Доблесть и Смерть


Глава I

Прекрасный новый мир

Дождь не прекращался вот уже несколько суток. Сквозь хмурые облака, что затянули небо, истекая мелкими моросящими каплями, просачивался тусклый свет солнца. Над давно мертвой землей медленно стелился рыжеватый туман.

Солдат, отбросив безуспешные попытки скрутить самокрутку, бросил размокший табак на землю и поднялся на ноги. С пригорка, где он находился, открывался завораживающий вид. Впрочем, когда-то он был завораживающим. Сейчас земли восточного Лордерона представляли из себя лишь жалкое подобие пустошей, навеки покинутых жизнью. Тяжело вздохнув, воин закинул на плечо перевязь с полуторным мечом и медленным шагом направился в сторону лагеря, палатки которого виднелись неподалеку.

Длинная прядь угольных волос упала на лицо человека, и тот машинально поправил ее, спрятав за ухо. Ростом он был почти шесть футов, довольно широк в плечах, но слишком молодое лицо было первым, что бросалось в глаза.

— Готтрих, — окликнули вдруг его откуда-то сбоку. – Опять прогулки? Ох и не доведут они тебя до добра, дружище.

Справа к Готтриху Вольфгеру приблизилась грузная фигура, закованная в тяжелые пластинчатые доспехи. В отличие от других бойцов взвода, предпочитавших легкие кольчуги, что открывали простор для маневров, Ганс Роттбир всецело доверял стали. При этом нельзя было назвать его неуклюжим – напротив, он был ловким фехтовальщиком, сравниться с которым мог не каждый.

Ганс с первых дней службы стал близким другом Готтриху. Бок о бок они сражались уже больше полугода. Как известно, дружба на фронте – это нечто совершенно другое, нежели в мирное время. Товарищей здесь приобретают быстро, как, в прочем, и теряют. Когда смерть дышит в затылок, приходится полагаться на удачу. И на тех, кто рядом с тобой. И Роттбир пока не разу не подводил.

— Не переживай, Ганс. Я умею за себя постоять, — улыбнулся ему Вольфгер. – Какие новости?

— Все накрылось, — он презрительно сплюнул на землю. – Сворачиваемся и отступаем. Мертвецы, вопреки данным разведки, совершенно не собираются перемещаться на восток. Кажется, им и здесь вполне неплохо. Мы попросту теряем время. К тому же этот чертов туман...

— Приказ Роэла?

— Он самый.

Они вместе направились к небольшой площадке, образованной палатками, расположившимися вокруг. Сейчас же их, согласно приказу, наспех сворачивали. Когда все было готово, лейтенант скомандовал негромко:

— Уходим. Пора.

И четырнадцать человек, закинув на плечи тяжелые мешки и прихватив оружие, направились на запад.

Шли они недолго. Вдруг послышалось ужасное рычание, нарастающее с каждой секундой. Откуда сторону, откуда исходил звук, было трудно – туман был словно против них.

— В круг! Приготовиться к бою! – прокричал лейтенант Роэл, обнажая короткий меч и прикрывая тело треугольным щитом.

Солдаты быстро построились, а затем строй замкнулся, образовав окружность. Таким образом, они были готовы к атаке с любого фланга. Вольфгер выставил меч перед собой, готовясь к битве на дальней дистанции.

Но враг оказался хитрее. На один миг послышалось затишье, а затем вдруг из неоткуда со всех сторон вылетели ужасные твари. Их некогда человеческие тела были изуродованы и наполовину иссохли, а челюсть представляла из себя вереницу острейших зубов.

«Вурдалаки», — выругался про себя Вольфгер.

Один из мертвецов прыгнул прямо на него, но солдат прочертил клинком дугу, восходящую снизу, ополовинив тело обидчика. Соседу его повезло меньше – неготовый к столь внезапной атаке, бедолага пал на землю с рваной от когтистой лапы раной на шее. Готрих сделал шаг назад, в круг, чтобы вурдалак не подпускать вурдалака к беззащитному боку, а затем, приметив цель, сделал глубокий выпад, пронзая насквозь дряхлую грудную клетку противника.

