Игровое имя:
Стил

<<Я расскажу тебе одну сказку. Слушай внимательно,

Ибо с ее последней строкой оборвется и твоя жизнь.>>

Сказочница.


Менестрели на площадях уже давно отыграли свои последние баллады вслед уходящему дню. Небольшой городок, что безлико стоял на окраине леса, спешно утонул в ночной тиши. Стекла, из-за которых уже давно погасли огни, призрачно и одиноко смотрели на пару проходящих мимо людей, отражая в своих поверхностях бледный диск. Первый прохожий, невысокий мужчина, поежился и натянул свой серый плащ потуже, тщетно пытаясь спрятаться от пронзающего до самых костей ночного ветра. Закрыв себе обзор, он не заметил, как наступил в огромную лужу помоев и навоза. Его спутница, увидев это, захохотала. Звонко, задорно, слово молодая сойка исполняла свою скромную песнь миру в вышине крон. Ведущий вдруг остановился возле неприметного проулка между домами, повисла тишина, прерываемая глухими хлопками ставней, криками бездомных кошек в каналах да треском цикад. Тяжелый и басистый голос разорвал угрюмое молчание.
— Мне это не нравится, Джоанна. Никогда не нравилось.
Ветер шумит в кустах сирени, играет языками пламени в подвесных масляных чашах. И вновь тишина. Он знал, что она всегда так долго молчит, перед тем как приступить к делу. Терпеливо выжидал, затаив дыхание, слушая гулкий стук идущий изнутри. И она ответила, в этой пустой и холодной ночи. Бархатным тенором, лаская его слух. Взмахнула своей изящной ручкой, касаясь его колкой от бороды щеки. Согревая его, казалось бы, уже давно остывшее сердце.
— Мне тоже, Стил. Мне тоже. Но кто если не мы будет нести правосудие?
Он медленно кивнул, скинул с себя капюшон, оголяя рыжие, с мелкой проседью, локоны до плеч. Небольшие морщины покрывали его уже не молодое и бледное лицо, но в широких зеленых глазах по-прежнему читалась юношеская ухмылка. Не медля больше ни секунды, он прошагал внутрь мрачного и смердящего мочой и потом переулка. Теперь он шагал уверенно, твердой солдатской походкой рассекая мглу перед собой, чувствуя ее тихие шаги и успокоительное дыхание у себя за спиной.
Всего несколько шагов, и узкие каменные стены живо сменились сначала вьющейся песчаной тропинкой меж цветущего папоротника. Город словно обрывался за последним домом на улице, тут же переходя в пестрящий красками подлесок. Долго идти не пришлось, пригорки сменялись кустами шиповника, а затем перед ними показалась изящная, но небольшая кованая калитка из чугуна. Пройдя через нее, они оказались в цветущем палисаднике. Узкие плиточные тропинки пролегали между роскошных кустарников роз пестрящих даже в лунном свете необычными мастями, словно сошедших с картинок ботанической книги. Двухэтажный дом из темного дерева был широк, с его красной черепичной крыши свисали тонкие вьюнки с листочками нежно-розового отлива. Розен хотел бы увидеть этот сад на закате, когда последние кроваво-красные лучи солнца блестят на каждом лепестке цветков. Но знал, что не увидит. И это, почему то, печалило его куда больше чем то, что ему предстояло сделать.
Несмотря на столь поздний час, из одного окна шел тусклый свет. Незваный гость подошел ближе даже не пытаясь скрываться. За широкими ставнями был молодецки поджарый парень в разодранной светлой рубахе, что сидел за широким круглым столом на изогнутых ножках. Лучина едва освещала выпивку и открытые книги перед сидящим молодым человеком. Звучно зевая, он то и дело переворачивал страницы, прикладывался к бутылке и после чего снова поправлял свои непослушные темные пряди волос. Откашлявшись так, чтобы его было слышно даже за десяток метров, рыжий пошагал прямо к входной двери. Дубовая, массивная, она словно бросала вызов незваным гостям своими черными вырезами в виде десятков злобных глаз и железным кнокером наподобие волчьей головы, сжимающей огромное кольцо в зубах. Постучал кратко, но громко, хотя, судя по шуршанию по полу, это было уже ни к чему. Послышалось недовольное ворчание, половицы выдавали каждое движение, прозвучал тонкий лязг грубого меча ухваченного в спешке. Рыжий глубоко вздохнул, улавливал каждый звук, его массивная ладонь машинально ухватила рукоять небольшого кортика на поясе.
В следующую секунду лезвие звучно взвыло, слилось со скрипом петель. Блестящая в лунном свете сталь рассекла воздух в страшном, молниеносном прямом выпаде, входя между верхних ребер с левой стороны. Парень, почти мальчишка, выронил из рук меч, захлебываясь и шипя, он попытался ухватиться за острие, вытащив его из тела, но тщетно. Теперь, стоя на коленях, лишь беззвучно шевелил губами, возил окровавленными руками по кромке кортика, буквально распиливая свои ладони как два бруска на лесопилке. Убийца лишь усмехнулся, словно демон поймавший добычу, он даже не планировал попасть с первого раза, рассчитывал забить его уже на полу, но теперь это было уже лишним. Грубо ударив грязным сапогом обвисшее тело в живот, нападавший вытащил кортик, и переступил через погибшего защитника дома. Девушка рысью юркнула вперед и первой прошагала в тусклую комнату, грязными ботинками марая пол и расписные ковры, не говоря уже о крови, что залила всю прихожую. Мужчине было плевать на это.
Сверху послышался топот, очевидно, шум привлек внимание и того, кто был на втором этаже. Джоанна громко расхохоталась, вскинув руки, она быстро закружилась по богато уставленной зале, и, словно нечаянно, столкнула высокий стол вниз, обронив канделябр со свечами на пол, ближе к окну. Языки пламени немедленно обхватили тонкий тюль, столь гармонично украшавший до этого широкое окно с видом во двор. В том, что пожар через несколько минут охватит всю комнату сомневаться не приходилось. Разбойник не остановился ни на секунду, прошагал прямо к дальней двери, за которой была лестница ведущая наверх. Выломал ногой хлипкую межкомнатную перегородку, ведущую в хозяйскую спальню. Кричащий, обрывистый голос жертвы затуманивал его разум не хуже запаха крови.
— Кто вы такой, черт бы вас побрал? Где Ханс, что вы с ним сделали?!
— У него что-то с сердцем. Очевидно, оно лопнуло под внешними факторами. Слабоват был на него, кратко говоря.
В ночном свете после ярких вспышек огня он не сразу увидел седого старика, в ночной рубахе и глупом колпаке, стоящего в дальнем углу вжимающегося в стену. Не сразу заметил небольшой самострел в его дрожащих от страха пальцах. Послышался краткий щелчок затвора. Широкий наконечник глубоко впился в его левое плечо, разрывая связки, застревая в глубине. Рыжий сквозь дикую боль все же отметил, что это невероятное везение граничащая с его неосторожностью и самоуверенностью. Ведь пройди стрела чуть ниже и Джоанне бы пришлось заканчивать это дело одной. Девушка выпрыгнула из-за спины напарника, налетела, словно ястреб на полевую мышь. Разя быстрыми, отточенными движениями, она приблизилась, пригнулась, уходя от грубого замаха противника и тут же, набрав инерцию в быстром пируэте, ударила в мягкий живот хозяина дома. Арбалет выпал из его кряжистых рук, отплевываясь, старик почувствовал холодную сталь у себя на шее, свернулся от скрутившей судороги внизу. Попытался вновь неловко отбиться, тщетно, за что Джоанна тут же рассекла его физиономию дважды, оставляя размашистые раны, обильно заливавшие кровью лицо. Сквозь алую пелену он беспомощно наблюдал своего дьявола воплоти, что невозмутимо стоит со стрелой в плече. Видел совсем юную девушку, сжимающую изогнутый кинжал у него на груди.
— Рыцарь Альберт Браун, надо полагать? Долго же я за тобой бегал, мелкий ублюдок. Ты же помнишь суд два года назад? Помнишь, как эта девушка сидела в клетке, а ты, словно праведник, трепал языком о вещах, которых вовсе и не было? Пора расплачиваться.
Джоанна резко двинула ладонь вверх, распарывая сонную артерию поверженному старику В ту же секунду Стил почувствовал тупой, словно тараном, удар в затылок. Все закружилось, перевернулось в адском круговороте, и пол вдруг оказался на уровне его глаз. Мир почернел, сжался в одну блеклую точку перед собой, а затем исчез. Перед тем как отключиться он расслышал насмешливое повторение своей же фразы.
— Долго же я бегал за тобой, мелкий ублюдок.

Ч.1


Розен был связан. Он это понял быстрее, чем осознал, что пришел в сознание. Руки, вывернутые назад, жутко ныли, а его грудь обвивали многочисленные веревки. Не нужно было даже осматриваться, чтобы понять, что его, словно муху, попавшуюся в сеть, привязали к стулу. Неприятный голос заклокотал у него над ухом, распаляя и без того гудящую голову.


«Тиран, бессовестный убийца
Простых людей и знатных дам.
За подлою личиной правды
В нем нет и чести ни на грамм.

Трус, вор и мерзкий поджигатель.
Насильник, шарлатан, маньяк.
Он всех родных продаст за злато,
А дружбу, даже за медняк.»


