«Даже в самой непроглядной тьме всегда найдётся лучик света»


Игровое имя:
Мантего
Статус:
Жив(-а)
Раса:
Человек
Народность:
Лордерон
Пол:
Женский
Возраст:
28
Особенности внешности:


Внешность

Мелкая, она куда ниже даже тех, кто обладает незаурядным ростом, не говоря уже о других, высокий представителях её у других рас Азерот. Девушка обладает внешностью, которую очень сложно забыть: длинные седые волосы, несмотря даже на относительно юный возраст, янтарные глаза, в которых можно прочитать её эмоции, а если заглянуть в глубже, то и душевные терзания («Если долго всматриваться в бездну, то бездна начинает всматриваться в тебя»); впалые скулы, острые черты лица и отметины на под глазами и на губах, о происхождении коих Мантего не желает вспоминать даже в самом страшном сне. Кожа холодная и бледная, что очень контрастирует на фоне очей. Главный объект насмешек и то, за что она себя ненавидела раньше: аномалии во внешности, которые были у неё от рождения. Сильная, даже болезненная худоба, тонкие длинные руки, острый тонкий язык, похожий на змеиный, звериные клыки — всё это не давало ей покоя, но сейчас она стала относиться к это обыденно, считая это даже своей изюминкой, нежели уродством. Длинные ногти, больше похожие на наконечник копья, окрашены в матовый черный цвет, как на руках, так и на ногах. Всё тело покрыто ожогами, ссадинами и шрамами, которые, наверное, уже никогда не зарастут. Некоторый ей оставили «любящие» родители, другие она получила во время странствий, третьи — в бою. Из аксессуаров лишь золотое колье в память о любимом человеке, кольцо на среднем пальце левой руки ( Но они почти всегда скрыты одеждой ) и серебряные колечки в ушах, по два в каждом.

Одежда

Из одежды раньше предпочитала длинные пальто с подкладкой, чтобы конечности казались сами по себе шире, длинный меховой воротник, свободные штаны и кожаные ботинки с металлическими вставками, что звонко цокают при ходьбе по каменному полу. Множество подсумков на поясе, бляшка от которого представляла из себя пасть и хвост дракона, что при застёгивании смыкались вместе. Руки чаще всего «прятались» в перчатках без пальцев из дермантина черного или коричневого цвета под тон самого облачения. На глазах: очки со стальной оправой и лиловыми линзами, нередко оцарапанными или даже треснувшими, но это продолжалось не более двух дней, пока она не сменит пару или не купить новые.

Теперь девушка одевается куда скромнее, чем раньше: темное платье, подол которого скрывает простенькую обувь, перчатки с голубыми кристаллами в форме ромба, длинный капюшон с острым концом, что скрывает её лицо от лишних взглядов со стороны. К этому предрасполагает жречество и изменения мировоззрения: чем больше берешь, тем меньше имеешь.

Походка

Плавная и грациозная походка, которой не обладают даже некоторые вельможи — отличительный признак, по которому вы сможете узнать ту даже издалека. Плавные движения, будто плывёт лебедь — нет, она больше похожа на пуму или тигра, что крадётся в к своей добыче, нежели обычного человека. Совершенно бесшумная поступь из-за своей легкости и осторожности даёт ей преимущество перед другими: миниатюрная девушка вполне может подойти к вам сзади… И обнять, если вы опечалены чем-то или находитесь в не самом хорошем расположении духа!


Особенности характера:


До знакомства с Харди

Озлобленная жизнью, девушка стала относиться ко всем так, как раньше к ней: со злобой и нескрываемой агрессией. Жизнь с родителями, которую больше можно было назвать существованием, оставила неизгладимый след в характере и поступках. Для неё не существовало понятия дружбы или любви; любые их проявления она отвергала и презирала, отзываясь о всех не очень лестно, каждый был либо простым проходимцем, либо заказчиком или покупателем. Постоянно печальная и безэмоциональная, она жила с грузом на сердце долгое время, отголоски прошлого терзали и не давали спать, постепенно оседая в душе камнем, что тянул ко дну любое контактирование с внешним миром, замыкая в себе, своих мыслях и амбициях. Главным для неё было доказать, что все вокруг неё многие годы назад были неправы, показать свой ум, успешность, невзирая на невзрачную и местами даже пугающую внешнюю оболочку.


