Пролог

«Болотная, дикая местность на самом краю Калимдора, в королевстве без королевы. Суровые скалы уплывают за облака острыми, будто острие копья, вершинами. Кругом гнетущие заросли, за которыми не видно Солнца; всё голо и мрачно. Всюду возвышаются обожжённые пламенем громады камней, оторванные от скал. Великое Море грохочет, отбиваясь от подножий скал, и ввысь порхают брызги. Кипящей пеной покрыт берег. Вдали за скалами виднеются опаленные знойным Солнцем земли – Степи, безжизненно томясь. Монотонно заливают даль черные тучи, пряча горные пики. Несчастная, гнетущая местность Пылевых Топей. Здесь-то, на краю Калимдора, жил был дракон под сводом сумрака. Некогда он был богом. Теперь – лишь жалкая тень минувшего, с разумом прокаженным.»

Легенда I: Богиня, подарившая огонь

На вторую декаду третьего зимнего месяца по древнему людскому календарю, на богато украшенном экипаже, запряженном конями с алыми глазищами и иссиня-черной гривой, в ветхую деревушку на отшибе королевства Аратор – вдали от крепости Альтерак прибывает женщина настоль властная, что даже прокуратор и пикнуть был не в силах, глядя на неё. Тогда люди даже не слыхали про магию; в те времена они были не умнее, чем орки. Прибывшая была прекрасна: кожа угольного цвета, статная фигура с гордой осанкой, утонченные черты лица с острейшими скулами. Её высокомерный, прищуренный взгляд с алыми зрачками и карей радужкой бросал в дрожь незатейливых жителей, осмоливших поднять взор на её великолепие. Снежный народ Альтерака ранее никогда не видел людей подобной внешности. Когда дул морозный хлад она не смела даже дрогнуть; от неё исходил неестественный, манящий жар. Она дарила тепло тем, кто в нём нуждался. Тонкие пальцы утонченных рук украшали ониксовые ногти, будто бы подкрашенные хной. А волосы… кудрявый куафюр, укрытый платком, заставлял многих художников истратить все нервы, чтобы запечатлеть его в истинной красе. Высока она была, и слой морщин вопил: взросла, взросла! Она назвала себя «Лаво», и подарила замерзающему народу негаснущее, вечное пламя в каждом доме. Народ Альтерака восхитился, и нарек её Богиней.



В начале сотворила Лаво теплый очаг в гнезде каждого.

Земля же была промерзлой, как тьма над Бездною, и лишь смерть проносилась над нею.

И тогда сказала Лаво: да будет урожай. И стал урожай, ведь сила её прогрела и вспахала землю, защитив от вечных зим.

Воды застыли от вечных холодов, живность не могла насытить чрево. И сказала Лаво: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от хлада.

И создала Лаво твердь, и отделила земли; по воле её выросли русла рек, ведущие к деревням свежие воды и стаи рыб.

Её дар оказался несоизмерим. Лаво подарила надежду умирающей деревне, и каждый житель оной склонился пред её величием. Прокуратор распорядился: «выстроить ей хоромы – да самые великие, дабы жить и не тужить!», и была воля его исполнена.

Но, Змей, скрывающийся под пеленой прекрасной девы, влюбленной в шелка цветов мглистых, был хитрее всех зверей сущих и несущих. И сказала Лаво тем, кто жил в деревне: «Кто истину узреть желает – пусть прикоснется к камню над пылающим крестом. Тот, кто истину узреть способен будет – тот получит силу всю мою, и подол платья понесет под ног моих. Но и плата будет равносильна – тот, кто истину узреть способен будет наречет беду на всяк живущих тут». Бравые мужи не возмужали, и не прикоснулись к камню тайн – даров Богини им хватало, и не желали те беду призвать. Но, был юнец один несчастный, потерявший всё на свете – Митрой его звали. Семью тот в белом хладе потерял, и возмужал, гнилости набрался, потеряв весь свет в своей душе. Он был зол и нечестив, не любил, и не хранил помыслов пустых. Он коснулся камня истины, и узрел заветное – узрел Лаво, что обернулась демоном, а не дамой сладостных красот.

Лаво явилась тварью нечестивой – гигантским змеем, в жилах чьей струилась лава. Ряд зубов острее тысячи клинков. Размах крыльев исполинский, горы укрывающий. Тело гиганта смоляное, дно морское, броней природною сокрытое; чешуйками, прочнее лат хваленных рыцарей. На голове с глазами алыми, пронзающие небеса рога, подкрученные на концах. Хвост размером с всю деревню, ониксовой булавой нарек всем кару с одного удара.

