Игровое имя:
Клеона




Пандария. Что вы представляете себе, когда слышите это название? Стремительные реки что протекают по её землям? Леса или степи? А может поля и работающих на них пандаренах? Или стену, что простирается на западе континента, отделяя большую часть земель от владений богомолов? Пандария – прекрасный и загадочный континент, хранящий мудрость и множество историй. И теперь, тут будет храниться, ещё одна. История юной девушки…



Итак. На восточном берегу, простирается чудесный лес, из-за своего цвета и историй, что он хранит, а также в честь одной из Августейших, названый Нефритовым. Прекрасный, теплый край, в котором не видели зимы. Вокруг уже опускались сумерки и ласковый и прохладный ветерок ласкал кроны деревьев, и стебли бамбука, что стремился в небеса, формируя чащи, которые были изрезаны дорогами, и тропками во все концы континента. В центре этих дивных зеленых земель раскинулась Цветущая заря. Этот прекрасный городок, окружённый колонами статуй, с радостью принимал путников и паломников, что шли к Храму Нефритовой Змеи и Монастырю Тянь. А дальше, на севере леса располагалась Деревня Медовой Росы, где путешественники находили отдых в таверне, от которой приятно веяло выпечкой, рыбой и чаем с фруктами, и травами. В этом уютном уголке, на втором этаже разговаривали двое, рыжая пандаренка в украшенных прекрасной вышивкой шёлковых одеяниях и низенькая девушка, совсем ещё юная, что была одета в простое походное платье.

— Итак, что же вы хотите узнать? – Девушку окутала тёмная дымка.

— Если честно, я хотела бы узнать всё. Совсем всё. Мы никуда не торопимся, так что я с радостью выслушаю вашу историю с самого начала.

— А я, можно я тоже расскажу чуть-чуть? – Интонация девушки изменилась, а дымка пропала. Если бы не внешность, можно было бы подумать, что это совершенно другой человек.

— Клео и Клайна. – Пандаренка отпила чай, оглядывая странную черноволосую девчушку с ног до головы. – Хм. Я готова выслушать обеих, но по порядку. И желательно в том порядке, в котором хронологически расположены ваши воспоминания.

— Да, да, — радостно кивнула Клео. – Тогда Клайна начнёт!

Девушку вновь окутала тёмная дымка, в завихрениях которой казалось, будто её волосы слегка покачиваются, словно бы она была под водой.

— Ну что-ж. В таком случае слушайте…




Какая же прекрасная пора – детство. По крайней мере, я считаю, что моё детство было прекрасным. Я родилась в семье, чьё родовое имя на самом деле уже не имеет значения. Отец мой был офицером на службе в армии Альянса, а мать лечила раненых и благословляла прихожан в Штормградском Соборе. Мало кто помнит раннее детство, потому начну с того, что помню. Когда мне исполнилось семь, я пошла обучаться в Собор. Нет, жрицу из меня делать не хотели, ведь с малых лет на меня большее влияние оказывал отец. Мы ходили с ним на рыбалку, он обучал меня махать мечом, что с моей комплекцией выходило с большим трудом. Но нам с папой было весело, мы часто дурачились без причин… Отец очень хотел сына, но родилась я, хотя, как я думаю, он не сильно расстроился и часто говорил мне, что если я буду прилежной, то из меня выйдет прекрасная разведчица, юркая и ловкая… Кхм… Так вот… О Соборе.

Отдали меня туда учиться грамоте, счёту и письму. Не знаю, есть ли сейчас эта школа, но тогда туда отдавали детей все, у кого хватало средств и связей дать образование своим чадам, но не хватало титулов и монет, чтобы дети получали образование с аристократией. И уже в школе я показала себя двояко.

С одной стороны, я не была усидчива от слова совсем. Чрезмерная энергия и любопытство – это бурная смесь, особенно в таком маленьком и бойком тельце, как я. Я иногда хулиганила, кидалась маленькими камушками в затылок зевающего одноклассника, изрисовывала, причем довольно умело, парту, порой даже не свою, и шепталась с одноклассниками, рассказывая шутки, услышанные от отца, чем повергала собеседников в хохот, а учителя доводя до белого каления. Ну и, само собой, получала за шалости заслуженное наказание.

Однако при всём этом, я обладала, на удивление тех же учителей, достаточно феноменальной памятью и вниманием. Разговаривая с кем-то позади себя, я могла повернуться на окрик учителя и повторить то, что он говорил до этого слово в слово, хитро улыбаясь и сверкая глазами. Можно было бы сказать, что я держала «ушки на макушке». А учителей это немного бесило. Успехи в чтении и письме мне дались быстрее всех, и я часто слышала разговоры о том, что при моём уме можно стать писарем при Штормградском крепости, если только я не перестану быть такой хулиганкой. А ещё во мне открыли талант к рисованию, который я тщательно развивала на полях книг и пергамента, за что, также, частенько получала нагоняй. Такой вот я была ученицей. Разгильдяйка с блестящим умом, гораздая на всяческие выходки. И одна из выходок мне запомнилась особенно.

Это был самый обычный зимний день. Только-только закончился нудный урок, на котором проверяли наши знания в грамматике, заставив нас писать длинный диктант под монотонное чтение лысого старого жреца, что преподавал нам уроки. Это было настоящим мучением, читал он тихо, почти не делая пауз, и не заснуть давал лишь скрип пера по пергаменту, да и тот помогал мало.

На перерыве все обсуждали праздничное настроение и приближающийся Зимний Покров. Всем не терпелось поскорее выбраться на улицу из душного и пропахшего свечным воском Собора, поиграть в снежки, и прятки. Но оставался ещё один урок, урок чтения, на котором нам нужно было читать перед классом строки из священных писаний, что были скучными, как созерцание стены.

И вот, оторвавшись от мыслей об окончании уроков, я заметила, как один из жрецов несёт целую стопку книг в глубь Собора. Вспомнив постоянные рассказы отца о смелых и незримых разведчиках, подгоняемая любопытством, я незаметно улизнула от остальных детей, пробираясь за ним и скрываясь от посторонних взглядов. Жрец же дошел до конца коридора и, придерживая коленом стопку книг, распахнул массивную деревянную дверь, в которую я успела прошмыгнуть следом прежде, чем та закрылась. Здесь было темнее, чем в основном зале, но я смогла заприметить стол, под которым и спряталась, наблюдая за юношей. Тот же, расставив книги по полкам… вышел! Просто прошел мимо стола, служившего мне убежищем, открыл дверь и вышел. Никаких заговоров, шпионов или ещё чего! Но зато я-то тут. Вдруг я раскопаю что-нибудь интересное? Подумала я себе и усмехнулась этой идее. Недолго думая, выбралась из-под стола.

Я стала изучать комнату, в которой оказалась, и не отыскала сперва ничего интересного. Пыльные шкафы с книгами и свитками, столы, на которых имелись чернильницы и, собственно, всё. Но тут я увидела вторую дверь, и моё любопытство разгорелось ещё сильнее, словно пламя горна, которое раздувают меха. Я взялась за ручку двери, потянула на себя, сердце стучало так, что казалось было слышно на всю комнату. Но… К моему глубочайшему сожалению дверь не поддалась. Я, вздохнула, расстроенная тем, что приключения не вышло, и уже хотела было возвращаться в класс, и рассердившись, пнула дверь ногой. Та же, к моему большому удивлению, всё же приоткрылась… Глаза мои расширились, а сердце снова заколотилось, интерес же проснулся с новой силой. Заглянув за неё, я увидела темный тоннель, уходящий вниз, который слабо освещался факелами. И само собой, шагнула внутрь, тихонько прикрыв за собой дверь.



Тоннель, словно разинутая пасть зверя, манил меня и приглашал спуститься. Было страшно глядеть в его глубину, в которой едва хватало света от факелов, что изредка висели на стенах, танцуя языками тусклого пламени и отбрасывая на стены невнятные, и пугающие тени. С другой же стороны, мне до жути было интересно, что же скрывается в полумраке там, вдалеке от двери, что была за моей спиной, и разделяла два мира: мир величественного Собора, в котором были красивые витражные окна, ходили люди и сновали дети на переменах, и этот мир, тёмный и загадочный мрачный коридор, в конце которого виднелся поворот, уходящий в не менее загадочную неизвестность. «А вдруг там, хранятся сокровища. И мне посчастливится их найти? А может там спрятаны тайны?» — подумала я и усмехнулась своей внезапной идее.

Страх и интерес боролись во мне недолго, и выбор был сделан.

Осторожно, словно бы беспокоясь кого-то потревожить, я шагнула в эту самую неизвестность, спускаясь по коридору вниз. Пройдя около пары десятков шагов, я повернула и увидела, что тоннель уходит ещё ниже, разветвляясь на конце в разные стороны, подобно букве «Т». Дойдя до развилки, я остановилась, задумавшись, что же делать дальше и куда направится. Я мнулась на месте, размышляя и вертелась на месте, переводя взгляд с одного прохода на другой. И таки решила идти налево, и снова пошла по коридору, спускавшемуся глубже под землю. На стенах этого коридора были причудливые узоры, высеченные прямо на камне, и я с любопытством разглядывала их, углубляясь всё дальше и дальше в катакомбы.

