Игровое имя:
Латникус

Нет ничего. Только смерть и болтовня без толку.

Он понял это когда первый раз проиграл. Четыре года назад в палящих степях Калимдора он доверился своим желаниям, своей глупости. И закономерно потерял все самое дорогое что имел. Оставленный на смерть, он еще видел и слышал. Изрубленный наискось, он встал и пошел. Со временем Латникус поправился, встал на ноги, но так и не поверил самому себе. Он отрекся от чувств, винил себя в глупости, и поэтому боялся доверять кому либо, чтобы не предать доверие и не ошибиться вновь. Он ушел с головой в систему чтобы забыть прошлое. Служба Орде равномерно вела его вперед, и успокаивала его. Он никому теперь не должен доверять, и ни о чем не должен заботиться. Не было надежд и привязанностей. Впредь он решил не сближать ни с кем, но однажды судьба сделала неожиданный поворот, и перевернула его взгляд на мир вновь.

Когда Латникус только приплыл на туманный континент, он увидел холмы и прибрежные скалы, покрытые зеленью. Но при ближайшем рассмотрении можно было разглядеть пестреющие повсюду черные точки мертвых тел в различной броне, что пришли в эти земли лишь с одной целью. И цель эта была у всех разная. Кто то хотел завоевать новые края, и использовать их мощь против своих врагов. Кто то же наоборот хотел защитить их от пагубного влияния войны, и предотвратить трагедию, не дать войне сеять смерть и разрушение в родном доме.
Все они убивали и готовы были быть убитыми на этих холмах и скалах. Где то вдали прозвучал негромкий хлопок взрыва, стрекотали очереди гномским пулеметов на ветролетах. Вот уже совсем-совем близко раздался грохот, и одна из машин Гномрегана с плеском упала на гладь моря, медленно погружаясь в бирюзовые глубины.
Он наблюдал за всем этим и думал. Думал не о природе войны, не о ее смысловой нагрузке, и совсем не сомневался в правильности своих действий. Это все было чуждо Латникусу. Он размышлял о том, что он отдаст за победу в землях Пандарии, чем остров Шэнь-Дзинь Су обделит его, а чем наградит судьба его по пути. Может быть в одном из сражении его прикончат очередью свинцовых шариков гномской машины, или же пробьют голову из мощного мушкетона. Может статься и так, что Латникус дойдет до конца этой компании и, стоя на горе из тел павших врагов, твердо воткнет в безвольные тела флаг Орды. Кто знает как все повернется. Одно он точно понимал: сколько бы предположений и вариантов будущего он не имел, судьба пойдет так как он никогда и подумать не сможет. И пошла.


Нет ничего, как я уже упомянул.
Но вскоре появилась и жизнь. Это случилось неожиданно через полгода Пандарийской кампании. Тогда многие из Альянса и Орды поняли, что их враг куда страшнее чем межфракционная рознь. Новые земли полнились опасностями, требующими сплочения. Вот судьба и повернулась вновь тем боком, который Латникус узреть не ожидал.
Отряд из десяти бойцов: два трупа, гоблин, пандарены, и человек. Мертвыми были, конечно же, Латникус и одна неизвестная ему ранее особа. Она пришла на эти земли с теми же целями, но имела диаметрально противоположные с Латникусом методы. Они познакомились где то за берегах леса цвета нефрита, и после этого были обречены идти вперед вместе. История была ему знакомы до боли: красивая девушка в белоснежном платье и с толстой книгой на поясе. Он видел эту картину раньше, он уже чувствовал эти ощущения прежде. Но сейчас когда встретил ее, не смог отпрянуть и отказать ей. Возможно, Латникус был слишком добр. Или же слишком слаб. Девушку жрицу с бледным как мел лицом звали Лексил, и она проповедовала учения Света на новых землях, попутно помогая бойцам Орды со смертельными ранами. И вновь Латникус почувствовал горечь в груди. «Нет, я не могу, я уже терял» — шептал он себе под закрытым шлемом, стоя рядом с ней. А она поворачивалась к нему, прикладывала пальцы к визору его защиты, и пыталась снять намордник. А он никак не реагировал, делал вид что не замечает этого.
Каждый день с ней в этих землях давался ему с трудом. Воспоминания давили на него тяжелейшим грузом, и заставляли пренебрегать реальностью в угоду сравнениям и воспоминаниям. Это уже было, они это уже проходил. Жрица, храбрые воин, и печаль расставания на горячем песке — он все это уже испытывал, и пообещал себе не повторять ошибок впредь. Но соврал.

Только смерть и болтовня.
Да, они часто разговаривали в этом походе. Болтали об увиденном, о том что еще не видели. Латникус даже смог развеять свои печали в разговоре с Лексил, и очнуться от пагубных видений. Как она к нему подходила, он переставал видеть картины прошлого, и заместо горячих песков степей Калимдора он вновь видел пред собой густые леса и холмы Пандарии. Латникус поднял голову в шлеме выше, и увидел ее лицо. На нем не было теплой наивной улыбки или наоборот недовольства. Девушка деловито пнула его в бок чтобы он это заметил, и сказала:

— Мы идем дальше. Полагаю, ты бы тут еще посидел, но в привалах нам делать особо нечего кроме как наблюдать за тем, как «эти» уминают булочки. — Под «этими» она разумеется подразумевала живых.

