ВНИМАНИЕ! Много текста, мало картинок.

Игровое имя:
Риэ
Статус:
Жив(-а)
Раса:
Эльф крови
Народность:
Кель'Талас
Пол:
Мужской
Возраст:
119
Особенности внешности:

С годами эльф потерял сияние в глазах. Сейчас они выглядят тускло, устало. Его образ жизни во многом стал причиной столь плачевному внешнему виду. Лицо осталось красивым — это не заслуга Риэ, а лишь врожденная эльфийская изящность. Истощение проявляется больше всего на лице. Лицо худое и блеклое, словно безжизненное. Глаза всего чуть прикрыты, а вокруг них зияют темные круги. Грани скул также хорошо просматриваются из-за худобы. Губы практически не выделяются — они имеют тусклый розовый цвет. Лицо доктора всегда спокойное, благосклонное. Несмотря на обстоятельства его взгляд остается отрешенным. Кому-то он покажется бесчувственным, не из-за самого выражения, а из-за его неизменности. Сам Риниэль своей проблемы с мимикой не замечает. Он всегда о чем-то думает, кого-то рассматривает, не обращая при этом внимания на свой блаженный внешний вид. Уши эльфа прямые, длинные и тонкие. Они кажутся очень холодными на ощупь. Сам Риэ, в ходе интенсивного диалога может ими подергивать — рефлекс, появившийся в результате не лучшего образа жизни. Волосы длинные, белые, что делают его похожим на альбиноса. Они не крашены — цвет естественный. Волосы, ради практичности, он собирает в длинный хвост. Они не блестят, так как Риниэль промывает их очень часто, считая, что инфекция легче всего переносится ими.

Под одеждой тело эльфа выглядит исхудавшим. Кроме приобретенной бледности здесь сильнее всего проявляется истощение. Он слишком мало ест, чтобы набрать массу и слишком быстро ее сбросил, чтобы она с легкостью к нему вернулась. На теле есть мелкие порезы, шрамы. Руки тонкие, на них выступают довольно широкие вены. На руках есть порезы, нанесенные доктором самому себе в молодости. Эти шрамы выглядят особенно ужасно, поэтому весь его гардероб содержит длинный рукав. Ноги ровные, аккуратные. Ногти острижены — пускай эльф не занимается своей красотой — правила гигиены он соблюдает безоговорочно. Принимает душ очень часто, практически через каждые четыре-пять часов работы, когда на то есть возможность.

В одежде Риэ не скромничает. Не из-за желания выделиться, а для того, чтобы максимально скрыть свое тело от взглядов и перетянуть внимание на ткань. Среди его повседневной одежды дорогой на вид камзол, со вставками красного шелка. Черная, цвета нефти, рубашка и перчатки. Темные штаны и сапоги. Весь наряд украшен вставками в виде драгоценных камней, вышивок и тканей иных цветов. Плащ очень плотный, приятный на ощупь, выполнен вручную знакомым портным. Имея несколько нарядов на выход он также имеет рабочий — состоящий из белого балахона, маски на лицо и тонких белых перчаток. Не носит его в полевых условиях, так как считает, что тот необходимо стирать ежедневно, а подобная возможность вне кабинета предоставляется редко.

Голос эльфа очень мягкий, успокаивающий. Своей внешней умиротворенностью и приятным тоном он может погрузить собеседника в сон безо всякой магии. Руки холодные, но касания не доставляют дискомфорт за счет того, что Риэ делает все движения аккуратно, бережно.

Особенности характера:

Риниэль множество раз менялся и, в своем ментальном плане, не стоит на месте. Есть ряд фундаментальных убеждений, сформировавшихся еще в детстве и не подвергающихся сомнениям. К ним относится его непредвзятость к другим, и особый альтруизм, основанный на строгости и хладнокровии. В работе это проявляется сильнее всего. С годами на его руках умерло множество собратьев и друзей, поэтому доктору пришлось научиться отстраняться от них, как от личностей. На поле боя, или работая с пациентом он пытается общаться с ним не по делу как можно меньше. Кому-то это может показаться высокомерием, но Риэ лишь боится привязаться, стать зависимым от той или иной личности, чтобы в последствии терять ее было не так больно. Он старается не узнавать имени и не запоминать внешность, чтобы забыть умершего было как можно проще. В детстве эльф был слишком эмоциональным, что совершенно не идет врачу. Избавился от этого “пагубного качества”, только проводя болезненное лечение собственной жены. Это событие в корне изменило его взгляды на жизнь и на окружающих. Кроме, кажущегося на первый взгляд безразличия, Риэ известен спокойностью своего тона. Даже о самых страшных перспективах он говорит с каменным лицом. Он не чувствует смысла слов, максимально отдаляя от них душу. В таких ситуациях он защищает свое душевное состояние, выглядя словно робот.

Говоря не о пациентах, а о коллегах и тех, с кем познакомился вне работы, Риэ ведет себя по-другому. Он все еще не проявляет широкий спектр эмоций, но здесь предстает понимающим и слушающим. Их проблемы и желания он ставит выше своих. Это объясняется тем, что удовлетворение других приносит радость ему самому. Радость, которую больше ничего не приносит. Медицина стала его стезей отчасти из-за этого. Некогда имевший проблему, а теперь избавившийся от нее именно благодаря Риэ, улыбающийся пациент приносит эльфу душевный покой и чувство собственной необходимости. Так же и с друзьями, для которых он старается больше, чем для себя. В ментальном плане его можно назвать паразитом, только работающим в другую сторону. Он может радоваться только тогда, когда рады окружающие. При этом ему необязательно слышать слова благодарности или вознесения. Доктор видит результат своей работы сам, без сигналов.

Даже в этих ситуациях Риэ не проявляет излишней эмоциональности. Во многом это связано со строгим воспитанием. Излишняя радость или злость в высших слоях обществах всегда была чужда. Находящиеся там были обязаны скрывать свое нутро, чтобы выглядеть достойно в любой ситуации. Ставший достаточно популярным и авторитетным, Риэ пришлось принять эти правила. Образ не отпускает его даже при нахождении с друзьями вне рабочей обстановке.
Риниэль никогда не повышает голос и всячески обходит конфликтные ситуации. Он привык плыть по течению; Работать с тем, с кем это возможно, дружить с тем, кто хочет дружить и слушать того, кто хочет, чтобы его слушали. Он не пытается навязываться, и, вместе с этим, никогда не остается в стороне. В чужих конфликтах старается держать нейтралитет, однако симпатия к одной из сторон всегда проявляется. Как бы он не старался казаться лишь рабочим механизмом, он все еще личность, пускай скрытная и противоречивая.

Несмотря на все вышеперечисленное, эмоции у него вызвать все же возможно. Он позволяет себе подобное крайне редко и только рядом с теми, кому доверяет всем сердцем. Он считает это чем-то личным, неестественным. В детстве он был очень мягок и слаб. С годами ничего не изменилось, а просто стало недоступным невооруженному взгляду.

