сколько драгоценностей, подарков и изделий осталось дома целыми. Грустно вздыхая, Солнцекрылая возвращала их на свои места — завтра она со всем этим распрощается. Возможно, навсегда.

Эльфийка вышла на балкон — в лицо ей ударил порыв холодного ветра и не самый приятный запах. Это был запах смерти, запах опустошения. Иными словами его сложно было описать — это с учётом того что улицы Луносвета уже были очищены от гниющих трупов и ошмётков плоти. Убирался мусор и постепенно разбирались баррикады — материалы шли на ремонт зданий, городских стен и укрепления за пределами города.

Некогда прекрасный город высших эльфов, гордость всего народа и поражавший воображение всех редких иноземных путников и ярко сиявший даже в ночи стоял в сумраке. Городские пейзажи и вид окрестностей вплоть до горизонта вызывал лишь депрессию. Всматриваясь в полутёмные улицы и заброшенные здания Тинниэль иногда казалось, что она видит слабо светившиеся полупрозрачные фигуры. Призраки? Скорее всего — тысячи эльфов были зверски растерзаны нежитью в Луносвете и души неупокоенных жителей и воинов скитались по городу по сей день. А сколько призраков павших за стенами города? Этого не знал точно никто. Да и дальше деревни Лёгкий Ветерок идти отваживались лишь немногие.

Постояв на балконе, Тинниэль вернулась обратно в дом и по винтовой лестнице стала подниматься на самый верх башни. Там расположилась обширная площадка под прекрасным куполом и с единым балконом, с него можно было рассматривать Луносвет со всех сторон просто ходя по кругу. Северная сторона выходила прямо на королевский дворец и на остров Кель'Данас. И если в окнах королевского дворца ещё горел свет, то Кель'Данас был погружён во мрак. Не светил больше столп света в небо, не сиял он ярко ночами как в прошлом и не радовал души эльфов одним взглядом на себя. Просто безжизненный остров, где даже нежити не осталось толком. Пусто было и там, и на душе.

Потратив час на лицезрение мрачного Луносвета в ночи, Тинниэль вновь почувствовала сонливость. Спустившись по лестнице и закрыв за собой дверь, эльфийка вернулась в свою спальную комнату и улеглась в кровать заснув мирным сном. Последним в своём доме.

Проснулись мать и сын ближе к середине дня, но погода за окнами не особо поменялась: небо всё также было закрыто тяжёлыми тёмными тучами и дул порывистый холодный ветер. Тинниэль сразу же взялась за сбор оставшихся припасов: три вещевых мешка, в которые были сложены вещи, дорогие драгоценности, провиант, несколько лёгких поясных сумок также забитых до отказа. Увы, забрать с собой всё что хотелось не представлялось возможным — много что придётся оставить здесь. Может они отойдут кому-то из остающихся в Луносвете родственников, а может разойдутся по рукам других эльфов.

Сын Вел'Риан уже успел одеться, после он застал мать за разбором портретов, своего и совместного портрета с ныне почившим Андором Солнцекрылым.

— Мам, а портреты зачем? Всё с собой хочешь унести? — спросил молодой эльф расчёсываясь.

— Не всё. А то, что дорого мне больше всего. Что осталось дорогим… — ответила подавленным тоном Тинниэль, высвобождая полотна из рамок, а после аккуратно сворачивая их в рулоны. Останется их только укутать покрывалами и положить в тубусы. — Иди на кухню, позавтракаем как раз.

Вел'Риан спустился на этаж ниже, где кроме ещё нескольких комнат для гостей расположилась и кухня. Освещаемая лишь одной свечой и погружённая в полумрак. Раньше тут трудились несколько поваров и кухарок сразу, почти всегда кипела работа и стоял приятный аромат готовящейся еды. А сейчас в воздухе витала пыль, да под потолком кухни появилась паутина. На печке уже стояло две кастрюли: одна с приготовленным горячим мясным супом, и вторая с ещё одним изысканным блюдом. Книга рецептов, по которым еда и была сделана, лежала рядом на столе. Заглянув в раскрытую книгу, эльф разложил пищу по тарелкам и достал столовые приборы. В этот момент на кухню зашла Тинниэль вытиравшая руки влажными салфетками.

— Кушай, Вел'Риан. Да побольше...

— Всё же не съедим за раз… — заметил с удивлённым взглядом эльф, начав с горячего супа. Как же грело подаваемое блюдо, а аромат мяса так дразнил приманивая к себе.

— Знаю, но съешь как можно больше. Еды такой нам не видать отныне ещё долго, — настояла Тинниэль берясь за свою тарелку.

Ели в спешке. Прямо на кухне. Суп был очень вкусным и хотелось съесть ещё, что эльфы и сделали. Доев уже вторые порции, Тинниэль наложила в эти же тарелки второе блюдо, более плотное. Вел'Риан не привык есть много. Ему, как магу, не особо нужно было так много калорий, но если мать, знающая толк в выживании, ему говорила есть больше, то он и ел больше, через силу. Наконец он убрал тарелку честно сказав, что больше не может. Тинниэль понимающе кивнула продолжая с аппетитом уплетать свою порцию за обе щеки. Наконец, наевшись до отвала, и капитан следопытов убрала тарелку в сторону.

— Суп возьмём с собой, жидкая пища будет полезна на первое время. Неси мешок сюда.

Пока Вел'Риан бегал за мешком по всему огромному дому, Тинниэль обвязала кастрюлю с супом веревками дабы крышка случайно не упала и всё содержимое не вылилось по дороге. Закончив с обвязыванием кастрюли, кель'дорай поместила её в принесённый мешок и с ним покинула кухню.

— Одевайся, я буду через несколько минут.


Вел'Риан оставил свою полюбившуюся робу из крепкого материала на спинке кресла и оделся в обычную походную одежду, что с мешковатыми карманами на штанах, и на куртке. С собой эльф захватил тогда и всё самое необходимое из чародейских приблуд, а также посох с синим кристаллом на навершии. Затем взвалил себе на спину один из трёх вещевых мешков.

— А остальные как понесём? — спросил громко Вел'Риан дабы мать его услышала.

Тинниэль уже вышла из гостиной в доспехах и одежде следопыта, с которыми она прошла всю эту бойню в Кель'Таласе: от начала южных рубежей и до конца, до острова Кель'Данас. Зелёная краска на доспехах во многих местах стёрлась, кое-где латы были посечены, а на одежде из дублёной кожи осталось множество царапин и бурые пятна усохшей крови. Капитан взвалила себе на спину второй вещевой мешок с парой тубусов, взяла лук и колчан со стрелами на пояс.

— Третий ты несёшь. — заявила капитан сухим голосом.

— Тяжело же… — заметил было Вел'Риан.

— Ты жить хочешь? Не среди эти сумасшедших новоявленных демонопоклонников? Неси давай. Тяжело в пути, хорошо впереди. — настояла Тинниэль властным тоном.

И так, груженные вещами, мрачные и опечаленные, мать и сын стали спускаться по лестнице вниз покидая свой родной, богатый дом. У дверей их встретил слуга, что пережил бойню в Луносвете, и продолжал следить за домом. Ему следопыт отдала ключи на хранение и велела передать их только представителям рода Солнцекрылых, если они вернутся в родной особняк с башней.

— А что же вы, леди Тинниэль? — спросил услужливо слуга, делая небольшой поклон.

— Я не вернусь сюда более. Луносвет отринул меня, отринул своё прошлое и свои идеалы. Кель'Талас пал дважды — сначала под пятой людского принца-предателя, а теперь под пятой нашего принца-предателя. Ради чего? Скверны демонов? — ответила та с риторическим вопросом.

— Я понимаю вас, леди Тинниэль… очень жаль, что вы покидаете родину… я буду хранить ключи бережно и передам их только представителю рода Солнцекрылых как вы и велели. — печально вздохнул, слуга беря ключи. — Жаль, что вы больше не вернётесь...

— А может быть и вернусь… с армией, что уничтожит предателей и наставит вас на путь истинный. Шорель'аран. — подумав, ответила капитан и повернулась спиной к дверям дома. В одном из подсумков она спрятала ключ от входной двери в родное гнездо.

— Ал диель шала, леди Тинниэль. — поклонился ей вслед слуга.


На улицах Луносвета было днём уже более живо чем ночью, но это совсем не те величественные и прекрасные дни, что были ранее. Торговцы у тележек и самодельных прилавков, пытались что-то продать из своего добра, и заработать себе на пропитание. Часть лавок и магазинов были закрыты — тяжёлые засовы и замки на дверях наглядно говорили об этом. Лишь стража неусыпно несла дозор и днём, и ночью, сохраняя порядок и спокойствие на улицах полупустого Луносвета. Пока капитан с сыном шли по главным улицам города, на них постоянно кидали косые взгляды эльфы крови. Многие знали Тинниэль как ярого патриота и консерватора, что лично организовала несколько активных групп протестующих против осквернения народа демонической энергией. Их винили в организации мятежа, пытались арестовывать и пару раз дело доходило до потасовок со стражей. Сейчас почти все активные высшие эльфы были сосланы из Кель'Таласа, остальные кель'дорай шли за ними на юг — в знак протеста против измены собственным же идеалам. Теперь в их числе была и Тинниэль. А ведь ещё недавно она сама помогала организовывать группы беженцев...

Много же знакомых лиц с зелёными глазами видала теперь Тинниэль. Она шла по улице и обменивалась с ними взглядами полными взаимного презрения друг ко другу. Единый народ, что пережил геноцид и потерю всего священного сейчас раскалывался на глазах, и этот раскол был оформлен окончательно решением Лор'Темара Терона и магистром Роммата изгнать всех недовольных высших эльфов. Так и прошла капитан с сыном и вещами до врат городских. Здесь ещё сохранилась ярко-зелёная растительность, деревья с ярко-золотой листвой и тюльпанами среди моря травы. Но всё это выглядело как-то блекло и безжизненно.


За пределами эльфийской столицы жизнь словно угасла: лишь конная и пешая стража в красных доспехах осталась патрулировать дороги, а те кто жил в уцелевших поместьях и своих особняках с фермами превратили дома в небольшие крепости с высоким забором из кольев. После наступления сумерек из этих домов никто не выходил. А ведь когда-то здесь ездили кареты, ходили торговцы, пришедшие из других земель королевства, проходили ярмарки и праздники...

Отойдя на несколько миль от города по дороге, Тинниэль остановилась и обернулась, дабы в последний раз увидеть родной и дорогой её сердцу Луносвет. Родные высокие стены, что не смогли сдержать натиск многотысячных полчищ нежити; величественные и прекрасные шпили с башнями, что возвышались за стенами и над большинством городских зданий. Главные ворота города; сейчас сломанные и лежащие друг на друге, а под ними шла проклятая тёмно-серая земля — тропа Мёртвых. Незаживающей раной она протянулась от городских врат на юг, мимо места последнего боя генерала Сильваны Ветрокрылой, через реку Эрлендар и дальше в леса. Идти предстояло вдоль Тропы Мёртвых кишащей нежитью. Сущее самоубийство, но пути назад не было.

Тинниэль и Вел'Риана нагнала ещё небольшая группа высших эльфов тоже изгнанников. Группа сразу увеличилась до семи эльфов и таким маленьким составом она двинулась дальше по дороге. Зелёное море травы, жёлтые тюльпаны и древа с золотистой листвой, на половине пути ещё внушали некую иллюзию спокойствия и ей старались насладиться вдоволь.


Деревня Лёгкий Ветерок. Тинниэль помнила как пробивалась через неё со своим отрядом два года назад, как она была усеяна телами несчастных мирных эльфов и отчаянно защищавшихся мечников, и следопытов. Сейчас деревня снова ожила благодаря беженцам и солдат, которые оцепили её и защищали от нападений Плети — Тропа Мёртвых была прямо за ближайшим холмом. Эльфы крови ремонтировали дома, разбирали завалы и мусор. У дороги уже выросло несколько надгробий с именами захороненных здесь павших воинов и жителей. Но всё равно зрелище печальное и вновь воцарившаяся в деревне жизнь никак не радовала.

Следопыты мрачными взглядами провожали новую группу изгнанников из Кель'Таласа, понимая что они не первые и не последние. Вдруг среди них раздался немного знакомый голос для Тинниэль Солнцекрылой.

— Капитан! Капитан Тинниэль! А вы что здесь делаете?!

Эльфийка оторвалась от своих тяжких раздумий навеянных уходом и тяжестью вещевого мешка на спине, и стала озираться. Один из эльфийских следопытов, что стоял на баррикаде, уже спускался с неё и шёл навстречу группе беженцев. За ним последовали ещё двое следопытов.

— Инелиан, какое тебе до них дело есть?! Я не разрешала покидать баррикаду! — заявила шедшая за следопытом эльфийка с парой мечей на поясе.

— Одну минуту, леди Сарейна! Я только спрошу, — ответил ей Инелиан.

Воспоминания вновь окутали эльфийку и она вспомнила. Следопыт Инелиан, тот самый, что наравне с ней участвовал в штурме той самой деревни троллей. Которую Тинниэль, пользуясь исполняющей обязанностями погибшего капитана отряда, приказала сжечь до тла и перерезать всех кто мог уцелеть. Прошло около 100 лет с тех событий и долгое время Солнцекрылая, тогда ещё будучи сержантом, ничего не знала о судьбе Инелиана. Думала, что он погиб, но сейчас он стоит перед ней. Живой и здоровый, сияющий уверенностью… и Скверной. Его глаза ядовито-зелёного цвета смотрели на Тинниэль с радостью, а капитан ответила полным презрения взглядом.

— Я уже думал что не увижу вас живой, леди Солнцекрылая! Но… но вы живы… и почему вы на меня так смотрите? — начал радостным тоном следопыт Инелиан, но презрительный взгляд очей капитана осадил его.

— На тебя? Ничего особенного. Ты просто предатель. — ответила та сухим безэмоциональным голосом.

— Я??? Леди Солнцекрылая, это клевета с вашей стороны. — возмутился следопыт положив руки на пояс и идя рядом с Тинниэль. — Я остался верен нашему народу и сейчас на рубежах защищаю его от полчищ тьмы. Что лезут к нам с юга.

— И? — спросила эльфийка даже не поворачивая к нему голову.

— В тот час, когда тысячи были зверски убиты, весь народ забыл старые распри и объединился дабы выжить. И вы покидаете свой народ?

Капитан следопытов продолжала на него взирать надменным взглядом не проронив ни слова, ожидая от своего бывшего соратника дальнейших пояснений его же слов.

— Вы называете меня предателем, в то время как сами трусливо убегаете поджав хвост! — вспылил Инелиан. За что тут же получил по лицу от Тинниэль — кулак в кожаной перчатке и со стальными «пальцами» бил очень больно.

— А ну, руки здесь не распускать! — тут же с криком вмешалась следопыт Сарейна, натягивая тетиву своего лука и тыча стрелой чуть ли не в лицо Тинниэль.

Высшие же эльфы одобрили слова капитана а кое-кто даже полез её защищать, но она сама остановила намечавшуюся кровавую драку:

— Ты у них за командира, следопыт Сарейна? Сколько лет тебе? — спросила Солнцекрылая с каменным лицом.

— Не важно! Не сметь нарушать здесь и без того шаткий порядок, который мы кровью и потом восстановили! — строго добавила Сарейна.

— Нет, это именно важно. Сколько лет и как командиром стала? — также спокойно переспросила Тинниэль.

— Я заслужила право быть командиром.

— Но опыта ты явно не набралась в силу возраста. — добавила с насмешкой капитан. — Ибо будь ты старше, то ты бы знала, что в упор застрелить из лука невозможно. Стреле не хватит скорости дабы набрать пробивную силу, это раз. А два...

На этих словах кель'дорай одной рукой сбила наставленный на неё лук вместе со стрелой, а затем легким пинком оттолкнула от себя эльфийку крови. И лук Сарейны остался у Тинниэль, впрочем, она его вернула владелице и подбросила вещевой мешок на спине.

— Я это запомню, капитан. — хмуро добавила Сарейна принимая лук и подбирая стрелу с земли. — Я всё же надеюсь, что обойдётся без нарушения порядка? Плеть нападает на нас ежедневно, а из-за ваших действий, высшие эльфы, вы только обрекаете нас всех на гибель.

— В таком случае, мы не станем задерживаться в вашем королевстве. — заявил один из изгнанников в группе, деловито закидывая посох на плечо. — Идём, братья и сёстры.

— Инелиан, ты со мной идёшь. — заявила вдруг Сарейна следуя за группой изгнанников.

— Куда иду? — удивился следопыт, приходя в себя после удара по лицу и увиденной потасовки.

— Сопроводить их до моста.

— Так всё же может объясните вашу мотивацию на уход, леди Солнцекрылая? Вы решили бросить свой народ? Я слышала, в отличие от вашего друга Инелиана, о вашем героизме, подвигах и талантах командира. Вы могли бы достичь новых высот и помочь нам, детям крови, восстановить справедливость. — расспрашивала следопыт Сарейна.

— Вы решили бросить нас, а не мы. Мы не можем смотреть на то, как наши тысячелетние идеалы, традиции и верность пошла прахом. Всё потому что вы боитесь сдерживать этот голод в себе, боитесь его утолять по чуть-чуть, при помощи артефактов и чистых источников тайной магии. Нееет же, вам подавай всё и сразу. Клюнули вы на эту проказу под названием Скверна, как рыба на крючок с аппетитным червячком… — уже более злобно отвечала ей Тинниэль, последний раз наслаждаясь видами Лесов Вечной Песни.

— А теперь вы все ей поражены и прокляты! Видели бы наши предки то, до чего вы пали! — заявил громко всё тот же целитель из группы изгнанников.

— То зло, что в своё время поразило орков, теперь поразило и вас. Причём вы сами это добровольно приняли! — вторила ему ещё одна эльфийка.

— Вы втоптали в грязь наши тысячелетние ценности, а теперь последних патриотов изгоняете из своего дома! — гневно воскликнул ещё один эльф с посечённой двуручной секирой за спиной.

— И командиров, что способствовали спасению в этой кровавой бойне мирных жителей. А теперь спешно затыкаете дыры в командовании теми, кто ещё до звания командира не доучился. В спешке всё у вас происходит — кадровый голод. — добавила следом Тинниэль нравоучительным тоном.

— А кто вам мешал остаться? Кто вам мешал не принимать Скверны, если вы так верны старым идеалам? — пыталась парировать ответными вопросами следопыт Сарейна.

— Вы. Вы и ваши лидеры. Принц Кель'Тас, наместник Лор'Темар Терон, магистр Роммат. Ещё два года назад я защищала их у Солнечного Колодца, пока они уничтожали осквернённую святыню. А сегодня они все дружно вонзили мне и сотням других кель'дорай отравленные ножи в спину. — процедила сквозь зубы Тинниэль, пнув лежавшую на дороге голову упыря. — Они сказали вам всем, что мы — не часть народа. И мы должны были смириться и жить в атмосфере презрения и ненависти к нам? А может нам стоило дождаться момента, когда вы будете убивать нас?