Истина болезнью отозвалась. Лаворионой звали тот кошмар. Злою тварью та была – людей пытала в своих пределах, по приказу прокуратора построенных. Увидел Митра в камне, как их кровь та попивает, смешивая в колбах. Как разум их пытает, темной силой преклоняя. Как в тварей плоти превращает, маршем загоняя, кости ветхие в пыль стирая. Ужаснулся малец, но не осудил богиню; отнюдь, решение принял он давно. Лаво узнала про мальца – про истину, что его не напугала. Узрела Лаво, что велико развращение избранника: лишь к злу устремленными мыслями был занят ум его. И возрадовалась тень, сокрытая за женщиной. Жаждой исполнилось сердце Её – нашла себе избранника она. И Лаво сказала: «Сотру с лица земли народ деревни сей, что я сотворила – людей, а с ними и пожитки сущие, ибо план мой завершен. А ты, вожделевший меня, вознесешься и встанешь подле меня, стоит крови тебе из моих вен испить».

Восхитилась стойкости она, и обещанное даровала – испить сока из вен и жил. Искушенный Митра канул в пустоту. Родился он – Митрарион, хранитель кладок, драконид. И гнев Лаво, как и было предначертано, обрушился на деревню катаклизмом.

С тех пор никто не слышал и не знал про те угодья в Альтераке. Лишь кратер расколотой земли гласил: богов не существует, не стоит полагаться на господ, ведь каждый преисполнен сам себе.


Легенда II: Муза

В день летнего солнцестояния на королевском тракте Лордерона, юный фонарщик стал свидетелем вопиющего явления, о котором в будущем рассказывал всем на своём пути: экипаж, запряженный слепыми конями с белесой радужкой и пылающими зрачками, управляемый ребенком не более шестнадцати лет отроду потерпел аварию — потерял винт правого заднего колеса, застряв на обочине. Стража, заинтересовавшаяся подобным явлением, попросила явившихся предъявить дорожную грамоту. На заявление сие рода из экипажа вышла мадам, явно знатных кровей: она оказалась облачена в дорогущее платье, украшенное бриллиантами, обрамляющими декольте. Женщина сказала своё имя: звали её Лаво фон Грейс, писательница под псевдонимом «Нуар», прибывшая в Лордерон со своим сыном Митраиллом в поисках вдохновения для грядущего романа о дворцовых играх за престол и кознях аристократии. Стража пропустила изысканную леди в город вместе с её сыном, да она поселилась в отдаленной ветхой хибаре под номером «шесть» в квартале старых угодий богатеев.

Вскоре, из грязных уст в уста, сжимающие золотые ложки, проскользнул слух – слух в высшем обществе: «Вельможи знатных домов, изысканные писари и творцы, знаете ли вы то, что на наших улочках поселилась иностранка?! Писательница! И поговаривают, будто бы ей открыты секреты вечного вдохновения! Несуразица, ведь есть так?!».

Заинтересованные творцы, будто бы стадо несмышлёных овец приходили в угодья Змеи, в надежде получить секрет раскрытия собственной Музы. И Лаво могла им её дать. За всё приходилось платить – приходящие понимали это.

И наводила Лаво на всяк приходящего крепкий сон; и, когда он засыпал, даровала она ему во снах шепот теней, дурманящий разум. Шепот истину раскрывал: художникам картины в разуме пробуждал неописуемые, писателям сюжеты запредельные.

И возносила Лаво нуждающихся из бедняков в высшие круги. Но, не подозревали блеющие овцы, что разум их был захвачен, а души украдены; что зрела отныне она их глазами, слышала их ушами, говорила их устами…

Потому оставляли творцы отцов и матерей своих, детей и жен родных, становясь послушными рабами и посланцами во дворце града Лордерона, возвышающегося над Тирисфалем. Более не могли они ни писать, ни творить, ни сочинять. Не могли того без Лаво и её даров. Вынуждены они были следовать прихотям Змеи, ведь шеи их сжимал незримый парфорс.

Так и стала Лаво, и сын её Митраилл, вельможами Лордерона, королевства людей, и выстроили для себя они хоромы величавые в лесах Тирисфальских, назвав себя домом Лавентин.

Прокляты были все они, их души и семя. Каждый новорожденный перенимал проклятие, держа в душе тот светоч тьмы от заключенной в прошлом сделки. Подготовила Лаво почву для прихода владыки своего из царства подземного, для лорда знатного, бога земли – Престора Лорда, Нелтариона всевластного.