Мировоззрение:
Законопослушно-доброе
Класс:
Жрец
Специализация:
Свет
Способности:

Святой Свет — верующий, но относящийся к Свету без фанатизма Риэ обладает даром Наару на уровне жреца. Он молится Свету, вкладывая волю не в его величие, а в благие цели, которые перед собой ставит. Пользуется доктор им либо в бою, либо как инструмент быстрой регенерации. Он не доверяет энергии лечение болезней или серьезный телесных ран, так как считает ее хаотичной. Он писал о том, что Свет, будучи энергией исцеляющей, не может “понимать” процессов в теле, а следовательно не может гарантировать правильное лечение. Эльф не ставит свое суждение под сомнение, несмотря на то, что некоторые сильные жрецы действительно справляются Светом с любыми проблемами.

Фехтование — искусство, которому Риэ научила мать. Пускай с момента ее смерти он практиковал бой редко, фундамент был заложен качественный, и даже сквозь года без практики, доктор остался искусным бойцом. Сил в его руках не много, но техника отточена до идеала. Комплекция Риэ позволяет пользоваться ему только одноручным, легким оружием. Вся тактика сводиться к тому. чтобы в бою двигаться как можно больше, а в нападении орудовать не силой, а точностью. Зная строение почти любого врага, врачу очень легко отыскать его слабое место.

Навыки и профессии:

Медицина — как базовая и всеобщая, так и экспериментальная. Смысл жизни Риэ, путь, который он выбрал сотню лет назад. Жалел об этом кучу раз, но все же не видит без нее своей жизни. Учился на общих основах теории, а после начал вести научную работу сам. Он вывел множество процедур и нашел способы лечения многих болезней. Экспериментально Риэ нашел способ выводить хаотичную энергию из тел. Вывел закономерности переливания крови, а сейчас, на апогее своей карьеры, нырнул в изучение пересадки органов и модификации тела.

Алхимия и травничество — сопутствующие медицине науки, в которых Риэ также достиг высокого результата. Он рвется к изучению новых трав и их сочетаний. Изучает очень внимательно. Им был разработан собственный алгоритм по индикации той или иной травы в микстуре. Таким образом он более плотно изучал взаимодействие одних веществ с другими, при которых два разных вещества могут становится одним новым, а признаки того растения терялись. Это было лишь самым началом его алхимической деятельности, суть которой было уже не только смешивание трав, но и смешивание зелий или их заготовок.

Письмо — Тысячи страниц были исписаны доктором на различных языках за сотню лет сознательной жизни. Пишет он всегда и везде. Фактически, письмо занимает большую часть времени в его распорядке дня. С таким объемом работы его почерк стал преобразовываться. Он становился все менее понятным для окружающих, и все более понятным и простым для самого эльфа. На всех языках он пишет очень мелко, но широко, поэтому буквы часто напоминают простые каракули, в которых текст сможет обнаружить, пожалуй, только коллега.

Полиглотство — Риэ очень быстро схватывает языки. Это связано с тем, что в свой не великий возраст он уже говорит на множестве из них. Садясь за новый, он пытается найти какие-то зацепки и логические уравнения с уже известными. Учить язык, как грамматику, так и слова значительно проще в сравнении, пускай оно на деле и неуместно. Можно сказать эльф вывел собственную методику изучения языков, весь смысл которой заключается в ассоциациях.

Вера:
Святой Свет
Пояснение к верованиям:

Доктор был воспитан в вере, но в юности логичность и контроль привлекли его больше, чем вера и сила. Ему хотелось видеть картину сверху, а не идти по лабиринту на ощупь, пускай всегда по верному пути. Не сказать, что он потерял веру даже после всех военных испытаний. Он стал относиться к Свету как к “инструменту быстрой регенерации”, как и называет его в своих дневниках. В самый потемках души он знает, что все еще верует в Свет и благодарен ему за всю ту помощь, которую он ему оказал. Благодаря Свету он смог вернуть свою жену в сознание и не свихнуться сам.

Знание языков:
  • Всеобщий
  • Наречие троллей
  • Орочий
  • Талассийский
  • Шалассийский
Пояснение к языкам:

Зандали эльфа обучила еще мать. Она, будучи воином, на зубок знала язык врага и включила его в образовательную программу сына. Риэ, сквозь годы, использовал его не по назначению — он общался с троллями дабы лучше изучить их культуру и физиологию. На практике вывел знание языка до разговорного.

Шалласийский стал учить как только в Луносвете появились делегации ночнорожденных. Он помогал многим из них избавляться от скверны или бездны, в обмен прося лишь культурный обмен. Язык показался ему очень схожим с Талласийским, поэтому Риэ подтянул его до достойного уровня всего за несколько месяцев.

Сетрачий изучил в Вол’Дуне. Попав в пустыню ему посчастливилось познакомиться с одним из богатых ее представителей — Цетрой. За тот же культурный обмен сетрак предоставил доступ к своему жилищу и провизии, а также обучил Риэ языку, в обмен на то, что тот научит его орочему.

Инвентарь:

Медицинская одежда — переезжая куда-либо, Риэ берет с собой комплект простой медицинской формы — белая рубашка, халат, штаны и легкую обувь. Работать в дорогой, изящной одежде крайне неудобно и бессмысленно, однако переодевается в сменную все-равно редко.

Хирургические инструменты — с собой он носит лишь самые простые — зажим, пинцет и скальпель. Хранит их в стерильном кармашке в сумке. После каждого использования тщательно вымывает в спирте, гарантируя идеальную чистоту. На войне ему приходилось пользоваться ими прямо на поле боя. Привычка сохранилась до сих пор.

Аптечка — в ней несколько склянок с дезинфицирующими средствами, самые простые обезболивающие, жгуты и бинты.

Запасная книжка и авторучка — У Риэ были и есть десятки, если не сотни различных блокнотов и дневников. Из них всего один был о личных чувствах и переживаниях, но впоследствии тот был уничтожен. Все остальные исписаны всяческими исследованиями, собранной информации и монологами о теме изучения. Многие из них также утеряны. Доктор обладает вредной привычкой — при необходимости что-то записать, но отсутствии места для записи под рукой он заводит новое, тем самым организуя целую библиотеку из своих рукописей. О Вол’дуне у него уже три блокнота, каждый из которых заполнен только на половину.

Длинный меч — купленный для самообороны. Он всегда идеально чист и наточен, несмотря на то, что за все время пользоваться им не было необходимости.

Род занятий:
Доктор
Хронология:

1. Несчастливое детство

Будущий доктор родился в относительно богатой семье. В детстве он был обеспечен всем необходимым. Отец — Вилеос, был Луносветским чиновником, мать Алира — рыцарем. Воспитывали строго, но без жестокости. Ребенок был единственным, любимым и уважаемым. Из детства у Риэ остались исключительно хорошие воспоминания. Он ни минуты не сидел без дела. Отец учил его грамоте, праву, этике. Мать — бою, при этом интенсивно тренируя его физически. Имение их семейства находилось практически в сердце Кель’Таласа. Риэ покидал родные дворы редко. Это было связано с постоянной загруженность, занятием чем-либо полезным. Интерес прививался путем показательного примера. В родителях эльф видел личностей крайне сильных, положительных. На поверку это оказалось правдой, а сам доктор вырос порядочным и стойким, пускай развился не во всех сферах. В памяти четко сохранились дни, когда вся семья выезжала с пикником на природу. Они жили вне цивилизации несколько дней, общаясь между собой гораздо больше, чем обычно. Всего таких семейных путешествий Риниэль запомнил не больше трех. Вряд ли их было больше, ведь все моменты, кроме занятий с ребенком, оба родителя усердно работали. Оглядываясь назад эльф видит лишь бесконечное количество лиц; няней, гувернанток, учителей и менторов. Он практически не помнит родителей молодыми, ведь общался с ними так редко.

