Игровое имя:
Алентейн
Статус:
Нежить
Раса:
Высший эльф
Народность:
Луносвет
Пол:
Мужской
Возраст:
136 лет
Особенности внешности:

Взглянув со стороны, и не поймешь, что не так — по крайней мере, не сразу. Высокая, пропорционально сложенная фигура закована в доспех с ног до головы — простые, без шипов, черепов и иных декораций, без золота и камней; шлем на лице — глухой и тяжелый — закрывает от посторонних взглядов изможденную, мертвенно-бледную кожу, обтягивающую острые черты лица и тусклые, обесцвеченные волосы. Лишь те, кто подойдет достаточно близко и внимательно всмотрится в узкий вырез над забралом, могут увидеть сияние колдовских огней цвета стылого льда на северных вершинах — и, ощутив кожей дыхание продирающего до костей ледяного ветра, понять, что за создание стоит перед ними.

Те, кто не знает.
Те, кто не всматривался в детали вблизи.
И все же он не всегда был таким.
В иной, навек утерянной жизни, он носил другое — настоящее — имя и был во всем похож на истинного сына Луносвета. Крепко сложенный, хорошо развитый в физическом смысле благодаря годам и десятилетиям военных тренировок, но все же — относительно изящный, сухощавый и подтянутый. Под загорелой, обветренной от бессчетных патрулей, переходов и маршей, покрытой старыми и новыми ссадинами, царапинами, шрамами и рубцами кожей отчетливо видны толстые жилы и крепкие, рельефные мышцы, а мужественное и в меру суровое, но в общем-то ничем особенным не отличающееся лицо часто озаряла добрая, открытая улыбка. В те дни он был другим.
Живым.
Смерть исказила облик кель'дорай, загнала глубоко в Зловещую Долину и явно не желала оттуда отпускать — впрочем, этот факт едва ли волновал его сегодняшнего. Лишенные крови и жизни, поддерживаемые лишь магией, мышцы его значительно сдали в размерах — но не в силе — тут и там обнажая обтянутые бледной, местами иссиня-белой кожей кости; некогда мужественное и героическое лицо осунулось и заострилось в подбородке, челюсти и скулах, выдавая неестественную, хищную природу высшей нежити. Глаза, некогда сиявшие чистым синим, сегодня горят — в самом прямом смысле — холодным голубоватым пламенем, словно издевательски подчеркивая искаженную, противоестественную сущность их хозяина. Ниже глаз — темные, едва ли не черные круги, крупный нос — переломан в нескольких местах, острый и тонкий, а на месте живых губ — бледные, бескровные полоски высушенной плоти. Венчает голову мертвого эльфа корона обесцвеченных до снежной белизны волос, падающих до плеч безжизненным, бессильным потоком, так мало похожим на ту золотистую гриву, присущую ему от рождения. Что гораздо более заметно — кустистые брови, столько же бесцветные и слабые — выпали практически полностью, оставив над глазами тонкую, редкую и неравномерную полоску.
Защищенное чужеродной магией Темных земель от гниения и распада, тело некогда храброго защитника Луносвета больше напоминало бледную, изломанную и искаженную тень его прежнего, натянутую на автоматон из воска, глины и алебастра, а прикосновение к немертвой плоти, по какой-то причине оказавшейся незащищенной доспехом или одеждой, заставит вас одернуться прочь, словно обжегшись: с таким же успехом можно коснуться голыми руками нордскольского ледника. Преувеличение, конечно — но безжизненное тело и впрявду холодно, и не готовых к этому может привести в замешательство. А если взглянуть под броню — то перед вами будет чудовищно изрезанное, изрубленное, обожженное, многократно сшитое и «спаянное» некромагией полотно.
Что же в остальном… Движения его — четкие и выверенные, как и подобает выкованной чудовищами машине смерти; ни на поле боя, ни в келье некрополя, ни в палатах военного совета мертвый рыцарь не совершит ни одного лишнего шага. Лишь то, что нужно — и так во всем.
Ведь он мертв.

Особенности характера:

Когда-то он был героем.

На самом деле не был — Алентейн Холодное Сердце был одним из многих, всего лишь одним из тысяч солдат и воинов, стоявших на страже своей страны. Гордость, верность, долг — для наследника воинского рода все это было не пустыми словами; он был горд тем, что служит своему Дому и своему государству, своей семье и своему народу. Темные стороны души Алентейна — заносчивость и безжалостность, ненависть и готовность переступить через все «менее важное» — были известны гораздо более узкому кругу эльфов, замыкавшемуся внутри семьи и недалеко за ее пределами. Несмотря на кажущиеся очевидными противоречия, на деле их было меньше, чем казалось: все дело в том, что честь и долг являли собой то, что что он верил. А потому — выполнял приказы, не смея посрамить имя отца; старательно учился и храбро дрался, стремясь к вершине; любил свой дом и тех, кого любил — и неважно, что могут об этом другие. Он верил. Он был молод.