— Сколько нам там еще? — Воин, скрепя латами, поднялся с мшистого камня, чем заставил пандаренов рядом перевести на них взгляды. Жители этих краев часто помогали солдатам и бойцам иного толка одолеть силы, что причиняли вред всем вокруг. Вот и сейчас до места предположительного противника они добирались в сопровождении храбрых пандаренов, что решили помочь незнакомым чужестранцам в борьбе с могу. Каменные разрушители оживали, и вновь терроризировали Пандарию. Их кланы были воинственны, имели обычно собственные цели и методы. Но в конечном итоге все сводилось к контролю над территорией и превосходству над другими кланами. Нынче Латникус Лексил и еще восемь отважных шествовали к древним пещерам, что таили в себе опасности изваяний титанов. Они забыли прежние распри чтобы одолеть общую угрозу, но не целиком и полностью.

— Ну-с?! Что так долго то, мерзкие отродья? — Громыхал вдали один мужчина. Бородатое подвижное лицо его было искажено недовольством. Паладину Штормграда не пристало видеть нежить в своих рядах, но сейчас он не мог попросту взять и атаковать Латникуса. Что он скажет пандаренам, что шли с ними, и как он без помощи одолеет опасного врага? Даже набожный человек старых взглядов, несущий в себе убеждение Света и веру в праведность священного Альянса понимал ситуацию. Но союз их был смехотворен.

— Идем-идем. Ты свою палку не забудь в траве. — Ответил ему Латникус скрипучим голосом. Мертвецы подошли к остальным, и группой все вместе они продолжили движение по густому лесу. Паладин угрюмо нес свой молот, который Латникус попросту назвал «Палкой», и постоянно недовольно озирался. Мертвый воин не знал чему священнослужителя Штормграда учили, и какие догматы Света он защищал, но понимал кое что по-важнее: с этого человека глаз спускать нельзя.
Рядом с ними быстрыми шагами шел гоблин. Большой нос выпирал из под намотанного шарфа, а треугольная шляпа то и дело сьезжала в бок, от чего малец поправлял ее время от времени. Курил гоблин тонкие самокрутки, и бросал докуренные бычки прямо на большущие листы тропических растений. Один из пандаренов то и дело озирался на мелкого загрязнителя, и на ломанном всеобщем предупреждал его:

— Эй ты, не смей тут мусорить. Это земля наших предков, земля духов. Перейдешь им дорогу — они тебе лишь зло принесут.

Гоблин повернул голову к пандарену, и возразил:

— Большой мужик, ты же понимаешь, что духи меня не завалят, м-м? Они не вылезут из твоих фантазий прямиком сюда, и не пристрелят меня из пушки. Такое только в глюках увидеть можно. Будешь? — Зеленый протянул вперед руку, держа в ней прикуренную самокрутку. Пандарен же отвернулся от гоблина, и тот, пожав плечами, сам принялся за нее.

— И что ты хочешь от Света, он же ранит. — Гулко негромко сказал Латникус, наблюдая за шажками Лексил. Девушка вновь состроила хитрое лицо, немного улыбнулась.

— Ты кое что забываешь, Латни. Свет хоть и жжется, как ты выражаешься, но он дает нам кое что важно взамен боли. — Ее чистое лицо овевал теплый ветерок, и короткие болотного цвета кудряшки развевались при движении и мелко подрагивали.

— Он дает нам право чувствовать. И не только скорбь горечь и прочую мерзость, а что то лучше.

— Например боль? — Латникус склонил голову ниже чтобы увидеть как жрица притворно злится на него. Затем, немного порычав и рассмеявшись, она заявила.

— Это тоже. Я всегда тебе кое что хотела сказать, но так и не нашла времени на это раньше, Латни.

Он хотел чтобы она перестала так его называть, но тоже не находил на это времени. Они дошли до массивной овальной арки древнего подземелья. Украшенный золотом и бронзой вход застилали кустарники и зелень, которая за тысячи лет овладела этими просторами. Латникус, осмотрев величественный древний променад, вновь перевел взгляд на нее.

— Что-что ты там хотела сказать? Вот только в любви признаваться не надо, хе-хе. — На лице под шлемом появилась язвительная улыба, скрытая ото всех, а голос приобрел комичные интонации.

— Размечтался, ведро на голове! — Девушка отшутилась, и без капли смущения и неудобства продолжила. — Я тебе серьезно говорю, а ты снова пургу несешь.

— Так может потом скажешь? Мы уже пришли, вообще то.

— Нет, сейчас. — Пока пандарены и гоблин осторожно заходили в древние чертоги, Лексил посмотрела ему прямо в глаза своими янтарными огоньками без зрачков, и произнесла почти что детским но серьезным голосом:

Пусть для нас в мире нет места,
Если тошнит — это значит честно.
И когда пот прошибает тело.
Тогда все ясно — смелей за дело.
Все будет так, как должно случиться,
И с этим трудно не согласиться...


