Игровое имя:
Энрико

Джон Уиллиамс всегда слыл осторожным человеком. Он никогда не страдал столь обычной для магов заносчивостью и высокомерием, легко мог согласиться с упрямым глупцом, всегда первым шел на уступки. Всегда, когда это было ему выгодно. Многие считали, что магистр поднялся до своего нынешнего положения не в последнюю очередь именно благодаря своему благоразумию. Стоило подметить, что частично они были правы.

Вот и сейчас, Джон сидел в грязной забегаловке в портовом городе Боралуса, которую большинство его собратьев по ордену обошли бы десятой дорогой, предварительно окружив себя магическим щитом, чтобы случайно не подцепить какую-нибудь заразу. Действительно, грязи в таверне было столько, что пол уже казался земляным, но магистр обладал и такими немаловажными качествами, как терпение и неприхотливость. Те, кого он ждал, скоро придут. Джон в этом нисколько не сомневался.
Действительно, скоро в таверну вошли еще двое. Они не привлекли внимания – в «Жирной Рыбе» давно привыкли, что посетители скрывают своё лицо. Вошедшие были в длинных тяжелых, до пола, плащах с капюшонами. Дешевая одежда надежно скрывала их лица и фигуры, хотя даже плащ не мог скрыть изящества и хрупкости одного из силуэтов. Увидев их, Джон позволил себе короткую довольную усмешку.
Фигуры сразу направились к столу, где сидел магистр. Столик на сегодня был заказан через посредника, время и место были заранее оговорены. Никаких осечек. Джон, как и было уговорено, при их приближении сдвинулся влево на деревянной скамье, заменяющей стулья, и заказал три кружки светлого стальгорнского. Те, в свою очередь, заказали три порции рагу из овощей и мяса.
Никаких осечек.
— Приветствую вас, господа, — учтиво произнес магистр, не притрагиваясь к еде и не снимая капюшон столь же дешевого плаща, что и были у собеседников. – Я не думаю, что вам будут интересны долгие расшаркивания. Оставим этот сомнительный этикет для дворянских балов и перейдем сразу к делу.
— Мы слушаем, — хрипло сказал мужчина, так же не спеша откидывать капюшон. Женщина пододвинулась плотнее к нему.
— Будем откровенны, я думаю, что если вы согласились на встречу, то выхода у вас не осталось, — проникновенно начал маг. – За ваши головы и так давали столько, сколько некоторые не смогли бы заработать за три человеческие жизни, а уж убийство королевского советника…не спорю, профессионально, но громко, очень громко. Неужели вы думали, что выпутаетесь из такой прочной паутины?
— А разве мы были неправы? – на этот раз заговорила женщина. – В конце концов, вы собираетесь предложить нам выход, не так ли?
— «Сообразительная девочка», — довольно подумал магистр. Прямой разговор начинал ему нравиться. Что ни говори, а Джон несколько устал от постоянного лицемерия.
— Вы верно мыслите, — одобрительно сказал маг. – Итак, перейдем к условиям. Я обеспечиваю вам двоим неограниченно долгое убежище, проживание в очень достойных условиях и неплохой заработок в обмен на…назовем это «долгосрочным контрактом».
— Проще говоря, мы становимся вашими личными убийцами в обмен на обеспечение нашей безопасности, — подытожила женщина.
— Были бы стены, а крыша всегда найдется, — буркнул мужчина.
— Грубоватая метафора, но верная, — спокойно сказал Джон. – Так что же, я могу считать, что мы договорились?
— Пока нет, — мужчина приподнял голову. В неверном свете свечей был виден только заросший щетиной подбородок и губы, сведенные в прямую жесткую черту. – Есть несколько вопросов. Как вы собираетесь вывести нас из Боралуса? Порталом?
— Друг мой, я и рад бы, но портал для меня – непозволительная роскошь, — магистр развел руками. – Но есть и другие пути. Уверяю тебя, мои связи позволят вывезти не только вас, но и королевскую сокровищницу. Что-то еще?
— Да, — голос мужчины становился всё более и более мрачным. – «Чёрная кошка» ждет ребенка. В ближайшее время она не сможет…работать.
Женщина заметно вздрогнула и тоже подняла голову. Тонкие черты лица, изумрудно-зеленые глаза, длинные волосы.
Джон скрестил пальцы, быстро выстраивая новую логическую мозаику. Семья – это хорошо. Это полезно. А когда появится ребенок, манипулировать двумя известными убийцами – Ландэйс и Клуск будет попросту проще простого.
— Я не вижу здесь никаких препятствий, — тем же спокойным, убеждающим, проникновенным тоном начал магистр. – В конце концов, у меня не настолько много врагов. Ты вполне справишься и в одиночку, а твоя…кхм…супруга получит всё необходимое для родов.
Если у Джона еще оставались сомнения по поводу того, согласятся ли убийцы на его предложение, то после этих слов они рассеялись. Ради ребенка эти двое действительно пойдут на всё. Маг еле подавил желание торжествующе улыбнуться, глядя, как переглядываются любимчики. И наконец…
— Мы согласны, — твердо сказала девушка. Тигр закусил губу и тоже кивнул.
— Великолепно, — удовлетворенно сказал Джон. – Идемте, господа. Нам предстоит долгий путь, а также стоит скрепить наше соглашение чем-то понадежнее слов.
Никто не обратил внимания, как три фигуры, закутанные в одинаковые бесформенные серые плащи, вышли из таверны. Толстый плешивый трактирщик лично прошел к пустому столу и ударил по руке официантку, уже тянувшейся к оставленной у нетронутой еды целой золотой, удовлетворенно шмыгнул носом и пошел обратно за стойку.
Само собой, монету он взял с собой.


