Игровое имя:
Алдинар


Листья стоящих на поле деревьев колыхались от лёгкого ветерка, веявшего приятной прохладой. В Кель'Таласе, стране вечной весны, как и всегда стояла приятная для образа жизни Высших Эльфов погода. День был в самом разгаре, а горожане занимались своими повседневными делами, проводя время за любой работой. Кто-то был поглощён умственными думами, размышляя какую же магическую формулу стоит показать на выпускном экзамене в академии, а кто-то трудился подмастерьем в лавке местного ювелира, проводя время за оттачиванием своих профессиональных навыков. И всё же каждый эльф занят чем-то своим, вот и ...

— Кадет! — произнёс настойчивый голос инструктора прямиком в моё ухо, прогоняя навалившиеся думы и, заставляя перевести на него взгляд. Лучше бы взгляд потупил, всё его лицо так и говорило, что я творю одному мне известную безобразницу.

— Да, сэр? — ответа не последовало, ибо инструктор решил не тратить время на n-ное объяснение моей ошибки и просто подкорректировал мою стойку в правильной манере, и вернулся на исходную позицию.
Всё, на что меня хватило это выпустить усталый вздох, а после продолжить упражнение, изредка поглядывая на других кадетов рядом со мной.

— Ужасно! Просто ужасно! Не понятно, чем вы слушаете меня на каждой лекции, и чем смотрите на каждой практике. Ваши движения лучше, чем у детей, что приходят в академию каждый год, но хуже, чем у эльфов вашего потока на порядок. С этого дня я увеличиваю время ваших занятий по упражнению с холодным оружием. Ваша группа нацелена на бытие офицерами нашей славной армии, а не рядовыми пехотинцами, на которых вы сейчас и походите. Каждый день, после всех занятий по другим дисциплинам, вы приходите на полигон и продолжаете оттачивать свои навыки вместе со старшими курсами, — я внимательно слушал инструктора, внутренне негодуя по поводу дополнительной нагрузки. Он тяжело вздохнул и устремил взгляд в дневное небо, после возвращая его на нас, точнее… на меня, — Ваше место будет на передовой, во главе войск, всегда на острие. Вы не будете отсиживаться за спинами ваших подопечных, как некоторые из наших командиров. Почему? Потому что я в это не верю. Может, вы и обалдуи почти поголовно, но не трусы, в чём я уже не раз убедился. И ваша обязанность, как командиров, не допустить растерянности в рядах войск, что непременно случится, если вы погибнете из-за неспособности себя защитить. Лишь своим упорством вы приобретёте силу, навыки и знания, которые смогут спасти вам жизнь. Не пренебрегайте свободным временем для самосовершенствования, ибо лишняя минута, что вы уделили для занятия, сможет вытащить однажды вас из пропасти!

Его звали Торренир Весеннее Светило. Он погиб при
нашествии Плети на Кель'Талас, до конца защищая
младших кадетов луносветской военной академии.
Я запомнил каждое его слово в тот день и это
наставление не раз спасло мне жизнь.
Спасибо, инструктор.

Я приобрёл знания и навыки, что превзошли всё,
чему ты
меня научил.





— Младший сержант Алдинар Направляемый Ветром! — ну вот торжественная часть мероприятия дошла и до меня. Я вышел из строя на 6 шагов и, повернув корпус вправо, торжественным шагом направился к смотрителю академии. Встав напротив него, я отдал воинское приветствие и опустил руки по швам, — За добросовестное отношение к учёбе, превосходную дисциплину и прекрасные навыки командования, — за 56 кадетов он повторился только 3 раза, так что мысленно ему похлопаю, — Прими мои поздравления, солдат. Неси свою службу верно и добросовестно исполняй волю нашего короля. Добро пожаловать в регулярную армию, сержант! — повышение в звании было для меня ожидаемой частью этого мероприятия, помимо меня ещё 8 кадетов вышли в этом звании. Думаю, это можно считать успехом.

— Клянусь приложить все свои силы для этого, сэр! — смотритель кратко кивнул, после чего я вернулся в строй.

Заняв своё место в строю, я взглядом отыскал родителей. Они стояли в толпе служащих семей, в отделении от обычных граждан. Мама улыбалась во всю ширь и глядела на отца, что-то говоря ему. Отец же смотрел на меня с небольшой ухмылкой на лице, я в свою очередь ответил ему тем же. Дальше следовал торжественный банкет в стенах академии. Возможно, моё последнее посещение этих стен… У меня тут почти вся жизнь прошла, несколько десятков лет.