Вольфгер позволил себе обернуться. Пятеро сослуживцев лежали на земле, еще двое были ранены. Роэл дал команду отступать, а нежить так и не заканчивалась. Готтрих и Ганс столкнулись плечами и вместе стали пятиться назад.

— Помогите… – послышался жалобный, полный страха голос. – Пожалуйста...

Один из новобранцев лежал не земле. Его правая нога была откусана под самое основание, образовав под телом лужу крови. Ему уже не могли помочь – и сам он об этом знал. Вольфгер лишь с сожалением опустил глаза и направился дальше. Вскоре тело юнца скрылось в тумане и последовал жуткий, полный страдания и боли крик, который столь же быстро оборвался.

Три вурдалака внезапно очутились рядом с друзьями, застав их врасплох. Ганс обезглавил того, что уже замахнулся на Готтриха, но оставшиеся напрыгнули на него, повалив на землю. Из тумана вдруг появилась еще одна троица, отрезавшая путь Вольфгера к спасению друга.

— Беги, дружище, — прохрипел Роттбир под тяжестью ноши. – Мне уж точно не поможешь, и даже не смей пытаться. Беги, что ты уставился?!

И он побежал, лишь кивнув на прощание старому другу. Самопожертвование сплошь и рядом встречалось на войне, и лить слезы на поле боя было явно лишним. Вольфгер и сам думал, что, возможно, когда-нибудь, он и сам падет жертвой ради спасения другого, близкому ему человека.

Но планам его не суждено было сбыться. Внезапная боль пронзила его грудь, и человек, пытаясь судорожно захватить ртом хоть немного воздуха, упал на мокрую землю.


Глава II

Рожденный вновь

С момента его пробуждения прошел неполный месяц. За это время Вольфгер успел привыкнуть к новому существованию. Мрачные своды Черного оплота, возвышавшиеся над головой, больше не подавляли его, а угрюмые обитатели и изнуряющие тренировки всячески старались стереть память о прежней жизни. Несмотря на сопротивление его воли, им это удавалось.

Ночами, стоя на террасе величественного некрополя и глядя вниз, на прожженную войной землю, воспоминания о былом окутывали сознание Готтриха. Он вспоминал родной дом – то условное место, за которое он бился все эти годы. Бился с теми, к кому не по своей воле примкнул.

И так, вечер от вечера, он проводил в размышлении. Солдат сам не заметил, как все стало постепенно забываться. Лейтенант Роэл, что пал от его руки, перестал быть обузой на темнеющей душе.

Его бывшего командира признали недостойным стать вестником смерти, и Вольфгеру был отдан приказ избавиться от старого напарника. Он не желал этого, но его старый клинок, закаленный в горниле душ, сумел подавить волю хозяина, и рыцарь смерти пронзил насквозь свою жертву. В этот момент нечто теплое протекло по всему телу убийцы, рассеивая серый туман, застилавший глаза. Голод был утолен, а вместе с ним ушла еще одна крупица человечности.

— О чем задумался, друг? – раздался ледяной голос, в котором все же слышались знакомые ноты.

Вольфгер не ответил. Ганс Роттбир медленно подошел к нему, встав рядом и, властно задрав подбородок кверху, уставил взгляд вдаль. Друзьям повезло даже после смерти остаться вместе, хотя было ли это везением? Новая сила и власть изменила старого товарища до неузнаваемости. Ганс стал идеальный воином плети, не знавшим пощады и жалости. Вестником смерти, сокрушающим любое проявление жизни на своем пути.

— Опять мысли о прошлом? – продолжил он. – Слишком много переживаний, Вольфгер. С той силой, что дал нам Король, глупо о чем-то жалеть. Наконец, спустя годы, у нас появилась цель...