— Ваша правда, леди Солнцекрылая. Но у меня своя. Я же вижу в вашем поступке малодушие… и безумие. Вы не сможете уйти на юг. Всё что на юге — в руинах и отравлено. Вы обрекаете себя на гибель! — ответила Сарейна после минуты молчания.

— Куда лучше будет гибель в бою со злом, чем трусливое присоединение к другому злу, впитывая Скверну, — отрезала капитан.

За такими спорами эльфы дошли до нынешней границы Кель'Таласа, которую на данный момент они могли более-менее контролировать. Река Эрлендар, что текла на запад и впадала в море. Её тёплые воды в былые времена были одним из любимых мест отдыха, рыбалки и охоты, но теперь по дну реки прошла Тропа Мёртвых и воды ниже по течению стали грязными. И единственным способом пересечь реку являлся уцелевший мост.


— На сим мы вас оставляем — мы и так далеко ушли от деревни Лёгкий Ветерок и должны вернуться. — заявила следопыт Сарейна с опаской поглядывая на раскинувшийся впереди неживой лес, тонувший в мрачных синих оттенках, словно туда солнце вообще не светило. — Могу лишь пожелать удачи вам, капитан, и вашим попутчикам.

— Несмотря на вашу грубость, леди Солнцекрылая, я тоже желаю вам выжить в вашем пути навстречу неизвестности. — пожелал удачи и молчавший до этого Инелиан. — И всё же я надеюсь, что вы образумитесь и вернётесь в Кель'Талас.

— Вернёмся когда-то. Дабы свергнуть засевших в дворце Солнечных Скитальцев предателей и освободить вас от проклятия. — ответила Тинниэль и дёрнула за рукав своего сына. — Идём, друзья.


Некоторое время эльфы крови провожали семерых уходивших изгнанников пока те не перешли мост и не стали сливаться с тенями Призрачных Земель. Затем следопыты поспешили обратно к деревне Лёгкий Ветерок, а кель'дорай шли дальше и дальше по дороге. В глубины заражённого ядами Плети леса, который некогда был прекрасной частью лесов Вечной Песни. Сейчас, куда не посмотри, тёмная пожухлая трава, увядшие цветы и грибы. Большие и маленькие. И все слабо светились в лесном полумраке, а от некоторых старых грибов сквозь дыры в шляпках подымались зловонные споры.

— В этих лесах всё ещё хозяйничает нежить… и они продолжают тут всё отравлять, — безрадостным тоном сказал незнакомый эльф-целитель. — А ведь такое грозило и уцелевшим лесам на севере, и нашей некогда прекрасной столице.

К счастью, Тропа Мёртвых шла правее от главного тракта и располагалась в низине, поэтому внезапного нападения бродячих свор нежити можно было не бояться. Дорога шла вверх и часто петляла под сенью могучих древ. Их кора уже поросла тёмным мхом, грибами-паразитами, а с веток свешивались клочья паутины. От мрачной атмосферы становилось немного не по себе, а о жизни тут намекали разве что противные визги заражённых мрачниц и больные прыголапы, мелькавшие среди зарослей по бокам от дороги.

— Уже начинает смеркаться… в эти земли никто кроме таких как мы больше не ступал сюда, — заметил снова высший эльф жрец прижимая к себе эльфийку, видимо, его супругу, и свою маленькую дочь.

— Мы должны найти себе приют временный, — сказал второй эльф с секирой, которая уже была у него не за спиной а в руках. — Иначе наш конец будет вопросом времени.

— Приют будет впереди, — сообщила Тинниэль взяв в руки свой верный лук.

К сожалению, неся на себе увесистый вещевой мешок с двумя тубусами и второй рукой придерживая привязанную к нему кастрюлю с супом, было невозможно нормально стрелять. Лук Тинниэль держала больше для успокоения себя самой. Мрачная и пустая дорога с уже прорастающей сквозь брусчатку травой шла вперёд, пока деревья внезапно не расступились и впереди не появились эльфийские сооружения: высокая башня с острым каплевидным шпилем и крылом рядом с ним, большое здание таверны и несколько брошенных домов. Солнцекрылая сразу узнала это место, которое снова болезненным эхом отозвалось из прошлого — это был Транквиллион.




Транквиллион в своё время был небольшим, но уютным городом эльфов в южной части «Лесов Вечной Песни». Через него проходил главный тракт ведущий к Луносвету, в его окрестностях располагались святилища Луны и Солнца — сакральные места для высших эльфов. Однако городок не имел никаких стен для защиты и всегда полагался на мастерство его защитников. Во время атаки Орды, отряды следопытов фланговыми и тыловыми ударами сдерживали натиск врага. Своими усилиями они смогли продержаться до подхода основных сил. Среди всех отрядов особо отметилось соединение под командованием Солнцекрылой. Но Третья Война для Транквиллиона оказалась роковой — городок не имел никаких шансов устоять и дабы не превращать его в братскую могилу, эльфы сами покинули его. Ибо иной надежды на спасение не было. Но полчища падшего принца Артаса Менетила обошли городок стороной и сейчас он мрачный и заброшенный, стоял в самом сердце нового покинутого региона на карте Азерота — Призрачных Землях.

Группа изгнанников прошла по дороге которая разделялась на две параллельные высаженными по её центру деревцами, ныне усохшими. Дорога вывела эльфов на площадь центр которой венчали статуи двух танцующих эльфиек. Грациозные и прекрасные, сделанные из светлого и прекрасного мрамора, словно выцепленный из жизни настоящий танец двух прекрасных эльфийских дам, запечатлённый скульптором и украшающий Транквиллион. Никаких лишних выступов и линий, всё идеально и гармонично. Увы, статуи уже были покрыты пылью, так как некому было за ними ухаживать. Тинниэль подошла к статуям с грустью в глазах: хоть тут даже декоративный забор сохранился по обе стороны, все цветы вокруг увяли, а от скамеек остались лишь каркасы из мрамора.

— Мы станем здесь в Транквиллионе. Лучше сразу взять здание пригодное для круговой обороны, нежить может напасть в любой момент, — распорядилась Тинниэль наконец-то снимая с себя тяжёлый вещевой мешок и кастрюлю.

Таким зданием беженцы-кель'дорай выбрали двухэтажную таверну, где был простор и можно было разложить свой нехитрый унесённый из родной земли скарб. Тинниэль пыталась опротестовать такое решение: большой парадный вход в таверну было крайне сложно даже забаррикадировать, а на второй этаж прямо с улице вёл винтовой подъём, но решила довериться решению большинства. Сама же капитан двинулась к зданию напротив — высокой эльфийской башне. Внутри царили запустение, беспорядок и отчаяние. По винтовой лестнице капитан следопытов поднялась наверх, медленно ступая по ступеням и слушая, как её шаги эхом отдаются от стен башни. И вот верхняя площадка с широким обзором на прилегающие земли. Капитан остановилась переводя дыхание, затем бережно положила рядом с собой лук, поправила свой поношенный плащ и уселась на пол смотровой площадки...


Где-то за спиной на востоке, среди пораженных порчей деревьев, укрылось святилище Солнца. Ещё дальше, за небольшой грядой скал находился Анклав Странников — штаб-квартира и небольшая крепость Странников Луносвета в недавнем прошлом. Обитаема она или нет — неизвестно. А перед лицом капитана раскинулась западная часть этого края, и без слёз на неё смотреть было невозможно: Тропа Мёртвых уродливым тёмным шрамом шла с юга на север и отчётливо выделялась среди тёмно-синей травы и грибов. Разбитыми эльфийскими баллистами и труповозками мертвяков была заставлена эта дорога, в свете постепенно восходящей луны блестели кучи костей на этом шраме. И толпы нежити, мелкими отдельными точками или кляксами свор разного размера, шатались по Тропе без дела туда-сюда.

С отвращением Тинниэль отвела взгляд от этого уродливого шрама на её родной земле и устремила свой взор вдаль, за горизонт. Среди деревьев можно было разглядеть совсем далеко шпили родового замка Ветрокрылых. Для капитана это место также было близко: именно там она попыталась отбить замок у культистов и воскрешённых из павших эльфиек банши, но им ударили толпы мертвецов с тыла. Дабы не погибнуть, отряд отступил от Шпилей Ветрокрылых, но много павших воинов Кель'Таласа осталось там лежать. А там сейчас происходит? Тинниэль и думать не хотела о том, что культисты из числа предателей-людей там могли устроить для своих кровавых ритуалов — у неё на глазах тут же выступали слёзы, а к горлу подкатывал ком.

Где-то за складками местности раскинулась ещё одна деревня. А ещё дальше было море. Как хотелось снова взглянуть на море и на родные берега — южная часть лесов была для Тинниэль родным местом.

— Простите меня… я не смогла вас защитить… мы не смогли защитить самих себя… и теперь мы — изгнанники, — звонким голосом, сдерживая плач и горестные мысли, произнесла Тинниэль закрыв лицо руками.

Так и просидела Тинниэль час на вершине башни, созерцая безжизненные пейзажи. С большим трудом капитан себя заставляла сохранять спокойствие. Её рука потянулась к личной записной книжке, затем шелест страниц и остановка на 98-й странице, где была последняя заметка датированная вчерашним вечером. Взмах рукой. Из сгустка арканы появилось перо с магическими чернилами и Тинниэль взялась за новые записи… Остановилась она лишь на двух исписанных листах. Но эмоции не покидали её, и Тинниэль на новой странице принялась рисовать. Чернилами по бумаге, как могла, стараясь не оставлять клякс и разводов. И вот та самая башня Транквиллиона, на которой сейчас сидит капитан, изувеченные войной и чумой леса. И шрам Тропы Мёртвых, что пересекал низину словно кинжал, прошедший через плоть с ударом прямо в сердце — в Луносвет. Зарисовав этот печальный пейзаж, Тинниэль развеяла и сгусток арканы вместе с пером. После чего направилась вниз по винтовой лестнице, кладя книгу в чехол на поясе. Уже успело стемнеть...

В таверне которую заняла группа изгнанников были найдены не только столы и стулья, но и даже целые кровати со шкафами, наполненными книгами. В центре помещения, на месте где был искусственный бассейн, уже развели костёр и раскладывали рядом свои небольшие пожитки. Вот эльфийка сидела на кресле со своей дочерью на руках, приобняв её рукой за голову, и напевая тихую песнь. Её супруг-целитель сидел на спальном мешке опустив голову и закрыв лицо руками, нерушимо словно статуя. Остальные эльфы изучали оставшиеся в таверне книги и записи дабы отвлечь себя от мрачных дум.

— Мама, мы тут пока раскладывались внутри, нашли кое-что. Это оставили предыдущие изгнанники. Вот, почитай, — Вел'Риан отошёл от стола с разломленной напополам столешницей с парой записок ещё не покрывшихся слоем пыли.

Капитан отложила лук в сторону и взяла бумаги. Старая пожелтевшая бумага, однако следов от дождя или грязи нет, что говорило наглядно о том, что записки оставили здесь не так давно. Лёгкое дуновение холодного ветерка всколыхнуло страницы и перевернуло несколько листов книги на ближайшем столе. Капитан пробежалась по обеим запискам взглядом:




На обратных сторонах записок шли инструкции и нарисованный от руки примерный маршрут. Эти места капитан прекрасно помнила по-памяти и тут же воспроизвела их у себя в голове: стрелки нужного пути шли прямо по главной дороге на юг с небольшим привалом — на листе он был отмечен крестиком — в здании заброшенной фермы. Но ближе к Эльфийским Вратам на Талассийском перевале стрелочка ещё у усадьбы Соллиден стала забирать вправо, образуя странную дугу, и лишь у отметки врат возвращаясь обратно на дорогу. И в самом низу схемы был поставлен жирный знак вопроса.

— Честь и хвала тем, кто оставил эти записки со схемой. Я хоть и помню те места по-памяти, но эти недавние записи лучше всего говорят о ситуации здесь, — сказала Тинниэль возвращая записки обратно на стол. — Меня только смущает этот крюк по пути на юг, что находится такое страшное на дороге, что это место обогнули?

Ознакомившись с той самой схемой маршрута, остальные эльфы смогли лишь предположить, что там находится большое скопление нежити или фанатики Культа Проклятых проводят некий опасный ритуал. Версий было много, но никто не хотел их проверять на деле даже при «свете дня». Перешли ко времени позднего ужина, ибо за долгий пеший путь все успели сильно проголодаться и первой пищей на потребление пошла кастрюля с супом.

Суп успел остыть в дороге, но при помощи простой магии и огнива удалось разжечь костёр, а над ним повесить греться мясной суп. Все с нетерпением ожидали еды, дабы скоротать это самое ожидание принялись знакомиться.

— Для нас огромная радость и везение, что мы идём вместе с вами, леди Тинниэль. У нас в этом маленьком коллективе появилась сразу уверенность, что мы сможем покинуть Кель'Талас живыми и мы не погибнем где-то по пути на юг, — говорил рослый широкоплечий эльф натачивая свою секиру точильным камнем. — Позвольте мне представиться, Синмарин Дыхание Лета. Увы, не был я славным воином, но хорошим ремесленником. И дом свой я стал защищать с этой секирой в руках.

— Что же заставило тебя покинуть дом родной? Гибель всех родных? — спросила Тинниэль, изредка помешивая суп деревянной ложкой найденной здесь же в таверне.

— О нет, леди Солнцекрылая. Хуже… гораздо хуже… моя семья выжила, но они отвернулись от меня и наших традиций. Пали под энергией Скверны и пытались меня обратить к ней силой. Стражу даже вызывали. Я не выдержал и… я поднял руку на свою жену, милую Алуриль. Мы прожили с ней вместе столько, а вчера я несколько раз ударил её. — Синмарин вздохнул и поправил декоративный обруч на голове, что поддерживал его длинные волосы в нужной форме. — Я понял, что я совершил и жалею об этом. Но я не жалею о своём решении покинуть родной дом и отправиться подальше от тех, кого я своими братьями и сёстрами не считаю.

— Как я тебя понимаю, Синмарин… как я тебя понимаю, — печально вздохнула Тинниэль, вновь помешивая суп. Бульон уже начал идти пузырями и отдавать паром, говоря о том, что суп был разогрет.


Еду разлили по тарелкам и мискам, которые тут удалось найти целыми и чистыми, и высшие эльфы приступили к вечерней трапезе. С аппетитом они поедали суп и накладывали себе ещё добавочные порции — уж очень он был вкусным и хотелось съесть его ещё и ещё. Пока кастрюля стремительно опустошалась, Тинниэль продолжила знакомство с остальным попутчиками:

— Джен'Тис Сияние Молнии, госпожа капитан. А это моя жена с дочерью — Теллана Утренняя Песнь и Кинастра. Мы бежали из-за страха за будущее нашей дочери. Понимаете… — представился эльф-целитель отрываясь от своей тарелки и рукой указывая на сидевшую рядом эльфийку с дочерью.

— Наш дом был сожжён вместе с частью деревни, а в Луносвете мы нашли приют у одних добрых хозяев… но когда они узнали, что мы не поддерживаем всю эту затею, ну с энергией демонов, нас стали выгонять из дома. А потом пустили клевету и ложные слухи о нас. — дальнейший рассказ о себе повели Теллана и Джен'Тис уже одновременно, — Мы не могли жить в такой атмосфере презрения да ещё без крыши над головой. У нас при себе даже денег и не было, поэтому мы приняли решение бежать. Может, люди помогут нам и обеспечат дочери спокойную юность.

— А я, леди Солнцекрылая, была одним из магистров… ладно, не буду врать — претендентов в магистры. Всю жизнь мечтала попасть в ряды этих великих магов нашего народа, практикуясь и преподавая в академии Фалтирена. Но все мои мечты рухнули. Я не вижу будущего в таком Кель'Таласе и пошла искать лучшей жизни. Вот теперь я с вами. — добавила последняя попутчица из этой небольшой группы выживших.

— А зовут тебя как, леди? — Спросила вежливо Тинниэль, отложив в сторону пустую миску.

— Серине. Просто Серине можно звать. — улыбнулась чародейка в грязной поношенной мантии, но улыбка была какой-то… не совсем искренней. За ней скрывалась тоска и глубокая печаль.

— Судьба свела нас вместе, и мы вместе пройдём этот путь. — постаралась подбодрить своих новых товарищей капитан. — Лично обещаю, что я выведу вас к очагу жизни и мы станем там на долгожданный отдых. Только надо держаться вместе.

— А суп у нас уже подошёл к концу. Окончательному, — сообщил Вел'Риан заглядывая в кастрюлю.

Та уже опустела окончательно, но суп насытил всех эльфов. Заодно Солнцекрылая избавилась от ненужного балласта — кастрюля отправилась в дальний угол заброшенной таверны. Пока горел согревающий тела и освещавший тьму костёр в здании, эльфы коротали время за лимонным соком — простой кипяток, оный разогрели в котелке на костре и насыпали туда лимонного порошка — и печеньем, которые с собой захватила чародейка Серине. Так прошёл час полный тишины, прерываемый лишь треском досок в костре и скрипом раскрытых окон на ветру. На небе уже взошла полная луна и она приближалась к середине небосвода. Непривычно яркая ночь без единой тучи на небе, но созерцать такие мрачные и захватывающие дух красоты вымершего региона не было времени:

Теллана вместе с Кинастрой на руках уже спали прямо на стуле с высокой спинкой, их муж пока что перебирал скромные пожитки — один единственный вещевой мешок. Серине ещё сидела у костра с книжкой которую нашла в старом шкафу и тыкала палочкой в костёр, а Синмарин уже сидел клевал носом возле старого стола. Тинниэль встала со своего места и взяла прислонённый к стене лук, проверив натяжку его тетивы.

— Мама, ты куда идёшь? Патрулировать Транквиллион? — тут же спохватился Вел'Риан отрываясь от пересматривания записок предыдущих высших эльфов.

— Именно так. Смелости и уверенности мне не занимать. Я буду охранять часа два или три. Потом дежурить будешь ты, — сказала леди Солнцекрылая. И увидев ошарашенное лицо сына, которого темнота Призрачных Земель и неизведанное пугали не на шутку, поспешила добавить: — На втором этаже таверны. Оттуда безопасно будет. Затем разбудишь Синмарина и пусть сторожит наш покой он.

— А-а… хорошо, мама. Можешь положиться на меня. И береги себя.


