Игровое имя:
Эрианор

OOC: Не вижу смысла расписывать хронологию — она крайне проста и банальна, чего не скажешь о мировоззрении личности как религиозной, так и заинтересованной в науке.

Анкета — здесь.


Вы читаете запись, сделанную в личном журнале одного из новоприбывших посланников Кирин-Тора, ныне Стража Тирисфаля, который тот как обычно оставил открытым прямо посреди лагеря. Сам же писатель наделён весьма редкой способностью — управлять как энергией Света, так и Арканой. Этот журнал представляет из себя очень толстую тетрадь, расписанную примерно на половину. На некоторых страницах проставлены даты, а записи ведутся под стать дневнику, на некоторых же, нет никаких дат, а запись представляет из себя полет мыслей писателя, не связанный с каким-либо событием. Такой, к слову, является та, на которую вам повезло наткнуться. Текст написан на Талласийском, очень аккуратным и красивым почерком, тем не менее по небольшим пятнам краски и постоянно теряющим в яркости буквам можно понять, что он писался на скорую руку


Я всегда был уверен в том, что любой живой и разумный больше всего хочет быть счастливым. Вне зависимости от трактовки, характера той или иной личности, такое определение подходит абсолютно каждому. Что гораздо сложнее, если углубляться в этот вопрос, так это понять, что именно делает определенного разумного счастливым. В погоне за этой мечтой каждый пытается найти тот самый процесс, занятие, эмоцию что делает его счастливым и позволяет наслаждаться жизнью. Лично для меня этим занятием стало служение Свету, а наука всегда была и есть вторым приоритетом, чего я, впрочем, и не скрывал.

Большинство на пути к счастью сталкивался с рутиной. Когда она длиться годами — изо дня в день одно и тоже занятие, одни и те же личности вокруг, невольно можно задать себе вопрос — Что бы изменилось, если бы меня не было в этой системе? Много ли я привношу в нее? Для меня, как для служителя Света, это пускай и менее актуально, однако для многих других это губительно. Стоит сказать, что любая война, как ничто другое для меня представляет из себя рутину. Чего стоит только это жестокое кровопролитие между Альянсом и Ордой, хоть и приостановленное на время? Я вижу это как смерти ради смертей. Смерти ради того, чтобы вожди по очереди удовлетворяли свое самолюбие. Война, помимо того, что является невероятной тяжбой для всех, кто в ней участвует, также мешает всем остальным — тем, еще ищет свое счастья, или наслаждается найденным.

Война с Пылающим Легионом разительно отличается — эта армия известна своими прямыми целями, использованием всех средств для их реализации, а ее солдаты — демоны, исходя из литературы, достигают того самого счастья только причиняя боль и разрушая чужие судьбы и цивилизации. Я был удивлен, когда, появившись на Расколотом Берегу, в лагере магов, осознал, что здесь так не считают. Один из людей, моих союзников, взял на обучение сайаад, и даже хотел предоставить ей жилье в лагере, мотивируя это тем, что она “другая” и “не такая как все”. Благо глава ордена ему отказала. Природа демонов мне предельна ясна — причинение боли и страданий для них является некой зависимостью, точно такой, как зависимость шал'дорай от арканы. Именно поэтому война с Пылающим Легионом важна для меня, и я, несмотря на свой пацифизм, вступил в нее.

Мне горестно от того, что мою, казалось бы, простую и обоснованную точку зрения в отношении демонов разделяют тут далеко не все. Дискомфорт от жизни здесь проявляется не отсутствием кроватей или душевых, а разделение жилья с теми, кого движет лишь злоба и ярость. Судить мне недозволенно, тем более с моим возрастом, но я живу здесь уже неделю, и с каждым днем все больше понимаю, что главной угрозой для нас является отнюдь не Пылающий Легион, а каждый отдельный индивид для своего ближнего. Я чувствую это в каждом слове, что бросается со стороны представителя одного оплота к представителю другого, и увы, ничего не могу с этим поделать. Лишь этот журнал является для меня островком надежды, ведь я могу абстрагироваться от того ужаса, что происходит вокруг.