Легенда III: Посланница Морей

Грозовой шторм стал предвестником Её прихода. Сказание гласит: в давние годы, в мире, не знавшем Темного Портала, на празднование жрецов море – празднование отпущения душ в глубины, явилась она. Из толще вод, оголенная, держащая на руках дитя, женщина, отлитая углем, стала явлением будоражащим. Вступившая на песчаный береговой предел, не знавший её величия ранее, она явилась пред людом, прикрывая оголенные материнские груди свежими водорослями. Она назвала себя «Лаво», её нарекли посланницей Матери Морей. Лаво огласила: «И вот, я ниспошлю на землю Кул-Тираса потоп водный, чтоб покарать всю плоть, в которой есть жизни семя, под сводом небес; всё сущее лишится жизни, коль не будет исполнена воля божеств, коим вы поклоняетесь.»

Но, люд Кул-Тираса не послушал посланницу. Народ Кул-Тираса был за это наказан. Взмахом когтистых пальцев она расколола земную твердь, нити магмы из бездны преисподней пожрали неверных, и лишь тогда склонился каждый: «Внимаем мы тебе, о сущая!», вопили они ужасе. И Лаво снизошла, ступая совершенно оголенная по тропе вместе с сыном Митраиллом, держащем в руке жезл, отлитый из чарующего металла.

Настоятель храма повелел: «Явите прибывшей посланнице обитель подле морей, дабы не скучала она по родному дому!», и приказ был исполнен. Лаво поселилась с сыном Митраиллом в хибаре, вновь играя с судьбами. Лаво заключила: «Завет мой таков: войдет в мой дом всяк тот, кто возжелает спасения от потопа – и дам я силу Матери Морей ему», и многие повиновались. Многие противились, некоторые склонились. Склонившиеся получили дар – дар владеть силою моря куда величественнее неверных, но в их сердцах поселилось семя порчи; вновь, подобно стае овец из Лордерона, они обратились в слепцов, в мелкую сельдь, готовую стать предвестником Конца Времен в грядущем.

Посланница пропала с земель Кул-Тираса на сороковой день со своего пришествия вместе с сыном Митраиллом, одарив многих жрецов сказаниями о грядущем. Двенадцать её последователей приняли семя в себя, их души повиновались, обещая породить достойных её величия слуг. Слуг для Н’Зота, господня заточенного, эмира империи темной.

Легенда IV: Мать Дождя

Черный дилижанс без окон, окованный медвежьей кожей, ворвался на центральную площадь Гилнеаса скрипя колесами, запряженный двумя скакунами; от одного из коней, худощаво болезненного, разило вонью несоизмеримой – больным тот был; от второго, властного и породистого, несло величием и силой – воинственным был тот. Мальчик Митраилл на месте кучера открыл дверь таившейся внутри экипажа мадам, позволяя ей спуститься на вымощенную рабским трудом кладку. Темнокожая женщина, облаченная в черную фату, назвала себя вновь — «Лаво». Лордеронская блудница, и сын её, Митраилл, несущий кованный жезл, прибыли в новый град для свершения планов вельможи Нелтариона. Поселилась блудница аристократичная, богемная мадам Лавентин вместе с сыном своим, Митраиллом, несущим жезл, в славном поместье номера «пятьдесят» неподалеку от Храма Света центрального, благо несущего, по улице Большой Цветущей номера десятого.

Долго жила мадам Лаво Лавентин в пределах Гилнеаса; жила спокойно, двери лавки алхимической распахнула, торгуя снадобьями по низким ценам, хоть и богата чрезмерно была. Таланты волшебные блудницы Лордеронской, герцогини Лавентин, мужа не имеющей, но сына породившей, пугали местный люд; в тайне шептались: «Ведьма порочная! Колдунья нечистая! Бастарда породила!», но в лицо молвить страшились. Филёр, почтенный Клаус Вельсонский, живший в Гавани Темной, в нищенском доме двадцать третьем, тараканами и крысами заполненном, заинтересовался явлением пришедшей мадам. Вздумал тот мужлан: «Быть может и в правду ведьма! Изучить её надо – и на эшафоте покарать!», и взялся он за слежку, будто шнырь поганый. Изучал, изучал, да не выучил – не мог уследить за мадам, будто тенью, существующей в пределах града. И сын её пугал до жути, ведь малец и без двадцати лет живущий в мире сем знал столько, что мудрецов бросал в колени мудростью и знанием. Однажды сел Филёр, шнырь поганый, взял перо и лист, да и начал ведь писать – писал, писал, и дописал, расписав все наблюдения из головы, долгой слежкой подкрепленные:

«Мадам Лаво Лавентин, блудница Лордеронская, мужа не имеющая, но сына породившая, та еще змеюка! Взгляд её сущий, отлитый тьмой, колени заставляет мои дрожать! Но, красива та подлюка, не зря ведь блудницей порочной кличут: ах эта гладкая темная кожа, экзотика ведь да… не видал таких бабищ отроду. Груди, ах… рост, осанка. Но, не во внешнем амплуа ведь дело. Уж больно мне её сынок слащавый не понравился, да и она сама – та еще всезнающая. Поговаривают бабы-сплетницы, что к ведьмам урожая наведывается в Дубраву Черную – дожди помогает им вызывать. Как, спросит черт, делает она это? Знать не знаю. Однажды насолила мужлану-констеблю Джеймсу Питстеру, да говорит… прям, бедолага-мужчина побледнел, слова запомнил: «Истина прежде сокрыта в том, что у тебя жена носит плод под сердцем. Но, плод то порочный… грязный и нечистый, зачатый семенем чуждым в угаре пьяном, в трактире драном от вышибалы, что красившее, высочее, и в постели пуще бодрый, будто бык осеменитель на пастбище старух Красногорья». Так мало того, что наговорила дряни – так правдой оказалось. Констебль узнал, что Рекки Виллоу, сторож в трактире «Слащавый Волк», жену то брюхатил день за днем, и от него понесла по-настоящему. Вот тогда констебль и начал зуб точить на бабищу зломордую, с кожей черной, будто шахтерша немытая. По характеру монотонная такая, будто под дурман зельями извечно пребывает, а грамотная речь слух ласкает, ведь голос бархатный и мелодичный, хоть и эти ноты подлости всё же пробиваются неустанно! Выяснили мы, что Лаво, блудница Лордеронская, когда-то давно была знакома с известным писателем Кейлом Фетсбергом. Но, вот незадача! Досточтимый Кейл Фетсбергом говорит, что был знаком с блудницей Лаво в молодости. Ему уже семь десятков, а мадам Лавентин по сей день даже не постарела ни на каплю, судя по его рассказам. Ведьма, сучье богомерзкое отродье. Помяните мои слова в этом письме, инспектор Дарлен!»

Обрывок письма почтенного филёра Клауса Вельсонского, шныря поганого, единственное, что осталось в ставке стражи Гилнеаса после того, как бренного сыщика обнаружили обглоданным до костей неподалеку от Черной Дубравы. Мадам Лаво, блудницу Лордеронскую, сына породившую, но мужа не имеющую, возжелали допросить. Но, след женщины, и сына её Митраилла, жезл несущего, во век простыл. Лишь спустя несколько дней, наместницы Черной Дубравы объявили новость: некто похитил двух девственных служительниц природы, не более восемнадцати лет отроду. С тех пор и осталась легенда эта на устах, передаваясь из поколения в поколения, как страшное сказание для юных дев, что возжелали посвятить свою жизнь лесу. Никто более не видел пропавших — Марильку и Клементину, дочерей инспектора Дарлена, целомудренных девиц.

— Всего четыре? — на выдохе проговорила Лаво, вглядываясь в до краев наполненный кровью хрустальный бокал. Вопрос эхом прокатился по богато украшенному залу.

Лаво пребывала в твердыне с седовласым белым мужчиной, общаясь в разряженной обстановке на дружеских тонах. Здесь, в центральном зале поместья драконицы торжественно возвышался черный трон из обсидиана, украшенный черепами и когтями поверженных собратьев из иных стай. Та возвышенная, безгранично могущественная и властная женщина в прошлом, ныне была лишь блеклой тенью минувшего величия; мир заполонили герои, магия стала известна многим, и крылатая обольстительница более не могла творить всё, что ей пожелается. Она ощущала апатию, потерю мотивации к жизни.

— Их куда больше, Лавориона. Не все былые сказания дошли до сегодняшнего дня, — хрипло подметил мужчина, рассказчик легенд, сидя на атласном диване.

— Людям свойственно подавлять болезненные воспоминания. Говори на чистоту, Мерион. Ты пришел в мой дом не ради ностальгии, — продолжила Лаво, предварительно пригубив несколько глотков людской крови из бокала; напиток окрасил треснутые, темные губы. Её язык аккуратно слизал недостающие капли.

В слабо освещаемом зале повисла гробовая тишина. Старец Мерион широко улыбнулся, оголяя дикий оскал; он нечто задумал, и не желал испортить впечатление. Из кармана явились песочные часы, он перевернул их и отсчет пошел. Лаво перевела прищуренный, уставший взгляд, наблюдая, как с еле заметным треском песок перетекает сверху-вниз. В свете багрового фонаря последняя песчинка упала. Лаво ахнула.

Совершенно внезапно Лаво услышала голос. Голос настоль манящий, что она испытала мимолетный экстаз, сжав кулаки от нахлынувших эмоций. Это чувство нельзя было перепутать с чем-либо – это был он, владыка Н’Зот, и его сила, что сейчас наполнила всё её нутро; чувство насыщения, будто секундой ранее был испит заветный напиток вкуса настоль прекрасного, что все прежние казались подле него не более, чем простой водой из лужи.