Стил смог, наконец, раскрыть веки. Расплывчатая фигура перед ним оказалась мужчиной средних лет, который сидел на топорно сделанном осиновом стуле. Что было необычным в нем, он не был слишком стар, но его волосы были седы от концов до самых корней. Бледно-синие глаза, казалось, изучали его, следили за каждым неловким движением головы своего пленника. Его заляпанная темно-серая кожаная куртка на заклепках воняла кровью и смертью. Яркая серебряная кайма на широком вороте его одеяния поблескивала в тусклом свете одинокой свечи. В его ладонях была выцветшая бумага, с которой он прочитал свой текст.
— Очнулся, наконец-то. Ну, как тебе подобные стихи, Розен? По мне так сущее дерьмо, но они написаны специально для тебя. Поэзия, мать его, крутись она на одном месте. Какой-то ты не болтливый, может тебе неуютно со мной?
Рыжий громко хмыкнул, это все, что он мог себе позволить с забитым старой тряпкой ртом. Впрочем, даже имея возможность говорить, пленник бы сейчас молчал, поскольку пульсирующая боль пока что не давала рассуждать здраво.
— Ах да, вечно забываю подобные тонкости. Уж прости, люблю поглядеть, как корчатся подонки подобные тебе. Но это же так интересно хоть иногда побыть в вашей шкуре.
Обойдя связанного пленника полукругом, мужчина двумя отточенными движениями сорвал тугую повязку на устах. Рыжий тут же глубоко вдохнул спертый комнатный воздух, и, как оказалось, совсем напрасно. Его лицо грубо схватили за скулы, с силой оттянув нижнюю челюсть вниз и зажав нос. Одновременно почувствовал, как в его рот заливают горькую вязкую жидкость, как он мог представить, растительного происхождения. Лишь проглотив немалую часть жижи, он вновь почувствовал, что может дышать свободно, но в глазах, по-прежнему стоял легкий туман. Старик сухо хохотнул, возвращаясь на свое прежнее место.
— Теперь слушай меня внимательно, потому что от всего, что я сейчас тебе скажу, будет зависеть твоя жалкая…
— Сначала ответь на мой вопрос. Тебя мама в детстве слишком сильно шлепала, или твой долбаный папаша любил связывать тебя в сарае и драть своим толстым достоинством в задницу?
Разбойник, наконец, откашлялся, выплевывая слова из раздраженного горла. Он был зол, очень зол. Его глаза в темноте, словно два поблекших изумруда, презрительно смотрели на своего мучителя. Очевидный ответ не заставил себя ждать. Увесистая пятерня влетела в его щеку так, что Розен побоялся не досчитать пары зубов. Впрочем, терять ему было уже нечего. Он вполне давал себе отчет, что не уйдет отсюда живым. Старик продолжил, как ни в чем не бывало, не акцентируя внимание на то, что его пленник едва снова не потерял сознание.
— … жизнь. Ты любишь ролевые игры, Розен? Я, признаться, их не любил до недавних пор, и я надеюсь, ты их тоже полюбишь. А игра у нас такая, весьма необычная. Не такое развлечение, к которому ты привык, наряжая проституток в павлина, потому что простые бабы тебя уже не возбуждают. Нет. Я влил в тебя яд пустынного скорпиона из Калимдора. Его требуется достаточно много, чтобы человек умер, но он невероятно быстро впитывается в организм. Улавливаешь уже наши правила, верно? Жить тебе осталось порядка шести часов. Противоядие, как ты уже, наверное, понял, ты получишь после того, как выполнишь все указания.
— И с чего мне тебе верить, дедуля? Ты скорее похож на занудного пердуна и растлителя малолетних девочек, чем на настоящего маньяка, с которыми я имею дело почти каждый день.
— Потому что у тебя нет выбора, кретин. Либо ты выполняешь все по инструкции, либо сдохнешь в ближайшей канаве, чего тебе лучше не делать. А теперь самое главное.
Старик замолчал, всматриваясь в своего пленника, толи, обдумывая дальнейшие слова, толи, примеряясь с какого угла врезать ему еще раз. Красная вмятина от прошлого удара горела огнем. Наконец, он медленно достал наточенный кинжал из ножен, поднялся со стула и вновь обошел разбойника. Розен прикрыл глаза, дернулся на месте в ожидании удара, но вместо этого почувствовал холодное касание рукояти в своей ладони.
— Ты перережешь веревки на запястьях примерно минут через десять. Я не стану больше прерываться, а потому слушай и не перебивай. На столе за дверью ты найдешь одежду и записи того, что ты должен сделать. Если ты отступишь от плана, который написан там – ты умрешь. Если вздумаешь бежать – ты умрешь. Если навредишь кому-то, кому не следует – ты умрешь. А потому, не расстраивай меня и еще того, кто все это затеял или пострадаем мы все.
— Что с девушкой, которая была со мной? Ты не мог ее не видеть. Где она сейчас?
Он крикнул в пустые каменные стены, взмолился, сам не осознавая, насколько опасным мог быть этот вопрос. Но ответом была мучительная тишина. Старик развернулся и пошагал к двери, но отворив ее, вдруг остановился на выходе, бросив лишь короткую фразу, словно кость ждущему псу.
— Если с тобой кто-то и был, то меня это не интересует. Возможно, госпожа Сказочница знает о ней, но она тебе ничего не скажет. Ах да, я обработал твою рану пока ты был без сознания. Мы же не хотим, чтобы ты подох от гангрены раньше времени, верно? Удачи, мелкий ублюдок.


