Игровое имя:
Тайрекс

Когда я открыл дверь этого странного дома и вошел в него, уже начинало вечереть. Было уже не так светло, когда я решился на это небольшое путешествие, но и недостаточно темно, чтобы ничего не видеть. Напротив, глазам было максимально комфортно. Видимо, я подгадал идеальный момент.

Внутри здания было неожиданно светло. Нет, понятно, не так светло как снаружи, но все же это было удивительно, ведь никаких источников света, кроме окон не было. Как можно было описать помещение? Снаружи мне казалось, что дом был деревянный, но теперь я был в этом не уверен. Стены, судя по всему, были из белого кирпича. Иллюзия, что я вошел в нечто ветхое, рассеялась. Только сейчас я понял, что всю свою жизнь я предпочитал идти вперед, ориентируясь только на обертку, не придавая значения тому факту, что конфета может быть совсем другой.

Я не спешил идти дальше, все еще стоял у самой двери, словно ожидал приглашения. Но мне и здесь было уютно. Да, ты как бы внушаешь себе, что ты храбрый, но на самом деле твоя душа ждет какого-то подвоха. Я лишь попытался подавить свое внутреннее беспокойство. Надо лишь расслабиться и приготовиться встречать что-то новое.

Сколько раз мы говорим себе, обманываем себя, что мы жаждем перемен, хотим, чтобы наша жизнь изменилась в лучшую сторону, но как только чувствуем, что вот-вот оторвемся от земли, сразу появляется желание вернуть все назад. Было не так уж и плохо, на самом деле, не правда ли? Я аккуратно, словно с недоверием, потрогал свое лицо. Я все еще был молодым эльфом с гладкой кожей. И да, зачем я в этом усомнился?

С определенного момента я начал думать, что все это обман, сплошной обман. Ничего не происходило. Да, вы скажете, что я не сделал ни шага, но я скажу, что я все же надеялся, что оно случится все само по себе. Но нет, ничего не происходило. На секунду это заставило задуматься меня о своей жизни. Да, вы не замечаете, что мои мысли стали более хаотическими? Я всегда такой, думаю сейчас об этом, а через секунду о другом. Верно?

Так вот, за свою жизнь я лишь несколько раз бывал на севере, но знал юг как пять пальцев на своей руке. Взять ту же Тернистую Долину. Кто-то скажет, странное место с отвратительными работорговцами, каннибалами и ядовитыми растениями. А для меня это родной берег. Даже когда мне говорят, что гоблины бывают грубыми, мне приходится мысленно переноситься годами назад, стараясь вспомнить, свою первую встречу с ними. Да, тогда они были отвратительными… Но сейчас это настолько приелось, что если бы меня спросили, хотел бы я их видеть более вежливыми, я ответил да, но на самом деле слукавил бы. Я и сам стал немного деловит и плутоват.

Напряжение незаметно росло. Моя нижняя челюсть отчего-то стала побаливать, словно я долго стоял, стиснув зубы, но я был расслаблен. Вроде бы. И только тогда меня осенило, что все, хватит, надо сделать шаг вперед. Это было непросто. Будь все так хорошо, я бы и стоял на месте, ничего не делая. Это был знак протеста.

Тук! Я сделал это, я шагнул вперед. Но ничего не произошло. Впрочем, я ничего и не ожидал. Я даже забыл о негодовании, ведь мой разум заняла теперь мысль о том, что я, наконец, сдвинулся с места. Я снова осмотрел комнату. В ней было два прохода в следующие комнаты. И все, больше здесь ничего не было, кроме окна. В само окно я не смотрел. Почему-то я боялся это делать. Словно я боялся увидеть что-то искаженное, страшное, что заставит мое сердце замереть.

Я стал всматриваться в стену. В незатейливые примитивные узоры на белом кирпиче. На этот раз я знал, что-то произойдет.

И вправду, на стене податливо начали загораться символы. Нет, я не испугался, наоборот, обрадовался, что весь мой поход не оказался напрасным. Это изменение стало отражаться на всем вокруг. Вдруг мне этот дом показался родным. Словно он принял меня. Я чувствовал себя все более и более оторванным от внешнего мира, как будто мы медленно поднимались вверх.

