Игровое имя:
Никельдолл
Статус:
Жив(-а)
Раса:
Вульпера
Нестандартная раса:
Вульпера - Темный Заклинатель
Пол:
Мужской
Особенности внешности:

Внешний вид


Для вульперы Никель довольно тощая и высокая. Она не сильно выделяется среди сородичей и редко привлекает ненужное внимание, словно оставаясь тенью в любом месте, где появляется. Ноги и руки ее закалены тяжелым трудом, и лапы в застарелых бинтах цепки. Когтей почти нет — они стерлись от страшных нагрузок. Никель бинтует руки потому что на запястьях и пальцах присутствуют уродливые ожоги, выделяющиеся на фоне темной шерстки розовой загрубевшей кожей.
Шесть ее короткая, двух цветов. Грудь и морда грязно темные, покуда спина и конечности светлее. По площади шерсти рассредоточены полосы, которые перебить многими ранениями и лысеющими шрамами. Создается ощущение, что вульперу били кнутом вплоть до мяса, рассекая кожу и шерсть в стороны. Шрамы на плечах и спине уже не болят, но служат невольным напоминанием о прошлом. Шерсть довольно редко удается очистить от грязи и песка, поэтому Никель подавляющее большинство времени выглядит грязной и неряшливой.
Но по выражению лица ее становится ясно — Никель не сильно огорчается по этому поводу. Она выросла в грязи и пыли, поэтому не заботится о красоте и чистоте. Носик вытянут вперед, мордочка острая. Взгляд горящих оранжевым оттенком глаз живой, изучающий. С прищуром бровей он кажется прозорливым, словно вульпера с интересом исследует окружающий мир.

Зубы ее желтые, привкус плачевный. Никто и никогда не помогал Никель следить за здоровьем, поэтому часто ее клыки побаливают, если есть сладкое. Однако несмотря на все, речь ее пронзительная и звонка, яркая и четкая вне зависимости от наличия острой зубной боли или иных болячек.
Небольшие ушки в некоторых местах имеют шрамы, на которых не растет шерсть, а левое ухо имеет страшное ранение, словно верхний уголок отрезали чем-то острым. Открытая кожа и красное мясо, оставшиеся после страшным издевательств, переплетаются с темной шерстью. На окончании ушей ранее были темные кисточки, но впоследствии они сперва выцвели на солнце, а затем поредели и истощились.
Походка вульперы легкая и прыгучая, словно она старается прорваться сквозь силы тяготения у радостно упорхнуть вверх. Когда же её жизни угрожает опасность, Никель способна ускориться еще сильнее и совершать различные сложные движения почти не раздумывая. Лишь в бою она показывает все желание жить и побеждать, пускай и не обладает достойными навыками сражения оружием.

В целом, Никель представляется энергичной и неряшливой, пылая детской наивностью и энергией. Но кто бы мог подумать, что подобного образа она придерживается специально, чтобы своим ненавязчиво простым поведением не вызывать у окружающих подозрений...


Особенности характера:

Характер

Первое, что нужно заявить когда речь идет о Никель – патологическая лгунья. Она с поразительной ловкостью способная выдать вранье за правду, словно это ей не стоит и гроша. Восемнадцать лет в рабстве научили ее никогда не выказывать настоящих эмоций, скрывать свои мысли, а так же не показывать слабость. Ведь там, откуда она родом, слабость была причиной для казни. Результат такого воспитания на лицо: ядовитая ложь вырывается из ее уст так же легко, как и пожелание удачи или доброго дня.
Вывести ее на чистую воду в диалоге практически невозможно. Но при появлении явных доказательств лжи, она набрасывает на оппонента еще большую паутину лжи, с которой тому ни за что не управиться. Делает она это до тех пор, пока не сможет избежать неудобных вопросов и уверенно выиграть в споре. Основная задача вульперы в общении – убедить собеседника, заставить его думать как ей необходимо. Особенно удачно это выходит в композиции с простыми незатейливыми повадками активной простушки.
Никель внимательна. Беглым взглядом она способна собирать мелкие детали окружения и придавать им смысловую окраску. На основе этого она делает необходимые выводы, которые коренным образом влияют на ее речь и поведение. Хитрюга подстраивает свой речевой аппарат под собеседника, но не перебарщивает с лестью. Хочет, чтобы все ею сказанное выглядело натурально, поэтому добавляет неточности и специально немного ошибается, дополняя образ наивной и неряхи из песков. Она любит слушать. Никель знает, что можно многое узнать, просто слушая что говорят вокруг. В крупных компаниях она предпочитает молчать, пока на ней не заострят внимание. Тогда вульпера с присущей маской простоты и незатейливости изложит свои лживые заранее заготовленные изречения.

Настоящая она полна изъянов и душевных ран, которые заставляют ее прятаться за личиной доброй улыбки. Ей чуждо сострадание к другим и жалость к слабым. Вульпера может с легкостью взирая на чьи-либо мучения, не находя в себе какого-либо эмоционального отклика. Уж слишком много смертей и ужасов она видела, чтобы бурно на них реагировать. Во главу угла она ставит две вещи: выживание и знания. Будучи добрую часть жизни в неведении, являясь куклой для грубой работы, она копила в глубине души желание исследовать мир, а так же жажду власти над другими. Никель по праву убеждена, что после всех пережитых мучений «заслужила» право издеваться над другими сколько хочет, от чего и не испытывает ни толики вины за злодейства. Она сторонник того, что в жизни нужно попробовать все, будь то опасная магия, или же запретное зелье. Исходя из этого можно заявить, что ей чужды моральные или какие-либо другие ограничения. Если ради достижения желаемой цели ей придется пойти на постыдный иль грязный поступок — она без сомнений ринется вперед. В среде, где она воспитывалась, не было понятий взаимопомощи, доброты, и чести, что ценятся в остальном мире. Любовь также чужда Никель. Она привыкла ни к кому не привязываться и никому не доверять, ибо не верит в долгосрочные отношения между кем-либо. Привыкла, что окружающие приходят и уходят, в полной мере могут бросить ее на произвол судьбы или предать. В понимании лисицы уж лучше с подозрением относиться к каждому и ожидать подлости, нежели оступиться из-за неоправданного доверия к кому бы то ни было.

