Игровое имя:
Рэндал

Сразу хочется сказать, что получилось чуть объемнее, чем обычная квента. Я понимаю примерный алгоритм работы рецензентов, и пойму, если квенту будут проверять долго — я не буду вас пинговать и требовать. Я попытался описать различные ситуации, формирующие и показывающие характер персонажа, а также вкрапить в это его хронологию. Возможны лоровые несостыковки, и я буду благодарен если вы укажете мне на них. Если честно, я не понимаю оформление как критерий оценки, и кто бы что не говорил, но читать текст все же правильнее черным шрифтом на белом фоне, поэтому для тех, кто действительно будет читать, я оставляю ссылку на epub с содержанием этой квенты, чтобы вам было удобнее. Приятного чтения.

Раннее утро. Я со стеклянной головой бродил по городу, окончательно заблудившись. Рассудок пришел где-то через час. Я отсиделся на скамейке, наслаждаясь видом. Мне пришлось открыть первую попавшуюся книгу из сумки, и уставится в нее — у меня не получалось ничего прочитать, однако лишь так я мог создавать видимость того, что все в порядке. На моих дрожащих руках было несколько проблем — мама ждала меня дома, ведь я договорился о встрече; невероятное количество различных шмоток и другого хлама мне необходимо было эвакуировать из своей старой комнаты; и наконец, переезд в другой корпус, где учатся те, кто постарше. Фред должен был быть тут, дабы помочь мне, но почему-то я был уверен, что он не явится. Наконец оторвавшись от книги, которая, к слову, оказалась “Основами трансмутации”, я вернул ее в сумку и встал на ноги. Такой перерыв действительно пошел на пользу. В голове стало светлее, и я все же нашел свой дом. Я давно здесь не был — что мать, что я были заняты своими делами, но сегодня она ждала меня. Со злобной ухмылкой она глянула на меня с порога, и я залился краской. Я опоздал на два часа. Пришлось прямо как в академии — дырявить пол взглядом и ждать пока все закончиться. Разумеется, она заметила это. Рассмеявшись настолько типичной ситуации, она обняла меня, и мы обменялись приветствиями. Она как всегда была в делах — если в самой лавке все было аккуратно и убрано, то в доме творился полный хаос.

Поболтав с ней где-то с час, и обговорив последние события, я направился в свою старую комнату. Ничего не изменилось, чему я был рад, однако было видно, что мою комнату также используют, как склад! Коробки с тканями и другим товаром стояли прямо по центру, портя потрясающий детский стиль своей монотонностью. Фред кстати тоже подтянулся, и не один — пару ребят с академии также были с ним. Честь и хвала им, однако я знал, что это была лишь совесть, а не дружеская солидарность — я ставил пиво этим лентяям не один десяток раз и настала их очередь помогать. Теперь я отчитывал их, ведь они опоздали аж на три часа! Конечно я умолчал, что сам опоздал на два, а мама меня не выдала. Дальше мы создали портал прямо в мою комнату — вчетвером это было просто, а один наш знакомый наблюдал и поддерживал портал прямо из комнаты. Дальше была рутина, не хочу рассказывать… В общем мы стали таскать всю эту хрень, выкидывать мусор и освобождать комнату. Почему я начал отсюда? Я нашел очень крутую и значимую вещь. Я не стал бросать ее в портал, а убрал в сумку, ознакомившись с началом. То был мой дневник из детства, в котором я писал о различных ситуациях, произошедших со мной. Все было написано безграмотно, зато со вкусом, и так, как мог написать только ребенок. Это было круто! В свободное время я немедленно начал исправлять как грамматические, так и логические ошибки, изменил некоторые предложения и сейчас плоды моего труда можно было лицезреть в новом блокноте.


“Огромная гувернантка и миниатюрный я” (Мне шесть лет)

Папа привел её! Я умолял его взглядом остаться в комнате, чтобы чувствовать себя в безопасности. Она была похожа на кракена! Огромное тело — мне кажется до этого она уже съела десяток таких, как я, ведь в ее гигантский живот вместилось бы примерно столько. Пышные кудрявые и рыжие волосы, словно щупальца, которые то и намеревались задушить меня. Я это знаю… Я уверен, что ее добрые глаза и улыбка — это лишь маскировка для того, чтобы я расслабился, и она меня съела.

Я поклонился ей, как меня учил отец. “Если тебе выпадает честь говорить с незнакомой дамой поклонись ей, если она тянет руку — пожми ее. Наблюдая за ее реакцией на приветствие, ты можешь с легкостью определить весомую часть ее характера” — говорил он, и остальное бла бла бла… Тем временем она посадила меня за стол и удивленно ахнула, когда я, в отличие от других, держал спину ровно. Всякие глупые штуки, которые меня заставляли делать родители, так удивляли других взрослых. Я продолжал наблюдать за рыжими щупальцами, которые от своей длины все равно частично свисали с головы. Она достала книгу с разными рассказами и сказала читать, также с улыбкой наблюдая за мной. Я поднял книгу на уровень глаз, и начал делать то, что она просит, продолжая наблюдать за щупальцами… Чтение давалось мне легко. Практически сразу, с того момента, как я начал говорить, мама настаивала на том, чтобы я читал. Проведя с большим, но похоже добрым монстром чуть более двух часов, она ушла, коротко переговорив с отцом. Я облегченно вздохнул. Это была моя первая героическая победа — будет что рассказать! Ну как победа, она ведь просто побоялась нападать, ведь я знал ее намерения.

Я высказал все маме: о щупальцах, об огромном животе, который наверняка хранит в себе десяток других детей. На мое детективное расследование она лишь рассмеялась! Неужели они были за одно? Похоже правда все же была не на моей стороне. Папа не выдержал, и под моим пристальным и строгим взглядом он наконец выложил все свои коварные планы на стол. Эта женщина — миссис Веларис, была нанята для моего обучения всяким разным наукам. Это значило, что у меня останется меньше времени на мои очень важные дела. Их очень рассмешило мое расследование, и я, обидевшись, направился спать.


Сейчас я вспоминаю о Веларис только с теплотой. Я не знаю где она, жива ли она, пережила ли она третью войну… Никогда не думал, что кто-то, существовавший в моей жизни всего два года, вызовет у меня столько эмоций. Я думаю, что именно она в итоге научила меня не оценивать других по внешнему виду, а также той доброте и искренности, с которой она относилась ко мне, когда я, по сути, ясно давал понять ей свою предосторожность. Очень бы хотелось встретиться с ней сейчас — извиниться за все те глупости, которые я наговорил и наделал в ее сторону. Читая это с грустной улыбкой, я лишь надеялся, что она просто не вернулась в Даларан после его падения, и живет сейчас где-нибудь еще…

“Молодой бизнесмен и банкир. Скидка за красивые глаза” (Мне семь лет)

Мама в тот день упорно занималась шитьем, а отец торговал на лавке. Ей срочно понадобился еще один моток белых нитей. Я занимался математикой под взором гувернантки — это было чистой формальностью, ведь математика мне нравилась, и я не отлынивал. Мама упомянула это и попросила мою учительницу купить нужный ей предмет, пока она займется другой частью своей работы. Амелия (Веларис) с улыбкой кивнула — у нее в голове созрел план. Она указала на меня и сказала, что настало время наконец применить математику в деле — я пойду вместе с ней, и сам куплю то, что нужно, распоряжаясь данными мне монетами. Пребывая довольно давно в бизнесе, мать отлично знала стоимость всех расходников. Большой моток явно не мог стоить больше двух серебряных монет, которые своим весом и блеском уже через минуту упали в мои руки. Я уже просил у родителей деньги на свои расходы, но они вечно мне говорили, что я слишком мал для этого. В голове тут же появилась возможность. Я послушно кивнул, как маме, так и Веларис, и мы выдвинулись на жаркую улицу. Я бежал впереди нее, постоянно подгоняя. Она еле успевала за мной и, конечно, не понимала, куда я так тороплюсь. Жажда наживы, тем временем взяла надо мной верх.

Подойдя к лавке, я скорчил самое серьезное лицо, которое у меня когда-либо получалась, и начал говорить с ней так, как говорят взрослые. “Леди Амелия, я желаю направится в магазин самостоятельно, чтобы продемонстрировать вам свои навыки математики и торговли. Если что, я позову вас.” Может не слово в слово, но суть сохранилась. Веларис удивленно уставилась на меня, подняв бровь. Последним предложением я дал ей понять, что хочу войти в магазин один, и, Слава Свету, она уступила.