Эти символы были видны только боковым зрением. Я отчетливо понимал, что их не существует на самом деле. Хотя я и боялся того, что не смогу отличить иллюзии от правды. Символы были бесцветными. Во многом они повторяли или, лучше сказать, дополняли узоры на кирпиче. Мне было сложно их описать. Во-первых, они были геометрическими, но, во-вторых, их геометрическая форма казалась какой-то сложной, неописуемой. Сложно подобрать слово, чтобы описать их. Возможно, такого слова нет, потому что в реальной жизни таких символов не существует?

Незаметно для себя я вошел в следующее помещение. Здесь был диван, простой, но вроде удобный, а окно наполовину зашторено. Здесь не было тупика, дальше следовал очередной проход, снова без двери, но что там было вдали, я не видел. Или просто немного боялся посмотреть, заострить на этом внимание.

И снова о прошлом. Все-таки, мысли становилось все сложнее и сложнее держать, одно воспоминание сменяло другое, идеи казались более яркими, но их было тяжелее схватить. Таких как я часто называют разбойниками или авантюристами. Возможно, я авантюрист, но ни в коем случае не разбойник. Мне никогда не сиделось на месте. Я выполнял довольно опасные поручения за деньги. Проще говоря, я наемник. Но я никогда не брался за совсем уж грязные дела. У меня есть свое понятие чести. Нет, не то чтобы я такой принципиально. Скорее, я начинал чувствовать себя грязно, когда мне предлагали заняться чем-то таким, что включало в себя разбой беззащитных и невиновных личностей. Отчасти, из-за этого я так и оставался мелкой пешкой, потому что если хочешь достигнуть высот в этом деле – надо сломать себя. А я не смог.

Но тот случай разделил мою жизнь на «до» и «после». Беженцы с севера, с Луносвета, наняли меня сопроводить по тем землям, в которых они слабо ориентировались.

Эта комната мне показалась более насыщенной. Ветер, которого я не ощущал прежде, стал нашептывать едва заметную мелодию. Это была мелодия меня, моего ритма жизни. Сладостные, чуть неразборчивые голоса эльфийских девушек нашептывали нечто оптимистичное под динамичный аккомпанемент гитары.

Но я не уверен, что наслаждался этим. С этого момента меня стало охватывать легкое волнение, я же пытался максимально расслабиться и убедить себя, что все в порядке. Символы на стене становились все более и более отчетливыми. Мне не приходилось долго смотреть в одну точку, чтобы боковое зрение проявляло их. Они становились даже немного навязчивыми. Вклинивались в реальность без моего желания. Словно узнав, что здесь есть музыка, символы стали подтанцовывать ей, лишившись своей неподвижности. Делали они это неспешно, время от времени меняясь.

Я посмотрел на потолок. Это была белая, чуть сероватая, плита. Первые полсекунды она такой и оставалась. Но потом, словно поняв, что я за ней наблюдаю, она проявила на себе изображение из сложных геометрических фигур. Их было еще сложнее описать, чем те, которые были на стенах, но их отличие было в том, что они выстраивали из себя рисунок, который я пытался понять. Еще они были почти неподвижны, не подчиняюсь ритму меня. Изображение на потолке вдруг мне напомнило леса, врайкульские леса. Я никогда не был в Нордсколе, но слыхал истории, и это было определенно рисунок, описывающий одну из тех историй.

Мысли становились невыносимыми. Я все чаще и чаще сбивался с наблюдений за комнатой на воспоминания и обратно. Теперь я все думал о том, к чему привела та встреча. Она заставила меня частично отречься от того жизненного пути, в котором я пребывал. Беженцы Луносвета познакомили меня мистической сущностью, именуемой Пустотой или Бездной. Из наемника я на некоторое время превратился в участника их похода, жадно вникавшего в суть их изречений. Тогда я думал, что это то, чем мне стоит заняться, что мне стоит изучать.