— Цель? – перебил его Готтрих. – Истребление всего живого? Вот наша цель?

Роттбир холодно усмехнулся, положив тяжелую руку, облаченную в латную рукавицу, на плечо товарища:

— Ты не видишь дальше своего носа, к сожалению. Цель не в истреблении. Она – в порядке, который, наконец, установится на Азероте. С нашей помощью и под нашим контролем.

Готтрих вновь промолчал. У него были другие мысли по поводу порядка, но вступать в спор со своей позицией значило обречь себя на окончательную смерть. Солдату этого явно не хотелось.

— Грядет главная битва в этом противостоянии, Вольфгер. Встретимся в Разломе, всех нас уже ждут там.

С этими словами Роттбир исчез. Готтрих проводил взглядом его мрачную фигуру, пока та не скрылась за арочным сводом, отделявшим комнаты-кварталы. Затем солдат вновь уставился вдаль, где горело зарево пожаров. Десятки домов Нового Авалона были охвачены огнем, а давно прогоревшее Тихоземье стелилось пепельным туманом у стен крепости, словно призрак уходящей спокойной эпохи.

В голове Вольфгера всплыли воспоминания о том, как они вместе с Роттбиром и другими рыцарями смерти участвовали в зачистке тихой деревушки. Мужчины, женщины и дети – всех настигла смерть. Если клинок Готтриха и настигал лишь бойцов фанатичного Алого Ордена, то Ганс убивал всех без разбора. Руны на его клинке сияли кроваво-красным, поглощая душу за душей, обрывая все больше нитей человеческой жизни.

К тому времени, как Вольфгер спустился на землю, в Разломе Смерти уже собралась внушительная армия. Нежить, от зомби до поганищ, выстроились в длинные шеренги, последнюю из которых составлялся ударная сила Акеруса – рыцари смерти, облаченные в латные доспехи. Их рунические клинки, излучающие призрачный свет, покоились в ножнах, а глаза – пара ледяных осколков – издавна считались вестником погибели. Вольфгер поравнялся с ними.

— Солдаты Плети, рыцари смерти! – послышался ледяной голос командира. – Услышьте волю своего владыки!

Верховный лорд Дарион Могрейн, небезызвестный полководец плети, вооруженный оскверненным Испепелителем, стоял на пригорке в окружении своих самых верных подданных. Его слова, словно гром, гремели над строем, воодушевляя отряд рыцарей. Даже Вольфгер, забыв о своих убеждениях, с благоговением вслушивался в его речь.

— Сами небеса окропились кровью падших врагов! – продолжал он. – Король Лич наблюдает за вами. За моей спиной последний оплот наших противников – Часовня Последней Надежды! Так положим этому конец! Вперед, воины Плети! Оставим лишь пепел и нищету от этих земель!

Под гул живых мертвецов, войска Акеруса выдвинулись в сторону намеченной цели. Острый шпиль часовни стал виднеться на горизонте сквозь мерзкий чумной туман.

Бой начался стремительно. Первые фаланги мертвецов помчались на противника, явно проигрывавшего числом, но были тут же сожжены светом и прахом опали на землю. Войска Серебряного Рассвета выстроили живую стену, готовясь дать отпор прибывающим силам Плети.

В тот момент, когда последняя шеренга нежити ринулась в бой, Вольфгер выхватил из ножен мерцающий меч. Первый паладин встретил его мощным ударом молота, от которого рыцарь смерти едва сумел отскочить в сторону. Не дав провести контратаку, солдат Рассвета метнул во врага сгусток ярчайшего света, отчего тот на время потерял зрение. Но брошенный наугад «Лик Смерти» зловещим изумрудным черепом пронзил воздух и вдребезги разбил заклинание паладина. Оправившись, Вольфгер выставил меч перед собой. Лиловой змеей из клинка вылетел сгусток энергии и, обвившись вокруг шеи противника, потянул его на рыцаря. Но воин света сумел разорвать «Хватку смерти» и вновь броситься на врага. Он замахнулся для очередного удара, как вдруг весь побагровел, закричал от нестерпимой боли и упал на землю, пронзенный клинком Роттбира. Из сквозной раны начал исходить пар, словно кровь внутри человека кипела, сворачиваясь и уничтожая его изнутри.