Почему-то мама и папа никогда не уезжали вместе. Когда мама уезжала, оставался папа, и наоборот. Они говорили мне, что они просто не желают оставлять меня в одиночестве, но они врали. Лгать мои родители умели очень хорошо, мама сама учила меня, как это правильно делать, но в такие моменты я всё-таки понимал, что они говорят неправду. Правда, я не понимал, почему так происходит, и почему, когда мама или папа уезжают, за оставшимся всегда следуют шестеро мрачных вооруженных мужчин. Иногда я спрашивал о этом у родителей, но папа только качал головой, а мама печально улыбалась и гладила меня по голове.
Сегодня было скучно. Папа снова уехал, а мама сидела в своей комнате, с этими угрюмыми дядьками, которые снова ходили за ней. От нечего делать я взял настоящий стальной кинжал, который мне подарил отец, пошел на заросший травой дворик нашего дома и стал махать им, представляя, что я настоящий воин. К своим семи годам я уже успел прочитать много книжек на всеобщем языке. Мне больше нравилось читать книги на всеобщем про великих воинов, могучих и благородных. Я крепко знал, что когда я вырасту, то стану таким же.
Занятый такими мыслями, я кромсал кинжалом стоящее здесь же, во дворике, набитое соломой чучело. На мой день рождения папа жонглировал сразу шестью такими кинжалами, но мне он казался настоящим мечом.

— Поскорее бы вырасти, — досадливо думал я, представляя, как вонзаю меч в грудь орка.
Внезапно в доме раздались крики. Я удивленно посмотрел на вход. Это явно кричала мама, причем кричала она явно на кого-то. Я впервые слышал, чтобы выдержанная и спокойная мать так выплескивала свои чувства, и поэтому замер на месте, не зная, что лучше – посмотреть, что случилось, или остаться здесь. Подумав, я всё-таки решил зайти в дом, но тут крики стали четче – видимо, мама и тот, на кого она кричала, шли к дворику.
— Даже и не думай, сукин ты сын! – услышал я. – Ты купил меня и Вольфа, но насчет моего сына мы не договаривались! Ты не имеешь никакого права на него! Убери руки!
Я тревожно дернулся, но тут из двери во дворик стремительно вышел Джон. Маг иногда появлялся здесь, в основном, чтобы поговорить с отцом. Со мной он всегда был добр и даже однажды подарил мне волшебную палочку, которая светится в темноте. За ним шла мама, её миловидное лицо было перекошено от гнева, а миндалевидные зелёные глаза горели яростью. За ней шли неизменные охранники. Я невольно попятился.
— Энри, иди сюда, — своим обычным мягким, тихим голосом сказал магистр. – Я хочу с тобой кое-куда прогуляться.
— Даже и не думай об этом! – Линда, так звали «Чёрную кошку», догнала Джона и схватила его за плечо. – Только попробуй притронуться к нему, и я голыми руками сверну тебе шею.
— Линда, — маг деликатным и в то же время резким движением освободился от цепкого хвата. – Я не понимаю причины твоего беспокойства. Я никогда вас не обманывал, не обманываю и сейчас. Твоему сыну не будет нанесено никакого вреда, напротив, я ставлю себе целью его…усовершенствовать.
— Усовершенствовать? – прошипела девушка. – Это не какой-нибудь твой гомункул, это мой сын! И будь я проклята, если позволю ему лечь тебе под скальпель.
— «Кошечка», — магистр не менял тона, как будто обьясняя маленькой упрямой девочке, что огонь жжется. – Ты забываешься. Я не хочу…инцидентов, но ты вынуждаешь меня прибегнуть к крайним мерам.
Признаться, в тот момент я по-настоящему испугался. Мама стояла напрягшись, на её тонких руках со сжатыми кулачками выступили жилы, а глаза горели яркой ненавистью к магу. Джон же стоял со своей неизменной вежливой улыбкой.
— Если, — выдохнула девушка. – Если с ним хоть что-нибудь случится…
— Линда, успокойся, — магистр хотел положить руку ей на плечо, но та с отвращением отшатнулась. – Я понимаю твой страх, он вполне обоснован, но я не сделаю с Энрико ничего такого, что ему повредит. Даю тебе слово.
Линда выдохнула, и, продолжая свирепо смотреть в глаза мага, медленно разжала кулаки. На её ладонях я увидел кровоточащие отметины, оставшиеся от ногтей.
— Энри, идем, — властно сказал Джон. – Чем быстрее мы закончим, тем быстрее ты вернешься домой.
Я вопросительно посмотрел на маму. Она кивнула, подошла и крепко обняла меня. Щекой я почувствовал, как по её лицу катится слеза.
— Ему не будет больно? – сдавленно спросила мама, гладя меня по голове.
— Нет. Это совершенно безболезненная процедура, — мягко сказал Джон, взял меня за руку и несильно потянул за собой. Я послушно пошел за ним, и, уже стоя у входа в дом, оглянулся.
Мама стояла на коленях и, уже не скрываясь, рыдала во весь голос, сжимая в руках отцовский кинжал. Охранники переглядывались, один даже потрогал её за плечо, но она яростно дернулась, сбросив её руку.
— Почему мама плачет? – пробормотал я.
— Она просто за тебя боится, — ободряюще сказал Джон. – Но ведь мы с тобой мужчины, мы знаем, что с тобой всё будет хорошо. Правда?
Я машинально кивнул, хотя не поверил ни одному его слову. Просто я, пожалуй, впервые в жизни чувствовал ненависть. Ненависть к тому, кто заставил маму плакать. Чужое, взрослое чувство раздирало грудь, но я продолжал идти за магом.
Я вдруг совершенно трезво оценил свои шансы в борьбе с Джоном. У меня их не было. Но я вырасту. И не сдамся, пока маг не умрет.
И тогда мама больше не будет плакать.