Когда я миновала ещё пару поворотов, моему взору предстало нечто, похожее на комнату, что была скупо освещена факелами, висевшими по углам, и свечами, которые коптили воском на странных каменных полках, расположенных в стенах. Я на тот момент подумала, что таки нашла потайную сокровищницу, и осмотрела абсолютно все полочки. Но к своему разочарованию ни на одной из них, не нашла ничего, кроме пыли и каменной крошки. Однако у последней стены я наткнулась на очередной проход, и обернулась назад, размышляя о том, чтобы всё-таки вернуться назад на занятие, хоть и с небольшим опозданием. «Но, с другой стороны, — думала я, стоя возле прохода, — моё нынешнее приключение в любом случае гораздо интереснее и увлекательнее чем унылый урок чтения». Я скривилась и с этой мыслью, всё же, отправилась дальше, углубляясь ещё глубже в неизвестный мне лабиринт.

В новом коридоре факелов было ещё меньше, а потому мрак сильнее сгущался, едва вытесняемый тем светом, что был на стенах. Я подумала о том, что было бы хорошо снять один из них и взять с собой, но после нескольких безуспешных попыток, поняла, что для меня эти факелы висят слишком высоко, и я просто не могу дотянуться до них. А мысль о том, чтобы вернуться в комнату и взять хотя бы свечу, мне в голову не приходила. Да и мысль о том, чтобы вообще вернуться на поверхность даже близко уже не мелькала. Не говоря о том, что здесь могло быть опасно. Ведь я понятия не имела, что это был за коридоры, или что та комната, через которую я прошла.

Несколько минут я блуждала по тёмным и зловещим коридорам, пока не свернула в один короткий, который не был освещён вовсе. Я прошла по нему вперёд, осторожно ступая и затаивая дыхание, и вышла к очередной комнате. Она, по большей части была погружена в мрак, света почти не было, если не считать одинокого факела на стене недалеко от входа. Не было заметно даже огоньков свечек. Хоть света от факела было и мало, но я смогла осмотреть ту часть, комнаты, что он тускло освещал. У одной из стен, я сумела различить очередной проём, зияющий чёрным провалом, а в углублениях в стене были потрескавшиеся каменные ящики, на которых были выбиты узоры в виде черепов и костей, истёртые временем. Я взобралась на ящик, что был ниже, и осторожно коснулась одного из таких изображений на верхнем ящике. От моего прикосновения, кусок камня, хрупкого, от столь долгого пребывания тут, просто выпал, глухо ударившись о слой пыли на полу, а из ящика вывалилась, свешиваясь, окостеневшая от многих лет рука мертвеца. Меня охватил такой ужас, что я отпрянула и попыталась ухватиться за факел, чтобы не упасть, но тот выпал и, встретившись с полом, погас, полностью погружая комнату во тьму.

Сначала я застыла в панике, не зная, что делать, а после оцепенения заметалась по комнате, в надежде нащупать проём из которого пришла и поскорее убежать. Я хотела закричать, чтобы кто-то услышал меня, но из горла лишь вырвался сиплый писк. От страха, нахлынувшего на меня, я не смогла издать ни звука, мой голос меня не слушался. Горло сжимали невидимые тиски. В этом мраке я продолжала судорожно шарить руками по стенам, в надежде наткнуться на нужный мне проход. И вот наконец он нашелся и я, побежала по нему, свернула, увидев свет факелов, забежала в очередной коридор, поворот, следующий, ещё один. Коридоры вывели меня в комнату, в которой стоял пустой гроб, и я поняла, что совершенно не понимаю, где я. От ощущения страха и беспомощности я забилась в углу и заплакала, с мыслью о том, что не смогу отсюда выбраться самостоятельно и упрекая себя, за своё же любопытство. Не знаю сколько времени прошло, но по ощущениям казалось, что я проревела в том углу минут пятнадцать.

Когда же я наконец успокоилась и смогла взять себя в руки, то попыталась позвать на помощь. По началу голос меня мало слушался. Но позже, я всё-таки сумела закричать. Пусть не громко, но смогла. Собравшись-таки с силами, я закричала что есть мочи и мой крик эхом разнёсся по коридорам, затихая, словно поглощённый предательским полумраком. Я попыталась ещё и ещё, а после просто уселась на каменные плиты ощущая бессилие. На моё счастье в этом зале не было ящиков, которые на деле оказались каменными саркофагами, а потому я решила, что если меня и будут искать, то нужно оставаться на месте, иначе я совсем заблужусь.

Спустя некоторое время меня всё же нашли. Что бы скоротать время ожидания и не поддаваться вновь панике и страху я развлекала себя тем, что обманывала крупного паука, который сплёл себе паутину в углу брошенного тут гроба. Я выуживала из кармана хлебные крошки, оставшиеся от краюхи хлеба, что дал мне с собой отец, дабы я покушала на перерыве между занятиями. Эти крошки я осторожно бросала на паутину, и паук, думая, что это несчастная муха, попавшая к нему на обед, бежал ловить её, где и понимал, что был обманут. За таким вот занятием и нашёл меня один из жрецов.

Оказалось, что в классе на занятии меня не досчитались и, узнав, что я не покидала собора, сперва осмотрели все комнаты, а после отправились искать меня в катакомбах, решив, и довольно успешно, что я улизнула сюда.

Дальше меня ждал знатный выговор от учителя и наказание от отца, который долго ругался, объясняя, что со мной могло что-то случиться и как безрассудно я себя повела. Я понимала его, ведь и сама сильно перепугалась от происшествия, но склонив голову, не проронила тогда ни слова.

После этой выходки я вела себя на занятиях более сдержанно, правда после них выплёскивала накопленные розыгрыши и энергию на одноклассниках, когда мы выходили гулять на улицу. Мне потом, довольно часто снился сон, как рука из саркофага отламывает куски камня, стремясь выбраться наружу и схватить меня. Я просыпалась, тяжело дыша и мокрой от пота, настолько были реалистичны мои ощущения.


***


— Тогда ещё я не знала, что очень скоро мой кошмар станет явью. – тихо произнесла Клайна, отпивая сладкий чай и после кривясь. – Не понимаю, как Клео может пить эту сладкую гадость...

— А ты так и не узнала, что это было за место? – спросила пандаренка, так же делая глоток чая.

— Это были катакомбы. Своего рода склеп… – Ответила Клайна. – Так вот….



Я продолжила спокойно учиться дальше. Мой отец, позже, смог записать меня в курсанты, дабы моя энергия протекала уже в нужном русле, и чтобы было меньше бед в школе. Ну а я, ловкая и энергичная девочка, была несказанно рада этому. Я очень любила маму, но идти по её стопам жрицы не хотела, мне казалось это совсем неинтересным. Да и не было во мне той искорки Света, которая позволяла жрецам нести слова исцеления и спокойствия людям. Вместо этого я стала осваивать ножевой бой и тактическое искусство. Чтение карт, метки, зарисовки. Отец гордился мной, глядя на меня. А мне всё это занятие было до безумия интересным. Делая какие-то задания с картами, я думала, что я одна из тех людей, что ищут приключения. И моя задача – найти сокровище. Для меня это было весьма захватывающим занятием.

На тот момент, мне было уже почти одиннадцать лет, хотя некоторые из мальчиков-курсантов были и младше меня на пару лет. Я в то время крайне заинтересовалась такими величественными и гордыми существа, как грифоны. Я настолько была ими очарована, что всё свободное время посвящала их изучению и общением с укротителями, что в силу своего опыта, давали ценные советы по тому, как содержать, кормить и в целом за ними ухаживать. В общем, жизнь моя, казалось, была спокойной и радостной, ведь я была по-настоящему счастлива тому, что делала. Отец и мать гордились мной и любили меня. Пока однажды мой кошмар из склепа не сбылся.

Всё началось поздней осенью. Всего то прошла пара недель после Тыквовина, и некоторые особо ленивые жители ещё даже не убрали декорации после празднования этого события. Тогда среди курсантов, да и среди солдат и стражи начала гулять довольно жуткая байка, которую я и сама довольно скоро услышала.

— О чем разговор? – спросила я, подсаживаясь за стол, что при моём росте выглядело забавно, ведь я едва доставала шеей до столешницы. Однако никто уже не смеялся, зная, что такая малявка, как я, может и сдачи дать, как учил папа.

— Да вот, Тыквовин кончился, а Сэмми травит байки. – Гоготнул рослый парнишка, что был не только на пару лет старше меня, но и на полторы головы выше.

— Да эту байку все рассказывают, ты только сама послушай! – Сэм, худощавый и светловолосый мальчишка нагнулся, говоря тише. – Рассказывают, что в Элвинском лесу, недалеко от Златоземья, патрулировали двое солдат. И вот видят они, значится, бредёт кто-то вдоль дороги. Ряженый, весь в лохмотьях и рожа, что на твою похожа, Джим, страшная до жути.

Все, в том числе и я, засмеялись, глядя на того самого рослого парня, коим и был Джим, однако он нахмурился и сказал:

— Ты меньше шутки шути и давай уже трави… — Парень утёр похлёбку с губ ладонью.