Один из вражеских солдат хотел было накинуться на Ганса, но ледяная дорожка, взявшая свое начало от ног Готтриха и пробежавшая по земле до нападавшего, заставила того поскользнуться и рухнуть на спину. Подбежавший Вольфгер рубанул беднягу мечом, вновь почувствовав столь приятное тепло, разбегающееся по всему телу. Голод вновь ушел, и вместе с жертвами стали возвращаться силы. Сначала старые друзья сражались бок о бок, затем разделились. Очередной противник кинул сгусток святого пламени в лицо Готтриху, но тот попросту перерубил заклинание искрящимся от множества собранных душ клинком. Затем в два шага подбежал к обидчику и убил его. Как вдруг силы начали покидать тело рыцаря.

Он почувствовал это, подойдя ближе к часовне. Меч в руках Вольфгера словно потяжелел и потерял баланс, заклинания начали удаваться лишь через раз, а потом и вовсе перестали.

— Мой меч! Он не слушается меня! – услышал он голос Могрейна. – Испепелитель не слушает моих команд!

А затем из недр часовни вышел Он, и силы окончательно покинули рыцарей Плети.


История III

Во власти льдов

Сидя на сером могильном камне, надпись на котором потемнела от времени, Вольфгер внимательно рассматривал рану. Ту самую, что омертвила некогда благородного солдата Рассвета. Зарастать она, казалось, вовсе не собиралась, угрожая до конца времен красоваться сквозным отверстием в правой части груди. Не принося никакого дискомфорта рыцарю, она была лишь видимым напоминанием того, кто он такой. Что он такое. Мертвец. То, с чем Готтрих не мог свыкнуться уже довольно долго. Не желал верить в то, что сердце, некогда бившееся в груди, остановилось навечно. В его душе, постепенно увядавшей вслед за телом, теплился отголосок надежды оставить в себе хоть толику человечности. Но пока рыцарь не нашел верного способа.

Оторвавшись от созерцания раны, он надел новый нагрудник, представлявший собой сплав из закаленных стали и саронита. И, подхватив перевязь с клинком, направился в сторону лагеря.

Таких, как он, здесь было немного. Мертвецов, бок о бок сражавшихся вместе с живыми против себе же подобных. В лагере Экспедиции отважных на них смотрели с нескрываемым презрением и страхом. Со времен битвы у Часовни последней надежды прошло достаточно времени, но люди до сих пор не могли свыкнуться с мыслью, что ряды их союзников пополнил отряд мертвых. Да и вряд ли когда-нибудь привыкнут. Жизнь и смерть – слишком не сочетаемые понятия.

Вольфгера также беспокоила судьба Ганса. После той роковой битвы, положившей начало союзу Серебряного Рассвета и Рыцарей Черного Клинка, его и след простыл. Что случилось со старым другом, приходилось лишь гадать. Здесь, в Драконьем погосте, Готтрих был предоставлен только самому себе и десятку тысяч костей, сокрытых в промерзшей земле.

Внешние стены Крепости Стражей Зимы были сломлены, и войско Плети ворвалось в город. Стоя на вершине оборонительной башни, примыкавшей к воротам, Вольфгер наблюдал за тем, как стаи мертвецов, словно рой саранчи, сметали все на своем пути. Мирные горожане, не успевшие скрыться, падали жертвами когтистых лап покойников. Солдаты всеми силами пытались спасти как можно больше людей, но удавалось это с трудом.