Я так решил просто потому, что после некоторых сеансов с ними вся моя прежняя жизнь показалась какой-то бессмысленной. Многие скажут, что у меня было многое: деньги на жизнь, свобода, какие-никакие умения. Но мне нужно было другое, я хотел быть частью этого мира, я хотел, чтобы рядом был кто-то, кто сможет понять и поддержать меня. Постижение бездны не дало мне ответы на эти вопросы. Я лишь получил знание о том, что можно построить лодку, чтобы пересечь океан. Но я не знал ни как ее строить, ни то, что меня ждет по ту сторону океана. Это очень сильно угнетало меня. Но я понимал, что я не могу вернуться обратно. Моя жизнь никогда не станет прежней, потому что я знаю, что океан можно попытаться пересечь.

Я начал идти в третью комнату. Этот путь длился бесконечность. Вообще, мне казалось, что все движется невероятно медленно. Взгляд, который я задержал на промелькнувшем образе, мог длиться десятки секунд. Я начинал чрезвычайно нервничать, но шел, шел.

Мне казалось, прошло много времени, прежде чем я оказался в другой комнате. Окна здесь были полностью зашторены. Была довольно мягкая кровать, довольно бедноватая. На ней был лишь плед. Но сейчас она мне казалась невероятно уютной. А еще были две подушки. Я поспешил забраться на кровать, приткнуть эту небольшую подушку к стене и опереться спиной об нее. Только сейчас я заметил, что прохода дальше нет. Точнее, он есть, но теперь там красуется деревянная дверь светлых тонов. Я оглянулся туда, откуда пришел. Там тоже была похожая дверь. Может, она была все время, но я не заметил, как открыл ее?

Впрочем, я понял, что это уже совсем неважно. Здесь было чуть темнее, чем в комнатах прежде, но это опять же было неважно. Я совсем не чувствовал связи этой комнаты с чем-то еще. Мне стало казаться, что мы где-то далеко в небесах, только я и эта комната. Несмотря на легкий полумрак, я чувствовал, что здесь довольно светло. По уютному светло.

Символы на стенах совсем сошли с ума. Музыка стала довольно громкой. Эти руны на стенах, сгруппировавшись, стали лезть с одной стены на другую, что совпадало с ритмом музыки. Я почувствовал тошноту, и стал пытаться сдерживать ее порывы. В конце концов, я устоял перед ней, но мне было тревожно, что меня может вырвать. Но это чувство прошло.

Мои мысли стали лететь со скоростью света. Они приходили и уходили. Метались воспоминания о том, как я стал пробовать совмещать свое умение орудовать клинком с теми дарами, которые давали знания обращения с бездной. Эти воспоминания были тревожными. Но сейчас все мои эмоции усиливались десятикратно. Те ощущения, когда я применял это темное искусство, стали приходить в настоящее. Я уже был на грани депрессии.

Я хотел вернуться назад, прекратить этот эксперимент, мне казалось, что это никогда не закончится, что я оказался в ловушке своего разума, что со мной сейчас произойдет что-то очень страшное. Что я сейчас потеряю себя. Я уже не был уверен, я ли разговариваю сам с собой в своих мыслях или это уже новая сущность, которая подменила меня, и я не заметил этого?

Окружающий мир взрывался от красочности. Танцующие символы на стене стали переливаться всеми цветами радуги. Из узоров на стене начала выливаться со всех сторон разноцветная краска. Ритм комнаты казался поглощающим и слишком энергичным. Казалось, что я потерял себя, впал в сумеречные грезы.

Вдруг, я отвлекся от бесконечного потока мыслей и вгляделся в стену. Я стал видеть небольшой городок. О да, он был чудесный. Самый уютный и невинный городок из всех существующих. Я видел, как по его аккуратным дорогам идут личности с зонтиками. Зонтики были разноцветными. Хоть город и казался каким-то нарисованным, в светлых пастельных тонах, это наоборот казалось чем-то милым и родным. Я начал чувствовать, как этот мир на стене отдает теплом, которое идет мне в душу. Моя нижняя челюсть потрясывалась, но мне становилось лучше. Я начал настраивать себя на то, что если мне и предстоит раствориться во всем этом, то здесь не так уж и плохо…

Я посмотрел в угол комнаты, который был у потолка. То, что я увидал, заставило меня на долю секунды ужаснуться. Множество мошек, застрявших в паутине, которую сплетало множество мелких пауков. О да, в том углу все жило своей жизнью. Это все казалось невероятно страшным, особенно в текущем состоянии, когда, казалась, моя душа вышла наружу, и ее ничто не защищало, она была сверхчувствительной.