Вслед за всколыхнувшим Азерот нашествием Орды, вслед за горящими лесами и сотнями павших в душе Алентейна медленно накапливалась ненависть — прежде всего к врагам; с каждой потерей, с каждым пропущенным ударом она затмевала собой все больше, заставляя следовать своим путем. Он не так уж и давно пересек традиционный рубеж совершеннолетия, когда новое Зло пришло в этот мир и обрушилось на его дом, отнимая и сокрушая в прах все, что было дорого.
И он сломался.
После того, как не стало тех, кто отдавал приказы; когда не стало той страны, что он присягал защищать, и не стало отца, чье имя он прославлял — не стало и цепей, держащих былые обязательства. Он должен был сражаться и умереть, как его товарищи, как его командир — но он решил иначе, поставив выше жизнь последнего существа, что было ему близко.
И он бежал.
Долгие месяцы и даже годы Алентейн будет считать этот выбор предательством — но никогда не пожалеет о своем выборе. Это вообще было свойственно для него, пока он был жив — уверенность в своей правоте, что бы ни случилось. Один долг будет заменен другим, одна любовь — новой, что могли бы осудить — если бы те, кто способен осуждать, остались живы. Будет многое впереди — но не будет одного.
Покоя.
Пылающая ненависть и жажда мести, с каждым днем затмевающие его разум, не отпустят его до самого конца, в конечном счете разлучив с новой жизнью и отправив сражаться против полчищ оживших мертвецов, ведомых ужасной волей закованного во льдах властелина. Ненависть и мечть поведут его, став его мечом и щитом — и однажды он уже не вернется.
Умерев и переродившись, Алентейн потеряет все, что делало его высшим эльфом — лишь ненависть и чужая воля, подцепившая на крючки его замученный разум, будут делать его одним из орудий Плети. Его разум будет расколот, а мотивация подчинена таящимся с самого рождения примитивным инстинктам, гордости и веры, на сей раз — в волю Короля-Лича. И все же осколки прошлого останутся при нем, врастая в холодную плоть воспоминаний и ожидая своего часа — и этот час настанет, когда ведомый чужой волей он нанесет удар, о котором много позже никогда не забудет.
Это станет началом конца, но пройдет еще немало времени, прежде чем предательство Короля освободит его из-под контроля.
И что же останется потом?
Месть.
Груз воспоминаний прошедшей сотни лет, груз отвратительных злодеяний, что совершались им под контролем, но все же по собственной воле — все это обрушится на новообращенного рыцаря смерти, освобожденного от оков Артаса, подобно тому, как приливные волны обрушиваются на берег — и выбросит его а горизонт отчаяния. А когда Алентейн оттуда вернется — он станет сломленной, опустошенной машиной, ведомой лишь ненавистью, жаждой мести и изо всех сил сдерживаемой рефлексией. В мире не останется ничего, что сможет принести ему радость, ничего и никого, что было бы ему близко — лишь враги, которым нужно мстить, и те, кто может в этом помочь.
Ненависть его — холодная, кажущаяся спокойной, а за ней — пустота. Ни милосердия, ни интересов, ни покоя. И воспоминания. Иногда, оставшись наедине с собой, до блески начистив и наточив оружие и имея слишком много времени на то, чтобы просто сидеть, Алентейн начинает вспоминать — и думать, разрывая
Этот мир нуждается в чудовищах для того, чтобы сокрушить зло.

Мировоззрение:
Нейтрально-злое
Класс:
Рыцарь смерти
Специализация:
Лед
Способности:

Алентейн — воин, и оружие уже давно стало продолжением его рук, если в отношении мертвеца вообще возможно так выразиться. Смерть и магия сделали его выносливее и сильнее, чем когда бы то ни было ранее, но и без того за его плечами — десятилетия уверенного владения клинковым оружием, в первую очередь — одноручными и полуторными мечами. Скорее силен, чем ловок, хотя и особо неповоротливым его не назовешь.

Помимо оружия, высший эльф активно использует в бою магию — в первую очередь магию холода, комбинируя былые знания с рунами; спектр применения весьма обширен — это и укрепление своей защиты, и заморозка воды для создания переправы, и прямые удары потоком холода, и обезздвиживание врагов, и создание снежной завесы для скрытия от чужих глаз и затруднения прицеливания. Так или иначе, все колдовство работает на ближней, максимум — средней дистанции
Изредка используется сила рун крови — Алентейн разучил несколько основных эффектов, направленных на ослабление и контроль противника, но применения для них оказывается довольно немного. Из сил смерти используется лишь создание стабильного портала, а руны нечестивости, как наследие мерзкой Плети, не применяются вовсе. Не умеет рыцарь смерти и поднимать мертвецов, несмотря на то, что ранее командовал отрядами нежити.

Навыки и профессии:

Кузнечное дело (базовое)
Любой воин, так или иначе обращающийся с оружием и снаряжением, обязан уметь поддерживать его в достойном состоянии и при необходимости проводить мелкий ремонт поврежденных доспехов, править зазубренный или погнувшийся клинок и делать много других мелочей.


Первая помощь
Большую часть жизни Алентейн занимался военным ремеслом, а в нем, как известно, не обойтись без травм и ранений. Не обладая целительной магией, он был вынужден научиться сооружать и использовать примитивные приспособления для перевязки и иммобилизации, а также оказывать первую помощь себе и товарищам до прихода целителей.


Верховая езда
Впервые езде верхом обучался еще в детстве, отцом и братом; позже, уже в армии, также приходилось учиться ездить как на наземных, так и на летающих существах. После смерти и воскрешения костяной конь стал едва ли не главным спутником рыцаря смерти до того момента, пока не был разрушен светлой магией у часовни Последней Надежды.

Гравировка рун
Рунный клинок — сердце рыцаря смерти и его главное оружие; первое, чему обучили послушника, прошедшего испытание — нанесение и обновление рун. И хотя служба Королю-личу закончилось, искусство рун все еще остается могучим оружием.


Вера:
Нет
Знание языков:
  • Всеобщий
  • Талассийский
Инвентарь:
Рунный мечБезымянное и неизвестное, лишенной каких-либо легенд и историй, это всего лишь оружие — полуторный меч с клинком, выкованным из саронита, с нанесенными лично рунами, по желанию владельца излучающие ауру обжигающего льда
Латный доспехПодобно оружию, этот полный комплект саронитовых латных доспехов — всего лишь защита, подаренная мастерами Плети своим рыцарям.
Род занятий:
рыцарь смерти, солдат в армии Альянса
Хронология:

Вспоминать прошлое всегда тяжело, каким бы оно ни было. Особенно когда оно утеряно навсегда. Навечно. Начисто. Порою кажется, каким благом было бы все забыть, отброситься на уровень бессмысленного зомби, алчущего лишь плоти — до первого удара клинка, до последнего рассвета своей жизни. Увы, проклятие вечно — цена состояния, в котором пребывает это тело, пропитанное энергиями Темных земель.