У ворот уже собрались остатки войск, а внутренние крепостные стены заняли стрелки, ожидавшие команды. Вольфгер смотрел за происходящем без сожаления. Казалось, он начинал забывать это чувство вовсе. За время пребывания рыцаря в Нордсколе его рунический клинок успел насытиться таким количеством душ, что о голоде, казалось, можно было забыть надолго. Но, как выяснилось, чем больше жизней начинает он поглощать, тем больше их требуется в дальнейшем. Рыцарю не оставалось ничего иного, как убивать при любой подходящей возможности. И запасы человечности, таившиеся в душе, все быстрее и быстрее исчезали.

Готтрих медленно спустился по винтовой лестнице, и у выхода из башни ему встретился капитан Зимних стражей, что ведал обороной крепости.

— Солдат, — поколебавшись, произнес тот с легким оттенком страха на лице. Приказывать созданию, столь опасному для него самого, было в новинку. – Мертвецы, как выяснилось, наступают не только извне. Склеп внутри городских стен – в нем с полсотни могил, и оттуда начинают вылезать покойники. Я хочу, чтобы вы, а так же два рыцаря, что позади меня, разобрались с этим. Возьмите, сколько нужно, бойцов и разберитесь с этой чертовщиной.

Два человека, на головах которых красовались шлемы, увенчанные ангельскими крыльями по бокам, кивнули в знак приветствия. На их груди красовался знакомый Вольфгеру герб Серебряного Авангарда. Собрав отряд, состоящий из троицы героев и пятерых стражников крепости, они направились в сторону крипты.

Враг настиг их внезапно. Стоило лишь спуститься на первый уровень склепа, как из кромешной тьмы выскочили тени. Но один из паладинов среагировал мгновенно – поток света сорвался с его руки, поднялся на несколько метров вверх и вскоре разбился на осколки, каждый из которых пронзил по одному призраку, навеки упокоив их мятежные души.

Тот же воин света позаботился об освещении – воевать в темноте было весьма глупым занятием, поэтому теперь впереди отряда по мрачным комнатам плыл яркий светящийся шар, озаряющий пространство вокруг футов на пять, чего было вполне достаточно для ведения боя. Вольфгер каждый раз морщился, стоило «светильнику» попасть в его поле зрения, но понимал необходимость этого чуда.

Спустившись ниже на два уровня и пережив еще несколько встреч с зомби и тенями, бойцы все ближе подходили к истинной цели. Самый смелый из стражников, вырвавшись вперед, собрался было зайти в следующую комнату, как Вольфгер ледяным голосом крикнул:

— Назад!

Но было поздно. Огромный тесак пронзил тело бедолаги и разрубил то на две половины. Поганище – одно из самых мерзких творений плети – стояло перед солдатами. Его изуродованное тело, наспех сотканное из плоти других существ было неспособно удержать внутренности, и те сквозь огромную дыру в животе просачивались наружу.

Вольфгер, активировав руну льда, с ходу накинул на тварь «Ледяные оковы», заморозив ей конечности. Крайне живучее поганище в закрытом и темном пространстве сулило мало чего хорошего, поэтому замедлить его значило преумножить шансы на победу. Последовали яркие вспышки – оба паладина «обстреливали» чудовища заклинаниями света, что оставляли на уродливом теле сквозные ожоги. Но монстру, казалось, было все равно. Он упрямо шел на отряд, замахиваясь массивны тесаком на стоящего впереди паладина.

Рыцарь смерти молниеносно подлетел к противнику, ослепленному очередной вспышкой света. Клинок в его руках, закаленный руной, прочертил косую дугу, отрубив правую руку существа. Не останавливаясь на этом, Вольфгер по инерции развернулся и, занеся меч для нового удара в горизонтальной плоскости, обезглавил поганище. Чудище, потеряв голову, металось в стороны, а после и вовсе упало на землю. Его не-жизнь без труда смогли оборвать паладины.