— Ладно, ладно, не обижайся. – Усмехнулся Сэмми. – Так вот. Идёт значит ряженый, ковыляет. А Тыквовин то уж неделю, как того. Закончился-то. Ну и, значится, решили они задержать чудака энного. Первый то к нему подошёл, попросил остановиться, представиться. А тот, как запрыгнул на него, да и вгрызся уродливыми кривыми зубищами в поднятое забрало. Второй то стражник меч достал, и давай рубить психа! А крови то и нет, слизь серая только. И вот говорят, что это не ряженый, значится, был, а самый настоящий вурдалак!

— Во те на… — Почесал репу Джим. – Да быть такого не могёт.

— Папа мне говорил, что на Вороньем холме нежить водится, может он оттуда прибрёл? – Предположила я, отпивая тыквенный сок из кружки.

— Да погодите вы! — продолжил Сэм, махнув рукой, давая понять, что бы мы умолкли. – Это, значится, не всё ещё. Говорят, что когда солдат пришёл в ставку, чтобы, мол положиться, то на место выехал патруль. И нашли они только ошмётки вурдалака, а тела второго не нашли. А тот, второй, что мертвяка зарубил, болеть стал, кашлять и дрожать. А потом с него, значится, мя-я-ясо слезать стало, и рычать он начал, аки зверь дикий. И его тоже зарубили. Не стали дожидаться, пока и их прикончат.

— Да быть такого не может, ты всё врешь! – Я немного испугалась истории Сэма и смотрела на него с широко раскрытыми глазами. – Ты историю не читал что-ли? Тебе просто рассказали, что в Лордероне делалось семь лет назад, вот и всё.

— А ты откуда про такое знаешь? – Спросил Джим.

— Книжки читать умею, представляешь.

— Да не, про Лордерон, значится, я и сам читал же. – Сэм отправил ложку похлебки в рот. — Да вот только там люди зерно ели и становились такими, а тут то и не было зерна. А откуда взялся такой, никто и не знает. – Пожал плечами юноша.

— Ну спасибо, — я покосилась на краюху хлеба и отодвинула её от себя. – Умеешь историю рассказать, да аппетита нагнать.

В этот момент на улице послышалась суматоха и лязг доспехов. Команды для курсантов на построения не было, однако мы выбежали из столовой, встав около стены пытаясь понять, что творилось вокруг и что за тревога была. Мы увидели, как вокруг бегали солдаты, вооружаясь, и строясь.

— Чего вылупились?! – Рявкнул на нас сержант. – Боевая тревога! Остаётесь тут, возле казарм, молокососы. В бой вам ещё рано, будете защищать тыл! Поняли, сопляки!?

— Так точно! – Хором ответили мы. И тут я увидела вдалеке ЭТО.

По небу плыл силуэт, постепенно становясь всё больше и больше. Это была огромная каменная пирамида, которую по рёбрам охватывали, казалось бы, гигантские лапы костяного паука. Из ступенчатых граней пирамиды торчали устрашающие шипы, а снизу, на огромных цепях, висел массивный кристалл тёмно-зелёного цвета, что казалось, был окутан дымкой. Но самым удивительным был здоровый череп, пасть которого раскрылась в гримасе ужаса и агонии. Я видела такую пирамиду на иллюстрации в той же книге, где читала про Лордерон и узнала её. Это был некрополь.

Сооружение застыло в воздухе, далеко за чертой города, словно наблюдая бездушными и пустыми глазницами. Где-то в городе были слышны крики паникующих людей, да и нас самих сковал жуткий страх. Мы едва могли шелохнуться, стоя с разинутыми ртами, подняв головы вверх. Кровь стыла в жилах. Но друг на друга мы не смотрели. Солдаты, тем временем, выдвинулись к вратам Штормграда, после чего мы до самого вечера просидели у казарм, не зная, что происходит там и что делать нам.

К вечеру отряды вернулись назад. Они были истощены и около двух десятков солдат не хватало. От войска отделился один, мой отец, подходя к нам.

— Вроде отбились. – Устало произнёс он, присев рядом со мной и закурив трубку.

— Папа, что происходит?

— Нежить, доча. Нежить. – тихо ответил он на мой вопрос, выпуская дым. — Но ничего. Эти кошмарные создания заражают своей чумой, но жрецы могут исцелять эту болезнь, так что нам ничего не угрожает. Тем более у нас есть хорошие вести, к нам движутся паладины, а инженеры гномов придумывают сейчас, как обрушить эту гадость с небес на землю. – Отец ободряюще похлопал меня по плечу. – Прорвёмся, доча, и все будет хорошо. Как закончим, возьмём с тобой отгул, да как съездим на Хрустальное озеро.

— Будем опять пытаться выловить щуку, что отгрызла тебе крючок вместе с поплавком? – Усмехнулась я, приободрившись.

— А то! Вытянем её, да как дадим ей в глаз, чтоб не брыкалась! – Рассмеялся папа. – Ладно, доча. Дуй домой, мама волнуется. И вы, шкеты, тоже по домам. В городе введено чрезвычайное положение, завтра на курсантах заточка оружия и починка снаряжения! Вольно!
Тогда я ещё не понимала, что это был мой последний спокойный разговор с отцом. Я думала, что весь этот кошмар, что нас постиг, закончится очень скоро. Жрецы же были в городе, они знали, что делать. Солдаты так же защищали нас. А к нам ещё и двигался отряд паладинов, что в целом не могло не радовать. Ведь они-то точно знали как разделаться с какой-то нежитью.
И мы, послушавшись приказа, разошлись по домам и, как и сказал отец, а на следующий день, и дни после него мы точили мечи и топоры, а также чистили и латали доспехи.
Потери сводились к минимуму, да и нападения нежити становились всё реже. Жрецы успешно исцеляли тех, кто заражался чумой, и казалось, что беда скоро минует. Но… Как же я тогда ошибалась. Это, нам только, казалось, что скоро всё пройдёт, а на деле вышло, что всё это было лишь началом кошмара.

В один день из пасти черепа, что был на некрополе, что-то высыпалось. Никто сначала ничего не понял, что это было, некоторые даже подумали, что в парящей конструкции что-то сломалось, вот и посыпалось на землю. Но на самом деле всё оказалось совершенно не радужно. В городе стали появляться тараканы. Сначала их было не очень много, но за считанные дни, их становилось всё больше и больше. Те, кому не посчастливилось раздавить такого, обращались в нежить прямо в стенах города. Как это получалось, мы сами не понимали. А вурдалаки тем временем, нападали на других жителей. Те, кого они убивали, сами становились такими же, а те, кому посчастливилось выжить, исцелялись жрецами с большим трудом, или же по истечению некоторого времени, всё же превращались в немертвых. Болезнь поддавалась излечению очень тяжело, и вскоре некоторые из заражённых становились нежитью в считанные часы. Жрецы были измотаны постоянным наплывом заражённых. Те, кто был ещё здоров, просто запирались в домах, голодали и дрожали от страха, а солдаты пытались сдержать нежить, пока не прибыли паладины.

В один из вечеров к дому пришёл отец. Я увидела его через ставни и уже хотела было пустить его внутрь, подбежав к дверям и намереваясь открыть их, как услышала крик.

— Нет! Не открывай дверь! – Он остановил меня хрипловатым и слабым голосом.

— Но папа, там же… а как же ты?! – Крикнула я в ответ, смотря сквозь ставни, на его бледное и болезненное лицо с впалыми глазами. Я начинала понимать в чём было дело и по моим щекам побежали слезы. Я не могла поверить в то, что сейчас видела перед собой.

— Прости, доча… Видимо щуку придётся тебе ловить без меня… — Отец болезненно улыбнулся. – Я… я люблю тебя и… и маму люблю. И очень тобой горжусь, дочка. Ты у меня лучшая и умная девочка, и… Рвяу… ррра!!!

Он запнулся на полуслове и им затрясло, словно кто-то слабо и быстро толкал его в спину. Отец поднял руки, впиваясь ногтями под латы, срывая их с себя, шкрябая по ним и обрывая кожу и ногти, под которыми показывались оголённые острые кости. Этими костями он впивался в свой живот, разрывая плоть и вырывая кишки, разбрасывая их вокруг грязно-бордовыми ошмётками. Его лицо менялось, на нём пузырились волдыри, которые лопались, образуя мерзкие, источающие гной и кровь, раны. Челюсть стала меняться, изламываясь и выдаваясь вперёд с мерзким хрустом, зубы удлинялись, становясь неровными и плоскими, похожими на обломанные костяные стамески. Папа продолжал рвать свою плоть, которая кровоточила и отлетала от его тела кусками полу гнилого мяса, а голос с крика, наполненный болью и ужасом, превратился в невнятное бульканье.