И Тинниэль удалилась из здания, выйдя на освещённую лунным светом площадь дабы оберегать покой спутников в первые часы ночи. Несколько раз Тинниэль ходила вокруг статуй двух танцующих эльфиек с луком на перевес, и зорким глазом неусыпного часового, следя за местностью. Потратив час на круговые хождения вокруг памятника, капитан выдвинулась на южную окраину городка. Милые и просторные дома высших эльфов круговой формы выглядели целыми и не были «распотрошены» никакими мародёрами, но по стенам и колоннам домов уже лезли ветви вьющихся растений, а каменные фундаменты уже стали обрастать мхом. Из тёмного леса то и дело доносились противные визги и крики, которые невольно заставляли вздрагивать и вскидывать лук в поисках врага. Промелькнула среди густой высокой травы рысь-прыголап. Слышался треск сверчков и среди трав и кустов летали светлячки, светясь зелёно-жёлтыми точечками. Слабое свечение в лесу издавали и выросшие от Чумы и порчи грибы, которые были словно смазаны светящимся раствором.

Откуда-то с юга раздались стоны и загробные звуки — это шайка бродячей нежити шаталась по главному тракту возле правой стороны дороги. Видимо, забрели сюда с Тропы Мёртвых. Но фигуры зомби и упырей то появлялись возле двух тускло светивших волшебных дорожных фонарей, то снова скрывались во тьме под деревьями. Но в направлении Траквиллиона никто не шёл, поэтому Тинниэль обошла городок по краю у крутого склона заросшей травой скалы. Здесь у таверны и пары домов находился небольшой рынок — сейчас все прилавки были разбиты. В полумраке следопыт почти ничего не видела в тенях отбрасываемых зданиями и постоянно спотыкалась об ящики и бочки. В конце концов перебравшись на северную сторону, капитан вложила стрелу в лук и припала на одно колено. Здесь ощутимее дул ветер с прогалины, доносивший трупный аромат с Тропы, и слышался вой привидений...


Весь последующий день Тинниэль провела за своим дневником и чтением оставшихся в городке книг. На улице дул сильный ветер и шёл проливной дождь, который затянулся до глубокой ночи. В такую погоду идти куда-то за пределы населённого пункта было сущим самоубийством, и высшим эльфам оставалось лишь коротать время и укреплять при помощи мебели и мусора входы в гостиный дом. Ночью с западной низины, со стороны кладбища Транквиллиона, пришла бродячая свора нежити около трёх десятков особей. Эльфы затаились в здании и плохая погода играла им на руку, но Тинниэль приняла волевое решение действовать решительно — уничтожить всех мертвяков. Со второго этажа и открытой площадки здания она начала стрельбу из лука, посылая стрелу за стрелой в головы мертвецов. Верная своему принципу «Один выстрел — один труп» и благодаря превосходному зрению, Солнцекрылая производила выстрел за выстрелом в непогоду, направляя стрелы точно в цель. Уже десять вурдалаков валяется с пробитыми головами, а остальные всё пытаются понять откуда по ним ведётся огонь. Когда на улице Транквиллиона лежало уже двадцать трупов, упыри бросились к гостиному дому, но в них в сию же секунду прилетел энергетический шар тайной магии, который взорвался словно бочка с порохом. Упырей раскидало по кусочкам по всей улице, а кто ещё остался живым — получил добивающие выстрелы из лука Солнцекрылой.

Лишь на утро гроза закончилась и кель'дорай, предварительно затушив костёр в таверне, стали собирать свои скромные пожитки и готовиться выступать на юг. Нужно было успеть до наступления темноты и постараться не натолкнуться на более крупную свору упырей. Кастрюлю с тарелками оставили на столе рядом с записками — последние ещё пригодятся тем, кто пойдёт следом из Луносвета. На улице придорожные ямы превратились в лужи а трупы подстреленных вчера вурдалаков успели размокнуть от дождя. Какое тут от них будет стоять зловоние и представлять себе не хотелось.

— К нашему везению, дышать стало куда легче и эта вонючая затхлость исчезла. Если это не воля Вечного Солнца, что оберегает нас, то я не знаю как ещё назвать такое везение на нашем тернистом пути, — молвил целитель Джен'Тис вознеся руки к небу и что-то ещё прошептав.

Капитан вытащила все свои стрелы из трупов упырей, вернула их в колчан и эльфы направились дальше. Тяжело было покидать Транквиллион, что дал им кров и убежище на эти два дня. Кинастра ныла что не хочет покидать этот тихий городок, и любящая мать всячески успокаивала свою дочь.

— Не плачь, милочка. Мы сюда ещё вернёмся, когда-то… Но мы вернёмся, только не плач, — Вел'Риан не смог стоять в стороне и с грустной улыбкой стал успокаивать плачущую девочку. — Мы вернёмся сюда дабы освободить наш Кель'Талас и он будет снова цвести как раньше.

Дорога пошла на спуск в низину и Транквиллион стал скрываться за серебристыми поражёнными деревьями и вскоре вовсе пропал с поля зрения. Эльфов обступил неприветливый лес.


Создавалось ощущение, что Призрачные Земли вдруг стали как-то больше расстоянием с севера на юг, ибо этот лес не кончался. По бокам от дороги то и дело вспыхивали огоньки каких-то существ, что следили за эльфами, а после исчезали. Изредка сквозь тёмно-зелёную листву больных древ виднелось тёмное небо и дувшие на север тёмные тучи. Белёсые тенета паутины протянулись от дерева к дереву через дорогу, отдельные густые сети этой паутины висели на ветвях придорожных деревьев словно старая тюль. Всё чаще и чаще эльфам на пути стали попадаться полусгнившие трупы или вовсе голые скелеты в обрывках одежды и кое-каких ржавых доспехах. Теллана прижала к себе свою дочь и всячески отворачивала её голову от гниющих тел. Тут впереди появилась развилка дорог — одна шла прямо и чем дальше, тем больше становилось старых трупов, а другая шла налево — прямиком в Зул'Аман, врата которого были в двадцати милях отсюда.

— Стойте здесь. Я и Синмарин осмотрим этот дом, на всякий случай, — скомандовала Тинниэль сделав соответствующий жест рукой.

Эльф кивнул в знак согласия беря в руки секиру и вошёл в заброшенное поместье первым, следом за ним зашла и Тинниэль с луком наготове. Дом был пуст: большой стол, два стула, один из которых сломан, на полу лежат остатки шкафа и испорченные книги, а на стене висел разбитый портрет. Но и стол не был пустым: на нём лежало несколько бумаг, чернильница, пара пустых мана-кристаллов и сфера с подставкой. Судя по всему, здесь кто-то проводил свои эксперименты. Синмарин словно статуя стоял у стены и следил за входом, пока Тинниэль при помощи свечения арканы на ладони осветила записи:



Тинниэль вернула записи обратно и взялась за ту самую красную папку, которая лежала на краю стола прикрытая порванной книгой. Щелчок ремешка, папка спокойно открылась и Тинниэль стала перебирать записи этого самого Дарк'Кхана Дратира. Синмарин уже хотел полюбопытствовать, что же такое там нашла капитан интересное, но в свете с улицы он мог видеть, как сосредоточенное лицо следопыта стало стремительно меняться и выражать ненависть. Она дочитала записи и их обрывки до середины, после чего резко захлопнула папку и с силой приложила её об стол.

— Капитан? Что у вас там? — раздались недоумевающие голоса с улицы. Грохот удара по столу долетел даже туда.

— Капитан? Леди Солнцекрылая, может уйдём отсюда? — неуверенно спросил Синмаир, глядя с опаской на Тинниэль и записи на столе.

— Проклятый предатель… сволочь… что же тебе мало было всё, тщеславное животное? Предал и погубил весь наш народ за тридцать золотых и власть, которую она изначально не заслужил, — прорычала Солнцекрылая крепко сжимая папку в руках. — Идём отсюда… здесь нас ничего не держит.

— Но всё же, леди Тинниэль, что же повергло вас в такую ярость? — полюбопытствовал ремесленник закидывая секиру на плечо.

— Компрометирующий материал и записи, которые проливают свет на то, почему мы проиграли Плети и этому мальчишке-принцу, будь и он проклят тоже, — ответила Тинниэль выходя к остальным попутчикам и жестом велев им идти дальше. — Магистр Дар'Кхан Дратир из личной обиды предал весь наш народ. Зная многие секреты, он раскрыл их дохлякам, и они взломали нашу защиту словно замок отмычкой. И хлынули толпами на нас… мы потерпели крах и раскол из-за одной гнусной сволочи! Из-за одного предателя! Да я сама его из под земли достану и прикончу его так жестоко, как умею!


Карта оставленная предыдущими изгнанниками гласила что нужно будет сделать крюк, который начинался незадолго до заброшенного поместья Андилиен. Но Тинниэль, разъярённая премерзким содержанием записей предателя в папке взятой с собой, совсем забыла про это и эльфы шли прямо дороге. Здесь уже валялись десятки трупов и скелетов — два года назад здесь прошла первая кровавая битва с врагом у Эльфийских Врат. И все ощущали какую-то нездоровую и пугающую атмосферу этого места. Мерещились голоса павших и крики командиров, что взывали к своим подчинённым стоять до конца. А затем Тинниэль дёрнула ухом — она услышала полный отчаяния испуганный голос:

Это кошмар! Их тысячи! Отступаем, мы их не удержим! Отступаем! Кель'Талас в опасности!

Капитан ударила себе по щеке и голос умолк, но вместо него издалека стала слышать приглушённые стоны раненых. Следом уже все кель'дорай услышали рычание вурдалаков и скрип костей. Тинниэль тут же вскинула лук и вложила в него стрелу. Остальные изгнанники, кто мог держать оружие, также приготовились к бою, постоянно озираясь по сторонам. Медленно и осторожно эльфы шли по краю дороги вперёд, аккуратно переступая через трупы и разбросанное оружие. Откуда-то на дороге оказались горящие головешки и опрокинутый чан. Тинниэль шла первой слегка присев — она сейчас поводырь и надежда для сына и беженцев. Только она может постоять за них, и она обязана это сделать. Обязана.

И вдруг сквозь обрывки тумана пошли мертвецы: их шатающиеся и уродливые силуэты двигались навстречу эльфам медленным шагом. Вурдалаки шли впереди, иногда падая на землю и поедая ещё не сгнившие целиком тела. За ними шло несколько скелетов в старых поржавевших доспехах и разномастным холодным оружием. Уходить куда-то было поздно – резкое движение нежить точно заметит, а местность пошла на сужение к дороге – тут уже начинался Талассийский перевал. А группа мертвецов постепенно росла, и скоро их стало около пятидесяти голов. За ними следом шли трое некромантов, которые словно пастухи следили и вели своё послушное неживое стадо.


— Леди Тинниэль? Что нам делать? Надо бежать, – задавался вопросом целитель Джен’Тис. Но ответ капитана был категоричный:

— Дадим им бой. Отступать нам некуда.

Эльфийка отпустила натянутую до предела и уже дрожавшую тетиву, и стрела устремилась во врагов. Словно в замедленном времени, Тинниэль видела как стрела пролетела мимо голов трёх вурдалаков, едва не зацепила ржавый шлем на скелете и угодила прямо в глаз некроманта. Можно было только представить, что творило острие стрелы пробивая глаз и входя глубже в череп, а сам седовласый проклятый старик упал на колени и распластался на земле. Нежить остановилась повинуясь воле двух других некромантов, те же пытались понять кто стрелял в них. Это промедление позволило Тинниэль зарядить вторую стрелу в лук и отправить её точно в цель – второму некроманту выбило несколько зубов и острие прошло через рот вглубь его головы. Мифриловые закалённые наконечники действительно творят чудеса с человеческой костью. И тут нежить, взвыв в унисон, бросилась вперед на эльфов. Беженцы уже приготовились к бою, а Теллана закрыла собой свою дочь – она ради своего ребёнка тоже была готова убивать, хоть голыми руками.

— Победа, или смерть! Уничтожим их! – кинула воинственный клич капитан Тинниэль, беря в руку сразу охапку стрел.


И они полетели в мертвецов, одна за одной, пробивая головы то одним зомби, то другим. Чародейка Серине объединила свои усилия с Вел’Рианом и стали поливать врагов разрушительной магией: Серине предпочитала заклинания школы льда, замораживая упырей или пронзая их ледяными шипами, в то время как Вел’Риан применял свои любимые приёмы тайной магии. Несколько упырей и скелетов не смогли добежать до эльфов когда их ноги вмёрзли в лёд. Затем чародейский шар попал в свору плотно бежавших на эльфов зомби – нескольких разорвало на куски, остальных отбросило, а шар полетел дальше поражая отдельные цели.

— Свет испепелит всех вас! – возгласил над полем брани целитель Джен’Тис ударив посохом о землю и насылая целительные потоки на прорвавших вурдалаков.

То, что было хорошо для живых, было жуткой пыткой и смертельно для мертвецов. Упыри тут же теряли свой пыл и с дикими воплями метались по округе сжигаемые заживо Святым Светом. Однако толпа нежити всё прибывала и прибывала, хоть она постепенно и начинала редеть. Скелеты щитами закрывали своего последнего повелителя, а он, не теряя времени зря, подымал из трупов новых мертвецов. Отправленные по его душу стрелы из лука Тинниэль попадали лишь по головам прислужников, а нежить всё приближалась. Синмарин уже вступил в ближний бой защищая своих товарищей – один удар его секиры снёс сразу четверых упырей. Подходящие остальные мертвецы также получали возможность ощутить на себе острое и холодное лезвие его смертоносного оружия.

— Вел’Риан! Слева! По труповозке! – крикнула Тинниэль, залпом выпуская несколько стрел разом по бросившимся на неё мертвецам.

Юный чародей не сразу нашёл указанную труповозку – на него бросился скелет, но Серине прикрыла своего товарища своевременно. Скелет с сосулькой в рёбрах отлетел назад и упал наземь, но не был убит окончательно. Вел’Риан наконец рассмотрел среди очертаний и теней стоявшую на пригорке труповозку Плети: старая, ржавая и залитая бурой кровью, в её жерновах остались ещё торчать чьи-то конечности и куски тел. Стоял этот адский аппарат несения чумы и смерти под уклоном, от падения его удерживало только несколько камней под правым колесом. Вел’Риан сразу понял о чём просила его Тинниэль, но сначала он создал в толпе нежити с некромантом кольцо мороза: кольцо с рунами, сияя голубым свечением льда, окутало мертвецов а затем руны взорвались – лёд опутал ноги нежити и окружил их острыми шипами. Это замедлило наступление на десяток секунд и этого с лихвой хватило дабы отправить разрушительный заряд в камни. Те разлетелись и труповозка, скрипя колёсами и гнилой древесиной, покатилась с пригорка на нежить и некроманта.

Затянув и с характерным звуком перемолов в своих жерновах нескольких вурдалаков, хлипкий но страшный фургон влетел в застрявшую во льду толпу. Острые стальные зубья с треском разбили лёд, накололи несколько ходячих трупов на себя и беспощадные жернова стали молотить толпу. Сквозь сиплые крики, рычания подыхающих зомби и треск перемалываемых костей, чуткие эльфийские уши смогли расслышать предсмертные вопли некроманта. Проделав в толпе нежити огромную борозду и оставляя за собой бесформенную кашу из плоти, крови и костей, труповозка врезалась в забор и остановилась.

Без должной поддержки некромантов нежить была обречена на методичный обстрел, им даже не получалось собраться в единую толпу дабы задавить отчаянно защищающихся и маневрирующих беженцев. Ещё единицы прорвавшихся были зарублены Синмарином – эльфийский богатырь убивал хлипких вурдалаков даже голыми руками, когда ему не хватало времени замахнуться. Толпа нежити редела прямо на глазах – разрываемые в клочья заклинаниями Вел’Риана и Сериде большие группы дробились на отдельных особей, а те получали фатальные попадания из лука капитана. Одному упырю удалось сделать длинный прыжок и влететь в эльфов, но он имел неосторожность замахнуться на напуганную эльфийскую девочку. И на него обрушилась вся ярость гнева матери, защищавшей свою дочь: Теллана голыми руками повалила упыря наземь и стала без малейшей пощады раскраивать его череп булыжником. Её супруг бросился на помощь — упырь задёргался в конвульсиях, а из его тела повалил дым как от костра.


— Госпожа, хватит! Всё, остановитесь! Он уже и так мёртв! – воскликнул Вел’Риан пытаясь поднять разгневанную мать с трупа. Череп упыря уже отсутствовал как таковой, осталась одна лишь кровавая каша и окровавленный булыжник в руке переводившей дыхание матери.

Последний скелет рассыпался, а единственный уцелевший вурдалак пытался спастись бегством. Видимо, сохранил зачатки разума, но и они вылетели из черепа, когда ему в голову попала стрела. С искажённым стоном мертвяк кувыркнулся через себя и упал на голову. Тинниэль опустила лук и вытерла чужую кровь со своего лица. У Эльфийских Врат снова стояла тишина, прерываемая лишь шелестом листвы и скрипом старого поломанного забора.


— Раненые есть? Перевяжите свои раны и возьмите оружие, – спросила Тинниэль проверяя остаток стрел в своём колчане.

— Нет, раненых нет! Все целы! Да так, царапина мелкая, – отвечали ей.

Благодаря совместным и своевременным действиям, где каждый знал что ему надо делать, удалось без потерь и даже без ран перемолотить толпу нежити. Кто знает, чем бы окончился бой не будь Тинниэль, что снайперскими выстрелами поражала самых опасных мертвецов. Или обоих магов, которые и уничтожили большую часть противников. Явно ничем хорошим. У отошедшей от приступа ярости эльфийки Телланы смогли отнять окровавленный булыжник, и вместо него сунули булаву павшего эльфийского воина.

— Но зачем мне? Я же толком и драться не умею… — скромно спросила та принимая поддетое ржавчиной оружие.

— Мы видели, как ты не умеешь, – с долей иронии добавила Тинниэль для убеждения положив руку на макушку матери. – Бери — так ты сможешь защитить дочь.

Послышался хруст костей: это Синмарин давил черепа ещё шевелившихся упырей дабы они точно не встали. Высшие эльфы уже собирали свои сброшенные перед боем пожитки, собрали нужное оружие и стрелы – благо их на поле боя валялось много. Вел’Риан на радостях бросился обнимать свою матерь, заодно стараясь её успокоить. Тинниэль в объятиях тяжело дышала и неподвижным взглядом осматривала место боя. Все вокруг радовались тому, что победили и выжили, но капитану было не до радости: это было только начало, рубеж их родного и уже чужого королевства, а что же было дальше? Ещё перед злосчастным вторжением леди Солнцекрылая была в землях восточного Лордерона и была поражена зрелищу разверзшейся катастрофы. Но это было тогда, года два или три назад, а что там сейчас? Ещё хуже. Но насколько? Но надо было идти дальше, навстречу неизвестности в сей тёмный час…



Повреждённая арка Эльфийских врат с тремя уцелевшими наблюдательными башнями осталась позади, за скалой со сломанной елью на повороте. Скалистая дорога часто петляла среди останков, брошенного мусора и уже поросших заражённой травой воронок. Вот последний живой куст остался позади, пропали с поля зрения разбитые и повреждённые труповозки. Пожелтевшая и рассыпающаяся в труху брусчатка, покрытая трещинами и пузырящаяся омерзительной пеной земля, высохшие уродливые деревья с не менее гадкими наростами. Картина полного опустения шла по предгорьям и вгоняла в уныние. Даже бодрая и напряжённая как натянутая тетива лука Тинниэль вяло брела впереди группы беженцев, устало шаркая ногами по дороге. Её ботинки уже покрылись толстым пыли поверх усохшей крови врагов, по лицу струился пот – вроде бы и осень наступила, но душная и вонючая атмосфера создавали ощущения некой пустыни. Уродливой пустыни, сошедшей с полотна больного шизофренией художника, не иначе.