Но потом я резко осознал, что в тот угол можно-то и не смотреть! Я перевел свой взгляд, мирно наблюдая за танцами узоров. Вдруг они стали преобразовываться, и теперь напоминали пандаренские символы. Они не были столь разнообразны в цветах, в основном синий и бирюзовый. Потом я снова посмотрел на потолок. Он оставался таким же малоактивным, но пандаренские символы снизу грозились захватить его пространство.

Я снова попытался прислушаться к музыке. Казалось, и она сошла с ума. Левое мое ухо слышало искаженные голоса эльфиек, а правое слышало только гитарный аккомпанемент. Это было бы забавно, но сводило меня с ума. Все изначально казалось захватывающим путешествием, но я понял, что я потерял контроль. Иногда казалось, что я думаю то, что я думал несколько минут назад. Вообще, время имеет какой-либо смысл?

Снаружи было темно, глубокая ночь. Но этот дом захватил немного дневного света. Было тускло, но я отчетливо все видел. Я даже боялся, что свет исчезнет. Боялся остаться с темнотой наедине. Казалось, этот свет единственное, что меня сейчас защищает, в темное я вижу что-то страшное.

Интереса ради, я попытался закрыть свои глаза. Темнота длилась недолго. Но я почему-то и сам знал, что так все будет. Я увидал себя сидящим на кресле, а передо мной была сцена театра. На ней танцевала эльфийка в белом платье, а вместе с ней эльф. Они танцевали вальс. Моментально потеряв интерес, я открыл глаза.

Мой разум зацепил гениальную мысль, на которой я заострил внимание, принял как истину. Мне неожиданно показалась глупой вся эта вражда между высшими и кровавыми эльфами. Да, я высший эльф, не присутствовал при тех кровавых событиях, которые ввели наши расы в траур. Но сейчас, когда нас стало особенно мало, нет никаких причин враждовать и недолюбливать друг друга. Все мы дети Азерота, и мы могли бы направить наши усилия на восстановление и процветания.

Мне вдруг захотелось нести добро. Я никогда не был злым, но я стал понимать, что я никогда не делал ничего хорошего. Я был уверен, что я не стану добряком, я не буду помогать всем, как паладины в сказках, но мне пришло понимание, что если стремиться к этому, это сможет ввести покой в мою жизнь.

Более того, я стал четко понимать то, что заинтересовавшись пустотой, я не осквернил себя. Вовсе нет, я дал себе возможность идти дальше, а не жить отсутствием жизни. Мне просто стоит продолжить искать себя, свое предназначение. Мне стоит научиться делать лодку. Даже если она сломается, я не должен падать духом, пока не получится та лодка, которая мне нужна.

Я лучше захлебнусь и сдохну в океане, посредине пути, чем останусь здесь. На этом берегу ничего нет. На нем только посредственность. Я буду пребывать в затянувшейся агонии.

Это понимание как будто сказалось на всем окружающем мире. Он разом успокоился. Стены, которые плевались разноцветной краской, утихли. Символы исчезли. Вместо этого, мелкие разноцветные огоньки следовали по узорам на белом кирпиче. В некоторых местах стены становились выпуклыми, словно дышали. Но это не смущало меня. Я стал чувствовать некоторую гармонию. И тогда я поднялся с кровати.

Когда я перешел в следующую комнату через легко поддавшуюся мне дверь, я стал ощущать спокойствие. Моя нижняя челюсть сильно тряслась, я громко дышал ртом. Я заметил, что музыка стала спокойной, без пения эльфиек. В этой комнате была очередная дверь и… балкон. Штор не было, поэтому я отчетливо видел, как начало рассветать.

Я открыл двери балкона и узнал Элвиннский лес. Я оказался на третьем этаже. Под балконом было темное спокойное озеро, которое едва отражало свет. Стоило мне подождать пару секунд, как темные деревья зажглись бодрящими цветами. Мне почему-то стало необычайно хорошо, как будто я уже пережил самое страшное. Теперь я мог не страдать от проклятия этого дома, но наслаждаться им, перенимать опыт, которое оно мне даровало.