Я смотрела на это превращение, застыв от ужаса и не в силах оторвать взгляда. Моё тело колотила мелкая дрожь, губы дрожали, а слёзы продолжали бежать по щекам. В голове только проносилось: «Папа… Папочка… Нет!». Но увы, кричать в слух я не могла. Мой голос, как тогда к тем катакомбах, меня не слушался, упрямо застряв где-то в горле. Я не выдержала, от ужасного созерцания меня согнуло пополам и таки стошнило. Я стояла, ловя воздух ртом, и рыдала от потери родного и любимого человека, от бессилия и страха, молясь, чтобы это всё было просто дурным сном, чтобы это оказалось неправдой. Но увы. Закончив превращение, существо сперва замерло, а потом резко повернув голову, рвануло на дверь и принялось колотиться в неё руками, царапая и отрывая небольшие щепки. На стук сверху выбежала мама, ещё не зная, что в дом стучится то, что когда-то было её мужем и отцом этой семьи. А я была не в силах что-либо сказать или объяснить, просто подняла глаза на неё, полные слёз. Мама обняла меня, читая молитву. Нас окружил полупрозрачный сияющий барьер, однако, очень долго эту защиту она не смогла бы продержать. В этот момент на вурдалака обрушился столб пылающего Света, оставляя на земле сверкающие трещины и опаляя нежить, после чего в голову неживого отца врезался молот. В город пришли паладины.



У ордена ушло несколько дней, чтобы очистить город от нежити силой Света. Был введен карантин, и здоровых людей, в том числе меня и маму, изолировали, полностью выметая заразу из столицы, а некрополь улетел, словно закончив наблюдение.


***


— Вот так я лишилась отца. – Констатировала Клайна, вздохнув. – Хорошо, что Клео забыла этот ужас, да и сейчас не слышит нас.

— Возможно оно и к лучшему. – опечалено сказала пандаренка. – Если не хотите продолжать, я не настаиваю.

— Ну что вы. Я ведь не Клео. – Глухо ответила девушка. — Я, это та сторона, которая живёт с этим, я привыкла. Готовы слушать дальше?

— Да.



После массовых похорон я долго не могла прийти в себя. Мне снились кошмары. Во сне, я снова и снова переживала эти страшные моменты. Винила себя за беспомощность, за то, что ничем не могла помочь. Мама же, утешала меня, как могла, и её забота, и ласка, а также время, сгладили пережитое, хоть и немного. Войска отправились в Нордскол, дабы дать отпор Плети и покончить с ней навсегда. Я же, в силу своего роста и телосложения, поступила на обучение в 588 штормградский полк, к наездникам на грифонах. В него входили в основном девушки: дворфийки, гномки и люди маленького роста. Будучи лёгкими и ловкими, мы были идеальными наездницами. Это позволяло грифонам, могучим зверям, маневрировать практически без нагрузки всадника на них.

В то время я улучшала свои знания о них, об их повадках и образе жизни. Кроме того, мне на попечение достался совсем молодой грифон, уход за которым осуществляла только я, дабы зверь привык ко мне и позволял себя оседлать. Я дала ему имя Роуди.

Поначалу у меня не задавались дружеские отношения с Роуди, ведь мне достался грифон с характером, таким же, как у меня в детстве. Своенравный, хулиганистый и ловкий зверь первое время доводил меня до белого каления, да ещё и пытался цапнуть меня своим острым, словно бритва, клювом, всякий раз, когда я тянула к нему руки. Но моя упрямость и знания были сильнее непокорного нрава грифона. Я то напрямую скандалила с грифоном, то пыталась даже отказаться от него и от службы вообще, выведенная из себя. Но я нашла решение в противоположном. Я стала таскать для него гостинцы, которые иногда даже откладывала из своего собственного обеда… Как же я порой была благодарна тем советам, что когда-то услышала от укротителя. Вспомнив их, я стала действовать иначе и это давало свои плоды.


***


— Ой-ёй, а я помню Роуди, да, да! – Дымка вокруг Клайны пропала, а интонация изменилась, дав понять, что сейчас говорит Клео, которая выбралась из сознания, услышав знакомые ей воспоминания. – Правда помню только его, а что было потом, я не знаю… но можно… можно я про него расскажу? Правда? Правда можно? Ой, здорово, так вот…


***


Я помню Роуди, да, да. Он сначала был вреднючий, ну прямо ужас какой-то. Он немножко сердил, а иногда даже пугал меня. Ну вот, например, я могла убираться у него в загоне, ну там всякую мерзость и пёрышки выметать. И вот стою я с метелочкой, мурлычу мелодию себе под нос, никого не трогаю. Как вдруг «КЛЮ!» на весь загон прямо за спиной. Я аж подпрыгиваю! Оборачиваюсь, а он глядит своими глазками и щелкает клювом, словно смеётся. Хотелось взять метелку и ка-а-а-ак стукнуть по его голове, чтобы не пугал. Или кормушку ему наполняешь, там такая штучка была, ну как смесь из каши, мяса и всякого ливера, чтобы грифончик кушал. Но нет, Роуди подавай свежее мясо, ему значит то, что все другие грифоны кушают не нравится. Как толкнул своей лапой кормушку, и стою я вся в этом вареве с головы до ног, хлопаю глазами, ну просто ужас какой-то, а не зверь.

Но вот, что я скажу. Я, конечно, злилась, да. Но я люблю всяческих зверушек, ну да и мне казалось, что Роуди просто меня не знает. А то ишь ты, приходит какая-то девчуля, ни тебе ни здрасьте, ни до свидания, пёрышки метёт. А может они для красоты, а? Я стала сперва таскать ему угощения. Помню, что давали похлёбку, и всегда в ней лежал кусочек мяса. Так вот я поначалу его вынимала и отдавала. И Роуди принимал, да, да! А если там костяшка какая попадалась, так хрустел за милую душу. Ну нам, помню, давали ещё монетки иногда, немножко. И я так подумала, что ему лакомства покупать, так можно и разориться вообще, да и самой то тоже вкусненького мяска с похлебки хочется. Ну я и купила несколько мышеловок, а что? В столовой много мышей водилось, да и там, где спали, из подвала иногда бегали. Вот вечером поставишь их, пройдёшься с утреца, а там уже пара штук есть. И в помещении чище, и Роуди лакомство. А мышек он трескал ну просто с превеликим удовольствием. Вот так и сдружились, да, да.

А потом, где-то, наверное, пару месяцев спустя, ну немножко, я точно не скажу. Но мы полетели! Да, да, полетели! И ох же ёшечки, как же это было страшно и прекрасно одновременно. Мы надели на Роуди седло, красивое, шершавое, чтобы оно не скользило. Потом я села на него, как на лошадь, на них нас уже научили кататься, вот. И грифон взмахнул крыльями, и мы полетели!

Это просто восторг, под ногами город, лицо омывается ветрами, это незабываемо и великолепно! Я отчего то грустила, но немножко не помню почему… Но я помню, что когда взмывала в воздух, то вся грусть уносилась прочь вместе с ветром… эх…


***


— А вот что потом было, пусть Клайна говорит. Она помнит, да, да. – Закончила свою часть рассказа Клео, после чего девушку вновь окутала тёмная дымка и девушка чуть грустно улыбнулась. – И хорошо, что Клео не помнит…


***


Это был самый что ни на есть обычный день. Мама была в парке, а я занималась уходом за грифоном, когда ветер внезапно переменился. Флаги и стяги, что развевались на флагштоках, внезапно опали, словно тряпки. А потом резко выпрямились в сторону от моря. Всё случилось неожиданно. Раздался грохот и ужасающий, полный агонии и гнева рёв, от чего стены содрогнулись, а стёкла на окнах полопались и осыпались.

Внезапно стало очень жарко, я выбежала на улицу и увидела, как на город стремительно движется что-то огромное и объятое пламенем. Это нечто вдруг выдохнуло пламя прямо туда, где был парк. Этот поток вздымал в воздух обломки оплавленных камней. Швырял их в разные стороны, разнося всё на своём пути. На город напал дракон воистину исполинских размеров. Он, разрушив парк, сел на врата Штормграда, моментально убив патруль на стене и оплавив башни, а после взлетел, опаляя листву и волосы тех, кто был неподалеку, взмахом горящих крыльев. От его рёва содрогалось всё. Люди бросались в разные стороны, охваченные паникой. В городе вновь воцарился хаос, страх и разрушение.

Никто даже не успел ничего понять, а я бежала со всех ног туда, где в этот момент была моя мама. В парк. Я искренне надеялась, что она успела закончить свои дела, и что уже была в соборе.

То, что я увидела, поразило меня. Я остановилась как вкопанная. Там, где раньше был прекрасный парк, теперь не было ничего. Он был похож на котлован, вокруг были люди и эльфы, рыдающие над погибшими, останками их тел или же просто над кучками пепла. Это было ужасно. Невыносимый смрад, опалённого камня, сожжённых деревьев и людей витал в воздухе. В воздухе опять чувствовался запах смерти. Я же, бледная от страха, знала, что мама должна была быть в крайнем доме, который сейчас стоял в руинах. Я бежала сквозь толпу туда, к обвалу, но отшатнулась от него и от увиденного. Множество тел, все камни в крови… и рука, вся окровавленная, что торчала из-под камня. А рядом с ней лежал медальон. Тот, что носила моя мама, с портретом внутри.