Из письма товарищу и коллеге Эмередиелю Ясному Взору; 31 год после ОТП

“<...>При этом у нас никогда не было с ней вражды. Мы жили в абсолютной идиллии. У меня не было ни малейшего повода к баловству или протесту. Ребячество просило, но в первую очередь я думал о том, как отреагируют на это родные и, в нежелании их разочаровать, сдерживался. Сейчас, конечно, слегка жалею, а истории из детства от друзей звучат как нечто потерянное для меня.<...>”

Видя постоянно раненых или морально загруженных родителей, Риэ не выбрал для себя будущего ни одного из них. Мать сразу сказала, что не будет настаивать на углубленном познании эльфом боевого искусства.

С медициной эльф познакомился в юношестве. Среди очень многих навыков, которым обучала его мама была и первая помощь. Стоит сказать что оказание ее сразу захватило внимание Риэ сильнее, чем что-либо еще. Эльфа радовала идея помощи умственной, что не приносит страданий никому — лишь благо и облегчение. Это утверждение не подходило ни для политики, ни для рыцарства. В последующем, уже самостоятельным обучением, Риэ познал основы медицины и начал практиковать.

Здесь, пожалуй, следует углубиться и понять, почему выбор упал именно на эту сферу, а не на классическое жречество. Изначально молодой эльф не был окружен идеей религии и ее абсолютной значимости. Разумеется он чтил и уважал колодец, принимал его неповторимость и силу, в своем смирении и альтруизме с неописуемым успехом черпая его силу. Тогда, в молодости, для того чтобы стать жрецом ему не хватало лишь твердой веры. Он не был мотивирован доказать другим силу колодца, работать во благо ему и проповедовать, находя для себя пищу в таких же верующих взглядах и разговорах. Эльф видел жрецов, осознавая закономерность их силы с невероятной навязчивостью, некой слепотой и догматическим отношением к жизни. Риэ с самого начала был трезвее.


Из письма маме; 77 год до ОТП

“<...>Я могу привести вполне простое и понятное сравнение. Если взять какое-нибудь изысканное блюдо, в Луносвете будет существовать два способа, каким оно могло быть приготовлено — сотворено магией, при этом на блюдо было затрачено большое количество энергии в нематериальном виде, а для работы требовались тайные знания и многолетняя практика. Второй способ — блюдо приготовлено вручную, при этом затрачены вполне себе материальные продукты, физическая сила повара и гораздо большее количество времени, при этом требовался только навык, который может приобрести каждый, вне зависимости от врожденных особенностей. При этом именно “механическая” готовка дает много вариантов для импровизации, модификации. Вкус такого блюда более настоящий, естественный, как и насыщение от него. И кто же запретит сильному магу готовить еду на печи?<...>”


С двадцати лет Риэ начал практиковать. Он уехал из родительского дома в Луносвет, где для него был приобретен небольшой дом. Получив доступ к городским библиотекам эльф буквально в них утонул. Если изначально толчком к медицине было желание помочь без фанатизма, то погрузившись в нее, осмотрев ее изнутри и познав интерес, он стал зависим от получения новых знаний, откладывая все остальное на второй план. С этого момента он начал худеть, не находя времени на пищу, а также в целом обращать меньше внимания на свои потребности. За практикой он ездил на периферию, где жрецов не было, а эльфы испытывали те же проблемы, что и в городе. Поначалу он занимался исключительно первой помощью и простейшей хирургией. Никаких неудач, с его теоретической базой, там быть не могло. Он лечил и Светом, но использовал его только для регенерации. Он не доверял хаотичной энергии что-то более сложное. Набравшись опыта в простых операциях, заработав уважение и некоторую популярность как кочующий врач, Риэ стал жить богато без помощи родителей. Отделившись от них в возрасте около сорока лет, он поддерживал общение письмами. Риниэль очень хотел навещать их, но не находил времени отвлечься от работы. В городе работать стало намного сложнее. Причиной тому было достаточное количество сильных жрецов, имеющих возможность решать большинство проблем со здоровьем, а Риэ оставались остальные. Тогда он впервые начал работать с отравлениями, с ментальными отклонениями и воздействием энергий. Столкнулся он и с обратной стороной своей благородной и интересной профессии — смерть, в результате его недоработки, или, что еще хуже, бессилия.

Из письма маме; 75 год до ОТП

“<...>Двое суток назад была первая смерть на моей практике. Это не естественная смерть и не смерть в бою. Это моя недоработка. Она попалась мне прямо на тракте, распластанная и дрыгающаяся в судорогах. Это был какой-то неизвестный мне яд. Я видел несколько ранений от стрел, но сами они были удалены. Сознание также было нарушено — она не могла внятно ничего сказать, при этом все конечности были напряжены. Взгляд направлен в никуда, глаза затемнены. Я сразу понял, что имею дело с сильным. Пытался обойтись простой детоксикацией, но она не давала никакого эффекта. Позже, отчаявшись и наблюдая, как на смену судорогам приходит паралич я запросил Свет, но он лишь облегчил ее боль и затянул раны, но не выжег яд из крови. Через двадцать минут глаза стали стеклянные, судороги сменились бездействием. Передо мной лежало мертвое тело. Я пытался сделать что-то еще, Свет буквально взрывался во мне, отдаваясь ей, но теперь все уходило впустую. Пульса не было, она становилась холоднее а в моем сердце зародилась тревога.
Я вернулся в город и на какое-то время заперся дома. Хотелось сделать большой перерыв. Эмоции одолевали — мне казалось, что я недоработал, что я совершил ошибку и, по сути, взял эту кровь на свои руки. Пройдя мимо или просто не увидев я ее — моя совесть была бы чиста. Если бы я не занимался врачеванием и не имел бы возможности помочь — вновь моя совесть бы не дрогнула. Мне тяжело просто взять и переступить через этот случай. Каждую ночь я вижу эту картину повторно и пробую различные варианты, кроме тех, что предпринял в реальности. Все из этих вариантов работают — я вытаскиваю ее из критического состояния. Неужели я настолько ужасен, что выбрал единственный неверный вариант? Во сне времени, казалось, было больше, а может я просто нервничал и время казалось мне скоротечным. Я не могу сказать, не могу утверждать, и это смятение заставляет меня тревожиться, а сердце обливаться кровью. Я запил на несколько дней и пишу тебе только сейчас, наконец протрезвев окончательно.<...>”

2. Супружество

Через десяток лет Риэ стал всесторонним врачом и очень неплохим жрецом. Стоит сказать, что он заполучил широкую известность в городе как беспристрастный профессионал. Вся его работа теперь концентрировалась в городе — он ездил по “своим” пациентам, работая с ними и как доктор, жрец, а также как психолог. Сам он в переписках подмечал, что множеству мудрым, но одиноким пациентам нужен в большей степени собеседник, нежели доктор. Эльф был против подобной практики, но все же не мог отказать старшим — не позволяло воспитание. Порой он встречался с интересным случаем и проводил с пациентом каждый день по множеству часов, при этом иногда умудрялся забывать брать с него золото. К пятидесяти годам он стал относительно богатым. Жил все это время не броско, не затратно — минимум платы за дом и простейшая провизия, при этом врачеванием зарабатывал много, но никогда не считал. С каждым годом он становился все более занятым, а его капитал приобретал объем. Он переехал в больший дом, с отдельной, собственной библиотекой и гостиной. Нанял слуг для уборки и готовки — не из-за приобретенного высокомерия, а из недостатка времени заниматься этим самостоятельно. Риниэль погружался в медицину, и вместе с этим формировал к ней страх. Каждая неудача, смерть била по нему как в первый раз. Он пил и винил себя. После нескольких случаев он начал внушать себе трактовку пациента как сломанного механизма, а не больной личности.