Наконец, отряд добрался до самой дальней комнаты, в которой и была сокрыта цель их задания.

— Некромат, — тихо произнес Вольфгер, глядя на фигуру, облаченную в желтую мантию, что спиною стояла к выжившим.

— Во имя Света, — гордо произнес паладин, выходя вперед. – Все кончено, колдун. Сдавайся, и смерть твоя будет быстрой.

— Смерть меня не страшит, глупец, — послышался хриплый голос, что эхом разнесся по залу. – В отличие от тебя.

Волна изумрудного пламени хлынула в сторону паладина и тот, не успев защититься, замертво пал ее жертвой. Следующая волна ударила по второму воину Авангарда, но тот выставил перед собой сияющий щит, поглотивший магию смерти, и в ответ бросил озаренный Священным пламенем молот в грозную фигуру некроманта. Заклинание попало в цель, и прислужник плети взвыл. Вскинув руки, он воззвал к остаткам своих сил, и призрачное создание, сотканное из тьмы, восстало над телом павшего паладина. Оно накинулось на воина света, отвлекая того от некроманта.

Вольфгер, источая необъяснимую и неумолимую злобу, быстрым шагом направился в сторону колдуна. Забившийся в угол и корчащийся от боли, что приносил ожог, маг поздно заметил рыцаря смерти. Он машинально кинул в него сгусток зеленого пламени, но тот не причинил вестнику погибели никакого ущерба.

— Король Лич восторжествует, и вы все падете, предатели! – презрительно прохрипел тот.

— Я уже и так пал. Куда уж дальше? – рыцарь смерти лишь холодно усмехнулся. Он испытывающее смотрел в глаза некроманта, а затем вонзил в его тело меч, прорубая грудную клетку, дробя все кости, что попадались на пути клинка. – Аутодафе, колдун.


Глава IV

Коронованный судьбою

Вспышки света мелькали повсеместно, сопровождаемые залпом орудий. Оборона некогда считавшейся неприступной цитадели была прорвана объединенными силами Пепельного союза, Орды и Альянса. Решающая битва, способная положить конец кровопролитной войне с Плетью развернулась под мрачными шпилями ледяной короны.

Войско нежити, коему не было числа, всеми силами осаждало воинов света, однако те медленно, но верно продолжали продвигаться вперед.

Рука Вольфгера, ведомая пропитанным душами мечом, взмыла вверх, парируя удар с боку. Рыцарь смерти повернулся корпусом и ударил напавшего на него скелета кованым сапогом в грудь. Тот лишь клацнул челюстью и разлетелся на отдельные кости. Несколько ловких упырей прыгнуло на него сверху, но Вольфгер отпрыгнул в сторону и, закружившись в боевом пируэте, обезглавил обоих. Краем глаза он заметил пару костяных гигантов, с которым, сплотившись, боролись паладины и рыцари смерти. Разумно предположив, что они справятся и сами, он направился дальше, в эпицентр битвы.

Ступая по земле, ставшей за день масштабным погостом, Вольфгер чувствовал, как все его тело наполняется силой. Никогда прежде он не ощущал подобного прилива. Первая половина площади осталась позади, а лестница, что вела ко входу в цитадель, приближалась с каждым шагом. Рыцарь устремился вперед, но вдруг в пылу битвы услышал замогильный голос, словно тот был призраком из прошлого:

— Вот мы и встретились вновь, Вольфгер.

Готтрих обернулся. Закованный в тяжелый доспех из закаленного саронита, на него смотрел Роттбир. Он стал выше на голову и несколько шире в плечах, а с массивного клинка, усеянного рунами, стекали капли крови.

— Ганс…

— Да. Не ждал я, что ты зайдешь так далеко. Ведь наши дороги разошлись.