Закрыв за собой дверь, я скорчил другое лицо – давящее на жалость. Не знаю, насколько правдоподобно это вышло, однако пути назад не было. Подойдя к стойке, рассматривая пол, я поднял взгляд на статную эльфийку. Своим взглядом я сбил ее улыбку, и теперь она вопросительно смотрела на меня, ожидая какого-либо объяснения. Я совсем растерялся — я никогда не обманывал, но сейчас на кону были деньги. Я начал говорить какой-то бред, о том, что мне срочно нужен моток нити, а я растерял по дороге почти все деньги. Она бурила меня недоверчивым взглядом, совместно улыбаясь от уха до уха. Я прогорел… Она не поверила — я был одет слишком дорого, выглядел ухожено и говорил слишком невпопад. Цена была обозначена в один шестьдесят. То есть я должен был дать ей две серебряных, а она вернуть мне сорок медных. Одна серебряная, из данных матери, сейчас лежала в верхнем кармане камзола, а вторая — несуществующая — в брюках. Я полез в карман камзола и достал одну единственную монетку, с жалостливым взглядом ожидая того, что она ее примет. Эльфийка все выжидала, ее улыбка становилась шире, а взгляд — все добрее. “Что-то здесь неладное” прозвенел высокий голос, полный шутливости. Она отдала мне нужный моток, и потянула руку за монетой, как в самый удачный момент в магазин вошла Веларис, переводя взгляд с меня на неё. Мой гениальный план был подорван. От стыда и страха я стал заливаться краской. Лицо, теперь напоминавшее помидор, тупо смотрело на гувернантку, а она смотрела на меня. Моя наставница сразу меня раскрыла. Несколько секунд показались мне вечностью. Эльфийка тоже все поняла, рассмеялась с неловкости ситуации и с цвета моего лица. Веларис достала свой личный кошелек и положила на стойку еще одну монету. Без слов взяв меня за руку, и выведя наружу, она также посмеялась, после начав читать мне длинную и скучную лекцию.

Это был долгий час дороги домой. Я уговорил ее не рассказывать о произошедшем маме, и она даже согласилась оставить мне монету! Лекция была о том, как плохо обманывать, и о том, какие последствия меня могут за это ждать. Я продолжал кивать головой после каждого предложения. Она была права, и я не мог ничего ей противопоставить. По поводу конкретно этой ситуации, она даже чуть-чуть меня поддержала. Она пришла в восторг от того, что я решил сэкономить, пусть даже в своих алчных целях. Веларис лишь сделала замечание, что мне стоило просто разговорить эльфийку на скидку, не прибегая к обману и лжи. Я запомнил этот совет и использовал его в будущем. Домой же я пришел с большим мотком нити и блестящей монеткой в брюках.


Это было очень давно, но я довольно четко помню тот день. Мой детский страх и неловкость были искренними, какими-то… дикими? В отличии от того, что я время от времени испытываю сейчас, те эмоции были мощными, и я действительно думал, что попаду в темницу, или еще куда-нибудь за это. С того момента я боялся обманывать, и самым простым решением стало просто не делать этого. Отныне я всегда пытался договариваться, не прибегая ко лжи. В остальном меня пробирал смех. Тогда я готов был на такие решительные действия ради одной серебряной, подумать только! К слову, я вообще не помню куда я потом ее потратил, а может у меня ее нашли? В любом случае данная запись также согрела меня воспоминаниями.

“Гениальные дела достойные мага!” (Мне девять лет)

Очередной вечер с Веларис за книгами. Родители были за работой, а я сидел с ней в своей комнате. Сегодня мы снова изучали физику. Я был не в настроении, ведь я устал, в очередной раз проведя день на побегушках у родителей, а теперь еще и уроки! Она пыталась как можно проще объяснить мне понятие плотности материалов. Ради пущей простоты, она начала показывать мне на практике. Несмотря на то, что мне было действительно интересно, я кривился из-за лени, ведь я хотел отдыхать, а не заниматься. Она растянула передо мной лист обыкновенной бумаги и махнула головой на кусок ткани, лежащий на другой стороне стола. Она начала рассказывать, что несмотря на примерно одинаковую толщину, одно будет рваться куда проще другого. Я, то ли со злости, то ли ради забавы ударил кулаком прямо в центр листа, отчего он порвался. Амелию это немного разозлило, либо же она просто осознала, как объяснить все намного проще. Она взяла кусок ткани и также растянула его, крепко придерживая вдалеке от себя. После подготовки она вызывающе предложила мне сделать тоже самое с другим полотном.

В порыве прекратившей волной обиды я ударил кулаком прямо в центр куска ткани, руки учителя дрогнули, но полотно осталось целым. Словно прилагая больше усилия, чем имелось в моих руках, и благодаря стойкому желанию порвать этот никчемный кусок ткани, я почувствовал что-то абсолютно новое! Это невозможно передать словами. Я почувствовал, как мое стойкое желание, моя голова, как бы создает некую силу вокруг меня. Ту секунду, пока мой кулак находился в ткани, внутри меня все бурлило. Это чувство пугало меня. Потоки силы, что кружили вокруг меня, наконец начали проникать в мое тело. Я не знаю, как это записать, но это было реально круто! Я не знаю, были ли эти потоки заметны со стороны, или их замечал только я. Энергия проникала в мою грудь, я словно почувствовал, как мой вес увеличивается. В смятении я осознал, что моя рука все еще щупает ткань. Подумав, что нужно сделать хоть что-либо, для того чтобы это прекратилось, я снова надавил на ткань, с желанием ее порвать. Все те потоки, которые сейчас бешено бегали по моей груди вырвались наружу прямо через руку. Звук рвущегося полотна выбил меня обратно в реальность. Все, что произошло буквально пол секунды назад упало мне на голову. Это было что-то сильное, что-то удивительное. Веларис, даже с ее весом, развернуло практически на девяносто градусов, а кусок ткани превратился в ошметки. Она лишь шокировано смотрела на меня, а я на нее. Так продолжалось, наверное, больше минуты. Она выдохнула, сказав, что занятие кончилось и удалилась.

Внезапно я ощутил на себе еще больший прилив усталости. Он свалился на меня лавиной и меня клонило в сон. Проснувшись на следующий день от какого-то бурного обсуждения, доносящегося снизу, я спустился вниз по лестнице и обнаружил как мать с отцом, так и учителя. Завидев меня, они все вдруг замолчали. Веларис поздоровалась со мной и хмуро направилась к выходу, оставив меня один на один с родителями. Я рассказал им, как смог, о том, что случилось вчера, и они на удивление внимательно меня слушали. Они дослушали меня до конца, после сказав, что то, что я сделал, была магия. Конечно я слышал о магии, а маги в нашей лавке – частые клиенты. Мама припала на одно колено, заглянув мне прямо в глаза она с улыбкой спросила — Хочешь ли ты научится контролировать и использовать… это? Я лишь кивнул, а она кивнула в ответ. — Отныне Амелия не будет тебя учить, можешь отдохнуть пару дней, а мы что-нибудь придумаем.

Несмотря на то, что мама прямо в лицо мне сказала о том, что у меня настали небольшие каникулы, я все равно чувствую себя тревожно.


Отсюда я уже довольно отчетливо все помню. Я был слишком мал даже для самой младшей группы в академии и, несмотря на относительное материальное богатство моей семьи, конкретной школы не нашлось. Минуя это обстоятельство, родители все-равно нашли для меня учителя. Старик Калеб, который был в нашей лавке постоянным клиентом, покупая ткань и вышивая все собственными руками, он так же вполне успешно практиковал магию, и согласился взять меня на обучение. Родители были очень рады находке, предлагая ему золото. Я помню, что старик отказался, но отныне они всегда отдавали ему товар, не беря денег. До этого я видел его лишь пару раз — когда он заходил в лавку. Он жил один и не выходил из дома без нужды. Его худое морщинистое лицо было покрыто пышной и неаккуратной бородой, однако на голове волос не было совсем. Несмотря на то, что он был магом, он одевался в простую одежду. Думая об этом сейчас, я удивляюсь, как он смог не поддаться аркане, сохранив свою простоту и скромность. Деньги на все это у него были. Зайдя в его дом впервые, я восхитился количеством различных книг — как о тайных знаниях, так и о других аспектах нашей жизни. Это был отдельно стоящий двухэтажный дом. Почти весь первый этаж занимала его библиотека, оставляя место лишь под уютный камин, три потертых кресла и простецкий деревянный стол. Второй же этаж занимала его спальня и алхимическая лаборатория, с которой именно он научил меня работать. Его занятия мне нравились гораздо больше. Он не делал мне поблажек и ругал за ошибки. Он, в отличии от Веларис, не объяснял мне все на пальцах, а заставлял понять все в научных формулировках. Тем не менее, мне нравилось то, чему он меня учит. Именно он ознакомил меня с понятием тайных знаний, с их историей и помаленьку позволял практиковаться. Все шло отлично — я гигантскими шагами осваивал магию сотворения, скорее практикой, чем теорией, однако даже это радовало Калеба. Все шло своим чередом до определенного момента.