У него более или менее получалось соблюдать это правило, до того, как он встретился с Касиерой — пациенткой. запавшей ему в душу. Ему было пятьдесят три, ей — шестьдесят семь. Она была практически высушена маназмеем. Риэ вел терапию. Поначалу состояние было плачевным и эльф, глядя на нее, не видел красоты и чувствовал лишь сожаление. Терапия была тяжелой — кроме того, что эльфийка успела иссохнуть физически, она не могла применять магию и хоть как-то заботиться о себе. Доктор жил с ней несколько дней, за которые она преобразилась из предсмертного состояния в настоящую красавицу, выделяющуюся даже по эльфийским меркам. Она была благодарная Риэ. а он находил в ней образ некой страдалицы. Она, выздоравливая, не пыталась показать ему свою силу и случайность произошедшего. Она была смиренна и честна с ним. За годы работы с пациентами доктор научился видеть личность насквозь, распознавать ложь и искренность. С Касиерой он чувствовал себя в безопасности. Она поддерживала, сопереживала ему — единственная, кроме матери, которая все еще жила за городом. Риниэль остался с ней после завершения лечения. Это произошло очень спонтанно. Они оба, кажется. этого не заметили. Эльф возвращался домой чтобы плотно работать над записями, но к вечеру вновь возвращался к ней. Они провожали закаты и встречали рассветы, бесконечно долго беседуя. Риэ находил в ней огромную душу, мягкую и теплую, с которой можно поделиться и выслушать возможные решения, в которой можно было укрыться от холодной реальности. Она же находила в нем опору и приятного, спокойного собеседника. Родители доктора, как и родители Касиеры благословили этот союз, пускай никто из них двоих не воспринимал этот брак как привязку. Им просто нравилось проводить время вместе за беседой, за делами. Шли годы, Риниэль и его жена жили как молодая семейная пара. Эльфийка все еще обучалась магии, в то время как доктор практически не находил свободной минуты, чтобы провести время с ней время.

Из письма товарищу и коллеге, Эмередиелю Ясному Взору; 7 год до ОТП


“Здравствуй, дорогой и неуловимый друг! Я приезжал неделю назад, провел в вашем имении не менее трех часов, но Вы так и не явились. Мне предложили вино и книги, но долг звал, сами понимаете. В последнее время ни свободной минуты. Я чувствую себя так, словно у меня две жены: Касиера и медицина. Причем вторая очень сильно ревнует к первой и делает все, чтобы я уделял ей больше внимания, а я, как молодой и ведомый, не могу сказать супротив.<...>”

3. Океаны крови

Следующие года Риэ занимался рутиной. Нельзя сказать, что он не был удовлетворен, но в определенный момент начала проявляться усталость и однотонность. Медицина переставала его удивлять своими базовыми процедурами, терминами и знаниями, поэтому он, чувствующий свою зрелость, занялся научной работой — экспериментальной медициной, как он называет ее сам. Сюда входили опыты, как удачные, так и провальные. С каждым годом Риниэль копал все глубже. Жена поддерживала его в этих начинаниях. Она ничего не понимала, но рассказы эльфа были ей интересны. Прошло еще несколько лет, и спокойная жизнь Риэ подошла к концу. Кель’Талас пал.

Здесь стоит сделать паузу и отметить, что доктор не участвовал ни в одной из прошедших войн. Он был не против пойти на фронт, но оказывался куда нужнее в Луносвете. К тому моменту график был настолько загружен, что эльф не находил никакого времени, чтобы покинуть город. Третья Война застала его прямо дома. Разумеется он, как и все активные граждане, следил за сводкам, но ему, еще столь молодому и инфантильному всегда казалось, что война где-то далеко и никогда его не настигнет. Именно из-за этого легкомыслия падение Кель’таласа далось ему столь тяжело, неожиданно. Первые тики беспокойства проявились с падением Лордерона. Риэ тогда впервые осознал близкую опасность, и, бросив работу, сам поехал на фронт.

Из письма своей супруге и спутнице Касиере; 20 год после ОТП

“<...>Я знаю, что ты все еще держишь на меня обиду. Я не могу сидеть сложа руки, чувствуя, как в буквальном смысле ‘смерть’ подступает все ближе. Находясь в пути буду писать часто, дальше — по ситуации. И не стоит проситься. Ты все еще не обучена достойно, чтобы лезть на войну. Я клянусь тебе сердцем и душой, что буду аккуратен, и что буду помнить о твоем чувстве разлуки.”

Оказавшись на границе Риэ вместе с остальными ждал нападения. Он был взволнован. Это были первые дни, когда он испытал самый настоящий страх. Если при работе с пациентами его мучили сомнения, тяготы какого-либо выбора, и обвинение себя в неправильных решениях, то сейчас он боялся своей собственной смерти, а также падения своей родины. Ясен был факт, что ему предстоит работать в тылу, что несомненно было плюсом со стороны выживаемости. Другая трактовка давала понять, что при падении авангарда его ждет унизительная, беспомощная смерть. В тот год доктор впервые организовал лазарет сам. Он не имел опыта в администрировании, но был самым искусным из тамошних лекарей. Ответственность не за одну, две а за сотни жизней свалилась на него столь внезапно. От этих ощущений он окончательно перестал спать, дрожал и чувствовал себя неуверенно.

Начавшийся бой дал понять, что шансов на поддержание обороны нет. Доктор только и успевал, что оттаскивать раненых и, почти всегда безуспешно, пытаться их лечить. Собратья и сестры умирали на его руках десятками. До сих пор он боится считать, сколько крови взял на себя. Войско Кель’Таласа отбрасывалось к Луносвету с неистовой скоростью. Риниэль старался держать себя в руках, не показывая окружающим своих эмоций и переживаний. Отчасти, он был мерилом командного духа — всегда спокойный и рассудительный. Сейчас трезвость давалась ему с особой сложностью. Ночью он выходил на прогулку и позволял себе выплескивать эмоции, пока никто не видит. Этот спектр включал в себя и слезы, и гнев, и молитвы. Отец погиб в самом начале войны. Он был полководцем, а решительный характер толкал его на рожон. Он говорил сыну, что не желает видеть, как его родина падает, поэтому он защищает ее здесь и сейчас, либо умирает. Риэ, терзаемый неуверенностью, не смог противостоять.