Детство и ранние годы (103 до ОТП — 7 после ОТП)

Что можно сказать об этом времени? Алентейн, по сути, никогда не был кем-то особенным — ни в семье, ни в благословенном Луносвете, ни во всей стране, тогда еще — не бывшей искаженным, разлагающимся полутрупом. Второй сын в семье потомственного военного, если можно так сказать; очевидно, что судьба предопределена, верно? Впрочем, не то чтобы он желал иного — с раннего детства я вырос на военных историях, в окружении военных, на песнях следопытов и сказках о славных победах; да и талантами к чему-то отстраненному, вроде искусств, тайной магии или ремесел, Алентейн был обделен.
Из него готовили воина — как из отца, командовавшего одним из передовых гарнизонов; как из старшего брата, уже более сотни лет водившего боевые экспедиции за сотни километров; готовили воина — и готовили на славу. Учили не только владению оружием и обращению с оружием, основам магии и физическому развитию — но и дисциплине и верности. Высшие эльфы взрослеют долго, поэтому времени хватило на многое. Семья гордилась им, как и друзья отца, и его командиры. Пускай до официального, традиционного совершеннолетия было еще далеко — немало эльфов видели перспективу молодого воина, вплоть до службы в королевской страже.
Когда открылся темный портал, Алентейну было чуть больше сотни лет. К тому моменту он уже имел некоторый боевой опыт, под руководством отца сражаясь с лесными троллями, с бандитами и прочим мусором, а потому известие о новых вторженцах, дошедшие до Кель'Таласа с некоторым опозданием, не вызвали у него особенного беспокойства. Во-первых, всего лишь дикари, пусть и многочисленные. Во-вторых — среди людей. Штормград был далек, и проблемы людей оставались их проблемами, с которыми те смогут справиться и сами.
До тех пор, пока не стало слишком поздно.
В новой войне, что на сей раз сама пришла в королевство эльфов, молодой воин участвовал лично в подразделении старшего брата — и, говоря честно, несколько тяготился его надзором, желая показать себя в бою с по-настоящему опасным врагом. Такая возможность представится очень скоро — а спустя лишь несколько месяцев кажущихся бесконечными изматывающих боев и переходов он проклянет свою поспешность, сполна прочувствовав на себе истинную суть войны.
Орудуя магией льда, мечом и копьем, а ближе к концу командуя взводом солдат, он прошел путь, отмеченный пожарами, кровью и страданием, принесенными звероподобными зеленокожими чужаками. На этой войне он потерял брата, пропавшего без вести в бою, на этой войне насмотрелся на ужасающие картины жестокости, на сожженные поселения и порубленных женщин и детей, на грязь и кровь — и именно а этой войны обрел неутихающую ненависть к Орде.
Война закончилась весьма скоро, но оставила на душе молодого эльфа тяжелые, не проходящие шрамы.


Интербеллум (7 — 19 после ОТП)


Оплакав потерю старшего из сыновей, леди Лиарин — мать Алентейна — ни за что не хотела бы рисковать жизнью второго, даром что Второй войне наступил конец. Увы, Алентейн оставался непреклонен, как и его отец, и его командиры. Оставшись в рядах армии, молодой эльф проводит следующие годы в напряженных тренировках, муштре подчиненных солдат и личном совершенствовании боевых навыков, готовясь к следующей войне. В это время он практически не посещает столицу, крайне редко видясь с семьей, чем весьма расстраивает их всех, особенно маму и юную сестричку Эйлин, с которой был весьма близок в ее детстве.
Раскол между былыми союзниками, распад Лордеронского Альянса, оставление пленных орков в живых… Алентейн не был рад ни одному из этих событий. Пусть его роль и вклад в прошедшую войну были не столь велики, он все равно считал себя преданным — вместе с сотнями погибших и искалеченных, вернуть которых не способен и сам Колодец; ожидая новую войну, он не интересовался ничем, кроме подготовки к ней и беспощадного обучения военному ремеслу и командованию. Лишь однажды вернулся он домой — когда получил весть о болезни матери, подхватившей неизвестную болезнь в одной из своих экспедиций. Увы, встретиться с Лиарин он смог лишь после ее смерти — на самих похоронах, прибыв одним из последних, он стоял в стороне и был погружен в невыносимую, необъяснимую печаль.
Чувствуя вину перед матерью и перед остатками своей семьи, Алентейн подал рапорт на перевод в стражу Луносвета — и был принят, несмотря на то, что такой переход ставил крест на идущей в гору военной карьере. Чувствуя, что важнее быть рядом с сестрой и с отцом, что нуждались в нем больше всего, высший эльф пожертвовал амбициями и будущим — и был уверен, что в дальнейшем все будет хорошо.
Все стало плохо.


Третья война (20 ОТП)


На плечах смерти и ужаса она пришла к его дому, в лице падшего принца сметая все, что только было перед ним. Магия, мечи, стрелы — все было бессильно перед надвигающейся живой смертью и предателем. Известия о бушующей в Лордероне нечисти принимались эльфами за нечто неважное, локальное — и теперь за эту ошибку предстояло платить.
Мертвецы уже прорывались через вторые ворота, следопыты генерала Сильваны Ветрокрылой были мертвы все до одного — а перед пока еще живыми стражами Луносвета скалила усмешку весьма печальная судьба. Подразделение Алентейна сражалось в восточном крыле города, сдерживая наступление одной из орд мертвецов, расходящихся, как ветви от ствола, в стороны по мере продвижения Менетила в сторону Кель'Данаса. В наступающих рядах Плети шли, в основном, дикие вурдалаки и недавно поднятые зомби — ни одного непобедимого повелителя ужаса, ни одного грозного черного чародея; и впрямь — к чему бросать такие силы на горстку солдат и запертых в своих домах обывателей? Могучие герои непременно раскидали бы тупую массу, отбросили прочь и пробили коридор для отступления, а потом убили бы и Артаса.
Жаль, что ни Алентейн, ни кто иной из его отряда не были героями.
Они держались несколько часов, прежде чем оказалось, что держаться больше некому, а бежать, по крайней мере по земле — некуда. Пробившийся с севера крохотный отряд эльфов, казавшийся подмогой, оказался на деле горсткой обессилевших и израненных полутрупов, несущих с собой едва живое тело командира.
Алентейн Холодное Сердце был готов сражаться до скорого и мучительного конца, но взглянув в лицо этого умирающего эльфа и узнав в нем своего отца, он сломался. Переговорив наедине с ним в несколько последних слов, он молча смотрел на черные столбы дыма, поднимающиеся над башнями некогда прекрасного Луносвета, до побеления костяшек сжимая рукоять своего меча… а затем, выхватив из толпы прячущихся за спинами последних из его бойцов горожан Эйлин, он закинул ее на спину последнего уцелевшего драконодора и, вспрыгнув следом, рванул в небеса.