Мы с Кейт сидели на балконе в каком-то из ресторанов Даларана. На ужин золота не было, поэтому мы пили самое дешевое вино, когда я читал ей эти записки. К счастью она не обратила внимание на то, что большая часть блокнота была грубо вырвана. Кейт продолжала звонко смеяться, слушая истории одну за другой, а я лишь тепло улыбался ей, и своим воспоминаниям. Я закрыл блокнот, точнее его половину и убрал в сумку. Мы продолжали пить, говорили о ерунде, однако тревога не покидала мою голову. Я не читал блокнот дальше, а лишь вырвал страницы и убрал подальше, зная, что там будет и максимально оттягивая момент, когда наконец прочитаю его. Мы пошли по домам, она звала к себе, но я четко понимал, что хочу как можно скорее попасть в свою новую комнату. Завалившись внутрь практически без сил в ногах, я упал на кровать, перерывая разбросанные вещи в поисках знакомых страниц. Трудно назвать причину, по которой мне так хотелось ознакомиться с этими детскими записками.

Я в принципе отлично помню все, что было дальше. Никакие старания не смогут помочь мне забыть все то, что произошло дальше. Моя веселая жизнь перевернулась вверх дном одним мгновением – нападением на Даларан. Эта тетрадка оставалась со мной, и я мимолетно писал в нее о том, что происходит, однако тут уже не было никаких разделений. Незнакомому с историей человеку будет крайне сложно понять все эти записки, но мне они помогут четко воссоздать картину.

Вначале было смятение. Я помню, как проснулся от того, что по дому бегали родители. Что поразило меня еще больше — Калеб тоже был тут, посреди ночи. На лицах у них была тревога. С улицы также доносились какие-то страшные звуки. Не вспомню, что это было конкретно. Единственное, что я помню относительно хорошо, так это ужас, который вселял в меня этот звук. Я спустился и просто смотрел куда-то в темноту, пока остальные носились вокруг. Мама кинула мне одежду и приказала одеваться, и я бессознательно повиновался. Те смутные мгновения летели с какой-то необычайной скоростью, возможно мне так кажется потому, что все действительно торопились. Спустя несколько мгновений Калеб, вроде как самостоятельно открыл портал, и мама, взяв меня за шкирку закинула прямо в него, через секунду оказавшись рядом со мной портал захлопнулся.

Ужас и непонимание холодили голову, когда я упал лицом прямо на каменный пол. Мама появилась позади, а портал тут же затянулся. Как в последствии узналось наши родственники — сестра моего отца и ее супруг — с тревогой и неким непониманием встретили нас. Оклемавшись я все еще не понимал, что происходит. Поднявшись с холодного пола, я увидел, что все смотрят на меня с некой настороженностью. Мама попросила меня подняться наверх, и я на автоматизме послушался. Буря, что бушевала в моей голове, никак не могла успокоиться. Сонный и уставший, с больной головой, я поковылял наверх. Добравшись до первой попавшейся койки, я бессильно провалился в сон. Проснувшись через часа четыре, наконец в сознании, я удивился — почему я нахожусь не в своем доме? Спустившись вниз, по лестнице незнакомого дома, я увидел, как мама с этими родственниками сидела за столом. Мама сидела ко мне спиной, а двое незнакомцев направили свой взгляд на меня. Теплая улыбка на лице моей тети была явно наигранной — края губ дергались, а глаза словно были влажными. Она с искренней добротой поздоровалась со мной, представилась, и предложила прогуляться. Её муж сидел рядом и после моего появления перевел взгляд на столешницу. То был небритый мужчина с темными волосами и крупной щетиной. Мы вышли, и я удивленно вздохнул — золотая пустынная равнина расстилалась передо мной милями вперед. Воздух был совсем иной — он был словно тяжелее, здесь было определенно легче дышать после густого Даларана. Мы прошлись вокруг шаткого, но большого дома. Если в городе практически каждый дом был из камня, к тому же укрепленного рунами, тут дело обходилось досками и брусом. В качестве утеплителя они использовали то ли опилки, толи еще что-то, впрочем, это все не было важно. Дом оставался теплым абсолютно без магии, что было в диковинку для меня, как для человека, всю жизнь прожившего в городе магии. Я тревожно задал ей прямой вопрос о том, что мы здесь вообще делаем. Это ее взволновало, и она поспешила перевести разговор в другое русло, вежливо прося помочь ей кое с чем. Когда я все-таки разговорил ее, она сказала, что ничего не знает, мол, мать ей ничего не рассказала.

Естественно такой ответ меня не устраивал, беспокойство и тревога начали брать верх, когда тётя внезапно дала мне в руки вилы, и приказала пропалывать свой небольшой огородик. Я не привык к такой постановке вопроса, но добрая улыбка на ее лице взяла свое. Очевидно она хотела лишь отвлечь меня от серьезного разговора, но в виду возраста я этого не понял. Начав имитацию работы с вилами, которая, к слову, показалась мне невероятно сложной, ведь я не занимался ничем подобным в Даларане. Я ожидал, когда она наконец удалится и я смогу использовать аркану. Она наконец ушла, и я бросил эти огромные виллы в сторону. Калеб, где бы он тогда не находился, уже к тому моменту научил меня основам сотворения, а задача передо мной была проще простой — прокатить хаотичную материализованную аркану чуть под землей, заставляя ту всколыхнуться, создав точно такой же эффект, как от вилл. Сосредоточившись и направляя энергию руками по сторонам, я занялся работой, которая была мне по душе.

Мне искренне нравилось все это, и на тот момент, я даже забыл, что за хаос происходит вокруг, шок и страх за происходящее на некоторое время покинули меня, сменяясь ощущением могущества. Мои действия породили интересный звук, как раз такой, который исходит от вилл, колупающих землю, только этот звук был сильнее, и протягивался без остановки. Тётя, заслышав что-то необычное для себя, обежала дом и направилась ко мне. Я стоял все на том же месте, вилы лежали в нескольких метрах от меня, а небольшое поле было полностью и качественно прополото. Она шокировано переводила глаза с огорода на меня и обратно, а я лишь с некой издевкой ухмылялся. Теперь мы оба знали, что у нас есть секреты друг от друга. Она отвела меня домой и мы впервые собрались вместе.

Тогда я смог впервые после того случая заглянуть в глаза моей матери. Она все так же смотрела в столешницу, закрывая лицо руками, но так как я сел напротив нее, я отлично смог это разглядеть. В ту секунду меня пробрал холод, и теперь я осознал, что произошло нечто страшное — Мы просыпаемся среди ночи и в спешке покидаем город, когда отец и Калеб не идут с нами, и еще те жуткие звуки, которые доносились из захлопнутых окон (которые, к слову, мы никогда не закрывали). Ясность пришла внезапно, и холод, леденящий как тело, так и душу продолжал усиливаться. Я молча смотрел ей в глаза, не в силах ничего сказать и предположить, а она наконец заметила это и подняла голову. Тревожность привалила мне новой волной. Мама выглядела гораздо хуже: всегда убранные волосы теперь свисали в хаосе, лицо словно обвисло, а вокруг глаз виднелись пятна, свидетельствующие о длительном отсутствии сна. Те люди, что приютили нас, молча сидели по сторонам. Я их не замечал. Еда стояла на столе, но ее никто не ел. Я помню, как тишина, в тот момент, бурила мне уши сильнее любого крика, услышанного ранее. Смотря по сторонам мне стало понятно, что убивать ее никто не планирует, и я сделал это сам.