Я чувствовал, как вены на моём лбу напряглись, перегоняя кровь. Наши с
Дэйдриком руки были сжаты в замок, и никто не собирался уступать в нашей схватке. Бицепс был вздут, а локоть уже знатно натёрло об стол, но небольшое состязание по армрестлингу продолжалось. Вино дало в голову, подогревая и так не хилый азарт, ну и с пятью золотыми расставаться не хотелось.

" Давай, Алди! ", " Жми его! ", " Дэйдрик, во имя
Солнца, я на тебя половину золотого поставил! " — это ещё малая часть
того, что кричали рядом стоящие товарищи. В обычный день за ставки нас бы заставили принять несколько нарядов, да ещё и выговор дали бы, но сегодня на это решили закрыть глаза. Оппонент уже начал сдавать позиции и моя рука, уверенно жала его к поверхности стола. Усилие, и, да, победа! Я выскочил из-за стола, поднимая руки вверх в победном праздновании. Другие выпускники жали мне руку и хлопали по плечу, когда я пожал очередную протянутую руку, я ощутил явно не кадетское пожатие. Отец.

Чуть позже во дворе академии


— Завтра вам объявят ваше распределение. Тебя закрепили
за городским гарнизоном, я договорился, — мы сидели на скамье во дворе, сверля взглядом небольшой фонтан перед нами. Рубаха мундира сдавливала горло, и я решился-таки её ослабить, покуда кроме отца рядом никого не было. Прочистив горло, я произнёс:

— Я думал ты заберёшь меня под своё управление. Разве не легче мне будет постигать навыки командования под твоим началом? Городской гарнизон протирает штаны в казармах, а я хочу набираться опыта! — я вскочил со скамьи, в негодовании всплеснув руками.

— Тролли последнее время стали слишком активничать на наших границах. Возьму тебя под своё крыло и мне придётся втягивать тебя в бои. Для этого ты пока ещё не готов, — я прекрасно понимал, в каких условиях проходят бои с троллями. Эти… существа были чуть ли не каждой темой наших занятий. И я отлично понимал, что неопытный воин помрёт в первой же стычке, но я никак не мог понять, как я стану опытным, служа в городском гарнизоне.

Отец поднялся, поправил камзол и направился в сторону входа, — Как только я получу удовлетворяющую меня характеристику твоих действий на службе, то сразу же начну разговор о твоём переводе под моё командование, — я же остался стоять на улице, дыша свежим ночным воздухом, и пытаясь понять, что же входит в эту " удовлетворяющую его характеристику ".



Всё лицо было покрыто засохшей коркой чего-то ранее липкого и неприятного. Я сидел у костра, облокотившись локтями на колени, и смотрел недвижимым взглядом на играющиеся кончики пламени. Воздух вокруг меня был пропитан противными запахами крови и пота, а слипшиеся волосы спадали на глаза, щекоча нос. Судорожный вздох вырвался из моей груди, а перед глазами пролетели отрывки сегодняшней стычки.

" — Сержант, слева! — я еле успел среагировать и выставить
блок под удар топора, налетевшего на меня тролля. Сила его выпада заставила меня отшатнуться на несколько шагов назад, чуть было, не завалившись на спину, что означало бы мою немедленную смерть. " Упал — умер " — так говорил наш инструктор. Новый удар не заставил себя долго ждать — одноручный топор опустился сверху, заставляя меня выставить клинок полуторника по горизонтали. Троллина явно превосходила меня по силе, поэтому сходиться в клинч было бесполезной затеей. Удержав его топор, я сделал шаг наискось, проскакивая под его рукой и рубя всей длиной лезвия по зелёной спине. Клыкастая тварь осела на колени, позволяя мне срубить его голову с плеч, тем самым выпуская наружу поток крови, которая стремительно вырвалась из упавшей на землю обезглавленной туши.
Передо мной раскинулась самая настоящая резня. Пехотинцы скрещивали свои клинки с топорами и пытались увернуться от копей. Повсюду звучал звук удара стали о сталь, а воздух разрезал свист летящих стрел. Земля была усеяна трупами… своих и чужих.