Я открыл глаза и по привычке прислушался. Тихо. Моя комната была пуста, и на этот раз отец не подстерегал меня с удавкой. Вот такой вот подарок на семнадцатилетие. По крайней мере, я впервые за многие годы мог спокойно полежать после сна, но мне не хотелось. Многолетняя выучка брала своё, тело проснулось и обострило все органы чувств сразу же после пробуждения. Я легко, одним движением поднялся с постели, аккуратно заправил её и принялся за утреннюю разминку. Закончив, я ополоснул лицо над заранее приготовленным тазом, натянул брюки и рубашку, и спустился вниз. На столе одиноко стоял торт с семнадцатью свечами – мама всегда пыталась сделать мою жизнь хоть немного теплее. Одиннадцать свечей уже успели погаснуть, однако я подошел к торту, закрыл глаза, представил, как перерезаю Джону глотку и дунул. Поток воздуха потушил оставшиеся шесть свечей. Я вгляделся в торт, испытывая чувство благодарности к маме. И тут же, отравляя мысли, в груди вспыхнула ненависть к магистру.
За десять лет многое встало на свои места. Вся моя семья пренадлежала Джону. Мы были его «козырями», припрятанными в рукаве стилетами, коими он то и дело тыкал в своих многочисленных настоящих или мнимых врагов. У магистра было достаточно средств, чтобы спрятать семью убийц от любопытных взглядов, и более чем достаточно для того, чтобы нас удерживать. В доме постоянно присутствовали то ли наемники, то ли солдаты, неустанно за нами следящие. Всего их было примерно три десятка, и несмотря на все навыки меня и родителей, с таким количеством мы бы не справились. Даже почти все снаряжение держали в другом месте, и отец с матерью получали его только непосредственно перед началом выполнения приказа. К тому же, Джон всегда оставлял одного из нас дома, под усиленной охраной – в последнее время чаще всего меня. И если бы хоть один раз Вольф и Линда не выполнили свою работу или не возвратились к положенному времени – меня бы нашпиговали болтами, как ежа иголками. Хитрец всё продумал – зная, что я в опасности, отец и мать работали, как гномский механизм – четко и безотказно. Меня же тем временем оперировали, заставляли лакать какие-то эликсиры, принимать инъекции… и учили магии. Точнее, её азам. Магистр хотел сделать из меня идеальное оружие, и все эти операции, эликсиры и тому подобное служило одной цели – повысить мою сопротивляемость магии.
Я с радостью перенимал все знания, упражнялся с утра до ночи, полностью отдавал себя тренировкам, мечтая в один день использовать это всё, чтобы расправиться с магистром. Но теперь я уже понял, что это бесполезно – чтобы хотя бы приблизиться к уровню магистра, нужны были очень и очень долгие годы. А Джон вовсе не собирался мне эти знания давать. Лекции о магии были очень и очень урезанными, и часто перемежались с физическими тренировками. Да и учили меня вовсе не нападению – я не мог осуществить даже банальный огненный шар – а защите, искривлению и противодействию. Само собой, такие шитые белыми нитками фокусы проходили только с магами среднего уровня, а о том, чтобы тягаться с виртуозами, не шло и речи.
Многому учили меня и отец с мамой. Как бесшумно передвигаться, убедительно лгать, правильно дышать, куда надо бить, чтобы обездвижить, а куда – чтобы убить, как убеждать, запугивать, сражаться разными видами оружия – от топора до бритвы. Всё, что нужно для того, чтобы стать идеальным убийцей.
Я отрезал кусок торта и с наслаждением стал есть. Сладкое выдавалось мне редко, так почему бы и не насладиться моментом? Думаете, что если мне ни разу не удавалось выбраться в свет, то я рос этаким замкнутым мрачным убийцей? Да ничего подобного. Наоборот, я порой часами разговаривал с воображаемыми собеседниками. Да и уроки матери, когда она изображала то стражника, которого надо подкупить, то упрямого трактирщика, помогали мне развиваться в плане общения.
— Энрико, — от раздавшегося позади голоса отца и я поспешно обернулся. Наверно, моя перемазанная кремом физиономия выглядела действительно смешно, потому что суровое лицо Вольфа с заметной сединой, пробившей его щетину на подбородке и короткие каштановые волосы, скривилось в улыбке.
— Пошли. У меня для тебя есть еще один подарок, — произнес он, все еще криво улыбаясь.
— Это лошадка? – с иронией спросил я, выходя за ним во двор.
— Хорошо бы так, — лицо отца снова стало серьезным. – Увы, подарок будет неприятным.
Я мысленно вздохнул. Хорошее настроение, которое редко, но всё же возникало, испарилось без следа. И что на этот раз приготовил мне отец?
Во дворике, у того самого старого-престарого чучела сидела мама, держа на коленях плоскую длинную коробку из дерева. В отличие от отца, она нисколько не постарела, лишь в небесно-зелёных глазах появилось несвойственное ей прежде усталое, загнанное выражение. Увидев нас, она поднялась на ноги непринужденным элегантным движением и молча протянула мне коробку. Я принял «подарок» и взвесил её в руках. Тяжелая.
Под молчаливыми взглядами родителей мне стало не по себе. Я пробежался пальцами по краям коробки, быстро нашел две скрытые пружины и одновременно нажал на них. Раздался тихий щелчок, и крышка чуть поддалась. Я рывком открыл коробку, уже догадываясь, что я там увижу.
Две легкие, изящные сабли. Набор отмычек разнообразной формы. Гаррота, несколько маленьких ножей, несколько лезвий. Всё – из странного белого металла.
— Сегодня ты выполнишь свой первый заказ, — голос матери был сухим и надтреснутым.
— Да уж, день рождения удался, — проворчал я, с отвращением разглядывая в меру тонкую струну удавки.
***
Впервые оказаться где-то кроме известного до последнего гвоздя доме или лаборатории Джона было просто великолепно. Казалось, что даже воздух здесь, снаружи, был другим. Я шел по каменной мостовой Терамора, с удовольствием вдыхая такие знакомые, но всё же совершенно другие запахи. И люди. Народу было столько, что поначалу мне с трудом удавалось сдерживать приступы паники. Но я быстро приспособился и вскоре уже ничем не отличался от разномастной толпы. Просто обычный парень в темной одежде, со странным мешком, в котором угадываются очертания длинной прямоугольной коробки.
Моя первая жертва была легкой. Даже слишком. Не знаю, чем Джону не угодила эта девчонка. Не думаю, что она была старше меня… хотя мне было наплевать. Моих родителей сейчас держали под прицелом десятка арбалетов, и это было единственным, что имело значение.
Я быстро нашел её, проследил до таверны, куда она зашла с подружками. Зашел вслед за ними. «Солнечное блюдо» было наполнено под завязку – раньше таверн я не видел, но и так мог заключить, что заведение весьма и весьма неплохое. Чистые полы, опрятные посетители, на некоторых столах даже были скатерти. Убить её вышло чертовски легко. Я сразу же подошел к официантке и мило болтал с ней, пока компания магичек не устроилась за одним из лучших столов и не сделала заказ. А затем я просто сыпанул яда во все бокалы. При моей сноровке особого труда это не составило. Тут стоило бы сделать ноги, но я остался. Если честно, я думал, что её смерть вызовет у меня сострадание, угрызения совести…конечно. Держи карман шире. Всё-таки промывка мозгов с малого детства не проходит без последствий, и глядя, как несчастные девчонки катаются по полу с выступившей на губах кровавой пеной, я почувствовал удовлетворение и даже удовольствие. Убивать магов было весело.
Я ушел из «Солнечного блюда» с довольной ухмылкой, насвистывая услышанный где-то краем уха мотивчик. Cвоих недавних жертв, в том числе и случайных, я уже забыл.
Еще два года прошли точно также. Сначала было интересно, к тому же, убивать магов мне действительно нравилось. Думаете, вы лучше других, «простых смертных»? Больше всего меня грело именно это чувство в их глазах. Ужас и удивление. «Как, как меня смог убить обычный человек?» Ножом под лопатку, вот как. Простые смертные тоже на многое способны.
А затем наступил тот день.
Само собой, я не мог не заметить, как постепенно изменилось отношение ко мне матери и отца. В нашем доме мне было невыносимо душно, и я жил от заказа до заказа. Они же, наоборот, яро ненавидели себя за свои убийства и ценили то время, что они проводили вместе. Этот день был как раз таким. Все трое были дома. Мама пекла пирог, отец читал одну из наших книг, а я с отсутствующим видом сидел в удобном кресле.
— Энри, — окликнула меня Линда. – Помоги мне, пожалуйста.
Я подавил секундную вспышку раздражения, встал и послушно стал раскатывать тесто, всё еще будучи в своих мыслях. Вольф тем временем осторожно ложил яблочные дольки в наш будущий ужин. Самая обыкновенная семья… У меня её никогда не будет.
Я недоуменно тряхнул головой, как будто пытаясь вытрясти из головы сатир пойми откуда взявшуюся там паскудную мыслишку. Но она никуда не пропала, и мало того, постепенно навеяла глухую тоску.
— Энрико, — отец всегда называл меня полным именем. – Мы давно хотели с тобой поговорить.
Я отставил скалку и, вздохнув, сел на стул.
— Что, еще один подарок? Дайте угадаю, это пыточный набор садиста? – я постарался, чтобы наполовину шутка ей и осталась, но слова прозвучали неожиданно резко. Мама вздрогнула и опустила голову.
— Извини, мам, — в моей груди тут же вспыхнуло чувство вины. Порой я просто удивлялся, как легко я перескакиваю от одного состояния к другому. – Я не хотел это говорить…
— Да нет, ты всё верно сказал, — деревянным голосом сказал отец. – Работать на Джона было нашей главной ошибкой, а ошибки нужно исправлять. А теперь слушай меня. Когда тебе поручат следующее дело, ты не вернешься. Ты убежишь, понял меня?
— Н-но…стой, вас же… — я быстро растерял свою самоуверенность. – Вы что, хочете обменять свои жизни на мою свободу? Бред! Я…
— Это единственно правильный выход, — процедил Вольф. – Ты называешь это жизнью? Я знаю, тебе нравится убивать. Считаешь всех магов злом, хотя, видит Свет, всеьма не необоснованно. А ты подумай, у скольких из тех, кого ты убил, была такая же семья, намного лучше нашей? Ты действительно хочешь это делать? Продолжать? Если хочешь, оставайся и продолжай лизать Уиллиамсу сапоги. Но я тут больше не останусь. Но знаешь, я хочу умереть с осознанием, что мой сын не чей-то раб!
Мама тихо плакала, склоняясь над доской для стряпни. Я же сидел, как громом пораженный. Во мне смешивалось столько эмоций, что впору было как следует приложиться головой о стол, чтобы привести мысли в порядок.
— Выбирай, — глухо потребовал отец. – От твоего выбора зависит только одна жизнь – твоя. Мы уже сделали свой выбор.
Я встретился взглядом с глазами Вольфа, такими же зелеными, как и у меня. И обронил тяжелое, тяжелее железного слитка слово:
— Согласен.