— Мам, зачем мы здесь, и где папа?
Она посмотрела мне прямо в глаза, и я увидел, как они увлажняются. Несмотря на весь тот ужас, творящийся у нее в голове, я благодарен ей за ту стойкость, с которой она перенесла все это; за то, что она не позволила горю захватить ее разум. Взяв себя в руки, мама наконец смогла ответить:
— Я думаю, что на Даларан напали, Лукас, он… остался там. Нам остается только надеяться.
Не съев ни грамма, я встал из-за стола, и со слезами на глазах направился вверх, к своей новой спальне.

Я был в сознании, не взирая на все усилия, которые были приложены, дабы уснуть. Трое были внизу, возможно они даже о чем-то разговаривали, по крайней мере я был рад, что тишина ушла. Тревога все обвивала гарротой мою шею и не давала трезво мыслить. Даже не зная ничего конкретного, слезы продолжали литься из моих глаз, от того, что я не мог ничего сделать. Через час навалилась усталость. Словно игнорируя всю ее настойчивость, я все так же не мог уснуть, придумывая варианты о том, где сейчас мой папа — один вариант был хуже другого и это только нагоняло ужаса. Я твердо решил, что мне нужно развеяться. Солнце уже было далеко за горизонт, но звуки снизу были все еще слышны, хоть и тихо. Спустившись я обнаружил мать, сидевшую ровно на том же месте, однако теперь рядом с ней одиноко стояла бутылка с вином. Тогда я, к слову, не понимал, что это такое, и не обратил внимания на те изменения, которые стали происходить. Теперь она разговаривала, речь была менее связной, но она наконец открыла мне все тревоги, которые бушевали внутри. С точностью мне не удалось вспомнить тот разговор, однако я помню, что она, по итогу, лишь еще больше разожгла мой страх и тоску. Я просидел рядом с ней всю оставшуюся ночь и заснул прямо на столешнице. Проснувшись на следующее утро, я увидел следы на лице от такого неудачного места для сна. Я был изнурен, тревога сменилась грустью и тленом, наконец мне больше не пришлось смотреть в эти фальшивые улыбки и отмазки.

Мать заливала горе алкоголем. Я все еще был слишком мал, чтобы понять, по какой причине она находилась в таком смятенном состоянии. Чтобы хоть как-то занять свои руки и голову от этих леденящих кровь мыслей, я решил помогать тете и дяде по работе, тем более это ничего мне не стоило. Даже в своем возрасте я четко осознавал, насколько они усложнили себе жизнь, приняв нас. Работа была трудоемкой для них, но проста для меня. В свободное от работы время – чаще ночью, я занимался изучением магии. У меня не было с собой книг, и я ограничился практикой, с каждым днём пытаясь формировать все более и более сложные структуры из арканы. Позже я узнал, что на город кто-то напал, и мстительность возрастала даже в моем детской душе. Я также тренировался с боевыми заклинаниями. Убрав одно из пугал с поля на задний дворик, буквально через несколько дней, не без моей помощи, оно уже было опаленное, с огромными рубцами и другими признаками боевых тренировок. Работал я, конечно же, не инструментами, а арканой. Думаю, родственникам, в перспективе, даже было в радость, что мы к ним переехали. Я фактически делал их дневную работу не более чем за десять минут. Сначала они меня опасались – всегда жившие в глуши и не знавшие ни одного мага — затем, ближе познакомившись со мной, они снова стали раскрепощенными и добрыми.

Мы прожили там три года, вне ведения того, что происходит в Даларане. Сезон сменялся за сезоном, и я был полностью погружен в рутину и хозяйство. Мама не могла ничем помочь, лишь изредка занимаясь шитьем и ремонтом одежды. Дядя, в очередной раз отправлявшийся по делам в близлежащий Штормград, приехал с ошеломляющей новостью — Даларан был полностью уничтожен и сейчас восстанавливается силами Кирин-Тора. Услышав это мы с мамой потеряли дар речи, весь тот страх, наши худшие предположения — сбылись. Это произошло относительно давно, но ни отец, ни Калеб, не вернулись за нами. Дальше было смутно, мать снова начала тонуть в алкоголе, а я беспокойно бродил вокруг и срывал гнев на все подряд. Грусть накатывала несколькими волнами. Сначала было воспоминание — о чем либо, связанным с отцом — это грело сердце и заставило меня улыбнуться. Не успев насладиться даже секундой счастья приходило осознание, о том, что он практически гарантировано мертв, осознание того, что мы с мамой остались совсем одни, без какой-либо поддержки. Потом — тлен за наше будущее, и за состояние мамы. В ту ночь, как помню, я уснул прямо на улице, лёжа на спине и смотря на осенние звёзды, совсем перестав контролировать слёзы, скатывающиеся по лицу.

“Папа не пришел за нами, надеюсь, сейчас он в лучшем месте”.

Мы решили вернуться спустя пять дней после того, как узнали о судьбе города. Мне пришлось уговаривал маму на этот шаг, и она наконец согласилась. Ее воли хватило на то, чтобы понять, что жизнь идёт дальше, и нужно действовать, пока мы действительно не потеряли все. Мы взяли ещё один день на подготовку. Собрав свои вещи, в ужасном настроении мы отправились в путь, подбадривая друг друга по дороге. Мама сказала, что сделает все что требуется, чтобы я смог достойно обучаться в Даларане, а я пообещал ей поднять торговлю на старый уровень. К вечеру, все-таки добравшись до Штормграда, мы сразу спросили о портале домой, к которому нас тотчас проводили. Помню огромную очередь из тех, кто возвращался в родной город, который теперь, к слову, был летающим. Солнце заходило за горизонт, и мы стояли на этой линии из представителей различных рас, которые также торопились туда попасть. Наконец войдя в портал, мы обнаружили себя в новом Даларане, который маги Кирин-Тора восстанавливали фактически из руин. Смотря на эту большую гробницу, надежда на то, что мой отец жив, очень быстро улетучивалась. Депрессия снова попыталась взять надо мной верх, но в этот раз мама помогла мне. Она с плохо скрываемыми слезами на глазах взяла меня за руку и повела по таким знакомым, но преобразившимся чертам города.

Бюрократия, на удивление, не связала нам ноги, и уже через неделю мама открывала лавку новыми ключами. Внутри был хаос — видимо маги восстанавливали только внешний фасад зданий. Зайдя внутрь, на меня снова накатил массив различных воспоминаний — от самых теплых и детских до того рокового дня. Вокруг была разруха, вся внутренняя отделка была разбита и порвана, как и вся мебель. Осколки валялись на полу, давая нам понять, что на самом деле происходило в городе, но что пугало нас больше всего, хоть это и было очевидно, так это пустота и тишина. Лукаса, как и Калеба внутри не было, не сейчас, и наверняка не было до этого. Очередные надежды рухнули прямо на дно нашего сознания. Мы бездушно ходили вокруг по разрушенному дому, словно вселяя часть нашей души, покинувшей его несколько лет назад. Усталость давала о себе знать, мама уложила меня на единственную уцелевшую кровать, а сама кинула какую-то тряпку на пол и легла на нее. Следующие несколько мы провели в смятении, оба лишь имитируя какую-то работу, хотя сами просто ходили кругами. Потом, с великим трудом мы все же пришли в себя и начали все восстанавливать.

Тот год пролетел незаметно, я дал обещание, что помогу матери восстановить все, что она имела, и твердо решил его сдерживать. С ремонтом мы закончили быстро. Безнадежную мебель мы выбросили. Все, что подлежало ремонту, я чинил прибегая к тайным знаниям. Маме оставалось стоять рядом и улыбаться, с мыслями о том, как много трудов я ей сэкономил. Она, тем временем, нашла в себе силы снова открыть лавку. Теперь, без мужа, дела стали идти куда сложнее, ведь все зоны ответственности упали на нее. Тем не менее, она продолжала дело, и мы вроде как начали жить стабильно. Полностью отремонтировать помещение удалось только через полгода, не из-за того, что работа была трудоемкой, а из-за того, что требовались немалые денежные затраты. Мама решала эту проблему, а у меня снова появлялась цель. Ремонт был завершен, хоть все и выглядело гораздо проще и топорнее, чем до войны, но теперь здание выглядело презентабельно и торговля пошла значительно лучше.