— Сержант! — я перевёл взгляд на подбежавшего ко мне бойца, — Капитан приказывает вам отводить отряд вглубь леса! — я смотрел на солдата, силясь понять, что он мне только что сказал, ибо мозг сейчас отказывался воспринимать что-либо, — Сержант!

— Я п-понял. Что он со… — миг, и в затылок следопыта втыкается одноручный топор, а моё лицо окропляют брызги крови. На инстинктах я упал в землю и попытался вытереть глаза от попавшей в них крови, — Отступаем! Все назад! Назад! – я надрывал глотку, стараясь кричать так, чтобы меня услышал каждый боец на этой опушке.

Пехотинцы начали стремительно бросать свои позиции и убегать в лес, прикрываемые засевшими вдали следопытами. Не все смогли уйти, тела многих остались лежать там, где их сразила троллиная рука.


— Сколько? – несколько минут я молчал, неспособный подобрать ответ на этот казалось бы лёгкий вопрос. Ни черта он не лёгкий, не с эмоциональный стороны.

— Двенадцать убитыми, пятеро ранены с разной степенью тяжести. Всё это за получас боя, — я устало вздохнул и закрыл лицо руками, растирая его.

Отец ничего не ответил, лишь протянул небольшую флягу, из которой я отпил. Крепкая жидкость обожгла горло, чуть приводя в чувство. Весь оставшийся вечер мы с капитаном, моим же отцом, просидели у костра, молча наблюдая за языками пламени и по малому отхлёбывая из фляги.

Отец, он был для меня отцом не в привычном понимании, скорее жизненным наставником, что направлял меня. Порой он бывал чёрствым со мной, но я знал, что это не от плохого отношения. Он был солдатом, большую часть своей жизни проводившим в походах против троллей и сторожа границу. К моему воспитанию он подошёл основательно, пытаясь вырастить меня состоятельным и подготовленным к жизненным невзгодам. У меня не было такого, что отец холил и лелеял меня каждую
минуту, исполняя любую прихоть, нет, этим промышляла мама. Отец же в сугубо ему присущей манере мог пожать мне руку и поздравить за успехи в чём-либо, либо же начинал в нотационной манере порицать меня за проступки и прочие детские шалости. Конечно, в зависимости от того, как рос я, так и менялось его отношение, становилось более приемлемым к моему возрасту, взрослее. Честно говоря, я не помню, чтобы он хоть раз обнял меня. Всё это вносило свои ограничения в наше общение. Но теперь я понимаю, как его наставления мне помогли по жизни. Много мне ещё предстоит понять, многому нужно научиться, но отец заложил во мне
фундамент, на который всё это в будущем выстроится.

Спасибо тебе, папа. Мне было нестерпимо горько терять тебя.
Эта боль никогда не угаснет.

Сейчас я совершенно равнодушен к этому.




Я сидел в небольших зарослях, смотря вдаль на осадный лагерь орков, что они развернули вблизи стен Луносвета. Дозорные прошли несколько минут назад и у меня есть ещё столько же, прежде чем они пройдут тут снова. Цепким взглядом я пытался уловить все мельчайшие детали, что смогу заметить, но основная задача лежала на следопыте, что сидела на верхушке дерева надо мной. Долго пришлось готовить план диверсии, поэтому стоило уточнить даже мельчайшие детали, ибо проникнуть в лагерь всей чёртовой Орды не так-то просто и далеко вглубь проникнуть мы не сможем. Расположение построек, пути движения патрулей, время смены дозорных и прочее, в это было уже нами разведано. Задача, которую я поставил была самоубийственной, даже при удаче выживут далеко не все, а при провале я даже не берусь размышлять.

Драконы, они принесли нам немало проблем. Часть Лесов Вечной Песни была сожжена их пламенем, что тоже вводило неудобства в наше партизанское движение. Вы не ослышались, да, партизанское. Всё довольно просто, при наступлении Орды взвод оказался отрезан от основных сил, а все вышестоящие командиры погибли, поэтому
тяжесть командования пала на меня. Мы ушли в леса, периодически совершая набеги на караваны и устраивая диверсии. Но сейчас я решился на самоубийственную миссию. Драконы – тяжёлый кулак этой “ своры “ зеленокожих дикарей, и лишить их этих чешуйчатых, значит ослабить на порядок. Скоро уже закат, поэтому нужно уходить сейчас, чтобы вернуться в лагерь к началу темноты. Только я об этом подумал, как следопыт уже оказалась рядом со мной, докладывая:

— Благо на нашу удачу две их катапульты повёрнуты под нужным углом. Если сработаем быстро, то сможем произвести залп прямиком в спящих драконов.