После знакомства с Харди

Самый близкий и дорогой человек, названная мать девушки, совершила невозможное: искоренить внутренние терзания и наставить свою «дочь» на путь, по которому прошла и сама. Долгие скитания и духовная помощь не остались напрасными: Алмаз изменилась в лучшую сторону, причём под чутким руководством и опекой это произошло очень быстро. Отныне и навсегда, её душа очистилась от прежних дум и сомнений, что тянули вниз, к грешным поступкам и действиям, что привели бы её вместо восхода к закатному небу, за которым последовала бы кромешная темень. Сама она постигла добродетели и следует им, в какой бы кромешной тьме она не находилась. Добрая и чуткая, готовая помощь любому, кто обратить к ней, она нашла себя в помощи и служении другим людям и нелюдям, совершая благие поступки и при необходимости способная пойти на самопожертвование.


Мировоззрение:
Законопослушно-доброе
Вера:
Святой Свет
Знание языков:
  • Всеобщий
Хронология:


Это был обычный воскресный день в Лордеронской провинции. Но для для семьи Мантего он стал знаменательным: спустя девять лет долгих ожиданий их ребенок должен был появиться на свет. Супруги были в предвкушении, ожидая рождение своего сына… И вот, когда над полями сгустились сумерки, в небольшом домике горел свет свечей, а изнутри исходили обрывистые крики и стоны. Роды начались. Знахарка, что жила неподалеку, не могла пропустить появление на свет нового члена семьи, что так давно знала. Минуты тянулись как часы, но вот, прозвучал долгожданный младенческий крик: ребенок вышел из утробы своей матери и слепо оглядывался по сторонами, щуря маленькие глазки. Завернув того в пеленки, женщина в годах протянула его новоиспеченному отцу. Но что это?.. Это был не мальчик, а девочка! Причём довольно странной внешности и очень лёгкая, будто пушинка.
Если сказать, что он был взбешен — е сказать ничего. Грубо всучив младенца жене, из-за чего тот заплакал, он с грохотом вышел из дома, даже не закрыв за собой дверь. Ведь он так хотел преемника, защитника, сына… В тот момент всего мечты разрушились… Вместе с будущим несчастной девочки, оставшейся на руках у рыжей женщины.

Дни сменяли недели, шли годы… Девушка росла, но негодование родителей вместе с этим увеличивалось еще сильнее. Она была маленькой, худой, слабой, с длинными руками и другими, как они считали, уродствами. Боясь показывать её другим, иногда они часто лгали, что малышка тяжело заболела ещё в детстве и умерла, в то время как Тесс — такое имя ей дали родители — продолжала проводить своё детство среди четырех стен, сокрытая за стеклом окна. Она лишь могла вздыхать и смотреть на других ребятишек, что резвились друг с другом, иногда поглядывая на дверь, из которой так хотелось выйти, покинуть эти эту затхлую халупу и выбежать на свежий воздух! Но она не могла. Она боялась гнева отца больше, чем чего-либо еще. До сих пор он не мог смириться с тем, что произошло в ту весеннюю ночь. Даже имя, которое дали девочке, было сокращением от мужского, что сулило сыну. Не скрывая он показывал свою нелюбовь к родной дочери, часто игнорировал её, никогда не обращался по имени, всё, что хотел передать в руки — бросал, будто не желая прикасаться к ней. Она чувствовала себя отвергнутой и покинутой. Мать тоже не злюбила порожденную ей же на свет жизнь, в основном из-за странного вида, но и угнетения и упреки мужа сыграли в этом немаловажную роль.

Шли годы… Скрывать рождение дочери не представлялось возможным. Наконец-то девушка смогла выйти из осточертевших стен… Но каково было её разочарование, когда вместо предложений поиграть вместе она услышала лишь насмешки и издевки. Тут, как и дома, она оставалась изгоем. Никто не стал ей другом: родители уводили своих маленьких детей от девочки, как только она к ним подходила, оставляя на ней свои презренные взгляды; дети всегда использовали её как мишень для кидания яиц и помидоров, а вскоре и камней, как только она выходила из своего дома на улицу. Она не была никому нужна, только самой себе. На семью косились все соседи и прохожие, зная, какой «монстр» жил там. «Змеюка», «доска», «зубастая» — такие новые имена ей даровал окружающий мир. Со временем она даже стала забывать своё настоящее, теряясь среди кличек и обзывательств...