Дом Калеба был пустым, и я даже не надеялся встретить его там. Все также восстановленный только снаружи, но разрушенный внутри. Думаю, он был бы рад моим намерениям, поэтому совесть меня не мучила. Я материализовал эластичную аркану, формируя ее прямо под замочную скважину, а после придавая необходимой плотности. По завершению я повернул свежесозданный ключ. Предо мной расстелилась примерно та же разруха, что была и в лавке. Волна воспоминаний снова накатила, но я ее прогнал. Я прошел в дверь, четко зная направление. Книжные полки лежали горизонтально прямо на полу. Многие книги после падения порвались и замялись, я поднял их на место волной арканы и начал рассматривать уцелевшие. Меня интересовала только простейшая теория различных школ магии, и углубленная литература о сотворении. Здесь действительно было много, и я решил, что буду с определенной периодичностью заходить сюда, и брать новые книги по прочтению старых. Мне было тринадцать лет, и я начал с самого простого — того, что было уже перечитано. Я был уверен, что забыл огромный пласт материала за те несколько лет, проведенных без занятий. Изучение поглотило меня, и я стал часами пропадать в своей комнате, знакомясь и повторяя базисы тайных знаний. В отличии от того поля, здесь не было места для практической тренировки, так что пришлось обходиться чтением.
Теперь дела действительно шли в гору. Когда мама просила, я помогал всем, чем требуется. В основном то была работа курьера по городу, и я с радостью принимал ее, чтобы хоть маленько развеяться. Однажды я даже доставлял заказ прямо в академию, в которую влюбился с первого раза. Массивное и красивое здание, словно дворец с цветущим садом, расстилающимся прямо перед входом, и различные арканные украшения, вроде летающих цветов, книг, и фонариков. Над академией, к слову, отсутствовали облака, а небо принимало идеально синий цвет. Я восхищался этим сооружением, а интерес о том, что изучается внутри, прямо пробивал меня с головы до ног. Доставив ткани заказчику, я нехотя удалился и отправился домой.

Надо сказать, мама также сдержала свое обещание. Через несколько дней после моего четырнадцатилетия она пришла домой с новостью, что я буду там учиться. Моей радости не было предела, я уже утратил все надежды на такой исход, как вдруг она сама приносит эту новость. Начало занятий было через месяц, и за это время я успел прочитать более пяти крупных томов, проводя за этим занятием большую часть своего времени, в остальное помогая маме. День настал и я, проснувшись, начал собирать свои вещи для переезда. На прощание, я со всей теплотой и благодарностью обнял маму и удалился из дома, пообещав часто заходить к ней.

Дальше началось веселье — поселившись в академии и оказавшись среди сверстников, я получил то самое детство, которого у меня не было. Проведя большую часть жизни под крышей дома и занимаясь с единственным учителем, я наконец окунулся в коллектив, состоящих из таких как я. Те годы, самые первые в академии, были, наверное, лучшими в моей жизни. Я смог глубоко вдохнуть и начать изучение того, что мне нравилось, в свободное время творя всякие детские шалости. Я быстро нашел общий язык со всеми своими одногодками. С учителями было посложнее — они считали меня слишком избалованным и несерьезным. Нас, самых мелких, разделили по группам, исходя из наших умений. Перед занятиями с каждым из нас проводили некий экзамен, на котором узнавали, насколько хорошо мы знакомы с арканой. Практические экзамены давались мне легко, в отличии от терминологии и другой теории, в которой я вечно путался.

Мы начали учиться, и учеба мне очень нравилась. Помимо выбранной основной школы, нас также знакомили со всеми остальными. За то время произошло немало смешных, с точки зрения ретроспективы, ситуаций.

“Быстрая уборка, 20 минут и готово”

Это было примерно через месяц после начала учебы. Решая какой-то тупой спор шуточным боем, очередной арканной лепешкой, пущенной чуть левее врага, я попал в окно. Оно не пострадало, однако остался внушительных размеров след. Мой оппонент начал ржать надо мной и быстро ретировался, оставив меня один на один с моей бедой. Я в панике кинулся тереть окно тряпкой, но это было безуспешно. Развеивать свои «заклинания» я еще не умел, как вдруг появилась она… Вытянутая эльфийка в возрасте, одетая в тёмную мантию, которая, по-моему, преподавала отречение у более старших, заметила меня. Я отпрыгнул от окна прямо вместе с тряпкой и отвел глаза куда-то вбок, притворяясь, что не знаю, что здесь происходит. Она звонко рассмеялась прямо мне в глаза, и вдруг я осознал, что мое прикрытие было разбито в прах. Пятно к слову, было убрано легким движением ее костлявой руки, и сейчас она смотрела прямо в мои плохо скрывающие ложь глаза. Она продолжала насмешливо улыбаться, и я, не в силах это выдержать, тоже начал смеяться.

— Простите пожалуйста, я больше так не буду. — сказал я очередному преподавателю, наверное, уже пятидесятый раз за первый месяц в академии.
Мои искренние извинения почему-то породили в ней только больше смешливости. Через несколько секунд он попыталась поговорить серьезно:
— Да-да, какой раз я это слышу. В наказание — она рукой притянула к себе одинокую метлу, работающую в паре метров от нас — Уберешь тут все и подметешь. Ручками. Без арканы, я буду следить.

Я покорно махнул головой, и чуть не упал от удивления. С чего это я, великий маг, должен мести тут все вручную? Я про себя посмеялся с этой картины, и, как уже мастерски умел, начал имитировать работу, дожидаясь, когда ей надоест за этим наблюдать. Все произошло в довольно крупном коридоре, и вручную я бы потратил полдня на то, чтобы здесь убраться.

Она ушла через минут десять. У нее явно были более важные дела, чем слежка за мной, и наконец мои руки были свободны. Ее усмешки слегка разожгли мое самолюбие, а чувство собственного могущества было под ударом, и я решил, что разберусь с этой уборкой как настоящий мастер. Влив чуть арканы в метелку, я вновь заставил ее мести пол и равномерно двигаться по коридору. По бокам, к слову, стояли стеллажи с книгами, которых я остерегался. Метла двигалась по коридору, гипнотизируя меня своими монотонными размахами. Я внезапно осознал, что это слишком медленно, и что я состарюсь здесь быстрее, чем она закончит. Я направил руки на медленную метлу, и начал примитивно ускорять готовый алгоритм, не меняя его структуры. Мой гениальный разум тогда не понимал, чем это грозит — я думал, что метла просто будет работать быстрее…

Через минуту я осознал, что слегка переусердствовал — метла начала работать с не по инструкции, а я просто смотрел на это и не знал, что делать. Сначала она действительно начала мести быстро, однако дойдя до угла, и завернув за него, она “врезалась” в стену, и, потеряв управление, начала хаотично прыгать по коридору, размахивая собой словно маятником. Она пролетела у меня над головой, и мне пришлось уклоняться от нее, чтобы не получить по лицу. Пролетая мимо меня, безумная метла направилась в то самое окно, которому я уже успел навредить. Метла ударилась об него и ее развернуло. Я выдохнул с того, что оно не было разбито. Тем временем противник снова направился на меня! Я не придумал ничего лучше, чем ударить по ней кулаком, словно играя в какую-то игру с мячом. Мой точный удар сбил ее с траектории, и она окончательно сошла с ума. Теперь она летела не взад-вперед, а билась от одной стены к другой, продолжая размахивать своим основанием. Взгляд упал на стеллажи, к которым она стремилась с ярой мотивацией. Прошло буквально несколько секунд, прежде чем метла начала “убирать” книги со стеллажа прямо на пол, роняя их пергаментом об камень, разминая и портя корешки. Я, ввиду своей неопытности, не умел выводить аркану из чего-либо, поэтому я тупо наблюдал за тем, как маленькая метла рушит коридор прямо на моих глазах. Все это произошло примерно за десять секунд, как вдруг я осознал, что я здесь не один. Метла с грохотом рухнула на пол без капли энергии, и тем самым заставила меня обернуться. Та самая эльфийка теперь смотрела на меня злобно, а две ученицы возле нее громко хохотали прямо в мое лицо. Это было фиаско. Весь оставшийся день разбирал пыльные книги обратно по стеллажам, сортируя их. Вся пыль, к слову, теперь была на полу, который мне пришлось мести руками, под четким взором одной из учениц, которая еще несколько часов хихикала над моим провалом.