До сих пор корит себя за предательство учителя — единственного, кому доверилась, и не прогадала. Она бросила его на произвол судьбы и ныне Никель не отпускает саднящее чувство совести. Когда она остается одна и говорит сама с собой, то пытается выстроить диалог, словно учитель рядом с ней и реагирует на ее доводы, оспаривая их.


Мировоззрение:
Нейтрально-злое
Класс:
Нейтрально-злая
Навыки и профессии:


Занза Неупокоенный: божественность знаний


Никель узнала об учении этого Лоа от учителя — того тролля, который спас ее из рабства. И пускай сведения изначально были скудными, они сильно повлияли на взгляды вульперы, что только открывала для себя огромный мир вне клеток и цепей.
Она не воздает почести молитв этому Лоа и не поклоняется ему какими-либо особыми образами, а просто уважает его путь и считает его верным. В ее интерпретации, знания и искусство есть основные благодетели, делающие жизнь лучше, наполняя ее смыслом. Помимо этого, углубление в историю Занзы и изучение древних свитков, связанных с ним и его последователями, научило вульперу ценить то, чего она ранее попросту не замечала. Монументальные руины прошлого, расположенные в Вол'дуне, древние фрески, города, практики знахарей прошлого — Никель научилась уважать историю и прошлое, восхищаясь достижениями давно усопших. Помимо этого, узнавая больше о пути Занзы, вульпера начала мыслить шире и всеми силами улучшать свою эрудицию.

Первооткрыватели и творцы, стремящиеся к познанию нового и осознанию старого, будут жить и после физической кончины в памяти тех, кто помнит об их творениях. Никель стремится к познаниям и совершенствованию, чтобы однажды создать что-то такое, за что ее на долгие века запомнят. И ради этого она готова на все, даже осквернить свою душу чернейшей тьмой запретных вуду, которые тоже являются сферой изучения.
Вероятно, без уверенности в собственном пути вульпера бы сильно мучалась от того, сколько мучений причинила другим. Однако, идея божественности знаний и священности постижения чего-то нового помогает ей откинуть моральные устои, чтобы узнавать новое любыми способами.


Вера:
Лоа
Пояснение к верованиям:


Навыки


Вуду: Тотем Контроля Над Разумом
Хорошо проработанная за семь лет использования техника. Для ее использования требуется заранее подготовленный тотем из дерева, зачарованный и заговоренный. В результате непродолжительного ритуала Никель способна захватить контроль над телом жертвы, находящейся в радиусе десяти шагов от тотема. Контроль работает на всех по разному и зависит от внушаемости и силы воли неприятеля. Обычно он не длится больше минуты, но в некоторых случаях, если разум существа надломлен, а воля подавлена, способен протекать и все две. Крайне опасная техника, которая позволила вульпере сгубить свыше шести десяток невинных.

Вуду: Тотем Изъятия Яда
Крайне полезный для жизни в пустыне навык, которым вульпера пользуется при сражении с опасными ядовитыми обитателями Вол'дуна. Никель ставит очерченный узорами и красками тотем и произносит нужный заговор, чтобы изъять яд из тела опасного животного, или же раненного союзника. В дальнейшем яд можно собрать и хранить у себя для каких-либо целей.

Вуду: Тотем Исцеления
Довольно сложный в изготовлении, но простой в использовании тотем. Целительная сила варьируется от силы зачарования древесины, и может исцелять сильные ранения. Чаще всего Никель не удается найти нужного хорошо зачарованного дерева, и приходится довольствоваться малым эффектом, не столь быстрым и мощным.

Вуду: Тотем Удушья
Самый загадочный проклятый тотем. Происхождение этой техники покрыто завесой тайны, а сам ритуал использования сложен. Однако, овладев им в полной мере, можно воздействовать на неприятелей в радиусе десяти шагов, заставляя их задыхаться и гибнуть. Никель еще не в полной мере научилась контролировать эту силу, однако практика поможет приловчиться к использованию этой страшной силы с пользой.

Вуду: Проклятие Крови
Особое проклятие, о котором Никель узнала из древнего свитка своего почившего учителя. Его практика заняла долгие месяцы и была крайне тяжкой, но результат того стоил.
На некоторое время оно не дает крови неприятеля сворачиваться, превращая его в легкую мишень для ближнего боя. Даже мелкое ранение может повлечь большое кровотечение, не говоря уже об обширных широких ранах, которые в сочетании с этим заговором могут стать фатальными для большинства неприятелей.

Скверна: Похищение Жизни
Первое, чему научилась Никель, когда встала на путь чернокнижия — похищать чужую жизненную силу, делая ее своей. Опасный и страшный навык она применяет в битве не только чтобы нанести урон, но и чтобы насытиться энергией неприятеля, пополняя свои силы. Крайне полезный навык в пустыне, ибо позволяет заклинателю путешествовать на длительные расстояния и почти не уставать, оставляя за собой след из высушенных безжизненных оболочек случайных существ, встреченных по пути.