Мерион поднял взгляд пылающих бездной очей на Лаво, вставая с дивана. Пригласительным жестом он подал руку древней драконице, и согнулся в спине, как подобает джентльмену.

— Владыка Н’Зот освободился, сестра, и он ждет тебя, — маняще пробормотал Мерион, сумеречный дракон под ипостасью человека, даруя Лаво билет на выход из апатии.

Лавориона безмолвно приняла поданную длань. Тысячи лет она готовила почву к его возвращению – и вот он здесь, и вот он пробудился. Пора черному дракону выйти из тени, и вновь явить миру мадам Лаво Ламентин, блудницу Лордеронскую, сына породившую, но мужа не имеющую.

Естество души Её

Рожденная задолго до предательства своего отца в Войну Древних, Лавориона росла с благочестивыми помыслами о защите Азерота: своей силою она равняла пласты земель, взращивала новые острова и наблюдала за активностью вулканов, ведя научную деятельность и записи касательно изменений положения тектонических плит. Воистину, труд хранителя земли воодушевлял её. Она знала, что все действия ненапрасные и помогают содержать кору земли в порядке до той поры, покуда она, как и многие её сородичи, не углубилась уж больно яро в недра – она, под стать её отцу, услышала шепот. Шепот, сводящий с ума. Он открыл истину на жалкое бытие «мусорщика», вынужденного копошиться в глине ради мимолетного одобрения. Покуда другие драконы повелевали самим ходом времени, магии и сил Жизни, черной стаи выпала наихудшая роль. Цель всей жизни – охранение земной тверди Азерота – мнима и ничтожна. Откровение Н’Зота стало чем-то новым, ведь в разуме дракона, насильно направленным во благо цели «творцов» даже не закрадывались сомнения прежде. Старые боги будто стерли эту мнимую пелену, навязанную кем-то «свыше». Н’Зот показал ей истину – то, чего она сможет достичь, приняв в своем сердце Бездну: величие, безграничную мощь, способность созидать и сокрушать по велению одной лишь мысли. Она узрела Темную Империю – всё еще превосходство, и склонилась. Пала на сладостные речи и видения, став такой же, как её отец и другие собратья, ведь практически вся Черная Стая сошли с ума из-за порчи Древних.

Отныне, Лаво более не была собой. Юный геодезист почил, на замены ему пришла коварная тварь – вестница Древних, Лавориона «Извечная». Характер поведения кардинально изменился: драконица стала более властна, дерзка и агрессивна, как в речах, так и в манерах. Силы Тьмы даровали ей задание, из-за которого та более не могла быть драконом. После Раскола десять тысяч лет назад она сокрылась, и выжидала. Постепенно, драконица сеяла заразу среди смертных, подготавливая их к концу времен; заражала их умы бездной, заставляя семьи поколениями порождать уязвимых к Шепоту потомков, дабы они встали на сторону Н’Зота в момент его освобождения. И Древний Бог освободился, её цель оказалась исполнена. Сегодня Лаво (её безумный аспект), ведом чистой ненавистью ко всем остальным видам драконов, любимых титанами. Ненависть порождена сильной завистью, обидой, что творцы выделили ей и её собратьям настоль ничтожную роль в судьбе Азерота. Теперь она желает перестроить мир совместно с силами Бездны по образу и подобия сна Н’Зота, дабы возвыситься, и покарать всех остальных змеев этого мира – склонить их перед величием Тьмы, сорвать пелену мнимой благодарности титанам с их ослепших глаз.

Пребывая в обличие смертной, её поведение рознится: она старается адаптироваться под окружение. Женщина не глупа, и не станет демонстрировать всё своё величие перед скопом паладинов, что могут заподозрить неладное. У неё нет каких-либо скованностей. Лаво способна унижаться, пресмыкаться, притворяться глупенькой деревенщиной, или же кухаркой, чтобы оставаться незамеченной. Пущую часть жизни она прожила, как обыденная мать прекрасного сына, и лишь в некоторых моментах своего вознесения подавала себя, как некое божество пред неотесанными людьми ради исполнений планов Древнего Бога.

Лавориона предпочитает одеваться под стать Ульдумским мотивам: шелковые хиджабы, платья, пончо и плащи. Дева отдает предпочтение многослойности и крайне дорогим самоцветом, ведь будучи черным драконом ей не составляет труда достать самый изысканный кристалл из недр планеты, дабы будоражить всех своим видом. Золотые украшения, броский макияж хной, массивные кольца и окрашенные в черный цвет ногти. Её любовь к самовыражению привлекает к себе внимание, даже невзирая на то, что она скрывается; опять же, она подбирает гардероб грамотно, по ситуации. Очевидно, будучи в амплуа «нищей кухарки» она предпочтет одеться под стать бедняку, а не Азшары.