Но однажды все зашло слишком далеко. Отец, перебравший с алкоголем на одном из празднеств, вспомнил всё старые обиды на свою дочку. Взяв со стены ружьё, он дрожащими — но от спиртного, а не от жалости — руками наполнил его черным порохом и дробью, ногой открывая дверь и направляя дуло оружия на ту, что сам породил. Девочка не могла ничего сделать: слабая, она могла лишь молить его о пощаде, упав перед ним на колени… Но он был непреклонен. Но каково было её разочарование, когда Тесс увидела свою родную мать сзади, которая даже не пыталась его остановить: сложив руки на груди, женщина смотрела на происходящее с хладнокровием и интересом. Щелкнул курок, раздался выстрел… Алкоголь слишком плотно накрыл пеленой тумана разум, из-за чего руки дрогнули, и дробь веером попала в единственное окно. Это был шанс. Бросившись с места, она выпрыгнула в только что открывшийся путь спасения, порезав себе при этом ладони и голые ноги об куски треснувшего стекла. Мантего потеряла веру в людей. Веру в семью. Для неё это стало чем-то далеким и чуждым. «Что я им сделала? За что они так со мной? Я же просто хотела жить… » — проносилось у нее в голове раз за разом, пока она бежала куда-то вдаль, роняя по пути багровые капли крови.

Темная и холодная ночь сменилась рассветом, озаряя ранее белую, а теперь покрытую густой коркой пыли, грязи и крови ночную рубашку и холщовые брюки. Сил не было даже идти, не говоря уже о беге… Упав на колени, она поползла по траве к реке, что была не так далеко от неё. Персиковый свет нового дня отражался в колыхающейся от лёгкого ветра водной глади. Руки её покрывались мелкими м холодными каплями росы, они же смывали с ее рук и ног засохие багровые дорожки, что застыли как огненная лава на земной поверхности, которые снова становились жидкими и стекали на изумрудную траву. Тесс положила свои руки на чистую гальку и посмотрела на себя. На кого она похожа? Такой ли она монстр, чудовище, за которого все её считают? Она всматривалась в свое отражение, проводя ногтями по своему лицу, от переносицы до губ. В глаза бросилась странная вещь: среди растерянных рыжих волос стали виднеться седые локоны, которые сплетались вместе. Они были везде, и это было больше на смену времён года: осень, играющая огненными красками, передавала брозды правления беловолосой зиме, что уже начинала плести свою паутину среди опадающих листьев.

Так и не найдя ответа на свои вопросы, она зачепнула в руки немного прохладной воды, омыла свое тело, и ноги, смотря на горизонт. Сейчас он был цвета ее глаз… Прищурившись, она увидела вдали более узкое устье и лежащее не так далеко от него поваленное дерево, края которого были на разных берегах. Этот не очень большой по протяженности путь занял у неё много времени, усталость и подавленность сказывалась на самочувствии: ей хотелось упасть на колени и заплакать, но она сжала зубы и медленным шагом шла вперёд.

Бревнг оказалось довольно крепким, так что риск упасть или провалиться в воду из-за гнилой сердцевины был минимален. Сложив ноги ёлочкой и расставив свои длинные руки в сторону, она перебралась на другой берег и ступила на пригорок, за которым был небольшой городок с большим количеством ветряных мельниц домиков. «Мельница Таррен,» — сказала девушка сама себе, после чего свалилась без сил на траву. Последнее, что она видела: яркие лучи уже вставшего солнца, что били ей в глаза до того момента, пока она их не сомкнула.

Открыла она веки уже в каком-то здании на полу. Протерев глаза, она поднялась в сидячее положение и посмотрелась: часы с кукушкой, соломенная кровать, грубый дубовый стол с заусенцами, такой же стул, ситцевая скатерть и пару ружий не стене, от которых её перевернуло, и она отолзла назад, вся дрожа.