Упав на землю и не в силах больше держать себя в руках, я закричала. Кричала так, как никогда раньше. Кричала и рыдала даже сильнее чем когда потеряла отца. Кричала, ощущая внутри себя нарастающую внутри меня пустоту, а после… Просто упала, потеряв сознание. Очнулась я только в Соборе. Меня туда перенёс кто-то из горожан, подумав, что меня так же зацепило. Постепенно я приходила в себя и понимала, где я. А с этим пониманием и приходила жуткая картина реальности. Меня вновь охватил страх и безысходность, как в тех катакомбах. Мой кошмар снова приходил ко мне наяву. Я осталась одна и совершенно не могла понять, что мне делать дальше и как быть. У меня уже не было той опоры, что давала мне сил двигаться дальше. «Что же мне делать?» — думала я, лёжа на кровати в Соборе и смотря в потолок. Сам же Собор начал заполняться ранеными. Солдаты, горожане, среди которых были все, от старших до маленьких детей. Кто плакал, кто стонал, кто кричал от боли. Жрецы в свою очередь сновали от койки до койки спасая людей. Кругом была суматоха. А в моей голове была пустота… Мама…



В комнате, словно опустившись непроницаемым густым туманом, повисло тяжёлое и гнетущее молчание. Клайна, окружённая темной дымкой, отвернула лицо. Казалось бы, жестокая и темная сторона девушки, она плакала, скрывая от пандаренки слезы.

— Прости, что разворотила прошлое… — Нарушила тишину Кайя.

— Ничего. Я понимаю, что прошлого не вернуть. Ничего не вернуть – Клайна сжала кулаки, успокаивая себя.

— Если ты не хочешь, то… – Начала пандаренка, но была перебита.

— Нет. Мы начали, значит необходимо закончить. – Девушка, утерев слезы, села за стол, продолжая рассказ.



Этот город, что я когда-то любила всем сердцем… Будучи прекрасным, живым и красочным, теперь он стал невыносимо серым и пустым. Холодные каменные стены и, как мне казалось, такие же холодные и каменные лица окружали меня со всех сторон. Улыбки на лицах, радость и смех были, как мне казалось за пеленой,, застилающей мой разум, были противоестественны и гротескны. Лживы. Ведь что может доставлять радость? Ничего.

Депрессия пожирала меня без остатка, и от жизнерадостной девчушки не осталось ровным счётом ничего, лишь скорбь и пустота, которую никак не удавалось заполнить. Мои мысли занимали или воспоминания о прошлом, такие яркие и счастливые, но неизбежно переходящие в невыносимый ужас и боль утраты. Я оставила Собор и свой дом, лишившись всего, что имела. Теперь я проводила день за днём в тренировках и уходу за грифоном. Раз за разом, словно я была гномским механизмом, а не живой девушкой, я выполняла одни и те же действия, после которых шел сон, наполненный кошмаром. И все повторялось. Бесконечный круг рутины и слез.

Когда нашему отряду сказали, что мы переводимся в Сумеречное Нагорье, я была этому в какой-то степени счастлива, ведь я могла больше не видеть этих улочек и кварталов, каждый из которых вызывал в памяти моменты, заставляющие сердце сжиматься от невыносимой боли, рвущей душу на куски. Я не могла упускать этой возможности убежать прочь и забыть. Хотя бы попытаться. А может я подсознательно понимала, что там, за стенами, далеко отсюда идут бои, в которых можно погибнуть. И втайне даже от себя самой я делала смерти, в надежде на то, что в ее омуте душевные мучения наконец оставят меня. Совсем молоденькая девушка, сокровенным желанием которой является смерть. Забавно.

На рассвете нас поднял громогласный гул рога, означающий подъем. Его звук разнёсся по казармам, словно рев загнанного в угол зверя, заставляя стекла в окнах слегка дрожать. Быстро надев амуницию, я с трудом заставила себя проглотить скудный армейский завтрак, после чего мы отправились к нашим летающим товарищам. Погрузив все необходимые вещи и продукты на грифонов, наш отряд полнялся в воздух, направляясь в сторону Нагорья. Мы делали несколько стоянок, давая зверям отдых и прерываясь на короткий ночной сон, и через несколько дней были уже в крепости, которая находилась на острове. Немного позднее подтянулись ещё несколько пеших отрядов, и вот в стенах уже базировалась небольшая армия, задачей которой были боевые действия против клана Драконьей пасти. Нашими же обязанностями стали налеты, воздушные бои и повышение наших знаний с помощью дворфов Громового Молота.

Это место, удаленное и отрезанное от мира было несколько жутким и таинственным. В тусклом свете Нагорья тени казались глубже. Высокие, скалистые пики, окружавшие его, впивались в небеса, подобно когтям неведомого и ужасного чудовища, рвущегося из-под земли. Словно подтверждая это жуткое видение, вызванное игрой воображения, сама поверхность земной тверди иногда дрожала, сотрясаемая неведомой силой. Даже мне, обычной девчушке, далёкой от познания стихий, казалось, что стихии в этих краях словно бы были ярче и насыщеннее. Создавалось ощущение, что огонь горит ярче, сильнее льет дождь. А ещё казалось, что привычный мир и солнце остались где-то там, позади. Остались очень далеко, за этими шпилями гор.

В этом краю была война. Я узнала некогда из книг, что Нагорье всегда было эпицентром войн. Фракции и расы сменяли друг друга, разгораясь и угасая, подобно огоньку на лучине.

Сперва величественный город-крепость Грим Батол был пристанищем дворфов Громового Молота, но случилось так, что из народ был вынужден оставить свой дом, и его заняли красные драконы, которые были порабощены орками во времена Второй Войны. И само собой он стал приютом для тех самых орков, для Клана Драконьей Пасти, что и поработили драконов. Когда красные драконы освободились из под гнета Орды, орки покинули крепость, однако сейчас из клан вновь вернулся на подступы к Нагорью. Дикие и свирепые противники, искусные в военном деле и знании жизни драконов, они были безумно опасными противниками. Но, как оказалось позже, в Нагорье затаился иной враг, куда опаснее и страшнее орков.

Однако меня и нескольких других юных новобранцев пока не ожидали бои. Дворфы Громового Молота, что жили на лесных заставах среди горных вершин. Некогда бывшие союзниками альянса, сейчас они думали над тем, чтобы примкнуть к Штормграду и Стальгорну. Эти суровые бородачи жили в красивых и уютных домиках в глубине покрытых мягкой зелёной травой, словно ковром, холмов. И у нас, юных новобранцев, была с ними одна тема, которая сближала и родника нас, делая общение более мягким и открытым. Грифоны. Гордость дворфов и наш предмет восхищения.

Когда я впервые увидела крошек птенчиков, что тут и там сновали по их поселениям, мои мысли очистились от терзавших меня мучительных видений прошлого, уступив место заботе и умилению. Нас обучали уходу за такими малышами, выведению и множеству причуд и уловок, о которых не знали даже самые матёрые наши заводчики. А дворфы, найдя в наших душах родные для себя струны, с радостью согласились поделиться с нами частью своих знаний и опыта, явно гордые собой. Так прошла неделя, вторая. Мы общались, учились, а позже, временами, совершали налеты, сбрасывая изготовленные гномами снаряды на головы орков, которые, будучи теперь привязанными к земле, только и могли, что укрываться. Все это возвращало мне вкус жизни, смысл и цель, отгоняя прошлое.


***


Девушка вздохнула, сделав небольшой глоток чая. Пандаренка же внимательно, и с неподдельным интересом слушала историю, что рассказывала Клайна. В беседе они провели ещё два часа...



“На улице уже стояла довольно-таки глубокая ночь. Было преддверье Тыквовина. Я, тогда ещё живая Селерин и юный ученик Кемана, Вэндель, сидели на улице, у костра, тихо беседуя. Внезапно Сел встревожилась, сказав, что услышала какой то ли звук, то ли всхлип, то ли ещё что. Вэндель так же прислушался. Я же, ничего не услышав в темноте, всё же насторожилась и встала. Вскоре звук повторился. Ребята решили проверить, откуда именно он доносится и что это такое. Тихо и аккуратно скрылись в темноте. Я осталась у костра, пытаясь что-то рассмотреть с того места, где сидела.

Через пару минут тишины послышалась возня, ругань Селерин и глухие удары. На мой вопрос, всё ли в порядке, не ответили, но снова послышалась возня и, кажется, кто-то упал.

— Кто ты? И как сюда проникла? — услышала я серьёзный тон Сел и тихий всхлип и стон, после удара о брёвна

— Что там? — спросила я встревожено.

— Девушка какая-то. — Ответил мне Вэндель.

— Не знаю, кто она, но отдам её наёмникам, пусть отнесут в таверну внизу. Пусть там разбираются. А я позже с самими наёмниками разберусь, почему не заметили, что кто-то проник на нашу территорию. — сказала Селерин, проходя мимо огня и неся на плече маленькую девчушку с грязными спутанными волосами, в лохмотьях и остатками кандалов на руках и ногах. Сами же руки были в крови.

— Может ей лучше помочь? — предложил Вэн.

— Ночь же на дворе. — ответила я.

— Мы не знаем, кто она такая. Возможно, беглая преступница, а у таверны есть стража. Пускай разбираются. — Всё так же строго ответила Сел. — Боб, отнеси её в таверну и поговори со стражей.