— Маварит говорил про свои наблюдения и то, что загоны для нескольких драконов как раз с этого края лагеря. По крайней мере он видел, как они туда приземлялись, — я потёр небольшую бородку, смотря на лагерь, — План лагеря зарисовала?

— Обижаете, сержант, — она достала небольшой свёрток и одарила меня хитрой ухмылкой.

— Тогда все наши дела тут закончены, молодец, Кари, — я кратко улыбнулся, смотря на неё, — отходим обратно в убежище. Сегодня мы нанесём им сильный удар, надо основательно подготовиться, чтобы всё прошло без эксцессов.



Я сидел на холодной земле под покровом ночи, прижимая к себе тело девушки, чьи глаза не так давно утром светились предвкушающим огнём в ожидании нашей вылазки, а сейчас были устрашающе пусты, источая мороз мёртвого тела.


“ Меня откинуло в дерево, от чего в округе раздался скрежет доспехов. Воздух выбило из лёгких, оставляя там лишь пустоту, что сжимала всё нутро, не позволяя сделать и вдоха. А массивная зелёная фигура приближалась ко мне всё ближе и ближе… Всё, что я мог, это лишь смотреть.

Орк что-то прорычал на своём языке и уже занёс топор, когда ему на спину запрыгнула хрупкая фигура, вонзая свои кинжалы в тому в спину. Мои уши чуть было не заложило от его рёва, что огласил всю округу.
Я решил воспользоваться моментом и протянул руку к лежащему рядом мечу, но сильный пинок отправил меня в всё тоже дерево, заставляя приложиться о тот боком. В глазах потемнело и всё, что я мог делать, это смотреть на то, как фигурка отчаянно сражается двумя короткими кинжалами против огромного зелёного монстра, что напирал своим неаккуратно сооружённым топором. Орк одним ударом кулака заставил девушки упасть на землю, после хватая её за шею. Всё моё тело затряслось от злости и бессилия, я ползком приблизился к мечу и попытался встать, но не удержался на ногах и осел на колено.

— Нет, нет, нет, — отчаянно шептал я, когда орк одним ударом головы о булыжник, заставил эльфийку потерять сознание, но… он не остановился после этого.

Я зашёлся в отчаянном крике, когда лезвие моего клинка пронзило грудь орка. Его
кулак разжался и хрупкое тело опало на землю. “


Моя ладонь опустилась на её лицо, закрывая веки, а взгляд мой был устремлён на громадную зелёную тушу, что лежала на земле с торчащим из спины полуторником.

Я не помню, что было в моей голове в тот миг, но я помню, о чём я думал после. Помню, как в моей голове роились мысли о том, что я устал от этих бессмысленных смертей, что я не мог больше смотреть, как гибнут мои сородичи. Этим пришельцам не было разницы кто ты погибали и взрослые, и дети. Я за свою
недолгую службу повидал приличное количество смертей. Я был юн и это ломало меня, постепенно сгоняя в пропасть отчаяния. Но когда гибнут из-за тебя … нет, ЗА тебя… ты понимаешь, насколько же отвратителен самому себе.

Спасибо, Карилиса, спасибо, спасибо, спасибо *некоторые слова оказались размыты, будто на них капнули водой *… Ты спасла мою жалкую жизнь, и я никогда этого не забуду.

Я забыл.




Мой взгляд перемещался от одного листка к другому. Раньше все они были частью одного дневника, но теперь эти четыре куска пергамента лежат передо мной. Ещё неделю назад их было больше, но в своих поисках я отметал те, что, по моему мнению, не могли мне помочь. Уже пять дней я сижу над этими четырьмя. Вся броня покрылась коркой тонкого льда, некоторые пряди волосы на концах были склеены сосульками, а небольшая седая борода побелела от обилия снежного налёта на ней.