Четыре года спустя.
Услышав бряцанье лат, я распластался на плоской крыше дома. Через пару минут мимо здания торопливо прошел десяток служителей закона Штормграда. Стражники не особенно оглядывались, что было неудивительно. Закон Штормграда продажнее самой дешевой проститутки, и за один золотой они могли не заметить армию пьяных дварфов, штурмующий королевский дворец. У меня запросы были поскромнее – попросту не сильно оглядываться по сторонам, проходя по улице Мертвых Роз, так что прятался я скорее по привычке и из осторожности, чем из необходимости. Когда шаги стихли, я снова прислушался. Тихо. Где-то в переулке храпел недошедший до дома пьяница, в небе, еле слышно хлопая крыльями, пролетел одинокий голубь, вдали залаяла собака. На самой же улице царила тишина. Все порядочные горожане в это время давно почивают в теплых постельках, а я вот «тружусь» в поте лица. И хоть бы кто пожалел.
Впрочем, в эту ночь явно не только мне не спалось. Окна добротного двуэтажного дома, стоящего передо мной, неярко светились – скорее всего, там горели свечи. И почему нельзя было просто лечь, поспать спокойно и облегчить мне дело? Неужели совесть не позволяет?
Ладно, ной – не ной, шея моей цели сама ко мне в руки не прыгнет. А хотелось бы. Я подпрыгнул, зацепился за чердачное окошко, подтянулся на руках…и едва не ткнулся носом в здоровенный капкан. Вот бы весело было, если бы я вздумал залезть сюда по веревке!
Я осторожно забрался в окошко и аккуратно переступил через ловушку. Можно было бы обезвредить его, но не стоит – мало ли, вдруг кто из бодрствующих услышит и задумается. Осторожность никогда не помешает.
Чердак уже явно давно пустовал – горы хлама покрывали кучи пыли, и при первом шаге я едва сдержался, чтобы не чихнуть. Деревянная дверца вниз была заперта с той стороны, но мои старые инструменты из истинного серебра всё еще работали безотказно. Помучавшись несколько минут, мне всё-таки удалось её открыть, и я тенью скользнул вниз.
Второй этаж представлял из себя коридор с шестью дверьми – по три на каждой стороне, и вел прямиком к лестнице вниз. Видимо, здание было задумано как таверна. Единственным источником освещения служили несколько высоких канделябров с горящими свечами, пахло горячим воском и каким-то еще запахом…неприятным, острым. В комнаты я не стал соваться – моё чутье, незаменимое при моем образе занятий, упрямо подсказывало, что цель не здесь. Поэтому я так же быстро и бесшумно двинулся к лестнице. Половицы были старыми и наверняка ужасно скрипели, но под моими шагами не издали ни звука. Без ложной скромности могу сказать, что скрываться я умел.
Увидев первый этаж, я убедился в своём предположении о макете дома. Зал, такой обычный для таверны, попытались обставить, как гостиную – бархатные диваны, кресла, люстра-канделябр, пустой камин и портрет какой-то красотки в розовом платье в натуральную величину. Недурно. Для таких трущоб, как улица Мертвых Роз – весьма недурно. Вот только меня смущало то, что хозяин этого убранства что-то не спешит почтить меня своим присутствием. Неужели засада? Да нет, бред. В своём осведомителе я был уверен не полностью, но хорошо. Дочь в заложниках – куда как хороший залог верности. Я остановился и закрыл глаза, до предела обострив своё ментальное чутье. Слабый ядовито-жгучий отзвук сверху – демоническое заклинание в стадии подготовки. И, посильнее – снизу. Или зачарованный предмет, или ритуал. И что-то еще…окружающее меня, еле уловимое, постоянно ускользающее. Хм. Неужели ошибся, и мой «заместитель» всё-таки в одной из комнат второго этажа? Да нет, быть не может.
Я было открыл глаза и двинулся к кухне, в которой должен был располагаться спуск в подвал, как вдруг меня обожгло ощущением магии Скверны, а сверху послышался отчаянный девичий крик. Ага, а вот и причина бессонницы здешних жителей. Ну что же, пускай орет. Тем меньше шансов меня услышать.
Кухня, в отличие от зала, была небогатой и совершенно чистой. Ни огрызка, ни крошки еды, ни вообще каких-либо намеков на посещаемость этой комнаты, кроме отсутствия пыли. Судя по всему, кухней совершенно не пользовались. Лестница в подвал, как я и ожидал, здесь была. Крики не умолкали, а наоборот, усилились, в них звучало усиливающееся страдание. Я мысленно заставил себя отключиться от них и стал осторожно спускаться по лестнице.
Учитывая строение дома, я ожидал, что подвал окажется попросту просторным помещением, предназначенным для хранения съестного, но тут я ошибся. Лестница вела в прямой коридор, резко уходящий влево. Я было направился вперед, но тут же остановился. То самое чутье, которое не раз мне помогало, сейчас просто вопило от ощущения опасности, ждущей впереди. Другой на моём месте, наверно, наплевал бы на это чувство и пошел бы вперед. Наконец-то найти информацию о новом убийце Джона и отступить под самый конец! Но это шестое чувство столько раз спасало мне жизнь, что я нисколько не усомнился в своих предчувствиях. К сатирам месть, своя шкура мне дороже, чем погибшие родители. Цинично? Согласен. Но помехи планам магистра мне родителей не вернут, а вот я еще рассчитывал дожить до старости. Поэтому я тут же развернулся и так же тихо принялся подниматься обратно.
— Поднимись уже. Ты так себе горб заработаешь, — сзади меня послышался насмешливый мужской голос, и я мгновенно развернулся, отправляя в полет метательный нож. Однако стоящий в конце коридора черноволосый парень резко отклонился влево, и нож пролетел мимо него. Хорош. Увернуться от ножа с восьми шагов – это надо уметь. Я выпрямился, критически изучая своего неожиданного противника. Недлинные черные волосы, хлопчатые брюки, черная рубаха, расстегнутая на пару пуговиц, высокие мягкие сапоги. Оружия я на нём не заметил, что уже было плохо. Это значило, что или при нем нет оружия, зато есть куда более действенные способы убиения, или оружие всё-таки есть – вкупе с немалым опытом, чтобы спрятать его так, что это ускользнуло от моего взгляда.
— Дай угадаю, Энрико Пато, — после долгой паузы резюмировал парень. – Позволь представиться, Винс Кьюно. Я думаю, имя Джона Уиллимса тебе известно.
— Дай угадаю, очередной мусорщик дяди Джона, — в тон ему ответил я, выпрямляясь. – У него что, паранойя? Куда ему столько убийц?
— Ну, кто-то же должен работать «заместителем», — усмехнулся Винс. – На самом деле, нас было всего четверо. Ты, я, твои родители…и она.
Черноволосый небрежно кивнул наверх, откуда всё еще доносились женские крики.
— О, — понимающе протянул я. – Твои друзья, наверно, вымещают на ней какие-то свои комплексы? Что поделать, надо же отвести душу на ком-то, кто не может ответить.
— Если тебе интересно, — губы убийцы всё еще насмешливо улыбались, а вот глаза стали холодными и колючими, как льдинки. Я определенно мог собой гордиться. – Она, как и ты, пыталась сбежать, только ей меньше повезло. После твоего бегства Джон увеличил меры безопасности. Хотя, скажу честно – то, что с ней сейчас делают, не более чем легкий бриз по сравнению с тем, что сделали с твоими родителями. Тебе случаем не хотелось её спасти?