Пояснение к языкам:

Предметы


Платье пустынного шамана — просторное теплое одеяние без рукавов. Почти не защищает от пуль, стрел, и клинков, но может сгладить вред от укуса завролиска или жала скорпида. Помогает спастись от холода суровых пустынных ночей и от знойных солнечный лучей, пряча шерстку от их прямого воздействия.

Челюсть на палке — литературно палка, к которой привязали часть челюсти кролуска с наточенными зубами. Самое примитивное оружие из возможных, не отличающееся ни надежностью, ни убойной силой. Служит как инструмент для грубой работы или простое дробящее оружие для самозащиты. Поскольку Никель не желает демонстрировать свои разрушительные способности темных заклинаний при других, эта вещица помогает ей сражаться в группе.

Пузырьки — мутные старые склянки, некоторые из которых идут трещинами. В них вульпера хранит зелья самой разной направленности: от лечебных снадобий, до смертельных ядов и масел. Главное не перепутать. Помимо этого, носит приправы и сушеные травы, что можно выгодно обменивать на разные нужные вещицы в караванах.

Маска Вуду — ритуальный предмет поклонников Занзы, который Никель получила в результате дорогостоящего обмена несколько лет назад. Маска из зачарованного дерева помогает реализовать потенциал приворота или заговора на полную, ускоряя процесс и придавая ему больший эффект. Редкая вещица, которую Никель бережет и почти никогда никому не показывает, боясь, что украдут.

Древние свитки — записи, собранные погибшим учителем Никель. По ним она училась колдовать и узнавала о новых заклинаниях, которые в дальнейшем применяла на практике. Вульпера ценит эти записи несмотря на то, что за долгие зачитала их до дыр и способна рассказать наизусть.

Просроченный пробитый билет на корабль до Оргриммара — бумажка, не имеющая цены и применения. Билет был использован однажды, но Никель не пожелала выбрасывать его. Слишком уж расточительно было лишаться куска плотной бумаги, на котором можно хранить бесценные сведения.

Тотемы — их Никель носит в мешке за спиной или оставляет в надежном месте. Зачарованные деревянные идолы, которые обладают силой и позволяют проводить разного рода ритуалы и практики вуду. Очень ценные предметы, которые вульпера держит в строгом секрете от остальных.


Инвентарь:

Алхимия


Никель познавала алхимию по крупицам еще с тех пор, когда была рабом троллей Песчаной Бури. Она мало-помалу училась у мастеров своего дела, что могли с максимальной пользой применить любой реагент. Освободившись, она стала зарабатывать на своем промысле, сильно в нем продвинувшись.
Когда же тела жертв ее темно магии стали копиться без дела, вульпера принялась с упоением расчленять их на части и экспериментировать. Разумеется, продукты своих экспериментов она тоже проверяла на жертвах, еще пока живых. Постепенно она выработала несколько закономерностей и рецептов, которые многим покажутся жуткими. Но их эффект, по мнению вульперы, оправдывает средства.

Алхимия: Масло Тьмы
Темная дымящаяся жидкость, которую можно нанести на клинок или стрелу. При контакте с живой плотью причиняет чудовищный алхимический ожог и вызывает жгучую боль, которую нельзя сбавить ни промывкой водой, ни чем-либо еще кроме магического лечения. Никель не часто удается найти реагенты для этого снадобья, но она привыкла всегда держать один флакончик при себе на случай, если потребуется кого-нибудь прикончить или помучать.

Алхимия: Противоядие
Ранее жители Вол'дуна в случае отравления ядом часто обращались к Никель за помощью. При помощи тотема изъятия яда она могла достать множество образцов ядов различных вредителей, и использовать их ради создания противоядий.

Кровавая Алхимия: Обесцвеченное зелье здоровья
Это оранжевого цвета зелье, похожее по вкусу на посоленный суп, способно придавать сил и способствует скорейшему заживлению ран. Единственное его отличие от привычного травяного зелья здоровья — рецептура. Если для по стандарту для подобного лекарства требуются дефицитные в Вол'дунской пустыне травы, но для создания обесцвеченного зелья требуется кровь и самое настоящее сердце животного или кого-либо еще. При наличии подобных жутких реагентов Никель может создать действенный и очень полезный препарат.


Хронология:

Какой-то странный привкус на языке. Резкий и неприятный вкус соли и металла...

— Мне показать тебе дорогу к ближайшему роднику, чтобы ты прополоскала рот, Никель?

Я хочу другого.

— Чего же?

Рассказать историю как есть.

— Ты можешь это сделать, но учти, что у тебя не получится сказать чего-то такого, чего я не знаю...

Пожалуй, я разобью ее на шесть частей в хронологическом порядке, произошедших за последние семь лет.



Первая часть


У меня не было ни настоящего имени, ни свободы. Так уж вышло, что еще в детстве я переходила из рук в руки, как собственность, имеющая лишь цену. Самое мое раннее воспоминание сводится к тому, как я чистила полы в каком-то заведении посреди пустоши, получая пинки под хвост и издевательства со стороны окружающих. В один момент я стала частью банды троллей Песчаной Бури, колесившей по пустыне в поисках ценностей и новых рабов. В ней ты был или воином, или невольником. Невольник должен быть полезным, чтобы его не выкинули в пустошь без вещей и пищи, перед этим до полусмерти избив. Мне пришлось быть полезной.