У порога послышался скрип половиц, старая ветхая дверь хрустнула и открылась. В небольшое помещение всего с одним окном слева от двери вышел старец с длинной седой бородой и тросточкой. Хоть он и был тощим и казался болезненным, от него будто веяло мудростью и силой. Он улыбнулся, увидев перед своими глазами живое дитя и подошел к ней, протягивая руку. Она, посмотрев на неё, слегка испугалась, но протянула ему свою тощую детскую ручонку и оперлась на нее, чтобы подняться на ноги. Теперь у нее был шанс осмотреть его получше: чистая белая рубашка, простенькие штаны на подтяжкая, старые, все в на скорую руку сделанных заплатках и без карманов. На поясе висел маленький кошель, видимо, с несколькими монетами или вовсе пустой, потому что казался ей тощим, как и она сама. Его морщинистое лицо заставило её улыбнуться: даже в своем преклонном возрасте он казался ей неимоверно сильным, если не телом, то точно духом. Впалые щеки, большой нос картошкой и в принципе грубые черты лица меркли при взгляде в его глаза: такие чистые, словно заповедные пруды, они дали ей спокойствие на душе, от чего она сильнее сжала руку старца, будто бы не желая с ним больше расставаться.

Она узнала его имя: Гарри. Такое простое, но все же в нем что-то было, как и в самом старце. Он приютил её, дал кров, еду. На последние деньги он купил девочке одежду и обувь, чтобы она могла выходить в в город. Словами не передать, как она была ему благодарна. Она была готова целовать его жилистые руки, упасть перед ним на колени, но он в благодарность просил лишь её улыбку. Как выяснилось, он уже долгое время жил в этом доме один, не желая выходить в свет, но в тот день, когда он её нашёл, по счастливому стечению обстоятельств он решил пойти на то самое место у реки, чтобы вспомнить свою молодость, когда он еще мальчишкой бегал по этим изумрудным лугам, ловил рыбу и не думал о будущем, живя лишь настоящим. Она слушала его с замиранием сердца, каждая его история была ей интересно настолько, что она будто бы пыталась сделать тише биение собственного сердца, чтобы не прослушать ни секунды повествования из сухих треснувших губ.
Но не все относились к ней так, как этот старик. Выходя в город, чтобы помочь ему купить продукты или заплатки для его одежды, она ловила на себе множество недовольных и пристальных взглядов, за её спиной шептались и тыкали в неё пальцем, из-за чего она часто оставалась дома, лишь наблюдая за мелкими как муравьи снующими туда-сюда людьми через мутное стекло окна.

Так она провела с ним месяц, окрепла, смогла привести себя в порядок… Но теперь только лишь кончики её ранее прекрасных рыжих волос были окрашены в яркий огненный цвет, новые волосы росли седыми и будто бы безжизненными, как выженное поле, от которого остался лишь один пепел. Вечерело, среди жителей деревни шло народное гуляние, и девушка попросилась на него. Старец лишь одобрительно кивнул ей, подал свою сшитую маску лисицы под её размер и отпустил на празднество. В толпе и маске ее было сложно заметить, да и все были настолько заняты весельем, что не обращали внимание на мелкую седую девочку, что крутилась и танцевала, рассматривая разноцветную огни ярких ламп и музыку трубачей и гитаристов.

Но среди уже запомнившихся ей огоньков она заметила еще один… И исходил он от холма, на котором стоял дом старика Гарри. Бросив празднество и сорвав с себя маску, она сломя голову побежала туда. Подходя ближе, она услышала истошные вопли и довольно ликованием толпы. Она спряталась за дерево и высунула свою голову, и тут сердце девочки оборвалось: перед её глазами была толпа с вилами и факелами, что называла ее скелетом и чудовищем, а мудрого старца, что её приютил её — оккультистом и некромантом. Каждый кричал разное, некоторые — даже что-то невразумительное. Они были тут потому, что хотели думать, что это так. Разгневанная и необузданная толпа быстрее любого дикого зверя… Она была безжалостная и беспощадная. Под горящей соломенной крышей ветхого домишки был старик, что пытался выбраться из горящего здания, но изверги забили дверь доской и подперли вилами. Видимо он пытался вылезти через окно, но там его ждали острые концы инструментов для мирного труда, что сейчас прекратились в орудие убийства. Он молил их выпустить его, на что толпа лишь отталкивала его железом назад с неистовым смехом. Девушка видела его глаза… Они были полны боли, отчаяния… Никогда Мантнго не видела его таким. Ранее сильный и справедливый, он в бреду протягивал свои руки для помощи, но получал лишь в ответ удар сталью по ладоням. Её сердце разбилось. Она увидела то, на какие поступки по-настоящему способны люди. Разве она должна их любить? Уважать? Считаться с ними? Нет. Для неё они стали лишь стадом, по сравнению с которыми даже звери разумнее и… Человенее. Она никогда не забудет тот взгляд я те крики того, кто спас её от смерти и пал от руки безбожных ублюдков, что потешались над ним ради забавы даже перед смертью. Возможно, он знал, что они придут за ней. Может быть, ради этого он подарил ей маску, обнял и поцеловал… В последний раз в своей жизни. Со слезами на глазах и камнем на сердце она бросилась прочь от этого треклятого места, сама не зная куда. Лишь бы подальше отсюда.