Больше слов не последовало. Роттбир вскинул увесистый меч и обрушился на Вольфгера ударом сверху. Тот едва смог парировать атаку, при этом опустившись на колено. Сил у старого друга было явно не занимать. Ганс пнул ногой в грудь Готтриха так, что тот повалился на землю.

— Смотрю, ты так и не научился пользоваться тем, что тебе дано. Какая жалость.

Роттбир подождал, пока тот поднимется и проведет атаку. Встав на ноги, Вольфгер ринулся в бой. Злость накалялась, затмевая разум, и на противника посыпались быстрые и размашистые атаки, но все они были отбиты и, в конце концов, мощным ударом кулака по голове Вольфгер был вновь опрокинут на землю. Роттбир направил на него клинок и лиловые петли, взявшие свое начало от конца лезвия, обвили шею Готтриха, подняли в тело в воздух и дважды ударили об землю.

— Ганс… – прорычал тот, схватившись за шею, чувствуя некое подобие боли – давно ушедшего чувства. Быть может, и это было иллюзией?

Перед его глазами, сияющими холодным синим пламенем, вдруг стали возникать образы былой жизни. Родное королевство, дом, отряд, ставший некогда Готтриху семьей. И Ганс. Вечно неунывающий друг, сиявший жизнелюбием даже в самых безысходных ситуациях. Образы эти были подобны призракам, но и их хватило, чтобы напомнить рыцарю, кто он таков.

Собравшись с силами, Вольфгер взмахом меча оборвал хватку.

— Ты утерял свое прошлое, друг, — Готтрих вытянул руку перед собой, направив клинок на противника. – Но лишь человечность способна обуздать нашу силу. Не превращайся в машину для убийств, Ганс. Не становись безвольной слугой.

— Какая речь, — из-за грозного алого шлема послышался смех. – Ты думал меня растрогать? Увы, Вольфгер, ты не прав. Отказавшись от твоей драгоценной человечности, я обрел то могущество, о котором ты даже и не догадываешься. Больше я не стану спасать тебе жизнь, мой старый друг.

Роттбир ринулся на Готтриха, занося широкий меч над головой. Вольфгер, уклонившись от рубящего удара, активировал руну льда. Сталь на глазах начала покрываться ледяным налетом, и рыцарь смерти произвел удар по противнику. Удар пришелся на массивную наплечную пластину, прочный материал которой не оставил на себе ни царапины. Готтрих отпрыгнул назад, минуя размашистый круговой удар, а затем, положив вторую руку плашмя на середину клинка для большей точности, сделал выпад вперед.

Меткий удар пришелся в сочленение доспехов прямиком под нагрудной пластиной. Роттбир издал громкий рык, попытался откинуть противника, но тот лишь сильнее вонзил лезвие в тело. Всю энергию рун он направил в свой клинок, чтобы тот стал поистине смертельным оружием. С легкостью вытащил его из тела Ганса и, опрокинув того на землю, со всей силой вонзил острие в то место, где когда-то билось сердце.

— Прощай, мой старый друг. Я всегда буду помнить о тебе.

Войска все увереннее подступали ко входу в главную обитель Плети, но Вольфгеру было уже все равно. Он долго смотрел на тело погибшего Ганса, и впервые осознал, что его проклятие – не приговор. Что оставаться человеком можно, даже будучи мертвым. Что главное – это душа, а ее ничто не сможет уничтожить.

Глава V

Эпилог

Огонь в камине полуразрушенного дома догорал. За давно выбитыми окнами запели первые птицы, извещая о наступавшем рассвете. Небо далеко на западе наливалось бледно-желтым, а прохладный ветер играл с яркими осенними листьями на кронах деревьев.

— Куда последуешь теперь? – проронил солдат, что сидел, прислонившись к одной из полусгнивших стен дома.

Вольфгер ответил не сразу. Рыцарь смерти долго крутил в руке каменную табличку, исписанную непонятными для неискушенного человека письменами. Время от времени те начинали мерцать, а затем вновь угасали.