— А как же Никель и Стил? Какое из этих имен настоящее?

По правде говоря, эти слова исходили из уст троллей часто, когда они обращались ко мне. Они искали редкие в Вол'дуне залежи металлов, чтобы обменивать или обрабатывать. С лет четырнадцати я била камни и руды киркой, не имея права на отдых. Пищи, воды, сна — всего этого у нас было недостаточно. Когда смотрящий произносил слово «Никель», а в редких случаях «Стил», мне необходимо было подойди и сдать все добытое в мешочке или сите для просеивания, при этом опустив голову. Посмотришь им в глаза или будешь медлить — будут бить. Каждый день я слышала эти слова и откликалась на них. Наверное, это и называется именем. До сих пор я не знаю, может это что-то означает на зандалари, или же смотрящий просто придумывал мне клички.
Повзрослев, я часто ловила себя на мысли, что бороться за жизнь далее не имеет никакого смысла. В лучшем случае, я буду убита ударом в спину, как скот на забой, быстро и безболезненно. В худшем — пущена по кругу несколько раз и брошена в пустыне без сил и средств на существование, как отработанная кукла. Легче было думать именно так. Я — кукла, просто никелевая кукла, что существует, пока ей позволяют существовать. Каждый день в этом убеждалась, когда наблюдала избиения и убийства других рабов, чаще всего новичков. Мою жизнь могли окончить в любой миг, но «Куколка» еще была нужна банде для добычи металлов, варке зелий, помощи в готовке еды. Я не могла допустить ошибку или саботировать процесс, поскольку боялась, что за это мою жизнь прервут на следующий же день. Страх сковывает сильнее любой цепи.

Это было время страха и ужаса, суровых жизненных уроков. Тогда-то я и поняла, что всем плевать на твои желания и цели, если ты их грамотно скрываешь. В нашем лагере все ненавидели друг друга, поджидая, пока какой-нибудь раб не умрет, чтобы сожрать его останки. Но когда всем рабам приказывали синхронно бить камни — мы работали как хорошо отлаженный механизм. Ты когда-нибудь думал, что за все свои грехи попадешь в пекло? Вот мы долгими пустынными ночами, когда сам воздух холодеет и изо рта вьется пар, мечтали попасть в ад просто чтобы погреться. Но смерть означала проигрыш, а я не желала проигрывать.
Я особо ни с кем не общалась и не знакомилась до того, как не появился Ты. Помню, как увидела новичка — седого сгорбленного тролля из того же племени, что и воины-бандиты. Я не знала, за что тебя бросили в карьер для добычи «свои же», и могла лишь догадываться. Может быть, ты был членом другой банды, или простым одиноким изгоем, которого они заставили служить. Скучная донельзя, стандартная история в пустошах Вол'дуна.

— Но у тебя были причины обратить на меня внимание, не так-ли?

Резьба по дереву. Ты занимался ею в любое свободное время словно одержимый. Когда я после работ не могла уснуть из-за сильной боли от избиений, я увидела, как ты в своей лежанке рядом не переставал строгать что-то из сухой веточки. Подумала, что ты сумасшедший, раз тратишь драгоценные несколько часов сна на Это. И мне стало интересно, почему ты ставишь одно занятие выше своих собственных потребностей и выживания.

— И ты узнала только после месяца моего нахождения в рабстве?

Именно так. Месяц мы работали рядом и разговаривали о всяком. Я даже, словно заправский опытный раб, давала советы по выживанию. А ты лишь поддакивал, словно увещевания не интересовали тебя, но хотелось сохранить хоть какую-то тень приличия в разговоре. Забавно, учитывая, в каком положении мы находились, говорить о приличиях. Ты рассказал мне о том, что вскоре намерен сбежать и нуждаешься в помощнике. Мне трудно было принять этот как данное, но ты предусмотрительно дал мне времени на «подумать», чтобы я могла дать достойный ответ. Все эти дни во мне боролись сомнения и идеи, витали бури мыслей и инициатив. Я могла остаться на своем месте и по прежнему верить в то, что моя жизнь окончится милосердной и быстрой смертью за весь труд, который я годами производила ради бандитов. Или же стать жертвой надругательств и избиений, сгинуть в песках, страдая от жары и жажды, пока птицы не выклюют мне глаза и не вскроют живот.
Или же полностью поверить малознакомому троллю, способностей и сил которого не знаю, и предпринять попытку побега. Выбор между плохим и худший, при чем бездействовать будет хуже всего.

Я согласилась на побег после того, как мною в конец овладели импульсивные смертоубийственные и воинственные идеи. Я посчитала себя воином, что идет в последний бой за победой или смертью. Солдатом, ступающим на тропу войны. Я сделала все, что ты просил: принесла большие куски дерева, нож, лезвие от топора, а так же уголь. После добычи всех материалов я считала, что побег будет еще не скоро, и стоило расслабиться и умерить пыл. И никак не ожидала, что через пару ночей ты разбудишь меня посреди темноты и не скажешь, что время настало.
Ты оказался мастером вуду, способным при помощи тотемов и ритуалов совершать поистине жуткие вещи. В ту ночь ты завладел разумом охранника и отпер наши клетки его руками, после чего убил и оставил лежать у прутьев. Дерево, которое я принесла, стало основой для твоих тотемов, что были ключевой опорой плана. Мы сумели пройти через охрану, попутно тихо устранив ее и украв теплые вещи. Наконец-то мы оказались на свободе. Для тебя это почти не было радостью иль удивлением, ведь ты пробыл там всего полгода. Я же, оказавшись вне стен и клеток, чуяла себя растерянной. Это был первый раз, когда я была свободна за всю свою сознательную жизнь.