Она шла на запад от Мельницы Таррен, так как видела вдалеке яркие огни и длинные шпили чего-то, что Тесс еще не могла разобрать. Туда вела дорога, и это уже было хорошо: по ровной гальке и протоптанной земле идти куда проще, чем по холмам, склонам и оврагам. Уже была глубокая ночь, глаза девушки начинали смыкаться от усталости. Но что делать? Идти дальше через силу или лечь прямо тут, у дороги? Испытывать судьбу она не хотела, но по удачному стечению обстоятельств она услышала сзади цокот копыт и лошадиное ржание. Экипаж. Она остановила его взмахами рук и прыжками. Сверху кибитки с железным фонарем склонился бородатый мужчина в пальто и низкой шляпе, но чуть не выронил лампу от неожиданности. Ребенок? Тут? Сначала не поверив глазам он уже хотел ударить по поводьям и укатить, но Мантего смогла его уговорить довезти её до города. Внутри её до сих пор кипела ярость, но её пришлось унять: оставаться в пустом поле среди ночи не хотелось куда больше. Как выяснилось, он и сам направлялся туда как торговец. Посадив ту рядом и накинув на хрупкие маленькие плечи массивное пальто, он всунул в зубы трубку, схлестнул лошадей по бокам кожаными ремнями. Повозка тронулась. Под монотонный стук камней под копытами и едкий запах прогорающего табака она заснула, во сне видя одну и ту же картину: умоляющие глаза старика Гарри и смех толпы, что глумилась над ним. Во сне от злости она сжимала свои длинные пальцы в кулаки с таким хрустом, что извозчик стал подумывать о поломке колеса тарантаса.

Девушка проснулась от громкого «Пр!», после которого девушка почувствовала, как повозка резко остановилась. Отдав плащ торговцу и спрыгнув с телеги, Тесс осмотрела вокруг. Она стояла у огромных бежевых ворот, за которыми были выложены разноцветными камнями причудливые узоры, что вместо составляли в огромном круге завораживающую композицию. Медленными шагами она направилась вперед, осматриваясь по сторонам. Огромные острые шпили буквально пронизывали воздух, а из кремовые купола завораживали. Раскрыв рот, она чуть не упала со ступенек, что вели вниз, на основную площадь. По городу сновали туда и сюда люди с эмблемой открытого глаза и в фиолетового цвета одеяниях. Там были и торговцы, одна из них торговала цветами у выхода к цитадели: массивному строению, которое запомнилось ей своей защищенностью и неприступными толстыми стенками со стальной решеткой, мерцающим барьером и множеством стражников рядом с ними, пристально следящими за тем, чтобы никто не попытался проникнуть внутрь. Пройдя еще, она увидела множество лавочек, вокруг которых жизнь так и кипела; начертатели, ювелиры и травники работали над своими творениями, чтобы потом втридорога продать их перекупщикам или гостям причудливого магического города. Весь он был так и пропитан магической энергией, ведь даже она, далекая от всего этого, чувствовала силу, что струилась отовсюду.