Путь к своему счастью я нашел достаточно быстро, но не без помощи родителей. Если спросить у любого, что значит это слово, он скорее всего скажет вам, что альтруизм — это безвозмездная помощь другим, и попадет в цель практически точно. Казалось бы, что может быть проще в формулировки помощи другим, да не за какую-нибудь материальную ценность, а исключительно из доброты душевной, и кто же, все-таки, может этому помешать? На практике, как всегда, не все так просто. Безвозмездная помощь, а особенно если это касается лечения — двоякая вещь. Тот, кому ты помог, несомненно будет тебе искренне благодарен, он будет чувствовать себя лучше, и возможно, если очень повезет, из его души испарится маленькая капелька огромного болота злобы, которую он держит на мир за все испытания, что ему пришлось пройти. С другой стороны, получив исцеление безвозмездно, пациент теряет своему здоровью цену. Если его лечат бесплатно — следовательно он будет уделять гораздо меньше времени и внимания своему здоровью. Да, он будет сильнее и бесстрашнее в бою, но к тому же менее осторожным и внимательным, что непременно повысит его шансы умереть. Тем самым выходит такая ситуация, что ты, будучи альтруистом, решаешь одну проблему, и создаешь при этом новую.

Дар Наару, к слову, подвластен лишь немногим. В отличии от разумных вокруг, врать себе невозможно. Если тобой движет корысть или другие злые помыслы, ты никогда не сможешь совладать с этой энергией, поэтому все, кто встают на путь Света, борются в бесконечном споре с самим собой — Как же все-таки правильно поступить? Правильный ли поступок я совершил? Действительно ли я делаю это, не выискивая личной выгоды? Я не исключение, такие вопросы я задаю самому себе практически каждый день, и увы, далеко не всегда могу ответить однозначно. Порой у тебя, как у полевого целителя, нет достаточно времени для того, чтобы обдумать то или иное решение, и конечно же Свет принимает это к сведению. Но действительно ли ты принял поспешное решение из-за того, что другой возможности не было? Или тебе просто лень было ее искать? Такой диспут может продолжаться бесконечно, а точку в нем поставить невозможно. На выходе получается, что дар также накладывает на тебя довольно тяжёлое бремя. Это и есть причина, по которой Свет не любит слабохарактерных. Вера здесь заключается не в самом восхвалении целительной для большинства энергии, а в уверенности в то, что ты, будучи обремененным этим даром совершаешь правильные вещи и, следовательно, приходишь к счастью.

Обдумывая свое прошлое, мне приходит понимание того, что я изменился. Раньше я мог объяснить принцип веры в Свет в одном предложении, а сейчас уже потратил на это три страницы своего журнала. Что забавно — посыл ведь совсем не изменился. Становясь взрослее, с каждым прожитым днем я нахожу в простых формулировках все больше и больше недочетов, необходимость уточнений и даже противоречий. Вторую ложку дегтя в океане благ Света я нашел уже после вступления в Кирин-Тор. Среди тех, кто населяет Азерот, даже не считая демонов, есть много личностей чьей мотивацией — путем к счастью, как я писал вначале — является пролитие крови, простое причинение вреда, грабеж и так далее. Здесь стоит отметить, что я говорю только о тех, кто делает это из удовольствия, а не из обстоятельств. Ужасные, непростительные, а главное безосновательные поступки совершаются очень часто, настолько же часто, насколько эти личности впоследствии получают по заслугам. Те, кто делают подобное из обстоятельств, несомненно достойны прощения, а мой долг перед этими заблудшим душам — научить их жить в мире, быть доброжелательным к другим и не попадаться под влияние злобных манипуляторов. Что же касается зла, совершаемого исключительно ради удовлетворения собственных извращенных потребностей — его тоже можно скалировать по-разному.

Начав работать в армии Кирин-Тора, помню, столкнулся с подобным искренним злом впервые. Один из алхимиков проводил эксперименты с различными снадобьями, нанося их на тела еще живых, похищенных прямо из города жителей, с последующей смертью для жертв. Наконец преступник был пойман, без боя он не сдался и его привели сильно изувеченным. Не вмешайся я, и он бы гарантировано погиб, как минимум от потери крови. Я, разумеется, узнал от своих коллег кто это, и что он здесь делает. Мне поступил приказ в срочном порядке исцелить его, и здесь я впервые задумался — достоин ли этот человек прикосновения Света? Поступлю ли я правильно, спасая его от смерти? Есть ли в Азероте кто-то, кто действительно недостоин искупления? Эти вопросы также живут со мной без ответов. Сначала я, будучи максималистом, заявил, что это не так, и что каждый достоин прощения и может быть согрет Светом, но с каждым годом, видя все больше злости и дикости среди союзников, сомнение на этот счет разгорается в моем сердце с новой силой. Тогда я поступил согласно приказу. Понятия не имею, где сейчас этот человек. Вполне возможно, что он на свободе и заниматься той же самой деятельностью, исключительно благодаря мне. Оказавшись собой настоящим в той ситуации, я бы взял гораздо больше времени на обдумывание, и все-равно вряд ли бы принял однозначное решение. Мне очень хотелось бы поговорить обо всем этом с моими новыми союзникам, услышать их точку зрения, и возможно советы, но увы, большинство из них воспринимают все мои реплики как паству и стараются отдалиться. Я не держу на них злобы, возможно я действительно слишком настойчив в выражении своего мнения. Некоторые думают, что все, что мне нужно — привить им свою веру. На самом деле это не так, поскольку почти каждый, кто хоть раз получал прикосновение Света, уже верит в него, в той или иной степени.