Отступник на пути мести (20 — 24 после ОТП)

Он так и не скажет ей, что решился на предательство вместо бессмысленной и героической смерти по просьбе умирающего отца. Капитан Сэйлонар Холодное Сердце должен остаться героем — хотя бы в глазах дочери; героем, которым он всегда был. Она не хотела уходить, не хотела лишать защитников крылатого змея, на котором вот уже несколько часов один за другим вывозили беженцев за стены — конечно, такое себе спасение, но все же гораздо лучше, чем быть растерзанным заживо. Именно на эту судьбу обрек уцелевших Алентейн, уносясь прочь от горящей столицы — он стоически терпел и слабые девичьи удары по спине, шее и затылку, и слова проклятий на свою голову. Род должен уцелеть — последнее слово, данное отцу, он сдержит несмотря ни на что, а что будет дальше — не так уж и важно. Все равно ему долго не жить.
Змей нес эльфов над разоренными лесами и деревьями, и на большое счастье Плети не было дела до одинокого летуна; когда же создание выбилось из сил и более не могло лететь — им предстоял долгий, мучительный путь через занятые врагом и залитые чумными испарениями земли — на юг и запад, к морю.
Вдвоем на чужой, разоренной и порченной земле, в окружении диких зверей, порченных чудовищ и голода, последним из рода Холодного Сердца пришлось волей-неволей работать вместе несмотря на вину и несмотря на ненависть. Очень скоро Эйлин простила брата, спасшего ее ценою десятков жизней и своей чести — а тяжкие испытания, выпавшие на их долю за время перехода, сильно сблизили их и, с другой стороны, не давали рухнуть за горизонт отчаяния, сдерживали от осознания случившейся потери.
Увы, все это не могло продолжаться вечно.
Рано или поздно путь был завершен, когда они вышли на еще уцелевшее людское поселение. Долгому пути пришел конец — и вместе с ним рухнули барьеры, удерживающие громадный, ужасающий по своей мощи океан ужаса, стресса и страданий. В тщетных попытках успокоить и отвлечь Эйлин, вернуть к ней стремление к жизни, заливая отчаяние алкоголем в пустующем постоялом дворе полузаброшенной портовой деревни, день за днем катились под откос в бездну, пока в одну из ночей, сливающихся воедино в цвете монотонно-серого отчаяния, последние из рода Холодного Сердца случайно, почти не осознанно не переступили черту, очерченную тысячелетними запретами и традициями. В этом, пожалуй, даже не было их вины — лишь глубокая, одна на двоих рана, протянувшаяся от сердца к сердцу, чудовищный стресс и повисшая над разумом пелена тумана сделали свое дело.
А потом было странно. И неловко. Но — с новостями о приближающейся орде мертвецов и последнем забитом корабле — для рефлексии осталось слишком мало времени, и произошедшее само собой перестало быть проблемой.
В конце концов, тех, кто ставил запреты, уже не осталось в живых.

За «билет» за место в грязном, забитом трюме Алентейну пришлось отдать последние деньги и полученный от отца меч, выкованный одним из лучших мастеров Луносвета — и все же он не считал обмен несправедливым. Корабль шел к берегам Калимдора, и это место казалось наиболее безопасным из всех, что только могли существовать: у армии мертвых нет кораблей. И все же чувство вины не отпускало его ни на минуту, в час краткого сна возвращая в пылающий город, полный разорванных тел и умоляющих взглядов тех, кто остался брошенным. Погибшие требовали отмщения.

После случившегося Алентейн и Эйлин были вместе каждую минуту — но даже ей он не сообщал о том, что не собирался оставаться за морем. Все, чего хотел последний из высших эльфов (как он тогда считал) — спасти сестру, оставив в безопасности, и вернуться назад, чтобы мстить. Осознавая, насколько сильно ее любит, он ни за что не решился бы подвергать ее опасности, но и предавать память своего народа было выше его сил.
Когда судно встало в промежуточном порту — Алентейн не помнил, да и не знал его названия — он незаметно покинул борт и скрылся в толпе в ожидании возможности попасть обратно к Восточным королевствам. Тяжелое, саднящее чувство очередного предательства пожирало сердце изнутри, но как и прежде — он был обязан сделать это. На удивление, нужный человек нашелся быстро — уже тогда, в самом начале войны, множество больших и малых команд и компаний, остатки разбитых армий Лордерона и вольные роты собирали всех, кто желал сражаться с нечистью. Все они, конечно, были обречены, но в дни гнева и крови никто не думал о цене и шансах. Эльфу повезло — его не выбросили прочь за одно его происхождение; напротив, вчерашние крестьяне оказались впечатлены тем, что столь опытный воитель — пускай и оборванный и без меча — присоединяется к ним в походе. Уже сидя на борту отходящего от пирса корабля, Алентейн поймал глазами до боли знакомую фигуру, тревожно идущую по берегу, словно в поисках кого-то… и остался сидеть на скамье.

Выбор сделан.
Сколько дней и месяцев он пройдет сначала в этой банде наемников, затем — среди остатков разбитой и гибнущей армии, а в конце — наденет серебристое облачение? Сколько миль пройдет по разоренным землям, сжимая в руках меч и яростно, исступленно вырезая, вымораживая и раскалывая на части ненавистную нежить? Сколько ночей он проведёт в полном одиночестве, вспоминая всех, кого предал и бросил — и в этом списке, вместе с горящим домом и пожираемыми заживо людьми, прибавится еще одно имя?
Сколько времени пройдет до того, как в очередной вылазке в Чумные земли, он с горсткой смельчаков окажется под стенами Стратхольма, с которого все началось?..
Все закончилось с ударом ржавого копья — не в спину, как с великими героями, вовсе нет; как и прежде, Алентейн Холодное Сердце так и не стал героем. Истекающая зеленоватым гноем фигура в гербовой накидке Лордерона, сжимая старое кавалерийское копье, свалит его с ног мощным ударом в лицо и пронзит чуть ниже края грудины, пригвоздит к земле, словно юный натуралист диковинную бабочку, оставляя бессильно сучить ногами и, истекая кровью из пересохшего рта, тщетно пытаться вырвать вошедшее на полметра в землю ржавое оружие. Медленно и мучительно умирая, Алентейн будет слышать крики своих людей, из чьих еще живых тел вурдалаки будут вырывать целые куски плоти своими острыми, напоминающими загнутые бритвы когтями; по животу и по шее придутся еще несколько ударов, которых угасающее сознание почти не почувствует, чьи-то челюсти вырвут кусок плоти из левого плеча, прежде чем оклик на неясном наречии не отгонит чудовище прочь — уже он не будет ни видеть, ни слышать ничего из этого; последнее, что предстанет перед его взором на пути надвигающейся волны ледяного мрака, будет лицо юной эльфийки — той, кого он спас в самый последний день, прежде чем отправиться в одностороннее путешествие за местью.