*Алхимик экспериментатор*

Кроме самой магии, меня в академии интересовали другие вещи, которые были не обязательны к посещению. Среди них я отметил для себя такие как алхимия и врачевание. Меня с самого детства интересовало и то и другое. Я хотел разобраться в анатомии и в болезнях, и научится готовить лекарства чтобы оказывать первую помощь. Как только появилась возможность записаться на эти дополнительные занятия, я сразу же ей воспользовался. Мы оставались вдвоем с моим корешем, больше занятий не было, я решил попрактиковаться, а он остался со мной за компанию. Женщина, что вела у нас этот предмет, занималась своей бюрократией, не обращая на нас ни малейшего внимания. По сути, в ту минуту, абсолютно вся лаборатория была под нашей властью, и мы поспешили этим воспользоваться. Джейк всегда побеждал меня в дуэлях, поэтому я задумал очередную, в которой я уж точно смогу победить. Я предложил ему вариант — выбрать некоторые травы, скинуть их в котел, дистиллировать и выпить, не подозревая об эффекте.

Я отчетливо видел страх в его глазах, а он, вероятно, видел его в моих, однако мы оба согласились на условия. Мы тихо поползли по лаборатории, стараясь не попадаться учителю на глаза, беря различные травы и забирая их с собой. С первого занятия нас, естественно, ознакомили со списком ингредиентов, которые были губительны или даже смертельны, и, конечно, подобные мы игнорировали. Если те, при приеме которых возможен летальный исход, всегда были заперты от наших рук, то вредные валялись повсюду вместе с остальными. Мы взяли различных трав с минимальной токсичностью и тупо бросили все в котел, ожидая, когда наше загадочное зелье сварится. После дистилляции мы слили две порции неизвестной науке жижи по склянкам. Воспользовавшись моментом, пока зелье остывает, я попытался напугать своего оппонента тем, что побочные эффекты могут быть самые непредсказуемые, хотя, по-моему, это вселило больше страха в меня, чем в него. Спустя десять минут, отойдя в самый край лаборатории, мы, насчёт три, осушили сосуды.

Теплота проникала по телу, но это скорее было от недостаточного остывания нашего варева, потом мне просто стало плохо, как я понял по взгляду — моего оппоненту тоже. Я смотрел ему в глаза со всей стойкостью, притворяясь, что все в порядке. Тем временем теплоту стала подменять тошнота, видимо, на фоне голодного желудка. Но страшное было впереди — боль. Различные стимуляторы, попав в организм одновременно, явно перегружали его. Я начал ощущать, как мое тело словно тяжелеет. Теперь мы оба стояли в панике — сначала напряженно посмотрели друг на друга, а затем начали хаотично бродить по лаборатории ища какие-либо нейтрализаторы (хотя в тот момент мы даже не знали, что это такое). По сути мы начали в панике рушить лабораторию, и естественно, это не осталась без внимания леди Белл, что сначала с удивлением щурилась на нас, а затем, примерно поняв, что произошло, бросилась к нам, захватив с собой какие-то склянки из-за стола, и запрокинув голову сначала Джейку, а потом мне, заставила выпить какую-то прозрачную жидкость. В то время, честно говоря, я уже был готов выпустить горе зелье наружу, однако ее чудесное снадобье — которое конечно же оказалось простейшим нейтрализатором — тут же привело нас обратно в чувства. Злая дама фактически вышвырнула нас из лаборатории, по пути рассказывая все, что она о нас думает. Дверь хлопнула в тот момент, когда мы с Джейком летели прямо на холодный пол. Я еле поднялся на ноги и подал ему руку. Живот просто сходил с ума, и я понимал, что выпитое все же выйдет наружу в следующие минут пятнадцать. По лицу своего друга я видел, что он чувствует тоже самое. Стоя в пустом коридоре, оба изнывая от тошноты, мы “зелеными” лицами смотрели друг на друга пока я не сказал: Неудачник, я дольше продержался!

Почти весь год прошел в таком безумии. Я чувствовал в себе невероятную силу, и наконец оказался в окружении, которое поддерживало и обучало меня. Нахождение среди сверстников, часть которых были такие же, как и я, очень радовало. Это лишь самые запомнившиеся мне моменты, на самом деле их было гораздо больше. Летом мне стукнуло пятнадцать, в учебе был перерыв, и я решил самостоятельно отправиться к своим родственникам, что приютили меня и маму на время войны. Мы с ними тепло пообщались, спустя несколько лет я понял, насколько сильно они нас поддержали, одарив уютом своего дома. Я помог им с хозяйством, выполняя всю самую сложную и рутинную работу на себя. Прощаясь я пообещал, что буду приходить в свободное время, как минимум раз в год, и помогать им, за ту помощь, что они нам предоставили. Учеба продолжалась. Многие преподаватели замечали мое легкомыслие и плохую усвояемость материала, но также наблюдали мои успехи в практике, и они относились ко мне с тревогой, ведь сила в руках дурака — оружие против них самих.

После очередного проказа меня ждал серьезный разговор с верхушками, вроде то был заведующий младшими группами. Когда я вошел внутрь статный син’дорай, который выглядел старо, даже по меркам эльфов, проводил меня по своему кабинету тяжелым и усталым взглядом. Усевшись с другой стороны стола я тоже уставился на него. Игра в гляделки продолжалась где-то с полминуты, после чего эльф вернулся к своим делам, лишь изредка переводя взгляд на меня. Такая ситуация меня не устраивала, я не собирался сидеть здесь до ночи, поэтому начал разговор сам

— Зачем меня позвали?
— У молодежи даже здороваться со старшими сейчас не принято? Добрый день.
Мне просто хотелось узнать, какие у тебя планы на дальнейшую жизнь.
Вопрос поставил меня в тупик, с чего бы ему интересоваться моими планам? Откровенно говоря, у меня не было никаких планов на тот момент, поэтому я отвечал то, что думал, он хочет услышать.

— После академии вступить в Кирин-Тор.
Слегка усмехнувшись моему ответу он вдруг на глазах поменялся в лице, далее разговаривая со мной предельно серьезно.
— Верю, все получится. Хочу рассказать тебе о другой перспективе, которой можешь завладеть. Некоторым магам выпадает чрезвычайное везение, и они рождаются с определенной предрасположенностью к манипуляциям с арканой. Такие чаще всего оказываются у нас, или в другой академии, и мы воспитываем их во что-то значимое. В личность, которая будет помогать своему народу и своему городу. Однако… Иногда мы не можем контролировать таких магов, у нас нет возможности воспитать их, нет возможности развивать их могущество, по различным причинам: Мы можем просто не знать о его существовании; Он может уже быть завербован в другую организацию, включая враждебные; Ну или… Он просто не поддается обучению. И если с первым типом работаю лично я, и несколько моих коллег, то со вторыми и третьими мы говорим по-другому. Именно они предоставляют опасность для нашего общества, игнорируя как негласные правила, так и официальные законы. Для таких магов есть другой приют — Аметистовая Крепость.

Я не совсем понимал, к чему он мне это рассказывает. Видя в моих глазах непонимание, он объяснил все предельно прямо. Это была, своего рода угроза — предположением о то месте, где я могу оказаться, если не решу взяться за голову. По правде говоря, син’дорай говорил уверенно и четко, утвердительным тоном, и это вселяло мне страх. Как бы то ни было, мы разошлись на дружелюбной ноте — я поблагодарил его за рассказ, а он отметил мои успехи в учебе. После того дня я действительно пересмотрел отношение к своему пребыванию здесь, ставя книги и лекции превыше всего, зазубривая всю литературу, что имелась на руках.

В дальнейшем я угомонил пыл, разделяя занятия и развлечения. Упорно занимаясь в рабочее время, и уделяя для досуга лишь вечерние часы перед выходными. Следующие годы прошли практически без замечаний, и учителя стали относиться ко мне гораздо лучше. Когда мне стукнуло семнадцать настало время переезжать в другой корпус. Оценив мою новую комнату, я осознал, что места стало гораздо больше, и я наконец могу полностью перевезти свои вещи. В тот вечер мы с моими друзьями по академии отметили наше “взросление” в баре.

Раннее утро. Я со стеклянной головой бродил по городу, окончательно заблудившись. Рассудок пришел где-то через час. Я отсиделся на скамейке, наслаждаясь видом. Мне пришлось открыть первую попавшуюся книгу из сумки, и уставится в нее — у меня не получалось ничего прочитать, однако лишь так я мог создавать видимость того, что все в порядке. На моих дрожащих руках было несколько проблем — мама ждала меня дома, ведь я договорился о встрече; невероятное количество различных шмоток и другого хлама мне необходимо было эвакуировать из своей старой комнаты; и наконец, переезд в другой корпус, где учатся те, что постарше. Фред должен был быть тут, дабы помочь мне, но почему-то я был уверен, что он не явится. Наконец оторвавшись от книги, которая, к слову, оказалась “Основами трансмутации”, я вернул ее в сумку и встал на ноги. Такой перерыв действительно пошел на пользу. В голове стало светлее, и я все же нашел свой дом. Вывезя практически все свои вещи и найдя пару интересных находок, я, попрощавшись с мамой, прибыл в свою “новую” академию.