Подавленный Синмарин с секирой на плече шёл за капитаном готовый дать отпор любым незваным гостям. После шла семья целителя Джен’Тиса – супруги обняли друг друга, поддерживая таким образом себя на ногах. Их уставшая дочь покоилась на руках Вел’Риана, прикрыв лицо одной рукой и обхватив себя левой. Юный чародей старался не терять уверенности и напевал маленькой эльфийке добрые и мирные песни, и как же он радовался когда полусонная девочка отвечала ему слабой улыбкой. А замыкала это шествие Серине, опираясь на копьё стражника как на посох.

Путь через кряж по перевалу стал подходить к концу – местность у дороги стала чуть-чуть шире, и можно было идти цепью. Правая же скала ушла в сторону и там появился неглубокий овраг. Из любопытства капитан заглянула туда, но затем поспешила отвернуться и вернуться к остальным: овраг был полон гниющих трупов и кольев с насаженными на них головами и руками. Дорога стала плавно идти под уклон вниз – предгорья закончились и начиналась низина, один взгляд на которую заставлял внутри всё сжиматься а в голову забиралась паника. Уродливые больные деревья, некоторые напрочь лысые, а остальные постепенно осыпались жёлтой и бурой листвой. Сквозь густые пожелтевшие и почерневшие заросли подымались ядовитые чумные испарения а дальше по дороге стояли виселицы. Четыре штуки и две из них не были пустыми. Об останках на дорогах и среди травы и говорить не приходилось. Ветер гнал по небу чумные облака сквозь которые не было видно солнца, а небо тёмно-оранжевого оттенка довершало картину катастрофы. Солнцекрылую не покидало стойкое ощущение что они оказались в самом настоящем аду, или на Азероте наступил конец света, когда всё было поглощено гладами и морами, а пожар наступившего апокалипсиса заволок всё небо.



— Какой ужас… — прошептала шокированная Теллана, закрыв лицо руками.

— Капитан. Я всецело доверяю вам и вашему опыту… но мы не пройдём эти безжизненные пустоши никак. Нас слишком мало, – начал протестовать потерявший веру в успех Синмарин, оглядывая вымершие окрестности.

— Согласна… Дальше мы вперёд не пойдём. Но мы можем найти приют в сторожке Кель’Литиен. В прошлом, я помню, года три назад, я там несла дозор пока не вернулась к Кель’Талас. Это было перед самым началом нашествия, – Тинниэль потянулась к фляге и отпила из неё немного воды, оставляя себе ещё на потом. Но плескалось там только на дне. – Я уверена, там должны организовать беженцы какой-то перевалочный пункт. Место имеет отличные природные укрепления, – капитан указала флягой вправо в сторону высившегося горного кряжа.

Эльфы снова пошли вперёд по разбитой дороге, постоянно спотыкаясь об обломки телег, мешки с протухшим зерном и обглоданные кости. Вдруг из-за скал выскочили четверо силуэтов, до зубов вооружённых и явно следивших не только за группой изгнанников, но и за самой дорогой. Несмотря на усталость и помутнение в глазах от ядовитой атмосферы проклятых земель, Тинниэль мгновенно припала на колено и вскинула лук готовясь стрелять, но в повисшей паузе тут же раздался бодрый мужской голос:

— Всё хорошо. Опустите клинки. Это наши сородичи, – говоривший это высший эльф в чешуйчатой броне и саблей вышел вперёд, подымая руку в знак успокоения. – Кем вы будете, друзья? И куда вы держите свой путь?

— Мы изгнанники из Кель’Таласа. Новые вожди решили, что нам нет места больше на родине, – тут же подал голос целитель Джен’Тис. Точивший зуб на Лор’Темара и принца Кель’Таса он был готов говорить один за всех, когда речь затрагивала тему их изгнания. – Королевство, за которое мы все пролили много крови и тем, кто смог уцелеть, нам больше не принадлежит. Нас оплевали, оклеветали и погнали как животных навстречу смерти.

— Как и всех нас. Когда мы стали не нужны большинству за то, что не нарушили свои идеалы, – сказал эльф возвращая саблю на пояс.


Тинниэль Солнцекрылая также опустила лук, облегчённо вздохнув и осматривая эльфа. Его чешуйчатые доспехи были покрыты царапинами и подпорчены временем и сражениями, кое-где чешуйки и вовсе отвалились. На ногах старые поношенные военные сапоги, один из которых эльф подвязал веревкой, дабы подошва не отвалилась. Однако слегка бледное мужественное лицо эльфа с выступающими высокими скулами буквально сияло уверенностью и отвагой. И его длинные побелевшие волосы, спускавшиеся на грудь и свисавшие сзади до лопаток, выглядели ухоженными и мытыми буквально вчера.

— А ваше имя, следопыт? Очень хорошо что вы, как военный, сопроводили этих изгнанников до южных рубежей, – поинтересовался эльф обращаясь уже к капитану следопытов.

— Леди Тинниэль Солнцекрылая, капи… — не успела кель'дорай представиться, назвав только своё имя, как эльф перед ней слегка поклонился в знак уважения.

— Я знаю вас, капитан. Для меня великая радость видеть вас живой и осознавать, что вы остались верны нашим традициям, – седовласый кель’дорай засиял от радости ещё ярче, после чего представился и сам: — Имя моё Адон. Я страж этой дороги и слежу за ней, дабы никакая падаль не посмела войти в Кель’Талас, и чтобы наших сородичей направить в убежище. Прошу вас, следуйте за мной.


Предположения Тинниэль были верны и она возликовала: здесь действительно было убежище изгнанных высших эльфов, и судя по следопытам и часовому – охранялось оно военными что говорило о надёжности капитальности убежища. В сопровождении следопытов воспрянувшие духом кель’дорай сошли с дороги и пошли по заросшей тропе. Слева на обветренной скале расположилась дозорная башня людей. Точнее, руины, что от неё остались. На тропе чаще стали попадаться горящие факела и колья с волчьими ямами – сами ямы были отмечены знакомыми для Тинниэль и других следопытов символами. Да и колья тоже не были пусты: на каждом втором висел труп вурдалака, зомби или череп в шлеме. А когда дорога сделала поворот вправо и стала резко идти вверх по склону, Тинниэль узрела насаженную на кол голову рыцаря смерти. В душе от этого зрелища она испытала внутреннее удовлетворение.

На тропинке среди скал, кустов и расселин их поджидали другие разведчики, кивавшие прибывшим путникам. Наконец, поднявшись по тропе вверх по крутой скале, высшие эльфы вышли в сторожке Кель’Литиен. Скрытая среди скал и усохших кустов. Её деревянные стены потемнели, дерево было поддето чумой а острые углы крыши и остальная кровля местами замаскированы гниющей листвой и ветками. Перед самой сторожкой стоял старый давно неработающий фонтан засыпанный пылью и грязью, рядом расположилось несколько эльфийских синих шатров. Следопыты, лесники и просто мирные жители, которые здесь отдыхали и выживали на этой порченной земле. Но, несмотря на все невзгоды, они были рады прибывшим и лесники сразу же подошли к новой группе изгнанников, предлагая помощь.

— Нам бы с дороги перекусить немного и отдохнуть. Ни сна спокойного, ни отдыха хорошего, – пожаловался целитель Джен’Тис на радостях падая на колени, а следом воздавая хвалу Свету что они выжили.

Теллану с дочерью Кинастрой первым делом отвели к целителям и на осмотр, дабы перевязать раны. Остальные не отказались разместиться у костра дабы просто передохнуть, но Вел’Риан всё рвался следом за матерью.

— Нет, сын. Не сейчас, – вежливо отказалась та от сопровождения. – Я сама доложусь командиру. А ты пока что посторожи вещи, пожалуйста.

Оставив сына с тремя вещевыми мешками, Тинниэль двинулась к сторожке, но несколько разведчиков на входе остановили её, сообщая что командиры заняты решением крайне проблемных вопросов. Но Солнцекрылая настаивала на важности своего визита в сторожку и в конце концов её, как офицера, пустили внутрь здания.


Внутри сторожка выглядела крайне скромно и аскетично: из мебели только три шкафа с книгами и свитками, ящики с припасами стояли по бокам от парадного входа, стойки для оружия тут же а личный состав спал обычно на спальных мешках. Кому не повезло заиметь спальный мешок – спали на соломе или своих же плащах. Стены были покрыты зарубками от оружия, знаками и чьими-то подписями, на полу остались тёмные застывшие потоки – явно чья-то кровь. Однако, несмотря на такой печальный вид сторожки, высшие эльфы за ней тщательно следили: на полу не валялся мусор и прочий хлам, всё нужное было аккуратно разложено по ящикам или стояло у стоек. Занавеси, хоть и порядком изношенные, были аккуратно подрублены ровными стежками. На стене также висела и древняя карта Восточного Лордерона, вся сплошь испещрена пометками, условными знаками. И все подписи с пометками были выполнены аккуратным красивым шрифтом.

На просьбу Тинниэль отвести её к командиру один из следопытов указал на открытую дверь небольшой комнаты, возле которой стоял рослый синевласый эльф с парой клинков. Напротив него вела свою беседу золотоволосая эльфийка; судя по откровенному платью, оставлявшему обнажёнными бёдра, живот и небольшое декольте, и посоху с «крестом» Святого Света, она была жрицей. Капитан подошла к ним и говорившие тут же обратили на неё внимание.

— С кем имеем честь говорить? – спросила жрица радушным голосом, за которым она всячески старалась скрыть своё уныние и печаль.

— Леди Тинниэль Солнцекрылая, капитан следопытов Кель’Таласа. Прибыла сюда с группой изгнанников и своим собственным сыном из Луносвета, – представилась Тинниэль убрав лук за спину и вытянувшись в полный рост.

— Леди Солнцекрылая? Та самая? – поднял вопросительно бровь эльф, но затем на его лице появилась довольная улыбка. – Я надеялся, что вы останетесь с нашим народом и мои надежды целиком оправдались. Я Предводитель следопытов Рентар Ястребиное Копьё. В прошлом я командовал несколькими соединениями, но теперь я стал таким же изгоем как и все мы. Я взял со своим отрядом самых верных кель’дорай сторожку Кель’Литиен и теперь это единственный лучик света для нашего народа в этих пожранных хаосом землях.

Тинниэль тут же откланялась старшему по званию, после чего вновь стала по стойке «смирно». Столетняя выдержка и отличная дисциплина позволяли капитану выглядеть бодро, несмотря на усталость. Это заметил и Рентар, но он сразу же дал команду «Вольно»:

— Прошу вас, не стоит официальности и уставщины сейчас. Мы здесь все равны – и братья, и сёстры. И воины, и мирные.

— Я очень рада, что вы выбрались живой из разорённой части Кель’Таласа. Я – верховная жрица Аврора Зов Небес, – представилась затем и эльфийская леди делая лёгкий поклон. – Капитан, вы, как последняя, кто покинула Кель’Талас, скажите, что там сейчас?


Тинниэль грустно вздохнула и начала рассказывать о самых последних новостях из Луносвета. Рассказывала детально, часто останавливаясь на нужных подробностях. Рентар и Аврора слушали рассказ офицера не прерывая её, их лица то и дело становились мрачными или глубоко опечаленными. А слова капитага вещали о крайне грустных перспективах: кель’дорай не место в Кель’Таласе, герои стали негодяями и их всех поголовно изгоняли из родного королевства. Кого-то «настойчиво просили», как было в случае с Тинниэль, кого-то силой стража или недовольные син’дорай выкидывали из дому и пускали на все четыре стороны без средств для выживания. До ухода Тинниэль было ещё несколько крупных групп беженцев, что подтвердил Ястребиное Копьё:

— Именно так. К нам пришло около сотни беженцев, тремя группами. Почти всех нам удалось отправить безопасным караваном на юг, ближе к землям королевства Аратор и нашим союзникам, дворфам Громового Молота. Но осталось ещё около десятка, кого мы сопроводить ближе к безопасным землям мы, увы, не смогли.

Повисло молчание. Рентар смотрел в пол и томно вздыхал погрузившись в собственные мысли, лицо Авроры выражало глубокую печаль и она тоже не знала что сказать. Если Тинниэль, самая ярая противница падения перед скверной всего народа и активный организатор движения против этого святотатства, организовавшая не одну группу беженцев на юг и боровшаяся до конца, сама покинула Луносвет, то ситуация там стала совсем безнадёжной. Сама вестница этих печальных новостей глядела на старших командиров с безмолвным вопросом во взгляде: «Что делать дальше?»

— Раз мы теперь чужие в Кель’Таласе и Луносвет более не наш город, то эльфы крови более не наш народ. И не наши сородичи. На этих предателей ещё падёт своя заслуженная кара, а нам остаётся только одно – помогать обездоленным сородичам идти на юг. Там их ждёт безопасность и покой. А наш долг – направить их и защитить. Мы и займёмся этой миссией.


После этого потянулись тяжёлые месяцы жизни в Кель’Литиене: поиски пропитания для себя, отражение регулярных нападений свор мертвецов и ответные рейды во владения Культа Проклятых и Плети, обеспечение безопасности дороги на Кель’Талас – в Чумных Землях эта дорога была чуть ли не единственной безопасной и предоставление крова и защиты новым и новым беженцам. Прошлая группа, которая благодаря Тинниэль смогла добраться до сторожки, с последующим караваном отправилась на юг. Но следуя чести офицера и долгу перед своим народом, леди Солнцекрылая не могла бросить просто так гарнизон сторожки Кель’Литиен, хотя у неё были возможности отправиться в более безопасные края. С сыном Вел'Рианом эльфийка сначала выехала на юг, найдя убежище для сына и заодно пополнив свои припасы. Обещая Вел'Риану вернуться вскоре, капитан вновь оставила чародея и вывезенные пожитки вместе с письмом:

«Передать любому представителю руководства Кирин-Тора от имени нашего рода.»

Через месяц капитан получила весть от сына, что всё прошло успешно и руководство Кирин-Тора пошло их неполной семьё навстречу. За Вел'Риана поручились высшие эльфы полуразрушенного Даларана, который силами чародеев и беженцев начинал восстанавливаться после нашествия падшего принца Артаса и им выделили дом. Забыл только Вел'Риан сообщить о появлении ещё одной сестре Ветрокрылых о которой не было ничего известно — Верисе...

А следопыт вернулась в Чумные Земли в стены сторожки снова.Постепенно Тинниэль стала познавать этот край сильнее и какой же была радость, что в отравленных разрушенных землях они не одни – Часовня Последней Надежды, стоявшая у восточных взгорий церковь окружённая со всех сторон отравленными землями, массовыми захоронениями и неживыми тварями, сражалась также отчаянно в полной изоляции от внешнего мира, как и Кель’Данил. Тогда же Тинниэль узнала и про таких выживших, о которых в будущем она услышит и увидит не самые героические деяния – Алый Орден.


— Давайте же, капитан. Подымите голову. Вам пора сменить повязку, – эльфийка-лесник вынула из сумки новый моток чистых после стирки бинтов и приподняла голову капитана. – Если бы не чудо или ваша реакция, вы остались бы без глаза и без половины головы.

Капитан приподнялась на локте со спального мешка и поморгала заспанными глазами. Волшебница Серине, изгнанница из Кель'Талас что прошла весь путь с Тинниэль и осталась в сторожке по зову долга, бережно придерживал свою защитницу за спину. Затем она стала сматывать с её головы окровавленные и грязные бинты, которые Солнцекрылая уже как несколько дней подряд носила. Лесник же изучала раны капитана и изредка закусывала губу.

— Подайте мне зеркальце, пожалуйста. Хочу посмотреть, не осталось ли чего-то, – попросила капитан вытянув руку в сторону.

— Увы, но осталось. Хотя рану на лбу мы старались сделать как можно менее страшной, – покачала головой эльфийка, повторив остальным просьбу принести зеркальце.


Зеркальце нашлось: с обломанным краем и погнутой ручкой но с целым стеклом. Капитан заглянула в него сощурив правый глаз: поверх этого глаза, начиная от надбровной дуги и идя до нижнего века, у неё остался небольшой, но заметный шрам. И правая бровь эльфийки из-за шрама оказалась поделена надвое. Самое главное, что глаз был на месте и видел без проблем. На лбу шрам был больше, но стараниями лекарей и благодаря личному вмешательству верховной жрицы Авроры он быстро заживал и вскоре должен был частично исчезнуть. Дабы избежать разрыва только сросшейся кожи и новых кровотечений, надо было снова наложить бинты.

— Вам уже не больно, капитан? – спрашивала лесник начав обматывать бинт вокруг головы Тинниэль, заодно приподымая для удобства её очень длинные волосы.

— Неприятные ощущения есть, но я стерплю. Я многое терпела и похуже, так что такие ранения не особо страшны, – махнула рукой Солнцекрылая возвращая зеркальце владелице.

— Вас ещё Предводитель следопытов Ястребиное Копьё ждёт. Просто для разговора касаемо нападения, – сообщил проходивший по сторожке разведчик, шедший на своё дежурство.

Нападение? Какое нападение? Тинниэль закрыла глаза и попыталась вспомнить произошедшее – ведь откуда-то же взялись у неё раны. И новые погибшие эльфы, больше десятка. Заботливые руки санитара и чародейки за спиной помогали развеять дурные мысли и бредни в голове, картина так начинала вырисовываться только яснее. Да, это было несколько дней назад – на Кель’Литиен напали Отрёкшиеся. Этих желтоглазых ублюдков Тинниэль знала тоже недавно, но первых знакомств с ними с головой хватило дабы убедиться, что они такие же бездушные сволочи как и Плеть. И ведёт их никто иная, как Сильвана Ветрокрылая – бывший верховный генерал следопытов Кель’Таласа.