Мама доктора также была на фронте. Несмотря на все опасности, она даже не получала ранений. Будучи великолепным солдатом, она прекрасно понимала момент, когда сражаться дальше нету смысла. Отчасти притупление ее храбрости было связано и со страхам разбить сердце сына. Риниэль даже не находил минуты, чтобы оплакать отца. Он постоянно проверял состояние матери, ее раны и, не всегда справедливо, ставил ее в первый приоритет по лечению. Оказавшись у границ Луносвета, отчаявшийся доктор отправился на поиски своей жены, временно оставляя работу. Он понимал, что одна минута отсутствия может стоить одному его товарищу жизни. И все-таки он отправился на поиски. Времени на моральное взвешивание решений не было. Бои под конец стали смертоносны. Эльфы, не желая отдавать свою родину шли на пролом и разбивались об армию нежити.

Риэ не смог вытащить из падающего города мать. Она приказывала ему покинуть город, при этом сама не собиралась. Эльф видел в ее взгляде четкую ненависть к нежити. Он убеждал ее несколько дней. В ход шли и слезы, и уговоры. Он пытался вытащить ее из Луносвета силой, но не сумел. Вместе с женой они ретировались из города, наобум сбегая в дикие земли. Несколько ночей Риниэль не мог уснуть. Он испытывал старое, но теперь многократно усилившееся чувство — недоработку.

Из письма товарищу и коллеге Эмередиелю Ясному Взору; 31 год после ОТП

“<...>Мне до сих пор стыдно за решение. Каждый день я проклинал себе с мыслью, что вложил недостаточно усилий в уговоры. Она бы ушла бы вместе со мной, бросая своих боевых товарищей. Победить в этой войне было невозможно. Мне показалась так с самого первого дня, как я начал там работать. Но с другой стороны, смогла бы она спокойно жить после дезертирства? Простила бы себя? Меня-то уж точно. Сейчас эти эмоции улеглись, но есть некий паразит внутри меня, который время от времени вынимает эти воспоминания и заставляет рыдать вновь. Сколько, по твоему, должно уйти лет на то, чтобы я наконец смог себя простить?<...>”

4. Утерянная душа

Тогда крах родины и потеря матери заставляли эльфа страдать сильнее с каждым новым днем. Касиера была рядом и всячески пыталась его утешить. Риэ не слушал, он находился в неком забвении, забился в своих мыслях, которые лишь через десять лет выкладывал другу в письме. Шли дни. Колодца не стало. Тогда доктор испытывал страшнейший энергетический голод вместе со своей супругой. Несомненная проблема несла медицинский характер, но даже приближенных решений у Риэ не было. Именно полнейшее бессилие перед задачей его профиля ударило больше всего. Все его труды, девяноста лет науки не давали ни намека на возможное спасение. Он судорожно перебирал варианты, измученный, иссушенный, но не нашел ничего лучшего, чем впоследствии принять в себя энергию демонов.

Доктор понимал, что это лишь временное решение. Несмотря на искушение, он смог убедить себя не увлекаться. Касиера была другого мнения. Слабая, истощенная и неуверенная она кинулась на первое попавшееся решение, дабы вновь почувствовать себя хорошо и получить доступ к магии. Именно с длительным увлечением арканной доктор после свяжет более сильный голод. Зеленый цвет глаз ее не пугал. Риэ объяснял это как “осадок” от использовании скверны. Чуть позже, отойдя от траура и вернувшись в разрушенный город, тема воздействия энергий стала ему особо интересна. Он отправился в Запределье, чтобы изучить скверну и ее носителей своими глазами. Супруга направилась с ним.

Там, где энергии было в избытке, Касиере не удалось сдерживаться и, увлекшись, она потеряла разум и меру. Позже Риэ, совместно с другими, изучающими скверну, назвали мутирующих “сквернокровами”. Сердце разрывалось от тоски и утраты. Син’дорай схватили ее и группу других обезумевших, пока держа в плену. Доктор спустился к ней, несколько часов просто рассматривая, в поисках разума в глазах. Он вновь принял это на свой счет — вновь недоглядел, приложил недостаточно усилий. Это стало внушительной мотивацией к поиску решения. Он бросил фундаментальную медицину как таковую и стал экспериментировать. Мораль отошла куда-то на второй план. Он был разбит, не чувствовал себя как личность. Перестал писать кому-либо, заставляя своих друзей волноваться. Риэ слезно умолял не убивать свою супругу. Клялся, что найдет решение в ближайшее время. Имевший определенный статус и уважение в обществе эльфы пошли ему навстречу. Они позволили ей находиться взаперти. Тогда Риэ пришлось самому убивать демонов, чтобы давать ей новую подпитку.

Доктор окончательно забыл про сон и еду. Он пытался забить весь свой день работой, дабы не думать о потерях и снова не возвращаться к обвинению самого себя. Когда силы закончились, а физиология требовала отдыха, он стал пропивать самодельные зелья, что притупляли разум и действовали словно наркоз. Это было необходимо для того, чтобы засыпать с пустой головой, ведь иначе бы он не уснул. Иногда навещал оскверненную жену, разглядывая ее через решетку. Голову навещали мысли о том, чтобы все бросить, чтобы вернуться в Кель’Талас и прожигать имеющееся золото. Риэ погрузился в апатию, которая переросла в нечто гораздо более опасное. Его пристрастие к употреблению стремительно нарастало. С каждым новым «отходом» он понимал, что трезвым чувствует себя хуже. Мало того, что голову вновь навещали ужасные мысли, он также начинал чувствовать дрожь и физическое недомогание. Он просто привык нивелировать переживания таким образом, совершенно не думая о последствиях. Дозировка и наполняемость микстур росла. Дошло до того, что кроме чувств притуплялся и разум — Риэ терял трудоспособность.

Он больше не работал с пациентами, безуспешно занимаясь способами излечения жены. Никогда не имевший свободной минуты, сейчас он проводил большую часть дня во сне или в бреду. Решение находилось, в том числе, усилиями других жрецов. Вскоре был найден первый способ — выжигание скверны Светом. Если какой-то участок был заражен сильнее и был виден невооруженным глазом — он ликвидировался механически, а после вылечивался Светом. Эту часть сформулировал сам доктор, в один из своих трезвых дней. Риэ лично отрезал своей супруге крылья и рога, вместе с частями скальпа и кусками спины. Пришлось выламывать и части черепа, чтобы окончательно извлечь отростки. Никто, кроме доктора, не соглашался на подобные “операции”, даже когда речь пошла о его собственной жене. Риниэль считал, что заниматься лечением своих близких дело неэффективное, и никогда не допустил бы этого в мирное время.

Издеваться над живой женой эльфу давалось особенно сложно. Руки тряслись, в голове возникал диссонанс. Пытался остановить слезы, убедить себя в том, что он поступает правильно. Это всегда получалось с другими пациентами, но не в данном случае. Спасало только то, что в момент терапии на лице Касиеры не наблюдалось ни намека на разум. Она барахталась связанная, вопя от боли, сблевывая на землю темной кровью. Закончив с ампутацией наростов Риэ, совместно с еще одним жрецом, залечивали раны Светом. Доктор вновь ушел в себя и свои зелья, пропадая с поля зрения на очередную неделю. Теперь ему снилась кричащая от агонии жена, а он сам выступал в роли убийцы. Просыпался в холодном поту, принимал дозу и через пятнадцать минут возвращался в омут. Однажды он был принужден “отходить” от отдыха, ведь работа с женой не заканчивалась. Касиера избавилась от львиной доли скверны, но Риниэлю сразу стало понятно, что она еще не здорова. Скверна оставалась в ее крови, прожигала и тело, и разум. Кожа слегка поменяла цвет, а зеленый свет в глазах многократно усилился. Смотреть ему было больно — руки начинали дрожать, а сердце сжималось. Сквозь душевную боль и отравленную душу он начал придумывать дальнейшие действия.