Винс целил в больное место, и, надо сказать, попал бы, не отучи я себя попадаться на такие вот провокации. Сейчас я думал только об одном – черноволосый явно тянет время. Для чего? Я уверен, что он был в состоянии противостоять мне. Значит, ждет подмогу? В таком случае, надо делать ноги.
— Я что, похож на идиота? – искренне удивился я, делая пол-шага назад.
— Если честно, смахиваешь, — честно признался убийца. – В принципе, пытать её необязательно, просто я решил проверить твоё хладнокровие. В нашем деле никогда не знаешь наверняка. Вдруг бы попался?
Он хотел сказать что-то еще, но тут я метнул в него еще один нож и бросился вверх по лестнице. Однако меня ждал неприятный сюрприз в виде нескольких крепких парней с короткими мечами, появившихся прямо из воздуха. Один из них не очень умело замахнулся сверху. Ничего не оставалось делать, но он мешал всему представлению. Я потянулся к кинжалу, который мне подарил отец на двадцатилетие. Им же, я проткнул горло одному удалому и рванул наверх, так как главный выход из дома перегородили аж сразу четверо. А я, как было справедливо подмечено выше, не идиот. Судя по всему, этот Винс как-его-там оказался весьма сильным иллюзионистом. А ведь я постоянно чувствовал окружающую меня магию, чувствовал, но не обратил внимания!
Я вылетел на второй этаж и вломился в первую попавшуюся дверь. Она неожиданно легко поддалась, и я ввалился в комнату, чудом избежав двух арбалетных болтов, просвистевших мимо. Сзади послышались вопли, ругань, а затем – звук тел, падающих по лестнице. Похоже, мне в очередной раз повезло, и гонящийся за мной громила не только словил в грудь оба болта, но и умудрился перед смертью выгадать мне пару секунд, рухнув на товарищей. Я тут же резанул ножом по горлу одного арбалетчика, и обратным движением достал второго в висок рукоятью. Третий был одет приблизительно так же, как и Винс. И он тоже владел магией.
В ладонях колдуна вспыхнуло ядовито-зеленое пламя, но я тут же сконцентрировался, мгновенно выстроил магическую формулу и сжег энергию Хаоса, преобразующуюся в заклинание. Лицо парня удивленно вытянулось, я, не теряя времени, всадил клинком ему в лоб, бросился к двери и заложил её на засов. Как раз вовремя – с другой стороны в дверь тут же ударилось чье-то плечо. Я пододвинул к двери как будто специально стоящий слева от неё шкаф и только после этого перевел дух. Вся схватка заняла не больше двух минут.
Я окинул комнату взглядом, выискивая окно, но вместо этого наткнулся взглядом на фигуру, ничком лежащую на окровавленной и опаленной кровати. Девушка…или девочка? Сначала мне показалось, что ужасно обожженной и истерзанной незнакомке не больше шестнадцати. Худенькая, невысокая, с черными, неровно обрезанными волосами. Обнаженное до пояса тело было залито кровью и покрыто очень скверно выглядевшими ожогами, от уголков глаз тянулись дорожки слёз. Само собой, я бы тоже ревел как ребенок, получив такие же травмы. Бледное, плавно сужающееся к подбородку лицо, торчащие ребра и небольшие изящные грудки. Наверно, до этого вечера она была привлекательной.
Дверь сильно содрогнулась, и я было метнулся к окну, но остановился. Почему-то эта девчонка вызвала во мне чувство, которое, как я думал, давно умерло во мне вместе с моими родителями – сострадание. Взять её с собой?
В груди тут же взорвалась гамма эмоций.
— «Энри, ты не спаситель принцесс на белом коне из слащавых детских книжечек», — шепнул мне голос, в котором проскальзывали очень знакомые цинично-насмешливые нотки. – «Бери руки в ноги и дергай отсюда. Своя шкура дороже всего, забыл? »
— «Если я и возьму ногу, то только чтобы дать ей тебе в морду, — запальчиво ответил другой. – «Ты что, думаешь, я брошу умирать девушку, повинную только в том, что не хотела убивать?»
— «Если не полный идиот, то бросишь. Как ты собираешься бежать отсюда с полудохлой бабой?» – теперь в первом голосе заметно слышалось презрение.
Дверь содрогнулась так сильно, что шкаф едва не упал. Я дико выругался, схватил девчонку, перекинул через плечо, ударом канделябра разбил окно и прыгнул на тот самый соседний дом с плоской крышей. Её тело показалось мне невесомым, да и дома стояли едва ли не вплотную друг к другу, так что с этим трюком я легко справился. Из разбитого окна почти тут же послышался треск ломаемого дерева и отборнейшие маты, я одной рукой дернул с пояса склянку с мелкой серой пылью и зашвырнул её в окно. Раздалось негромкое «пуф!», из окна повалил серый дым, а ругательства стали еще сочнее, но скоро сменились кашлем. Я не стал терять времени и дунул со всех ног. Пробежав пару пролетов, я взял свою невольную спутницу на руки и спрыгнул вниз, а затем пробежал еще пару улиц и окончательно запутался в паутине переулков.
Ушёл. Я выдохнул, поудобнее перехватил находящуюся без сознания девчонку и направился к лачуге, которую я предварительно снял за очень небольшую цену.
Усталость, как всегда, навалилась внезапно. Руки и ноги ныли, на плече кровоточила невесть откуда взявшаяся там глубокая царапина, из-за неправильного дыхания во время моего неизящного побега сильно кололо под ребрами. Сильно хотелось просто упасть и заснуть, но я усилием воли взял себя руки и принялся осматривать спасенную мной девушку. Основную опасность представляли ожоги, оставленные энергией Хаоса, несколько несерьезных переломов и синяки могли и подождать. Я порылся в своих запасах, натер ожоги целебной мазью и перевязал самые серьезные. Однако, этого было недостаточно, поэтому мне пришлось сходить в церковь. Пожалуй, я впервые был благодарен служителям Света. Услышав мой немногословный и туманный рассказ, жрец не стал допытываться, что да как, а просто прошел со мной и помог за весьма скромную плату. Затем я совершил еще один поход в магазин одежды, на глаз подобрал скромную женскую одежду – нижнее белье, черные шаровары, белую рубашку и просто отрезов ткани на перевязки, а затем вернулся обратно.
Берлогу стоило менять как можно быстрее – слишком близко она располагалась к дому Винса, поэтому первым делом я осторожно содрал с неё пропитанные кровью брюки и переодел в новую одежду, а затем взял на руки и перенес, на этот раз – в вполне приличную таверну. Увидев меня с бессознательной девушкой на руках, трактирщик было открыл рот – звать стражу, но несколько полновесных золотых его быстро переубедили, и мне предоставили комнату. Там я положил её на кровать, а сам сел у окна и стал хмуро вглядываться в серые сумерки. Зверски хотелось спать, под веки как будто насыпали по килограмму песка, но я сначала проверил прочность замков на окнах и двери, и только потом позволил себе вырубиться на двуместной кровати.