Латникус смотрел в ее глаза, и кажется видел в них что то кроме свечения и неподвижной пустоты. Они гипнотизировали, и в купе с ее словами вселяли в него какой то неестественных страх. Слова молитв, литаний, и прочих святых писаний приобретали для него иной смысл. Когда Лекси читала молитвы Света стоя прямо перед ним, то Латникус лишь слышал речи про тошноту, несогласие, и правду. Возможно она даже не произносила этих слов, но истинную молитву Света мертвецу не приобщенному к него не услышать. Она наконец отошла от него и, подмигивая, направилась к остальным под своды входа в катакомбы. Латникус, очнувшись от странного стихотворения, помотал головой и побежал следом, бормоча:

— Придумали же всякого.


Зайдя под потолки чертогов, встретился взглядами с остальными. Несмотря на то что нежить не чувствовала усталости, и могла бежать хоть целыми днями, Латникус с Лексил всегда отставали и шли в конце. Наверное им так сильно мешала болтовня и незатейливые шуточки. Но наконец они отлипли друг от друга, и были готовы к бою.
Они очутились на просторной лестнице. Пол состоял из пыльных мелких плит бежевого камня, а стены и потолки были расписаны узорами и рисунками с гравюрами. По всей видимости они попали в прихожую гигантов.

— Это начало, тут ничего. Склеп воинов место не для живых… — Дрожащим голосом проговорил один пандарен, что шел впереди. Его одеяния выдавали в нем служителя света Небожителей, и кто как не начитанный знаток истории и священных писаний мог понимать предназначение помещений, и вести отряд. Пандарен, мотая небольшим хвостом, аккуратно шел вперед, словно боялся побеспокоить даже пыль этих мест. Он медленно и бесшумно дотронулся до перил, с которых начиналась лестница вниз. Два десятка ступеней вели отряд вниз, в более просторный зал. Тут было не темно: в потолке были небольшие трещины, и через них росли наглые кустарники и пробивался яркий свет. Лучики освещали каменный пол и пыль в воздухе подземелья. Пандарен жрец наступил на первую ступеньку, шепча что то про себя. После этого он замер, и закрыл глаза, стоя одной ногой на ступени, и другой на полу прихожей. Он что то тихо и непрерывно шептал, чем замедлял отряд. Пандарены и союзники ждали, пока одна из лидеров отряда не вышла вперед и громко не заявила:

— Ксирен, довольно этого! Могу не заслуживают таких почестей, что ты оказываешь им! Мертвые поганцы-деспоты… Давай уже, что там дальше?

Рослая пандаренка с шерстью каштанового цвета и в расписной броне раздраженно поправила тяжелый шлем на голове, а затем закрепила его под подбородком, и вновь оскалила зубки, проясняя ситуацию:

— Давайте с этого момента осторожнее идти, ребята! Появится кто — вы сразу кричите и мы окружаем, понятно?

Многие в отряде закивали, Латникус тоже сделал быстрый кивок визором шлема. Панда повернулась к лестнице, схватила копье с гравировкой дракона двумя лапами, и выдвинулась вниз, подергивая хвостом перепрыгивая ступени. Жрец лишь скорбно вздохнул, и последовал за остальными.

Латникус осмотрелся. После лестницы они оказались в просторной зале с высоким потолком, и большими плитами на полу. Эти каменные половицы метр на метр четко разделялись друг с другом, и даже за тысячи лет не потеряли своего цвета. Они словно казались новенькими, только что выложенными...

Странно это было, но сперва он посмотрел в спину жрецу. Ведь именно этот пандарен мог дать четкую и ясную картину происходящего. Пандарен же напротив остановился, и вновь принялся осматривать потолки и стены, завороженный искусными писаниями и гравюрами. Латникус тоже посмотрел на потолок, и увидел там изображение небесных летающих змеев, извивающихся в паре или тройке. Он сощурил глаза, а затем опустил взгляд на жреца.

— Что там, почему остановились? Мы так и будем дальше стоять по часу в каждом проходе? — Сказал гоблин, нервно водя головой от пандарена к пандарену. Тогда девушка лидер отряда аборигенов, тоже нервно и виляя, подошла к жрецу и дотронулась до его плеча.

— Да! Что остановился? Ксирен, хватит дрожать и мямлить, ну пожалуйста! — Она опустила плечи на миг, умоляя жреца идти вперед, а тот даже не обратил на нее внимание, наверняка этим разозлив:

— Нетрен, сестра, остановись. Мне нужно прочитать до конца… Я не понимаю что такое Остановка Глупцов. Возможно, это какое то место, либо же оружие.