Когда смерть — это только начало (24 — 27 после ОТП)


Когда он придет в себя, он будет мертвенно, бесконечно спокоен. Стены темного камня, зеленоватые огни, отсутствие запахов, вкусов, мыслей… Он не увидит и не узнает ничего, что могло бы вызвать хоть капли сомнений. Помнил ли он тот бой, как и все, что было ранее? Помнил и знал — но как будто со стороны, как ребенок, читающий в книге историю давно минувших времен. Он смотрит вниз, на зашитое грубыми швами плечо, на уродливый шрам на животе — и не видит, не понимает ничего странного.
Он слышит Зов — и сердце, прежде молчащее, наполняется благоговением.
Король дал ему шанс.
Он следует Зову, невесомо шагая по холодному черно-серому камню — под арками его уже ждут боевые братья, такие разные — и такие единые. Короля здесь нет, впереди вещают двое — седой человек и лишенный проклятья плоти мудрец, парящий в полуметре над землей, но он знает: устами их говорит Король. Впереди и позади, слева и справа — такие же, как он, избранные к великой чести, к посвящению в рыцари. Поворотом головы он смотрит на них, и сердце его исполняется гордостью: такие разные, и все же — благословлены. Не все из них обладают плотью, не у всех из них есть хотя бы руки; большинство — люди, женщины и мужчины; вот позади — поджарый гном, а еще дальше — пара орков, молчаливых и сосредоточенных. Высший эльф смотрит на них и не испытывает ничего, что мог бы испытывать эльф к орку, что мог бы испытывать он сам в прошлом, после прошедшей войны — все это испарилось, словно никогда и не существовало.
Осталась лишь воля Короля.
День за днем он, испытавший честь стать одним из братьев-послушников, проводит в кузнях и на площадке, внимание словам и движениям мудрого Амал'тазада. Вот он вновь шагает по высоким коридорам, мимо громадного, сшитого из множества тел колосса — почтенное создание, кажется, радо видеть его и машет торчащей из выпирающего брюха рукой; впереди шагает строй голых костяков с луками — Алентейн салютует им, поднимая клинок.
Он — еще не рыцарь, но за пролетевшие месяцы сделал очень много шагов к цели. Король будет гордиться им.
Вот синими огнями пылает кузница душ, накормленная недостойными; остановившись перед ней, высший эльф без страха кладет в холодное синее пламя клинок, придавая ему форму и ограняя — а после, вынув и положив перед собой размягченное лезвие, филигранными ударами маленьким молотком по зубилу наносит аккуратные символы — один за другим. Никогда прежде Алентейн не чувствовал такого воодушевления, такой отдачи и радости от работы — с каждой руной, накатываемой и загорающейся на клинке бледным бело-голубоватыми пламенем, он приближается на шаг к посвящению.
Вот грязная, залитая высохшей кровью арена, прямо на которой сидят, скованные по руками и ногам, жалкие и ничтожные животные, безмерно низкие и грязные, пустые. Мастер Разувий кивает — и цепь слетает прочь, освобождая рогатого и копытного зверя, жадно втягивающего затхлый воздух и явно не верящего в свою удачу. Эльф видит его глаза — воспаленные, налитые кровью; он почти физически чувствует, как вырывается из ноздрей обреченного горячий воздух, как закипает в его жилах кровь. Низшее чудовище мчится вперед, подняв с пола грубо выструганную пику — и эльф элегантно уходит в сторону, салютую мечом. Руны сверкают голубым и красным, повинуясь его воле — и острые потоки ледяного ветра срываются вслед за указанным клинком направлением, заключая зверя в прочные, сковывающие до костей объятья. Нанося смертельный удар, Алентейн не смотрит ему в глаза — низкое, опустившееся до уровня скота создание не заслужило такой чести.
Он — рыцарь. Элита, надежда и опора Короля и его Нового Мира. Нет ни страха, ни сожалений, ни прошлого — Холодное Сердце не то что не вспоминает, но даже не знает о том, что о прошлом можно вспоминать. Копыта его резвого, не ослабляемого тяжестью плоти коня высекают искры из камней, а меч разит мерзких врагов, смеющих противиться Новому Миру — и крики их звучат слаще любой, самой чистой музыки. Почти так же, как и слова Короля.
Он не ведет счет ни дням, ни годам — благородным рыцарям нет нужды во времени, ведь в их распоряжении вечность. Легионы мертвых идут вслед за ним по его приказу, легионы живых падают и разбегаются при виде его; в тени летучей Цитадели он — клинок и воля Короля. Очень скоро все будет кончено — поля Лордерона больше не несут проклятья жизни, приведенные к Порядку и Покою. Осталось совсем немного — и вот сам Король ведет их к чахлым лесам, среди которых скрыты враги.
Плеть готовится к удару.
Грязные фанатики, готовые выжечь все, к чему стремился Король и за что сражалась его Плеть. Их яростный свет выжигал и оставлял шрамы, а воля заставляла держаться даже против превосходящих сил — но дни их сочтены. Шагая по земле, усыпанной телами и пропитанной кровью, пронзая рунным клинком копошащиеся и вопящие о пощаде тела, эльф вот уже несколько недель чувствовал нечто странное, словно закрытое, запечатанное внутри — но как и прежде, объяснял это ожиданием скорой битвы. Алый орден — опаснейший из врагов, уже показавший себя неумолимым в своей жестокости, и сражение с ним будет нелегким. Следуя в строю благородных рыцарей Плети, Алентейн Холодное Сердце прорывал укрепления фанатиков и предавал мечу всех, кто убегал, прятался и молился, рубил, резал, обращал в расколотый лед и снова рубил, пока доспех его из черного не обратился в грязно-алый. Рыцари не ведают усталости, как и их армия, пока последний из фанатиков не падет и не присоединится к свите Короля.