Ч.2

Лошадь недовольно ржала и брыкалась, но продолжала галопом нестись вперед. Быстрее, быстрее. Пущенной стрелой она мчится сквозь чащу по звериной тропе. Серая попона развивается на ветру, задевает кусты можжевельника, мокнет от пота и тысяч капель воды, поднявшиеся от взмаха копыт по чавкающе грязи.Всадник нещадно шпорит раскрасневшиеся лошадиные бока, крепко сжимает пальцами поводья. Солнце уже давно было в зените, пронзая ярким светом золотистые кроны, блестя в речушках на дне оврага, слепя отражениями в весенних лужах на кратких полянах. По его расчетам, жить ему оставалось до заката солнца. Призрак смерти вновь касается его своими ледяными пальцами ужаса. Снова хлесткий, подгоняющий удар плеткой, всадник вжимается в скомканную гриву. Быстрее, карьером, нет времени ждать. Вон там, впереди, уже видна опушка, а за ней раскинулось огромное, словно залитое темно-красной кровью, маковое поле.
— Скачи, Свобода. Если мы не успеем, то это будет последняя скачка для нас обоих.
После столь неожиданного освобождения из плена, Стил пообещал себе не удивляться уже ничему за сегодня, но не прошло и двух часов, как снова прогадал. Резко свернув в сторону, он грубо потянул поводья на себя, едва не вывалившись из седла. Стремена недовольно брякнули под такт измученному звериному хрипу. Среди тысяч ярких цветов, словно вырастая из земли и не имеющая начала, была выложена широкая тропа, вымощенная из желтого кирпича. Всадник аккуратно подвел лошадь к дороге, помотал головой, все еще приходя в себя, зажмурился несколько раз, но дорога никуда не исчезла. Крупная кладка была совершенно новой, блестела золотистым отливом в лучах яркого солнца, звала скорее ступить на нее и пройтись по ней вдаль. Розен ругнулся про себя. На осторожности сейчас не было времени. Он устремился вперед, всматриваясь вдаль, уже разглядывая мрачные и быстро приближающиеся силуэты темной башни с острым, словно игла великана, шпилем. Пестрые маковые поля оборвались, уступив место равнине с заброшенными пашнями, поросшими жухлой травой. Проржавевший от сырости плуг бесхозно лежал у края дороги под старой осиной.
Чуть дальше же начинался широкий двор, начало которого обозначала серая мраморная арка, стоящая на двух тонких колоннах. Вся открывающаяся композиция за ней состояла из просторного, мрачного и совершенно безжизненного пустыря пролегавшего от импровизированных ворот до величественного, трехэтажного особняка в центре. Если бы не крупное количество яда и адреналина в крови, то рыжий разбойник, наверняка, дрогнул бы от величия и ощущения смерти, веющего от дома напротив себя. Широкие, почти двухметровые окна в латунных рамах глядели на него из темно каменных стен. Словно в руках мрачного художника, здание выглядело совершенно заброшенным и покинутым. Правая часть дома смотрелась печально, словно волшебный многовековой страж. Крупные трещины в перегородках, растрескавшиеся стекла были как шрамы на теле угрюмого воина. Вторя же половина, резко устремлялась вверх и представляла собой многометровую щербатую башню, что возвышалась над бескрайними лугами. Стил знал, что это был маяк для попавшихся в ловушку путников, которые играют наперегонки со своей смертью.
Тропа, что столь ярко выделялась среди развалин, теперь была разбита и заросла травой. Ее остатки из выглядывающих камней вели в сторону от входа, и окончательно обрывались возле больших открытых конюшен, в которых уже стояло не меньше десятка запряженных лошадей и жеребцов. Все животные внутри беспокоились, били подковами о землю, дергались и нервно кусали удила. Ему и самому было не по себе от этого места настолько, что он и сам был готов вцепиться зубами в кожаную тесьму. Оставив Свободу в прогнившем от старости деннике, Розен не спеша пошагал к главному входу, поправляя на ходу столь неряшливо сидящий на нем шелковый камзол зеленого цвета и вымазанные в дорожной грязи брюки. Верх одежды был богато украшен виеватой росписью из позолоченной канители, на груди, над самым сердцем блистал вышитый серебряный знак в виде якоря. Рыжий прекрасно осознавал, что неожиданности могли подстерегать его всюду, и первая из них не заставила себя долго ждать.
На каменном крыльце, возле иссушенных клумб с почерневшими мироцветами, стоял молодой светловолосый латник в полных доспехах без шлема. На тщательно отполированных наплечниках красовалась львиная морда с широко раскрытой пастью. Облокотившись на исцарапанный косяк, он не спеша затягивался самокруткой, пуская вокруг себя густой черноватый дым. Незнакомец, едва завидев рыжего, нервно выбросил скрутку и оценивающе уставился на Стила своими темно-голубыми глазами. В его молодецком и слащавом баритоне звучала нахальная усмешка, но Розен на нее не поддался.
— Ах, вот и вы, господин. Значит, все в сборе. Надеюсь, дорога была для вас не слишком отягощающей, может, пройдете внутрь и выпьете с нами? Мы же ведь никуда не торопимся. Медовухи, рома, может бурбона из закромов Стальгорна?
— Надо же, какая вежливость и несравненная учтивость. Даже представиться не успел, а вы уже пытаетесь меня завлечь своим бурбоном. Впрочем, я не откажусь после долгой дороги. Да и за выпивкой разговор всегда идет на лад.
Согласно кивнув, латник развернулся на месте, словно оловянный солдатик, и одним легким взмахом отворил весьма громоздкую дубовую дверь, вместе с новым знакомым прошагав во внутренний мрак. Только изнутри Стил понял, почему окна с битыми и почти не пропускающими солнечный свет витражами имеют столь странную и вытянутую форму. Попал он в самое начало настоящего зала, в которых зажиточные лорды любят устраивать балы и встречи для столь же богатых и надменных лиц как они сами. Розен не любил подобные места, но не оценить красоту, пусть даже обветшалого, но изящного, искусства он не мог. Вдоль стен, украшенных гобеленами и знаменами всех королевств, что слега развивались от сквозняка, стояли ряды длинных столов с белоснежными скатертями. Сами же столы буквально ломились от количества выпивки и еды. Беглым взглядом новоявленный гость насчитал не менее восьми сортов вина, шести видов дичи и различных морепродуктов. Основой кулинарной композиции, несомненно, был запеченный хряк, стоящий на серебряном подносе, в самом центре по левую сторону.
В ближнем правом углу, спешно поглощая мидий, крабов и лосося, стояли двое молодых мужчин почти в почти идентичные дублеты, активно жестикулируя друг другу и переговариваясь. Стил посчитал, что если бы не их навсегда изувеченные оспой лица, это бы выглядело даже забавно. В дальнем конце зала собрались еще три похожих личности, полностью занявшие себя поеданием оленины и индейки, нежели общением друг с другом. Всеобщее обжорство было отчасти понятным, хоть и не совсем здраво мысленным. Каждый, кто получил дозу яда, первым делом наверняка прочистил желудок, отчего чувство голода спустя пару часов спешной дороги сильно возрастало.
Пожалуй, что было необычно, никто из присутствующих не удостоил вошедших даже мимолетным взглядом. Все просто продолжали заниматься тем, чем занимались, словно они собираются в этом зале каждый день. Решив разорвать неловкую паузу, мужчина заговорил первым, протянув латнику жилистую пятерню.
— Кстати, я так и не представился. Стил Розен, капитан небольшого торгового судна под названием «Свобода». Прибыл сюда прямиком из Кул Тираса на вашу славную пирушку.
— Рад знакомству, я Кристиан Вальтер. Странствующий рыцарь из Штормграда, защитник угнетенных за скромную плату и спаситель благородных, а так же, желательно юных дам.
Крис принял пожатие, вместе они прошлись к дальнему столику, где стояла в основном выпивка и салаты. Оба взяли себе по склянке светлого эля. Пили сначала молча, но рыцарь заговорил первым почти сразу, не успев толком приложиться к бутылке.
— Слева от нас, Вон те двое у входа, что машут руками, словно две долбанные мельницы, это братья Морган. Не смотри на их тщедушный вид. Эти двое, мастера вскрывать глотки невинным людям своими уловками и какой-то странной магией. У них вообще отсутствуют все понятия о чести и морали. Еще, ты наверняка заметил того огромного и лысого урода в разорванной бело-синей рубахе. Да, тот самый, у которого шрамы половину мерзкой рожи скрывают. Это Рихтер Безымянный. Этот кретин просто обожает смотреть, как человек задыхается. Но, к счастью для нас, у него вообще напрочь отсутствуют мозги. А вон тот…
— А чего нет у тебя?
Кристиан осекся от резкой вставки своего собеседника. Помолчал, сделал несколько широких глотков из бутылки, даже не морщась от жгучей горечи, внезапно пронзавшей горло. Хрустальные фужеры оказались для всех гостей не важнее разноцветных свисающих гирлянд. Затем он продолжил говорить, но уже тихо.
— Не знаю, Стил. Мне, если честно, по большому счету плевать на все, что здесь происходит и кто сегодня умрет. У меня, наверное, нет сердца.
Рыжий разбойник громко усмехнулся, слушая его в пол-уха. С куда большим интересом рассматривая еще одного гостя, что был не назван, но выделялся среди прочих. Личность та почти целиком была укутана в просторный белый плащ с ярко-желтой каймой и крепилась серебряной фибулой в виде якоря. Сам же мужчина был среднего телосложения и роста приблизительно, как и он сам. Его голову покрывала двуугольная шляпа из тонкой светлой кожи сидящая набекрень. Незнакомец не ел и не пил, а просто стоял, откинувшись пятой точкой на стол и внимательно осматривая всех вокруг. В его правом глазу поблескивал наполированный золотистый монокль.
— Понимаю. Здорово, наверное, оказаться в обществе своих знакомых и друзей в столь неформальной обстановке.
— Язви, сколько влезет. Только не забывай, что ты оказался среди нас, а значит и сам наверняка попал сюда не за убийство соседского кролика.
Несколько громких хлопков в ладоши, что эхом разлетелись по помещению, заставили всех присутствующих обратить на себя внимание и оторваться от своих дел. Настойчивый звук шел с обратной стороны зала. Над двойными массивными дверями помещения Стил только сейчас заметил небольшой балкон выступающий из стены буквально на метр. Облокотившись на балюстраду из шероховатых балясин, на них сверху вниз взирала молоденькая девушка, как показалось Розену, обворожительной красоты и утонченности. Она предстала перед своими гостями в полной готовности поражать взгляды. Ее яркое красно-зеленое платье из батиста пестрило огненной розой во мраке. Короткие рукава покрывались узорами в виде цветов из тонкой медной вышивки, а глубокий вырез на груди открывал вид на рубиновое ожерелье из золота с крупными камнями цвета засохшей крови. Взмахнув длинными медно-каштановыми волосами, столь эффектно сочетавшимися с цветом глаз, она заговорила певучим сопрано. Медленно, с тактом, плавно, но в тоже время столь громко и властно, что ни у кого не осталось сомнений, что они пришли сюда именно по ее желанию.
— Приветствую вас всех, мои дорогие гости. Меня зовут Сказочница. Я крайне рада, что вы все подоспели на мой скромный, торжественный прием. Знаю, вам не терпится поскорее приступить к нашим замечательным балладам и развлечениям. Напомню лишь, что вас целых семь человек, но награда достанется в конце вечера только одному, самому достойному из вас. Поэтому, прошу вас, играйте честно, и мы все вместе отлично проведем сегодняшний день, который запомнится до конца вашей жизни.
Тишина. Стил всем телом чувствовал, как с каждой секундой ее монолога нарастает бурное напряжение между всеми присутствующими. Оно было столь осязаемым, густым и неприкрытым, что его, наверное, можно было бы ухватить зубами. Слова, так или иначе, подействовали на каждого. Кто-то нервно переглядывался, кто-то искал пути отхода, но, Розен был уверен, все без исключения думали о том, где достать оружие, чтобы убить всех остальных в этом доме. Не дожидаясь продолжения, в центр зала вышел старик в высоких коричневых ботфортах и лиловом кафтане. Его грязные и скомканные волосы были перетянуты тряпкой и целиком закрывали левый глаз.
— Где мое противоядие, ты, спятившая проститутка? Думала, я в твои игры приехал играть? Да я раскрошу твою маленькую пустую головку об этот мраморный пол, а затем стану смотреть, как псы попируют твоими внутренностями. Спускайся, тварь!
Первая секунда. Визжащий дед резко взмахнул рукой, словно собрался махнуть веером. Под аккомпанемент оглушительного хлопка из его широкого рукава вылетела двузубая вилка. Не смотря на одноглазость мужчины, столовый прибор пролетел в паре сантиметров от лица Сказочницы. Вторая секунда. Старик падает навзничь, схватившись за горло. Из его пробитой насквозь шейной артерии фонтаном хлещет кровь, заливая все вокруг алыми ручьями. Третья секунда. Крикун замолкает навсегда. Из-за спины девушки на балконе показывается уже знакомый Стилу стрелок в темно-серой куртке с широким воротом. Тот самый, что схватил его, связал и напоил ядом. Из его поднятого кверху мушкета идет легкая дымка от выстрела. Невыносимая тишина опять вернулась, крича о безысходности гостей этого дома.