— Что прочитать? Нам нужно сперва осмотреть все помещения, найти входы-выходы. Затем я разрешу тебе тут хоть поселиться. Хотя, твоя невестка этому довольна не будет! — Улыбнулась она. Усмехнувшись, пандаренка сделала пару широких шагов вперед, будто бы меряя плиты. Затем она увидела проход в следующий зал, узкий и дальний. Половицы прямо перед проходом были иными нежели в зале, где они сейчас стояли. Они были выложены драгоценными камнями, имели схожий рисунок в виде двух извивающихся змеев. Пандаренка в броне, скрипя латами, шагала к этой полосе из плит другого цвета, отдаляясь от отдыхающего отряда. Остальные бойцы тоже проследовали за ней неспеша, оставляя позади жреца, занятого чтением надписей. А Нетрен все приближалась к пластинам у выхода, и напевала свистя веселую мелодию.

— Нетрен, остановись! Срочно! Это место… Остановка Глупцов! Я понял! — Пандарен вдруг закричал на весь зал, и ринулся вперед к остальным. Где то на полпути он остановился, и со страхом и ужасом посмотрел на плиту под своими ногами. Латникус Лексил и остальные обернулись и посмотрела на него настороженно, а после перевели взгляд на пандаренку у выхода. Нетрен не успела остановить свою лапу в сапоге, и наступила на расписную драгоценную плиту с драконьим орнаментом. Наступив на нее, она вдруг подалась вперед. Плита просела под ее ногой чуть чуть вниз, и глаза змей засветились блеском нефритов и изумрудов. Рубины на змеиных когтях отразили от себя свет, и засияли кроваво красным цветом.
А в следующий момент весь зал превратился в страшную бойню. Половина всех плит пошатнулась, и заместо половиц засияли языки пламени, шипы, и колья. Одного из пандаренов неожиданно проткнул страшный громадный шип, и его туша, источая кровью, поднялась вверх на острие. Другого разрезало на две половины широченным топором, будто появившимся из неоткуда. Нетрен впереди страшно выпучилась, а после почувствовала на себе кошмарный огненный шторм. Ее тело отбросило куда то в сторону ближе ко входу за ряд драгоценных плит, и каждый мог видеть что ее броня была обуглена до черноты. Латникусу некогда было думать об этом. Он осмотрелся, и стремительно начал двигаться от пластины до пластины чтобы добраться до Лексил. Жрица уже прокричала заклинание которое помогло гоблину легко уклониться от неминуемой гибели под острым лезвием. Латникус, оказавшись рядом с девушкой, схватил ее на пояс и поместил тело на плечо. Она била руками по его спине и кричала чтобы мертвец отпустил ее, ведь она хотела помочь раненным. Но Латникус бескомпромиссно тащил ее на выход, уклоняясь от опасных плит. В первый миг после срабатывания ловушки три пандарена были мертвы, а лидер Нетрен, не двигаясь, лежала у выхода. Жрец, осторожно и с предыханием наблюдая за полом, шел по зале, вздрагивая от грохота и криков. Он обошел все опасные пластины и вышел к ряду плит с драгоценными камнями, внимательно взглянул на них, а после закинул голову и вновь посмотрел на гравюру с змеями на потолке. Затем вновь на пластины пола, и вздрогнул от шума со спины. К нему подошел паладин в слегка подпаленных латах, и похлопал того по плечу.

— Кто же знал, что тут такое… Пошли быстрее, потом остальных вытащим. — После этих слов паладин своим латным сабатоном наступил на одну драгоценную плиту, и та тоже зажглась рубиновыми огоньками. Некоторая часть плит в зале моментально превратились в опасные ловушки, и кошмарное пламя поглотило еще одного пандарена, который осторожно продвигался к выходу. Вереща в агонии, он поднял руки и изнывал от всепоглощающего пламени, что обвило его и медленно убивало. Обгоревший до костей парень попросту слег на пол рядом с источником огня.
Лексил, увидев это, закричала. Паладин с пустым и испуганным выражением лица убрал сапог от плиты и перешагнул ее, оказываясь у выхода. Гоблин тоже перепрыгнул драгоценную плиту, а Латникус, держа с собой Лексил, следом за ними пронесся прочь из опасной зоны, не ступая на ряд сияющих плит. Тогда он и поставил Лексил на место, и перевел взгляд назад в зал. Жрица отряхнулась, и возмущенно посмотрела на него, но затем изменилась в лице когда ее взору предстала эта бойная. Паладин отвернувшись стоял и смотрел на коридор впереди, закусывая дрожащую губу. Ксирен нагнулся к Нетрен, и начал осматривать ее обожженное напрочь тело. Руки пандаренки тяжело пострадали, а в остальном все было более-менее. Запястья превратились в обуглившиеся месиво из костей и плоти, и пальцы обуглились до костей. Пандарен с глазами полными ужаса осматривал ее, и шептал ей молитвы на родном языке, стараясь успокоить. Дрожащим голосом он пытался смягчить ее нестерпимую боль. Пандаренка еле держалась в сознании, а веки ее подрагивали, взгляд потерял осмысленность, и зеленые глаза расширившись пялились в одну точку. Лексил вместе с жрецом пандареном обступили ее, и начала в тандеме читать заклинания священных искусств, стараясь спасти Нетрен от гибели. Им повезло, и вовремя прочтенные молитвы помогли Нетрен пережить боль и раны, но не вернули ее руки в приемлемое состояние.
Латникус немного посмотрел на останки тел в зале, а затем перевел взгляд на гоблина. Тот достал из подсумка парочку бомб, и приготовил их для закладки.