Около двух недель назад следопыт отправилась в одиночный рейд – она заранее обо всём предупредила Аврору и Рентара и те, зная жажду мести и живучесть Тинниэль, нехотя но отпускали её в эти рейды. Капитан в одиночку дошла до южных лагерей выживших и оттуда с двумя дворфами направилась уничтожать нежить на севере. Но в окрестностях Андорала они попали в засаду и оба дворфа пали смертью храбрых. Дальнейший путь кель'д проделала сама и встретилась с Бриттой – своей падшей сестрой и ныне тёмным следопытом. Да. Дальнейшее капитан помнила прекрасно: предательство и обман надежд, клетка в окружении других клетей с трупами, отчаянная попытка освободиться и успех. Следопыт мало того что вырвалась, так ещё перебила более десятка отрёкшихся в одиночку а остальных обратила в паническое бегство – мертвяки явно думали, что в ночи на них напал хорошо подготовленный отряд. И после этого Тинниэль вернулась в Кель’Литиен. Но вот несколько дней спустя прямо при свете пасмурного дня на сторожку напали Отрёкшиеся. Эти убийцы из тени прирезали нескольких кель’дорай, а когда их раскрыли, то они, невзирая на раны и потери, ворвались в сторожку начав крушить там всё подряд в поисках чего-то. Тинниэль отважно вступила в бой с пятью врагами сразу, но сразила лишь трёх. Дальше была только боль на лице, затем её проткнули чем-то и отбросили. Потеря сознания. Это приходили за ней? Но она здесь, жива и цела. Остальные высшие эльфы, видимо, отбили её из лап гниющих гадов.


— Вот, всё теперь. Шрам закрыт, но лучше вам, леди Тинниэль, не нервничать сильно и не выжимать из себя все силы. Иначе рана вновь откроется, – лесник закончила перевязывать капитана и убрала ножницы с оставшимися бинтами себе в сумку. – Если будет плохо, обращайтесь и не стесняйтесь.

Капитан встала на ноги при помощи чародейки Серине и заодно осмотрела себя: тут же сказался минус отсутствия полного нагрудника – удар клинком пришёлся её в оголённый живот, и хоть рана там также была перевязана, живот отдавал колющей болью при попытке согнуться. И вроде больше ничего страшного кроме синяков и мелких порезов.

— Серине, ты же всё видела со стороны. Отрёкшиеся приходили за мной? – спросила Тинниэль беря чародейку за плечи.

— Отрёкшиеся? Это и были те самые желтоглазые мертвецы? Нет, – отрицательно покачала головой она. – В тебя как клинок вонзили, откинули ногой и бросились дальше по сторожке. Сбежали вниз по скале при помощи крюков. С собой унесли что-то на книжку похожее.

— Книжку?

— Да, книжку. – подтвердила Серине беря офицера за руки. – Ну, большую толстую книгу. Больше ничего не взяли и бежали под огнём наших.

Зачем Отрёкшимся понадобилась какая-то книга? Разве что сборник отчётов и детальной разведывательной информации, который был чуть ли не святой святых в сторожке. В любом случае надо узнать у Предводителя Следопытов – к нему Тинниэль вместе с верной спутницей и направилась, слабо пошатываясь на ходу.. Она постучалась в дверь и оттуда последовал ответ: «Войдите». Со скрипом капитан открыла дверь и застала Рентара за перебиранием бумаг за столом и бутылкой вина.

— Вы меня вызывали, Предводитель Ястребиное Копьё? – спросила громко следопыт, закрывая за собой дверь в кабинет.

— Да, вызывал. Для вопроса одного, на всякий случай, – мрачным тоном ответил командир и посмотрел на капитана. – Вижу, вам уже лучше стало. Скажите мне, капитан Солнцекрылая, вы когда попали в плен ничего не разболтали Отрёкшимся?

— Ни в коем случае. Я им ничего не сказала и проронила ни слова о важном, – твёрдо заявила следопыт заведя руки за спину.

— Вас пытали и может вы что-то сказали им под пытками? У вас был выкручен большой палец из сустава, – спросил ещё раз Рентар.

— Нет, меня не пытали. Тёмный следопыт, моя покойная сестра, велела меня оставить в живых а сама обещала позже вернуться. Видимо, дабы забрать в Тирисфаль и сделать такой же проклятой, – твёрдо ответила капитан глядя в глаза командира. – А палец я выкрутила себе сама, дабы освободить руки от пут, после чего с боем сбежала.

— Значит, это нападение на Кель’Литиен никак не связано с вами. Выходит, за нами кто-то давно и тщательно следил, вынашивая план этой дерзкой и при этом быстрой атаки. И я знаю, кто это… – вынес вердикт Предводитель следопытов, вновь глядя на бумаги и книги перед собой. Дабы успокоить нервы Рентар снова налил себе в кружку немного вина и отпил из неё.

— Мне здесь сказали, что Отрёкшиеся унесли с собой некую книгу. И больше ничего не взяли из Кель’Литиена… — начала немного неуверенным тоном капитан новый разговор.

— Да. Так и есть. Они унесли одну единственную книгу. Это была копия реестра, в котором хранилась информация о следопытах и о нём, – кивнул и ответил с нотками злости Рентар Ястребиное Копьё. – Грязный человечишка, что называл себя следопытом и стал им только благодаря генералу Сильване Ветрокрылой. Ради этого человечишки Орда напала на нас и убила наших воинов. Благодари Вечное Солнце, Тинниэль, что ты осталась живой, как и те немногие, кого эти желтоглазые лазутчики не успели добить.

Тинниэль опустила взгляд своих очей в пол дабы скрыть ненависть в них. Она прекрасно знала о каком человеке идёт речь – Натанос Маррис.

Не ясно как, не понятно зачем, но Сильвана зачем-то взяла его в Кель’Талас и здесь помогла ему сделать военную карьеру, причём очень хорошую. И это с учётом того, что жизненный и боевой опыт этого человека был в разы ниже чем опыт любого другого следопыта. Солнцекрылая с самого момента появления Натаноса в Кель’Таласе высказывала неодобрение по этому поводу – несмотря на уважение к генералу Ветрокрылой, за вечерними разговорами с самими близкими соратниками Тинниэль часто осуждала Сильвану за любовь с людьми, которых капитан считала малообразованной расой. А тут этот подкаблучник делает быстрый карьерный рост по таблице званий и уже один из командиров следопытов. После Второй Войны Тинниэль как-то узнала, что её собираются перевести в подчинение Натаносу Маррису. И вроде служба прямо рядом с верховным генералом Ветрокрылой считалась очень почётной, капитан следопытов завалила депешами все инстанции. «Я не желаю служить в подчинении человека», такова была общая суть всех заявлений Солнцекрылой. Ей пошли навстречу и перевели под командование другого предводителя следопытов. Но лично к Натаносу Маррису Тинниэль с того момента стала испытывать ещё больше негативных чувств.


— Так разве этот человечишка не был убит когда нежить обрушилась на нас? Я нигде ничего о нём более не слышала, – задала вопрос кель'дорай, вновь обратив свой взор на Рентара.

— Ох, Тинниэль… я многое тебе не рассказывал, но увы, этот «следопыт» был убит, но он не стал частью Плети. Сильвана всегда гордилась ним… неудивительно, что она тут же призвала его к себе на службу. Перед нашим разговором я успел опросить ещё нескольких следопытов и раненых – Отрёкшиеся сняли часовых и явились сразу же со словами: «Мы здесь по поручению защитника королевы-банши. У вас есть нечто, что принадлежит ему»… – тяжело вздохнул в конце повествования Ястребиное Копьё.

— Гореть в аду им. И Натаносу, и Сильване, – процедила сквозь зубы капитан, со скрипом кожаных перчаток сжав кулаки.

— Я бы тоже хотел узреть это зрелище, но увы… мы здесь одни и нас предали. Все, кроме людей, что пытаются удержать здесь остатки цивилизации, – Предводитель Следопытов налили вина во вторую кружку и пододвинул её к краю стола, предлагая капитану сесть рядом и намекая ей на долгий разговор. – Я уверен, что тебе можно доверять Тинниэль, поэтому… позволь мне тебе рассказать больше и подробнее…

Пару месяцев спустя случилось неожиданное для всех обитателей сторожки Кель’Литиен событие средь бела дня, когда после очередного рейда в вымершие пустоши группа разведчиков перевязывала раны и изготавливала себе новые стрелы. У палаток рядом с костром сидели эльфы которые скоро направятся в очередной патруль ближе к сумеркам и с наступлением темноты вернуться – кормили их до отвала как в последний раз, ибо вечерние патрулирования всегда были сопряжены со смертельной опасностью.

Тинниэль сидела у входа в сторожку и заполняла свой дневник – вперемешку со своими размышлениями и описаниями тяжёлой жизни на краю жизни она рисовала. Местность, эльфов и просто бытовые сценки из этой сторожки. Когда внезапно спокойный час посреди затянутого ядовитыми тучами дня прервал прибежавший по тропе разведчик с окриком «Они идут! Готовьтесь встречать!». Кель’дорай немного переполошились, но следопыты и лесники всегда были при оружии и уже приготовились встречать гостей. Тинниэль тоже, отложив в старый вещевой мешок свой дневник, зашла в сторожку за верным луком и колчаном стрел. А когда она вышла, то узрела совсем уж невиданное зрелище для сторожки – на крылобегах в сопровождении высших эльфов-разведчиков прибыл Лор’Темар Терон собственной персоной в сопровождении ещё трёх эльфов крови. Их было передано сопровождавшим следопытам.

— Лор’Темар… ты… — процедила сквозь зубы эльфийка, крепче сжимая свой лук.

Она ощутила, как её захлёстывает ненависть и презрение к наместнику королевства Кель’Таласа, как появилось стойкое желание засадить ему в голову стрелу, дабы отомстить за все унижения и страдания которые он причинил её народу. Заставил бежать сквозь безжизненные пустоши кишащие нежитью, дабы найти хоть какой-то безопасный приют в чужих землях. В это время эльфы крови слезли со своих крылобегов и поправили пояса, сразу же ощутив себя крайне неуютно – высшие эльфы собрались вокруг них перед сторожкой и… просто молчали. Никто не кричал проклятия, угрозы или унижения – просто молчали, но эти полные злобы, ненависти и презрения взгляды обездоленных кель’дорай оказывали психологический эффект куда более страшный, чем обычная брань и проклятия.

Из сторожки вышел прибежавший впереди этой процессии следопыт, а вместе с ним и командиры – предводитель следопытов Рентар Ястребиное Копьё и верховная жрица Аврора Зов Небес. Рентар кивнул Тинниэль дабы ободрить её, после чего обратил свой взор вновь на Лор’Темара, смеряя его холодным взглядом. Первой заговорила верховная жрица:

— Лор’Темар Терон. Признаться, я не ожидала твоего визита.

— Не знаю, смелость ли это или просто наглость с твоей стороны явиться сюда. Возможно, мне стоит приказать моим лучникам превратить тебя в подушечку для иголок, – сказал Рентар Ястребиное Копьё.

Наместник Кель’Таласа и временный глава эльфов крови прикрыл свой единственный здоровый глаз, после вновь открыл его.

— У меня есть новости о которых вам стоит знать. – ответил Лор’Темар спокойным тоном.

— Ты мог бы известить нас о них в письме, – ухмыльнулся ему в ответ Рентар положив руки на пояс.

— И вы прочли моё письмо? – ответил с насмешкой в голосе Лор’Темар. В ответ на более хмурое лицо Рентара и дёрнувшийся уголок губ Авроры, эльф крови продолжил. – Я потратил время на путь сюда вовсе не из-за каких-то пустяков. Вы выслушаете меня?


Командиры сторожки Кель’Литиен молча смерили его взглядами, после чего направились внутрь потрёпанного но всё ещё прочного здания. За ними направился Лор’Темар, старательно отводивший глаза от пронзительных взглядов высших эльфов что буквально прожигали его и его спутников насквозь. Внутри сторожки Аврора и Рентар вошли в свою штабную комнату а следом за ними и Лор’Темар, закрывший за собой дверь. В коридорах остались лишь три странника и окружавшие их высшие эльфы. Каждый из них буравил треклятых предателей взглядом.

— Сядьте, – велел им один из лесников указывая на резную скамью у стены.

Эльфы крови сели на неё и их снова обступили не поражённые Скверной сородичи. Пока что всё было спокойно и оружием никто не бряцал, но обстановка была напряжена до предела. Син’дорай перешёптывались друг с другом, но затем их обрывали покашливанием, вежливо намекавшим прекратить разговоры. Что происходило за дверью — никому не было известно, но высшие эльфы были уверены в том, что их командиры в споре уделают главного врага их народа за милую душу – ведь это по приказу лорда Терона высших эльфов изгоняли из Кель’Таласа, выкидывали из домов и всячески притесняли. И всё из-за одного – отказ нарушить тысячелетние идеалы и высасывать магию из живых и демонических существ. Именно по приказу Лор’Темара их выгнали навстречу смерти с явным расчётом, что в дороге изгнанников перебьёт и съест нежить. Или они сгниют в убежищах отрезанные от внешнего мира.


Высшие эльфы вскинули луки, целясь в син’дорай и сразу давая понять, кто на этой земле хозяин и кому желательно помалкивать. Под прицелом с десяток луков и пронзительными взглядами синих озлобленных глаз эльфы крови замолчали и старались не делать резких движений.

— Братья и сёстры, мы пришли к вам с миром. Мы добровольно сдали оружие. Давайте мы не будем сейчас пререкаться и подвергать наши жизни опасности… — хотел было добавить старший из эльфов крови, но в ответ его крайне грубо осадили:

— Не брат ты нам, гнида скверноглазая, – таков был ответ озлобленной разведчицы.



Потянулись минуты ожидания и размышления на тему переговоров. Эльфы крови нервничали и постоянно поглядывали на дверь, а тетивы луков их соперников уже начали немного звенеть от сильного натяжения. Солнцекрылая смотрела на этих странников, и её сердце всё сильнее напитывалось презрением к ним, к этим слабовольным и послушным овечкам, что повелись на простую и доступную ядовитую магию. Вдруг из-за дверей раздался громкий смех Рентара, все навострили уши и пытались вслушаться в глухие и неразборчивые обрывки разговора.

— … Мне следовало бы убить тебя. Убить – и отправить твою голову Сильване! – раздался разборчивый гневный тон Ястребиного Копья, отчего сидевшие под прицелом десятка лучников эльфы крови заметно занервничали.

И снова тишина с едва разборчивыми словами, пока через несколько томительных минут ожидания не раздался очередной смех Рентара и уже чётко различимые слова, болью отозвавшиеся в душе Тинниэль и её товарищей.

— Ты отправил нас – неугодных – в ссылку сюда, чтобы забыть о нашем существовании, и при этом имеешь наглость удивляться нашим страданиям? У меня нет достаточно грязных слов, чтобы описать тебя, Лор’Темар.

Эльфы крови сидели мрачнее туч на оранжевом небе и смотрели в пол, ожидая окончания переговоров от исхода которых зависели, возможно, их собственные жизни. На их глазах не читался страх или испуг, но напряжение и некая неопределённость. О чём они сейчас думали? О близких, о родных, о своём уютном доме который пережил разрушения и пожары? Они ведь тоже стали жертвами обстоятельств и не факт, что сами радостно побежали упиваться Скверной. Может их заставили и в душе они сочувствуют кель'дораям? А кому какая разница? Если несколько лет назад, ещё совсем недавно Тинниэль могла сочувствовать эльфам крови, то теперь душа зачерствела и она смотрела на сидевших странников как не мелюзгу — жалкую и ничтожную. Такого же мнения были и другие странники и следопыты, готовые выпустить в эльфов крови десяток стрел в упор. Ведь именно син'дорай нанесли им глубокую обиду, что незаживающей раной осталась в сердцах высших эльфов, отчаянно пытавшихся выжить на этом клочке проклятых земель.


Пауза, после чего дверь отворилась и оттуда вышел Лор’Темар, на которого жалко было смотреть: подавленный, раздавленный горем или стыдом, понурив голову он медленно направился к выходу. Он прошёл мимо эльфов крови-странников и те молча встали. Тинниэль и её товарищи опустили луки и убрали стрелы с натянутых тетив. Медленным шагом высшие эльфы проводили своих недругов до начала спуска со скалы, где разведчица вернула Лор’Темару его оружие. Син’дорай вновь оседлали крылобегов. На минуту Лор’Темар обернулся и пересёкся взглядами с Авророй и Рентаром, но под тяжестью их полных ненависти взглядов регент не мог ничего сказать на прощание, и также понуро он двинул вперёд. Вслед за уходившими отправился небольшой отряд дозорных, а остальные кель’дораи стали возвращаться к своим обыденным делам – настроение у всех было подавлено.

— О чём вы говорили с ним, с этим лицемером? – спросила Тинниэль у предводителя следопытов.

— Этот негодник имел дерзость после всего, что он сделал с нами собственными же указами, прийти и предлагать мир а ещё и помощь, – ответил злобным тоном Рентар возвращаясь в сторожку вместе со жрицей. Капитан проследовала за ним. – Такого лицемерия я ещё никогда от тех, кого я считал своими сородичами, не встречал. Мы гниём здесь уже пять лет, кого можем и у кого не хватило духа – пересылаем на юг, ближе к жизни и спасению. Мы держим этот рубеж на краю света, последние верные своей клятве и долгу. А нас изгнали как животных, а теперь предлагают подачки!

— Я видела по его лицу, как было стыдно лорду Терону. И больно, от того как его совесть гложет. Может теперь он задумается над тем, что так легко и спокойно совершил, – добавила безэмоциональным тоном верховная жрица. – Он думал, что такие глубокие и больные раны легко будет вылечить простым предложением мира. Нет. Он и его приближённые – не наш народ, не наши сородичи.

С балкона сторожки открывался превосходный вид на все прилегающие земли укрытые оранжевой дымкой ядовитого тумана. Четверо всадников на крылобегах понуро двигалась внизу возле скалы с разрушенной башней. Головной всадник вновь остановился поглядывая на сторожку, после чего пришпорил свою птицу и прибавил ходу. Сопровождавшие его странники также ускорились и вскоре четвёрка добралась до дороги ведущей на Кель’Талас, обогнула разбитые осадные орудия Плети и скрылись за скалой. Никто из наблюдавших за ними высших эльфов не проронил ни слова – сильная обида и злость поселилась у всех в душе от такого визита и, буквально, лицемерных предложений о помощи. Это был вопрос чести и совести, и идти наперекор своим идеям и взглядам кель’дорай не желали. Какими бы ни были тяжёлыми условиями их жизни.


Тьма сгущалась день ото дня, окрестности наводнила нежить и связь с последними мелкими очагами сопротивления, вдоволь раскиданных по Чумным Землям, обрывалась. Единственным надёжным контакт, который остался у сторожки для связи с внешним миром, был Караван Жизни – так прозвали небольшой караван отчаянных добровольцев, что колесил от одной точки сопротивления до другой. Обычно он приходил к вечеру к сторожке Кель’Литиен, «ночевал» рядом с ней и на утро начинал обратный путь к Часовне Последней Надежды, и далее по главному тракту. Именно через такой караван защитники сторожки переправляли на «большую землю» беженцев из Кель’Таласа, раненых и тех, кто больше не мог жить здесь. С недавних пор поток беженцев из Кель’Таласа окончательно прекратился а из мирных кель’дорай остались лишь самые упорные альтруисты.