Вырезка из записей Риэ за время нахождения в Запределье

“<...>Важно учитывать, что ампутация наростов не дает абсолютно никакого излечения. Они служат неким столпом для скверны — она скапливается там, держась стойко в своей собственной среде, но не являясь единственным источником отравления. На этой стадии необходимо лечение Светом, именно с целью закрыть новые раны. Это самый болезненный этап, ведь тело все еще осквернено. Мне понадобилось не менее тридцати двух часов, чтобы залечить их. Болевой порог не ощущался, но от терапии у пациентки темнели глаза, что казалось мне сигналом к остановке. К регенерации головы пришлось сделать четыре подхода (на втором пациентка укусила меня, поэтому лечение пришлось прервать). На спину больше — семнадцать. Я совершал подход примерно раз в час и длился он около двадцати минут. Лечение было затруднительным, в сравнении со здоровым организмом, для которого подобная процедура заняла бы не более часа. Весь период для нее был очень болезненный — когда ее сражали сталью, реакция была гораздо более спокойная. Это объясняется реакцией демонов (скверны в частности) на Свет.<...>”

Риэ отмечал, что просто исцелить оскверненное тело невозможно — оно буквально выгорает, оставляя внутри пустоту. Вторым фактором становилась боль, которую выдержали, впоследствии, далеко не все пациенты эльфа. Наконец достигнув успеха и прогресса в работе он перестал возвращаться к своим транквилизаторам. Решением, в конце концов, послужило переливание — сложная, долгая, но относительно безболезненная и надежная процедура. Ранее он не делал ее из-за отсутствием необходимости, хоть и держал собственную теорию в голове. Риэ смешивал кровь вне тела, но в близких к телесным условиях и смотрел, насколько быстро она свернется. С несовместимой кровью процесс шел гораздо стремительнее. Донора найти было также легко. Сейчас, посреди войны и после сокрушения целого народа их было много. В целях безопасности и проверки эффективности, переливание делалось во множество фаз, а пациентка все время была в искусственном сне. Доктор периодически брал «новую» кровь, и путем использования Света проверял в ней наличие скверны. Работа была закончена, кровь больше не реагировала на Свет. Касиера была исцелена. Этот случай стал триумфом в карьере Риэ, но вместе с этим, отправной точкой к одиночеству.

5. Вечный сон

Вернув свою супругу доктор поторопился покинуть Запределье вместе с ней. Она практически полностью потеряла память — помнила только его, родственников и боль, пройденную за последний год. Риэ писал, что она радикально изменилась — стала более апатичной и слабой, как в ментальном, так и в физическом плане. Можно было назвать это побочным эффектом, но вернувшись в Луносвет и занявшись другими пациентами со схожей проблемой, доктор обнаружил, что после исцеления в их глазах появляется новая жизнь. Освободившись от внутреннего террора и боли они возносились, становились добрее и сильнее, были благодарны. Касиера же, словно познавшая смерть и вернувшись не желанно, сейчас почти все время проводила дома, читая художественную литературу. Учебу она бросила, любые попытки саморазвития тоже. Через месяц они расстались. По началу казалось, что так будет лучше для двоих. Риэ также делился этим в письме.

Из письма товарищу и коллеге Эмередиелю Ясному Взору; 31 год после ОТП

“<...>Я чувствую, как мы убиваем друг-друга. Она меня своей апатией и бездействием, я — осуждающим взглядом и навязчивыми диалогами. Я очень сильно любил, но чувствовал, что эта любовь отягощает, словно она лишь для галочки, возможно из чувства долга или вины. Через месяц после ее излечения мы расстались. Разговор был спокойным, но я чувствовал как внутри меня все полыхает в неуверенности. Она уехала, а я остался в доме один. В те дни я был особо уставшим; То был не просто недосып или легкая атрофия — я буквально не мог встать с постели, даже открыть глаза.<...>”

В момент слабости он вновь прибег к наркозу, чтобы как следует отдохнуть. Фактически, Риниэль принимал средства, что заставляли его спать, а значит просто пропускать время. Просыпаясь от суточного сна он не чувствовал насыщение энергией, как и никаких других приятных ощущений. Он чувствовал вновь нарастающую усталость и необоснованный, подступающий страх того, что он остался один, а рядом нет ни единой души, с которой можно поговорить. Тишина сковывала разум, мешала ему думать. Он просыпался в темной, тихой комнате и не находил разницу между состоянием трезвости и сна. О своем здоровье, как и многие коллеги, он отвык заботиться. В этот раз он увлекся слишком сильно, почти беспрерывно пролежав в коме два года. За это время он лишился всего персонала, известности в городе. Оброс, был на грани смерти от истощения, ведь ничем не питался. Глаза его стали еще тусклее и больше не выражали собой жизнь. Эльф словно существовал. Порой он просыпался и выдерживал лишь час прогулки, закрывая лицо всеми способами, скрываясь от старых знакомых. В ящике скопилась сотня писем от коллег и друзей, что узнают его дела и просят выйти на связь. Пустота окутывала душу, не оставляя в ней никаких мотиваций и желаний. Эльф позже назвал это явление безнадежным циклом — принимать лекарства, чтобы заглушить боль и просыпаться, только чтобы принимать их снова. Казалось, из такого расписания не было выхода и, возможно, в одиночку он бы из него не выбрался.

Эмередиель был в Луносвете проездом и, напуганный длительным отсутствием ответа на письмо, сразу направился к Риэ в гости. Доктор все еще проживал в поместье, откуда его никто не мог выгнать, однако вся прислуга, забросив затею и утратив веру в отрезвление работодателя удалилась. Сейчас на всей мебели лежал толстый слой пыли, в комнатах был бардак, сад не ухожен и почти полностью захвачен сорняками. Еще одним приобретенным атрибутом стала абсолютная тишина. Раньше в этом доме всегда жил разговор. Сейчас — без жены, без матери, без амбиции и работников, здесь не осталось ничего. Риниэль лежал в спальне, среди кучи мусора и пустых склянок.

Эмередиель устроил коллеге вынужденный отпуск. Он силой извлек его из дома и увез в глубины Лесов Вечной Песни на загородный дом, где не было ничего, что могло бы помочь Риэ вернуться на скользкую дорожку. В том месте не было никакого намека на алхимическое оборудование, или хотя бы запаса трав. Друг, в отличии от самого Риниэля, оставлял в жизни время под нечто, отличное от медицины, и позволял себе временно забыть о работе. Возможно именно это спасало его от судьбы друга? Через неделю доктор протрезвел. Эта неделя, по его словам, была самой тяжелой в его жизни. Здесь он столкнулся с очень болезненным отходом. В тот момент он был ближе всего к смерти, коей не пожелает сейчас и врагу.