— Хорошо. — ответил наёмник, сняв с плеча девушки незнакомку, и вышел за ворота.

Мы все стояли у ворот, обдумывали только что произошедшее.

— Нет, я пойду за ней. Нельзя так. Ей надо помочь. — Сказала я и шагнула в темноту, вслед за наёмником.

— Я тоже пойду. — отозвался паренёк, идя за мной.

— Как хотите. Но я вас предупредила. — Отозвалась Селерин, оставшись стоять у раскрытых ворот.

Пока мы с Вэнделем спускались вниз, наёмника не было уже видно, но на повороте мы в темноте наткнулись на что-то, что тихо пискнуло. Я присела и пошарила руками по земле, ощупывая то, на что наступила. Ощупав, я поняла, что это та самая девушка, которую должен был отнести Боб. Выругавшись про себя, я попросила паренька взять её на руки. Осторожно ступая, мы всё же дошли до таверны. Наёмника внутри мы не застали, что с ним потом было, так и не знаю. Возможно, Сел его и отчитала, а то и вовсе выгнала. Я оплатила комнату в таверне, попросила таз с горячей водой и полотенца. Сами же пошли на верх с девчушкой. Положив на кровать, мы её осмотрели. На руках и ногах были кандалы с обрывками цепи. На самих руках были видны порезы, причём они были весьма странными. Казалось, что кто-то нарочно вырезал на коже девушки странные символы. Подобные символы я видела впервые, и они мне были не знакомы. На ключице была видна татуировка с цифрой 558. Что-то в этом было знакомое, но я всё никак не могла вспомнить, откуда. Через некоторое время к нам всё же пришла и Селерин. Подойдя к кровати, она сама осмотрела девушку и сказала, что раны она зашить может, и что её надо помыть, что мы и сделали, когда принесли горячую воду и полотенца. Сел не только зашила раны, но и напоила бедняжку лечебным зельем, после чего кровь, наконец-то, прекратила идти, и девушка уже мирно спала.

Стражу мы всё-таки не стали звать, пытаясь самим разобраться в этой ситуации.”


Шарлотта Бэнкс.


***


Когда Франк, неся на руках Клео, занёс её в дом Шарлотты, аккуратно положил девчушку на кровать и, пожелав спокойной ночи, ушёл. Лот же, устав от постоянных преследующих её кошмаров наяву, укрыла девочку, и сама упала в постель, моментально уснув. Но… И эта ночь была не спокойна.

Поначалу сна не было. Лотти уснула крепко. Но, сквозь пелену мрака, к ней начало что-то пробираться. Вокруг Шарлотты начало образовываться едва заметное свечение… Холодное… Сулящее неприятности. Где-то вдали она заметила тень. Огромную тень. Следом послышался, протяжный иглухой то ли гул… То ли стон. Глаза Лотти расширились, дыхание участилось. Она инстинктивно приняла боевую позу, будучи готовой поразить врага… но… силы в руках не было. Она не ощущала прилива арканы. Лотти мотнула головой. Напряглась и попыталась прочесть формулу заклинания… Ничего… абсолютно ничего. Шарлотта начала паниковать, так как тень приближалась, и было уже заметно, что она огромна. «Бежать» мелькнула мысль в голове. Она развернулась и со всех сил принялась бежать… Во мрак… Возможно навстречу чудовищу. Пока бежала, даже не заметила, как очутилась во дворе поместья Вестников. Она остановилась, ловя ртом воздух. Во дворе были все знакомые лица, дети Франка гонялись по двору, играя. Кеман тренировал Вэна, а тот, когда не попадал по манекену, тихо ругался.

Кельвия и Доран сидели в сторонке и что-то оговаривали своё. Селерин и остальные возились в доме, что-то громко обсуждая. На минуту Шарлотта успокоилась. «Это был сон» вздохнула она. Кеман заметил Лотти и махнул рукой, улыбнувшись ей, та улыбнулась в ответ и направилась к нему. Не успела она сделать и пары шагов, как всё вокруг снова потемнело. Небо заволокло густыми тёмными тучами, и земля начала дрожать, пузыриться, лопаться, выпуская огромные щупальца, что хватали всех и начинали душить. Лотти тщетно пыталась освободиться, но щупальце, что обвилось вокруг её шеи, только сильней сдавливало. Хрипя, со слезами на глазах, она наблюдала как умирали её друзья. И снова показалась тень. Огромное высокое чудовище с головой похожей на осиьминога и щупальцами вместо рук. Он медленно приближался к ней, по дороге на ходу, протягивая свои «руки» и давя головы друзей. Шарлотта хотела закричать, но не могла, хотела использовать магию, но не могла… внутри была всепожирающая пустота. Она ощутила полное опустошение и безысходность. Шаг… Ещё одна голова лопнула под напором. Тела посыпались на землю. Кто раздавлен… Кто задушен… Последнее, что увидела Шарлотта «умирая» — это полные ужаса глаза Кемана, что смотрел на неё, открыв рот в немом крике, и перед тем… Как и его… Голова лопнула в щупальце чудовища. И наступила тьма… Шарлотта рванулась на кровати с криком «НЕТ!». Сердце было готово выпрыгнуть. Кровь стучала в висках. Лотти встала… мокрая от холодного пота. Руки тряслись, ноги почти не держали. Еле-еле взяв себя в руки, она умылась… переоделась и, выйдя из дома в рассветный мрак, направилась за Франком. Пора было выдвигаться в Даларан.

Прибыв через портал в Штормораде в Даларан, Франк и Шарлотта разделились, загодя договорившись встретиться на площадке у портала в Штормград, и, вскоре после обеда. Лотти, не теряя времени напрасно, направилась в библиотеку. Сначала она не могла собраться с мыслями и точно понять, что ей искать. Когда она стояла у полок с книгами и свитками, к ней подошёл архивариус, предложив свою помощь. Шарлотта не стала описывать все ужасы последних нескольких дней. Только сказала, что её интересует тема Древних Богов и некого названия Ниа'лота. Якобы она услышала разговор в одной из таверн и решила сама для интереса покопаться в этой теме. Она пыталась мило улыбаться, но поверил ей архивариус или нет, она не знала, да и не было особо интересно. Тот в свою очередь что-то проворчал, почесав голову, сказал, что помнит книгу и сейчас найдёт.

Шарлотта села за один из столов, ожидая старика. Она не могла сказать, сколько архивариусу лет, но явно выглядел древним и точно знал, где и какие книги находятся в этой библиотеке. Она помнила этого старика ещё со времён учёбы. Правда… тогда она не особо любила сидеть за книгами.

— Вот – прокряхтел старый маг, подходя ближе и ставя очень увесистый фолиант, украшенный непонятным изображением на обложке.

Лотти осторожно прикоснулась к книге. Вдруг перед её глазами предстала очередная жуткая картина, поле, покрытое кровью, и фигура, что стояла посреди этой жуткой сцены. Она дёрнулась, видение пропало, вздохнула. Маг с тревогой спросил, всё ли с ней хорошо.

Утвердительно кивнув головой, Шарлотта открыла книгу и принялась шарить по страницам, ища нужную ей информацию. Ничего в целом не понимая, она подошла к архивариусу и попросила историю Азерота, а также сборники мифов, легенд. Спросила есть ли труды по археологии и находках. Получив нужные материалы, Лот зарылась в бумаги, оставляя то, что её интересовало, остальное откладывала в сторону. Со временем, найдя кое-что, она достала из сумки пергаменты и перо с чернилами и принялась записывать и зарисовывать то, что нашла.

Время летело, а Шарлотта даже не чувствовала голода, она хотела поскорее всё закончить.

Из тех материалов что у нее были, она нашла описания погибших богов. К'туна и Йогг-Сарона. Этих двоих убили доблестные герои Азерота в ходе кампаний. Нашла рассказы о них в истории и археологических трудах. Тщательно переписала о них информацию и каждого записывала:


«Древние Боги – это материальное воплощение Бездны. Страшнейший кошмар наяву. Служители Повелителей Бездны. Подобно болезни, они распространили свои щупальца и пытаются преобразить наш мир в вместилище страха, отчаяние и смерти.


К'Тун – повелитель киражей, расы разумных насекомых, которые появились из акир и также служили Древним Богам. Именно из-за К'Туна началась Война Зыбучих песков, в которой их удалось победить объединенными силами ночных эльфов и Аспектов. Тысячу лет спустя, уже Третьей войны, К'тун пробудился в Ан'Кираже, намеренный пленить всех драконов, которые пытаются пробраться в его логово. Группа героев смогла пробраться внутрь и уничтожить его.


Статус: Повержен.


Йогг-Сарон — Древний Бог Смерти, был заключен титанами под крепостью Ульдуар, собственным городом Нордсколе. Когда войска Альянса и Орды прибыли к северному материку, чтобы сразиться с Артасом и его плетью, Йогг-Сарон был призван на поверхность земли и смог развратить разумы хранителей Ульдуара, оставленных титанами. Герои Азерота пробрались в древний город и смогли освободить хранителей, которые позже помогли им уничтожить тело Йогг-Сарона.