Атмосфера всеобщего отчаяния и безысходности поглощала Тинниэль с головой, единственной возможностью отвести печальные думы и пораженческие настрои она видела участие в рейдах по проклятым землям. В очередной рейд она отправилась с группой добровольцев и своей новой верной подругой, с которой она по праву прошла огонь и воду, чародейкой Сериде. В Чумной Лес.

Несколько лет назад здесь был красивый лес и охотничьи угодья, располагался прекрасный городок с зелёными лугами, и перед которым высилась триумфальная арка, вещавшая о скором приближении путника к Стратхольму. По холмам вдоль всего пути были раскиданы хутора и загородные усадьбы состоятельных горожан Стратхольма. Сейчас эта проклятая земля была насквозь пожрана Чумой а на месте елового леса здесь выросли огромные и уродливые грибы. От деревень и некогда оживлённого тракта остались лишь развалины городка у старой потрёпанной триумфальной арки. Кель’дорай прошли под этой аркой прежде чем углубиться в лес с оружием в руках: сверху на них сыпалась редкая пыль от ветшающих блоков, а ветер трепыхал изорванные знамёна Плети по бокам. Эти знамёна словно говорили чья это земля и что делать здесь живым нечего. Но кель’дорай шли вперёд, потому что надо было: разведать ближайшие ещё целые тропы, проследить за нежитью и убедиться, что очередная толпа не направится сегодня к сторожке Кель’Литиен.

Некоторые грибы уходили высоко в небо, скрывая ошарашенных эльфов в тенях своих огромных шляпок. С них свисали старые кусочки шкурки, мотки паутины, на их толстых уродливых ножках выросли уже мелкие грибы-паразиты. Под ногами не осталось даже травы, лишь голая земля поростающая всё новыми и новыми грибочками – под сапогами они противно чавкали и из их шляпок выливалось что-то зелёное и зловонное. Подошвы обуви были густо покрыты прилипшей грибницей и кусками чего-то гнилого и вонючего – Тинниэль разглядела в этих кусках сгнившую плоть, хотя от одной мысли о том, что они ходят по огромному массовому захоронению всех живых существ тянуло блевать. Никто из разведчиков не говорил друг с другом, а общение происходило лишь взглядами и жестами. Где-то в этом грибном лесу слышались стоны и рычание нежити, перемежавшиеся с хлюпающим звуком качающихся грибов. Из больших бесформенных наростов на земле подымались споры а то тут, то там среди грибного леса виднелись небольшие столпы дыма.

— Здесь… предел. Дальше мы не идём, – остановился шедший вперед страж дорог и поднял вверх сжатый кулак.


Картина настоящего ада раскрылась перед эльфами. Тинниэль это повергло в сущий ступор и она, стараясь найти моральную опору для себя, приобняла Серине за плечо. Бескрайний чумной лес, поросший сплошь огромными и мелкими грибами, простирался вдаль, за горизонт. Бежавшая среди прежних холмов мощёная широкая дорога терялась из виду уже где-то поблизости слева, и лишь её мелкие отрезки можно было разглядеть вдали на поворотах. Многочисленные дымы поднимались из-за грибов и можно было лишь угадывать отчего они: от очередного чумного котла культистов, что без устали и днём и ночью создавали новые штаммы и виды смертоносной чумы и травили эту землю ещё и ещё, словно им нынешнего результата было мало; или же от зиккуратов, что находились где-то там, среди грибов. По небу оранжевых тонов горящего пламени летали стаи горгулий, с неба постоянно слышался их омерзительный писк, а через несколько минут созерцания пейзажа катастрофы по небу пролетело нечто, напоминавшее гибрид льва и разумного шакала с крыльями. Кто-то окрестил их сфинксами, ссылаясь на упоминание такого названия в адрес этих тварей от других уст. Но в душах высших эльфов стало холодно когда они взглянули на яркое сияющее зарево вдали – Стратхольм.

Город был проклят и пожран пожарами с того самого момента, как ещё паладин Артас Менетил со своими воинами изничтожил всё его население под ноль и предал его огню. Огонь горел и поныне, охватив все кварталы, башни и окраины, и до сих пор не гас. Огромная туча чёрного дыма подымалась высоко в небо над гигантским костром в который превратился Стратхольм. Вот ветер поменял направление и с неба на эльфов посыпался пепел.

— Я не вижу передвижений каких-то особо крупных орд мертвецов. Надеюсь, что мои глаза говорят мне правду… — сказал потерянным тоном один из разведчиков, что вёл остальных.

— Мы можем возвращаться назад? – спросила неуверенным тоном Тинниэль, глядя на пылающий на горизонте город словно завороженная.

— Нет ещё. Последним пунктом нашей разведки будут Восточные ворота Стратхольма. Они недалеко отсюда и заперты были ещё лет пять назад. Но, сами понимаете, капитан – мало ли… — ответил её разведчик подымаясь с колена. – Поспешим, а то у меня на душе какое-то недоброе предчувствие.

Чуть ли не бегом эльфы покинули возвышенность, вновь углубляясь в заросли грибов, бесформенных куч биомассы под ногами и сгнивших остатков зданий, также пороставших грибами. Всё лишь бы побыстрее уйти в низину и не видеть картину апокалипсиса, столь сильно давившую на разум и вызывавшую настоящую панику. Впереди, к превеликой радости высших эльфов, появилась видная мощёная дорога и именно по ней отряд разведчиков и пошёл, слушая как брусчатка скрипит у них под сапогами, а её отдельные куски рассыпались в мелкую крошку под каблуками. Огромные грибы сменились невысокими растущими, а то и вовсе мелкими поганками и по краям дороги появилось несколько уцелевших сосен, на которые без боли нельзя было взглянуть: серая, словно камень, кора, обглоданные или порубленные у самой земли стволы, где поверх древесины уже выросла омерзительная пена с пузырьками и пустулами на них. Перед разведчиками выросли высокие почти отвесные скалы и невысокая башня барбакана с боковыми стенами. Даже она не устояла перед врагом коим была сама Смерть, и внушительный кусок стены между зубьями сверху был отломан и лежал рядом присыпанный рыжей хвоей.


— Кто-то посмотрит что там за решёткой? – спросил старший следопыт осматривая остальных товарищей.

Кроме него самого никто желанием посмотреть внутрь не горел, однако вызвалась леди Солнцекрылая. Вдвоём они медленно двинулись к опущенной ржавой решётке ворот, держа луки наготове и настороженно оглядываясь. На стене барбакана жутким зелёным пламенем горело два факела, испускавшие ввысь белёсый дымок. Вот Тинниэль первой рискнула подойти к барбакану – большому, мощному, вселявшему страх одним своим серым видом – и положила руку на ржавую решётку. Несколько костлявых рук повисли на ней с обратной стороны – их владельцы оказались заперты в городе и смерть настигла их здесь в последних прижизненных позах: кто-то вцепился в решётку и кричал, кто-то из женщин своим телом закрывала своё драгоценное чадо и так осталась она сидеть у стены вместе с дитём, кто-то пытался драться и встретил смерть с оружием в руках, а кто-то просто упал и был раздавлен в толпе или загрызен. На полусгнивших лицах некоторых тел читался животный ужас и жалобный вид, моливший о пощаде перед смертью. И самое страшное, что уходивший вглубь скалы обделанный камнями туннель был целиком забит телами и скелетами погибших людей. Кое-где лежали недостающие руки, ноги, головы, пол стал тёмно-бурым от пролитой здесь и давно усохшей крови. Тинниэль закрыла руками рот, сдерживая рвотные позывы…

Туннель делал поворот вправо, но из-за поворота всё равно отчётливо был виден дым, выдувавшийся из города через барбакан, и редкие долетавшие до сюда искры. От доносившихся загробных звуков и завываний издаваемых то ли призраками, то ли гигантским пожаром, душа уходила в пятки, поэтому Тинниэль вместе с товарищем поспешили вернуться обратно к ожидавшим их разведчикам. В глазах капитана Серине увидела неподдельный ужас и шок, ей оставалось лишь взять Солнцекрылую за руку и вести обратно в сторожку.

— Решётка уже въедается в щели в полу, вряд ли её можно открыть без инструментов, – вынес вердикт командир резведчиков плеснув себе водой в лицо, ибо даже ему было не по себе от увиденного. – Возвращаемся обратно в сторожку. Разведка окончена.

Отряд не стал возвращаться той же тропой – никто не горел желанием пробиваться через заросли грибов Чумного Леса и дышать токсичными спорами – а пошли через небольшой перелесок в котором уцелели больные пожелтевшие ели. И хоть с них свешивались мотки рваной паутины а из земли то и дело торчали чьи-то руки, такой путь внушал больше доверия. Вот кель’дорай углубились в прогалину в которую ветер занёс желтоватый туман, одна из разведчиц споткнулась и рухнула наземь. Командир дал команду «Стоять» и бросился помогать подняться нерасторопной эльфийке, а чародейка Серине запрокинула голову вверх… и остальные могли прочитать на её лице неподдельный ужас.

— Серине? Идём дальше. Серине, ты что? – начал торопить эльфийку один из товарищей.

— Что-то не так? – спросила Тинниэль, отойдя от предыдущего шока и глядя на лицо своей подруги.

Командир отряда также подошёл к замершей волшебнице и поводил рукой перед её глазами. В ответ Серине лишь подняла руку и указала пальцем в небо, эльфы посмотрели в указанном направлении… и обомлели уже все. С юга прямо на них летел здоровенных размеров некрополь, напоминавший огромный замок-зиккурат вырванный из земли. Под его днищем на длинных цепях висел кристалл тёмно-фиолетового цвета, а из его черепов по обе стороны лились водопады зелёной гнили, орошавшие землю ядовитым дождём. Чем дольше эльфы смотрели на приближающийся некрополь, тем яснее становилась траектория его полёта – летающая цитадель мёртвых летела прямо на местоположение эльфов, причём довольно быстро. Потоки отравы уже заливали горевшие вдали остатки деревни и подступали к Чумному лесу.

— В сторожку! Быстро! Бежим, быстро! – закричал командир отряда и его крик вывел эльфов из оцепенения.

Схватились за оружие, кто-то из соратников подхватил Серине за руки, и кель’дорай со всех ног помчались прочь из проклятого леса в направлении сторожки. Ветер свистел в ушах, развевал длинные волосы эльфов, по лицу так и норовили хлестнуть ветки с усохшей хвоей. На топот эльфов со стороны триумфальной арки и дороги приползло несколько упырей, а увидев потенциальных жертв, они с искажёнными криками бросились на эльфов. Первый упырь с мешком на голове совершил прыжок… и тут в него устремилась стрела командира. Пронзила она голову упыря насквозь, перебив два шейных позвонка, и мертвец пролетел ещё метр вперёд прежде чем рухнуть наземь. Ещё трое атакующих мертвяков стали жертвами превентивного залпа стрел небольшого отряд разведчиков. Дистанция быстро сблизилась, упырь совершил прыжок на Серине, уже выставив вперёд свои когтистые руки, но в то же мгновение его за горло поймала Тинниэль. Упырь повис на её руке не сразу сообразив что происходит. На лице капитана Солнцекрылой словно пропали все присущие ей эмоции, даже прежняя сосредоточенность; во взгляде читалась растерянность, испуг и злоба, такой её лицо видели когда она созерцала павший под многотысячными ордами нежити Луносвет с горькими мыслями, что она не успела и не спасла никого – и с этим видом на лице капитан одним движением свернула шею упырю. Костлявая длинная тушка упала наземь. На этом моменте время для всех словно остановилось…


Разведчики обнажили клинки и вступили в схватку с упырями. Словно кто-то резко перевернул страницу батальной книги – настолько резко начался бой. Он был скоротечный: вопли нежити перемешались с лязгом стали, звуками разрезаемой плоти и ломающихся костей. Боровшиеся за свою жизнь эльфы дрались с невиданной яростью и нежить не могла им противостоять – кому-то из упырей срубили голову, второму отрубили конечности загнали клинок в голову, третьему засадили в упор стрелу в голову, двоих врагов командир отряда насадил на одно копьё разом, очередному мертвецу засадили несколько ударов кинжала в область почек а следом вонзили в голову. Не прошло и двух минут как от нападающих остались порубленные окровавленные гнилые туши.

— Бежим! Бежим не оглядываясь! – закричал с нотками отчаяния командир отряда и кель’дорай бросились за ним.

Некрополь был уже чуть ли не над их головами, потоки льющейся гнили уже слышимо стучали по шляпкам грибов и земле, словно начинался сильный дождь. Понимая что Серине вряд ли успеет убежать даже с посторонней помощью, Тинниэль нагнала её, схватила за вторую руку и вместе с разведчиком потащила её за собой. Бегом, бегом, не смея обернуться или сбить дыхание. Тень некрополя угрожающе наползала сзади справа, уже начали хрустеть ветки и шелестеть усохшая хвоя от льющейся гнили. И вот спасительный поворот: кель’дорай без промедления бросились к нему и забежали за скалу. Параллельно им к сторожке бежал ещё один отряд высших эльфов, тоже искавший укрытия от летающей цитадели ужаса. Но на подъёме в гору эльфы выбились из сил и Тинниэль вместе с Серине и разведчиком повалились наземь.

— Всё!.. я не могу больше… не могу… — простонала чародейка громко кашляя.


К огромному счастью для кель’дорай они успели убежать вовремя: некрополь пролетел над Восточными воротами Стратхольма, обильно оросив землю гнилью, и отправился дальше в сторону горящего города. Никто не попал под ядовитый ливень из которого живым и невредимым выйти было невозможно, можно было и перевести дыхание и набраться сил. Один из разведчиков нервно засмеялся, ему вторила другая эльфийка а затем нервный смешок перерос в громкий истеричный хохот.

— Не обязательно хорошо сражаться, но важно быстро бегать! – вынес вердикт командир отряда вновь прыснув со смеху, пытаясь себя успокоить после пережитого.


Капитан ходила от одного раненого эльфа к другому, накладывая им свежие бинты поверх имевшихся ран и смазывая целебным бальзамом мелкие порезы и ссадины. В нынешних условиях окружающего мира дезинфекция становилась вопросом выживания, иначе чума могла легко попасть через телесные повреждения в кровь и вызвать крайне серьёзные негативные процессы. Конечно, долгое нахождение рядом с местами давно отравленными или у грибов испускающих споры вырабатывало некий иммунитет, но и он был не в силах противостоять гнили при контактах с кожей или слизистой оболочкой. И это не говоря о сотнях других болезнетворных бактериях, которые никуда не делись и в Чумных Землях создался просто рай для их размножения и распространения. К огромному счастью для эльфов, вчера вечером прибыл Караван Жизни и привёз припасы – мало, но даже столь малое число было огромной радостью для кель’дорай. Сегодня утром караван выдвинулся в обратный путь, а вот его намеченное появление к концу этого месяца уже стояло под вопросом.

Оторвавшись от своих дум, Солнцекрылая закончила с ранеными и поправила бинт у себя на лбу – от недавних напряжённых стычек и побега от летающего некрополя у неё на нервной почве снова раскрылась рана и обильно пошла кровь. Бинты приходилось регулярно менять и кровотечение удалось остановить. Капитан осмотрелась и направилась к свободному спальному мешку рядом с больными следопытами: в основном легочные заболевания разной степени тяжести, кто-то кашлял от простуды, а кто-то харкал и иногда сплёвывал кровь. Последними «тяжёлыми» занимались лично Верховная Жрица Аврора и немногочисленные целители. Рука капитана потянулась к своему вещевому мешку, там она нащупала толстую записную книжку и вынула её. Снова с кожаным скрипом открылась обложка, зашелестели страницы и остановилась Тинниэль уже на 214-й странице. Благо, в книге ещё оставалось около сотни страниц, но скоро придётся приобретать новую книжку.

— … Если я не погибну раньше… — мысленно сказала капитан вновь простым заклинанием вызывая пёрышко из арканы и волшебные чернила.


Поставив точку в конце очередной записи, Тинниэль отложила дневник в сторону и выдохнула, глядя на тёмный от влаги потолок сторожки и на веревки, что были протянуты от одной поперечной балки к другой – на таких обычно сушили бинты, одежду и остальные предметы нужного обихода. Погружённая в собственные мысли о будущем, которое выглядело крайне туманным, забыв обо всём остальном, Тинниэль словно абстрагировалась от окружающего мира. Из состояния стазиса её вывело настойчивое потряхивание за плечо и мужской голос: «Леди Солнцекрылая. Леди Солнцекрылая, очнитесь. Вам передать велено.» Капитан очнулась и удивлённым взглядом осмотрела подошедшего высшего эльфа.

— Это вам передать велели, – протянул эльф небольшой предмет завёрнутый в мешочек. – И вот это. Письмо, которое вы не читали и даже не обратили на него внимание.

Небольшой свиток лёг на колени Тинниэль. Следопыт откланялся и направился в другую часть сторожки. Капитан осталась с переданными ей вещами и первым делом она дрожащими руками развернула свёрток. Её ярко-сияющие голубым цветом зрачки расширились и засияли ещё ярче: в мешочке лежал наполненный арканой манакристалл. Как он манил своей магией, дразнил и вселял уверенность – словно не евшей более недели эльфийке показали её любимое сытное блюдо.

Хотелось присосаться к кристаллу словно к конфете и растягивать удовольствие поглощая магию. Или засунуть его в подмышку как градусник и доставлять блаженное ощущение телу. Но здравый смысл всё же восторжествовал над желанием уединиться с «её прелестью» — кристаллы выдавали поштучно с расчётом на такое же долгое использование. Учитывая, что кристаллов осталось крайне мало, второй капитану командиры не дадут даже по доброте душевной. Подержав около минуты манакристалл вплотную к щеке, капитан вновь завернула его в мешочек и повесила на пояс. Теперь её внимание привлек свиток с печатью Даларана. Эльфийка содрала верёвочку и развернула свиток, едва не заплакав от радости – ей писал сын.

Такие вести взбудоражили Тинниэль и вернули ей взгляд реалиста на происходящую ситуацию: в Даларане сидят опытные маги, что могут наблюдать почти за любой точкой планеты и врать они точно не будут. Уже давно нежить всё наводняла и наводняла Чумные Земли, точки сопротивления умолкали одна за другой. Тот же Караван Жизни раньше ходил дважды в месяц, а сейчас будет огромным праздником если он прибудет хоть один раз. Намечалось что-то грандиозное и ужасное.