Из одного из ныне уничтоженных дневников Риэ

“Это ощущение можно отождествлять с вытягиванием из зоны комфорта. Так чувствовалось первые пару дней. Сначала было стойкое ощущение, что чего-то в жизни не хватает. Сутки тянулись нестерпимо долго. Я буквально не знал, чем заняться и просто лежал на кровати полный день. Эмередиель предлагал мне всяческие занятия, работу, но все это казалось ненужным. Даже научная работала стала чем-то, вроде обременения. Не хотелось ни разговаривать, ни писать, да и писать было не кому. Я даже не ел в то время — не чувствовалась ни жажда, ни голод. При этом конкретного, распознаваемого чувства апатии также не присутствовало. Я просто существовал, а удовлетворение получал только перед сном, понимая, что сейчас время пойдет быстрее.
На третьи сутки физиологических проблем все еще не было, но теперь ощущение беспечности улетучилось, заменяясь депрессией и нежеланием жить. Я уходил в лес, пытаясь найти в нем красоту и поводы остаться. Все казалось серым и неестественным. Тогда я рыдал по ночам не понятно почему. Появлялись образы из прошлого — терзания Касиеры, когда я на живую отрезал ей четверть тела, момент когда расстался с матерью. На первый план выходила мысль о моем полном одиночестве. Эмередиель практически все время работал, а когда пытался заговорить, я отторгал и быстрее пытался остаться один. Через некоторое появилось едва контроллируемое желание вновь погрузиться в “вечный сон”, в котором пребывал не один год. Я трактовал это как продолжительный отдых и очищение разума. Меня пытались вытащить на охоту и рыбалку, затащить в лечебницу, нагрузить работой. Из чувства уважения я соглашался, но после нескольких часов работы и разговоров, которые пропускал мимо своих ушей понимал, что ничего из этого мне не интересно, не цепляет как раньше. Голова была занята мыслями о том, чтобы заснуть прямо здесь и сейчас.
Физическая ломка началась где-то через неделю. Все пошло с дрожи в руках, а закончилось судорогами и постоянными рыданиями. Помню, как пытался перерезать себе глотку, но воли этого сделать не хватало. Меня, разумеется, перестали подпускать к работе и к алхимическому оборудованию.Позже Эмередиель запер в комнате, принося лишь воду и питье. Он понимал процессы, которые происходят. Мы перестали разговаривать, впрочем я и не мог. Мысли выветрились из головы, оставляя пустоту. Я стал гораздо активнее, ходил по комнате целыми днями, безуспешно пробивал стены руками, истощаясь, а после, словно замертво падал в омут. Так продолжалось больше месяца, причем прекратилось не из осознания, а из-за того, что кончились силы. Теперь я не вставал с кровати и вновь перестал есть. За неделю я похудел почти на две десятых, стал более похожим на скелет, нежели на живого. Я видел вокруг себя врагов и агрессивную окружающую среду.
Ломки в полном объеме перестали мучить меня только через полгода после приезда за город. Возвращалось даже желание работать. Мой разум был словно отравлен все это время и теперь восстанавливался естественным образом, я хотел встать и пойти, но внутренний голос говорил о невосполнимой потери знаний, места в обществе. Я был уверен, что забыт в Луносвете как специалист. Эмередиель буквально вывел меня из этого тупика. Я стал больше молиться, напитывать себя положительной энергией. Друг вытащил меня на работу, нанимая своим ассистентом. Я осознал, что теперь запоминаю происходящее и участвую в процессе из своей инициативы, не только из приказов. Мы поехали в Луносвет и продолжили работать в городе. Меня узнавало огромное количество эльфов. Сейчас, когда проблема с источником энергии была решена, в город вернулось множество моих собратьев и сестер, чья кровь была чересчур отравлена скверной. Никто, кроме меня, не имел столь широкого опыта работы с этим, поэтому пациенты, что знали обо мне, обращались напрямую. Именно множество подобных обращений вернули мне мотивацию развиваться. Я внезапно осознал потребность общества во мне. Сейчас, смотря назад, я понимаю что из апатии меня вытащили лишь чужие страдания. Поначалу я работал у пациентов на дому, но после вернулся к себе и начал наводить порядок. Я обнаружил…<...>”

6. Эпилог

Из письма товарищу и коллеге Эмередиелю Ясному Взору; 31 год после ОТП

«После всего произошедшего, только сейчас вернувшись в темп жизни, я считаю, что обязан сообщить тебе о причинах и следствиях того, что произошло за последние пять лет. Я нашел письма в ящике, они были отправлены в тридцатом моей мертвой матери и, разумеется, вернулись адресату. Я не смог сдержаться и прочитал их. Теперь мне просто необходимо кому-то высказаться. Я отправлю письмо и приеду через неделю.»

Из письма любимой маме Алире Холодное Пламя

«Я хочу вернуть старую версию себя. Из детства, когда для счастья достаточно было просто видеть вас живыми и здоровыми. Видеть, как папа, наконец вернувшись с работы, забегает домой и устраивает нам сюрприз. Я хочу перестать думать обо всем губительном и злобном. Забыть все, что учил, все, что делал и жить без забот. Каждый день пытаюсь проснуться, но не получается. Я не сдаюсь, не подумай. Прекрасно помню, что ты учила меня бороться до конца. Я теряю запал и чувствую усталость. Хочется винить в этом всех и все, кроме меня самого, но никто не принимал моих решений. Мне страшно признать собственную вину и взять на себя ответственность, а жизнь слишком быстрая — этой ответственности копиться все больше»

Прозвища, звания, титулы:

Риэ — получил это прозвище, когда начал работать с пациентами и с коллегами. В быстрой речи буквы его имени сглаживались, и оставалось всего три звука. Риниэль был не против такого, ведь прозвище нравилось и ему самому. Оно легкое, быстро проговаривается и не вызывает трудностей ни у какого из народов. Прозвище сформировалось пациентами, в полусонном состоянии произносящими его имя именно так. Спустя годы он стал представляться так сам, особенно если знакомится с тем, кто не является эльфом. Многие из пациентов и друзей даже не знают или не помнят его полного имени, не говоря уже о фамилии.

Места пребывания:

Луносвет — родина и место, в котором он прожил большую часть жизни. Сам город быстро перестал привлекать своей уникальностью, ведь въелся в привычку. Риэ было больше по душе проводить время, блуждая по Лесам Вечной Песни. Здесь он относительно знаменит. Множество эльфов за помощью, пускай даже за простейшим лечением обращаются именно к нему и не жалеют золота. Он известен своим хладнокровием и безупречной, быстрой работой, а также неестественной заботой о тех, над кем работает. Сам возвращаться не желает, решив для себя помогать Орде на войне.

Вол’Дун — место, куда прибыл в поисках новых трав. Именно здешняя флора привлекла больше всего. По его мнению, это место буквально висит на волоске между жизнью и смертью, и поддерживается именно неповторимыми, не похожими ни на что растениями. Здесь он познакомился и с новыми расами, находя крайне увлекательным процесс их изучения.
“<....>Десять лет назад я бы не смог себе представить, что найду уникальной и противоречивой во всех смыслах пустошь.<...>”

Отношение:

Эмередиель — на текущий момент лучший друг Риэ. Эльф, который вытянул его из вечного сна, с кем он поддерживает общение, даже находясь в Вол’дуне. Также занимается жречеством и медициной. Единственная живая личность, что знает про Риниэля практически все.