Но дело на этом не кончилось. Ты сообщил, что никуда не уйдешь без своих ценных записей, что остались в расположении бандитов. А я не могла уйти куда-либо без тебя, ведь не знала пески, в которых оказалась. Следующий месяц мы жили в пещере и готовились вернуться за местью, питаясь дичью пустынь. Ты научил меня основам своего темного вуду: тотемы подчинения разума, проклятия, темные путы разума. Меня не волновали вопросы этики в изучении темных искусств, дарованных твоим Лоа — Занзой. Я лишь чувствовала, что более не так беззащитна пред обидчиками.
С другой же стороны, мой опыт в зельеварении пришелся нам всем на пользу. Когда на очередной охоте мы нашли звездный мох и пару других целебных трав, я сумела сделать неплохую микстуру против боли и ран, которой можно было смазывать места кровотечений для их скорейшего заживления. Лишь благодаря слаженной работе и полезным навыкам мы не сгинули в пустыне от болезней, голода, или ранений.

Мы вернулись туда ночью ровно через три десятка дней подготовки. По плану, ты должен был задержать и отвлечь стражей хранилища бандитов, а я должна успеть прошмыгнуть туда и забрать записи, которые в подробностях были описаны тобой. Сперва все шло весьма хорошо, но впоследствии стало ясно, что ты явно переоценил свои силы. Контролировать нескольких жертв сразу было почти невозможно, когда в тот же миг тебя обстреливали и били со всех сторон. Я с записями на руках бежала в твою сторону, но остановилась на полпути. Не было никаких гарантий, что даже вдвоем мы справимся в бою с целым лагерем неприятелей. В тот миг страх и нерешительность обуздали меня, ибо мне не хотелось погибать зазря просто за компанию. Доблесть, честь, мораль? Я восемнадцать лет росла в нищете и ужасе рабства, готовая убить за лишнюю крошку сладкой булочки. Во мне не было подобных максимум и добродетелей. Поэтому я сбежала одна, оставив тебя на растерзание бандитам.

— Подло… Но ради чего?

Ради знаний.



Вторая часть


Я поселилась в пещере не так далеко от оазиса, где часто останавливались караваны. Обилие воды и трав давали мне все необходимое для варки зелий. Сперва я не могла похвастаться особыми знаниями и умениями, но постепенно набиралась опыта от проходящих мимо алхимиков, что с радостью осматривали лабораторию в моей скромной обители. Вскоре обо мне начали говорить как о Никель, травяной целительнице западного оазиса. Платили за мою работу не щедро, но мне было приятно то раболепное отношение, с которым ко мне относились. В конце концов, меня еще никогда не уважали и не благодарили, и новые ощущения были приятными. Доселе я не знала, что такое спокойная свободная жизнь, поэтому и не ведала, как стоило вести себя с другими. За неимением точных устоявшихся жизненных ориентиров, я стала неуклонно следовать одному когда-то услышанному жизненному принципу, воспринимая его как нерушимый фундамент поведения. Услуга за услугу.

Покупатели были самыми разными. Встречая их, я понимала, то мир полон открытий и неизведанного, ровно как и опасностей. Я старалась держаться со всеми вежливо и радушно, отвечая на вопросы односложно, не привлекая лишнего внимания. Трудно было вывести из себя те рабские поведенческие мотивы, прочно укоренившиеся в голове за восемнадцать лет. Случай, о котором я расскажу, стал началом моего превращения во что-то новое.
В этот раз покупательница следовала за мной по пятам, неуклонно болтая. Я никогда не пускала обычных клиентов в свою обитель, заставляя их ждать в оазисе. Дорога от него до пещеры прослыла опасной и рискованной еще задолго до того, как я поселилась в этих местах. И действительно: часто на ней можно было столкнуться с завролисками, рыскавшими по пескам и выискивающим место под логово. Однако, у меня за пару лет жизни здесь вышло приспособиться к местным обитателям и проходить мимо всех их козней.
Та вульпера уговаривала дать зелье в долг, не брать плату сразу и здесь. Я не могла позволить таких послаблений, ибо все это выглядело как попытка обмана. Караван этой покупательницы мог завтра же сорваться и покинуть оазис, оставив меня с носом. Я вежливо и тихо стояла на своем под напором бурной громкой умоляющей речи собеседницы. Ее мольбы о помощи для раненных и больных пронзали мои уши болью, но последней каплей стало обвинение в мою сторону. Она назвала меня бессовестной и бессердечной потому что я не желала безвозмездно помочь незнакомым раненным, которых даже ни разу не видела. После этих слов я сняла свой мешок, наполненный камнями чистой соли, и вдарила ей по голове со всей силы.

Это не убило ее, ведь я еще могла прощупать в неподвижном теле пульс. Тогда мне пришлось тащить тело до своей обители на пару с мешком Оказавшись на месте, я долго думала над тем, что наделала, и о том, что стоило делать дальше. Все это было дикой случайностью, и изначально я честно не желала ей зла, но неуемная болтовня в сочетании с упреками в мой адрес накалили обстановку.
Не могла же я просто забить ее до смерти чем-то тупым и тяжелым, как какой-то дикарь. Это было слишком для меня. И вспомнила о практиках темного вуду, которые начала изучать из твоих записей. Я рассчитывала как-то воздействовать на ее разум и заставить забыть о произошедшем, стереть те моменты памяти из ее головы. Но неопытность и нехватка практики все испортили: у меня не вышло. Когда тотемный ритуал был совершен, эффект был совсем уж разрушительным и неподконтрольным. Из ее глаз и рта заструилась кровь, а тело задергалось в муках, словно она испытывала нешуточную боль. Это была очень страшная смерть: почти три минуты агонии в конвульсиях, покуда разум вульперы гибнул под потоками вредоносного темного вуду. Тело я прямо в той же одежде закопала в двадцати шагах от пещеры на глубину, на которой его не могут учуять гиены. Об этом, между прочем, я узнала еще будучи рабыней.