Статус: заточён.


И'Шарадж — сильнейший из Древних Богов и единственный из них, кто был убит титанами. Он был чудовищем с семью головами, и его последнее дыхание Пандарию, обратившись в Ша. Незадолго до осады Оргриммара стало известно, что сердце И'Шараджа выжило и было сокрыто под Вечноцветущим долом. Гаррош Адский Крик отдал приказ раскопать земли Дола и найти сердце, которое ему удалось восстановить, используя местные магические озера. Сам И'Шарадж не был воскрешён, но сердце получило силу и стало способным развращать живых созданий и общаться с Гаррошем. Богомолы, поклонявшиеся И'Шараджу в далеком прошлом, встали на сторону Гарроша после восстановления сердца. Идеалы, сильнейшие воины расы, пытались защитить его во время осады Оргриммара. И снова герои Азерота, смогли справиться с бедой и победили Гарроша.


Статус: мёртв.»


Каждый раз Шарлотта подчеркивала последнюю строчку. Она глубоко задумалась, давая передохнуть уже подуставшим глазам. Закрыла их, вслушалась в тишину вокруг неё. Она пока что не натыкалась на название Ниа'лота. Что это такое… мысли плыли… Отдохнув немного Лотти встряхнулась чувствуя, что засыпает. Потянулась и продолжила изучение.


«Н'Зот – ещё один из Древних Богов. Место нахождения, которого, пока не известно. Но по всей видимости, именно он повлиял на Изумрудный Сон, в последствии ставший Кошмаром. После Катаклизма исследователи Вайш'ира заявляли, что Н'Зот, возможно, оказывает влияние на это место. Он ответственен за действия после Катаклизма.


Статус: заточён»


И снова подчеркнула последнюю строчку, обвела и поставила знак вопроса. Задумалась, перебирая информацию в голове. «Надо искать» — подумала она, совершенно не ориентируясь сейчас во времени. Вздохнула, почувствовала, что очень голодна и хочется пить, но решила не останавливаться и продолжать, обещая себе, что после забежать в таверну, чего-то перекусить.

В одних из археологических трактатов Лиги исследователей, Лот наткнулась на описания необычного предмета нерубских артефактов. Слова, что описывали его, были чрезвычайно знакомы. Она притянула ближе к себе свиток и стала быстро записывать прочитанное.


«Название: Головоломка Йогг-Сарона


Описание:


Это небольшая коробочка со сдвижными панелями, множеством шарниров и потайных замков. Как бы вы ни двигали эти приспособления, вам никак не удается открыть коробочку, чтобы заглянуть в нее. Решение сильно усложняется тем, что из коробочки постоянно раздается шепот: «Это ТВОЯ вина. Это ТВОЯ вина. Это ТВОЯ вина!»


Заметки:


При использовании слышен голос, который говорил:


• На дне океана умирает даже свет...

• Молчаливые, тихие, наблюдающие дома всегда видят сны… Снести их – значит избавить от страданий...

• Между реальностью и фантазией нет четких границ...

• Даже смерть может умереть...

• В темном лесу заблудился ягненок...

• У каждого места, у каждого объекта есть душа… Любую душу можно поглотить...

• Что может изменить природу человека?

• Холодный свет звезд заставляет людей дрожать во тьме...

• Видишь ли ты сны, когда спишь? Или ты просто уходишь от кошмара реальности?

• Оглянись вокруг… Они все предадут тебя… Беги в черный лес, завывая от ужаса...

• В Ни'алоте есть только сон...

• По спящему городу Ни'алоте бродят только безумные существа...

• Ни'алота – город, в котором издревле совершается множество страшных преступлений...

• Й'кнат к'т'ригг к'йи мрр'унгха гр'мула...

• Пустота пожирает твою душу. И будет делать это медленно...

• Сердце утонувшего бога – это черный лед...

• Оно стоит у тебя за спиной… Не двигайся… Не дыши...

• Тебе снова приснился этот сон? Про черного семиглазого козла, который следит за тобой?

• В затопленном городе спит он...

• Открой меня! Открой меня! Открой меня! Только тогда ты обретешь покой.

• Ты сопротивляешься… Ты цепляешься за жизнь, как будто она имеет значение… Ничего, ты еще узнаешь правду...

• Рыбам известны все секреты. Они знают, что такое холод. Они знают, что такое мрак.»


Порывшись в свитках, Шарлотта нашла ещё один странный текст, что относился к этой коробочке. Она уже узнала её. Эта самая коробочка была у Клео. Но она рассыпалась… Она разгадана? Но каким же образом? Ещё множество вопросов возникало в голове. Лот взяла ещё один пергамент и быстро начала переписывать текст найденного свитка.


«Голоса… шепот тысяч существ… по отдельности они неясны и размыты, но вместе сливаются в понятную речь… хор, неотступно преследующий тебя… хор, сводящий с ума…Последний месяц я почти не сплю… после долгих исследований самого куба и прочтения огромного количества древних манускриптов я начал что-то понимать…Ни’алот… древний город, существовавший задолго до всего, известного нам… он не был тем, что мы сейчас понимаем как город… возможно, даже не был материальным… но он был идеалом творения… колыбелью… для чего?.. или для кого?… но Ни’алот остался без своего Надзирателя… кем он был… куда ушел… на эти вопросы я не знаю ответов…

Постепенно город заполнила Тьма, пришедшая извне… Она извратила идею его Творцов… не титанов, нет… тех, кто был задолго до них… город изменился… его наполнили страх и ужас… и родились Они… или Они были всегда?.. Древние Боги… или предки Древних Богов? я начинаю путаться… я уже не помню, что прочел в манускриптах потерянных библиотек, а что нашептали голоса куба… а были ли эти библиотеки? сотни переведенных и прочитанных фолиантов, написанных в древнейшие времена? километры пройденных дорог? сколько времени прошло с тех пор, как я собрал проклятый куб? года? сотни лет? или всего лишь краткий миг? я не знаю… и это уже не кажется важным… я начал что-то понимать…

Боги были лишь тенями… у них не было сил и власти… Они боялись… кого? древних духов Ни’алота? Создателей? Надзирателя? самих себя? возмездия? неизвестно… они создали акиров и троллей… или те появились по воле Ни’алота? О да, у города была своя воля… откуда она исходила, какие цели преследовала? не знаю…

Две великих империи не смогли ужиться в недавно рожденном мире. Они начали войну на уничтожение… их страх, ярость, страдания… все это подпитывало Древних… и Ни’алот… также как их вера… смертным надо во что-то верить… это и использовали Древние Боги… и не только Они…

Ни’алот превратился в истинный ад… сотни неприкаянных душ… они не могут обрести покой… никогда не смогут… ужас наполнял древний город… были ли там Древние Боги? не знаю… может быть, они воевали с духами Ни’алота… а может быть, это была их главная цитадель? или инкубатор… или их сердце? но это сердце нельзя поразить никаким оружием… Ни’алот надежно хранит свои тайны… Древним нужен был Ни’алот… но они боялись его… не знаю почему… видения… шепот… нарастает… БОЛЬ! МЕСТЬ! ОНИ БОЯЛИСЬ МЕСТИ! ПРОШУ, ОСТАНОВИСЬ!

Я очнулся… не знаю сколько пролежал без чувств… неважно… я начинаю что-то понимать… куб хочет, чтобы я написал это… хотел изначально… он нашел меня для этого… но зачем ему это надо? не знаю… мутным взглядом окидываю прошлый абзац… с третьего раза смог прочесть… чьей мести могли бояться Древние? Ни’алот выходил из-под контроля… они никогда не был под контролем… в нем появилось нечто опасное… как? когда? никто не знает, никто не даст ответ… но я начинаю понимать… куб это темница… чья? и еще… послание… созданное Древними Богами… или их предками? неважно… я не знаю для кого оно, но уверен, что оно найдет адресата… рано или поздно… эта рукопись — еще один шаг на пути к тому, кто должен получить сообщение…

Я сделал то, чего хотел куб, и он даровал мне знание… с ним невозможно жить… мое тело рассыплется в прах… а душа попадет в Ни’алот… царство древнего ужаса… там нет покоя… никогда не будет… но я узнаю ВСЁ!»


Закончив со всем, Шарлотта почувствовала усталость, и голод снова дал о себе знать. Собрав исписанные пергаменты, сложив их и запихнув в сумку, вместе с чернилами и пером, девушка направилась к выходу, попутно благодаря архивариуса и пообещав забежать ещё, если она сама что-то по этой истории выяснит. Возможно, тут будет храниться и её заметки. Кто знает… Лотти пожала плечами, улыбнулась и выбежала на улицу. Нашла таверну, в которую часто заходила когда то, быстро перекусив и выпив чаю, пошла на место встречи с Франком, который к тому времени уже и сам подходил. Время было, отправляться домой...


«Через неделю мне стало ещё хуже, чем раньше. Силуэты вокруг меня порой расплывались, мерещились зловещие тени. Я старалась не показывать этого, но мне так же было жутко, от всей этой ситуации. Как и раньше, я встряхивала головой, дабы развеять эти ведения.