Касиера — бывшая жена. Некогда самый любимый человек, к которому Риэ утратил абсолютно все чувства после исцеления. Он писал о том, что она стала пресной, бесчувственной. Доктор довольно быстро перестал обращать внимание на внешнюю красоту окружающих. Ему нравилась и нравится лишь душа, а та, пускай не по вине носителя, непоправимо изменилась. Они даже не остались друзьями, оборвав все мосты. Риниэль не знает, где она сейчас и чем занимается.

Цетра — сетрак, новый друг Риэ, с которым он познакомился в Вол’Дуне. Цетра научил его своему языку, пускай только базовому уровню. Этот сетрак приютил его посреди жестокой пустыни, привлек своей беззаботностью, и вместе с этим не явной добротой. Увлечение тьмой доктор объясняет лишь разбитым родителями сердцем и желанием самореализоваться. Риэ быстро смог обучить его Свету и привил к нему любовь.

Аль’Пако — еще один син’дорай, которого Риэ встретил прежде остальных. Пако впервые отвел доктора в новый лагерь Орды и познакомил с командованием. Он также помогает доктору в лазарете и бытовых вещах.

Семейное положение:
Одинок(-а)
Активность:
Эпизодический отыгрыш
Дополнительно:

В анкете отсутствует хронология за период Легиона и начала БФА. Я не хотел делать анкету большой, а в те периоды нужно будет много расписывать, так что скорее я скину этот период на квенту.

Высокая требовательность

Вердикт:
Одобрено
Комментарий:

Доброго времени суток.
Ваше творчество было одобрено по критериям высокой требовательности. Итак, перейдём к рецензии.

Начнём с хорошего.
Содержательность работы на высочайшем уровне. Персонаж получился проработанным и, самое главное, интересным. Он поразил меня своей уникальностью, что была выражена в его приземленности. У него есть отрицательные и положительные моменты, есть чёткие предпосылки формирования черт его характера. Эти, казалось бы, мелочи и делают персонажа "живым". С этой задачей вы справились на отлично.
Пройдёмся по написанной вами хронологии. Она великолепна. Хоть подобный стиль повествования более приветствуется в квентах, однако, решение автора, в данном случае, оказалось верным. После прочтения данного блока у меня остались исключительно положительные эмоции. Содержание этого "рассказа", вероятно, надолго осядет у меня в памяти и я смело могу сказать: "Это одна из лучших, если не лучшая работа на моей памяти". Все эти события, физические и душевные переживания прекрасно дополняют внешность и характер вашего героя. Браво. Есть лишь одна мелочь, которую я не осмелюсь приписать к минусам, однако не выделить её я не смогу.

"Изначально молодой эльф не был окружен идеей религии и ее абсолютной значимости. Разумеется он чтил и уважал колодец, принимал его неповторимость и силу, в своем смирении и альтруизме с неописуемым успехом черпая его силу. Тогда, в молодости, для того чтобы стать жрецом ему не хватало лишь твердой веры."

Данная выписка из одного из абзацев довольно странная и я не счёл её ошибкой лишь по одной причине: "Я не уверен в том, что я правильно понял описанное". В тот период времени, что представлен нам в этой части хронологии, Святой Свет и колодец не были связаны меж собой. Свет зародился там куда позднее(26 год после ОТП). Потому, если ваша задумка была основана на данной связи - это ошибка. Ошибка, которую следует исправить.

Итак, перейдём к самому обидному - минусам.

Он здесь один единственный и, к моему, и, вероятно, вашему сожалению - это невнимательность. Довольно часто в тексте можно встретить: опечатки, неправильное употребление формы слов и допущение пунктуационных ошибок, что выражаются в нехватке, или же переизбытке знаков препинания. Почему же я отношу пунктуационные ошибки к "невнимательности"? Ответ до безумия прост. - В большинстве случаев, подобных случаям допущения ошибки, - вы делали всё верно. Для меня - человека, что любит читать объёмные произведения вслух, подобные недочёты крайне негативно влияют на процесс чтения. Только на процесс.

Исходя из вышеперечисленного, я, с камнем на сердце, выношу окончательный вердикт, за который буду корить себя так же, как и корил себя Риэ за свои "промахи", которые, возможно, этими самыми "промахами" не являлись.

Анкета одобрена на +9.5 уровней персонажу с именем "Риэ".

Не останавливайтесь на достигнутом. Я верю в то, что вы учтёте допущенные ошибки и, в дальнейшем, мне повезёт вновь наткнуться на ваше творчество, которому я смогу присвоить максимальную оценку.

Если у вас возникли вопросы касательно вердикта, то вы можете обратиться ко мне в Discord:M1das#6691
Удачной игры, с уважением

Проверил(а):
M1das
Уровни выданы:
Да
03:12
15:45
640
09:08
+4
русский
09:11
+4
Мой личный массажист. Хорошие, сильные руки
11:04
+4
мужик мечты
12:54
+3
русский мужик
Доктор натуралов!
*Радостные сетрачьи звуки*
Так. Понятия не имею, какой получится эта рецензия. Писать буду сумбурно. О том, что осталось со мной после прочтения.

Дело сделали детали. Дезинфекция волос, преобразившийся почерк, естественное упрощение полного имени доктора. Благодаря им образ Риэ кажется объемным, нетривиальным, не «общим».

Интересно поданы отношение и особенности применения силы Света. Свет, в отличие от медицины, никогда не удастся постигнуть полностью. Свет просто работает. Ты взываешь — ты получаешь отклик. Эта сила не трактуется автором как панацея, что само по себе здраво, но его герой, Риэ, вынужден прибегать к молитвенным практикам, чтобы разобраться в вопросах, неподвластных медицине. В вопросах Скверны.
Пояснения на примерах булочек из маны и булочек, приготовленных традиционном способом, заслуживают отдельного упоминания.

Эпизод по уходу за осквернённой женой дался тяжеловато. Ты читаешь про эльфийку, поддавшуюся демонической магии, а видишь аллюзию на больного раком. Удаление метастазов-рогов, метастазов-крыльев — бессмысленно. После терапии навсегда поражены тело и личность. Жить будет. Но не с тобой.

Казалось бы, трагичная история о профессиональном выгорании, но подана достаточно сухо, информативно. Вензеля здесь не нужны. Автор не давит на жалость, не призывает к сочувствию. Выводы делают сами читающие. Отсутствие манипуляций — льстит.

Под конец повествования все же ощущается некая усталость. Не персонажа. Последние эпизоды кажутся скомканными, в них больше всего ошибок и неточностей. Вот некоторые из них:

Даже научная работала стала чем-то, вроде обременения

Позже Эмередиель запер в комнате, принося лишь воду и питье.


Чем всё выше вышесказанное подытожить, я не знаю. Да, разумеется, мне понравилось. Анкета написана и опубликована в нужное время. Как ни крути, злободневна, а потому вызывает особый отклик.

Спасибо?