У драконицы есть слабость: плоть и кровь разумного люда. Издревле, она считала смертных особым видом деликатеса, которым её наградил Древний Бог Йог-Сарон, одаривший их проклятием плоти. Проклятием, дабы черная стая питалась. В особенности, Лаво предпочитает поедать людей живыми в облике смертной, наблюдая за паническими воплями, заменяющими ей музыку из граммофона. Она коллекционирует обглоданные черепа, на которых виднеются царапины от зубов и столовых приборов, оставшиеся со времен трапезы. Нет ничего лучше, чем поджарка людского мяса в полной свежести, покуда тот еще жив. Свежайший продукт. Любимый сорт мяса – гномий, с бедер. Нет ничего нежнее, чем жирный, сочный, поджаренный на оливковом масле с пандарийскими специями окорок гнома, заставляющий язык попросту дрожать от эйфории и наплыва вкуса; а коль рядом еще бокал с бодрящей, опьяняющей магией кровью ночнорожденных… блаженство.

Главная слабость драконицы – это её «сын», драконид Митрарион. Тысячи лет она живет с ним бок о бок, работает и близится к цели. Она готова пойти на всё, дабы уберечь своё чадо от рук нечистых. Нет ничего важнее в её жизни, чем близость со своим драконидам. Их отношения переросли из госпожи и раба в дружеские. Митрарион – соратник, ближайший советник и самое доверенное лицо, который разделил с ней пущую часть сознательной жизни. Главный страх Лаворионы – забвение Н’Зота. Она не знает, что будет делать, если вдруг древний бог падет. Быть может, её разум очистится от воздействия. Быть может, она умрет рядом с ним – неизвестно. Сейчас она не та, кто есть на самом деле. Внутри не всё еще теплится ученый археолог, геодезист и хранитель земли, но он сокрыт так глубоко в пучинах чертогов разума, что зацепиться за эту личину будет непосильно, покуда «Его» воздействие еще возвышается над ней несокрушимой тенью.

Сила Её

Чувство зависти пожирало Лавориону. Она не могла представить себе, что пущую часть драконов наделили необычайной силой тайн различных космических доменов, а на черную стаю возложили стихии пламени и земли. Позорная участь, ведь даже смертные шаманы открывают истину четырех возможных столпов природы. Великий драконий ум позволил ей овладеть знаниями тайной магии. Десять тысяч лет назад, до Великого Раскола, под обличием ночной эльфийки, она собирала фолианты, свитки и иные магические догматы, изучая их. За всю свою жизнь, драконица довела знания Порядка до абсолюта в той сфере, в которой она ей доступна. Её основная сила – это Бездна, потому навыки в области Арканы у неё не ушли дальше, чем у верховных магов Даларана. Это далеко не порог, ведь существуют Высокорожденные колдуны, эфириалы и синие драконы. Когда-нибудь, драконица вызнает всё, что они скрывают, и возвысится. Но, покамест, ей приходится довольствоваться тем, что есть. Но, невзирая на знания, она прибегает к силе космоса лишь находясь в облике смертной. Кто поверит в то, что смертная женщина способна двигать скалы и раскалывать землю, контролируя её, будто родную? Никто. Посему, она обходится базовыми заклинаниями чародеев на «публике», чтобы не вызывать подозрений.

Тьма — есть дар Н’Зота, приоткрывший завесу тайн, даровавший взгляд на истину. Она видела картины будущего, видела, что ждет всех смертных и бессмертных… она повиновалась мощи, дарованной Старым Богом, истинным правителем Азерота. Её сила в области магии царства неопределенности огромна: Бездна стирает всё на своём пути к чему касается, создает катастрофические разрушения, паразитирует на разумах, проклинает души, призывает тварей иномирья. Огромный спектр. Но, Лавориона, во всей своей жизни, редко когда сталкивалась с великим врагом. Чаще всего она прибегала к силе Бездны, чтобы манипулировать пешками, заражать их души, создавая целые поколения уязвимых к шепоту смертных – всё ради плана Н’Зота, ради его пришествия в грядущем. И план завершился успехом. Н’Зот на свободе (информация до рейда), и теперь она послужит ему, как послужил её отец – Смертокрыл Разрушитель.


Врожденная сила, ненавистная и ничтожная, дарованная титанами всё еще с ней – с Лаварионой. Бытие черным драконом позволяет творить не многое, но эффективное. Связь драконицы со стихией земли и огня превосходит любого существующего шамана, и это очевидно. Она способна менять ландшафты с малых объемах, призывать магму из своей пасти, создавать землетрясения и наводить ужас на смертных. Но, всё это чревато обнаружением её, как дракона, что так тщательно скрывается уже многие годы. В основном, силу эту она использует, чтобы создавать огромные подземные пещеры со всеми удобствами для жизни и поджаривать пищу во время кормления.