Вести из самого Даларана вызвали бурю смешанных эмоций: кто-то из рода Ветрокрылых не то что выжил, так ещё собирает высших эльфов вокруг себя. Неужели у разрозненного и потерпевшего катастрофу народа появился новый лидер, способный повести эльфов сквозь тьму вперёд, к свету жизни? Ну а известие о принятии эльфов крови в Даларан вызвали у капитана небольшой приступ злости – эти хитрые предатели пробрались даже в город магов. Памятуя о том, как обошлись эльфы крови с её народом и с ней самой, Тинниэль считала своим долгом отныне мешать им в любых начинаниях. Взвесив все «за» и «против», капитан Солнцекрылая пришла к окончательному выводу – она вернётся в Даларан.

Одна беда – дата на письме сына говорила о том, что оно было написано полмесяца назад. А улетел ли уже Даларан или нет было огромной загадкой. Но в сторожке Тинниэль уже ничего не держало – нежить целиком истребить было невозможно, Кель’Талас уже никак не вернуть столь малыми силами а принимать оттуда некого. В Даларане же её ждал любящий сын, знакомый эльф с которым она успела три года назад познакомиться, и он обещал её дождаться из Чумных Земель, другие высшие эльфы и новая организация во главе с Верисой Ветрокрылой.

Бережно свернув свиток и поправив подсумок с манакристаллом внутри, Тинниэль направилась к двери личного кабинета предводителя следопытов Рентара. Стук в дверь, та с лёгким скрипом отворилась и на пороге стоял командир с утомлённым сонным лицом.

— Тебе что-то нужно, капитан? – спросил Предводитель Следопытов низким тоном.

— Да, господин. Я долго думала и приняла решение… покинуть сторожку Кель’Литиен и направиться в Даларан. – ответила Тинниэль глядя эльфу в глаза. Тот удивлённо поднял обе брови, но молчал.

— Понимаете, я просто потеряла смысл находиться здесь… в сторожке. Наши основные цели были выполнены, и хоть мы стоически держимся за этот родной клочок земли, я потеряла дух и волю стоять здесь, – пыталась объяснить Солнцекрылая, начав уже запинаться под тяжёлым взглядом Ястребиного Копья. – В Даларане у меня сын ждёт, я не могу без него. Я осознала это. Кроме того в Даларане объявилась последняя из рода Ветрокрылых, что собирает высших эльфов вокруг себя. Я считаю, что если доберусь до Даларана, то сообщу и ей, и всему Альянсу о нас. Подкрепления точно прибудут.

— Я понимаю тебя, капитан. Твоя воля сильна а в душе горит огонь, но, к сожалению, и он у тебя погас, – тяжело молвил Рентар Ястребиное Копьё. – Ты отличный следопыт, Тинниэль, отличный воин. Но ты уверена, что хочешь в Даларан идти именно сейчас?

— Да, уверена, – ответила уверенным тоном Тинниэль.

Уверена? – более твёрдо переспросил Рентар. – Ты точно уверена в своих силах, капитан? Одна идти несколько десятков миль, почти сотни, дабы добраться до Хилсбрада?



Рентар зашёл обратно в свой кабинет и затем вышел оттуда со старой картой Предгорий Хилсбрада, после подошёл к висевшей на стене испещрённой карте Восточного Лордерона. Одновременно рассказывая и указывая пальцем на карту, Рентар вёл от пометки к пометке, к подписям и условным значками на карте, подробно перечисляя все заброшенные населённые пункты, опасные участки и гибельные места.

— … Помимо всего этого, добавь ко всем точкам вдоль главного Лордеронского тракта возросшее вдвое, если не вчетверо, число живых мертвецов и получишь огромное болото. Болото кишащее живыми мертвецами. И день ото дня их число растёт и растёт. Что-то произойдёт грандиозное и ужасное… — молвил предводитель следопытов, указывая на карту и продолжая рассказ.


Рассказ Рентара, который походил больше на топливо ночного кошмара, подходил к концу как раз одновременно с движением его указательного пальца, что в конце остановился на мосту через реку. Дальше шёл Центральный Лордерон и ему на стене места не нашлось.

— Кратчайшая и единственная дорога в Хилсбрад ведёт исключительно через одно место – Андорал. И нет, Тинниэль, тебе его никак не пройти. А попытки сделать обходной маршрут окончатся для тебя верной смертью, что в горах Альтерака, что в Тирисфальских лесах, – твердил командир высших эльфов. – Конечно, караван пользуется своими тайными тропами на юг, но он ушёл сегодня утром. У тебя крайне небольшие шансы его догнать. Может ты всё же ещё обдумаешь, стоит ли идти прямо сейчас из сторожки?

— Думаю да. Стоит ещё обдумать… – решила капитан вновь погрузившись в раздумия.

Удовлетворённый таким ответом Рентар вернулся в свой кабинет и закрыл дверь, а Тинниэль осталась стоять перед картой. Долго она изучала карту, что-то прикидывая в голове, пальцами водя по линии старого королевского тракта и строя в голове примерный маршрут. Дорога действительно была опасной – даже если не брать в расчёт пометки «бродячая нежить», ибо та часто выходила на дорогу из чумных пустошей – все находившиеся на тракте населённые пункты давным давно вымерли и были превращены нежитью в бастионы: Перекрёсток Корина, расположившийся на важной развилке, был помечен как особо опасный населённый пункт, и единственный путь – через старое поле мимо озера у Перекрёстка и руин деревни Чернолесья. Деревня Чернолесья была отмечена как «уничтоженная». Дальше на запад все населённые пункты вдоль тракта были помечены теми же отметками – «Уничтожен» и «Крайне опасен», больше всего отметок было у так называемого «города нищих». Это были старые трущобы в лесной глуши Восточного Лордерона и славились как огромное логово бандитов всех мастей. А потом именно там находился один из источников распространения заразы и нежити в регионе.


Пометок предупреждающих об опасности на тракте было много и они могли напугать кого угодно, но «срезать через поля» было бы ещё опаснее: обилие пометок и подписей об угрозах в некоторых местах вдали от дороги вовсе выходили за грань разумного. Не стоило забывать и про летающие по всем Чумным Землям некрополи и бесчисленное множество склепов, могил и братских захоронений по всему региону – все они были давно оккупированы некромантами. Единственным безопасным путём оставалась лишь дорога.


Капитан отошла от карты и села на целую скамью в сторожке, подперев голову рукой и вновь взвешивая все данные в голове. К ней подсела ещё одна эльфийка из числа разведчиков и с интересом разглядывала свиток у капитана.

— Леди Тинниэль, о чём думаете? И вам даже прислали письмо? Здорово, – поинтересовалась она.

— Думаю, что пора бежать отсюда и прорываться, – пробурчала в ответ капитан не отрываясь от размышлений.

— Бежать куда? – удивлённо подняла брови эльфийка. – Отсюда некуда нам бежать особо. Разве что в Часовню…

— Всегда есть куда бежать, моя дорогая. – ответила ей капитан подымая голову и сосредоточив свой взгляд на носе собеседницы. – Мне пришло письмо из Даларана от сына. Их город скоро должен улететь. В прямом смысле, будет вырван из земли и полетит куда-то на север. Мы ещё можем успеть дойти до города.

— А зачем нам в Даларан?

— Что ты знаешь о Верисе Ветрокрылой? – задала ответный вопрос Солнцекрылая, внимательно глядя на собеседницу. Та ничего не ответила, но по глазам было видно, что эльфийка сильно заинтересована. – Она последняя из рода Ветрокрылых кто осталась в живых. И она появилась в Даларане и начала собирать там всех высших эльфов под своими знамёнами. У них есть цели и идея близкая нам. Согласись сама, куда лучше сражаться с сородичами под её знамёнами и собрать разрозненные точки сопротивления, вроде Кель’Литиена, чем сидеть здесь который год без ясной цели.

Для подтверждения своих слов капитан развернула свиток и показала его эльфийке. Та жадным взглядом пробежалась по тексту, затем ещё несколько раз вчиталась в строки и также задумалась. Из размышлений спустя пару минут её вывела Тинниэль:

— Тебя, кстати, как зовут, леди?

— Келара Рунный Клинок, леди Солнцекрылая, – представилась разведчица аккуратно свернув свиток. – Знаете, ваши слова и слова вашего сына в этом письме имеют определённый смысл и логику. И знаете – вы правы. Нам лучше вернуться в Даларан да поскорее отсюда.

— Но караван ушёл сегодня утром, а в одиночку мне никак не выжить. Мне нужны ещё желающие, кто готов направиться со мной в полный опасностей путь. Поищи чародейку Серине и опроси ещё нескольких наших друзей. Мы начнём собирать вещи и припасы, которые разрешат нам взять.


Келара кивнула в знак согласия и первым делом побежала за своим луком, и уже с ним выбежала на улицу выискивать чародейку. За время их отсутствия Тинниэль начала собирать вещи: комплект доспехов она уже давно носила не снимая ни одежду из дублёной кожи, ни мифриловые латы, так что собирать его не пришлось; в колчан она предпочла насовать как можно больше стрел и в поясные подсумки спрятать как можно больше необходимых принадлежностей. И во время сборов на глаза Тинниэль попалась висевшая на крюке в стене бандольера: кожаная перевязь носимая через плечо и с шестью вместительными подсумками, тоже из кожи, и защёлкивающиеся на кнопки-пуговицы. Обычно эльфы не носили при себе такой элемент снаряжения, но раз он здесь имелся в наличии, то грех будет не воспользоваться.

Заканчивая с полезным снаряжением, капитан уже окончательно решилась покинуть Кель’Литиен и прорываться на большую землю. Спустя час от начала сборов к ней вернулась Келара вместе с Серине.

— Это всё??? – изумлению капитана не было предела.

— Да, всё. Я расспрашивала многих, кто выглядит совсем потерянным, но мне все дружно говорили, что наш замысел – сущее безумие и никто не пойдёт, – лишь развела руками разведчица с виноватым видом.

— Что же, раз нас трое таких отчаянных, то мы и пойдём втроём. Собирайте ваши пожитки, берите оружие и всё самое необходимое. Воду, провиант, медикаменты и всё самое необходимое. Чем быстрее мы уйдём, тем скорее доберёмся до Даларана, – ободрительно сказала леди Солнцекрылая, похлопав Келару по плечу. – Не падайте духом.

С большим трудом удалось выпросить себе небольшое число медикаментов и настоек целебных, хотя на перевязочные материалы остальные кель’дорай не скупились. Да и пищей делились, кто сколько мог дать от себя.

— Ваша затея это идиотизм. Но я не знаю, может у вас получиться, – говорили эльфийкам их товарищи.

Сборы закончили только к сумеркам, собрав два полных вещмешка, мелкие сумочки и две сумки аптекаря в которые и сложили медикаменты. Капитан при свете свечи разглядывая общий инвентарь и слабо качала головой – вряд ли хватит до конца. Вряд ли. Не хватало всего, а особенно источника магии – единственный кристалл был у капитана, но полностью утолить магический голод можно будет только одному. Но ситуацию радовали найденная старая карта Восточного Лордерона на талассийском языке — перед сном её ещё можно было сверить с настенной картой, нанести самые важные обозначения. И ручной компас, выдававший небольшую погрешность, но позволявший ориентироваться по сторонам света. Оставалось только уповать на милость Вечного Солнца. Этой ночью эльфийки уснули вместе, деля одно старое покрывало на троих...


Ранним утром, когда солнце ещё не взошло за чумными облаками и небо снова не стало полыхать багровыми оттенками, Тинниэль, Келара и Серине проснулись и стали сворачивать свои спальные мешки. Вещи и оружие их уже ожидало рядом, и за несколько минут троица отчаянных была собрана и готова выступать. Томные и сочувствующие взгляды остальных высших эльфов сопровождали их, вслед иногда кто-то из товарищей желал им удачи в отчаянном предприятии. У входа они встретились с вернувшимся патрулём и верховной жрицей Авророй залечивавшей раны некоторых патрульных. Она в последний раз предприняла попытку уговорить эльфиек остаться и не рисковать своими жизнями, но Тинниэль и её спутницы были настроены решительно идти до конца. Спор зашёл в тупик в конце концов, ибо обе стороны имели свои аргументы и настаивали на правильности своих взглядов. В конце концов, Аврора сдалась, а остальные разведчики лишь развели руками.

Удерживать возжелавших уйти не было никакого смысла, стоило лишь попрощаться с ними в последний раз. Один из разведчиков крепко обнял Тинниэль и похлопал её рукой по спине, другие подошли и обняли на прощание Келару и Серине. «Удачи вам» — и ничего лишнего больше. Верховная Жрица томно вздохнула, смахнув слезу с лица, и последней обняла капитана на прощание.

— Да защитит вас Свет на этом тяжёлом пути, – прошептала она на ухо. – Мы вас будем ожидать.

— Я не прощаюсь, госпожа Аврора! Мы о вас не забудем! Мы придём!

Капитан выпустила жрицу из объятий, и Аврора вернулась к своим обязанностям по лечению раненых, а эльфийки направились к выходу. Товарищи отдали им честь в знак уважения и желая удачи. На улице разведчица вопросительно посмотрела на покидавших сторожку эльфиек. Проводив их взглядом, она снова опёрлась на дерево погружённая в свои тяжёлые думы. Дорога уходила вниз со скалы, чем сильнее эльфийки отдалялись от сторожки, тем тяжелее становилось на душе. Фигуры высших эльфов становились тёмными очертаниями,
которые скоро скрывались за возвышенностью. Серине едва не плакала, закрыв лицо руками, поэтому вниз её вела Келара. Скоро они пройдут позиции дозорных, отдалятся в вымершие земли и останутся совсем одни в этом мире – сородичи останутся позади, а впереди будут ждать их чума, нежить, неизвестность и, вероятно, смерть.


Из замаскированной у подножия скалы позиции поднялся эльф-дозорный и жестом велел остановиться. Подойдя к эльфийкам, он смерил их взглядом и с нотами изумления поинтересовался о цели ухода.

— В Даларан мы решили пробиваться, – молвила следопыт Келара.

— Вы не шутите? – спросил дозорный, ещё раз окинув взглядом эльфиек. – Вы понимаете ведь, что ваши шансы крайне малы?

— Прекрасно понимаем. Но кто пройдёт на «большую землю», если не мы? – вздохнула Тинниэль, покрутив в руках свой верный офицерский меч с фениксом на гарде.

— Ваш выбор. Не смею мешать, но требую вас выслушать меня – если вы жить хотите, – молвил высший эльф подойдя вплотную к покидавшим сторожку соратницам. – Запомните самое главное: не доверяйте никому в этих землях, ни людям, ни дворфам. Если решите помочь попавшим в беду, то делайте это на свой страх и риск – ничто не помешает обездоленным ради спасения собственной жизни вонзить вам всем кинжалы в спину. И будьте осторожны на главном тракте – бойтесь Алого Ордена. Эти люди известны как обезумевшие жестокие фанатики, они не питают пощады ни к кому. К нашему брату – особенно. Будет великой милостью с их стороны если они вас прикончат на месте…

— А иначе изнасилуют и будут пытать? – спросила Келара, заведя руки за спину. Не она хотела показывать дрожащие от страха ладони.

— А потом сожгут живьём или повесят на дереве в клетке. Вести от паладинов Серебряного Рассвета слишком были правдоподобны, дабы не поверить в них, – с безразличием ответил дозорный. – Поэтому если вы увидите людей с красным пламенем на щитах и в латах алого цвета, то скрывайтесь и бегите от них как от рыцарей смерти. А если некуда будет бежать – постарайтесь дать им бой до последнего. Пощады к нам не будет в любом случае. И последнее: никуда не сходите с дороги днём. А ночью лучше не испытывать судьбу и не ломиться даже будучи в полной уверенности в своих силах. Многих беспечных ополченцев или беглецов ночь сожрала навсегда в этих землях.

— Подождите, дамы, подождите! – раздался окрик со спины.


Эльфы обернулись и увидели ещё одного подбежавшего разведчика державшего в одной руке нечто с цепочкой. Переведя дыхание и прокашлявшись в рукав рубахи, эльф протянул капитану Тинниэль серебряную подвеску с символом странников Кель’Таласа – старый символ, с синим покрасом и белыми тонами, как в те старые прекрасные времена.

— Если вы прибудете в Даларан, то передайте это моей дорогой Велании Летней Поступи. Она одна из сильных магов Даларана и я знаю, что она жива. Я боюсь, что вряд ли скоро вернусь обратно – просто сообщите ей моей подвеской, что я жив. И передайте ещё, что также вернусь, – волнуясь проговорил бывший странник. – Передадите ведь?

— Передадим. В целости и сохранности, – ответила ему Солнцекрылая бережно беря подвеску и пряча её в один подсумков бандольеры.

— Что же, у меня никого не осталось нигде, и передать мне нечего. Разве что передам вам всем пожелание уцелеть. Удачи вам, капитан, и вашим спутницам, – сказал всё такой же равнодушной интонацией разведчик.

— Не забудьте сказать Велании, что её Таэл Летняя Поступь любит её так сильно, как никто другой! – крикнул вдогонку тот самый странник махая рукой.

— Передадим, Таэл! Передадим! – крикнула ему на прощание Тинниэль, украдкой вытирая слёзы с глаз.

Эльфийки шли в направлении главного тракта Лордерона мимо старой разрушенной башни по иссушённой и безжизненной земле. Постоянно они оборачивались и смотрели, как очертания сторожки Кель’Литиен и высокой скалы становятся всё более и более расплывчатыми. Оставив позади уже и старую башню, скала и вовсе скрылась в тумане оранжевого оттенка. Троица шла дальше и дальше на юг по дороге из Кель’Таласа, размеренно ступая по старой потрескавшейся во многих местах брусчатке. По бокам иногда встречались остатки придорожного ограждения – то, что не успело сгнить целиком – там и тут лежали брошенные и распотрошённые пожитки. Слева и справа среди лысых тёмно-оранжевых скал высились усохшие ели с пожелтевшей хвоей, травы как таковой не было – по земле стелилась смесь из перегноя и регулярно опадавшей хвои. Всё старое, изувеченное и отравленное, а молоденькие деревца все сплошь облезли или были порублены – одни палки торчали.

Троица прошла мимо виселиц стоящим по обеим сторонам дороги. На двух из них качались на слабом ветру повешенные люди, на одном из них удалось рассмотреть грязную накидку с символом золотого круга в серой восьмиконечной звезде. Второе тело были тщательно обглодано падальщиками, пару крыс как раз пировали в области шеи трупа. Следопыт Келара закрыла нос рукой и поспешила пройти первой, дабы не видеть повешенных. Впереди дорога пошла под небольшой уклон вниз и пошла между двумя оврагами.

— Какая же это гадость… — сказала волшебница Серине, глядя в овраг.