Но что это? Церковь объята огнем — свет не спас ни жрецов, ни искавших в ней защите, и теперь изрубленные тела их, уже негодные к воскрешению, сложены внутри заходящегося пламенем строения; позади же — цело и невредимо. Казарма? Тюрьма?
«Отомсти за наших пленных, славный рыцарь!» — ткнув рукой в сторону здания, произносит боевой брат, и рыцарь устремляется внутрь, шагая сквозь выбитые двери. Он видит груду стонущих, распростертых тел — и взмахом меча один за другим прекращает их жалкие жизни. Сейчас он не чувствует радости, отнимая жизни столь жалких существ — он жаждет продолжения боя, жаждет палящего света и острой стали, жаждет ненависти и страха, кипящей крови и замерзающего в жилах льда.
Здесь этого нет.
Одно из существ успевает подняться, прислоняясь спиною к стене и держась за покрытый кровавыми бинтами живот — и неотрывно смотрит ему в лицо, словно узнавая кого-то.
Может быть, того, кем он был раньше?
Впрочем, рыцарь не видит и не понимает этого — хотя и помнит это лицо, слишком смутно и слишком отдаленно. Он понимает слова, эхом ударяющие по его ушам, он знает, что помнил этот взгляд. Он слышат, как его просят убить — и просят вспомнить. Просят бороться — но ведь он борется и так, всю свою жизнь посвящая Королю и Плети.
Удар кулака — фигура падает, издавая надрывный стон, но продолжает смотреть прямо в глаза, горящие голубым пламенем. Рунный клинок врезается в грудь, проламывая кости и бросая невесомое тело в судорожном рывке, срывая с губ последний крик и шепот, шепот имени.
Его имени.
Поворот меча, разрывающий сердце — и тело замолкает; а рыцарь выходит наружу, словно ошпаренный Светом аж от самого живого наару.
Впервые он не понимает, что происходит с ним самим.
Момент истины.
Алый анклав остался позади, в этот час на все сто процентов подтверждая собственное название: каждое здание, не тронутое огнем, каждый камень мостовых и каждая статуя на площади окрашены алым, а горы тел в алых накидках можно принять за новые стены. Мясники примутся за них позже, а сейчас — новый марш к новому бою. По чахлым оранжево-серым лесам, мимо торчащих костей и удушливой дымки; армия Плети — десять тысяч бойцов, шагающих в ногу, воедино, как живой организм; врагу остается недолго. Пара часов — и кольцо сомкнуто, и силам Плети не видно конца, а врагов их — жалкая горстка. Звуки горна, верховный лорд поднимает клинок — и Алентейн изо всех сил бьет коня по голым ребрам, бросая в атаку. Ветер хлещет в лицо, развевает по ветру копну снежно-белых волос, верный меч прорезает плоть, словно масло; а вот и еще один, и еще. Он сражается, подобно льву в окружении жалкого стада, разит одного за другим, не чувствуя ни усталости, и страха. Впереди и на флангах — чудовищный крик, гвалт, вспышки и треск; он не слышит и не обращает внимания, ведь в его руках — сила Короля.
Добрый конь рассыпается грудой костей, вслед на падающего всадника летит копье, стремясь прижать, приколоть к земле — как тогда, у Стратхольма; ничтожество не успеет понять — рука в саронитовой перчатки с легкостью ломает древко и насаживает неудачливого убийцу на его же копье. Вскочив на ноги, Алентейн поднимает меч и готовится нанести удар — но падает наземь, отброшенный тяжелым ударом в грудную пластину. Не то молот, не то копыто.
Он падает в грязь и тут понимает, насколько вокруг стало тихо…
Он слышит — и не верит.
Пытается оглянуться — и не может понять. Это сон?
Верховный лорд признает поражение — он не может понять, почему. Где армия? Как же так, ведь они побеждали! Где Король? Где защита?
Он слушает и не верит вновь и внось, даже когда появляется сам Король; он хочет броситься к предателю Могрейну и порвать его голыми руками — но не может сделать и шага, придавленный изнутри черным, всепоглощающим, неосознанным чувством.
И когда сияющий Испепелитель поражает самого Короля, вынуждая позорно бежать, память возвращается к нему. Память — и осознание всего, что произошло и до, и после той проклятой битвы у Стратхольма.
Все, без остатка.
… Он хочет умереть — окончательно и бесповоротно, но голоса двух лордов приказывают ему стоять. Несколько часов спустя он бросается обратно к алым казармам — и с диким воем падает на колени перед пепелищем, что осталось на этом месте. Найти останки — если они и есть — хотя бы похоронить — уже невозможно. Лишь прах, смешанный с пеплом, песком и грязью.
Он умер снова — на этот раз внутри, именно здесь и сейчас.
Возвращаясь в Акерус, он не говорит ни слова — лишь рубит, колет и режет, вычищая заразу Плети из каждого уголка некрополя. А закончив с зачисткой — добровольно следует в портал к Штормграду, надеясь на быструю смерть.
Он безмолвен и спокоен, когда на улицах столицы в него летят камни, тухлые яйца и несвежие фекалии — до самого королевского дворца. Он не заходит внутрь, оставаясь снаружи почетным караулом для верховного лорда, все еще надеясь на казнь — но обретает помилование.
И лишь спустя недели холодного, летаргического безмолвия он принимает новую клятву перед орденом Черного Клинка.
Клятву мести.