Сквозь сон я почувствовал осторожное касание к ключице и тут же подлетел на кровати, сжимая в руке вынутый из-под подушки нож. Моя новая знакомая, которая и послужила причиной моего внезапного пробуждения, резко отдернула руку и отодвинулась.
— Знаешь, в следующий раз тебе скорее всего придется учиться дышать через щель в горле, — проворчал я и рухнул обратно. – Когда я сплю, я становлюсь очень нервным. Как ты себя чувствуешь?
— Х-хорошо, — неуверенно произнесла она, всё еще сидя. – А кто ты такой?
Я мысленно перечислил самые хорошо запомнившиеся словечки из услышанного ночью при побеге. Действительно, просыпаешься утром сатир-знает-где с сатир-знает-кем, и этот сатир-знает-кто вместо объяснений обещает вскрыть глотку и тут же интересуется про состояние.
— Вкратце, я тот, кто в буквальном смысле вытащил тебя на загривке из кучи…кхм…неприятностей, — спать всё еще хотелось, но я зевнул и встал. – Можешь звать меня Энри.
— Энри…ты Энрико, верно?
Я в очередной раз ругнулся про себя. Развесил уши и забыл, что рядом со мной спит такая же убийца, как и я. Так недолго и проснуться с чем-нибудь острым в сердце.
— Да, — хмуро буркнул я, поводя плечами. От ночи в кожаной куртке и рубахе руки ужасно затекли. Закончив с этим занятием, я открыл ставни на окне и впервые как следует разглядел лицо девушки. Она оказалась старше, чем я думал – в заблуждение меня ввела хрупкая фигурка и коротко обрезанные волосы. Моё внимание сразу привлекли глаза. С прозрачно-белой радужкой, без зрачков, смотрящие сквозь меня. Солнечные лучи, залетающие через окно, отбрасывали в её глазах странные блики – казалось, будто на поверхности глаза бегают маленькие светлые