Моё тело было недвижимо всё это время. Я пытался кричать, рвал глотку первый день своего нахождения здесь, но это не уменьшало моей агонии. Всё тело будто было подцеплено маленькими рыбацкими крючками, а их самих тянули в разные стороны, вырывая куски кожи, а после, принимаясь за мышцы, хрящи и так далее. И всё же это не сравнится с тем, что я ощущал внутри… Это ощущение бесконечной боли, что нарывало с каждой секундой всё больше и больше, постепенно сводя с ума, а потом вновь складывая разум воедино, и начиная всё снова. Сама моя душа терзалась в чертогах моего разума.

Взгляд поочередно смещался от одного листа к другому, но я всё ещё не мог понять, что я ищу, что я пытаюсь понять. Какое-то чувство указывало мне на них, но я не мог понять цель поисков.

Когда Гранериус, чёртов, Кровожад закинул меня на нижние планы Тёмных Земель, когда я лежал там без ног и не способный пошевелить руками, я что-то потерял. Это было важно, очень, от этого я какой-то частью себя зависел. После того, как Страйдер вытащил меня оттуда, я почувствовал ЭТО впервые. Оно напоминало какую-то брешь, пустоту, отколовшийся осколок чего-то важного.

И вновь я уже в какой-то тысячный раз просматриваю каждый из листов.
Первый: что я хотел донести до себя, когда записывал воспоминание об одном из многих занятий у инструктора?
Второй: окончание академии, но моё обучение на этом не закончилось…

Вновь это чувство. Вот оно! Я к чему-то приблизился. Прочитав содержимое первых двух листов ещё раз, я наконец уловил какой-то смысл. Надо продолжить.

Третий: первый бой и впервые это чувство… сожаления, пустоты и отчаяния.
Четвёртый: и вновь то же самое, почти всё то же, что и в третьем.

Я шёл от самого последнего листа в дневнике, от каждого описанного там события к этому, какая-то цепочка вывела меня сюда. В этих листах были описаны события моей жизни каких будет в дальнейшем ещё много. Эти же, они являлись… началом. Началом чего?

Я двинул заледенелой рукой, из-за чего корка льда на моих доспехах потрескалась и опала, и аккуратно передвинул первые два листа в сторону. Первые два подразумевают учение, а последние страдания? И что это? Начало учения и начало страданий. Но моё обучение в академии началось гораздо раньше, так, что это значит, это не начало вовсе? Правда, насколько я помню, то в событиях после первого листа, я начал уделять желание к учёбе, там началась моя тяга к обучению. Что-то в той речи сподвигло меня к тому, чтобы взяться за голову, а до этого я брался за изучение чего-то с неохотой. Это была не учёба, а рутина для меня. Щёлк в голове, и вот оно! Это было не учением. В первом листке всё-таки описано начало моего учения. Второй, как следствие показывает, что окончание академии не подразумевает остановку в просвещении.

— Вечное учение, — заключил я, а после перевёл внимание на два других отрывка.

Эти события, что там описаны, они были действительно трудны для меня. Эти страдания, испытываемые мной в те моменты, были поистине давящими. Здесь и думать не надо, понятно, чем эти отрывки связаны.

— Вечные страдания.

Что это всё подразумевает? Я нашёл связи между каждой из двух пар листов, но их общая скрыта, точнее, сама идея о этой общей связи абсурдна. Тут нет ничего общего между этими всеми воспоминаниями. Или тут просто что-то лишнее… Рука сама отмела первый и второй лист. А я начал размышлять дальше уже вслух, мне казалось, что я чертовски близко.

— Страдания, горестные эмоции, но в чём цель моих поисков? В страдании? Нет, бред какой-то, — я поднял голову к потолку пещеры, смотря на все эти ледяные слои, что покрыли камень.

Когда меня вытащили с нижних планов, то после всё пошло не очень. Я очень долго боролся с этой жаждой убийств, причинения кому-то боли, жаждой чужих криков и ужаса на лицах при виде меня, которая была присуща всем рыцарям смерти, что пошли по стезе крови. Моего контроля будто и не стало после. Я дни напролёт проводил за боями в Яме, сражаясь с другими рыцарями, и не покидал арены, пока меня не кромсали на куски, не позволяя сражаться дальше. Меня восстанавливали некроманты, а после я вновь шёл в Яму. Я сходил с ума в поисках чего-то там. Я искал это в каждом поединке, ведя себя как бездумное животное, но я ничего не получал и не находил. Я покинул Акерус в поисках себя, ушёл в Нордскол и теперь коротаю время в этой заледенелой пещере, ища ответы в старых исписанных листах. Скорее всего большего я там и не найду. Они подвели меня к ответам, но ухватить их я должен сам. Ещё эта чёртова агония повсюду…