— Взорвем это дерьмо. — Небрежно сказал зеленокожий. — Поганые плиты и ловушки, паскудство… — В его голосе слышалось раздражение. Латникус сообщил о готовящемся подрыве жрецам и вместе с паладином вытащил тело пандаренки в коридор впереди. Гоблин заложил запалы прямо между драгоценными плитами, не нажимая на них, активировал заряд, и побежал к остальным в укрытие в коридоре.
Гулкий взрыв отразился громыхающим эхом от стен и сводов залы и разломал пол основательно: от взрыва в ряду пластин-включателей появилась отчетливая брешь, две из них разлетелись, и механизм в этом месте больше не работал. Вскоре и все ловушки в зале перестали действовать и стихли. Помещение полнилось обгоревшими и рассеченными телами, и кровь стекала под плиты через границы между ними.

— Что… Я… Я не хотела… — Нетрен бормотала и плакала после того как жрецы смягчили ее страдания. Теперь она сидела у стены, и ноги ее безвольно лежали на полу. Она посмотрела на дрожащие культи рук и пальцы — косточки, и скорбно закрыла глаза, роняя слезу.

— Ты не виновата, Нетрен, не виновата… — Пандарен гладил ее волосы лапой, и нежно успокаивал. Он снял с ее головы шлем, и потрогал вспотевший лоб. Затем он оставил ей вязанку бинтов чтобы если что они могла справиться с кровотечениями если раны откроются.

Решили оставить пандаренку здесь, в безопасном коридоре. Все понимали что останавливаться сейчас нельзя. Поэтому было принято трудное решение идти дальше без нее, и забрать по раненную по пути когда они прочешут этот чертог полностью.

— Тш-ш-ш, скоро все кончится, и мы вернемся в леса… — Прошептал Ксирен прощаясь, и двинулся вместе с остальными. Пандаренка была спасена от смерти, но потеряла и руки и честь. Лидер отряда, они сгубила своих друзей нетерпением и глупостью. Теперь она понимала почему Ксирен назвал это место Остановкой Глупцов. Должна была погибнуть только и только она, но вместо этого выжила. И какой воин без рук и пальцев? Ее жизнь можно считать законченной. Пустой взгляд изумрудных глаз пандаренки уперся в противоположную стену, и Нетрен утихла, вспоминая лица павших друзей детства.


Латникус Ксирен Лексил гоблин и паладин продвигались по коридору вперед. Несколько поворотов они прошли, и увидели красочные расписные стены и золотистый сводчатый потолок, инкрустированный драгоценностями. Гоблин многозначительно присвистнул осматривая коридор. Казалось, он вообще не хотел покидать это место. Тем не менее, помимо камней курящий подрывник хотел расправиться с противником, который перебил в миг его нанимателей своими ловушками.
Они не тратили слов понапрасну. Когда пятерка вышла в новый зал, они неспеша осмотрели стены, пол, и роскошный закругленный в куполе потолок. В пройдя немного дальше они попали на круглую арену с золотистой невысокой оградок по краям. Все казалось недвижимым и тихим, даже ловушек и предупреждений нигде не было. Их зачитывал Ксирен обычно, но теперь все было относительно безопасно. Ошибку они допустили тогда, когда все впятером оказались на круглой просторной арене.
Кто то из тьмы дернул рычаг, и ограда на входе сомкнулась и хлопнула. Паладин подался назад, но не смог сдвинуть с места мощные золотые ставни. Они оказались в ловушке.

— Хо-хо-хо-о-о… Раб вернулся под цепь хозяина и привел грабителей в чертоги воинов? Недопустимо! Вы даже не заслуживаете стоять здесь! На колени! — Вдруг прозвучал страшно громкий мощный голос высокого могу, что отошел от рычага и прошел к массивной статуи каменного льва. Он гордо встал перед ней, и все присутствующие могли разглядеть его отчетливо.
Мощный рельефный гигант в латных поножах и длинной шевелюрой с лицом льва смотрел на мелких посетителей яростным гневным взглядом. Разговаривал он на пандаренском, и понимать его мог только жрец.
Гоблино не стал ждать действий врага, и потянулся к мушкету за поясом. Но могу был куда быстрее малыша: неожиданно за его спиной появилось массивное копье, и без проблем воитель метнул огромное оружие в незадачливого противника на арене. Гоблина проткнуло, его голову распотрошило на части. Копье грохнулось, и так же серьезно задело пандарена жреца, стоявшего неподалеко сзади от зеленокожего стрелка. Тело гоблина, истекая кровью, повисло на острие копья, а подсумки с гранатами безвольно болтались по краям проткнутой груди… Ксирену попросту отрезало ноги, и он крича упал на пол, хватаясь за устрашающую зияющую кровоточащую рану. Лексил было бросилась к него чтобы спасти, но громогласный голос остановил ее и заставил вздрогнуть.