Черный клинок (27 — 32 после ОТП)


Освободившись от контроля Короля-лича, рыцарь смерти посвящает подобие жизни подготовке к отмщению — к тому, что обещали Фордринг и Могрейн у часовни Последней Надежды. Оставаясь в Акерусе, он непрерывно тренируется и обучается еще лучше владеть магией рун холода и крови, обучает мертвые войска тому, что знает сам, стараясь придать бессмысленной толпе зомби и вурдалаков Черного оплота подобие боевых порядков и слаженных действий — насколько у тех хватало мозгов. Это милосердно, не думать и не вспоминать, занимаясь лишь делом, подпитывая себя страстным желанием мести чудовищу, что лишило его всего.
Когда приходит время, мертвый эльф убывает к берегам Нордскола вместе со всем своим орденом — и сражается с Плетью и ее прислужниками, не зная ни покоя, ни милосердия. Будучи направленным в помощь к войскам Альянса, он все же держится несколько в стороне, четко осознавая суть своего существования; впрочем, куда больше гнева вызовет у него временный союз с новой Ордой и вынужденные совместные с ними действия.
Настоящим шоком будет для него узнать, что Сильвана Ветрокрылая не просто стала подобным ему не-мертвым чудовищем, но и встанет во главе мертвецов, неотличимых от Плети, и присоединится к Орде. Впрочем, ненависть к оркам на деле не составляла и малой доли ненависти, испытываемой к королю мертвецов — а потому не могла стать препятствием. Горя этой ненавистью, он делал то же самое, что и раньше, только на этот раз под ударами клинка падали живые и мертвые подручные Короля-предателя, а не мирные люди.
Алентейна не было на вершине Ледяной Короны в час, когда Артас Менетил испустил дух — но, как и все рыцари смерти, он почувствовал это. Последние оковы сброшены окончательно, месть свершилась, хоть и чужими руками — но вслед за свободой пришла пустота. Радость и чествование героев, награждение отличившихся, парад — все это было бесконечно чуждым, пустым и далеким для мертвеца, лишенного цели.
Он уже знал о том, что за время рабства осколки его народа преобразились, восстановив королевство — но, войдя в состав Орды, они перестали быть его народом. Да и что ему делать там, в преданном им городе, где все будет напоминать о прошлом?
Ему вновь встретилась королева банши, предлагая присоединиться к его новому народу, таким же Отрекшимся, как и он — но видя в сборище нежити уродливое отражение Плети, он не принял это предложение. Черный клинок стал ему последним пристанищем — настолько, насколько возможно; вернувшись в черный оплот, он заполнял пустоту не менее пустым служением верховному лорду и обучая новобранцев военному ремеслу.
Краткая передышка продлилась недолго — война разгорелась вновь, и в этой войне Холодное Сердце сражался за Альянс. Нет, не так — сражался на стороне Альянса, потому что враг — старый враг — оставался прежним. Сожжение Терамора, бои на берегах Пандарии, Катаклизм… рыцарь успел побывать не в одном десятке сражений, убивая, умирая и возрождаясь некромантами Акеруса вновь и вновь — но так и не видел ни цели, ни смысла. Когда войска Альянса брали Оргриммар, он был в их рядах — и сполня ощутил очередное предательство, когда король Вариан отказался покончить с Ордой.
Но это было только начало.


Разрывая цепи (32 — настоящее время)


Король Вариан поплатился за свою доверчивость, преданный Ордой на Расколотом берегу: ожидаемая участь глупца, давшего врагу второй шанс. Но война только начиналась, и Черный Клинок не остался в стороне. В сражениях с порождениями Круговерти Алентейн, казалось бы, обрел новый смысл не-жизни: не убивать ради людских королей, но ради самой жизни, защищая ее от чудовищ, с которыми смогли бы справиться лишь другие чудовища. Ничто не предвещало беды, пока перед эльфом не открылась страшная правда: Король-лич был жив.
Конечно, это был уже другой Король-лич, не Артас Менетил, не тот, что повинен в чудовищных злодеяниях. И все же он существовал, и держал в руке Плеть, которая должна была быть истреблена под корень, и верховный лорд знал об этом — и молчал. Молчал, а затем принял решение за всех — снова служить новому Королю, из чьего рабства не так уж давно освободился.
Этого Алентейн принять не мог. Отказавшись работать на Короля и исполнять приказы «предателя» Могрейна, он покинул Акерус, с удивлением отмечая, что его не пытаются задержать или убить. Пройдя сквозь врата смерти, он отправился единственным известным ему путем — ко двору молодого короля Андуина, нуждающегося в любых союзниках в войне. Без всякого удовольствия рыцарь преклонил колено перед смертным королем, прося взамен возможность сражаться против демонов и орды.
Именно это он и делал последующие месяцы и годы, присоединившись к вспомогательным частям армии союзников Альянса. На его счастье, война с демонами не завершилась миром, перейдя в масштабную битву за Азерот между двумя военными блоками — войну, в которой ему нашлось место среди винтиков военной машины.

Фракции:

Кель'Талас: некогда бывший одним из стражей Луносвета, Алентейн все еще помнит родную землю до нашествия Плети, и в какой-то мере хранит теплые чувства к былому — насколько в мертвом сердце осталось места для тепла. В отношении сегодняшнего Кель'Таласа он, впрочем, отнюдь не строит иллюзий.

Плеть: умерев и возродившись, пройдя тяжелые испытания и страшный некротический ритуал, высший эльф стал рыцарем Плети, восторженным и добровольным орудием в руках чудовищного Короля-Лича. Освободившись из-под его влияния, Алентейн ни на мгновение не забывает о своих совершенных злодеяниях и готов отдать жизнь на то, чтобы избавить Азерот от Плети.

Рыцари Черного клинка: они были рядом, когда хватка Короля ослабла; они казались братьями, боевыми товарищами сродни тем, что были утрачены десятилетия назад, а Черный оплот казался домом. Все изменилось, когда сбросившие ярмо одного Короля решили пойти на договор с другим, наивно надеясь, что останутся в выигрыше.

Альянс: по сей день Алентейн, принесший присягу королю Андуину Ринну, считается частью Альянса и с холодной ненавистью сражается против его врагов. Впрочем, отношения эти довольно далеки от идеальных, и ценности Альянса он разделяет не настолько, насколько хотелось бы некоторым видеть.

Места пребывания:

Ранее: в основном — Акерус

Сейчас: где угодно, где идут бои

Отношение:

Орда: Неприязнь
Старый враг всегда останется врагом, несмотря ни на какие сказанные слова — и Орда это доказала. Пусть сегодня Орда пытается откреститься от своих предшественников, дикие звери всегда останутся дикими зверьми.

-Отрекшиеся: Сильная неприязнь
Плеть, поменявшая имя и хозяина, но все же оставшаяся Плетью. Какими бы ни были их цели, их методы говорят сами за себя. И все же им можно посочувствовать: большинство из них не выбирало такой судьбы.
— Кель'Талас: Неприязнь
Измученная и истерзанная Родина, в погоне за спасением потерявшая саму себя. Пусть Солнечный Колодец возрожден, пусть выжившие эльфы вновь живы и сильны — в погоне за этим они забыли о принесенных жертвах и пошли на сделку с врагами.
— Орки Оргриммара и маг'хары: Ненависть
Орки. Именно их приход запустил цепь событий, погрузивших мир в ужасное состояние. Именно орки стояли у истоков Плети. Именно орки составляют сердце Орды. И они должны быть уничтожены.
— Племена троллей и Зандалары: Ненависть
Еще одни старинные враги, с удовольствием пошедшие на контакт с чужаками. Если у орков в какой-то мере тоже не было выбора, то у троллей выбор был.
— Картель Трюмных вод: Нейтралитет
Гоблины? А кто это вообще, и что этой мелюзге нужно?
— Пандарены Хоцзинь: Нейтралитет
Запутавшиеся, оступившиеся, выбравшие не ту сторону. К ним нет ненависти, но они — тоже враги.
— Племена тауренов: Нейтрально-негативное
Не такие уж и плохие, на самом деле. Наверное. Если бы не долгое и активное сотрудничество с орками, не их тупоголовая верность этой мрази… все могло бы быть иначе.
— Вульперы: ?
А кто это?