После очередного боя на арене, Страйдер, видать, решил мне помочь за отсутствием некромантов, но как обычно в своеобразной манере. Я так до конца и не понял, что он сделал, но в одночасье меня пронзила такая боль, которую я не чувствовал никогда, будучи живым или неживым. Энергия Тёмных Земель восстановила мои повреждённые конечности, и дала новые взамен утраченных, окрасила мою кровь в чёрный и потушила мёртвое голубое сияние глаз, даря им пугающий эбонитовый цвет. С того самого момента эта агония не утихает, но моя ярость пропала. Страдания пронзили мою плоть и душу… вызывая нестерпимую боль. Мои тёмные глаза широко раскрылись, а ладони сжались в кулак, когда я осознал.

— Боль, что я искал в каждом поединке внутри Ямы, неистово сражаясь почти до окончательной смерти, боль, что я хранил с самого освобождения из под воли Падшего Принца, боль за каждое совершённое злодеяние под его контролем, боль старых потерь, — мой почти безумный монолог с каждым словом звучал лишь громче и громче, под конец уже срываясь на крик. Мой взгляд переместился на мою надпись, что была написана в конце четвёртого листа, — Боль, о которой я забыл. Боль, которая приносила мне страдания.

Я осыпал Тэллана проклятиями за то, что он сделал со мной, но я сам того не понимал, что он вложил этот потерянный осколок в мою душу. Приветствие в рядах Чёрного Клинка никогда не было просто набором слов, нет, это несёт за собой смысл существования рыцарей смерти.

— Вечных Страданий.


Дополнительно:


Высокая требовательность

Вердикт:
Одобрено
Комментарий:

Доброго времени суток, Монгол Алди!
Ваше творчество рассматривалось по критериям высокой требовательности.


Причина отказа проста: нечитаемый текст. Белый заковыристый шрифт на светло-голубом фоне с элементами белого просто травмирует глаз - без ущерба для здоровья ваш труд не осилить. Исправьте, пожалуйста, этот казус, и обратитесь в дискорд: Земляника#1265 - когда ваше творчество будет готово к проверке.


Предисловие:
Приветствую вас уже на перепроверке. Оформление в самом деле стало лучше: текст легко читается, не нанося вреда глазам. Спасибо.

Рецензия:
Ваша работа - пример кратких добротных рассказов, достойных называться литературой. Произведение, если говорить в общем, весьма интересное, хорошо раскрывает главного героя, - Алдинара, - и рождает желание посмотреть на то, как этот персонаж будет вести себя непосредственно в игре (ибо, я верю, автор такого хорошего текста не может не отыграть роль такой, какой она задумана и должна быть). Неоспоримая грамотность, - мне удалось найти лишь совсем незначительное количество пунктуационных ошибок, - выверенный стиль и подача создают неизгладимое впечатление, погружая читателя в мир истории и жизни главного героя.

Уникальным является также тот факт, что вы смогли пробиться до моих чувств, заставить сопереживать героям рассказа и даже по-настоящему скорбеть вместе с ними, содрогаясь от постоянно наползающих на кожу мурашек. Ваша история не уникальна, подобные сюжеты встречались во всей литературе тысячи раз, но... почему-то именно эту я пережила как совсем новую, чем-то непохожую на другие. Пожалуй, так оно и есть.

Не смогу я, однако, назвать этот труд великолепным или из ряда вон уникальным. Некоторые пишут квенты в стиле поэм, пьес, более стилизованных под дневники посредством текста и подачи мемуары. Посему выношу вердикт одобрено с последующей выдачей +10 уровней на персонажа Алдинар, желая в дальнейшем раскрыть свой талант в более изощренных, уникальных, сложных родах и жанрах литературы.

По всем вопросам касательно вердикта обращайтесь в дискорд: Земляника#1265
Удачи и вдохновения!

Проверил(а):
Земляника
Уровни выданы:
Да
18:40
09:19
314
Нет комментариев. Ваш будет первым!