— Только один может стоять в великих залах. Остальным тут не место! Кто из вас останется вживых на арене — сразится со мной! Деритесь, глупцы!

Латникус злобно озирался на могу, сжимая свои одноручные мечи в перчатках. И только пандарен хрипло повторил на всеобщем то, что сказал им могу:

— О-о-он хочет чтобы мы… Убили друг друга, чтобы лишь один остался… Нельзя ему потака-а-а-ать...

Увядающий его голос умолк и страшная кровопотеря заставила пандарена без сил распластаться на полу. Паладин и Латникус замерли, а на расстоянии от них Лексил отпрянула от тела пандарена. Было еще не поздно ему помочь, но...

— Так, значит… — Произнес паладин, отдышавшись в усы. — Так, значит?! Снова я… И снова нежить! — Он произнес эти слова с большим трудом, и грозно и медленно повернулся к Латникусу лицом. Могу усмехнулся тому, что людишки начали соблюдать сказанное им, и приложил руку к подбородку в задумчивости с интересом наблюдая за развитием событий.

— Вы то сюда добрались, а медведи нет. Это случайно вышло, да? Да вы сговорились, мерзкая Плеть!

— О чем ты говоришь?! Не пори чушь! — Кричала ему Лексил, но паладин не слушал. Он был поглощен самыми черными чувствами, и ненависть словно сочилась из него как дым.

— Я… Я очищу эти подземелья от Плети. Да-да, точно очищу! — С безумием человек бормотал себе под нос, а его русые волосы растрепались. Он посмотрел на Латникуса вновь, и казалось боя не избежать.

— Ну давай, попробуй, святой кусок мяса. — Сказал ему Латникус, перехватывая мечи по удобнее.

Удар.
Лексил крикнула им чтобы они остановились и прекратили это, но ее не слушали. Молот паладина пролетел мимо, Латникус отпрыгнул в сторону от тяжелого оружия, и ринулся в атаку на врага. Он полоснул его броню одним коротким клинком, а затем попытался проделать вторым удар по животу врага, но лишь высек искры из брони паладина. Человек с ревом выбросил обе руки вперед, и рукоятью молота толкнул Латникуса на пол. Мертвец упал и проехался назад от столь мощного толчка, но затем не стал отступать. Паладин высоко завел свой молот над головой и собирался опустить его прямо на мертвеца вместе с устрашающим сиянием света.

— А-а-а-а-а!!! — Паладин бил занесенным оружием, пребывая в праведном гневе. Латникус резко встал на колени, и одной рукой попытался остановить оружие за рукоять, задержать его. Другой рукой он держал клинок, и мощным выпадом пронзил паладина прямо в кольчужную щель на груди между латными пластинами. Рука Латникуса под рукоятью молота хрустнула и под неправильным углом согнулась в локте. Паладин, капая кровью изо рта, пошатнулся и отпрянул, хватаясь за рану. Латникус воспользовался секундным замешательством, и вновь размахнулся держа теперь один меч. Паладин собрался силами, и стал заносить свой тяжелый молот вновь, крича и хрипя, но Латникус был куда быстрее, и разрубил лицо противника. Молот же слабо и недостаточно мощно опустился на шлем Латникуса, и негромко стукнул по его стали. Но защита выстояла. Беззащитное лицо паладина была рассечено до черепа в районе носа, и плоть кровоточила и свисала с челюсти. Латникус, орудуя одной рукой, вновь ударил противника мечом по голове, на сей раз разрубая его череп и лишая паладина жизни. Тело в латах осело на колени, а голова мужчины была превращено в кровавое решето. Куски кожи и связок свисали вперемешку с зубами, а кровавая каша стекала с челюсти вниз. Второй боковой надрез на лбу покрылся кровью, а кусок отсеченной кожи «отклеился» от кости черепа, и свисал подобно челюсти. Тело его упало. заливая каменный пол арены кровью и слюной. Латникус еще секунду смотрел на тело, а после перевел взгляд под визором на руку. Левая рука была напрочь поломана, и еле держалась гниющими связками в локте.

— Латни! — Крикнула Лексил. Она смотрела на него, но во взгляде этом не было глупых упреков или же недовольства. Они лишь серьезно посмотрела ему прямо в глаза, и понимающе кивнув встала.

— Недостаточно крови! — Крикнул могу со своего места за оградой. — Я жду пока останется один из вас!

Ни Латникус ни Лексил не понимани его слов, но помнили то что сказал им пандарен.

— Лишь один.

— Лишь один, да. — Синхронно ответила девушка.

Стоя напротив друг друга они молчали. Их молчание прервал могу, который занес новое могучее копье над плечом, и крикнул на арену:

— Сражайтесь! Или я прикончу вас, трусов, всех до единого!

Видя как могу медленно целится в Лексил, Латникус громко крикнул и зашевелился:

— Нет, нет! Мы будем, будем сражаться! — Махая свисающей в локте рукой, Латникус посмотрел на могу. Тот метнул в воина грозный взгляд, и убрал копье.