Исполинское тело Лаворионы, со временем, обросло обсидианом и обзавелось защитными пластинами, под которыми скрываются чешуйки каплевидной формы, закрывающие кожу черепицей. Её выдающиеся рога, торчащие с обеих сторон, оборачиваются в баранку, выступая назад. Перепончатый гребень проходит от макушки до хвоста. Пылающие огнем глазища низко посажены, ноздри, из коих выступает дым при дыхание (из-за магматической крови), ярко выражаются на фоне вытянутой морды. Даже если пасть закрыта – огромные, острые как лезвие валарьяского меча, зубы выглядывают из оной. Вдоль морды проступают наросты, походящие на сталагмиты. Рост на четырех лапах составляет шесть метров, размах крыльев двадцать семь, длина шестнадцать, а вес чуть более двух тон. Лавариона – исполин, которых нужно поискать, ведь она практически достигла размеров самой Ониксии, учитывая её древний возраст. На наконечнике её хвоста красуется длинный, элементиевый шип — это оружие было создано специально, чтобы уничтожать драконьих собратьев. Один удар хвостом – равносилен выпаду копья по смертному. Пузо – слабая часть драконицы, ведь там практически нет чешуи. Выстрел с гарпуна в пузо способен попросту сбить исполина наземь, и от этого навряд ли удастся защититься. Но, облик смертного знает своё дело – пусть попробуют попасть гарпуном по темнокожей женщине, ходящей в тенях.

Её история

Из легенд и повестей известно, чем Лаво занималась большую часть своей жизни. Она стала одна из немногих выживших собратьев лишь по одной причине: таково было её задание, на которое её направил шепот. Её работа заключалась в паразитирование на разумах смертных; заражать их души, дабы они порождали уязвимых к силам тьмы потомков. И так тысячи лет. Теперь, когда древний бог Н’Зот пробудился – он призовет дальних правнуков, прокаженных к себе, в свой хваленный град, в свой извечный кошмар – в Ни’алоту. Её цель оказалась исполнена, но в один из моментов жизни, Лавариону постиг суровый рок за все совершенные грехи.

Она не была участницей всех событий, она не вплетала себя в исторические, великие битвы — Она творила свою историю, писала на страницах сводок мирозданий собственноручно, и действовала по выверенному плану. Лавариона вышла из тени лишь в день пробуждения её отца – Смертокрыла, что высвободился из Подземья, породив сокрушительный катаклизм. Лавариона шла за ним до конца —вплоть до финальной битвы в Драконьем Погосте. Но, ей не посчастливось – герои оказались сильнее. А именно некая женщина из народа ночных эльфов – высокорожденная, могущественная ведьма, чья сила будоражила и заставляла проникнуться уважением даже настоль коварное и величественное существо, как дракона. Они сошлись в бою неподалеку от Храма Драконьего Покоя во времена штурма. Лавориона обрушивала на женщину череду разрушительных заклятий Бездны: червоточины, неистовые аннигилирующие лучи, пытки разума и иллюзии. Чародейка отвечала морозными бурями, дождями ледяных, гигантских шипов и что ни на есть метеоритами, сотканными из магии. Каждый новый удар сотрясал пласт реальности. И в конце, когда Высокородная воззвала к силе древних заклятий на последнем издыхание, будто играясь всё это прежнее время, Лавориона пала. Неистовая буря Тайной Магии, прошедшая чередой взрывов и аномалий настигла её, откидывая в ближайшую скалу с сокрушительным ударом. Она сползла, и замерла в предгорье. Покуда Высокородная тварь готовила финальное заклятие, чтобы навсегда упокоить драконицу обрушив на него вершину скалы, Лавориона воззвала к силам первородным – к ненавистному дару титанов, и заставила почву поглатит её в обличие человеческой женщины. Она сокрылась под землей, проползла сквозь узенькие тоннели прочь, и сокрылась – сокрылась в трепете и ужасе такой силы, что больше никогда не покидала своей пещеры в разрушенном королевстве Гилнеас. Там, где её никто искать не будет. Лавориона прожила в пещере все эти годы – с момента поражения там, в Драконьем Погосте, по сегодняшний день – спустя пару дней после освобождения великого бога Н’Зота. К драконице наведался давний братец – посланник Вексионы, и пробудил от извечной дрёмы, дабы она продолжила вершить дела, воодушевляя древнюю хищницу. Лавориона пробудилась – и она идет за смертными, и им стоит дрожать в ужасе. Но, перед этим, ей стоит отыскать своего сына после долгой разлуки, о котором она так горестно рыдала, ничтожно лежа в пещере.