Кроме моих старых друзей, что перешли вместе со мной, я нашел новых единомышленников. Выбирал я их смотря только на характер, и на то, как весело мне проводить время с той или иной личностью, и я, будучи заводилой в любой компании, тем самым окружил себя представителями различных рас и культур.

Если говорить об учебе, то моя мат часть все еще находилась на среднем уровне, и я уж потерял надежду на то, что ситуация измениться, тем временем как на практике, в плане силы, даже в ту пору, мне было мало равных. Обучение проходило плавно, и позже, я всерьез поставил себе цель попробовать вступить в Кирин-Тор. Цель была поставлена, однако меня ждал еще как минимум один год обучения.


— Ну, что же теперь, а?
Компания такая: я, то есть Рэндал, и три моих друга, то есть Фред, Джейк и Том. Мы сидели в дешевом баре на окраине, абсолютно трезвые. Мне, лично, хватило только на пинту. От арканных напитков и еды меня стало тошнить почти сразу, после того, как я начал их потреблять — уж лучше сидеть сухим и голодным, чем есть эту гадость. Хотя… может это просто я плохой арканный повар? Некий диссонанс сгущался в наших головах — один экзамен был сдан, всеми нами, но впереди был следующий — такой же тяжелый и вселяющий трепет. Я только успел заглянуть в кружку, и осознать, что там пусто, прежде чем новый поток мыслей вновь окутал меня. Любой нормальный студент сейчас бы заперся в комнате, и зубрил материал, дабы увеличить свои шансы, а мы сидели в баре, и все, о чем я думал, это качество стекла кружки, на которую я продолжал таращиться. Тело засыпал, а госпожа совесть в голове решила, что пора проснуться, гарантируя мне бессонную ночь.

— Ну, что же теперь, а?
Я продолжал задавать себе этот вопрос, слишком усталый или тупой, чтобы понять настолько очевидный ответ. Учеба. Книга с треском ударила по столу, после я открыл ее и начал читать. Мои друзья — гребанные лентяи — лишь фыркали.

— Может, ты будешь читать про себя? — Фред тяжело дышал, буря меня своим сонным взглядом, видимо я разбудил беднягу.
— Дурачок, так всю жизнь проспишь здесь, нам нужно готовиться.
Том, к слову, спал по-настоящему, уткнувшись лицом в столешницу. У меня были планы на этот счет, но пока что я хотел лишь почитать. До экзамена оставалось примерно двенадцать часов, а я знал только то, что иллюзию используют для того чтобы замаскировать одно под другое. В моей голове все было просто, но учителя обычно требуют строгой терминологии. Две главы я прочитал примерно за пятнадцать минут, шепотом, стараясь не раздражать сидящих рядом. Передвинув закладку, я хлопнул книгой, снова разбудив бедного Фреда.

— Идиот, ты можешь быть тише? — теперь уже агрессивно он обращался ко мне со смешным заспанным лицом.
— Не сегодня. Настало время для практики. У тебя есть деньги?
— Мало.
— Я не просил много Фред, выкладывай монеты на стол, или я превращу тебя в овечку.
Мои серьезные угрозы напугали его, я видел это в его глазах. Он выложил монеты на стол, и я разглядывал наши богатства — 3 серебряных и 20 медных.
— Хороший банк, у меня есть идея. — я словно говорил сам с собой, Фред тупо, с непониманием смотрел на меня, изредка моргая. Том спал, а Джейк все что-то писал на пергаменте.
— Джейк, может хоть ты поможешь мне с учебой?
— Отвали.
Я остался один на один с монетами, книгой, и душным баром. Жара, что исходила из камина, видимо, разогрела во мне некое озорство, и я приступил к своим коварным планам.

В углу сидели какие-то мужики, явно выпившие. В кружках было по нулям, но по лицам мне стало ясно, что именно они ставят это место под угрозу нехватки пива. Итак, я выбрал самого трезвого из них — в отличии от других, звуки, что он издавал, все еще были похожи на слова, и он говорил их, не прекращая пялиться в свою пустую кружку. Я решил наконец попрактиковаться с иллюзией. Я мог бы просто создать для него арканное пиво, но это я планировал сделать позже, после того, как позабавлюсь с иллюзией. Нужно было видеть его глаза, когда в его кружке, вроде как, снова появилось пиво. Внезапно стакан наполнился “жидкостью”, аппетитно переливаясь, и заполняя практически весь объем. Старик дернулся, издав тяжелый вздох. Его друзья наверняка бы оценили прибавку, если бы уже как несколько минут не находились без сознания. Он же ошарашено глядел на стакан, через несколько секунд сделав несколько мощных глотков. Я смотрел на этот процесс с усмешкой, и по мере его уничтожения «пустоты», развеивал заклинание. То была примитивная иллюзия — простая картинка на гранях стакана и сверху. Эля там естественно не было, и на второй глоток старик наконец понял, что пьет воздух. Стоило ему отвести кружку от губ и снова взглянуть на нее, как он обнаружил, что «эля» стало меньше. Я видел по его блуждающим глазам, что он явно засомневался в себе — Выпил столько, что уже не замечаю вкус — наверняка пролетело в его голове, и, что рассмешило меня больше всего — он просто опрокинул стакан на себя и осушил оставшийся воздух, вместе с этим я полностью развеял иллюзию. После осушения последней капли несуществующего пива, старик вытер сухие губы рукой, как в стакане вдруг снова появилось пиво!

Это продолжалось несколько циклов, прежде чем мы наконец встретились с пьяницей взглядами. Я выдал себя насмешливой улыбкой. Он переводил взгляд с меня на кружку, и я додумался лишь до того, что стал красить новую порцию “пива” в разные цвета, еще сильнее приводя того в бешенство. То, что казалось мне смешным, у старика вызывало лишь злобу, и сейчас, глядя прямо ему в глаза, я продолжал издеваться. Дальше все произошло очень быстро, вскочив с лавки с ножом в руках, который я до этого разумеется не видел, а старик вынул откуда-то из одежды, он сделал рывок в мою сторону. Мои друзья, сонные, и не ожидающие ничего подобного не успели среагировать на сложившуюся ситуацию. Я, разумеется, выскочил из-за стола, уронив стул позади себя. Моментально оглянувшись, я осознал, что дальше отступать некуда. Бешеный и пьяный старик все также летел на меня с ножом. Прошла секунда, и я, вновь смятенный такой бурной реакцией, начал продумывать варианты действий. Он был все ближе, и ближе. Было понимание, что нужно обороняться, но я также понимал, что виноватым в конце концов все равно окажусь я. Старик уже обежал стол по дуге и с трудом держась на ногах слегка полоснул мне шею. Холодок прошел некой линией прямо вниз по шее к телу, и я буквально сразу впал в шок. То был обычный страх — я уже отлично знал анатомию, и понимал, что удачный порез на шее практически гарантирует смерть. Прошли еще какие-то доли секунды, прежде чем ко мне вернулся разум. Я невзначай провел рукой по шее, и даже смог на миг посмотреть на нее — Кровь, разумеется, присутствовала, но не того количества, и цвета, какой она будь, если старик был бы по умнее. Вместе с этим ощущением пришел и гнев вместе с готовность к бою. Мои друзья, только проснувшись, вылезли из-за стола, как настал мой черед атаковать. Энергия, также подогретая адреналином, бушевала в моей груди, и я чувствовал, что сейчас взорвусь. Взяв ее под контроль и сделав простейшее движение рукой, словно толчок в сторону старика, я не контролируя выпустил ее.

Фиолетовый свет вдруг застелил весь бар, отлично вписываясь в окружение, и на секунду превращая его в ночной клуб. После был грохот, не такой приятный, как свечение. Поднятая разрухой пыль подарила мне секунду на размышление. Я понял, насколько серьезно я попал, лишь когда она осела. Я уже представлял, какие разговоры меня снова ждут в академии. Даже Том проснулся от такого представления, все еще потирая глаза. Все остальные тупо уставились на меня, не веря в происходящее. Я перевел взгляд в ту сторону, в которую толкнул старика, и увидел полную разруху. Два стола были разломаны, штукатурка, как и вся внутренняя отделка стены, в которую прилетел мужик, сейчас крошкой валялась на полу. Сам старик, к слову, был в отключке, а по его позе, я сразу понял, что удар сломал ему спину.