— М-м-м, да ты опасная вульпера, ты шваркнула ее мешком с солью. Честно говоря, я слышал о стольких убийствах, что это — не самое нелепое. Но скажи на милость, кто этот древний тролль?




Это Занза Неупокоенный, один из величайших тролльских Лоа. Он олицетворяет знания.

— Значит, оглушить вульеру мешком, а после погубить ее разум темным вуду… И при чем тут познания?

Уважаемый учитель, позвольте мне пролить свет на историю с мешком соли.
В моих старинных свитках есть несколько упоминаний практики темного вуду на других разумных существах. Опыт, который доступен не каждому, ведь не все могут спокойно переступить черту и пойти на подобное. Но этот опыт самый ценный, ведь он позволят воотчию лицезреть результат использования силы и лучше ее обуздать. После применения этого загадочного искусства я задумалась над тем, что смогу достичь большего, если заимею больше опыта применения...



Часть третья



Да, первое использование вуду было совсем неудачным, но с тех пор я начала обильный практики каждый две-три недели. Столь удачное расположение моего жилища и слухи о небезопасности дороги между ним и оазисом играли на руку. Порой я уводила одиноких путников к себе и применяла на них вуду, совершенствуя свои навыки. Это казалось самым верным и полезным времяпрепровождением из всех. Словно, если я познаю темное вуду на высшем уровне, то перестану быть той мелкой беззащитной рабыней из канавы и превращусь в сильную личность, имеющую власть над другими.

Другой раз я удосужилась заполучить для своих практик сетрака. Он не хотел идти ко мне, ведь знал, что по дороге в мою пещеру все чаще и чаще стали пропадать путники. Поэтому на полпути мне пришлось усыпить его особым приворотом, а после тащить на руках до укрытия. За его хвостом назад тянулся длинный широкий след на песке, по которому без проблем можно дойти до самой пещеры. Мне было боязно от того, что по этому следу другие сетраки иль стражи могли вступить в мою обитель, в глубинах которой содержалось пару еще пока что живых подопытных на цепях.

— Что-то окружающие в твоей истории слишком наивны. В этом суть?

Нет, в совсем другом. Через некоторое время пустыню заволокла буря, что стерла мою длинный «кровавый» след. Я не считаю себя глубоко верующей, но восприняла ту бурю как своего рода благословение. А практику темного вуду на живых жертвах как правильное дело. Почувствовала, что Занза меня бережет.

— А ты принимала тот факт, что напрямую относился к твоим действиям. Что ты никто иная, как психопат?

Ну я же не глупая. Не отрицаю свою жестокость и порочность. Мне стоит больших усилий делать вид, что я сочувствую окружающим и улыбаться, как все нормальные, чтобы не выделяться. Я через силу корчу радостную мину в тот момент, когда мне абсолютно нет разницы до дел и настроений окружающих. Но осознание этого не мешает мне совершенствоваться и познавать. Не хотелось бы вызывать жалость, но большую часть своей жизни проводила в клетках или выгребных ямах, не ведая ничего, кроме страха и боли. Оказавшись свободной, я вскоре возжелала узнать и повидать как можно больше, научиться чему-нибудь стоящему. Сперва была алхимия, а позже по трагической случайности и вуду. А то, что от моих желаний страдают другие — это не помеха. Напротив: мои жертвы удостоились чести стать фундаментом постижения новых знаний. А знания божественны.



Часть четвертая



Иногда, чтобы спрятаться, лучше не прятаться вовсе.
Мне в этом отношении повезло, ведь пошли слухи о «Травяной Целительнице Западного Оазиса». Говорили, что на западе пустыни проживала вульпера, которая готовила отменные лечебные зелья и противоядия, но дорога к ней непростая и очень опасная. По сути, странники и рассказчики помогали мне скрывать мою истинную деятельность по практикам темного вуду под флером трудной дороги.
Я занималась этим годы, уже считая, что без новых тренировок не проживу. Сразу после очередного контроля разума или смертельного проклятия я чувствовала себя сильной и непоколебимо уверенной. Со временем удовольствие и уверенность угасали, а позади, словно тень, появлялись боль и неуверенность. Когда же они достигали своего пика — я убивала снова.

— А как же семья? Как я понимаю, из-за твоего увлечения, места для семьи в твоей жизни не было.

Нет, а что?

— Возможно, размышления об этом пробудили бы в тебе хотя-бы проблеск чего-то теплого и доброго? То, что не такие «умные» и «стремящиеся к знаниям», называют любовью?

Ко мне частенько заходил один солдат. Это был гоблин, с которым мне было интересно общаться. Он рассказывал о далеких королевствах и землях, о существовании которых я даже не подозревала. Возможно, именно поэтому я не убила его при первой встрече. Как-то раз он пришел ко мне с новыми ранениями прямо в тот день, когда накопленная боль и рвение убивать были сильны как никогда. И не с пустыми руками.
Говорил, что зашел попрощаться, ибо уплывал назад на Калимдор. Даже показал билет на корабль. Я решила устроить показной скандал и сыграть расстройство, гнев от того, что он сообщил это так внезапно. Поэтому он стал меня успокаивать, теряя бдительность. Говорить на отстраненные темы, чтобы отвлечь:

— Ну ладно-ладно тебе, Ники. Давай просто поговорим о жизни. — предложил он, видимо стараясь «разрядить» обстановку.