Я помню, как в Пандарии у меня на руках впервые умерла сослуживица. Один из Могу в бою рассек ей всю грудь своим огромным клинком — рана начиналась в области шеи и распласталась вплоть до живота. Я поймал ее, падающую замертво, и мои руки от ладоней до плеч за несколько секунд покрылись кровью — она хлестала фонтаном, и, казалось, что я не видел ничего кроме нее. Спустя еще несколько секунд все стало проясняться. Я никогда не забуду тот взгляд, с которым она смотрела на меня — просящий, полный желанием жить, и красной пеленой покрытый невыносимой, жгучей болью. В тот момент я словно выпал из мира, я мог видеть только её взгляд и кровь вокруг, а услышать смог лишь ее предсмертный всхлип. Не нужно было быть экспертом во врачевании, чтобы понять, что тут не поможет даже Свет, но я все же попытался, и, наверное, даже пожалел об этом. Я дал ей надежду, которая в её взгляде стала более настойчивой, однако я не успел “затянуть” даже десятую часть ее ран, прежде чем душа окончательно покинула тело. В один момент я, смотря ей в глаза, осознал, что они словно стали стеклянными. Этот признак означал, что наступил единственный возможный исход. Мои руки неистово дрожали, когда я опускал бездыханное тело на землю. Даже сейчас, спустя несколько лет, я в деталях помню это мертвое лицо, уже бездушно взирающее на меня. Оно часто снится мне по ночам в те дни, когда я вновь теряю союзников. Тогда мне было очень сложно продолжать заниматься делом своей жизни, ведь я впервые испытал чувство, обратное тому удовлетворению, которое испытывал, спасая товарищей от смерти — тлен. Я до сих пор не могу рассчитать стоят ли те минуты счастья тех минут тлена, которые я испытываю при смерти союзника? Очередной вопрос без ответа. Это оказалось, пожалуй, самым жестоким испытанием Света, через которое, тем не менее, гарантировано проходит каждый служитель.

Все мы с годами начинаем черстветь, и я не в коем случае не претендую быть исключением, но что касается веры, что касается моей судьбы — здесь все иначе. Я был бы рад относиться к этим вещам проще, однако все мои попытки тщетны. Нужно понимать, что тяжесть утраты бывает разной и главным фактором здесь действует твоя причастность. Если в бою с тобой погибает товарищ, ты почтишь его, возможно оплачешь, но в целом ты будешь понимать, что произошло то, что ты никак не мог бы изменить. Со мной, как и с любым служителем Света, по-другому. Тяжесть утраты кажется куда более неподъемной не из-за слабости и особенности характера, это происходит из-за того, что ты принимаешь в этом плачевном исходе не последнее участие, и насколько бы слаб или силен ты не был, у тебя в голове всегда витает мысль о том, что, если бы ты поступил иначе, пошел другим путем, смерти можно было бы избежать. Сейчас, сидя в покое и записывая это, я рассуждаю трезво, взглядом со стороны, однако, когда это случиться вновь, я не смогу ничего с собой поделать.

Я еще слишком молод, наивно думал, что если смогу признать в себе ту самую слабость, то смогу разобраться с ней с помощью самовнушения, медитаций и всем прочим, и вот спустя несколько лет я смог её найти. Этой слабостью является страх, не обычный, но все же подходящий под это определение. Это не страх какого-то конкретного события, это не страх перед каким-либо существом или противником, это страх испытывать те самые губительные эмоции, которые приходят после определенных событий. Что самое прискорбное — избежать их невозможно. То самое бремя, о котором я писал выше, включает в себя и это. Я видел старших, могущественных жрецов, которые побороли в себе это. Те, что остались на пути Света, но вместе с этим смогли притупить в себе горечь от каждой утраты, в которой они приняли безуспешное участие. Если честно мне вериться в это с трудом, больше кажется, что они просто научились как следует скрывать это от других, просто потому что устали от жалости и комментариев в свою сторону. Это все же одно из тех чувств, с которым лучше разбираться самостоятельно. Комментарии и, казалось бы, поддержка со стороны, обычно лишь разжигают пламя скорби в сердце, но тем не менее было бы кощунством их обвинять.