— Король-Лич пал, и цель моей жизни, кхм, — он поправился, поспешно добавив: — и смерти выполнена. Мне казалось, что долгожданная победа принесет мне радость. Но ты не представляешь, как сложно существовать без цели.

Человек, на плече которого красовалась нашивка Штормградского льва, горько усмехнулся. Возможно, он понимал слова своего недавнего знакомого. А, может, и нет. Тем не менее, он с глухим звуком вытащил пробку из походной фляги и сделал пару глотков крепкого грога. Тем временем, Готтрих подолжал:

— Бесцельнось – куда страшнее смерти, человек. Уж я это точно знаю. Второе – хотя бы не приговор. Незадолго до ухода из состава Рыцарей Черного Клинка я стал интересоваться силой, что мне поневоле досталось. Историей вестников смерти и их могуществом, по сравнению с которыми наша мощь – лишь легкий порыв ветра в противовес буре.

Он снял с плеча перевязь, внутри которого покоился новое оружие.

— Я избавился от старого меча, как от крайне неприятного воспоминания, тяготившего душу. На просторах Чумных земель, в том самом месте, где жизнь моя оборвалась, под слоем пыли я нашел обломки своего фамильного полуторника. Мастерам Акеруса удалось собрать его по осколкам, и теперь верный друг вновь воссоединился со мной, обретя невиданное раньше могущество.

Солдат внимательно вслушивался в каждое слово рыцаря, уставившись в светлеющие небеса.

— Голода можно избежать. Главное – это держать в узде свой гнев и не забывать о прошлом. Тогда можно избежать ненужных проблем.

— Стало быть, теперь примеришь на себя роль странника и охотника за знаниями?

— Всегда мечтал при жизни увидеть мир, да как-то не срослось. Может, и сейчас не поздно это сделать?

Собеседник сделал еще один жадный глоток алкогольного напитка. Затем поднялся на ноги и подошел к окну, у которого стоял задумчивый Вольфгер. Они молча пожали друг другу руки, вышли из старой развалины и, оказавшись на проселочной дороге, разошлись в разных направлениях. Последнее теплое утро осени грело мир яркими солнечными лучами.

_____________________________________________________________________________

Все это можно было, конечно, пару раз прогнать редактурой, добавить описаний и, в целом, оживить, но слишком поздно я понял, что стиль выбран ошибочно. Не мое. Хотя вроде как весьма читаемо.
Оформлением не балуюсь, ибо главное в квенте — ее суть.

Жду разношерстных отзывов и буду рад каждому читателю. :)

Ваш Иллюзия.

Вердикт:
Одобрено
Комментарий:
Одобрено, +10. И так, поясняю. Чрезмерно много пустого пафоса (хоть и сам этим грешу. Очень сильно грешу). Местами, мне были непонятны мотивы персонажа, пускай и размышления делают из него "живую" и сильную личность, но... Мотивами пахнет слабо даже начиная с момента разговора с капитаном. Логика. Она здесь присутствует. Нет никаких нарушений, связанных с описанием рыцаря смерти. Присутствуют и моменты порабощения Плетью, правда, резкий переход к битве часовни последней надежды, не стал приоткрывать завесу тайны над прошлым персонажа. А именно - момент его гибели, порабощения. В принципе неплохо, хоть местами и сыровато. Концовка, которая обещала быть скучной, удивительно свежо написано, пускай она и вышла слегка клишированная. Неплохо. By Minirael.
Уровни выданы:
Не положено
00:44
11:00
924
03:14
0
Могу кодец подкинуть-таки, коли хотите!
Но эт дел ваше, конечно. Одна просьба — в редактировании просто в каждом изображении откройте настройки, повторно выберите обтекание «по центру» и нажмите окей/применить/что бы там ни было…
И будет уже лучше!
А почитаю завтра, та да. inlove
09:27
+1
Нормас! И думать нечего)