— Давай. — Ответила я, поуспокоившись и поутихнув.

— Чем занимаешься?

— Убиваю. На счету уже шестьдесят жертв. — После моих слов, сказанных на серьезной мине, в пещере повисла неловкая пауза, и лишь через некоторое время гоблин сумел выдать:

— Ха-ха-ха-а, ты странная. — Отшутился он, явно не понимая, что это не было шуткой.

— Странная, потому что убила свыше шестидесяти проходимцев? — Спросила я, словно укоряя.

— Только что ты сказала шестьдесят. — Заявил он, что-то пережевывая. Во взгляде гоблина виднелась тень недоверия и настороженности.

— Был бы ты не таким глупышкой, тебе было бы знакомо понятие корректирования. — Сказала я, доставая один из своих вырезанных тотемов с полки-углубления в стене пещеры. — Если сейчас их шестьдесят, это не значит, что через пару минут их не может стать на одного больше.

Гоблин видел установку тотема, но среагировал слишком поздно. Когда он собирался встать с места, мое темное вуду уже заимело свое действие. Его руки и ноги словно окоченели, не слушая хозяина.

— Если хочешь закричать, я уверенна, это надо сделать.

После кроткой паузы он действительно закричал, но жалко и постыдно. Этот крик, как сейчас помню, был слабым и смехотворным. Тогда я, подтянувшись к нему, запрокинула голову и тоже стала кричать, «помогая» звать ему на помощь. На деле — просто издевалась и высмеивала его жалкие попытки на спасение.

— А-А-А-А, ПАМАГИ-И-И-ИТЕ-Е-Е-Е-Е, ТУТ ТЕМНОЕ ВУ-У-УДУ-У-У! — Кричала я, стараясь не рассеяться от абсурда происходящего. Еще никогда я так не издевалась над своими жертвами, как в этом самом случае.

— Давай покричим снаружи. — Предложила я, вытаскивая застывшее тело кричащего гоблина к выходу из пещеры. Вместе мы начали горланить, звать на помощь кого угодно.

— Ну-с, насколько я могу судить… Света факелов не видно, силуэтов на дюнах нет. А все потому что в этой пустыне, ни Орде, ни вульперам, нет дела до окружающих. Все у нас, видите-ли, воюют и беспокоятся о мировом зле. — Заявила я, словно подытоживая его жалкие попытки спастись.

Далее я применила одно из своих новых проклятий, что не позволяло жертве говорить, чтобы та не кричала, пока я ее режу. Есть время для разговоров, и время для молчания...




Часть пятая




— Почему все они такие глупые? Ты рассказываешь только о глупых жертвах.

С ними намного проще. Не в плане применения вуду — их легче убедить в своей беззубости и заманить в ловушку. У меня были и более умные посетители, но их приходилось отравлять или грязно обманывать, а это скучно и банально.

— Ты ставишь себя выше жертвы и хочешь похвастаться? Считаешь остальных просто глупыми материалами?

… Первоначально, я закапывала и прятала трупы, но совсем скоро поняла, как это трудоемко и рискованно. Поэтому, когда я выменяла нужное алхимическое оборудование, я стала использовать тела для своих зелий как реагенты. Кровь железы и органы, были ценными ресурсами для некоторых зелий, которые я позже продавала. Мне удавалось с их помощью изготовить несколько новых снадобий, эффект которых был поразительным. Вот что значит познавать и применять знания на благо!

— По прежнему считаю, что без благих помыслов, сострадания, любви, творить и познавать нельзя. Ибо бессердечный творец способен создать лишь что-то темное и ужасное.

Но согласись: все мои жертвы стали значимыми и полезными лишь после своей смерти. Когда были использованы мною для создания шедевров и добычи знаний. Творец и ученый должен обладать неким цинизмом, чтобы не заботиться о благополучии других или милости богов. Я кое-что успела узнать у того гоблина о произошедшем на материке, и желаю привести понятный пример.
Мана-бомба, чума — всем известные манифесты разрушения и непревзойденные шедевры, которые унесли множество жизней. Это — символы нашей реальности, ставшие нарицательными и заслужившие всеобщую известность. Но мир совсем не желает признавать заслуги тех, кто создает новшества, определяющие нашу историю, влияющие на ее развитие. Просто подумай, сколь гениальным и восхитительным должен быть ум, создавший подобное...



— Хватит! Я не стану размышлять об этом. Безжалостные методы смертоубийства и их создатели не достойны поклонения. Это чудовищно.

Мы должны уважать тех, кто создает символы нашей реальности, вспоминаемые по всему миру каждый день. Даже если символ чудовищен и страшен, его вклад нельзя забывать и принижать. Сохранение знаний и дань великим мудрецам, создающим бессмертные символ эпох — путь Занзы.

— Ты трактуешь путь Занзы неправильно! Неупокоенный не призывал уважать творцов кошмаров!