Три года спустя.
В таверне послышались громкие выдохи, старик напротив меня побледнел так, что я стал опасаться, как бы его не хватил сердечный приступ.
— Ну что, господа, я выиграл, — я невинно улыбнулся и пододвинул к себе кучу монет. Я специально растянул игру на добрых полдня, дабы никто из этих «достопочтенных господ», или попросту кучки пиратов не понял, что я попросту цинично и нагло обчищаю их с помощью зачарованных костей и моих нехитрых магических навыков. Куш вышел хорошим, золотых двадцать точно было. Да и прошло всё без осложнений в виде нервных парней, чуть что хватающихся за сабли и параноиков, таскающих с собой реагирующие на магию амулеты. Наткнулся однажды на такого. Магия амулетов оказалась на удивление мощной, и я весь облился потом, нейтрализуя её, а потом еще и валялся добрых два дня с дикой головной болью. Надо сказать, что с живыми магами это было проще. Хотя то время я с переменным успехом пытался даже и не вспоминать. Да и годы, проведенные без практики, свели мои навыки в плане магии практически до нуля, чему я был весьма рад. Посредством вина и стараний Кэти, частично мне удалось избавиться от воспоминаний детства. По крайней мере, теперь мне не приходилось прилагать особых усилий, чтобы сохранять на себе маску дружелюбного остряка, довольного собой и окружающими. Мысли о мести я бросил – действительно, месть мне родителей не вернет. Вот только Кэйт в очередной раз пропала – проснувшись в очередной раз, я обнаружил рядом только смятое одеяло и изящный пистоль с серебряными вкраплениями и искусной гравировкой. «Золотой орёл», её излюбленное оружие. За то время, что мы были вместе, я уже привык к таким исчезновениям, да и она тоже. Я был уверен, что рано или поздно мы с ней встретимся. В очередной раз.
Я сгреб свой выигрыш в сумку, улыбнулся вежливой и понимающей улыбкой и вышел из трактира. Пиратская бухта встретил меня алым закатом, лениво играющем бликами на окнах домов и водной глади, криками чаек и запахом моря. Запахом водорослей, просмоленных днищ судов и соленой воды. Запахом свежего вечернего бриза.
Запахом свободы.
Я полной грудью вдохнул в себя этот запах, чувствуя, как прохладные потоки выдирают из меня спертый воздух тесной таверны. Смотреть на море, чувствовать это непередаваемое никакими словами ощущение полной свободы и вседозволенности было восхитительно. Подобного я никогда не чувствовал и теперь был твердо намерен не расставаться с большой водой по крайней мере ближайшую пару лет. Что будет дальше? А сатир его знает. Я никогда не заглядываю так далеко. Просто следую за ветром и наслаждаюсь своей свободой – порой, мне кажется, что это и есть счастье. И в конце концов, мне это просто нравится.