Ч.3

— Шесть. Очень жаль, но надеюсь, что это послужит хорошим уроком всем остальным. Теперь, если больше никто не хочет высказаться, сыграем в мою любимую игру. Вы ее наверняка знаете как прятки. Слушайте внимательно. Двери перед вами ведут в мой внутренний сад. У вас минута, чтобы найти себе укрытие, а затем, моя милая зверюшка выйдет на ваши поиски. Скажу сразу, она очень хороший следопыт и часто находит тех, кто плохо играет.
Сказочница не лукавила. Двери под балконом отворились с громогласным скрипом под действием невидимых механизмов. За дубовыми створками показался густо-зеленый сад. Братья Морган, стоявшие ближе всего к главному входу попытались выломать проход, откуда все зашли в дом. Тщетно, путь был всего один и никто не торопился первым исследовать смертельную тропу спятившей хозяйки поместья. Кто-то вскрикнул от ужаса, послышался треск бьющейся посуды и звон переворачиваемых кувшинов. А затем, она начала считать. Ледяным, но почти детским голоском.
— Раз, два, три, четыре. Тьма шагает в этом мире. Пять, шесть, семь, восемь. Всех сожрет и вас не спросит.
В следующую секунду он обнаружил себя несущимся без оглядки сквозь высокие дворовые кусты. Тяжело дыша и спотыкаясь о крупную гальку, Стил мчался без разбора по тонкой тропе, не понимая, движется ли вперед или несется по кругу, словно крыса попавшаяся в ловушку. Но как бы далеко он не убежал, этот замогильный голос, казалось, все еще звучит у него прямо над ухом.
— Девять, восемь, семь, шесть. Демон хочет тебя съесть. Три, четыре, раз, два. У него твои глаза.
Через несколько мгновений, перед ним показался высокий, почти трехметровый чугунный забор с поросшими плющом острыми концами-пиками наверху. Словно монстр, раскрывший свою черную пасть, он грозно смотрел на всех, кто приближается к нему, и был непреодолимой стеной для обычного человека. Разбойник прекрасно все понимал. Это был идеальный капкан для всех, кто находился во дворе. Их загнали, словно диких зверей в огромную клетку и теперь будут уничтожать поочередно. Единственным выходом, как он решил, был объединиться с другими игроками. Но как работать командой с теми, кто, не задумываясь, свернет тебе шею или воткнет острие меж ребер? Без продуманного плана эта идея казалась безумием.
Из кратких раздумий его вырвал скрип лат позади себя, которые выдавали в тихом саду своего владельца за несколько метров. Стила это даже немного успокоило, ведь в тяжелых доспехах на приеме был лишь один гость.
— Господин Вальтер. Должен отметить, что в подобной бочке с дерьмом я оказывался редко. Но все же оказывался, а потому, у меня есть план как нам не погрузиться в него с головой.
Крис что-то прохрипел в ответ и замотал головой. Розен же расценил это как согласие. Рыцарь выглядел достаточно скверно и вообще не слишком то по рыцарски. Раскрасневшийся, словно разваренный рак, он уселся на крупный валун в пяти шагах от забора и, сняв железную перчатку, принялся обмахивать себя ею, выдавая под нос колкие ругательства через слово. Было видно, что бежал парень не хуже своего нового напарника, но массивные одеяния изрядно мешали ему это делать. Стил продолжил.
— Мы объединимся. Вдвоем противостоять любой твари намного проще. Но, кроме нас есть еще братья Морган, что наверняка действуют вместе. Безымянный Рихтер, что очевидно будет пойман первый из-за своих размеров и тупости, а так же еще один неизвестный. Думаю, нужно найти именно его и убедить сплотиться с нами.
— А если он откажется? Наверняка здесь многие не желают вступать в открытый бой, особенно не пойми с кем.
— Тогда мы его убьем. Нас же двое, а он один. Вставай, нам нужно идти.
Они двигались вперед раздельно. Впереди шел Стил, продвигаясь сквозь листву изящной походкой скрывающей его за негустой зеленью наполняющей эту часть. Конечно, рысь не носит зеленый камзол и сапоги из мягкой кожи, а позади нее вряд ли будет громыхать латник, издали выдавая их присутствие. Но все же, эти двое пытались остаться незаметнее как можно дольше.
— Может ты снимешь эту бряцающую дрянь? Я не хочу, чтобы нас убили первыми только из-за того, что ты не хочешь расставаться с железками.
— Рыцарь без своей сияющей брони, словно капитан без своего корабля. Поэт без пера и музыкант без лиры. Пустое место, всеобщий шут, да и только. Кроме того, мы ведь даже не знаем, с чем имеем дело. Может доспехи понадобятся нам куда больше, чем просиживание в кустах.
— Хорошо, хорошо. Скрипи сколько угодно, только усмири свой поток эмоций. И держись на расстоянии от меня.
Впереди, из-за зеленеющих ветвей показалась небольшая площадка из кирпичной кладки. В центре, равноудаленно от изящных железных скамеек заросших плющом, находился каменный фонтан, состоящий из трех широких чаш соединенных фигурами в виде изогнутых рыбин с открытыми ртами, многие из них потрескались и обломались со временем. Как ни странно, из изголовья старой конструкции бил небольшой ключ с кристально-чистой водой. Птицы, вившие гнезда в кронах небольших деревьев задорно щебетали, радуясь безоблачному деньку.
На широкой кайме фонтана сидел один из братьев Морган и, склонившись вниз, жадно хватал собранными ладонями воду, сразу выпивая, обрызгивая свое обезображенное лицо цвета спелого томата. Кажется, он вовсе не боялся вымочить свой ярко оранжевый дуплет, который сейчас был открыт нараспашку. Несмотря на его встревоженный и растрепанный вид, мужчина выглядел вполне мирно. Вся эта иллюзия безмятежности и покоя разрушилась в один миг, гулким, протяжным рыком. На противоположной стороне площадки показались два ярко-желтых горящих глаза, черное существо выпрыгнуло вперед. Нечто, похожее на волка размером с небольшую лошадь, было сплетено из самой тьмы. Его густая темно-серая шерсть из сгустков черного пламени переливалась в симфонии накатывающего трепета.
Едва не свалившись головой в фонтан, уродец, сидящий на краю, подпрыгнул на месте, крутя руками наподобие мельницы и истошно визжа. Теперь, когда он поднялся, было заметно, что мужчина был серьезно ранен. Его грудь была разодрана в клочья кровавым следом от огромных когтей. Обезумев от ужаса, раненный Морган полез на верхнюю чашу фонтана, пальцами хватаясь за хвосты изваяний морской фауны. Зверь настиг его в два прыжка, взвыл, раскрыл пасть, оголяя два ряда белых клыков. Тут же получил пяткой сапога в правый глаз от забравшегося выше и загнанного в угол мужчины. Чудищу это явно не понравилось. Извернувшись, оно оттолкнулось передними лапами от основания фонтана и уцепилось зубами за голень своей жертвы. Мощный обратный рывок пасти, и поверженный человек с хрустом ударился об землю. Теперь в ход пошли массивные лапы и челюсть, раздирая свою жертву, словно тряпичную куклу.
Дальше все пошло живее. Справа, из-за клумб с дикими розами, выбежал брат Моргана. Он живо приближался к месту боя, прижимая к себе заостренную палку с железным наконечником в виде темного вытянутого лезвия. Это, с виду примитивное оружие, сделанное из подручных материалов, вдруг засияло ровным синим цветом от множества рун нанесенных на древке. Магической глефой, оружие яркой стрелой пронзило воздух. Послушно закружилось в пируэте со свистом, разрезая воздух и находя свою цель. Грозная тварь заскулила, получив широкий удар, оставляющий зияющую рану на мохнатом боку. Зверь выгнулся, завертелся от боли, и вихрем понесся вокруг нападающего, стараясь обойти его сзади, заливая всю площадку кровавым потоком. Морган не отставал, он проворно развернулся, набрал инерцию, не останавливая удар. Глефа пронеслась дальше по единому взмаху грозя закончить схватку одним ударом, но волк оказался хитрее. Проскочив по закручивающейся спирали, он оказался прямо перед лицом мужчины, огромные зубы зверя переломили древко, словно засохшую палку. Стальные когти мгновенно врезались в мягкую плоть, вспарывая живот своей добыче. Бой закончился, почти не успев начаться. Монстр был сильно ранен, но не побежден. Морган даже не успел вскрикнуть до того как отключился от болевого шока. Черная пасть утонула во внутренностях жертвы. Клацая зубами, бестия пожирала человека живьем, раскидывая его клочки одежды и внутренности вокруг себя. Услышав громкий скрип неподалеку, она перестала чавкать и, бросив свое пиршество, сбежало обратно во мрак зелени.