Пожалуй, я продолжу историю.
По билету, взятому у гоблина, я отплыла в Оргриммар. Этот город бесспорно понравился мне своей монументальностью и прагматичной лаконичностью. Насмотревшись на его красоты, я все же стала искать, где могла бы практиковать свое вуду на время пребывания на материке. Так я услышала о Расселине Теней, где можно было заниматься подобным, а так же найти учителя темной магии.
Я ознакомилась с этим местом, я решила постичь таинства ранее неизвестной магии, что заинтересовала меня — скверны. Первые месяцы обучения шли нелегко, но с помощью советов и поддержки учителей мне удалось заиметь некоторые успехи после продолжительной практики на выходе. Орочьи чернокнижники были отличными учителями, что знали, как в малый срок впихнуть в голову неофита все необходимые знания. Мне не сложно было подстроиться под их темп и исполнять все, что просят. Пускай и было необычно, что тренировки проходили без чьих-либо жертв, как я привыкла.
Как мне доходчиво объяснили, скверна требует контроля и властности. Без подобающих качеств демоническая энергия бесконтрольна, и может навредить и заклинателю. Поэтому я решила для начала выбрать лишь одно заклятие, и тренировать его до максимума, нежели иметь множество, но не иметь опыта их использования. Сейчас я могу охарактеризовать свои знания и навыки владения изумрудным пламенем как скудные, но лишь вопрос времени, когда я расширю их.



Шестая часть



— И что, никаких последствий? Ты просто замучила шестьдесят невинных и живешь дальше?

У самой в голове не укладывается, какую цену пришлось заплатить за собственное возвышение. Я превратилась из беззащитной рабы в заклинателя скверны и тьмы, обладающего мощью и знаниями.

— А я вижу пред собой бесстыжего психопата, поддавшегося тьме и использующего ее ради собственного удовольствия.

Так или иначе, после Оргриммара я решила вернуться домой, в родные края. Ныне, когда война между Ордой и Альянсом кончилась, я могла спокойно сделать это, не опасаясь, что путешествие будет опасным. Знакомая пустыня встретила меня своим теплом и правилами, которым пришлось следовать, чтобы двигаться вперед. Но за время уютного пребывания в Городе Воинов мои знания о пустыне потускнели, из-за чего я совершила страшную ошибку, приведшую меня к нынешней ситуации.

— Ты явилась в свою пещеру, не проверив ее.

Именно так. Оказывается, что за месяцы моего отсутствия родная пещера стала логовом завролисков. Они учуяли трупы, которые были прикопаны рядом совсем неглубоко из-за неосторожности последних случаев практики вуду. Звери набросились на меня всей гурьбой, и не пришлось пользоваться своими навыками на полную, чтобы не погибнуть. В этой битве меня серьезно ранили, но я сумела выжечь ящериц дотла, высосать их жизненные силы своими новыми навыками. И вот теперь я, раненная и уставшая, сижу подле своей обители, истекая кровью...

— Ты не зовешь на помощь, потому что знаешь, что не услышат. И боишься, что пришедшие увидят то, что ты скрывала в своей пещере и раскроют тебя. Этот монумент страданий, который ты построила за семь лет.

Лучше и не скажешь.

— Может быть, это знамение? Знак, что пора прекратить зверства и одуматься, начать новую жизнь без причинения другим зла. Что знания и сила не стоят чужих страданий и жизней!

Вряд-ли. Скорее, еще одно испытание, говорящее о том, что мне нужно стать еще сильнее.

— Что же ты будешь делать дальше, Никель?

А вот это уже, дорогой учитель, не ваше дело.


Места пребывания:


У нее не было имени


Никель не помнит ни своих родителей, ни своего каравана. Даже имени, что ей дали при рождении — все это выбили из нее жестокие мучители, что держали ее взаперти с самого детства. Иронично, что именно их слова она использует ныне, чтобы представляться другим: Стил и Никель.

И все же, одно время она расспрашивала одиноких путников о погибших и разграбленных караванах, коих было не счесть. Когда она уже совсем отчаялась, то повстречала странного путника, что был сильно похож на нее. Та же темная шерстка, разрез глаз, тот же высокий рост и треугольные уши с кисточками. Его звали Ким Убийца Ящеров.

Она пришел к ней с историей о разграбленном двадцать пять с чем-то лет назад караване и похищенной маленькой сестрой, которую так и не нашел. Никель уже было поверила, что является той самой малышкой из истории, но сказать об этом не решилась. Нечего ей было сказать потенциальному родственнику. Она решила, что Киму нужно держаться подальше от того, чем она занимается. Так будет лучше для всех.


Отношение:

Предвзятое отношение


Альянс и Орда никак не волнуют вульперу. До тех пор, пока их идеи и конфликты не затронут ее лично, Никель не изменит своего мнения на их счет.

Больше всего она ненавидит и презирает троллей Песчаной Бури, считая их кем-то наравне с агрессивными животными, коих нужно уничтожать. Она воспользуется первым подвернувшимся удачным случаем, чтобы нейтрализовать тролля этого племени, встреченного в песках.

Сетраки и другие вульперы для Никель всего-лишь соседи или материал. Она привыкла ни к кому не привязываться и воспринимать их как собеседников или спутников в странствиях по пустыне.

К пользователям магии и вуду, в особенности к чернокнижникам и темным знахарям, относится с большим интересом. По ситуации она или выведает у них что-нибудь полезное разговорами, или же страшными пытками.


Семейное положение:
Нет
Активность:
Отыгрыш еще не начат
Вердикт:
На рассмотрении
Проверил(а):
Артак
Выдача (Опыт):
Не положено
+16
23:20
11:44
342
13:05
0
Красиво
19:04
0
Вульперка…
13:22
0
Могло быть и лучше
22:04
0
Гений (?)