— Не трать мое время попросту! — Недовольно ответил гигант, ожидая сражения.

Нет ничего. Лишь смерть. Даже болтовни не было.

Латникус уже терял однажды. Это тоже была девушка жрец, и по его ошибке она была умерщвлена прямо на его глазах. Латникус пообещал себе больше не совершать таких ошибок, и никогда впредь не сближаться с людьми. Потому что тем ближе ты будешь к человеку, тем больнее тебе будет когда его будут убивать на твоих глазах. Но он соврал. Подружившись с Лексил и потащив ее в это подземелье он повторил тот случай четырехлетней давности. Теперь у него не было выхода кроме как умереть в бою с Лексил чтобы она, возможно, выжила и выбралась отсюда. Он этого заслуживал. Или нет?

Пусть для нас в мире нет места,
Если тошнит — это значит честно.
И когда пот прошибает тело.
Тогда все ясно — смелей за дело...

Дальше Латникус не помнил, но эти строки подсказали ему ответ. Сейчас ему было плохо как никогда, ведь он стоял против Лексил. Но сказанное ею же не давало ему покоя, и рождало новую надежду. «И когда пот прошибает тело… Тогда все ясно — смелей за дело...» -прошептал он под шлемом.
Латникус ринулся к ней, держа меч наготове. Лексил лишь сказала «Нет!», и выставила руки вперед, взывая к Свету. Латникуса обдало кошмарное жжение, и заныл от чувства горения собственной плоти. Эта нечеловеческая боль пронзила его разум, и заставила бы остановиться, если не....

«Ты, Лексил, научила чувствовать меня что то… Кроме боли… И боль тоже. Когда больно — это значит я иду по правильному пути». Латникус не сказал это, но в один миг эта мысль пронеслась у него в голове. Снедаемы Светом, он игнорируя все выпустил клинок из рук, и схватил руку Лексиль своей. Вторую его руку, что свисала с локтя, она обхватила сама. Вместе они закружились в неостановимом порывистом танце, словно на лучшем бале Лордерона. Она смотрела в глаза ему, а он в глаза ей. Четыре янтарных огонька пылали в такт головокружительной пляске, они неотрывно следили друг за другой. Казалось, две мертвые души сейчас соединились. Латникус закружил ее чтобы смутить могу за оградой и незаметно добраться до останков гоблина, у которого в подсумках еще оставались гранаты.
Могу был недоволен тому, что мертвецы вдруг бросили оружие и начали кружиться. С яростным криком он кинул на арену новое копье, но ожидаемо промазал по неустанно двигающимся целям. Головокружительная пляска кончилась когда Латникус резко отпустил Лексил, и оказался возле останков гоблина, на которых еще висел подсумок с гранатами. Латникус выхватил ручную гранату, и протянул ее уцелевшей рукой к Лексил. Девушка без слов моментально вынула чеку из нее, а затем Латникус бросил гранату прямо под ноги могу. Тот просто не успел и посмотреть на снаряд как прозвучал мощный взрыв. Могу оказался попросту выпотрошен: половина его тела распалась на множество мягких тканей и разлетелась по стенам и статуям помещения. Верхняя же часть тела с торчащими ребрами и вытекающими внутренностями лежала у постамента статуи льва, хрипя и дергая пальцами в предстмертной агонии. Разрушения дошли и до рычагов на стенах, своим импульсом ломая их и дергая. Один из этих механизмов открыл ограду, и только тогда в помещении установилась тишина. Латникус обошел трупы тех, кто погиб ранее. Гоблин, паладин — все они сражались ради себя и умерли ради себя. Лишь пандарен Ксирен заинтересовал Латникуса. Мертвец протянулся к посеревшему телу, и скорбно осмотрел. Завидев у него на поясе небольшой кинжал, Латникус вынул его из ножен, и прихватил с собой.

Нет ничего...
Нет, есть кое что. Те кто подарили Латникусу лучшие моменты его существования. Лексил он защищал потому что она дала ему великую возможность чувствовать. Боль и благодать — не важно. Жрица вытащила его из бездны отчаяние и пустого стылого существования. и он готов защищать ее. И защитил сейчас.
Латникус поднялся с пола и спешно отряхнулся. Лексил была в порядке, пускай взрыв потрепал ее одежды немного, и опалил их с краев. Оставшись одни, они решили как можно быстрее уходить отсюда и не осматривать это место дальше. Ловушки были обезврежены, противник убит, а это означало что следующий отряд пройдет тут без проблем, и соберет все сокровища. Латникус сейчас совсем позабыл зачем пришел, и уже топал по коридору назад.
По пути они встретили и Нетрен. Пандаренка посмотрела на них прояснившимся взглядом, и безмолвно вопрошала.