Игровое имя:
Лаво
Статус:
Жив(-а)
Раса:
Другое
Нестандартная раса:
Дракон
Народность:
Черная стая (Кладка Синестры)
Пол:
Женский
Возраст:
Более двенадцати тысяч
Мировоззрение:
Хаотично-злое
Класс:
Хранитель земли
Вера:
Нет
Знание языков:
  • Всеобщий
  • Дарнасский
  • Дворфийский
  • Наречие троллей
  • Орочий
  • Талассийский
  • Титанский
  • Драконий
  • Шат'яр
Семейное положение:
Нет
Активность:
Отыгрыш еще не начат
Дополнительно:



Анкета завершена. У меня уже имеется одобренная анкета на синего дракона с пройденным испытательным сроком, посему проблем не составит.

Согласно информации с Wowpedia, большую часть черных драконов убили в Катаклизме — Гневион на них охотился, но еще некоторые спрятались. Мой персонаж спрятался и пролежал, как овощ. Привожу ниже ссылки:

wowpedia.fandom.com/wiki/Black_dragonflight

However, he may not be the only living as some may have gone hiding. Some time before the destruction of Theramore, Jaina commented that some black dragons still exist in Dustwallow Marsh[27] and Grazzle the Great there owns three Onyxia's whelps. Sabellian and his group of dragons continue to live in Outland and Wrathion is unaware of them.[28]


Пущая часть истории персонажа, как и то, чем она занималась раскрывается в легендах. Прошу не брать то за истину в последней инстанции (на то это и легенды), ведь это художественный вымысел автора, но всё согласно канонам и временным рамкам. Я не хотел писать хронологию на уровне «дралась там, дралась здесь, драться будет там».

Вердикт:
Одобрено
Комментарий:

Добрый день.

Анкета смогла меня впечатлить. Вы выбрали исключительно правильный подход, и вместо сухого перечисления событий смогли пойти в выразительность, показать дракона в ее образе настолько хорошо, что необходимость подтверждения детальной историей отпала. Она здесь буквально не нужна и была бы излишней. Способ подачи через легенды, а главное их сопряжение с сухим текстом выдумано очень хорошо. Анкета буквально источает из себя определенный стиль, показывающий как будущий отыгрыш, так и ваше явное понимание образа.

Мне по нраву и то, что вы скосили углы такого резкого подчинения Н'Зоту, придумав причину в судьбе "мусорщика". В целом это вполне логичное объяснение и более того, это позволит вам со временем отказаться от идеи и "освободиться" от его влияния. Пусть сейчас эта мысль значения не имеет, но это показывает перспективность отыгрыша в будущем.

Есть несколько вещей, которые остались для меня непонятными. Комбинация цифр 6, 50, 10 и так далее. Для меня осталась непонятной мотивация заделать себе драконида. Ей просто стало скучно или одиноко? Это "испытание" для смертных кажется слишком надуманным и не нужным, но с другой стороны это явно играет образу в плюс. Понятно, с каких произведений литературы вы вдохновлялись, где-то практически повторяя отрывки, но идея все еще крайне оригинальная и интересная.

Сюжет, предоставленный коллегии не лишен цикличности, однако наделен смыслом и не построен на простых кознях, как это часто происходит с черными драконами. Анкета оставляет великолепное впечатление и желание наконец посмотреть, как вы будете играть этого персонажа.

Награда:

Уровни:

Лаво 10

Другое:

Морф - https://ru.wowhead.com/npc=10184/%D0%BE%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D1%81%D0%B8%D1%8F

Анкета одобряется с испытательным сроком в 1 месяц. В течении этого времени вам следует завершить свой сюжет или быть близким к его завершению. До 18.10 включительно вы должны предоставить отчетность по отыгрышу. (отчеты, скриншоты, логи) для оценки качества игры. До 20.10 эти строки должны быть вычеркнуты, в обратном случае испытательный срок считается не сданным.

Контакт - rolevik dima#4300

Приятной игры!

Проверил(а):
rolevik dima
Выдача (Опыт):
Да
+19
14:07
18:56
835
Я написалъ…
19:11
+2
мама(?)
Бабуля rzhomba
19:21
0
нужно устроить встречу внучки и бабули
19:06
0
моя малая
23:54
0
Мари Лаво?
07:02
+3
Ядвига Водкина
13:48
0
Выглядит как жена Лестариона
Она снималась в АХС!
17:16
0
Я так и понял!
16:42
0
Хорошая анкета:3
09:04
+2
негр
Персонаж уехал в Африку