В таверну снова вошёл тот самый лысый мужчина, что был вчера. Слыша, как разговаривает Клео, сказал, что снова может помочь с таким раздвоением личности. И что в этот раз, не будет больно. Он, улыбаясь, пообещал нам, и мы согласились. Компания, с которой мы проводили предыдущий вечер, сказала, что уходит и вернётся сюда, только через несколько дней. Мы попрощались, и пошли наверх. Зайдя в комнаты, мужчина говорил ласково с Клео, чтобы не пугать её. Рассказал, что собирается делать, что у него есть некое зелье, которое или поможет Клео, или во всяком случае не причинит ей вреда. Он попросил принести чай с мёдом, сказал, что именно такой нужен чай, и что туда он будет добавлять зелье. Я попросила это сделать Вэнделя, пока сама была рядом с девчушкой. Парень ушел и, спустя несколько минут, вернулся с кружкой в руках. Лысый влил зелье в чай, протянул мне кружку.

— Напоите её аккуратно, но не всё, я потом ещё одно зелье добавлю. Так лучше будет эффект, да и оно укрепит её только. — Объяснил он. Я сделала как она и сказал. И когда Клео допила чай, она начала меняться. Глаза расширились, она улыбнулась.

— Они пропали! – радостно вскрикнула она, — Они молчат. Их больше нет! Спасибо вам!

Я с неким недоверием наблюдала за этим, но ничего не говорила. Удивилась я сильно. А ведь перед этим Франк в своей лаборатории пробовал сделать что-то подобное… Но у него ничего не вышло. Те зелья и составы, что он пробовал, результата не дали. А тут… Тут явно было что-то не чисто, но я не могла знать, что именно. Вэндель, наверно, также об этом подумал, потому что, подойдя к мужчине, он так начал хвалить зелье, что хотел бы сам его испробовать. Мужчина улыбнулся, одним движением заполнил свою склянку снова и передал её парнишке. Тот, поблагодарив спрятал её, сказав, что попробует позже, если мужчина не против. Лысый кивнул головой, и мы все спустились вниз. Мужчина из таверны ушёл сразу. К нам же, за столик присоединился один из компашки дворфов, видимо решивший не идти вместе со своими друзьями. Мы разговорились.

Джошуа, а именно так звали нашего нового друга, начал рассказывать события об одной девушке, что были, кажется, совсем недавно, но мы о них не слышали. Клео, слушая его, настолько увлекалась кровавыми сценами, что меня это удивляло. Я пила чай… И не сводила с неё глаз. Что-то в ней было уже не то… Венок… Вздохнула я. Ну конечно! Цвет цветов в венке изменились. Из прекрасных разноцветных, они стали чёрными.

Глаза девушки, что порой пересекались с моими, так же поменяли свой цвет. Теперь они были… тоже чёрными. Перед нами сидела уже не Клео. Было уже понятно.

Вэндель так же заметил изменения и всячески просил Джоша не продолжать историю. Но Клео в итоге просто взбесилась. Она ругалась и обзывала Джошуа. Когда я сделала ей замечание, она и на меня наорала. Напряжение росло. В таверну вошли ещё эльфийка стрелок и девушка маг. Они подошли к нам, спрашивая в чём дело. Ситуация вышла из-под контроля совершенно. Клео применила на нас что-то, похожее на контроль разума, от чего стрелок и Вэндель встали против нас. В таверне завязалась потасовка.

Драка длилась, казалось, вечно, хотя на самом деле было всё не так. Клео, прикрывая себя подчиненными себе людьми, попыталась сбежать, но не вышло. Когда же удалось вывести из строя Вэнделя и, частично, стрелка, по нам прошла новая волна. Под контроль уже попала Лидия, девушка-магичка. Но, к счастью, она не успела ничего сделать. Свой огонь я направила на саму Клео. Со словами: «Прости, утёнок», я сумела поразить её, а Франк уже доделал дело, вырубив её прикладом своего ружья. Но в последний момент, мне таки удалось услышать, то, что Клео, или кем она сейчас была, обо мне думает.

— Мама, сука! – Выкрикнула она перед ударом Франка и, после, упала на пол. Все пришли в себя. Моргая глазами, каждый удивлялся что только что было. Франк спросил есть ли у меня верёвка. Я вытащила из сумки верёвку, протянула её ему. Он связал девушку, не забыв вставить ей кляп, что бы она не успела произнести даже заклятие. Я сразу же сообщила Франку, что утром отправлюсь в Даларан по срочному делу. Всю эту ситуацию, надо было срочно выяснить. Франк кивнул головой и сам отошёл для разговора с эльфийкой и магичкой. Мы же с Вэнделем, забрав пришедшую в себя Клео, повели её обратно в поместье и поместили её к клетку, под замок в подвале. Эта ночь… прошла уже спокойней.


***


Последующие события были весьма насыщенные в жизни Вестников. На Приозерье напали демоны и в битве сними мы потеряли Дасти, сына Франкольта. Весьма было печально об этом говорить Франку. Казалось, что он потеряет рассудок от горя. Мы всячески пытались его подбодрить. Что меня удивило, в битве с нами был и тот самый лысый мужчина, что так пытался «помочь» Клео. Накануне, вечером, мы с Вэнделем ещё зашли к Кеману в казармы, что лежал там со сломанными ребрами и ногой, после стычки с демонами. К сожалению, мы также потеряли и Селерин. Кеман в свою очередь, хоть ему и было трудно говорить, помог Вэну разобраться с тем что он взял у того лысого.

Оказалось, что Толкрифф, так его звали, обманул нас, отдав, конечно, не то зелье, чем он поил Клео. Но на самой склянке остались следы. И нас поразило, то что мы обнаружили. Это были капельки зелья, подавляющего разум. Поняв что он сделал, я разозлилась не на шутку. Но пока поделать ничего не могла.

Я поняла, что он намерено закрыл сознание Клео внутри, оставив другую часть, не самую лучшую, на свободе.

Увидев его, яыкрикивала обвинение в его сторону, на что он только улыбался и говорил, что хотел помочь и помог, а мы что-то выдумываем. Каренен, что присоединилась к нам, благо, остановила меня от необдуманного шага. Мы смогли связать его и приведя в Приозерье, сдали страже вместе с показаниями и теми доказательствами что у нас были. Стража пообещала разобраться, и что с ним случилось дальше, мне не известно.


***


На следующий день, у нас была другая цель, мы должны были отыскать лагерь демонов с которого на нас напали. Пока мы дрались, Клайна, вторая сторона милой Клео, вела мысленный разговор с Вэнделем и смотрела на бой его глазами. После боя, парень сказал мне что Клеона была готова поговорить и также готова принять свою вторую сущность. Я кивнула, потому как уже поняла, что эта мерзавка проникла в разум Вэна и наблюдала за нами. Я сама хотела с ней поговорить. А подобное заявление только облегчило мне задание.

Вернувшись домой, мы с Вэном спустились в подвал, где всё ещё была связана Клео или, как она захотела, чтобы её звали, Клайна. Когда она пообещала мне поговорить со мной без фокусов, я, отправив парня за едой и водой, выпустила из клетки и развязала её. Мы были всё весьма утомлены. Из принесённого Вэнделем, Клеона выпила только воду. Разговор был долгим, но продуктивным. Мы узнали, что девочка была некогда в отряде наездниц на грифонах. Но её захватил культ и она пережила страшные пытки и унижения. Потому, её сознание раздвоилось, когда она шагнула в разлом бездны, и по сути, Клео – нежная и ласковая девочка, это была лишь защита, чтобы не вспоминать всего того, что ей удалось пережить. Клайна же стала жестокой и мечтала о мести.

Объяснив мне всё, Клайна отступила, выпустив ко мне саму Клео. С ней было сложнее. Девочка, которую я уже принимала как собственное дитя, тряслась и почти чуть не плакала, говоря что это всё не правда. Я старалась говорить с теплотой. Объясняя что в этом мире мы все сражаемся. И почти каждый из нас убивает. Самое сложное это первая смерть. Я говорила, Клео слушала, Вэндель время от времени что-то подтверждал. В итоге, мы добились желаемого. Клео сама решила принять Клайну и её сознание воссоединилось. Забрав её из подвала, слабую и беззащитную, я направилась домой. Домой со своей обретённой дочерью...»



Высокая требовательность.

Вердикт:
Одобрено
Комментарий:

Доброго времени суток, автор!

Творчество низкой требовательности было рассмотрено и по нему был вынесен вердикт — одобрено.
Что ж, творчество получилось неплохое. Печальная история показывает, каково было персонажу, что он чувствовал, как на него повлияли роковые события, описанные в квенте, как они его меняли. Основные события, как по мне, здесь описаны, что хорошо. Довольно-таки клишированное детство: отец погиб, мать умерла - всё на глазах главного героя. Пунктуационные, орфографические и грамматические ошибки — эти огрехи присутствуют в творчестве, из-за чего они снизили итоговую оценку. Итак, за достойно написанную квенту, персонаж “Клеона” получает награду в виде 5.5 уровней. Всего хорошего.

Проверил(а):
Valtor, Dei tenebrarum
Уровни выданы:
Да
09:36
14:03
613