— Все мертвы, мы одни остались на ногах. — Отрезал он. На лице девушки появился страх и ужас, ведь среди павших был ее верный друг Ксирен. Но поделать она уже ничего не могла. Тогда Латникус наклонился над ее пустым лицом и рукой придерживая ее подбородок повернул ее голову на свой шлем. Он сказал:
— Эй, пушистая.
— Оставь меня, — прорычала она в ответ потерянно. Тогда Латникус взял с каменного пола нетронутую вязанку бинтов, кинжал Ксирена, и схватил пандаренку за обгоревшую культу, что и рукой теперь назвать нельзя было. Нетрен слабо на это отреагировала, и лишь обессилено произнесла:
— Все они погибли из за меня. Моя глупость их убила. Оставь меня, я больше не хочу видеть никого в этом мире...

Латникус уже слышал эти слова ранее. Только из своих уст. Он и сам ранее прошел через это. Тогда он приложил кинжал Ксирена к изувеченной руке панды, и крепко привязал его битном чтобы оружие будто бы стало продолжением ее потерянной кисти. Нетрен удивленно и непонимающе посмотрела на руку-клинок, а затем на мертвеца.
— Он не хотел чтобы ты тут умерла. Никогда не падай духом пока он рядом с тобой. — Латникус отпрянул, и пандаренка все смотрела на кинжал у руки, единственное что у нее осталось от друга. Латникус при поддержке Лексил взял на плечо раненную панду, и понес к выходу. Молча они вышли за пороги подземных чертогов, и оглянулись. Лес встретил из ночными звуками и лунным сиянием с небес. Благо, мертвецам были чужды голод и усталость, и поэтому они ринулись назад, в деревню откуда и пришли.


Есть что то даже в смерти. Верность, дружба, доверие, даже чувства — все это присуще и мертвецам. Латникус понял это с трудом и не сразу, но никогда не забудет то что получил тогда одним днем в подземельях Пандарии.






Дополнительно:

Высокая требовательность

Эта квента связана с предыдущей квентой rp-wow.ru/coolstory/472-kalimdor-gotovo-k-proverke.html, и идет через годы после нее.



Вердикт:
Одобрено
Комментарий:

Доброго времени суток, Шипящий и кусающийся Dsiten!
Ваше творчество рассматривалось по критериям высокой требовательности.


Отказ вынесен по причине наличия в содержании шок-контента и одновременного отсутствия пометки "18+" в названии квенты. Пример такого контента из данного текста:

Латникус, орудуя одной рукой, вновь ударил противника мечом по голове, на сей раз разрубая его череп и лишая паладина жизни. Тело в латах осело на колени, а голова мужчины была превращено в кровавое решето. Куски кожи и связок свисали вперемешку с зубами, а кровавая каша стекала с челюсти вниз. Второй боковой надрез на лбу покрылся кровью, а кусок отсеченной кожи «отклеился» от кости черепа, и свисал подобно челюсти. Тело его упало. заливая каменный пол арены кровью и слюной. Латникус еще секунду смотрел на тело, а после перевел взгляд под визором на руку. Левая рука была напрочь поломана, и еле держалась гниющими связками в локте.

Пожалуйста, исправьте этот мельчайший недочет, и мы сможем перейти к положительному вердикту. По всем вопросам касательно данного решения обращайтесь в дискорд: Земляника#1265
Удачи!


Приветствую на скором пересмотре! Указанный недочет исправлен, - метка выставлена, - и теперь мы можем приступить непосредственно к рецензии. Пожалуй, весь мой отзыв будет наполовину состоять из эмоций и чувств, - а именно их призвано будоражить всякое искусство, включая вашу работу, - и наполовину из конструктивной критики.

Из первого сыщется лишь положительное. История была на редкость увлекательной, интересной и правдоподобной. Герои раскрыты на ура, в тяготы их жизней и не-жизней было легко поверить, сопереживать - и того проще. Этот рассказ не может не увлечь, не тронуть, не найти отклик в сердце чуткого читателя - такого, как я. Мое вам браво: впервые за крайне долгий промежуток времени я была искренне удовлетворена прочтенной работой.

Из второго - снобистские, унылые замечания. Страдает грамотность, - и речевые, и орфографические, и пунктуационные, и грамматические, и иные ошибки мне попадались в больших количествах, - сама история в конечном итоге не может похвастаться какой-либо уникальностью. Мораль, сюжет, идея - все это уже виделось сотни и тысячи раз до этого (впрочем, как и любой другой сценарий). Общая форма и композиция не представляет из себя ничего особенного; согласитесь, увидеть квенту, написанную в виде стихотворной поэмы, было бы куда интереснее - и за это можно бы было добавить много баллов сверху. Обычный рассказ этого не заслуживает в той же мере.

В конечном итоге, однако, я смело заявляю, что данный труд имеет весомую литературную значимость, доставляет читателю исключительно положительные эмоции, составляет приятный досуг и в целом говорит о вашем таланте и трудолюбии. Не имея никаких нареканий в отношении логики и лора, выношу вердикт одобрено с последующей выдачей +11 уровней на персонажа Латникус.

Творите еще! Удачи вам, сил, времени и вдохновения!

Проверил(а):
Земляника
Уровни выданы:
Да
11:34
09:18
627
Нет комментариев. Ваш будет первым!