Вид копошащихся на дне огромных чумных слизняков ярко-жёлтого цвета вызывал одно лишь отвращение. Ранее здесь было два небольших водоёма, сейчас от них и камышей не осталось по берегам. Стоило эльфийкам как раз задержаться у оврага и понаблюдать за слизняками, как сверху на них спикировала горгулья. С омерзительным писком она пронеслась над пригнувшимися кель’дорай и начала идти на второй заход, но Тинниэль одна за другой засадила в неё две стрелы. Подстреленная тварь с визгом полетела вниз и рухнула в овраг. Ближайшие слизни неспешно поползли к ней дабы подзакусить свежим трупом.

— Как же они мерзко верещат… уши охота себе оторвать, – процедила сквозь зубы капитан постучав ладонью по своим ушам.

— А ещё лучше идти дальше нам будет. А то кое-что похуже прилетит, – заметила следопыт Келара вложив стрелу в тетиву своего лука.



Пролетавшие вдали очертания очередного некрополя Плети наглядно подтверждали опасения Келары, поэтому эльфийки как можно более быстрым шагом двинулись по мощёной дороге. В конце оврагов их ожидали остатки очередного дозорного барбакана: одна полуразвалившаяся башня, куски стен от ворот и груда камня и древесины на месте второй башни. Среди обломков стальной решётки эльфийки натыкались на чьи-то останки и черепа – очень неприятно было слышать хруст костей наступая на них.

— Судя по всему, здесь был один из последних рубежей обороны людей. Эти точно погибли с разрушением ворот. Остальных добили, – констатировала наблюдательная Тинниэль осматривая останки под ногами.

Руины барбакана пытались как-то перекрыть и после его обрушения, о чём говорили деревянные конструкции с шипами и колючей проволокой, но многие солдаты Лордерона нашли свою кончину именно на своих же оборонительных сооружениях – гниющие тела в ржавых доспехах висели на заграждениях словно бельё на просушке. На выходе из ворот эльфийки могли наблюдать ещё более жуткую картину: расчленённое тело в доспехах паладина лежало в центре ритуального круга, вокруг трупа разложили отрубленные конечности, рядом стояло и несколько потухших факелов. А голова владельца тела была рядом: насаженная на кол и подъедаемая крысой в области глотки, она следила за эльфийками своими сияющими синим глазами.

— Она живая?! – воскликнула чародейка вскинув руки, уже начав сотворять боевое заклинание.

— Да, к сожалению. Только не трать зря свои силы. Голова нам ничего не сделает, – поспешила успокоить её Тинниэль, тоже бросив взгляд на голову паладина на колу.

Судьбе этого служителя Света не позавидуешь: быть убитым в бою за врата вместе со своими солдатами, затем лишиться головы ради того, чтобы её насадили на кол и оживили отдельно от тела. И на глазах проклятой души паладина использовать его тело для мерзкого ритуала Культа Проклятых. От созерцания такого надругательства над телами у эльфиек напрочь пропало желание разговаривать, и они продолжили свой путь в тишине.

Точка под названием «Развилка» — место пересечения двух главных дорог сливающихся в главный Лордеронский тракт. Путь из Кель’Таласа шёл с севера, а дорога на Стратхольм шла с запада, и здесь среди высоких скал и холмов оба тракта соединялись. Когда-то на этой развилке стояла таверна вместе с конюшней, где путники могли сменить лошадей или остановиться на постой рядом. Нынче здесь остались лишь стены от первого этажа и груды сожжённых обломков. Эльфийки уже подходили к развилке со стороны родного Кель’Таласа, когда их чуткие уши уловили рычание и стоны нежити.

— Приготовиться к бою. И сходим с дороги, – отдала приказ Тинниэль приседая на корточки.

Келара давно была на взводе и дважды приказывать ей не пришлось. Серине вооружилась посохом и вторую руку уже держала возле его навершия – для более быстрого сотворения и направления заклинания. Вслушиваясь в недружелюбное окружение, эльфийки на корточках двинулись вперёд вдоль дороги. По мере приближения к развилке из тумана вырисовывались очертания руин и покосившийся дорожный указатель. Подойдя ещё ближе, эльфийки могли отчётливо разглядеть фигуры шатавшихся без дела туда-сюда упырей и вурдалаков. Несколько скелетов копошились в стоявшей прямо посреди дороги труповозке. Для начала было принято решение обойти, каким-то образом, всю эту свору нежити не привлекая к себе лишнего внимания: неслышимо ступая по траве и укрываясь за камнями и облысевшими кустами, эльфийки пошли в обход, по краю дороги через низину.

Но как бы троица не старалась сохранять тишину, обязательно кто-то да нарушит её случайно: Келара случайно наступила на присыпанный землёй череп, и тот громко хрустнул под её ногой. Несколько вурдалаков повернулись на звук и стали идти на источник потревожившего их шума. И именно в этот момент Серине угораздило поднять голову и осмотреться – её тут же заметили, один из гулей громко взревел и указал на голову эльфийки. Из толпы живых мертвецов тут же выбежал бешеный вурдалак, размахивавший во все стороны связкой динамитных шашек и выкрикивающий неразборчивые проклятия.

— Огонь! По головам! – громко скомандовала Тинниэль, тут же выпуская стрелу в бегуна.


Стрела вошла прямо в носовое отверстие вурдалака и, вероятно, уткнулась в затылочную кость черепа – мертвец подскочил на месте и упал на спину. Свора дохляков уже переходила на бег и устремилась в сторону эльфиек, к ним подтягивались остальные мертвецы… и тут фитиль связки динамита прогорел. Прогремел взрыв, нескольких упырей порвало на куски, остальных в ближайшем радиусе раскидало в стороны вслед за их конечностями. Пока живые мертвецы вновь не собрались в организованную группу, Тинниэль повторила свою прежнюю команду и вместе с Келарой они открыли прицельную стрельбу по зомби. Ещё один враг упал наземь и был затоптан своими голодными собратьями, два мертвяка погибли разом от меткого залпа Келары, кольцо мороза окружило отдельную группу нежити и заставило её остановиться на месте.


Следопыты постоянно перемещались меняя позицию и ведя непрерывный огонь из луков, а Серине, изредка укрываясь за камнем, пускала одно смертоносное заклинание школы льда за другим. Ещё один вурдалак с зажжённой динамитной шашкой в руке бросился в сторону живых истошно вопя, но Тинниэль засадила в него по очереди три стрелы подряд. Шашка покатилась под ноги вмёрзших в лёд упырей и взорвалась – снова фонтан крови, треск разрываемой плоти и ломающегося льда. Внезапно на дорогу перед эльфийками рухнула масса из чьих-то конечностей и двух отрубленных голов. Они не сразу придали этому внимания и продолжили бой, но более зоркий капитан разглядела скелетов заряжающих труповозку новой кучей мяса и камней.

— Серине! Берегись! – громко закричала леди Солнцекрылая, простреливая череп ещё одному гнилому упырю.

С громким скрипом труповозка запустила свой смертельный груз прямиком в волшебницу – предыдущим выстрелом скелеты явно пристреливались. Благо, крик капитана предупредил эльфийку об опасности и она в сию же минуту мерцанием телепортировалась на двадцать метров в сторону от угрозы. Келара с правого фланга методично простреливала новые черепа собравшейся воедино толпе мертвецов, а Тинниэль пошла на прорыв к труповозке. Всё внимание толпы зомби сконцентрировалось на ней: капитан застрелила двоих вурдалаков в упор из лука, от остальных налетевших ей пришлось отбиваться самим луком и ногами. Щитком с острым передним краем капитан сбила с ног трёх упырей, одного поймала за волосы и приложила его мордой об колено – характерный звук ломающейся челюсти сопровождался глухим стоном упыря. Затем закинуть лук за спину и с двумя клинками в руках Тинниэль прорубила себе дорогу к труповозке.

Инженер Плети, протестуя против срыва его работы, постарался огреть эльфийку инженерным ключом и попал её по незащищённой части руки. Резкая ноющая боль отчего левая рука на время отнялась. В ответ капитан отвесила могучего пинка и скелет разлетелся по косточкам. Выпад в сторону двух других скелетов, парировать мечом удар молотка и оттолкнуть от себя противника. Затем резкий разворот корпуса и второй инженер Плети был приложен голым черепом об колесо труповозки. И следом добивающий удар ногой по встававшему первому противнику.

— Смертник!!! Осторожно! – истошно закричала следопыт Рунный Клинок.


Капитан услышала это, осмотрелась и вовремя заметила подбегавшего вурдалака с динамитными шашками – когда в унисон рычат, хрипят и что-то бурчат пять десятков упырей, трудно расслышать даже истошные сиплые крики одного. Выстрел из лука в упор загнал стрелу в череп смертника по самое оперение и он повис на корпусе жуткого механизма. Время идёт на секунды: Тинниэль спрыгивает с труповозки, хватает труп вурдалака и вместе с динамитными шашками толкает его в уже налетевшую на неё свору. Одни мертвецы падают с ног, другие остановились и не понимают что происходит. Резкий бросок в сторону и в этот момент несколько динамитных шашек взрываются – в небо взлетает фонтан из крови и оторванных конечностей. И тут с самих небес начинают падать ледяные кометы. Одна, вторая, ещё несколько. С треском разбивающихся ящиков полных стекла они обрушиваются на головы мертвецов, давя их, разрывая на части и прибивая острыми ледяными осколками к земле. Капитан бежит от падающих комет со всех ног и добирается до развалин таверны, с ходу эльфийка сразу же запрыгивает в окно.

В здании среди иссушённых и бурых от крови тел её уже ожидало несколько мертвецов, что не успели на творившуюся снаружи мясорубку. Капитан окинула взглядом комнату, мигом оценивая обстановку, и когда на неё набросился первый упырь, она схватила старый стул и с размаху ударила им нападавшего. Гнилой стул развалился по кусочкам, но упырь влетел в стену и не продолжал атаку, этим надо пользоваться:

Тинниэль делает кувырок в дальний чистый угол, кладёт сразу три стрелы на тетиву и веером пускает их по помещению – три трупа. Оставшиеся четверо дохлых ублюдков бросаются в рукопашную но трое из них получают заслуженные стрелы в гнилые черепа. А вот рыцарь-зомби добрался до капитана и со всей дури обрушил на её голову удар ржавого двуручного меча. С глухим звуком удара меч столкнулся с луком следопыта. Попытка сбросить клинок круговым движением сверху-вниз удалась, за ней последовал выстрел в упор но стрела застряла в шее мертвеца – кольчуга помешала. Рыцарь совершил замах по низу и капитан успела вовремя подпрыгнуть спасая свои ноги, следом падая на дощатый пол. Услышав свист рассекаемого воздуха, Тинниэль перекатилась в сторону, и меч с глухим звоном отпрыгнул от пола. Ещё один замах рыцаря и кувырок в сторону. Под руку следопыта попала штыковая лопата которую сжимал в своей костлявой лапе застреленный гуль – капитан тут же подхватила её, оторвав от трупа вместе с его рукой.

Рыцарь уже успел развернуться и снова замахнуться своим двуручником. Пауза длиной в несколько секунд и снова в бой: ржавое лезвие столкнулось с толстой палкой, следопыт рывком вправо увела меч в сторону и нанесла размашистый удар лопатой по голове мертвеца. Тот пошатнулся едва не упав, а Тинниэль не давала ему и шанса на контратаку – последовавший удар острием лопаты пробил лицевые кости черепа. Резкий толчок повалил неживого рыцаря на пол, и следопыт несколько раз ударила ногой по вколоченной в его череп лопате. После пятого удара череп громко хрустнул, и верхняя половина головы вместе со шлемом и кольчужным капюшоном отвалилась отдельно от тела.


С улицы донёсся сдавленный стон, который был прерван звуком стали и чем-то упавшим. Переведя дыхание в развалинах комнаты с трупами и подобрав свой лук, Тинниэль вышла на улицу слегка покачиваясь. От огромной своры мертвецов остались лишь одни изувеченные взрывами, магией льда и холодным оружием тела. Следопыт Келара ходила по полю боя и вынимала из голов упырей уцелевшие стрелы и добивала тех, кто ещё подавал признаки жизни. Волшебница, благодаря которой всю эту свору удалось покрошить в фарш за десять минут, вытирала лоб платочком и не скрывала своего испуга.

— Госпожа Солнцекрылая! Вы целы? Не ранены? – тут же спросила Келара, увидев вышедшую Тинниэль из развалин. Получив утвердительный жест, она довольно кивнула, размазывая голову очередного упыря об брусчатку.

— Я никогда ещё так сильно не нервничала… точнее, я нервничала… когда эти Орды брали приступом наши земли… но когда ощущение что ты одна, а их тут… много… — бессвязная речь Серине и дрожащие руки говорили о её перенапряжении и шоке. Это пройдёт, но как скоро?

Не успели следопыты пополнить запасы стрел в своих колчанах, как издалека послышался глухой вой очередной своры живых мертвецов и звуки, напоминающие цокот копыт. Вот только простых всадников здесь уже пять лет не было и вряд ли они будут, а учитывая приближавшийся цокот копыт вместе с гулом своры нежити, то ответ появлялся сам собой – рыцарь смерти. Тинниэль сталкивалась не раз с рыцарями смерти в боях, двоих она сразила почти что в дуэли один на один, третьего при помощи товарищей, и она прекрасно осознавала насколько опасны эти жуткие создания. И в таких условиях испытывать удачу на победу она не желала.

— Быстрее, уходим! Скорее, вдоль тракта! – скомандовала она вновь подбирая свой вещевой мешок.

Следопыты схватили ошарашенную волшебницу под руки и со всех ног помчались по Лордеронскому тракту среди скал. Усеянная трупами развилка, с венчавшей место побоища сломанной труповозкой, постепенно скрывалась в оранжевой туманной дымке среди скал. В полном молчании продолжали свой путь кель’дорай по опустелой дороге. Из тёмных и узких расселин за ними следили десятки незримых глаз – их взгляд ощущали особо сильно на себе следопыты, но попытки обнаружить невидимых наблюдателей успеха не принесли. Вот прошли мимо сожжённого каравана с разбитыми ящиками и сломанными тюками. Рядом с местом пожарища слишком заметно расположилось братское захоронение, видимо, убитых беженцев с этого самого каравана. Но кому понадобилось сжигать караван вместе с людьми а потом хоронить их останки? Плеть такой ерундой заниматься не станет. Но от осмотра места массового убийства эльфиек оторвал протяжный скрип железа – ветер принёс его с юга, как раз навстречу по дороге. С опаской кель’дорай двинулись дальше по дороге, вложив стрелы в тетивы луков.


Источник скрипа оказался на покосившемся дереве на высокой одинокой скале: ржавая клеть в которую был закован несчастный мужчина, обречённый на невероятно мучительную смерть. Висела клеть с ним здесь уже давно: труп усох, глаз и носа не было, виднелись кости, истлевшие обрывки одежды слабо колыхались на ветру вместе с волосами. Последние напоминали больше некую кисть чем нормальные человеческие волосы. И под клетью у гнилых ног повешенного висела табличка на всеобщем языке и двумя символами: красного герба Лордерона в форме буквы «С» и Алого Пламени.

— Там что-то написано? – спросила Серине проглатывая комок в горле.

— «Я, Генри Фалкон, содействовал еретикам и Плети в распространении Чумы. Пусть Свет станет мне судьёй и упокоит души тех, кто из-за моего злодеяния был очищен святым огнём. Это только начало." — прочла Тинниэль надпись на табличке под клетью. – «Только начало»…


Дополнительно


Высокая требовательность. Вторая квента на персонажа написана чисто для души — за неё и так уровни не полагаются. Просто на оценку да для интереса читателя. Первая часть не вошедшей части истории в основную квенту… была такой.

Так получилось, что несколько не вошедших в первую квенту отрывков развились в самостоятельный отрезок истории. И это ещё не всё, будет продолжение с более детальным раскрытием персонажа и, надеюсь, смогу описать, почему персонаж приобрёл психическое расстройство, что побудило её встать на путь войны и как зло рушит всё самое доброе в личности.


В оформлении квенты были использованы различные арты, подходящие по логике или под описание тех или иных ситуаций. Все арты принадлежат их авторам, автор никак не претендует на их владение, all rights reserved и пр. и т.д.

Вердикт:
Одобрено
Комментарий:

Доброго времени суток! Сегодня я буду рассматривать вашу квенту по "Высокой Требовательности."

Для начала, напомню: Высокая требовательность подходит для опытных игроков и ролевиков, желающих повысить свой уровень игры. Максимальная награда за такое творчество будет выше, но оцениваться оно будет по всей строгости. Если творчество с высокой требовательностью не полностью соответствует логике мира Warcraft, оно будет отказано вплоть до исправления ошибок.

Затем: Квента — текстовое описание персонажа, включающее в себя информацию о его жизни, личности, целях и устремлениях. Квенты одобряются рецензентами. Минимальное количество выдаваемых уровней за квенту с низкой требовательностью – 1, максимальное - 7. Минимальное количество выдаваемых уровней за квенту с высокой требовательностью – 7, максимальное – 15. Оценивается квента не только как биография персонажа, но и как произведение искусства, поэтому проверяющий может оценивать и раскрытие персонажа, и читабельность, и творческий подход. За квенту выдается 11 уровней и выше вплоть до 15, если она особенно выделяется среди других квент в плане качества и размеров.

Приступим к вердикту.

Хочется отметить, что работа автора была проделана достаточно большой, учитывая, что мне вместе с автором пришлось перепроверять на наличие ошибок, которых было достаточно, а именно пунктуационных. Хоть, я не пережил половину чтения в слух с вами, но я рад, что вы осознали свои основные ошибки и смогли исправить их, что возможно и дает свой плюс. Теперь перейдем к творчеству, первостепенно напомню, что "квента" рассматривается в основном как произведение искусства. Тут, вам удалось погрузить меня в тот мир, когда син'дорай становились собой, а кель'дорай с позором должны были покинуть родину. Вы смогли показать этот исторический момент, как народную трагедию, когда верные друг-другу товарищи не могут принять решение и остаются на своей точки зрения, что практически приводит к яростному конфликту и готовность пустить кровь лишь только из-за выбора. Дальше мы видим, как группа кель'дорай постепенно ищет место для своего дома, где им приходится проходить огромную полчищу нежити и через разрушенную часть Королевства Кель'Талас.

Теперь, перейдем к выводу. История вышла интересна и была возможность самому закрыть глаза и просто представить абсолютно все виды. Автор молодец, но я немного не доволен самим оформление, учитывая, сколько раз приходились перепроверять его.



Все хорошего, надеюсь будущее произведения от вас будут намного качественнее и проверка долго затягиваться не будет.




Проверил(а):
Merck
Уровни выданы:
Не положено
19:09
10:55
452
Тестовый комментарий автора. Месяц работы, переписываний, и вот готово. Отзывы прочитавших и критику с советами принимаю.