Наконец, спустя пару минут, когда все стихло, прячущиеся в кустах напарники решили осмотреть место битвы. После пиршества чудовища сложно было даже разобрать какая часть тела лежит перед ними. Зрелище было воистину ужасным и отвратительным. Некогда чистая вода приобрела алый оттенок, пенясь, вымывая своими потоками внутренности из попавших в фонтан частей тела. Болтающиеся на ветру человеческие кишки, накинутые, словно гирлянда поверх каменной конструкции. Все было залито кровью на многие метры вокруг. Кристиан не выдержал, его вырвало, даже не доходя обратно до кустов. Стил же быстро отвернулся, тоже с трудом скрывая внутренний позыв. Они увидели достаточно. Теперь Вальтер смотрел куда-то в сторону с боязнью и непониманием. Его ехидная ухмылка сменилась гримасой безысходности и мандража, а от наигранной храбрости и рыцарского достоинства не осталось и следа. Тонкий голос дрожал и сейчас походил скорее на мальчишеский.
— Почему оно сбежало? Я думал, оно сейчас разорвет нас на куски! Может, оно вернется?
— Не вернется. Если бы ты не трясся там как недобитый кролик, то и скрипа бы не было. Впрочем, это уже не важно. Наверное, эта тварь сейчас слишком ранена, чтобы сражаться еще с кем-то, поэтому решила ретироваться. Я почти уверен в том, что сейчас она побежала в свое логово зализывать раны.
— В таком случае, нам лучше собраться и добить сейчас, пока она не восстановила свои силы и не разорвала нас поодиночке.
Разбойник промолчал. Несмотря на такое, с его точки зрения, самоубийственное решение, он был целиком с ним согласен. Любой охотник знал, что нажравшийся и к тому же раненный зверь уязвимее всего. Стил поднял из лужи крови оружие Моргана. Теперь, переломленная надвое магическая глефа больше походила на старый топор с затупленным лезвием. Нанесенные руны угасли, делая его практически бесполезным в бою. Розен печально вздохнул, взвешивая в руке хлипкое оружие.
— Попробуем. Но мне кажется, мы уже просто ходячие трупы и ведьмина забава.
Дальше шли молча. Отследить, куда убежало существо не составляло труда. Темная и воняющая жижа из ран чудовища прокладывала хороший путь даже среди густой заросли. Но их путь был не долгим. Рядом с кровавой тропой, на железной скамье сидел мужчина в двуугольной шляпе и медленно потирал об светлый подол плаща свой растрескавшийся золотой монокль. Его раскрасневшиеся глаза были полны слез. Стилу стало как-то не по себе от этого вида. Смешанное чувство легкой жалости и отвращения давали непривычный ему процесс чувств.
— Хэй, ты тут случаем не видел пробегавшую мимоходом мохнатую тварь с раной на боку? Или ты был так увлечен рыданиями над своей безделушкой?
— Что? Ах да, простите меня…
Молодой мужчина быстро утерся рукавом и поднялся, осматривая встречных. В поместье этот человек казался уверенным в себе, бесстрашно смотрящим вперед. Сейчас же, по мнению Стила, он выглядел беззащитно и смехотворно. Белоснежный плащ был заляпан грязью, темные ботинки истерлись и походили на плохо сшитые куски кожи. Тем не менее, в его мягком баритоне не было дрожи или боязненного хрипа.
— Да, я видел ее. Она пронеслась тут прямо перед тем, как этот огромный идиот напал на меня и раздавил мой монокль. Семейную реликвию всего моего рода просто втоптали ногой в пыль! Наверное, он думал, что это чудовище сожрет меня, пока его лысина будет торчать из-за кустов. Это ужасно, я…
— Я бы с удовольствием послушал еще твои завывания, но если ты не хочешь закончить как братья Морган, то тебе придется отодрать свой зад и помочь нам.
— Хорошо, хорошо. Впрочем, я полагаю, что особого выбора у меня все равно нет. Кстати, меня Метиас звать, когда-то давно я был служителем света и превосходно врачевал. Но сейчас это лишь желтые главы моей жизни.
— Стил Розен. А этот скромный громыхающий парень позади меня — Кристиан Вальтер. Идем, в бою нам пригодится каждый.
— Я никогда не был силен в драках. Тот громила, что называл себя Безымянным, последовал за тварью, как только понял, что она сильно ранена. Может, они просто убьют друг дружку? Это было бы неплохо.
Рыцарь, что до этих пор всматривался по сторонам, мало обращая внимания на болтовню, громко усмехнулся, заскрипев громче обычного.
— Я бы сильно на это не рассчитывал, приятель. Эта сволочь крайне сильна и опасна. Нам следует помочь ему, иначе после него, следующими трупами станем мы.
Время бежало, ускользало подобно песку сквозь пальцы. Это понимали все, а потому не стали откладывать дальнейший путь. За ветками был последний из гостей, а рядом с ним лежала цель их скромного похода. Под самым широким деревом во всем саду, в грязи и куче засохших листьев лежало огромное существо, истекая кровавым потоком. Очевидно, рана была не простой, потому что он не смог остановить кровь. Магический удар оказался фатальным даже для такой массивной твари. Огромный мужик склонился над головой чудовища, паскудная ухмылка играла на его лице яркими красками. Вблизи Рихтер был еще страшнее, чем казался раньше со спины. Уродливый старый шрам шел от переносицы до уха, пересекая глазницу и делая зрачок мутно-белым. Еще с тройку более мелких последствий его прошлых стычек красовались на щеках, шее и лысине. Завидев Метиаса, он ухмыльнулся в два щербатых ряда своих желтых зубов, а лишь затем окинул взглядом остальных.
— Эй, вы, видели эту уродину? Кто-то хорошенько ее так отделал. Осталось только добить и дело с концом. Какая же мерзкая тварь.
Мерзкая тварь несогласно зарычала, шаркая огромными когтями по земле сгребая опавшие листья в кучу. Ее оскаленная морда издавала ухающие звуки. Болтая она быстро, было бы ничего не разобрать, но глас был басистый, прерывистый, ослабший, как у умирающего человека, выброшенного на берег после шторма.
— Ты свою-то рожу видел? Шут одноглазый.
Единственный глаз Рихтера медленно пополз вверх от удивления. Кто-то раскрыл рот так, что едва не вывихнул челюсть. Стил тихо выругался себе под нос. Латник тяжело закашлял, подавившись слюной. А монстр продолжал, медленно выплевывая слова вместе с багровой жижей.
— Чего уставились? Вы думали, что убьете меня, и на этом все ваши беды будут окончены? Глупцы, я всего лишь звено в цепи на ваших шеях. Цепи, которую вам ни за что не разорвать.
Лысый бугай не выдержал первым, одним махом выхватил импровизированное орудие из рук рыжего разбойника. Тупое лезвие прильнуло к мохнатой волчьей шее. Было видно, что Рихтер слишком сильно нервничает, его тело била мелкая судорога.
— Давай-ка я тебе кое-что разъясню, псина шелудивая. Мы — люди. А ты, просто животное, монстр, который убивает людей.
— Но ведь я убил намного меньше людей, чем каждый из вас. И ты говоришь, что я монстр? Ха-ха-ха. Вы ведь здесь не просто так, верно? Это Вы — убийцы. Это Вы — отъявленные негодяи, по которым плачет плаха. А я лишь ее орудие, что убивает вас, выродков в обличье людей.
Рихтер ударил тупой стороной, резко, с маху. Раз, второй, третий, казалось, он хочет убить его, но вдруг остановился, ухватив массивной пятерней брыкающееся существо за шею.
— Хватит мне заговаривать зубы, либо ты сейчас же скажешь нам, как убить Сказочницу, либо, я клянусь, твоя смерть будет очень долгой и мучительной.
Чудовище долго молчало, всматриваясь в глаза человека. Вдруг его взгляд стал более осмысленным, словно он узрел что-то, что не доступно простому взору.
— Сказочница. Да, вот как теперь ее называют. Моя Красавица. Вот как я всегда ее называл. Оберегал ее от всех напастей этого мира. А затем… Мне нет прощения, я не заслужил даже этой участи. Вы должны вернуться в поместье, она ждет вас там. Я же умру в любом случае, оставьте меня.
Не церемонясь больше ни секунды, клинок проржавевшей пилой принялся рассекать шейные мышцы массивного существа. Из перерезанных артерий кровь фонтаном плескала на Рихтера, но он не обращал на это никакого внимания. Все собравшиеся молча смотрели на то, как он перерезал волчью глотку до тех пор, пока в его руках не оказалась волчья голова. Усмехнувшись, мужчина подкинул конечность и в воздухе ударил ногой, отправив в кусты.
— Все, идем обратно. Надеюсь, теперь мы, наконец, встретимся с нашей любительницей больших зверушек.