Ситуация продолжала набирать для меня все более и более скверный оборот. Пьяница не приходил в себя, хотя я был уверен, что он просто уснул. Человек, что стоял на баре, нервно подбежал и начал орать на меня. Я его не слышал, как и своих друзей, которые уже начали наводить порядок. Раздумывая над дальнейшими действиями, я решил, что до возвращения в академию, мне нужно подружиться с этим беднягой, помочь ему, а также привести таверну в то состояние, в котором она была, когда я вошел. Дел было много, на дворе — ночь, а завтра — экзамен.

Я оклемался от собственной думы и слышал вокруг себя лишь обвинения и крики. Вдруг став совершенно серьезным и холодным, я рукой приказал человеку с бара, что бы он замолчал, и он, будучи простолюдином, послушался. Я видел во всех их толику страха, с которой обычно смотрят на безумцев, а не на великих магов. Слава Свету мои друзья все же спасли меня. Том наконец проснулся, а Фред с Джейком лишь нервно глядели на меня, ожидая какой помощи я у них попрошу. Паника холодным потом прошла по телу, в голове мелькали возможные последствия этого инцидента, и я лишь смог выговорить — Уборка — как вылетел наружу уже с телом старика.
Улица встретила меня диким холодом. Теплое помещение и горячая голова способствовали этому, ведь я был напуган. Конечно, я знал, где находиться ближайшая лечебница. Прежде чем направиться туда я идеально ровно уложил тело на камень, чтобы позвоночник принял естественное положение, а после поднял его левитацией, окружив плотным облаком, дабы оставить старика в таком ровном положении. После я отправил уже легкое тело за собой. И вот он я, бегу по ночному Даларану с летящим за спиной бессознательным телом какого-то мужика, с осознанием того, что через десять часов у меня экзамен.
В лечебнице у меня были несколько знакомых, но к величайшему сожалению, сейчас никто из них не находился на работе. Это расстроило меня, ведь я понимал, что меня жут очереди, и скорее всего счета. Долгие минуты шли, а я пока решил проверить пульс старика. Я нервно выдохнул, когда тот мало того, что присутствовал, но еще и пребывал где-то в пределах нормы. Удача — подумал я, и стресс наконец начал выходить из моей головы, сменяясь рациональностью. За лечение нужно было отдать огромные, по моим меркам, деньги — три золотых, и я сказал, что обязательно все оплачу, сославшись на здешних знакомых. Мне поверили, и я забыл про деньги — ведь я мог просто занять у мамы, и отдать ей потом, без спешки. Мой противник проснулся сразу же после терапии светом, удивленно и опасливо глядя на меня. Я долго перед ним извинялся, объяснял что произошло, показал ему маленькую ранку на своей шее, которая уже была закрыта запекшейся кровью. Я знал, что меня здесь вылечат бесплатно, только завтра, да и всякая режущая боль из шеи ушла, оставив только неприятное ощущение. Мне осталось с ним помириться, я не придумал ничего лучше, чем сделать ему арканного пива, которое он моментально осушил, дабы облегчить тяжесть похмелья, и самое забавное, что ему хватило для того что бы простить меня. Когда я понял, что он не держит на меня зла, я сотворил для него еще еды и пива, после удалившись и направившись до своей комнаты.

На следующие утро я словно живой труп пополз на экзамен. Страха не было, и я на удивление сдал хорошо. Вчерашний вечер настолько плотно осел у меня в голове, что я смог запомнить все то, о чем читал. Этим вечером мы уже расслабленно сидели с Кейт в библиотеке и тихо разговаривали о разном — об удаче, о жизни после академии, и о нас. И если первое и второй было просто словами, то третье беспокоило как ее, так и меня. Я в глубине души знал, что она покинет Даларан, вернувшись в родной Луносвет, и так же предполагал, что она планирует забрать меня с собой. Я же, в свою очередь, не мог бросить мать и планы на карьеру в Кирин-Торе, и мы все усерднее откладывали этот разговор. После того, как перевалило за полночь, мы наконец заговорили об этом и высказали друг другу свои позиции. Накатила грусть, ведь нам было не суждено продолжать общение. Все же мы были достаточно сознательны, чтобы понять и принять точку зрения друг друга. Наше расставание было просто необходимым — как для нее, так и для меня. За отсутствием альтернатив мы пили арканное вино, а через несколько часов пошли гулять. Мне хотелось насладиться временем с ней, прежде чем она уйдет, и мы пробыли без сна практически до обеда. На рассвете мы так же сидели в библиотеке, делать было нечего, и мы начали баловаться арканой — отправили все книги с полок в полет, вместе со столами и стульями. Когда предметов вокруг не осталось она решила поиздеваться надо мной, и мы устроили такую шуточную дуэль — я атаковал ее чем-то вроде мыльных пузырей, а она меня какими-то теплыми снежками. Потом под определенным количеством вина мы решили сделать друг другу татуировку на память — я нарисовал ей на руке улыбку, а она мне сердечко. Хоть это и была простая аркана, преобразованная в пигмент, мы поклялись друг другу никогда не стирать это, в память о наших веселых днях в академии. До того момента, как сюда хлынут студенты оставалось не больше часа, и мы начали интенсивно убирать за собой — возвращать книги на место, “сушить” пол и развеивать все заклинания, которые мы здесь творили. Быстро закончив уборку мы скачком удалились через окно. То был свободный для меня день, но бессонная ночь давала о себе знать, заставляя тело протестовать и просить отдыха. Мы разошлись. Я вернулся в комнату и бессознательно упал на кровать.

После всех этих дней я очерствел — это чувствовалось в каждом моем действии, даже мне самому. Тот юношеский дух авантюризма выветрился, когда я, закончив академию, все же попал куда хотел. Кирин-Тор встретил меня различными личностями, ситуациями и главное — деньгами. Я первым делом расплатился с матерью, и в дальнейшем также помогал ей монетой — мне они были не к чему. Шалости и зубрежка из академии теперь стали бойнями и постоянными дебатами на официальных тонах. Я чувствовал, как краски вокруг меня заменялись серостью, и этот процесс безустанно давил на мой темперамент. Я продолжал бороться с ним, пытаясь так же относиться к жизни с интересом. С некоторыми особо “серыми” личностями у меня начались разногласия, и о чудо, они были в иерархической лестнице на несколько ступеней выше меня. В виду габаритов системы я не мог ничего с этим поделать, так же, как и принять их отношение к жизни. Мне приходилось терпеть различные издевки и упреки за мою легкомысленность и своенравность. Потом напал Легион и я, в диком страхе что события, произошедшие в Даларане во время третьей войны, повторятся, при первой возможности перевелся в дочернюю организацию Кирин-Тора по противостоянию Легиону — Стражей Тирисфаля. Туда допускались только способные, каким я и являлся, несмотря на все проблемы с теоретической частью. Каждый успел вставить свою копейку, заявив, что меня, скорее всего, там ждет смерть. Моя самоуверенность и ненависть к некоторым соседям отбрасывали все эти слова, и я настойчиво проявил инициативу. В один из серых дней после этого я проснулся очень рано утром, готовясь к новому переезду — в Оплот Хранителя.

Вердикт:
Одобрено
Комментарий:

Приветствую!

Спасибо за такую заботу о читателях.


Стилистика хромает. Такое количество ошибок - нормальное для текста большого объема; но перечитывайте в следующий раз внимательно, прежде чем выкладывать творчество на сайт - совет на будущее.

Идея автора прослеживается хорошо. Хоть подача и не так крута, как сама задумка, она временами очень и очень доставляла и заставляла улыбнуться; поскорее закончить и закрыть вкладку мне не хотелось не протяжении всей квенты, что для меня, как для читателя, уже хоть какой-то, но показатель.

В любом случае - хорошее начало. Вы, автор, большой молодец.


Одобрено. Желаю дальнейших успехов в творчестве. Жду дальнейшие фанфики по миру военного ремесла, читать которые я буду с ещё большим удовольствием.


Для мастеров: Рэндал, одобрено, +7 уровней.

Проверил(а):
Elfien Minirael
Уровни выданы:
Да
21:28
14:58
298
23:25
+7
Автоуспех
06:46
+1
07:51
+3
Чо ржош алексей
21:02
+1
Я просто хочу сказать что это шедевр