Альянс: Нейтралитет
Когда-то они были союзниками — не лучшими, но тут уж не из кого выбирать. Сегодня с ним не связывает ничто, кроме общего врага.
Плеть: Ненависть
Именно те, кто лишил всего, что только было в жизни. Зло куда большее, чем все демоны и древние боги, вместе взятые. Мерзость, которая должна быть уничтожена.
Рыцари Черного клинка: Неприязнь
Предательства от них ожидалось меньше всего, и именно поэтому — самое чувствительное. Те, кто однажды вырвался из-под влияния одного Короля-Лича, сейчас идут на поклон к другому. Что ж, судьба покажет глупцам, в чем была их ошибка.

Семейное положение:
Нет
Родственники:

Сэйлонар Холодное Сердце — отец, капитан стражи Луносвета. Погиб в ходе нападения Плети.
Лиарин Холодное Сердце — мать, алхимик, исследователь и археолог в прошлом. Умерла от неизвестной болезни незадолго до начала Третьей войны.
Маэлир Холодное Сердце — старший брат, армейский офицер. Пропал без вести в ходе Второй войны, предположительно погиб, достоверно о судьбе неизвестно.
Эйлин Холодное Сердце — младшая сестра, беженка из горящего Луносвета, впоследствии — начинающий боевой маг. О судьбе и роде занятий в течении нескольких лет было неизвестно. Погибла от рук брата, находящегося под контролем Короля-Лича.

Активность:
Отыгрыш еще не начат
Дополнительные факты:
  • Персонаж — проба пера автора в ролевой игре
  • Автор ищет подходящий круг отыгрыша для персонажа
  • Автор ищет подходящий сюжет для отыгрыша персонажа
  • Персонажу необходима гильдия
  • Персонаж предназначен для социального отыгрыша
  • Персонаж предназначен для героического отыгрыша
Вердикт:
Одобрено
Комментарий:


Доброго времени суток, уважаемый автор.
Ваше творчество было внимательно рассмотрено и получает вердикт «Одобрено».


Редко удается встретить действительно проработанных персонажей и Алентейн является примером кропотливой работы, которая была проведена над каждым из пунктов анкеты. При ознакомлении с Вашим творчеством у меня практически не возникло вопросов и это стоит отдельной похвалы. Описание позволяет детально представить как внешность, так и личность рыцаря смерти и хотя прежнему его виду уделено не так много внимания - это компенсирует насыщенная хронология. Она повествует не просто о происходящих вокруг персонажа событиях, но и рассказывает о его внутренних переживаниях, становлении тем, кем он сейчас и является.
Логичность также не вызвала у меня претензий. Все возникшие вопросы мы обсудили, пожалуй, единственным замечанием остаются редкие грамматические и орфографические ошибки, но они бросаются в глаза совсем не часто.

Исходя из вышеописанного, перейдем к награде.

Уровни:

Алентейн 8

Одобрено использование игромеханического класса «Рыцарь смерти».


Если у вас остались вопросы насчет вынесенного вердикта, обратитесь в личные сообщения моего дискорда - sw_everest#4582
Желаю Вам удачи и приятной игры.

Проверил(а):
sw_everest
Выдача (Опыт):
Да
+8
23:22
13:49
685
03:47
+1
Добра, автор. Быстрая заметка. В разделе «Игровое имя» должно быть механическое имя персонажа, иначе говоря — никнейм механического персонажа. Не ролевое имя. Исправьте, иначе анкета 100% улетит в отказ. Удачи.
09:19
0
Я не понимаю, что это значит и почему внесенное имя не может быть игровым, когда я создам персонажа (сейчас мне не дает зайти в клиент)
Поясните подробнее плиз, я не понимаю
09:28
0
Там должно быть механическое имя УЖЕ созданного персонажа 30-го уровня (стартовый уровень на сервере), до начала его отыгрыша по анкете. То есть порядок действий такой.
Сначала создается персонаж, его имя выбранное при создании (игро-механическое) указывается уже в Анкете. В ТРП (аддон для РП) уже указывается выбранное вами «ролевое» имя. Это необходимо для зачисления наград (опыт, золото, предметы) на конкретного персонажа по итогам ивентов.
09:31
0
я не могу ничего создать, меня НЕ пускает в клиент, и я так понял, что для того чтоб пустило — нужно зарегистрированную и принятую анкету, чтобы пустило
09:42
0
Нет, достаточно иметь аккаунт на сайте. Во вопросам подключения, можете обратиться к поддержке в Дискорде.
09:45
0
я не пользуюсь дискордом, а репорт дня 4 назад составил, ноль реакции

ясно короче, ничего не понятно, жду комментариев от официального проверяющего
10:01
0
Можете описать проблему по-подробнее, из-за чего вас не пускает в клиент? Вы логинитесь при помощи эл.почты и пароля, на которые зарегистрирован этот аккаунт на сайте даркмун?
10:14
0
да, с этой почты и пароля.
выдает текст Мы не смогли авторизовать вас, используя указанные данные. Пожалуйста, повторите попытку. ( BLZ51900003
10:24
0
Спросил о вашей проблеме в дискорде сервера.
Очень советую заиметь дискорд для комфортной игры, поскольку вся вне игровая коммуникация происходит именно там. Как срочная связь с поддержкой, так и обычное общение между игроками на серверах гильдий. Без этого, конечно, можно играть, но подобные проблемы как у вас, будут решаться в разы дольше, чем если бы у вас был дискорд и вы просто отписали поддержке проекта, которая там отвечает в кратчайшие сроки.
17:53
0
Разобрался (я долбагений, набирал пароль не в той раскладке). Создано, имя исправлено.