Ч. 4


Поместье было найти не сложно. Широкая каменная тропа, просматриваемая почти со всех уголков сада, вела к центральному входу. Стоило им зайти внутрь, как невидимые шестерни заработали вновь, закрывая двери за оставшимися в живых людьми. Четверо мужчин вновь оказались там, откуда не так давно сбежали. Зал остался почти нетронутым с их ухода, так же тих, и так же мрачен, но над телом убитого ранее старика свисали закрытые колбы. Обмотанные тонкими нитями, ведущими к люстре над потолком, они ярко переливались каждая своим цветом, блестели стеклянными отражениями на изредка пробивающихся лучах солнечного света. Синий, красный, желтый, зеленый. Всего четыре, очевидно, по одной на каждого из них. Балкон был пуст, но, тем не менее, явное ощущение, что за ними пристально наблюдают, никуда не делось. Метиас сдвинулся первым, но его движение было направленно вовсе не к колбам, а к столам с оставшейся пищей.
— Очередная игра значит. Хотите, разбирайтесь там, а я сначала отойду выпью чего покрепче, у меня уже нервы на пределе.
Кристиан подошел первым, оголенными пальцами он дотронулся до холодной стеклянной поверхности. Рихтер же, шедший следом, был куда менее аккуратен и терпелив. Ухватив желтую колбу огромной ладонью, он принялся вертеть ее в руках, пытаясь разобрать надпись на прикрепленной бирке. Поняв, что это бесполезно, он мощно ухватил светловолосого латника за горло, поднеся надпись прямо ему под нос.
— Что здесь намалевала эта дрянная баба? Говори, пока я не вышел из себя и не выбил тебе мозги!
Возможно, Крис бы с радостью ответил, но быстро синеющий оттенок его лица давал понять, что мужчина сейчас попросту свалится в обморок. Стил вмешался в последние секунды, обеими руками выхватив своего напарника из железной хватки здоровяка.
— Тише, приятель. Ни к чему так нервничать. Давай я прочту, и мы вместе решим, что дальше делать, ладно? Итак, на всех колбах написано одно и то же «Выпей меня».
Метиас, допивая бутыль с сидром, подошел тихо. Слишком бесшумно для священника, пусть даже и бывшего. Догадка Розена, о том, что все его слова это всего лишь образ слабого, беззащитного игрока, нашла подтверждение. Впрочем, он до сих пор не понимал, как ему не противно притворяться столь слабовольной личностью. Выживание порой диктует странные порядки.
— Полагаю, что, скорее всего, в одной из них противоядие. В трех же других залита вторая порция яда. Это было бы логично с ее стороны. Самый живучий и удачливый закончит игру, остальные умрут как она и хотела.
Рыжий разбойник схватил красную колбу. Тонкая ухмылка озарила его грубые черты лица. Сорвав бирку одним легким движением, он откупорил крышку, вдыхая запах содержимого. Но его ждало разочарование. Сильный аромат меда, полностью сбивал рецепторы и не давал понять, что именно находится внутри. Но от своей идеи он не отказался.
— Раз уж так, то я предлагаю всем вместе одновременно выпить по одной части. Это будет честно и тот, кто выживет, спокойно уйдет отсюда.
Рихтер недовольно затряс головой, взревел, вырывая колбу из рук разбойника. Несколько липких капель пролилось на мраморный пол, оставляя темные пятна. Быстро приблизившись к Метиасу, что поправлял свою странноватую шляпу, он сделал всего один мощный удар под дых. Этого хватило, чтобы несчастный согнулся напополам, хрипя и хватая губами воздух.
— У меня идея намного лучше. Напоим одной из них этого тщедушного святошу частью жидкости и посмотрим, что из этого выйдет.
Подобно горе, массивный убийца навис над скрючившимся мужчиной и несколькими движениями спокойно влил тому в рот полфлакона красного вещества. Кристиан хотел вмешаться, но почувствовал, как Розен ловко останавливает его удар в момент замаха. Не успевая увернуться от скоростной подсечки сзади он, с грохотом, словно перевернутая железная черепаха, свалится навзничь.
Бурная реакция не заставила себя долго ждать. Бывший священник забился в крупных судорогах, а затем он начал кричать навзрыд. Выгнувшись назад, Метиас резко поднялся вверх в ужасающем обличии. Все лицо было обезображено гримасой ужаса и невыносимой боли, глаза страдальца налились кровью и горели взглядом безумия. Не медля, он достал из-под плаща тонкий ланцет и набросился на своего обидчика. Начался хаос, в пылу которого Стил ухватил своего приятеля за плечи и оттащил в сторону пытаясь поднять его на ноги. Совсем рядом пролетала глиняная посуда, свистели столовые приборы. Безымянный Рихтер, взвизгивая, словно гигантский кабан, носился по столам, скидывая все, что попадется на его пути. Извивающийся белый плащ, перевернутые кубки с вином, ланцет, что рассекает со свистом воздух. Этот безумный, яростный взгляд человека, что отчаянно пытается вернуть себе утерянную справедливость, осознавая, что сам уже труп. Крис, ошарашенно глядя на все происходящее, взмолился не своим голосом.
— Стил, нужно что-то делать. Он ведь совсем спятил, на нас перекинется, когда закончит с ним.
И снова, молодой рыцарь был совершенно прав. Что-то делать было нужно, но главным вопросом сейчас было, не «что делать?», а «когда это делать?». Одним словом, он выжидал.
— Подождем немного, Крис. Нужно будет вмешаться, когда будет уверенность, что один из них сейчас проиграет. Тогда они оба истощат себя до предела.
Наблюдали они и за тем, как ланцет наконец-то вспорол сухожилия на правой ноге скачущего здоровяка. Как он падает на пол лбом вперед, подвернувшись на очередной миске с салатом, и теперь корчится от боли. Как тончайшее лезвие трижды пронзает мощную грудную клетку. Рихтер взвывает, резко выворачивается и бьет с ноги в живот нападающему. Удар получается столь мощным, что мужчина в плаще отлетает на пару метров, поднимая пыль. Встают они почти одновременно, жидкость из сочащихся ран быстро заливает порванную синюю рубаху, стекает по светлым штанинам. Здоровяк теперь тоже был в ярости. Он игриво хрустнул костяшками пальцев, словно не замечая, что обильно истекает кровью.
— Ладно, щенок, хочешь поиграть, да? Я, таких доходяг как ты, голыми руками крошил всю жизнь, и ты не станешь исключением.
Метиас сделал выпад ланцета справа. Слишком простой, слишком безрассудный для серьезной атаки, но из-за охватившего противника ужаса белый плащ вновь обагрился красными каплями, а Рихтер получил еще один шрам на предплечье. Расплата за подобную нерасторопность настигла мгновенно. Он тут же получил три мощнейших удара кулаком в ответ. Два резвых в грудь и добивающий хук в челюсть. Свалился оземь словно пыльный, грязный мешок. Почувствовал, как его горло с силой сжимает огромная ладонь. Он бы наверняка потерял сознание и тут же скончался, но Розен вмешался раньше. Носком сапога, рыжий разбойник двинул Рихтеру по голове, отчего тот свалился на бок, задыхаясь от боли. Но, не смотря на все раны и увечья, он держался. Все-таки держался.
— Не отключился? Невозможно. Сколько же в тебе дури, лысый хер?
Ответом послужил захват ноги обеими руками. Разбойник оскалился, попытался вырваться, брыкаясь, давя сапогом его лицо и шею, все было тщетным. Гигант взгромоздился на него, прижимая своим немалым весом к полу. Капли крови из изрешеченной груди заливали ему лицо. А дальше, взгляд застилала лишь красная пелена и невыносимая боль. Но его мучения продлились не слишком долго. На его счастье, он быстро потерял сознание.