Нужно было поскорее решить вопрос с тем, где можно переночевать. Дойдя до больших дубовых дверей, Мантего не через силу их распахнула и оказалась в таверне. Столы из тёмного дерева, стулья, обитые красным материалом, круглые столы… Это было роскошнее всего, что она видела — под стать самому дивному городу. Дойдя до длинной тёмной стойки и присев на небольшое круглое сиденье на толстой металлической жерди, взгляд её упал на коренастого человека с темными бакенбардами, густой бородой и усами. Одет он был а дорогую, как ей показалось одежду, из-за которой она решила посмотреть на свою: дешевая, кое-где грязная и с зацепками от кустов и деревьев. Бородач склонил свою голову перед ней и басом спросил, что ей нужно. После непродолжительного диалога он нахмурился, выслушав историю миниатюрной девушки, отвлекся от натирания стакана, оставив его обратно под стойку, и принялся пальцами разглаживать свою растительность на подбородке. Так продолжалось минуту, пока он не кинул ей, говоря свои условия. Они были довольно просты: питание, ночлег и новая одежда в обмен на работу в данном заведении. Выбора, конечно же, не было, так что девушке ничего не оставалось как одобрительно кивнуть. Взмахом крупной ладони, в которой бы при желании могла уместиться пивная кружка, владелец заведения повел её за собой куда-то вниз, на нижний этаж.
Чем дальше они ступали по каменным ступеням, тем становилось всё холоднее. Наконец, они кончились, и оба человека, девушка и мужчина в годах, оказались в небольшом подвале, где были бочки с провизией, подвешенное вяленое мясо, крупы. Погреб был плохо освещен: среди вещей, что источали из себя слабый свет, было три масляных лампы и пара свечек.
Толстым, как сосиска, пальцем он указал на небольшую соломенную кровать и прикроватную тумбу, после чего сказал подойти к нему с утра, со стуком окованное подошвы об камень снова поднимаясь по лестнице вверх. «Лучше, чем на улице,» — сказала в голове сама себе седая, дошла до кровати и упала прямо так на нее, заводя руки за голову и засыпая под поскрипывание металлической ручки лампы и шорохи мышей, что так и норовили что-то прихватить с собой в свои норы.

Как и обговаривалось, с раннего утра девушка встала и подошла к нему, в этот раз заметив гостей, что сидели за столами и занимались чем-то своим: кто-то читал, кто-то рассматривал карты, а кто-то посапывал от усталости, подпирая голову руками. Пока она занималась осмотром посетителей, ей в руки попался мастер-ключ и форма. В подарок девушка получила целый ряд занятий на весь день, таких как уборка комнат, стирка грязного белья из номеров и других, не менее грязных и трудоемких, но вместе с этим и предупреждение, если у гостя что-то пропадёт — договор будет разорван. Кивнув, она зашла обратно в подвал, скинула своё грязное белье, надела новое, что было в разы удобнее и лучше, после чего пошла дальше по своим делам. С неким замешательством она смотрела на посетителей, а в голове всё всплывали старые образы, что не давали ей покоя и злобили ещё сильнее, да так, что она чуть не сломала ручку деревянной щетки для чистки.

( Всё остальное можно узнать в процессе отыгрыша и было отыграно в ролевом контексте )

Семейное положение:
Влюблен(-а)
Питомцы:


Лезвие — надежный спутник и по совместительству питомец Мантего. Огромный чёрный ворон, что стал таким не по своей воле: девушка увидела его отчаявшимся и сломленным в клетке среди лотов Клоаки Даларана и решила его купить и освободить. Привязавшись к ней, он остался с ней на долгие годы, оберегал и был одним — а быть может, и единственным, — кому она могла доверять. Пойманный в лесах черногрудый красавец был отправлен на опыты гоблинам, которые с помощью химикатов и препаратов смогли сделать из него огромного монстра для обычных людей. Вишенкой в ужасном эксперименте стал небольшой кристаллик каджамита, что скормили ему ради забавы. Сама по себе неглупая птица стала думать и понимать других живых, иногда даже менее разумных существ. Теперь же он свободен и предан маленькой седоволосой девушке, что держит его не как своего питомца, а самого настоящего друга, с которым можно поговорить и рассказать ему о своих делах и бедах. Быть может, Лезвие и не ответит, но можно быть уверенным — поймет.


Активность:
Постоянный отыгрыш
Дополнительные факты:
  • Это любимый персонаж автора
  • Персонаж предназначен для социального отыгрыша
  • Персонаж предназначен для героического отыгрыша
Дополнительно:

Выражаю огромную благодарность HANNAH за арт на персонажа и ещё большее прекрасному игроку Nore за CSS.

Высокая требовательность.

Вердикт:
Одобрено
Комментарий:

Одобрено по высокой требовательности на +7.5 уровней персонажу Мантего.

По вопросам прошу в дискорд Далыч#9743

Проверил(а):
Далыч
Выдача (Опыт):
Да
14:36
22:12
765