Загудевший ветер стал повторять мотивы мелодии меня. Я стал чувствовать, что мои ноги начинают медленно отваливаться вниз, словно их безболезненно отделяют от туловища. Тогда я решил прилечь на деревянный пол балкона, перевернуться и посмотреть на небо. Оно, почувствовав, что я смотрю на него, вдруг резко стало размытым, а потом я увидал гигантские божественные символы, заточенные в большие полупрозрачные окружности. Они медленно крутились. Это было величественное зрелище. Моя душа словно наполнялось чем-то божественным, словно я присутствовал при зарождении чего-то великого, незыблемого. Словно мудрости этого мира медленно закреплялись в моей голове.

Больше часа я наслаждался этим зрелищем, слушая спокойные мелодии. Время от времени, меня посещали различные искажения. Например, иногда я слышал, как воздух проходит сквозь мой нос к моим легким. И, когда я тер подушечки пальцев друг об друга, мне казалось, что я чувствую жир на них. Это привлекало иногда мое внимание, поэтому я все тер и тер, словно пытаясь раскатать этот жир.

Потом я услыхал ее голос. Это был голос моей знакомой. Может, подруги, во всяком случае я так ее считал. Я испытывал к ней чувства больше, чем к знакомому, но я знал, что эти чувства останутся только со мной, и им не суждено перерасти во что-то большее.

Общение с ней в моей голове было одним из лучших общений, которые я испытывал когда-либо в своей жизни. Мы достигли невероятного уровня взаимопонимания. И я почему-то знал, что это не иллюзия, это реальный разговор, мы в действительности разговариваем, просто, разделенные расстоянием.

Вспомнив, все случаи, которые совместно приключались с нами, мы распрощались друг с другом. Некоторое время я обдумывал то, что это был один из счастливейших моментов в моей жизни. Мне почти никогда не удавалось достичь такой синергии с кем-то еще. Это было великолепно и уничтожающе одновременно. Я понимал, что это будет лишь воспоминание, которое придется заточить в своем сердце. Это была та история, которая закончилась. Впереди меня лишь ждал молоток, гвозди и боль, которыми я буду строить свою лодку. Ей нет места на моей лодке.

Я вытер слезы счастья с моих глаз и встал. Музыка к тому моменту перестала играть. Я вернулся в комнату и направился к последней двери. Я точно знал, что она последняя.

Но перед тем, как открыть ее, я обернулся. Все, что я видел, была та самая комната, в которую я зашел изначально. Никаких балконов. Только два прохода и окно. А еще стены из белого кирпича.

Но я стал видеть то, что не замечал прежде. Эти стены были не такими уж и белыми. Они были, откровенно говоря, грязными. Эта грязь казалась чересчур отчетливой и очень раздражала мой взор. Очень хотелось взять тряпку и очистить это помещение. Однако я понял, что я покину этот дом, оставив всю свою грязь здесь.

Оказавшись снаружи, я мог снова наслаждаться природой Элвиннского леса. Казалось, все прошло, но я еще понимал, что вижу то, чего не видел прежде. Зелень казалась очень насыщенной и сочной. Уже светило солнце. Его свет казался теплым и таким летним. Пока я шел, я мог наслаждаться гармоничными движениями кустов под дуновениями ветра.

А еще я почувствовал чудовищную усталость. Я был немного изнеможен. Я понимал, что мне нужно вернуться и отдохнуть. Спать еще не то, чтобы хотелось, но мне казалось, что я скоро начну отрубаться.

Это было необычайно странное путешествие, которое мне еще только предстоит осмыслить.

Вердикт:
Одобрено
Комментарий:

Необычная подача квенты и самого повествования, которое и не поймешь, если не начнешь вчитываться в самом начале. На самом деле это верно, рассказ тяжело воспринимается читателем из-за особой подачи автора, но всему вредит отсутствие разделения текстам по главам. Со стороны кажется, что все творчество — это буквально одна большая стена текста, среди которого не так-то просто ориентироваться.
Мне же, как заядлому любителю полемик, понравились размышления персонажа о мирских темах, как в примеру, в том случае о вражде кровавых и высших эльфов.
Одобрено с +8 на персонажа Тайрекс.

Проверил(а):
Tess
Уровни выданы:
Да
05:00
07:59
1003
Нет комментариев. Ваш будет первым!