Ч.5

Стил наконец смог раскрыть веки, даже это ему давалось через боль. Сначала он решил, будто вовсе ослеп, но, сфокусировавшись на окружающем, быстро понял, что находится в зале, где отключился, просто за окном заметно потемнело. Это означало, что он лежит здесь уже достаточно долго. Действие яда сильно снижало его концентрацию, туманило раскалывающуюся голову. Конечно, первым делом его стошнило на пол. Затем, оттолкнув огромную мертвую тушу, придавливающую его ноги к земле, начал подниматься, ища качающуюся опору под собой. На ощупь он случайно ухватил холодную рукоять, но радость от этого быстро иссякла. За место утерянного ланцета, как ожидалось, его находкой оказался однозарядный пистолет с укороченным медным дулом. Труп первой жертвы Сказочницы, одноглазый старик, был вынесен на улицу, о нем напоминала лишь кровавая лужа и полоса, ведущая к раскрытому главному входу. Но другой проход, с краю, ведущий во вторую часть поместья, а именно в башню, был теперь тоже не заперт. Рассудив, что его все равно не хватит на длительные поиски, Розен направился именно туда. Как им и предполагалось, за дверью был узкий коридор, ведущий в небольшое помещение.
Тусклый свет от догоравшей масленой лампы освещал раскрытые ящики с выпивкой, множество пыльных книг и свернутых в полотна гобеленов и знамен. С долей ужаса, он осознавал, что все это походило больше на декорации, чем на реальный склад вещей. Винтовая лестница казалась бесконечной, то и дело, укачивая его, заставляя останавливаться, чтобы не рухнуть на ступени. Это, с виду простое занятие, утомляло измученное тело. Причем настолько, что когда под носом показалась железная ручка в форме головы волка, ему хотелось буквально взвыть от радости. От того чтобы немедленно выломать ее и покончить с этим, его остановил шаги из-за двери и знакомый женский голос.
— Признаться, господин Вальтер, вы меня удивили. Кто бы мог подумать, что именно вы окажетесь здесь. Ведь в какой-то мере, вы здесь самый честный игрок. А на чести, как известно в народе, далеко не уедешь.
Размеренный скрип половиц стал ближе. Было слышно, как она со звоном взяла фужер со стола, и сделал несколько глотков. Стил быстро понял, что сейчас она была расслаблена. Мягкие шаги, спокойный и победный голос, голос человека, который чувствует свою победу в своей же игре. Путь будет так, пока он будет готов нанести удар и не развеет ее иллюзию. Он протиснулся сквозь небольшой проем, плавно, чтобы проржавевшие петли не выдал его. В просторной комнате стоял стойкий запах меда и лаванды. Тусклое освещение из небольшого круглого окна под потолком оставляло в темноте почти всю башню, выделяя лишь яркое пятно в центре. Именно там, спиной к нему, стояла Сказочница, закрывая своим телом сидящего перед ним мужчину. Каждый скрытный шаг к ней давался ему медленно, с большим трудом. В его воспаленном мозгу казалось, будто топает не человек, а конь, хоть и едва различает собственные шаги. Дождь тяжелыми градинами стучал по крыше.
— Я расскажу тебе одну сказку, юноша. В одном всем известном королевстве, жила-была милая и юная графиня. Кажется, ее звали Агнесса Фон Круа, но история со временем утратила это имя. Она была столь прекрасна, что все дамы в округе ей завидовали, а кавалеры уже втайне делили, чей постельной куклой она станет, когда подрастет. И все бы было ничего, если бы не один «несчастный» случай на охоте с ее матерью. Отец же этой девочки, недолго думая, овладев всем состоянием, взял жить к себе в огромные хоромы трех любовниц. Конечно же, этим милым дамам легкого поведения не было никакого дела до дочери графа. И потому однажды ночью продажный, старый, вонючий и в доску напившийся псарь схватил графиню и вывез ее в лес. А там, будучи пьяным, изнасиловал и оставил подыхать в канаве.
Десять шагов. Оружие было на взводе, холодный металл пистолета мелькнул в отраженном свете бури за окном. Кожаные сапоги легко ступали по изящным половицам.
— И тогда эта маленькая девочка поняла, что мир полон ублюдков без которых жизнь всех станет только лучше. Она страдала, убивала и торговала своим телом ради того, чтобы выжить и отомстить. И тогда, спустя пару тройку лет, графиня нашла себе единомышленников. Месть была неотвратима. Отец стал личной пушистой игрушкой, бездумно выполняющий все ее команды. Любовницы же очень долго мучились в подвалах поместья. Мха-ха-ха-ха. Как сладко они танцевали в раскаленных докрасна ботинках. А затем, вид их обгорелой, разорванной плоти согревал ее долгими ночами. Но почему-то это подобные забавы не понравились местным властям. Эти шелудивые псы собрались со своей охраной под моим поместьем, словно паршивые насекомые на сладкий пирог.
Семь шагов. Пульс, подобно раскатам грома за окном, бил в уши, туманил разум. В голове была единственная мысль. Один заряд, одна цель, один труп. И больше ничего.
— Они кинули благородную графиню в тюрьму, а всех ее новых друзей убили. Но, разве я была виновата в том, что просто хотела справедливости? Нет, я была полностью права. Эти глупцы таскали меня по судам, разбирались, много писали и болтали сплошную ерунду. Я их запомнила, всех до одного. Выскользнуть из-под охраны двух туповатых громил было проще простого. А затем появились вы, семь моих любимых орудий смертоубийства. Но не бойся, эта история еще не закончена. Она будет жить и дальше, пока живу я. Ты ведь не первый, кто победил в этой игре. Скажем, мой седовласый помощник, Джозеф Харисон весьма доволен своей работой. Так что в твоих же интересах… Постой. Что за шум?
Смысла ждать больше не было. Дуло было всего в четырех шагах от ее лица, дрожащая мушка наведена в голову рыжеволосой бестии в разодранном зелено-красном платье. Тошнота вновь сжала желудок жесткой, болезненной хваткой, но тошнить уже нечем. Сказочница замерла на месте от удивления, ее рот приоткрыт, влажные от вина губы блестят в свете десятков свечей, в пятерне она сжимает небольшой изящный стилет. Четыре шага.
— Брось оружие, отродье. Клянусь, я прошью пулей твою дрянную тыкву насквозь раньше, чем ты приблизишься ко мне хоть на шаг!
— Я так не думаю. Ты видел себя? Яд уже почти сгубил твое тело и разум. Твои руки слабы, пальцы дрожат, а взгляд помутнен. Уж не знаю, как ты смог отобрать пистолет Джозефа, но ты не попадешь в меня. А если приблизишься еще, то я вспорю тебе шею раньше, чем ты поймешь, что случилось. Кроме того, ты опоздал. Этот юный рыцарь уже получил свою награду.
Вальтер вяло закивал головой в знак согласия. Давалось ему это нелегко, поскольку он был прочно привязан к стулу. Точно так же как привязывали его, делая основные узлы на запястьях и надежно закрепляя берцовые кости к деревянными ножками. Начищенный нагрудник был снят, оставляя мужчину в разорванной тонкой стеганке. Рот заткнут и связан пожелтевшей тряпкой. Из его глубоких ран полученных от драки, до сих пор сочилась темно-алая кровь. Мужчина сделал шаг вперед, понимая, что теперь она может с легкостью достать его дальним выпадом, но выбора не было. Время слишком сильно играло против него. Он чувствовал себя растрескавшимся сосудом, из которого высыпался песок жизни.
— Значит, мне тем более уже нет смысла тебя слушать. Говори где Джоанна. Та девушка, с которой я был в поместье Альберта Брауна. Не лги мне, иначе я спущу курок. Поверь, такому ублюдку как я ничего не стоит лишить тебя жизни.
— О, я не сомневаюсь. Хочешь знать, где она? Ты ее не найдешь. Никогда. И даже не потому, что яд совсем скоро добьет тебя, и ты умрешь в агонии, нет. Просто единственное место, где она находится – это твой воспаленный разум.
— Я предупреждал, что сделаю, если ты будешь мне лгать, дрянь!
Он был слишком рассредоточен и не успел. Думал, что успеет, но она опередила его. Розен заметил острие, что летит в него. Он попытался отбить удар, прикрывшись одной ладонью от нападения, вторая же совершила легкое движение пальцем. В то же мгновение раскат оглушительного взрыва пронесся по стенам, сотрясая воздух. От внезапно сильной отдачи пистолет вылетел из ослабшей длани.
Сказочница застыла на месте не желая выпускать рукоять стилета, застрявшего в плече мужчины. Из ее живота лился кровавый ручей. Выстрел был сквозной, ее смерть теперь была минутным вопросом. Шипя и хрипло ругаясь, она со злобой смотрела в очи своему убийце. Он смотрел в ответ и, не смотря на жуткую боль, наслаждался тем, как в этих демонических глазах, полных ненависти ко всем людям, медленно угасает жизнь.
— Вот и все, Агнесса. Ты проиграла.
— Ха-ха-ха. Но ведь ты тоже проиграл. Я заберу вас всех. Если это произошло со мной, то вы все будете гнить в этом месте.
Он не ответил. Агнесса обмякла, практически повисла на нем, тяжело кашляя и задыхаясь от боли. Она свалилась на пол от легкого толчка в грудь, беспомощно хватая губами воздух, как рыба на льду, дрожа в мелких судорогах, бессмысленно хватаясь за окровавленный живот. Несколько секунд и она застыла на месте. Широко раскрытые карие глаза больше не выражали ничего, кроме пустоты.
Лезвие медленно скользило вверх. Он далеко не в первый раз вытаскивал из себя застрявшее в теле оружие. Но каждый раз это была сущая пытка, граничащая с потерей сознания. О своем бывшем напарнике он вспомнил лишь тогда, когда перетянул рану покрепче, стараясь усмирить бордовый поток, стекающий по рубашке. Крис сразу заметно оживился, когда с его лица сняли тугую повязку не дававшую сказать ни слова.
— Ох, ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть. Знал бы ты, что там произошло внизу. Несчастный Метиас как спятивший размахивал своим ланцетом. Он убил сзади Рихтера и гонялся за мной по всему поместью, пока не свалился на пол и не захлебнулся в собственной крови. А потом, пришел тот старикан и отвел меня к ней. Кстати, эта стерва точно мертва, верно? Развяжи меня скорее, возможно, здесь есть еще одно лекарство для тебя.
— Мертва, можешь не сомневаться. Да, здесь следует осмотреться. Ты давно принял противоядие?
— Не знаю точно. Сразу, перед тем как ты здесь появился. Наверное минуту назад, а может пять? Я уже ничего не могу сказать определенно после сегодняшних событий. Голова идет кругом.
Его приятелю с этим было сложно не согласиться. Он наклонился, едва не потеряв равновесие, левой рукой подобрав пустую бутыль, из которого недавно пила вино Сказочница. В правой же пятерне, мужчина по-прежнему сжимал окровавленный стилет.
— Значит, совсем недавно, да? Знаешь, Агнесса, не смотря на ее безумие, все же была в кое в чем права.
— Это в чем же?
— На честных поступках и словах далеко не уедешь.
Вальтер широко раскрыл глаза от удивления и пронзившей его боли. Его стенания, даже сквозь грозу, разнеслась по опустевшему поместью. Этот пронзительный, отчаянный вой заставил бы дрожать многих, но не его убийцу. Стил одним быстрым движением вспорол желудок связанного человека. Пустая бутылка, подставленная под струю начала быстро наполняться зелено-красной прозрачной жижей.
— Увы, нам с самого начала дали понять, что выживет лишь один из нас. Прощай, Кристиан Вальтер. Жаль, что для тебя все так скверно кончилось.
Крик угас как пламя залитое водой. С ним угасала и жизнь юного рыцаря из Штормграда. Был ли он действительно им? Розен очень сомневался в этом. Скорее всего, Вальтер был маньяком под прикрытием, почти, как и сам Стил. Просто еще молодым и излишне доверчивым. И если бы он не умер здесь, то и дальше бы ходил по свету и убивал людей. По крайне мере, Розену очень хотелось так думать.
Когда бутылка наполнилась, Розен зажал себе нос двумя пальцами и заставил проглотить все, что было внутри, едва сдерживая рвоту. Затем ухватил разряженный пистолет, что лежал неподалеку и сунул себе за пояс. В дверь, ведущую обратно, он смог попасть лишь с третьей попытки.