Помимо чувств радости за спасенных и скорби за усопших, в отношении всего остального я черствею точно также, как и остальные. Этот факт не может меня не тревожить — с каждым днем осознание безразличности к вещам вокруг приобретает все более интенсивный характер. Что касается моего призвания — порой проскальзывают действительно мрачные мысли, победа над которыми дается мне очень тяжело. Постоянные смерти, происходящие вокруг, вселяют в меня идею, что все, что я делаю, похоже на попытку муравья построить мраморный дворец. Я выкладываюсь по полной, по крайней мере мне так кажется, и спасаю одного союзника, когда вокруг безвозвратно гибнут трое других. Такая простая математика лишь подтверждает мою гипотезу — я работаю в минус. Если рассматривать мою деятельность как миссию, что звучит как охрана жизней своих союзников, то я с треском проваливаю ее, точно также, как ее проваливают и все остальные, даже те, кто полностью отдал себя Свету.

Как я писал выше союзники, знакомясь со мной и впоследствии постоянно получая исцеление, с каждым разом все меньше и меньше ценят свое здоровье, чем подвергают себя еще большим рискам, а значит и мой разум тоже. На подобное можно смотреть с двух ракурсов. Первый из них заключается в том, что тот самый альтруизм можно описать не более чем иллюзией и средством утоления своей личной, эгоистической “жажды”. Жажды быть полезным и востребованным? Возможно. Жажды получить искупление за прошлые поступки, которые в перспективе оказались неверными? Я уже перестал считать, сколько вопросов задаю сам себе не находя ответа. Второй же ракурс заключает в том, что несмотря на все мои старания, несмотря на старания всех моих союзников, которые прилагаются исходя из искреннего желания лучшей жизни, мы все-равно терпим потери. Медленно, но верно наше количество сокращается. Лица, к которым я успел привязаться и полюбить, неминуемо и невольно встречают свою смерть, а за место двух усопших лиц приходит лишь одно новое. Меня гложет ощущение того, что каждый наш бой, хоть и выигрышный, дается огромной ценой, которую мы будем платить все свое существование, конец которого настанет исключительно потому, что воевать станет некому. Я боюсь, что после кровопролитной победы над Легионом старые обиды вспомниться и война неустанно продолжиться, будто и не останавливалась. Меня терзает самый настоящий страх за то, что вместо того, чтобы идти к мирном и процветающему будущему, где мы будем умирать счастливым, нам придется всю жизнь воевать, забирая это самое неуловимое счастье друг у друга. Самое мое главное опасение заключается в том, что мы можем просто утонуть в океане крови своих ближних прежде, чем сумеем наконец простить обиды и поставить точку в этих мелочных конфликтах. Мы стоим на покрытой Тьмой дороге, ведущей в одном направлении — к энтропии. И мне горестно принимать тот факт, что свернуть с нее, у нас, скорее всего не выйдет, но мой долг — верить в обратное и пытаться донести свои мысли другим, не словами, а делом — безвозмездной помощью, поддержкой, помощью в поисках счастья. Я ведь и не умею никак иначе. В этом заключаются все мои возможности — предел того, что один индивид может сделать во имя благой цели, перед тем, как сам встретит свою смерть.

Вердикт:
Одобрено
Комментарий:

Доброго времени суток.

Честно сказать я приятно и сильно удивлен данному рассказу. По сути это записи из журнала, да, мысли персонажа вслух,но при этом через них автор (игрок) смог и рассказать немного о прошлом персонажа, а также поделиться столькими переживаниями, такими разносторонними мыслями и терзаниями, которые мало кто вообще осознает при игре за тех, кому Свет отзывается. Действительно, у меня сейчас мало слов, чтобы описать то, насколько приятно было читать это произведение и погрузиться в сознание самого персонажа, перенестись на те же самые события Расколотого Берега, где многие другие играют в героев и не думают даже об атмосфере, о том, что их персонажи чувствуют и насколько меняются. И, разумеется, от самого начала (заглавия) все вело к упоминаю того самого простого понимания, что такие существа, как Эрианор - редкость, одни на сотню, а то и тысячу, и в конечном итоге через собственный пример только необходимо показывать как именно сойти с дороги этой, нежели насильно пытаться столкнуть других, тем самым продолжая идти вместе с ними.

Рекомендую к прочтению данного рассказа и другим, не пожалеете.

Одобрено, "Эрианор" +10 к уровню.


С уважением,

Проверил(а):
「The Script」
Уровни выданы:
Да
11:36
13:16
194
Нет комментариев. Ваш будет первым!