Высокая требовательность.


Вердикт:
Одобрено
Комментарий:

Приветствую, cypressman!

Без сомнения, передо мной сейчас одна из тех работ, которые можно внести в список хороших, добротных и интересных. Видно, что это творчество ради творчества, и что Вы подошли к написанию квенты со всем возможным вниманием и со всей возможной любовью.

Несмотря на то, что экспозиция, казалось бы, довольно тривиальна - материальные блага нуждающимся взамен на, скажем так, "помощь в делах", но развитие, кульминация и развязка это исправляют с лихвой.

Ошибки есть, но их немного. Присутствуют несколько промашек с пунктуацией и не грубые стилистические ошибки, однако, при прочтении, о них не спотыкаешься. Также есть небольшой вопрос к данному отрывку, который обрывается на половине слова:

"Моё внимание сразу привлекли глаза. С прозрачно-белой радужкой, без зрачков, смотрящие сквозь меня. Солнечные лучи, залетающие через окно, отбрасывали в её глазах странные блики – казалось, будто на поверхности глаза бегают маленькие светлые"

В целом, браво. Без сомнения, выношу вердикт данному творчеству высокой требовательности одобрено на +12 уровней для персонажа с механическим ником Энрико.

Успехов!

Проверил(а):
mistress
Уровни выданы:
Да
04:01
02:00
502
Нет комментариев. Ваш будет первым!