Ч. 6

В центре зала его ждал бывший помощник госпожи Агнессы, Джозеф Харисон Он был насквозь промокшим, с его серого потемневшего плаща стекали капли, заливая половицы. Спутанные серые волосы закрывали большую часть лица, визуально оголяя тонкую шею. Изящная винтовка по-прежнему болталась за спиной на специальном креплении из ремешков, но Стил отлично знал с какой скоростью этот стрелок может ее вытащить и сделать выстрел. В правой руке старик держал лопату, вымазанную в грязи. Значит первый труп, который он утащил ранее, уже кормил червей.
— Снова ты? Давай уже, разберемся с этим быстрее. Эта забава и так затянулась.
Джозеф ухмыльнулся и пожал плечами. Разбойник знал, что люди подобные ему редко выражают какие-либо эмоции. Однако сейчас бывший охранник Сказочницы смотрел на него почти снисходительно. Так, словно сейчас он выдал самую большую глупость во всем мире.
— Предлагаешь убить тебя? Нет, это уже не имеет смысла. Если ты здесь и все еще жив, значит, ты выиграл сегодня, а она проиграла. Вот и конец истории. Мне больше незачем защищать мертвеца.
— В таком случае отойди, я хочу как можно быстрее убраться из этого проклятого поместья.
Но старик не отошел, хотя рыжему разбойнику было уже плевать на это. Заплетающиеся ноги сами прокладывали маршрут вне зависимости от того, через сколькие препятствия ему придется перешагнуть. Снаружи вновь ударил гром. Молнии кратко осветили творящийся на полу хаос из мешанины внутренностей и раскиданных блюд. Словно плачь природы, в разноцветную мозаику на стеклах били крупные капли. Почти у самой двери победитель почувствовал ладонь в разодранной кожаной перчатке на своем плече.
— Постой. Я должен тебе кое в чем признаться. Там, в подвале, откуда ты начал свой путь, я тебе соврал. Соврал, что не знаю ничего насчет Джоанны. На самом деле я еще давно следил за тобой и постоянно удивлялся, какого демона ты в каждом городе берешь по двое апартаментов на ночлег. Запираешься в одной из комнат, а затем ходишь полночи напролет из угла в угол. А затем, я нашел вот это.
Дрожащая рука выхватила пожелтевший лист из ладони мужчины. В полутьме Розен едва разбирал написанное, но точно разбирать надписи было ни к чему. Это письмо он читал уже тысячи раз за последние два года, и с каждый раз по его спине пробегал холодок, а сердце стучало набатом, готовое разорваться, выпрыгнуть из грудины.
— Это письмо от моей дочери, в котором она просит помочь ей выбраться из узилища в Красногорье и убить заговорщиков. Ты просто нагло вытащил его у меня, пока я был без сознания.
Его собеседник убрал руку и покачал головой, а сочувствующий взгляд уперся в холодный каменный пол. Гулкие раскаты небесной кары порой перекрывали его слова.
— Увы, это не так. Твое письмо у тебя по-прежнему во внутреннем кармане брюк. А ту записку, что ты держишь в руках я достал из секретера Сказочницы. Как ты уже понял, все это просто подделка. Все люди, которые записаны там, и за которыми ты охотился последние два года, не имеют никакого отношения к твоей дочери. Ты был просто ее куклой на ниточках, за которые она дергала так, как ей хотелось. Сказочница просто играла на твоем помешательстве, заставляя убивать своих присяжных, свидетелей ее бесчинств, да и просто тех, кто ей оказался не мил в последние годы.
Онемевшей ладонью, разбойник нащупал злосчастный листок в кармане. Ему понадобилось больше минуты, чтобы заставить себя сжать фалангами бумажку и вытащить ее на свет. Медленно развернув ее непослушными пальцами, Розену хватило беглого взгляда, чтобы убедиться в правоте старика. Знаки были идентичными в каждом слове и почерке. Джозеф не стал ждать какой-либо реакции и вышел из дома под проливной дождь. Больше его здесь ничего не держало.
— Соболезную, Стил. Жаль, что не все истории заканчиваются хорошо. Прощай.
Розен был опустошен, разбит, сломлен как никогда. Сейчас он жестоко пожалел, что выпил противоядие, потому как больше всего на свете ему хотелось упасть на побагровевший пол и умереть прямо тут. Провалиться в темную бездну и остаться там до конца веков. Но вместо этого, он вышел из дома и, бессмысленно перебирая ногами, побрел к конюшням. Холодный вечерний ветер нещадно хлестал его тело, крупные градины били по лицу, пряча за собой его скупые мужские слезы.

Эпилог.


Тихий трактир на краю мира, что расположился на связке дорог между главными деревнями в этих краях, медленно утопал в оранжево-красном свечении заходящего солнца. Здесь было все, что присуще забегаловке для крестьян. Грязь, запах пота и дешевого алкоголя. Выбитая в недавней драке входная дверь и разводы крови на стенах. Словно старый грифон, за всеми наблюдал толстый корчмарь в засаленном фартуке. Изредка он даже снисходил до своих клиентов, подливая им разбавленную выпивку. Размеренный стук молотка на улице словно отсчитывал бессмысленные секунды уходящего дня. Рыжий разбойник, как уже привык ранее, сидел в самом темном углу, допивая свою пинту, и бестолково перебирал пальцами по осиновой столешнице.
Хозяин таверны уже давно знал его как пропащего алкоголика, что целыми днями пропивает свои последние пожитки, но, пока у этого пьяницы были хорошие деньги, он не жаловался. В каком-то смысле, владелец таверны был даже очень рад ему как постоянному источнику небольшого дохода. Когда же трое местных глупцов попытались навести здесь свои порядки взымая деньги со всех проходящих мимо купцов, этот странноватый мужик надавал им. Так что теперь хозяину заведения пришлось вызывать плотника из соседнего села для починки столов и двери. А заодно могильщика. Нет, трактирщик вполне был им доволен. Он знал, что этот скрытный мужик, как и всегда, просидит в своем углу до самой ночи, а затем уйдет в свою комнату, оплаченную на неделю вперед. Но сегодня этого не произошло. А произошло именно то, чего не ожидал никто из присутствующих.
Розен вдруг отставил пустую кружку и осмотрелся, словно не понимая где находится. А затем, резко оживился, с противным скрипом половиц резко сдвинулся назад, едва не грохнувшись на спину, в порыве больно ударился локтем. Но ему было плевать на такую мелочь, ведь он вновь услышал голос, что так пытался забыть. Почувствовал легкое касание маленькой ладони, которую поклялся выжечь из памяти. Милый, теплый и такой родной голос заставил его сердце ожить, а разум воспрянуть из пучины хаоса и безумия.
— Сколько тебя можно ждать, Стил? Я уже давно подковала Свободу и жду тебя на улице.
Рыжие локоны, тонкие черты лица, огромные глаза горят изумрудным огнем жизни, озаряя своим светом весь свой призрачно прекрасный лик.
— Да, закончил. Идем отсюда.
Унимая мелкую дрожь, Розен поднялся на незримых крыльях и прошагал к выходу уже не чувствуя, как ступает по липкому от пролитой выпивки полу и грязи. Лишь на одно мгновение безумец задержался у дверей, бросив прощальный взгляд на удивленных людей вокруг себя. А затем, промолвил то, чего желал столь страстно все это время.
— Джоанна.
— Да, отец?
— Я рад, что ты вернулась ко мне.
Больше в тех краях его никто не видел.

Вердикт:
Одобрено
Комментарий:
Потрясающе. +15 уровней. Иллюзия
Уровни выданы:
Не положено
19:31
06:46
794
20:15
+6
Порой меня расстраивает, что всратые отписки на страницу имеют больше внимание и лайков чем подобные обширные и сильные работы. Я признаюсь «по_чесноку», что лишь пробежал глазами, но ставлю лайк не вчитываясь чисто за объем и приятное оформление. Сложно поверить в то, что к этой работе не прилагались старания.
(прошу прощения за то что рано посмотрел, админка на форумевседела)
21:20
+1
Сказать по правде, такое бывает очень и очень редко, но даже подобные исключения заставляют грустить и искренне негодовать. Уверен, эта работа не будет в числе таких.

P.S.
Надеюсь, смогу когда-нибудь и сам написать нечто подобное. Хех.
17:24
0
Потрясающая история, нереально крутые описания — словно прочитал добротный рассказ публикующегося автора.
Есть небольшие ляпы в грамматике и лексики, но их крайне мало и они меркнут в крутизне сего творения.

Одобряю на максимум. +15 уровней в копилку.
13:38
0
А мне все понравилось)